Праведник

Глава 1. Церковь

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Евангелие от Иоанна 1:1)

Глава 1. Церковь

(Литургия в церкви). Церковь.

Иерей:

— Воскресый из мертвых, Христос, истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матере, святых славных и всехвальных Апостол, иже во святых отца нашего Иоанна, архиепископа Константиня града, Златоустаго, и святаго храма и святого, которого память в этот день, святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны и всех святых, помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец.

Хор:

— Великаго Господина и Отца нашего Алексия, Святейшаго Патриарха Московскаго и всея Руси, и Господина нашего Преосвященнейшаго ... епископа епархиальна, братию святаго храма сего и вся православныя христианы, Господи, сохрани их на многая лета.

Чтец начинает церковные молитвы. Священник берет крест с престола, целует крест и дает его для целования народу. Люди выстраиваются в очередь и по одному целуют крест и руку священника.

Среди этих людей был и наш герой. Самый обыкновенный человек, который и мухи не обидит. Ничем не примечательный. Еле сводит концы с концами. Еще с детства ни с кем не дружил и подвергался всяческим издевательствам со стороны сверстников.

Родителями никогда не был любим. Они считали его обузой. Но несмотря на это он все равно их любил. Постоянно посещает их могилы, убирается на них, посещает их в родительский день и ставит за них свечи за упокой.

Работает на самой обычной работе, на стройке. Там тоже не пользуется особым уважением. Постоянно слышит за своей спиной насмешки и оскорбления.

Даже дети в собственном дворе ни во что его не ставят. Как его увидят, сразу начинают над ним смеяться, бросаться в него камнями и всячески издеваться. Чего до взрослых, которые видят это безобразие, — они не обращают на это внимания. Ранее пытались с этим бороться: то наругают мальчишек, то их родителям пожалуются. Бывало, даже в полицию жаловалась какая-то старушка. Все бестолку. Это же дети. Говори не говори — всё мимо ушей. При тебе поддакивают и ведут себя как святые, а отвернешься — так сразу обличают свое истинное лицо.

Вот пришла его очередь. Он подходит, целует крест и направляется к иконе Божией Матери. Подойдя к ней, тихонько читает молитву и тоже целует ее.

В это время священник опять осеняет крестом народ и возвращается в алтарь, царские врата и завеса закрываются.

Обойдя все иконы в храме, он покрестился и вышел из церкви.

Глава 2. Старик

«Не бойся, ибо Я с тобою; не смущайся, ибо Я Бог твой; Я укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей». (Исаия 41:10)

Шел он в раздумьях: «Почему меня все обижают, я же не сделал ничего плохого? Я соблюдаю пост, хожу на служения, люблю Бога всей душой. Почему же меня не принимают?»

Мысль эта его не покидала. Въелась она ему в голову, как репей на шерстяную одежду. Настолько он погрузился в мысли свои, что не заметил, как свернул на улицу, по которой он никогда не ходил и даже не знал о ее существовании.

Шел по переулку темному. Навстречу ему шел старик. Старец остановился перед героем, положил ему руку на плечо.

— Здравствуй, сынок, — сказал старик тихим хриплым голосом.

— Здравствуйте, — поникшим голосом сказал герой.

— Тяжело ли тебе крест свой нести, когда никто не замечает, али как?

— Не жалуюсь, батюшка, — тихо пробормотал герой.

— Тебе надо свою боль и свои жалобы не в себе держать, а Богу их вымолвить. У Него спроси: «За что?» Он даст ответ и выдержит. Он сильный.

После этих слов старик убрал руку с плеча героя и направился в церковь, откуда герой недавно вышел.

Герой стоял в недоумении. Он совершенно не ожидал этого разговора. В его голове скопилось еще больше вопросов и мыслей. Постояв так немного, герой пошел дальше по переулку.

Глава 3. Не ведают...

«Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных». (Евангелие от Матфея, глава 5, стихи 43–48)

Я сделаю небольшое отступление. Я не знаю, какое имя дать герою. Но из-за того, что он безымянный, появляется много тавтологии, что мне не сильно нравится. Для твоего удобства, читатель, я и все персонажи будут называть его «Богдан». Но все же в некоторых случаях его придется называть просто «герой». А теперь переходим к дальнейшему развитию истории.

Шел Богдан далее по переулку. Легкий ветер дул ему в лицо. Вдалеке лаяли собаки. Из окон дома доносилась музыка. И до сих пор эти мысли его донимали. Они его душили. Он размышлял о словах старика: «Тебе надо свою боль и свои жалобы не в себе держать, а Богу их вымолвить».

— Что это означает? — думал герой. — Я же все говорю на исповеди, я же все доношу до Господа. Или я что-то делаю не так? Что же?

— Эй! (звук свиста) Уважаемый, сигаретка не найдется?

— Не курю! — с опущенной головой сказал Богдан.

— А мелочишки?

— Есть, а вам зачем? — безразлично спросил Богдан.

