Последняя комната

Глава 1

Я лежал, как высушенный овощ, на жёсткой постели. Мое тело ощущалось просто пустой оболочкой. Усталость была не просто физической, казалось, она поселилась в самой душе.

Меня буквально выпотрошили, забрали кровь, залили новую, чужую. Но я не жалел.

В этой тишине, после пережитого, родилась странная, но такая знакомая каждому человеку мысль: пора менять свою жизнь. Хватит быть серым пятном, растворяющимся в толпе.

Но с чего начать? Как распутать этот клубок мыслей, обрывочных воспоминаний, ощущений, нахлынувших на меня после…

Хм, дневник? Да, это выход. Он станет моим проводником, поможет систематизировать хаос, разобраться в произошедшем.

Я с трудом поднялся, ноги подкашивались, мир же качался из стороны в сторону. Или это я? Неважно.

Доковыляв до стола, пошарил в ящике и достал один из тех глянцевых ежедневников, которые мне бессмысленно дарили на дни рождения. Я их обычно выбрасывал, но этот почему-то нет. Мне кажется, что он у меня лежит с самого детства. Ладно, не это главное.

Открыл, взял ручку. Белый лист зиял. Он словно насмехался: «Ты после стольких лет знакомства всетаки решил меня открыть?».

В голове – вакуум. С чего начать писать?

«Дорогой мой дневник, мне не подобрать слов, дабы описать всю ту боль…» — нет, не то, слишком пафосно, слишком театрально. Нужно начать издалека.

Я зачеркнул бездарную строчку. Написал другую: «В начале было слово, и слово было…» – какой-то бред. Высокопарная чепуха.

Листок отправился в урну. Белый прямоугольник снова смотрел на меня с немым укором.

Сосредоточился. Нужно начать с того события, которое вошло в учебники истории как «начало совершенства», а затем перейдет в «эпоху ухудшения генофонда».

«Всё началось с фанатичной веры в научный прогресс. Ученые, ослепленные мечтой о совершенном человеке, годами трудились над улучшением человеческого генома. Они грезили о создании идеального существа — сильного, умного, здорового, лишенного пороков и слабостей.

Первые результаты вселили надежду. Стабильное улучшение генофонда стремительно становилось реальностью. Сначала были опыты на животных, затем на добровольцах, жаждущих перемен.

Эти люди возвращались к обычной жизни, сияя, словно заколдованные. Они взахлёб рассказывали о преображении: лень отступила, организм помолодел, иммунитет стал непробиваемым щитом на пути болезней. Они становились лучшими версиями самих себя.

Электроэнцефалография подтверждала невероятное: многократное увеличение активности мозга. Ученые наблюдали за ними в течение пяти лет, и они продолжали процветать. Успешная карьера, счастливая личная жизнь, отсутствие признаков старения. Рак, СПИД, болезнь Паркинсона, Альцгеймер — все отступало перед мощью обновленного организма.

И тогда учёные, одурманенные успехом, представили своё открытие миру. Препарат назвали «Амброзия» — пища богов, дарующая бессмертие. Звучало красиво, дьявольски соблазнительно.

Разразилась буря. Миллиарды людей устремились к этому препарату, мечтая стать homo perfectus. Но были и те, кто колебался, кто видел в этом безумии не спасение, а угрозу. Они боялись неизвестных последствий, сомневались в благих намерениях учёных.

Однако их голоса тонули в хоре восторженных криков. С каждым днем тех, кто не принял Амброзию, становилось все меньше и меньше. Мы превратились в вымирающий вид, изгоев в мире, одержимом жаждой совершенства».

Я поставил точку. До чего же глупо человечество. Как легко жажда новизны, страх смерти и элементарная жадность могут ослепить нас, затуманить разум.

Помотав головой, я вернулся к дневнику.

«Всё было прекрасно, пока спустя два десятилетия не грянул гром. Точнее, прогремели два зловещих колокола, возвестившие о крахе утопии.

Первый — рождённые дети. Дети «Амброзии». Потомство тех, кто осмелился принять дар совершенства, оказалось… неполноценным. Откровенно говоря, глупым. Множество отклонений, слабый иммунитет, невосприимчивость к самой «Амброзии» — препарат был для них бесполезен. Они словно расплачивались за грехи своих родителей, за их самонадеянность.

