Постановка

Глава 1

Я шла после изнурительного дня в семинарии в свою скромную квартирку, которую мне сдавала одна предприимчивая старушка. По давней привычке, выработанной ещё в детстве из забавы, я проверила почтовый ящик своей квартирки и, к моему удивлению, нашла там письмо от старого знакомого.

Вернувшись в квартирку и швырнув свою сумку с конспектами на ближайший стул, я плюхнулась на кровать и с нетерпением раскрыла письмо. Запах новой бумаги сразу привлёк на себя внимание: этот парнишка мог себе позволить раскошелиться на такие мелочи, да и не только. Мои глаза начали не спеша прохаживаться по неряшливо выведенным строкам - скорочтение никогда не было моей сильной стороной.

“Уважаемая Гвоздика,

Как ваши дела? Пусть мы расстались с Вами и другими участниками нашего клуба не так давно, но это не мешает мне писать всем вам, как бы далеки мы не были. Как продвигается ваша учёба? Помню, вы рассказывали…”

На моём лице появилась лёгкая улыбка. Любит же этот сорванец всё про всех узнавать, а как спросишь его о делах насущных - дай Бог слово проронит. Пусть он, бывало, и злил меня, но долго злиться на него я не могла. Отчасти потому что он был младше меня на пару лет. Да и в конце концов, плохого умысла в его речах и действиях я увидеть не могла. Разве что желание шутливо задеть собеседника или вывести на реакцию. И, честно признаюсь, это часто выходило ему боком.

На следующем абзаце я затаила дыхание, только увидев первые слова.

“Мы вновь собрались вместе, почти вся старая гвардия, кроме нашего бывшего лидера и ещё нескольких людей. Прикладываю к письму записку с адресом нашего нового места сборов. Искренне надеюсь тебя там увидеть и поговорить уже не с помощью бумаги и чернил!

С наилучшими пожеланиями,

Туя.”

Новости о возвращении “старой гвардии” не могли не вызывать восторг. Я совру, если не скажу, что начала прыгать по комнате от радости вопреки усталости. Наконец-то, я снова смогу увидеть их всех! Вместе, как в былые времена! Когда усталость окончательно свалила меня, я упала обратно на кровать.

Улыбка всё не сходила с моего лица - в голове пронеслась вереница воспоминаний, как греющих душу и веселящих, меланхоличных и уютных, так до грустных, раздражающих и до смешного нелепых. В тот момент я считала эти воспоминания лучшими годами своей жизни, когда будучи одной я всё равно смогла найти в себе силы и завести хоть нескольких друзей.

Пусть мы и встречались всего лишь пару раз в месяц, а то и реже.

. . .

Городок Д - место, где разворачивается данная драма. Хотя эта ситуация настолько смешная, что ничем иным, как “крысиной вознёй” её никак не назвать. Городок этот был слишком большим, чтобы быть очередным уездным захолустьем, но и слишком маленьким, чтобы затмить собой исторические гиганты или фабричные жилы нашего государства.

От столицы он находился не то, чтобы близко, но и не то, чтобы далеко. Для тех, кто побогаче, до столице вообще рукой подать. Устройство у городка было не бедное, а жители все по-своему интересные. И всё же есть у этого городка одна особенность, что делает его примечательным. Пусть и с другого угла зрения эта особенность может отталкивать.

Я про себя называю этот городок “Клубником”. Особенность его в том, что и дети, и отроки, и молодые люди объединяются с кем хотят и создают так называемые “клубы” - круги общения, в которых им приятно проводить время. Каждый клуб как своё небольшое государство. Или, чтобы было проще, клан - с негласным вожаком, общей волей и единым делом. И всё же, принадлежность к одному клубу не мешает человеку участвовать в деятельности другого или, по меньшей мере, наблюдать со стороны.

Я переехала в этот город когда пришло время получать образование на ступень выше школьного и вылететь из родительского гнезда. Ранее я могла посещать клуб очень редко из-за того, что находилась вдалеке.