— А это уже не твое дело. Доставай все, что есть.

— Но это все, что у меня осталось. Я не могу вам их отдать. Мне самому на хлеб нужно.

— А меня это не волнует. Либо отдаешь по-хорошему, либо мои братки покажут тебе, как меня не уважать.

— Нет! — тихо и быстро пробормотал Богдан.

— Ну, ты сам напросился.

Неизвестный ударил героя прямо в челюсть так сильно, что он тут же упал на землю.

— Мочите его, пацаны! — крикнул неизвестный.

Героя окружила толпа из 4–5 человек, и они вместе начали избивать героя.

Богдан же, с кровью в горле, еле-еле проскрипел: «Прости их, Господи, ибо не ведают, что творят!» После этих слов он отключился.

Когда он очнулся, на улице был вечер, медленно переходящий в ночь. Богдан еле дышал. Каждый вздох давался ему с трудом.

— Вы не бойтесь, я помолюсь за вас, — думал он про себя. Он уже не задавался вопросом, почему его не замечают и обижают, не думал о том старике и его словах. Он радовался тому, что остался жив.

Пролежав так минут 20–25, Богдан с трудом встал на ноги и, хромая, направился в сторону дома.

Уже дома, на входной двери его встречало объявление о невыплате аренды. Он сорвал его и кинул в мусорное ведро.

Уже в квартире он увидел все тот же стол, все тот же телевизор, все то же мягкое кресло. Первым делом он, конечно же, умылся. Застирал все вещи. Взглянул на себя в зеркало, перекрестился и прочитал молитву «Отче наш». Потом зашел на кухню. Герой открыл холодильник с надеждой, что там что-нибудь да осталось, но в холодильнике повесилась мышь.

Тогда он сел в кресло и стал смотреть телевизор. По новостям говорили всё ту же брехню, что и всегда. Ничего нового.

— Завтра на работу, — подумал про себя герой, встал с кресла, но ноги внезапно подкосились, и он упал на пол. Он еле дополз до кровати, лег на нее и уснул.

Глава 4. Не клянусь

«А Я говорю вам: не клянитесь вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя». (Евангелие от Матфея, глава 5, стихи 34–36)

Богдан спал как убитый и полностью был погружен в сон. В квартире стояла идеальная тишина. Из открытого окна дул прохладный ветер, который освежал комнату от плохих мыслей. Но эту идиллию нарушил звон будильника.

Для Богдана в таком состоянии его звонок был как биение кувалды по наковальне — такой же громкий и неприятный.

Он выключил его, встал с кровати, дохромал до иконы, которая была в углу его комнаты, зажег свечу и начал читать молитву:

«Восстав от сна, благодарю Тебя, Святая Троица, что по великой Твоей благости и долготерпению, Ты, Боже, не прогневался на меня, ленивого и грешного, и не погубил меня с беззакониями моими, но оказал мне обычное Твоё человеколюбие, и поднял меня, в бесчувствии лежащего, чтобы я рано утром к Тебе обратился и славословил власть Твою. И ныне просвети взоры мыслей моих, отверзи уста мои, чтобы мне поучаться слову Твоему, и уразумевать заповеди Твои, и творить волю Твою, и петь, прославляя Тебя от сердца, и воспевать всесвятое имя Твоё, Отца, и Сына, и Святого Духа ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь».

Затем он прошел в ванну и обмыл лицо прохладной бодрящей водой. Пройдя в коридор, надел рабочую куртку, старые грязные ботинки, перекрестился и пошел на работу.

По дороге его вновь травили мальчишки, но Богдану было не до этого, ему нужно было спешить на работу. Обычно он доходил за 30–40 минут, но сейчас, хромая на обе трясущиеся ноги, дойдет за 50, а то и за час. Мелкие никак не отставали от него. Богдан остановился и сказал:

— Сынки, прошу вас, ступайте, не трогайте меня. Со мной горе произошло, больно мне, да и торопиться надобно. Прошу вас, ступайте с миром и не приставайте ко мне. Храни вас Господь.

Мальчишки, поняв, что сегодня смеяться не с чего, тут же разошлись, а Богдан продолжил путь.

В голове его было пусто. Мысли его не беспокоили. В его взгляде буквально ничего не было. Нижняя губа немного кровила, а щеки немного распухли.

В итоге Богдан опоздал на 23 минуты. Заходит на объект и видит, что все рабочие выстроены в один сплошной ряд, а перед ними стоит какой-то важный человек. Этот человек повернул голову в сторону Богдана и со злостью крикнул:

— Опаздываете! Быстро в строй!

Это не было похоже на его старого начальника. Он пару секунд стоял и пытался понять, что происходит.

— Ты идешь или тебя подтолкнуть? — с большим недовольством снова крикнул человек в важном костюме.

Делать было нечего, и Богдан, хромая, медленно встал в строй.