Второй — добровольцы. Пионеры «Амброзии», герои науки. Те, кто дольше всех принимал эликсир, начали стремительно стареть. Мозговая активность угасала, превращая их в умственно отсталых, беспомощных существ. Иммунитет рухнул, цеплялась любая болячка. Это выглядело как исчерпание жизненного ресурса, внезапный коллапс организма. Вскоре та же участь постигла и остальных.

Деградация населения спровоцировала хаос. Бунты, революции, войны — человечество само себя уничтожало, корчась в агонии осознания своей ошибки. Но параллельно с этим учёные в панике искали решение проблемы, которую сами же и создали.

И в своих лихорадочных поисках они наткнулись на редкую группу людей. Их кровь, как ни парадоксально, могла дать временное облегчение, временное улучшение генофонда. Своего рода возврат к истокам, шанс на выживание.

В их крови были обнаружены особые микротела, которые работают как строители и ремонтники, восстанавливающие повреждённый геном. Но была одна критическая проблема: эти микротела нужно было извлечь практически одновременно, чтобы они могли взаимодействовать друг с другом. По отдельности же они теряли свою силу и становились бесполезными.

Кроме того, организм донора после извлечения этих микротел больше не мог их воспроизводить. Но при особой обработке полученного материала хватало, чтобы подарить тысяче людей временное восстановление, от десяти до двадцати лет относительно нормальной жизни.

Процедура извлечения была сопряжена с огромным риском. Нередки были случаи смерти доноров. Это было словно жертвоприношение, когда один отдавал жизнь ради надежды для многих. Жестокий выбор, но выбора, по сути, и не было.

В народе препарат, созданный на основе этих микротел, прозвали «Нектар». Иронично, ведь в древнегреческой мифологии это напиток богов, дарующий им силу и исцеляющий полубогов в экстренных случаях.

Так началась охота на людей с «чистой» кровью. На тех, из кого можно было выжать «Нектар». И одним из таких стал я».

Я отложил ручку и дневник в сторону, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. На это потрескавшееся белое полотно, изъеденное сыростью и трещинами. Закрыл глаза. В голове всплыла картина: длинный белый коридор, тусклый свет, стальные двери. Комната ожидания. Там собирали людей, из крови которых собирались сделать «Нектар». Жертв, обреченных на забвение ради призрачной надежды на спасение человечества. Среди них был и я…

***

— Итак, мужчина, проходите в комнату, — сказал медбрат слегка приглушённым голосом, открывая дверь. Он был похож на робота, заученно повторяющего одно и то же. — Здесь есть удобные диванчики, телевизор, закуски на столе. Если вам нужно в туалет, найдете его за дверью. Отдыхайте, процедура начнётся примерно через час. И самое главное — не нервничайте, мы сделаем всё возможное, чтобы стабилизировать ваше состояние после операции.

Сказав это, мужчина в белой маске с непроницаемым взглядом буквально втолкнул меня в просторную комнату. Он закрыл за мной дверь, и послышался щелчок замка. Меня заперли, как в клетке. И это «стабилизация состояния»?

Огляделся. В одной стороне телевизор и г-образный диван. В другой — кухонный гарнитур с фуршетом и круглый стол на пять посадочных мест. Все стерильно-белое, как в морге. Сразу чувствуешь себя незваным гостем.

На диванчике сидела молодая блондинка и что-то увлеченно строчила в телефоне. Типичная блогерша. Дописав что-то, она взглянула на меня. У нее были пронзительно-серые глаза. Холодные, как зимний лед. Таких не встретишь в офисе за соседним столом. От них мурашки по коже.

Как только она увидела меня, то тут же вскочила, подбежала и молча обняла. Вот это номер. Я был ошарашен. Автоматически обнял в ответ. Как манекен. Что вообще происходит?

Она отстранилась, держа меня за плечи, и начала вглядываться в мое удивленное лицо, словно пытаясь что-то там прочитать. Я же отметил, что она ненамного ниже меня. И что я точно ее не знаю. Вообще.

Перестав играть в гляделки, она выпалила:

— Ты еще один донор?

— Да, а ты? — я не смог выдавить из себя ничего вразумительного.

— Я тоже! — радостно пропищала она, словно выиграла в лотерею. — Я так рада, что я не одна!

Она потащила меня в сторону диванчика. Почему она такая радостная, неужели ей не страшно?