Первые полтора года наши встречи также проходили редко, потому что множество наших членов являлись иногородними. И всё же, это не мешало нам хорошо проводить время вместе и встречаться отдельно с каждым членом клуба или его маленькими частями. Но даже в этой бочке мёда добавили ложку дёгтя.

Глава того клуба был человек сложных нравов. С другими клубами он ладил скверно, какие-то окрестил своими врагами и подозревал членов своего же клуба в партизанстве. Я, тогда уже покинувшая один клуб с никудышным лидером, решила тихо наблюдать после череды наших с лидером ссор.

В конечном итоге, я увидела, как множество людей решили покинуть этот клуб. Не сказав ни слова, я ушла за ними. Чужие злоба и обида ядовитым дымом стелились по помещению, и терпеть этот смрад уже не было мочи.

Оттого мне было так радостно, когда Туя принёс благие вести! Первая встреча прошла более чем успешно. А за ними вторая, третья, четвёртая… Я увидела множество знакомых лиц из своего прошлого клуба и даже приятелей из других клубов. Были и те, кто считались предыдущим лидером смертными врагами. Однако такой же испепеляющей злобы, как он, я к ним не испытывала. Мне было любопытно пообщаться с ними.

А вот кого я не ожидала, так это такое большое количество новых лиц. Часть из них в клубе не задержалась, другая же обзавелась знакомствами и всё равно не смогла остаться по каким-либо причинам. И, конечно же, были те, кто стали неотъемлемой частью нашего небольшого клана. Я встретила здесь множество старых, дорогих сердцу друзей, и обзавелась новыми, такими же драгоценными знакомствами. Училась у них и брала от них силы на свершения.

В нашем клубе мы все разделяли один интерес - театр. В постановках, что мы устраивали в рамках своего круга, мы могли перемещаться в другие миры, попадать в невозможные для повседневности ситуации. Нам нравилось раскрывать новые стороны друг друга в этих, с позволения сказать, “играх”. Мы будто вдыхали свежий горный воздух, что электричеством пронзал каждую клетку наших тел и заряжал нас энергией. Энергией работать. Энергией творить. Энергией жить.

Часть из нас организовывали подобные постановки и для большой аудитории. Делала это та часть клуба, что всегда казалась мне недостижимо сильной и взрослой - взрослее, чем я когда-либо буду, сколько бы лет мне не исполнилось. Их сила духа была так велика, что одна мысль заговорить с ними заставляла меня окаменеть на месте - вдруг я что-то не так скажу и это разозлит их? Вдруг я, как и в прошлом моём месте жительства, буду раздражать их и в конце концов заработаю всеобщую немилость?

Лишь со временем я пойму, насколько нелепы были эти мысли, когда они сами позовут меня в несколько своих постановок на большую публику. В них я ощущала себя чуть ли не звездой - не важно, что у публики мог быть другой любимый персонаж. В конце концов, самое главное для большинства, если не для каждого члена постановки - получить удовольствие от игры. Пусть часть постановок, больших и малых, оставили меня в крайнем недовольстве, собой в первую очередь, я не прекращала идти на них, пока у меня было время.

И вот, настал момент, в который заканчивается описание сцены. Теперь же мы перейдём к самому действию.

Мне слабо помнится, какое время года это было. Перед глазами маячит белая пелена, но была ли то малоснежная зима или пробуждающая природу весна я сказать не могу. В тот день я вернулась в здание клуба после короткого рабочего дня в загородном училище. И тогда я увидела несколько постоянных членов клуба и новое лицо.

Мальчонка, которого я в этом рассказе обзову Снотрой, гордо стоял перед “ядром” нашего клуба и приветственно жал всем руки. На его лице играла слегка наглая улыбка, а в глазах играл юношеский задор.

- Новое лицо? - спросила я Бальзамин, бывшую конферансье одной из крупных сцен.

- Да, но довольно видное. Он сам ведёт свою сцену, которую называет Амальгамой, - она пожала плечами и посмотрела на меня, - Я на ней тоже иногда появляюсь. Слышала о ней?

- Что-то да слышала, - на моих губах появилась нервная улыбка, которую я никогда не умела сдерживать, вне зависимости от происходящего действа.