— Никакой дисциплины! Гнать вас всех надо к чертовой матери! За опоздание — штраф, 1000 рублей!

От этого Богдан расстроился еще больше, ведь он и так получал мало, так еще и штраф. Чтобы их заработать, ему придется работать две смены без обеденного перерыва.

— Итак, для опоздунов скажу еще раз, — громко говорил, обращаясь к строю, важный человек. — Меня зовут Лаврентий Витальевич, и я ваш новый начальник. Предыдущего начальника Михаила Александровича компания уволила за не сдачу объекта в срок и поручила мне командование. С этого дня здесь будет жесткая дисциплина. За любой проступок — штраф. Опоздание — штраф. Вовремя не ушел с перерыва — штраф, и так далее. И чтобы закрепить данные правила, вы должны присягнуть мне в верности. Понимаю, звучит глупо, но по-другому никак. Все несогласные будут уволены! Приступайте к присяге.

Каждый из строя один за другим клялись в верности и говорили еще что-то, что вообще не интересовало Богдана. Вот настала его очередь. Он вышел перед строем. Лаврентий Витальевич дал ему бумажку с клятвой. Богдан взял ее и без раздумий порвал.

— Ты что творишь, идиот? — со злостью начал кричать Лаврентий Витальевич.

— Клясться не буду. В Евангелии от Матфея, главе 5, стихе 34 говорится: «Не клянись вовсе», и я буду соблюдать заповеди, которые дал нам Бог.

— Мне наплевать на тебя и на твоего Бога. Что сказал — ты будешь клясться, либо будешь уволен. На колени!

— Не перед кем на колени не встану. Только лишь перед Богом, — решительно сказал Богдан.

— Ах ты так! Значит, я тебя прямо здесь порву!

Лаврентий повалил Богдана на землю и начал его бить. Мужики, что были рядом, пытались их разнять, пытались удержать Лаврентия Витальевича, и в итоге им удалось оттащить его от Богдана.

— Уволен! Уволен! — кричал Лаврентий.

Богдану

помогли встать и проводили до выхода. Лаврентий снова хотел накинуться на него со словами «Я придушу тебя», но его мужики держали крепко.

Теперь Богдан остался без работы и с разбитым носом направился в сторону церкви. Уже там он попросил у священника благословение.

— Батюшка, меня уволили за веру.

— Не печалься. Бог все видит и слышит. За то, что ты выбрал веру, а не подчинение, Он тебя вознаградит.

Глава 5. Тот, кто смеялся

«И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и, если он соделал грехи, простятся ему». (Иакова 5:15)

Из-за недостатка денег у Богдана возникли проблемы с арендой жилья. Ему нечем было платить не то, что за квартиру — за еду.

Через несколько дней его выгнали на улицу. Теперь у него нет ни работы, ни денег, ни квартиры. Все, что у него осталось и никто не заберет никогда, — это Вера.

Он пошел в Церковь. Зайдя в нее, он подошел к иконе Божией Матери и поцеловал ее. Также он сделал и с остальными иконами. Потом он подошел к батюшке и сказал:

— Батюшка, я хотел бы поставить свечку своим родителям, Царство им Небесное, да только денег нет. У меня все забрали, все до последней копейки, до последней ниточки.

— Не переживай, я дам тебе свечи, — сказал батюшка и тут же протянул две свечи.

— Благодарю, храни вас Господь.

Подошел он к кануну, зажег и поставил свечи и начал читать:

— Упокой, Господи, души усопших рабов Твоих (имена) и (имена). Прости им вся согрешения вольные и невольные и даруй им Царствие Божие!

Богдан покрестился и вышел из церкви. Идти ему было некуда, поэтому он шел куда глаза глядят.

Неизвестно, сколько прошло: день, два или три, но скитался Богдан по улицам очень долгое время. Ночевал где придется. Доедал остатки еды. Просил милостыню, но никто не дал ему даже монетки. Про молитвы он не забывал, несмотря на свое положение. У него всегда была с собой икона, которая была в грудном кармане.

И вот в один из дней Богдан снова шел по улице. Он проходил мимо подъезда, рядом с которым была скамейка. На той скамейке сидела старушка вся в слезах. Богдан решил подойти.

— Из-за чего вы плачете, бабуль?

— Ой, горе у меня произошло! Внучек мой миленький заболел сильно, доктор не знает, что это, говорит — всё… — начала еще сильнее плакать старушка.

— Я могу попробовать помочь, — сказал Богдан.

— Ты? А ты разве доктор? — хриплым расстроенным голосом сказала старушка.

— Я не доктор, но я могу попробовать помолиться за него, попросить Господа, чтобы Он помог ему.

— Ну ладно, всё равно уже всё перепробовали. Пройдёмте за мной.

Старушка проводила Богдана до квартиры. Они зашли в нее, и бабушка показала пальцем на дверь:

— Вот там он лежит, бедняга. Помогите ему, я вас прошу.