— Я уже час сижу здесь одна, но я счастлива стать донором.

— Но ведь есть риск погибнуть. Почему ты рада? — спросил я, сев на диван.

— Как почему? Разве не разумно пожертвовать собой, чтобы облегчить жизнь многим? — сказала она, глядя на меня как на глупого ребёнка. Хотя выглядела она примерно моего возраста.

— Не знаю… Я не думал об этом в таком ключе. Возможно, ты права. Готовность к самопожертвованию — это, конечно, похвально. Но я думал о деньгах, да и не позволили бы мне отказаться.

— Конечно, я права! Вот, посмотри! — она протянула мне свой телефон, показывая короткое видео, на котором она, сияя, рассказывает, что стала донором. В комментариях мелькали сообщения:

— Круто!!!

— Класс!!!

— Мы тебя любим!

— Мы тебя поддержим!

И так далее. Все как под копирку. Эти сообщения задерживались на экране на пару секунд и исчезали, уступая место новым. Безликая толпа, жаждущая зрелищ.

— Вот видишь, не я одна так считаю! — сказала она с видом гуру. — Ой, извини, мне нужно записать новое видео.

И она снова уставилась в камеру, на ходу придумывая, как убедить своих подписчиков, что донорство — это благородно и что она молодец. Мне стало неуютно от того, что эта молодая девушка не осознает все риски.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась, впуская запыхавшегося парня лет восемнадцати. На его лице была смесь гнева и легкой паники.

— Да как вы смеете так со мной обращаться?! Вы знаете, кто мои родители?! Один звонок — и вашу шарашкину контору закроют! — орал он на медбрата, стоявшего по другую сторону двери. Медбрат, как истукан, выслушал поток брани и спокойно закрыл дверь.

Мне показалось, или этот парень улыбался под маской? Циничная ухмылка человека, привыкшего к подобным сценам. Меня пробрала дрожь.

Парень глубоко выдохнул и повернулся к нам, сидящим на диване. Он выглядел взбешённым.

— Кто вы такие? — спросил он, внимательно вглядываясь в наши лица, как будто мы должны были пасть перед ним ниц и представить свои родословные.

— Еще один донор, это превосходно! — Саша подскочила к нему, намереваясь обнять и его, но он выставил руку, останавливая ее.

— Я вас не знаю, поэтому сначала представьтесь, — потребовал он.

— Я Александра, волонтер, медийная личность, филантроп, — протараторила она, словно заученный текст.

— А ты? — он презрительно посмотрел на меня, сидящего на диване.

— Я Борис, обычный офисный работник, — ответил я. Что ещё тут скажешь? У меня нет ни громких титулов, ни миллионов на счету.

— А я Адриан, сын главы компании, занимающейся строительством зданий. Поэтому попрошу вас не беспокоить меня своими плебейскими разговорами. Один звонок, и меня выпустят отсюда, — он достал смартфон последней модели, но экран не загорелся. — Вот же бесполезная техника! — в сердцах он швырнул телефон в мусорный бак, стоявший неподалёку. Легким движением руки он отправил несколько тысяч долларов в помойное ведро. — Мне и звонить не надо, родители в любом случае в курсе, и думаю, через полчаса меня отсюда заберут.

Он прошёл мимо оцепеневшей Саши и плюхнулся на диван, вытянув ноги, как у себя дома. Рядом лежал пульт, он взял его и начал листать фильмы в интернете. Остановился на каком-то сериале про супергероев.

Саша, не ожидавшая такого скотского обращения, покраснела, сжала кулаки и решительно направилась к нам. Она встала перед ним, загораживая экран, и произнесла дрожащим от гнева голосом:

— Я требую, чтобы ты извинился! Мы не плебеи!

— Дура, не загораживай экран. Лучше принеси пива, если оно здесь есть, — огрызнулся Адриан, не отрывая глаз от экрана.

— Да как ты смеешь! Мы все равны! — она выхватила телефон, включила камеру и навела её на развалившегося мажора. — Люди, представляете, я сейчас столкнулась с…

— Если ты продолжишь снимать, то пострадаешь, — грубо и отрывисто произнес Адриан, не глядя на нее. Он даже не оторвался от сериала.

— Видите, он мне угрожает…

— Ты знаешь таких блогеров, как Кирена и Аймизу?