Амальгама, насколько мне было известно, это возрождение старой одноимённой сцены, но с новыми декорациями. А этот парень - тот, кто эту сцену решил восстановить. Он собрал свою команду и начал вести открытую постановку в стенах своего клуба. Мои товарищи также появляется на сцене Амальгамы. А позже, там появлюсь и я сама, но на короткое время.

В один приятный вечер я и ещё несколько членов нашего клуба сидели в небольшой беседке и обсуждали последний выпуск “Вестника Арлекина” - журнала, описывающего жизнь больших сцен. Когда же к нам подошёл Снотра, тема нашей оживлённой беседы сместилась на житейские вопросы. Лишь одна пара осталась обсуждать недавно прочитанную книгу из серии о военных похождениях иностранного партизана.

Первое впечатление новенький произвёл на меня приятное - он показался мне сдержанным, образованным молодым человеком, осознающим свои слабости в виде лени и шаткого эмоционального фундамента. И всё же, я сочла его интересным собеседником. Прошло ещё несколько таких бесед в стенах нашего клуба в том числе. А вот на его собственной сцене начал твориться сущий кошмар…

Бальзамин была человеком конфликтным, но я не могла не завидовать её способности выражать своё мнение прямо, сразу и без какой-либо мягкости. Многими это может быть воспринято как пагубная черта характера. Несмотря на это, я часто жалею, что сама не обладаю этой чертой.

На сцене Амальгамы произошёл конфликт, в который была включена и Бальзамин. И она публично высказала своё недовольство организацией этой сцены. Как наблюдающий со стороны, мне сложно было с ней не согласиться, но моё несогласие было тихое. Сдержанное и известное лишь близким. Потому что я привыкла давать сценам и клубам шансы до последнего момента.

Прошло время. В нашем клубе назревала крупная полуоткрытая постановка на религиозную тему для большой публики. Я, разбитая скверной игрой на предыдущей большой постановке, решила попробовать себя в качестве героя второго плана - заглушкой ради развлечения главных ролей, если будет угодно. Пусть и все обещания, данные мне наименее надёжной частью организации, оказались ложными. И всё же, это дало мне возможность наблюдать за надвигающейся бурей.

Бальзамин и Азалия также были среди ведущих лиц. Азалия давно стала мне драгоценной подругой, что поддерживала меня. Именно в моей первой большой постановке мы познакомились, пусть и не с самой сценически весёлой ноты. Но следующая, совместная роль с ней стала одной из двух удавшихся для меня совместных ролей. Главное, что нужно знать об Азалии - она рьяная, когда дело касается кинематографа, книг или театра. Но по отношению к людям, что пали ей в немилость, она холодна и сдержанна - беспощадно сдержанна, я бы сказала.

На этой постановке, которую я окрещу как “Великий Суд”, произошло много всего. Любовники расходились, формировались новые узы, люди открывали свои истинные “я”, рвались нервы, возникали скандалы, на сцене между персонажами рождалась любовь различных сортов. Именно здесь произошла моя вторая и, на данный момент, последняя удачная роль, случайно ставшая совместной. Что удивительно, это была роль нелюдимой главы местной полиции, а её другом и позже верным спутником по жизни стал подмастерье трактирщика.

Как-то после выступления, разочарованная словами как раз-таки актёра, что играл трактирщика и на публику высмеял меня как актёра и как человека, я направлялась к Бальзамин и Азалии в поисках поддержки. И услышала, как Бальзамин высказывает кому-то претензии на повышенных тонах.

- Ты, изволь, это нормальным называешь?! Как можно такому сопереживать?! И можно ведь было с нами, хоть немного посоветоваться прежде, чем разрушать декорации!!!

Разрушать декорации… По сюжету, персонаж, которого играл Снотра, взорвала единственный мост, что соединял место действия с материком. Это не было в планах, хоть одной из особенностей этой постановки была открытая игра без полного сценария. Другой же особенностью было соревнование - главные герои сражались не на жизнь, а насмерть, друг с другом и с главными злодеями постановки. Персонаж Снотры стала одним из злодеев, пусть и была изначально одной из героинь.