Богдан медленно приоткрыл дверь и увидел перед собой большую кровать, на которой обессиленно лежал мальчик. Увидев его, Богдан встал как вкопанный. Этот мальчик был одним из тех, кто над ним смеялся.

— Богдан? Это вы? — с большим усилием проскрипел мальчик.

— Да, это я. Не бойся, я не злюсь на тебя. Я знаю, что ты делаешь это не со зла. Но сейчас я пришел тебе помочь. Мне сказали, тебе очень плохо.

Мальчик ничего не ответил, а только смотрел на Богдана своими жалобными, обессиленными глазами.

Богдан медленно подошел к нему и положил руку ему на лоб.

— Какое у тебя имя, сынок?

— Степа.

— Степан значит. В общем, закрой сейчас глаза и сосредоточься на моей руке, которая у тебя на лбу, а я обращусь к Господу за помощью.

Глаза мальчика медленно закрылись, и Богдан, встав на колени, начал читать молитву:

«О Премилосердный Боже, Отец, Сын и Святой Дух, Которому поклоняются и славят в Нераздельной Троице, с милостью обрати Своё внимание на раба Твоего Степана, одержимого болезнью. Отпусти ему все его согрешения; подай ему исцеление от болезни; возврати ему здоровье и силы телесные; подай ему долгую и благую жизнь, отмирные Твои и неотмирные блага, чтобы он вместе с нами приносил благодарные молитвы Тебе, Всещедрому Богу и Создателю нашему. Пресвятая Богородица, всесильным заступлением Твоим помоги мне умол

ить Сына Твоего, Бога моего, об исцелении раба Божия Степана. Все святые и ангелы Господни, молите Бога о больном рабе Его Степане. Аминь.»

Как только он закончил ее читать, солнечный луч пробился через занавески и попал прямо на ладонь Богдана. Богдан чувствовал, как болезнь стала отступать. Вскоре Степа открыл глаза и бросился на шею Богдану.

— Спасибо, спасибо, спасибо вам, Богдан!

— В благодарность лучше говори «благодарю», — с доброй улыбкой сказал Богдан.

Когда бабушка увидела, что внук здоров, она не смогла сдержать слез и начала благодарить Богдана.

— Сколько мы должны вам за это?

— Нисколько, — улыбаясь, сказал герой.

— Еще раз спасибо вам за все, Богдан.

— Да не за что. Только больше не болейте.

— До свидания, Богдан, — сказал стоявший позади бабушки Степа.

После этого случая дети начали лучше относиться к Богдану. Но не сразу, конечно же.

Шел он по улице, а навстречу ему дети. Они снова начали его обзывать и кидать камнями.

— Прекратите! — крикнул Степа, появившись из ниоткуда. — Он спас мне жизнь, он достоин уважения!

Также к Богдану обращались за лечением. Кому-то удавалось помочь, кому-то нет, но всё-таки жизнь его стала налаживаться.

Глава 6. Кроме веры

«У Тебя странник я на земле; не скрывай от меня заповедей Твоих». (Псалом 118:19)

Богдан всё еще жил на улице и был в поисках работы. Не берут его никуда. Наверняка тебе, читатель, интересно, где сейчас живет Богдан. Если нет — пропусти следующий абзац, а я расскажу.

Сначала Богдан жил под автомобильным мостом. Спал на картонке и укрывался собственной курткой. Под ним было сыро и холодно, поэтому надолго он там не остался. Затем он ошивался в одном из подъездов своего старого дома, но и там долго не прожил. Его постоянно выгонял дворник. Сейчас же он живет в лесу возле храма. Он соорудил там небольшой шалаш.

Несмотря на все эти невзгоды, он не прекращал молиться и ходить в церковь. Наоборот, он начал еще чаще туда ходить. Если ранее Богдан ходил туда в основном по выходным и изредка в будни, то сейчас он ходит почти ежедневно.

Священник заметил, что Богдан приходит к самому открытию, а уходит, когда в храме уже никого не остается. И лицо у него — не как у нищего, а как у человека, который ищет ответ. Когда Богдан в очередной раз пришел, священник подошел к нему, положил руку на плечо и сказал:

— Сын мой, что беспокоит тебя? Я заметил, ты начал чаще ходить в храм. Не таись и расскажи всё, что у тебя на душе.

— Батюшка, я потерял всё. Работу, квартиру, сбережения. Всё, кроме веры. — Богдан перекрестился и заплакал.

— Ты думаешь, Бог тебя наказал? Нет, сынок. Он тебя от всего мира отделил, чтобы ты Ему одному принадлежал. Не каждый это выдержит. А ты выдерживаешь. Не ищи работы. Ищи дела. А работа придет сама. — После этого священник крепко обнял Богдана. — Можешь пожить у меня, пока всё не образуется.