— Ох, это те у которых по десять миллионов подписчиков?

— Да, так вот, они мои близкие друзья. И как ты думаешь, что с тобой будет, если они скажут, что ты, скажем, зоофилка? Намек ясен? — В его голосе слышалась неприкрытая угроза. Он был уверен в своей власти.

Саша внимательно посмотрела на Адриана сверху вниз, постояла пару секунд, убрала телефон и молча ушла в столовую, униженная и подавленная. У знаменитых блогеров настолько большое влияние?

— Умница, — улыбнулся Адриан, а затем посмотрел на меня, сидящего неподалёку и наблюдающего за происходящим. — У тебя тоже какие-то проблемы?

— Нет, нельзя смотреть? — удивленно спросил я.

— Нет. Будь благодарен, что ты просто сидишь рядом. Потом, может быть, расскажешь друзьям. Но сейчас мне не мешай — отвернись.

— Хорошо, — не стал спорить я, переключившись на телевизор. Не хватало мне только проблем.

Парню стало совершенно безразлично происходящее вокруг, и он полностью сосредоточился на сериале.

Позади нас Саша что-то злобно бурчала, с остервенением поедая что-то с фуршета. Похоже, она пыталась заесть свою обиду.

Щёлк! Дверь снова открылась, впуская здоровенного мужчину лет сорока с густой бородой и в мешковатой чёрной одежде. Типичный отшельник из монастыря. Он вошёл неторопливо, окинув нас спокойным изучающим взглядом. Но что-то в его напряжённой позе говорило о том, что внутри этого здоровяка бушует ураган. Он едва сдерживался.

— О, ты за мной? — обрадовался мажорчик, вскакивая с дивана. — Новый сотрудник? Ладно, пофиг. Пошли, отвезешь меня домой, — он прошел мимо здоровяка и дернул ручку двери. Закрыто.

— Эй, мужик, ты вообще меня слышишь? Открой дверь! — Он обернулся, нетерпеливо глядя на мужчину. Голос сорвался на визг. Он привык, чтобы его беспрекословно слушались.

Здоровяк тем временем проигнорировал юношу. Медленно и внимательно осмотрел комнату, мельком взглянул на Адриана. Хмыкнул, словно что-то для себя отметил, подошел к дивану и тяжело опустился на то место, где только что сидел мажорчик.

Юноша впал в ступор. Александра тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой. А мажорчик побагровел от ярости. Он подошел к молчаливому мужчине и, нависая над ним, прошипел:

— Ты что себе позволяешь, смерд?

— Все мы рабы Господа нашего, — басом ответил здоровяк, глядя в потолок. — Не стоит обижать других, отрок, ведь все мы равны перед Всевышним.

— Че? — вытаращил глаза Адриан.

— Также, отрок, не стоит вносить сумятицу в человеческую речь. Выражайся яснее, юноша.

— Ты старый пердун, вообще берега попутал? Ты хоть знаешь, кто мои родители?! — в голосе юноши зазвучали истеричные нотки. На него не действовали привычные аргументы.

— Рабы Господа, отрок. Рабы Господа, — повторял здоровяк, как мантру.

— Ты вообще непробиваемый? — спросил юноша, уже не надеясь на вразумительный ответ. В отчаянии он развернулся и пошел в обеденную зону, тихо бормоча: — Ну всё, вы все допрыгались. Как только меня заберут родители, всем вам…

Зато на диван запрыгнула радостная Александра, усевшись между мной и здоровяком.

— Дедушка, вы тоже донор? А как вас зовут? — щебетала она, глядя на него своими огромными невинными глазами.

— Игорь, — скрипнул зубами мужчина, не отрывая взгляда от телевизора. — Я не донор и никогда им не буду.

— Простите, что? — удивленно спросила девушка, глупо хлопая глазами. Она словно выпала из реальности.

— Дитё, нынешние проблемы человечества — это кара Господня за наши грехи, — начал свою проповедь Игорь. — Мы, рабы Господни, решили встать вровень с Ним, не спросив Его разрешения. А сейчас нам стоит покаяться в грехах наших и стойко переносить посланные Им испытания. А вы, грешные души, решили снова взяться за богопротивные исследования, чтобы смягчить тяготы и невзгоды. Разве это не очередной грех, который ляжет на плечи всего человечества?