Не облегчал ситуацию и факт, что персонаж Снотры взяла в заложники и беспричинно убила ребёнка, которого по заданной организаторами сцене там никак не могло быть и в помине.

Я по началу не стала встревать в спор актёров - лишь слушала, затаившись за углом.

- Никто не запрещал видоизменять нашу сцену. Да и причин сопереживать моей фигуре я дал предостаточно! Прошу вас не мешать вашу личную неприязнь ко мне с вашими чувствами по отношению к персонажу и наоборот, - голос его звучал явно обиженно - нет, даже оскорблённо.

- Мы не увидели, чему там можно сопереживать. Да и вряд ли убийство сотен, если не тысяч невинных достойно сопереживания. Я понимаю, это всего лишь постановка, но даже в её рамках этот поступок выглядит пустым. Громким деянием ради выгоды и извращённого веселья, - холодный голос Азалии накалял и так напряжённую атмосферу до предела - казалось, воздух между ними действительно искрится.

Со стороны Снотры раздалось раздражённое фырканье. Далее я услышала звук удаляющихся шагов. Выглянув из-за угла, я уловила удаляющиеся фигуры Снотры и того актёра, что ранее высмеял меня при всех. Стоило мужской стороне конфликта уйти, как я виновато показалась из-за угла, не встречаясь с Бальзамин и Азалией взглядами. Азалия устало вздохнула, а Бальзамин всё ещё кипела от ярости.

- Эта бездарность не увидит своих ошибок, даже если я вобью их в его самодовольную рожу! - как бы элегантна и скромна Бальзамин не была на сцене, когда её что-то волновало или злило она не сдерживалась в выражениях.

- Такой уж нам попался "коллега". Да и дружок его ничуть не лучше. Пусть потом не жалуются, что на них вся труппа ополчилась, - Азалия пожала плечами, а затем перевела взгляд на меня, - Ты тоже не переживай. Слова этого рослого болвана не стоят и состриженного с пальца юродивой пьяни ногтя.

Я почувствовала на своей голове чужую руку, аккуратно приглаживающую мои волосы. Губы растянулись в едва заметную улыбку. Пусть мне всё ещё было обидно, но её заверения немного успокоили меня. Я положила руки на плечи Бальзамин и Азалии.

- Я согласна с вами, - сказала я, собрав все остатки своей рушащейся решимости, - Они оба действительно поступили некрасиво. На них обязательно ополчится вся остальная компания главных героев, по их собственной вине. И… - я подняла взгляд и посмотрела на Бальзамин, - …У его персонажа и правда не было причин убивать ту девочку. Немотивированный поступок, вызванный сделать громкое заявление ни о чём. Не более.

Бальзамин активно закивала мне в ответ.

- Вот! Это не только моё мнение! Этот бездарь!..

- Давайте лучше пойдём в ту пекарню за углом. Может, запах свежего хлеба успокоит нас.

Я кивнула и пошла с ними. Без малейшего представления, что будет дальше…

Прошло некоторое время, и персонаж Снотры был повержен. И после этой битвы, в ходе которой подтвердились опасения Бальзамин и Азалии по поводу трактирщика, разразился очередной скандал.

В этот раз я даже не смела выходить из-за угла, просто слушала. Громче всех кричал никто иной, как Снотра.

"Как вы смеете?!"

"Это нельзя назвать честной игрой!"

"Почему меня сделали главным злодеем?!"

"Почему на меня все ополчились?!"

"Вы это сделали лишь из неприязни ко мне, это не профессионально!"

…Всё это звучало как крики ребёнка, которого не пустили играть в салочки. После этого случая он перестал появляться в чертах “Суда” и нашего клуба. Нам передали, что возвращаться он более не намерен, потому мы и негласно исключили его, не из постановки, но из наших собраний. Бальзамин это поддержала, как и Азалия.

- Он сам знал, на что идёт, - сказала я им обеим и актёру, что играл их молчаливого напарника.

- Согласен. Детское поведение с его стороны, - вторил нам присоединившийся к нашей беседе актёр Аконит, игравший аристократа в шляпе, - Он из-за этого и Вас исключил из своей постановки, мадам Бальзамин.