Глава 7. Игорь

«Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас». (От Матфея 11:28)

Глава 7. Игорь

Батюшка приютил Богдана у себя. Он сам жил скромно. Небольшой частный домишко, кухня, две спальни. На входе висят иконы. Богдан поселился в одной из этих двух спален. Наконец-то спустя столько времени он мог лечь на нормальную постель. Но первым делом он принял душ и смыл с себя все те страдания, которые успели прицепиться к нему. После он помолился иконам, которые были у входа, и лег на кровать. Такую мягкость под своим телом он не ощущал с того момента, как его выгнали из квартиры. Душа его успокоилась. Разум наполнился позитивными мыслями. Руки и ноги перестали трястись от холода. Сны стали ясными. Ему снились бескрайние поля, наполненные цветами, высокие горы, на вершинах которых лежал белый, как молоко, снег, чистейшие реки и озера, в которых он омывал свое лицо, ярчайшее солнце, каждый лучик которого согревал его душу.

В соседней комнате за него молился священник: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, сирых Защитниче, странных Наставниче, нищих Кормителю! Молим Тя, Многомилостиве Господи, призри на раба Твоего Богдана, который стал странником и бездомным. Утешь его в скорби, дай ему покой душевный и телесный. Ты Сам сказал: "Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас". Упокой же и его душу в Твоей любви, дай ему почувствовать, что он не один. Аминь.»

Наутро Богдан впервые за долгое время проснулся с удовольствием от сна и со счастливой улыбкой на лице. На кухне его уже ожидал батюшка, который приготовил ему чашку чая. Богдан присел за стол, поблагодарил Господа за возможность вкушать еду и приступил к трапезе. Он безмолвно попивал чай и смотрел в окно, где на ветке дерева сидела птичка. Крохотная, беззащитная, но имеющая возможность парить над землей. Очевидно, что для нее это обыденность, но если дать такую возможность человеку, то он вкусит всю прелесть свободы.

Вместе с батюшкой они пошли в храм.

— В общем, я тебя устроил. Будешь в храме порядок наводить и в лавке работать.

— Вы это серьезно, батюшка?

— Для тебя просто Игорь, — с улыбкой сказал он.

— Благодарю вас от всей души, да храни вас Господь.

— Не благодари, мое дело — помогать людям, попавшим в беду.

Глава 8. Благословение

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».

(От Иоанна 15:13)

(Примечание: события войны, которые описываются далее, никак не относятся к событиям военных конфликтов, которые были или ныне происходят. Все события полностью выдуманные, а любые возможные совпадения случайны.)

Теперь Богдан работает в церковной лавке, у него есть кров, впервые есть человек, которому можно всё высказать. Что еще нужно для счастья?

Лечить людей он продолжал. Люди приходили отовсюду. Недавно пришла старуха со словами «Помоги деду моему, девяносто лет и помирать собрался, третий день с кровати не встает». Сходил Богдан, посмотрел на него, да и помог душе грешной. И сразу этому деду легче стало, как никогда не бывало. Потом пришел мужчина, который страдал от бессонницы. Богдан успокоил его, помолился за него, и мужчина смог заснуть.Но покой длился недолго.

Однажды вечером Игорь включил телевизор — редко смотрел новости, но тут попалось. Богдан проходил мимо и замер. На экране показывали разбитые дома, людей в военной форме, женщин, плачущих над телами.

— Война, — тихо сказал Игорь.

Богдан не ответил. Он стоял и смотрел, как бегут строки внизу экрана: «Срочная мобилизация», «Добровольцы», «Братские могилы».

Вечером он не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, смотрел в потолок. Перед глазами стояли те лица — женщин, детей, стариков. Он молился долго, горячо, как в ту ночь, когда избивали его самого. А утром сказал Игорю:

— Батюшка, я ухожу на фронт.

Игорь поперхнулся чаем.

— Ты с ума сошел, Богдан? Что ты там забыл? Ты только встать на ноги успел. У тебя работы нет, жилья нет. А там — смерть.

— У меня есть вера, — тихо сказал Богдан. — И долг.

— Какой долг? Ты кому должен?

— Всем. Тем, кто сейчас под бомбами. Тем, кто не может защитить себя. Я здоров, у меня руки-ноги целы. А они там — дети, старики. Чем я лучше их, если буду в тепле сидеть?

Игорь встал из-за стола, прошелся по кухне. Молчал долго. Потом сказал:

— Знаешь, что я тебе скажу? Я не пущу тебя. Не пущу, и всё.

— Но...

— Никаких «но». Ты едва жив остался. Тебя Бог спас — не для того, чтобы ты под пули лез.

Богдан опустил голову. Слова застряли в горле. Но он перекрестился и тихо ответил:

— А может, именно для того, батюшка? Чтобы я там, где другие сломаются, устоял?

Игорь отвернулся к окну. Богдан видел, как дрожат его плечи. Священник плакал. Молча.

— Господь с тобой, — наконец выдохнул Игорь. — Иди. Но не сейчас. Через три дня. А эти три дня ты будешь жить здесь и готовиться. Будешь каждый день причащаться. Понял?