— Хм, а дед-то фанатик, — донеслось из обеденной зоны. Адриан не упустил возможности подколоть его.

— Но разве жертвовать одним человеком ради блага многих неразумно? — возразила Александра, стараясь сохранить лицо. Она словно разучилась спорить.

— Странные вещи ты говоришь, дитя. Стоит ли использовать инструменты Сатаны для исцеления душ человеческих? Есть ли смысл противиться воле Господа?

— Мне кажется, дядюшка Игорь, что вы заблуждаетесь. Вы похожи на фанатика, — слегка поморщившись, сказала девушка, как будто она проглотила лимон.

— Детё, не заставляй меня брать грех на душу. Не говори так. Если честно, я едва сдерживаюсь, чтобы не совершить грех самоубийства. Господу Богу это не понравится, — прорычал Игорь. В его глазах мелькнул недобрый огонёк.

— Вы странный, дядя, — пробормотала девушка, встала и ушла в обеденную зону.

Игорь сидел, уставившись в телевизор. Он был погружен в свои мысли, отрешенный и непроницаемый, словно каменная статуя. Он полностью перестал реагировать на внешние раздражители.

Адриан отметил:

— Хорошо ты его, фанатика, осадила.

— Я не специально… Не собиралась говорить ему ничего плохого. Просто его точка зрения как-то… слишком далека от моей, — пролепетала Александра, косясь в сторону Игоря. Ее уверенность куда-то испарилась.

— Послушай, Саша, я думаю, за то, что ты так ловко его осадила у меня на глазах, я познакомлю тебя со своими друзьями-блогерами.

— Правда? — казалось, девушка уже забыла об их недавнем конфликте. Замаячила перспектива нового пиара.

— Да, конечно. Расскажи немного о себе, — улыбнулся Адриан, как ни в чём не бывало.

Они постепенно погрузились в обсуждение моды, блогерства и целевой аудитории.

А Игорь всё так же сидел, уперев ладони в колени, и смотрел в стену. Он напряженно о чем-то размышлял. От него веяло холодом и злостью.

Мне кажется, все эти люди странные, почему никто из них не боится возможной смерти?

Дверь снова щёлкнула. Вошла девушка, откровенно худая, даже болезненно худая. Но в её глазах светилась твёрдая решимость. Одежда на ней была старой, застиранной, но опрятной. Было видно, что она старалась выглядеть достойно, несмотря на обстоятельства.

— Добрый день, — сдержанно сказала она, оглядывая нас. Взгляд скользнул по каждому из нас, ни на ком не задерживаясь.

— Добрый, — ответил я, чувствуя неловкость.

— Привет! Ты тоже донор? — вскочила блогерша, подбегая к новичку и беря его за руки.

Игорь никак не отреагировал, а Адриан, наблюдая за этим спектаклем, лишь скривился. Ему было скучно.

— Да, я донор.

— А как тебя зовут? — не унималась Александра, сияя улыбкой.

— Меня зовут Лилия.

— Какое красивое имя! Меня зовут Александра, парня за обеденным столом — Адриан, а мужчин на диване —Борис и Игорь, — она поочередно указала на Адриана, а затем на меня и Игоря.

— Мне всё равно, — спокойно сказала Лилия, как будто это было само собой разумеющимся. — И вам тоже должно быть всё равно.

— Почему?

— Мы все, скорее всего, умрем.

В комнате повисла тишина. Даже Александра замолчала, опешив. Я наконец-то увидел, что не только я могу рационально размышлять.

— Почему так категорично? — спросила блогерша.

— А разве это не так? Разве до вас не доходили слухи, что только каждый десятый человек, попавший в последнюю комнату, выходит из неё? — Лилия говорила спокойно, как о погоде.

— Мне говорили другое… Что сейчас процедура донорства развита, и почти каждый человек выживает, — пробормотала Александра, пытаясь сохранять оптимизм.

— А ты их видела?

— Кого?

— Выживших?

— Нет…

— И я нет.

— Но говорят же…

— А вам не всё равно, что говорят сотрудники? Они будут говорить вам что угодно, лишь бы вы добровольно пришли сюда и сдали кровь, — жёстко перебила Лилия.

— А зачем ты тогда сюда пришла, если такая умная? — съязвила Александра, по ней было видно, что ее уверенность пошатнулась.