- Больно нужна мне его недокомедия, - она лишь махнула рукой, гордо подняв голову.

Я чуть улыбнулась на этот жест - по непонятной причине он прибавлял мне, как стороннему наблюдателю, уверенности в своих собственных силах. Азалия же, чуть поджав губы, посмотрела на меня. У нас были планы вместе ворваться на сцену Амальгамы до этого момента.

- Гвоздика… Мне жаль. Если ты всё ещё хочешь, ты можешь пойти туда сама. Но наше совместное выступление придётся отменить. Я в этот парад имени самодура ни ногой.

- Я понимаю, - расстроенного тона я не скрывала, но всё же кивнула Азалии. В конце концов, у меня были надежды на наше совместное выступление, но я в действительности считала её причину не то, что уважительной. Я заразилась ею, ведь каков режиссёр, такова и пъесса, - Я подумаю, буду ли я вообще там выступать. В конце концов, договорюсь с другими конферансье.

- Я поддержу Вас, мадам Гвоздика, - Аконит положил руку мне на плечо в приободряющем жесте, - Если Вы хотите, можно устроить, что вы вообще с ним не будете встречаться. Но сразу предупреждаю, что взаимодействовать с ним изредка, да придётся.

Я кивнула ему, а затем наша небольшая конвенция разошлась по своим делам. Нам нужно было успокоиться после такого изматывающего дня.

Через какое-то время я, вновь проверив свой почтовый ящик по старой детской привычке, к своему удивлению нашла там письмо.

“Прошу встретиться со мной у беседки, мне нужно поговорить с Вами тет-а-тет.

Снотра.”

Замешательство, наверное, самое верное слово для описания главенствующее во мне чувство в тот момент. Даже на Вы, Господи Иисусе. Я понимаю, что мы не общались так часто, но всё же…

Незадолго до этого события прошла новость об очередном скандале. Снотра захотел вернуться в наш небольшой круг общения, однако большей частью присутствующих в нём данная перспектива воспринималась либо сдержанно-нейтрально, либо негативно. В конце концов, наш клуб - не государственная консерватория, не настоящий театр и не градоуправление. Это собрание друзей с общим интересом, которое не обязано впускать каждого страждущего по одной его указке. Особенно тех страждущих, что успели показать своё двуличие.

Солнце уже окрашивало небо в огненно-рыжие оттенки, заставляя посеревшие в тени облака выглядеть как расколотый базальт, в трещинах которого растеклась магма. И именно в мой самый любимый момент дня я вынуждена была общаться с человеком, показавшим себя форменной свиньёй.

- Я рад, что вы пришли, - не смотря на уважительное обращение, в его голосе я слышала лишь пренебрежение, - Мне нужно у вас спросить кое-что.

Он сделал глубокий вдох. В конце концов, он не мог не знать, что о его истерике по поводу отказа в возвращении в наш клуб известно всем.

- Я в последнее время заметил, что части людей со мной неприятно общаться. С этим я обратился к лидеру вашего кружка, и она посоветовала мне самому обо всём узнать.

Хризантема всегда умела подбирать слова, чтобы направить человека на душевный разговор с кем-либо. Потому-то она и негласный лидер.

- И, в общем… Как вы относитесь ко мне?

Я дождалась, пока он закончит, и сама сделала глубокий вдох. Мне было, что высказать этому человеку, оказавшимся немногим младше меня. В то время, как я заканчивала своё обучение в семинарии, он вновь пытался начать своё с начала.

- Не буду скрывать. Вы были мне любопытны как собеседник, даже показались приятным в диалоге. Правда, потом вы меня разочаровали, - в своём уважительном обращении я пыталась вложить холод и отстранённость, чтобы хоть как-то собрать уже распадающийся на части стержень, - То, что вы вытворили во время представления, и на сцене, и за кулисами, не имеет оправдания.

Я смотрела ему прямо в глаза, дабы он видел: мне скрывать нечего.