— Понял.

Три дня прошли как три минуты. Богдан мылся в бане, надел чистое белье, которое Игорь достал из сундука. В субботу исповедался. В воскресенье причастился.

В понедельник утром он стоял у калитки с рюкзаком за плечами. Игорь вышел в полном облачении, с крестом и Евангелием.

— Встань на колени, — сказал он.

Богдан опустился на землю.

Игорь положил руку ему на голову, прочитал молитву «Да воскреснет Бог» — короткую, но сильную. Потом открыл Евангелие, где была закладка.

— «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих», — прочитал он. — Иди, Богдан. И помни: ты не один. Господь с тобой. Я буду молиться за тебя каждый день.

Богдан приложился ко кресту, встал, низко поклонился Игорю.

— Да хранит вас Господь, батюшка. За всё.

— Храни тебя Бог, сынок.

Богдан повернулся и пошел. Не оглядывался. Уже на краю улицы он услышал — Игорь запел «Живые помощи». Голос дрожал, но был сильным.

Богдан сжал в кармане маленькую иконку Божией Матери — Игорь положил её на прощание — и зашагал быстрее.

Впереди была война.

Глава 9. Дневник

«Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной». (Псалом 22:4) (Примечание: события войны, которые описываются далее, никак не относятся к событиям военных конфликтов, которые были или ныне происходят. Все события полностью выдуманные, а любые возможные совпадения случайны.)

Стало известно, что Богдан считается пропавшим без вести после того, как ВС NN взяли его батальон в котёл. Был лишь найден его дневник, который он вел на передовой и описал весь ужас этой войны.

25 мая

Сегодня шестой день, как меня призвали. Пока ничего плохого не происходит, лишь проходим курс подготовки в одной из военных частей города. Но с каждым часом я приближаюсь к тому моменту, когда выйду лицом к лицу со смертью. Кормят здесь хорошо, но боюсь, на передовой такого не будет. С каждым днем становится всё холоднее и холоднее. Всё меньше солнечных лучей я получаю, хотя уже через несколько дней лето. Про молитвы не забываю. Каждое утро и каждый вечер прошу Господа о сохранении душ наших и прошу мира на земле, ведь кровопролитие ради точек на карте приведет только к еще большему кровопролитию. Да сохранит Господь наши грешные души.

3 июня

Нас перевели на передовую. В нашем батальоне около двухсот бойцов. Боя и свиста пуль мы еще не встретили. Как я и предполагал, той еды, что мы ели в части, здесь нет. Здесь мы вынуждены есть сухпайки. Пока ничего плохого не происходит, и мы спокойно продвигаемся по плану. Командира зовут Гавриил Александрович. В Бога не верит и насмехается надо мной за это. Ну как насмехается? Просто чувствуется его небольшая неприязнь ко мне по сравнению с другими. Хоть у меня в руках автомат, стрелять из него я не намерен. Да сохранит Господь наши грешные души.

5 июня

Господь всё еще хранит мою грешную душу. Вот случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Мы встретились лоб в лоб с противником. Как бы я ни хотел и ни противился, из автомата всё же пришлось стрелять. Стрелял я специально в ноги, чтобы у человека был шанс выжить и его забрали в плен вместо лишения жизни. К сожалению, им не повезло. Мои товарищи безжалостно погубили всех. С нашей стороны тоже были потери. Было убито 32 человека и 23 ранено. Нас осталось 168. Да сохранит Господь наши грешные души.

6 июня

Господь всё еще хранит мою грешную душу. Я сдружился с одним молодым пареньком. Зовут его Костя. Такой же простой человек, как и я. Ничем не выделяется. На вид ему 26–28, хотя на самом деле 22. У него уже есть жена, и они готовились к рождению дочери, но его забрали на передовую. Его мобилизовали вместе с другом, который погиб во вчерашнем бою. Когда он вчера осознал, что его товарища больше нет, его лицо было тоскливым и наполненным слезами. Я же утешил его и помог справиться с этой трудностью. Теперь он спокоен, хотя всё же на его лице иногда появляются нотки грусти. Пока что всё идет по плану командования, и мы потихоньку продвигаемся вглубь территории врага. Хотя какого врага? Они такие же люди, как и мы. Разве они виноваты в том, что их также мобилизовали? Нет. Раз их мобилизовали, их долг — выполнять приказания командования. Их нельзя винить за исполнение своего долга. Каждый вечер я молюсь не только за свою душу и души товарищей, но и за их души тоже. Да сохранит Господь наши грешные души.