— Обстоятельства, — коротко ответила Лилия. И в этом слове прозвучала целая история.

— Ну да, ну да… — Блогерша почувствовала, что одержала победу, но мне кажется, Лилии было всё равно.

Лилия аккуратно подошла к фуршетному столу и начала есть. Не просто есть, а жрать. Жадно, словно в последний раз.

— Хотя знаете… я даже рада, что попала сюда. Хоть поем нормально перед смертью, — усмехнулась она.

— Ты чё, нищая? — брезгливо сморщил нос Адриан.

— Если что-то не нравится — выход там, — она указала рукой на дверь. — Но тебя отсюда не выпустят, — она одарила его презрительным взглядом.

— Да ты знаешь, кто мои родители? Они помогут, стоит им только позвонить!

— А почему не позвонил? — с иронией спросила она.

— Телефон сел, — огрызнулся он.

— На, держи, мажорчик. Дарю. Только батарея разряжена, — усмехнувшись, она толкнула ему свой старый, местами побитый телефон.

Андриан сначала поморщился, но всё же взял телефон, словно делая одолжение. Он набрал номер и прижал трубку к уху. Раздались долгие, тягучие гудки, отсчитывающие секунды. Затем ему ответил грозный, командный мужской голос:

— Кто?

— Папа, привет, это Андри. Меня забрали в доноры. Помоги вытащить меня отсюда, — быстро залепетал он, сглатывая комок в горле. В его голосе прозвучала непривычная мольба.

— Сынок, почему ты раньше не позвонил? — мужской голос изменился, он стал слабым, словно из собеседника вынули стержень.

— У меня сел телефон, — чуть сжавшись, ответил он, — но мне дали позвонить с другого.

— Сын… В общем, крепись. Мне сразу доложили, что тебя забрали. Я отправился к ним разбираться, а меня просто выгнали, как нашкодившего мальчишку. Я позвонил своим знакомым из госструктур, но они тоже сказали, что ничем не могут помочь, — и тихо добавил, словно признаваясь в смертном грехе: — Прости, сын.

В комнате повисла тишина. Даже Александра перестала что-то печатать на телефоне. Все замерли, слушая чужую трагедию.

— Но как же так, папа?! Мы же богатая семья! У нас есть связи и деньги! Как они могут нам отказать?! — в отчаянии воскликнул он. В его голосе звучало неприкрытое недоумение, словно он столкнулся с чем-то, что не укладывалось в его картину мира.

— Понимаешь, сын, — отец горько вздохнул, — всегда есть люди, которые выше тебя. И именно они в нашем случае твёрдо сказали: нет. Решение принято на самом верху. Как они сказали: ты — всего лишь расходный материал.

— Это невозможно! — крикнул он, срываясь на истерику.

В трубке послышался звук открывающейся двери, и раздался еще один голос, женский, встревоженный:

— Егор, ты с кем разговариваешь? И я не могу дозвониться до сына.

— Мама! Я здесь, мама! Из меня хотят сделать Нектар! Помоги! Мама! — у мажора буквально потекли грозди слез, стекая по подбородку. В его голосе звучал неподдельный ужас. Страх смерти, которого он никогда прежде не испытывал.

— Что происход…

Звонок оборвался. Тишина. Андриан судорожно пытался что-то нажать в телефоне, но тот не отвечал. Его лицо исказилось от ужаса. В одно мгновение он превратился из надменного мажора в испуганного ребёнка, брошенного на произвол судьбы. Богатые родители не спасли. Деньги не помогли. Связи оказались бесполезны. Он был один. Один перед лицом смерти.

— Что случилось с телефоном?! — взревел Андриан, готовый разорвать первого попавшегося под руку.

— Телефон просто разрядился, — спокойно ответила Лилия, как будто речь шла о сломанной игрушке.

— Это ты! Это ты во всем виновата! Чертова сука! — сорвался он на оскорбления. И вся его аристократическая сдержанность мгновенно улетучилась.

— Слабак, — хмыкнул огромный мужчина, — нехорошо оскорблять женщину. Это не по-христиански.

— Да что ты знаешь, старик?! Да я тебя сейчас убью! — вскочил он, угрожающе надвигаясь на Игоря. Страх сменился яростью, которую он не мог контролировать.

— Тише, держите себя в руках, — Александра встала между ними, раскинув руки в стороны, как миротворец на поле боя.