- Меня разозлила ваша манера речи и ваши действия. Особенно, как вы общались со своими коллегами. Моими друзьями. И как вы поступили конкретно с одной из них. Я не могу принять вас как друга, даже как приятеля. Потому свожу наше общение до исключительно делового. У меня уже был опыт ведения дружественных бесед с тем, кто мне крайне неприятен. Более я такого терпеть хочу.

Какова же ирония, что позже эти слова будут применимы ко мне.

Юноша разочарованно выдохнул и отвёл взгляд вниз, к носкам своих ботинок.

- …Я понимаю. Спасибо за ответ.

На этом он ушёл. Я же расспросила других, и они подтвердили мои опасения. Он также назначал личную встречу другим представителям нашего клуба и задавал им ровно тот же самый вопрос. Лишь в последствии я узнаю, к чему был этот сбор мнений - чтобы использовать его как оружие в обвинительном тексте, никак не из искреннего желания стать лучше.

В конце концов, мы - не какое-то общество, что проводит масштабные постановки исключительно в закрытых показах, без какой-либо возможности как-то попасть туда. У нас есть свои личные постановки, но их размер слишком мал, чтобы считаться за таковую, а содержимое достаточно простое, чтобы устроить нечто подобное в своих небольших кружках. Для объявления масштабных постановок мы давно начали использовать созданную нами же общую доску, открытую для всех желающих.

И позже мы вновь увидели Снотру на задворках “Великого Суда”. На сюжет этой постановки он уже не мог влиять, в отличие от его подельника трактирщика, что уже успел натворить делов на сцене и за ней. И всё же, в их последнее выступление он не оправдал моих подозрений в том, что его персонаж предаст остальных героев.

Снотру мало кто был рад видеть вновь. Я сама была неприятно удивлена появлению его персонажа, однако организаторы лишь разводили руками и объяснялись желанием дать актёрам ещё один шанс отыграться, пусть уже и в качестве второплановых героев. Позже Дуб признает, что они поступили так напрасно, ведь когда нужно было оставить свои отзывы режиссёру Снотра ушёл, хлопнув дверью, а за ним и трактирщик, ставший его закадычным другом.

- Хорошо постарались, господа актёры! - поздравляли друг друга участники постановки.

Я же оставалась в стороне, ковыряя деревянный пол носком. Произошедшая ситуация не сулила для нас ничего хорошего.

…

Прошло очень много времени с “Великого Суда”. Мой персонаж, как я и ожидала, не удостоился даже финальной сценки. Я же не выдержала голосов своих внутренних демонов и позволила им развалить себя окончательно после одного сокрушившего мой дух предательства.

Иными словами, я сдалась после долгой борьбы, что изначально велась неправильно.

Я ушла из клуба и заперлась в своей комнатушке, устроившись переписчиком за копейки. На пропитание и моментные удовольствия, оставлявшие после себя только бóльшую пустоту, мне хватало.. Множество раз я проходила по высокому мосту, что тянулся через реку.

Ждала, пока вода потеплеет, чтобы было не так холодно. Ведь мои руки не способны были пережать моё горло достаточно сильно.

Как вдруг ко мне приехала матушка и выгребла из почтового ящика пару писем. Среди них было письмо Хризантемы. Предложение встретиться у той же беседки. Я долго оставляла его без ответа, однако, с подачи матушки, что успела пролить немало слёз вместе со мной и из-за меня, я согласилась.

Не желавшая как-либо ухаживать за собой, я пришла к беседке в оборванных лохмотьях, не подвязав длинных грязных волос. Сердце, которое я считала давно изгнившим аки трёхмесячное яблоко, сжималось от одной мысли встретиться с ней вновь.

- Гвоздика!! - услышала я крик издалека, а затем чёрный размытый силуэт стал чётким и, по обычаю для Хризантемы, пёстрым.

Не ответив ей ничего и не идя на встречу, я укутала руки глубже в лохмотья и кивнула.

Мы начали говорить. Вернее, он начала, не скрывая слёз от встречи со мной, а я лишь молча кивала, пытаясь сдержать свои.

- Ты, кстати, слышала, что произошло со Снотрой?