11 июня

Господь всё еще хранит мою грешную душу. Три дня мы находились под беспрерывным артобстрелом. Днем снаряды с неба сыпались беспрерывно и не прекращались ночью. Даже не знаю, когда я был так напуган в последний раз. Еще усугубляло положение то, что, когда обстрел прекращался, начиналось наступление противоположной армии, из-за чего мы не успевали даже передохнуть. Здесь я согрешил и впервые в жизни убил человека. Я, как всегда, целился ему в ноги, но, когда я нажал на курок, он вдруг начал падать, и пуля попала ему не в ноги, а в грудь. Он умер. Сразу же после того, как весь этот ад кончился, я начал каяться в содеянном, но свободнее на душе не становилось. Я долго не мог уснуть, хотя все спали как убитые после всего этого. А когда всё же смог уснуть, меня мучил кошмар: будто я стою в поле, везде горы трупов, небо затемнено тучами, солнце кроваво-красное, и из него льется кровь, которая попадает мне на руки. Это наказание от Господа за то, что я лишил жизни невинного человека. Я глубоко каюсь за свой грех и каюсь за грехи, что совершили мои товарищи. Нас осталось 102 человека. Да сохранит Господь наши грешные души.

18 июня

Господь всё еще хранит мою грешную душу. Мы продолжаем наступление. Такая легкость настораживает. Уже два или три дня мы не встречаем сопротивления, но всяческие ловушки остались. Вчера мужичок по имени Михаил подорвался на растяжке. Взрыв был не большим, но его хватило, чтобы большой осколок пронзил его прямо в сердце. Я еще больше сдружился с Костей. Оказалось, он с детства играет на гитаре и много чего достиг. Участвовал в прослушиваниях и конкурсах. Обладал почти идеальным слухом. После тех артобстрелов, которые мы пережили, он начал разделять со мной молитвы по утрам и вечерам. Довольно добродушный паренек. На днях ему пришла весть, что дочь его родилась. Назвали Анной. Мы радовались за него всем оставшимся батальоном. Его слезы радости, которые были у него на глазах, нужно было видеть. На этом вроде всё. Да сохранит Господь наши грешные души.

20 июня

Господь всё еще хранит мою грешную душу. Вчера и сегодня был очередной тяжелый бой. Люди с той стороны не давали нам передохнуть. Пули то и дело свистели над головой. Когда выстрелы прекратились, мы начали осматривать поле битвы. Мы с капитаном нашли раненого бойца противоположной стороны. Он не мог стоять на ногах, поэтому был на коленях. Он просил сохранить ему жизнь. И тут капитан повернулся ко мне, дал пистолет в руки и приказал убить его. На глазах бойца появились слезы, и он начал бить челом передо мной, умоляя о пощаде. Я долго смотрел на пистолет и понял, что не смогу выстрелить. Капитан вырвал из моих рук пистолет и выстрелил бойцу в голову прямо промеж глаз. Еще в этом бою я не видел Костю. Когда началось сражение, нас разделило. Я искал и нашел его — всего в крови. Пуля попала ему в шею, но он всё еще оставался жив. Он посмотрел на меня умоляющими глазами, как бы пытаясь что-то сказать, но не смог, и его очи закрылись. Я не виню и не ненавижу тех, кто это сделал. В конце концов, они не виноваты в том, что их заставили взять в руки оружие и убивать. Их долг как солдат — отстаивать интересы своего государства, поэтому они просто исполняли свой долг. Да сохранит Господь наши грешные души.

30 июня

Господь всё еще хранит мою грешную душу. Разведка доложила, что нас берут в котёл. Видать, мы зашли слишком глубоко в тыл противника. Сегодня опять был артобстрел, и погиб наш капитан. После этого началась разруха. Дисциплина рухнула. Все поддались панике и не знали, что делать. Я же молился за себя и за сохранение их душ. Да сохранит Господь наши грешные души.

1 июля

Господь всё еще хранит мою грешную душу. Пишу эту запись трясущейся рукой, так как чувствую, что скоро настанет мое время войти в Царствие Небесное. Сейчас я остался один. Было наступление. Почти все наши полегли. Остался лишь я. Я не знаю, что делать, поэтому мне остается лишь молиться. Да сохранит Гос... (Запись прерывается)

Глава 10. Воскресение

«Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрёт, оживёт». (От Иоанна 11:25) (Примечание: события войны, которые описываются далее, никак не относятся к событиям военных конфликтов, которые были или ныне происходят. Все события полностью выдуманные, а любые возможные совпадения случайны.)

Что ж, я смог узнать подробности того, что произошло с Богданом. Когда его оставшийся батальон взяли в котёл, Богдан остался единственным выжившим. Его взяли в плен.

Сначала его раздели догола и жестоко избили. Потом начали пытать водой, постоянно опуская и вытаскивая его голову из воды. Крутили руки, выворачивали ноги, резали живую кожу. Всё это Богдан терпел и не издал ни писка. Он молился. Он чувствовал, что силы покидают его, но не переставал молиться.

— Что ты там бубнишь? — спросил один человек из толпы.

Богдан ему не ответил и продолжал молиться. За это он получил жесткий удар прикладом в лицо. Он упал на землю. Он уже захлёбывался в крови, но не переставал молиться.