— Не лезь, шлюха, а то и тебе достанется! — выплюнул он, не разбирая, кто перед ним. Отчаяние превратило его в зверя.

— Ха-ха-ха, — раздался ледяной смех Лилии, — избиение неугодных. Вот она, настоящая элита.

— Да я тебя сейчас…

— Малыш, сначала вытри слёзы, — перебила его Лилия, не дав договорить.

— Какие слёзы? — не понимая, он провёл руками по лицу. На них была солёная влага. — Когда я успел водой облиться?

— Ну надо же… И богатые плачут, — радостно сказала Лилия, смакуя его унижение. — Теперь и умереть не жалко!

— Ребята, пожалуйста, давайте жить дружно, — Александра пыталась призвать к миру, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.

— И правда, не стоит насмехаться над чужим горем, дочь моя, — поддержал ее Игорь, как будто только что не собирался усмирять молодого нахала.

— Да пошли вы все в задницу! Я хоть готова умереть, в отличие от вас, белоручек! — язвительно ответила она, и в ее голосе прозвучала скрываемая горечь.

В этот момент дверь щёлкнула, и внутрь вошли санитары в белых халатах. Как ангелы смерти.

— Граждане, добровольцы, будьте спокойны. Мы готовы начинать процедуры, — их голоса звучали слегка приглушённо из-за масок. Безжизненно, не предвещая ничего хорошего.

— Выпустите меня! — мажорчик резко рванул к выходу, намереваясь прорваться сквозь санитаров, но его быстро скрутили.

— Отпустите меня! Я не хочу умирать! Черти! Сволочи! Да вы знаете, кто я! Мои родители вас всех поубивают! — кричал Адриан, не желая принимать свою судьбу.

— Так дайте ему успокоительное, — сказал, видимо, главный из них с усталой обречённостью в голосе.

Ему тут же вкололи в руку укол.

— Вас тоже успокоить? — санитар вопросительно посмотрел на остальных, демонстрируя шприц.

— Не стоит, — гордо подняв голову, вышла Лилия и, глядя в лицо Андриану, одними губами произнесла: — Сла-бак.

Андриан ничего не ответил. Его взгляд стал отстранённым, зрачки расширились. Он осел на пол, словно марионетка, у которой перерезали нити. Снотворное оказалось сильным.

Лилия хмыкнула и первой пошла по коридору. За ней понесли обмякшего Андриана.

— Итак, последнее включение, дорогие мои подписчики! Все началось! Запомните меня! — мечтательно сказала Александра в трубку. — Отпишусь, как только приду в себя, — в ее голосе слышалось предвкушение славы.

— Так, девушка, пожалуйста, уберите телефон. Вам его вернут, как только вы очнётесь после операции, — бесстрастно сказал санитар.

— Пока-пока! — помахала девушка в камеру, отключила телефон и спросила, сияя улыбкой: — Я так рада помочь множеству людей! Куда мне идти?

— Идите прямо по коридору.

— Хорошо! — девушка почти вприпрыжку пошла вперёд, не замечая ничего вокруг.

— Вы, проклятые ироды! Снова собираетесь травить людей лекарствами Сатаны?! — взревел Игорь, сжимая кулаки.

— Мужчина, вам тоже помочь? — спросил санитар, демонстрируя шприц.

— Запомните! Там! — он ткнул пальцем вверх. — Вы все предстанете перед судом Господа нашего!

— Отец, успокойся. Если понадобится, мы предстанем перед судом. А теперь иди, — сказал санитар, стараясь сохранять спокойствие.

Мужчина медленно вышел, тяжело ступая.

— Вам тоже нужно особое приглашение, мужчина?

— Нет, спасибо. Я сам, — ответил я и последовал на негнущихся ногах за ним.

***

Я отложил ручку. Странное чувство… Как будто я был зрителем в театре абсурда, а теперь меня вытолкнули на сцену. Все люди в той комнате — Лилия, Александра, Адриан, Игорь — они были такими… живыми, яркими. У каждого была своя правда. И все они умерли. Все до единого. Тогда почему среди всех этих ярких, сильных личностей выжил только я, Борис — обычный офисный работник, серая мышь, растворяющаяся в толпе? Почему я? В чем секрет? Или это просто случайность? Безжалостная и бессмысленная игра судьбы?