Тут я приподняла голову. Последнее, что я тогда помнила про этого мальчонку, так это его крики на сборе актёров Амальгамы. Ему не нравилось, что актёры, которым он предоставил сцену без сценария, решили в своё удовольствие играть лёгкую комедию, а не остросюжетную трагедию.

“Я вернул эту постановку к жизни! И вы будете играть то, что я посчитаю нужным! Никто здесь не старается так сильно, как я!”

Я наклонила голову вбок на вопрос Хризантемы.

- Он покинул мою постановку, ничего не объяснив. И на письма мои не отвечает.

Ясно. Опять что-то ему не понравилось.

- …Он же… - начала я слабым охрипшим голосом, - …Он же говорил…что ему понравилась твоя постановка…

- Видимо, он мне врал, причём в лицо. Взгляни на это!

И она распрямила передо мной небольшую страницу из малоизвестной газеты, где публикуются любительские романы.

- …”Театр?”

- Именно! Мы в нашем клубе обсудили данный "опус" - это прямая нападка на нас!

- …Написано прескверно. Да и возвышение себя… “Атлант”, помилуй Боже… Он даже землю не удержит, будучи черепахой. И единственное, что он признал как свою ошибку, это свою злость во время сбора актёров Амальгамы. Выставляет себя и своего дружка жертвами обстоятельств и нападок других, хотя сами обидели не мало народу.

Обиднее всего мне было за маленький Колокольчик, которая, как мне казалось, нашла своё счастье, а получила от него такой плевок в лицо.

- Более того, он ещё один рассказ написал. На этот раз про Клевера! И естественно, вновь иносказание. Только подумай, его полицейским там сделали!

Клевер… Один из тех, кто пытался поддержать меня после того предательства. Но, увы, тогда это не удалось даже моей матери. Очень хороший и чувственный парень, который прошёл через похожее горе. Только он более отходчивый, чем я. Но полицейский - последняя роль, которая могла ему быть предписана. Он старался действовать лояльно ко всем и сдержано к тем, кто был с ним несправедлив. Включая Снотру.

Включая меня...

Я прошлась глазами по полотну - написано оно было в разы сквернее, чем прошлое. Видна была спешащая рука обиженного диллетанта.

- …Мм… Слог у него, будто он никогда не занимался словесностью. Я видела подобное - в школе девочки часто обменивались своими историями, тут и уровень орфографии соответствующий, и используемый неуместно лексикон… Банальное непонимание использования союза “да” и его повсеместное использование как следствие... Не художественный повтор грамматических структур. Неправильное построение прямой речи: непонятно, где она начинается, а где заканчивается. Местами излишняя напыщенность, смешанная с излишним просторечием, сбитое повествование. Никакого выдержанного стиля и чёткого обозначения сюжета, лишь череда абстрактных спутанных событий. Про их описание я промолчу, и так наговорила слишком много. А...и ещё детское представление, что все должны что-либо для него делать, в то время как он является жертвой...всех, видимо.

Я отдала листок обратно Хризантеме и уткнулась вновь в свои колени. И всё же, смогла выдавить из себя слабый смешок, что так и наравил вырваться после прочитанного.

- …Напиши мне адрес, где ларёк с этой газетёнкой находится. Хочу пару людей рассмешить. А что стало с Амальгамой?

Она лишь пожала плечами и посмотрела на отданную ей страницу.

- Как мне сказали, он сжёг все свои наработки и декорации. Но другим конферансье не составило труда восстановить всё.

Ситуация действительно стала зеркальной. Ведь я сделала ровно то же, что и он.

- Насколько был мал твой вклад в проект, что твои труды так просто заменить… - в моих словах всё ещё сквозила едкая обида.

Между нами повисло тяжёлое молчание. И я вновь подала голос.

- …А почему он так?

- Ох! Причина смехотворно незначительная! - она поманила меня ближе и я чуть наклонилась к ней, - …Ему Колокольчик, ирландец, что на “Суде” купидона играл, вместе с братом Клевера в шляпу соломы наложил!