— Вижу, ты человек не простой, — сказал командир вражеского отряда. — Мы столько пытали тебя, а ты не то что не умер — ты даже не скорчился от боли. Таких людей я уважаю. И поэтому я разрешаю тебе выбрать, как ты умрешь. Не ответишь или ответишь что-то не то — пристрелю сразу. Ну, так как ты хочешь умереть?

— Распятие... — тихо произнес Богдан. — Распни меня, как когда-то распяли Господа моего.

После этих слов капитан посмеялся.

— Так ты в Бога веришь? Тогда что ты делаешь здесь?

— Выполняю свой долг.

— Ну, насмешил ты, конечно. Ну раз обещал, так обещал. Прибьем мы тебя на крест.

— Позволь мне перед смертью моей поинтересоваться. Раз ты не веришь в Бога, во что ты веришь?

— Я атеист, — гордо ответил капитан.

— Вот оно как. Тогда послушай меня. Коль не можешь принять истину и следовать ей, потом не проси прощения у Господа за свои грехи, стоя перед Ним на коленях.

После этих слов все еще больше рассмеялись.

В итоге сделали для Богдана крест из того, что было. Так как не было веревок, к кресту его привязали жгутами, а вместо гвоздей в его руки и ноги вбили острые ножи.

Поставили крест на холме, предварительно облив бензином на всякий случай. К Богдану подошел один солдат и спросил:

— Вот ты спрашивал командира за веру. Я вот, допустим, сатанист. Что ты на это мне скажешь?

— Коль не хочешь принимать истину — в аду гореть будешь, а твой якобы «бог» будет насмехаться над твоими страданиями. Это всё, что ты хотел услышать? — хриплым голосом сказал Богдан.

— Просто было интересно послушать мертвеца. Передавай привет батьке моему, — с насмешкой сказал солдат.

Голова Богдана покосилась, каждый вздох давался с трудом, в горле было суше, чем в пустыне в самый жаркий её день. Глаза его наполнились слезами, которые медленно скатывались по его лицу.

— Прости их, Господи, ибо не ведают, что творят. Их умы захватил дьявол. Приди и очисти их мысли, душу и плоть от грехов и мыслей похабных, и даруй им Царствие Твое Небесное. Аминь, — еле-еле произнес Богдан.

И тут послышался звук чирканья спички. Богдан понял, что это его конец. Пламя вспыхнуло. Огонь начал пожирать его тело. Тут Богдан не выдержал и начал кричать от безумной боли под смех тех, кто его распял. Волосы его выгорали. Кожа обуглилась. Он начал вдыхать дым от огня, и в его легкие не попадал кислород. Начался кровавый кашель. Кровь внутри него начала вскипать. И всё. Глаза его начали смыкаться и закрылись.

Богдан открыл свои глаза от ярчайшего света, светившего на него. Перед ним стоял старик, которого он встретил когда-то давно в переулке.

— Ну, здравствуй, Богдан.

— Боже, это Ты?

— Верно, сын Мой.

После этих слов Богдан расплакался и упал на колени перед стариком.

— Встань, сын Мой, тебе не нужно быть на коленях предо Мной.

Богдан встал и сразу же обнял старика.

— Прости, сын Мой, но тебе еще рано уходить. У тебя есть предназначение — вести людей к истине. Ты вернешься на Землю, и все твои раны исцелятся, душа окрепнет, а слово станет честным и правильным. И помни: Я всегда рядом. Ступай, сын Мой, мы еще встретимся...

В это время возле Богдана проходил другой батальон, который спешил на помощь батальону Богдана. Капитан батальона увидел эту картину — как Богдан прибит к кресту.

— Матерь Божия... — сказал капитан. — Подите, проверьте, живой или нет. Если живой, снимайте его скорее.

Солдаты взошли на холм и начали осматривать Богдана.

— Видать, мертв, — сказал один из солдат.

— Всё равно снимайте.

И в этот момент открылись глаза Богдана. Он сделал глубокий, но очень тяжелый и болезненный вздох.

— Спасибо Тебе, Господи, — хриплым, почти беззвучным голосом сказал Богдан.

Смотревший на это солдат оцепенел на месте.

— Товарищ капитан... — дрожащим голосом сказал солдат, показывая пальцем на Богдана. — Жи... живой... — и упал в обморок.

— Что стоите? Снимайте его оттуда скорее!

На лице Богдана появилась улыбка. Его положили на носилки и понесли для переправки в госпиталь.

— Воды... — прохрипел Богдан.

Солдат дал ему бутылку с водой. Богдан сделал один маленький глоток и отдал бутылку обратно солдату.

Медик батальона зафиксировал сильный ожог всего тела, переломы и сильную потерю крови. В это время Богдан молился.

Когда его привезли в госпиталь, все были в недоумении. Все его переломы и сгоревшая кожа полностью восстановились. Перед ними лежал абсолютно здоровый человек.

— Что за чертовщина? — сказал капитан, снимая свою фуражку.

— Это не чертовщина. Это чудо Господне...