Тут, к моей неожиданностей, я не сдержалась и прыснула от всей нелепости ситуации. Воистину, когда ты думаешь, что ситуации более нелепой, чем у тебя, быть не может, всегда найдётся больший чемпион.

За это откровение я, наверное, ему благодарна.

И вновь между нами повисло тяжёлое молчание. Моё исхудавшее тело затряслось, пока я прятала лицо в коления.

- …Гвоздика?...

- …Я ведь такая же, как он, да?.. Неблагодарная свинья…

. . .

Коровяк, кто пусть и расстраивал меня не раз, но всё же связан со многим хорошим, в том числе своими стараниями играть на публику. Помощник детектива в “Суде”.

Дуб, кто стоял крепко, сколько бы трудностей и упрёков на него не сыпалось, и внушал взрослое спокойствие вопреки своему возрасту. Организатор “Суда”.

Туя, кто ранее был описан в этом рассказе и чей креативный запал нельзя не отметить. Организатор “Суда”.

Розмарин, кто, без прикрас, мог раздражать меня, но всё же являлся неотъемлемой частью долгих увлекательных разговоров, культуры одного недооценённого писателя и многочисленных крылатых выражений. Организатор “Суда”.

Самшит, кто пусть и защищал неправого, всё равно не терял связи с клубом и принёс множество приятных часов, а так же заряжал окружающих своей энергией. Полицейский в “Суде”.

Нивяник, кто проявлял ко мне сдержанность в трудные времена и с кем мне было крайне приятно проводить время во время постановки и за её пределами, в том числе и за сложными стратегическими забавами. Подмастерье трактирщика в “Суде”.

Олива, кто своей непосредственность до сих пор вызывает у меня и зависть, и слабую улыбку, а своим чутким сердцем однажды помогла мне выйти из закутка. Пропавшая дочь в другой постановке.

Коровяк, с кем я смогла быстро найти общий язык к своему удивлению и чьи постановки я очень хотела бы посетить. Подопечная аристократа в “Суде”.

Маргаритка, кто принёс мне огромное количество удовольствия как в постановках, так и в обычных беседах, и кто своим спокойствием вызывал улыбку. Мечник в “Суде”.

Георгин, кто своей нежной натурой часто мог смягчать углы и с кем было одно удовольствие проводить время и обсуждать те или иные темы, будь это общее прошлое, общие постановки или общие понравившиеся произведения. Маленький любитель растений в другой постановке.

Пара Колокольчиков, что смогли удивить меня и принесли мне множество приятных вечеров, один из которых я знаю давно, а другой стал приятным знакомством. Пара купидонов средь организаторов “Суда”.

Аконит, кто помог мне советом в нужное время и чьи интелектуальные беседы поднимали мне настроение даже во время душевной смуты. Аристократ со шляпой в “Суде”.

Клевер, кто пытался вытащить из пропасти, куда меня столкнуло предательство, и от кого я хочу научиться стойкости. Организатор “Суда” и бывший конферансье “Амальгамы”.

Магнолия, кто также пострадала от трактирщика и что также пыталась меня вытащить, кто поражала меня своей силой духа. Мудрая отшельница в постановке про Закольцованный Город.

Бальзамин, чьё уважение я нелепо потеряла но кто являлся для меня примером своей прямотой и честностью. Птица в “Суде”.

Азалия, чью дружбу я также нелепо потеряла, но кто не отпускает меня в мыслях до сих пор, вызывая слёзы, и кто мне до сих пор очень дорог. Громовержец в “Суде”.

Хризантема, кто до сих пор пытается протянуть мне руку, как бы сильно я не пыталась от себя оттолкнуть всех и кому я бесконечно благодарна. Организатор постановки про Закольцованный Город и организатор “Суда”.

Мне очень жаль, что я так поступила со всеми вами. Как свинья. Как Снотра.

Мне вас до слёз не хватает.

И Мальва, что была истерзана моими страданиями, но всё равно натолкнула меня на медленный путь из пропасти. Кто вопреки работы приезжала ко мне, лишь бы мне не было одиноко. Моя матушка.

Я сильно люблю вас всех.

Гвоздика.