Порочный контракт

Пролог

Анна Ковалева

Порочный контракт

— Юлиана, прекращай выделываться, — звучит властный, циничный, насмешливый голос, от которого у меня по телу начинают бегать мурашки. — Это тебе все равно не поможет. Раздевайся! Покажи уже товар лицом.

— Нет, пожалуйста, не надо. Не заставляйте меня это делать. — отчаянно помотала я головой. Стало очень страшно. До безумия, до темноты в глазах, до остановки сердца.

Сознание отчаянно сопротивлялось, не в силах принять ужасающую реальность. Из-за предательства подруги и, по совместительству, коллеги я стала продажной девкой. Она подставила меня, обманула. Использовала мои документы, чтобы подписать порочный контракт, а потом смылась.

А на моей шее теперь висит огромный долг, который нужно выплатить. Или отработать те услуги, которые упоминались в бумагах. Но платить мне нечем, а деньги, переведенные за контракт, ушли в совсем другой карман.

И доказать я теперь ничего не могу. Бумаги оформлены на мое имя. На них стоит моя подпись. И подделана она так хорошо, что даже я не могу найти отличия. Хотя точно знаю, что не могла подписать этот документ. А Машка отключила телефон. Наверное, уже и из города свалила вместе с деньгами. А расплачиваться теперь мне.

— Не надо, прошу вас. Я не брала ваших денег, я же говорила. Ищите настоящую виновницу и заставляйте ее отрабатывать.

Я хватаюсь за последнюю соломинку. Пытаюсь убедить мужчину в своей невиновности. Ведь можно же проверить счет, куда ушел перевод, провести графологическую экспертизу.

Можно, но никому это не нужно. Кроме меня. А Горецкому, судя по всему, все равно кого трахать. Перед ним стою я, а деньги уже ушли. Лишняя морока ему ни к чему. Ему нужно взять свое.

— Хватит дурить мне голову, — раздраженно шипит он. — Ты сама видела документы. Там твое имя. И подпись тоже твоя. Все совпадает с твоими паспортными данными. Счета я проверять не буду. Мало ли, кому ты их перевела для прикрытия. Чтобы и деньги урвать, и отвертеться от контракта. Не делай из меня дурака! Эти песни про подставу мне знакомы. На такую дешевую удочку я не клюну. Раздевайся!

— Нет! — выкрикиваю отчаянно, из последних сил. Пячусь назад до тех пор, пока не натыкаюсь на стену, которая становится единственной моей опорой.

Горецкий молчит долго. Сверлит меня своими темными глазами. Потом тянется к бутылке, стоящей на столике. Плескает в пузатый бокал немного жидкости. Смакует ее, отпивая глотками. И снова смотрит на меня.

— Значит, так. Юля. Если ты не дура, то поймешь с первого раза.

Я киваю, трясясь от страха. В голосе мужчины звенит сталь, отчего моя кровь буквально стынет в жилах.

— Я устал от твоих игр. Так что завязывай. Не хочешь отрабатывать — возвращай бабло и вали на все четыре стороны. Свободна как ветер. Принуждать не буду.

— Но у меня нет этих денег. Я их не брала. В сотый раз повторяю.

— Оставь эти сказки для своей бабушки. — оскалился он, недобро усмехнувшись. — Раз не хочешь возвращать, то у тебя два выхода. Первый — ты отрабатываешь свой контракт. Все до последнего дня. А второй… Я продаю тебя Романову, и крутись как хочешь. Там тебя тем более слушать не будут.

— Кто такой Романов? — выдавила заплетающимся языком. Потому что чувствовала, что альтернатива будет еще хуже.

— Вадим Романов — владелец сети борделей. — усмехнулся Горецкий. — Элитных, конечно. Но легче тебе от этого не будет. Ты даже не представляешь, как много извращений скрывается в сознании мужчин с тугими кошельками. Ради воплощения их в жизнь они готовы платить сотни тысяч. Только вот девчонок после таких развлечений потом собирают по частям. Я знаю, о чем говорю, поверь. Так что лучше тебе не нарываться.

Мамочки! Я прикрыла глаза, чувствуя как ускользает сознание. Бордели, Господи, он меня угрожает отправить в бордель. Что может быть хуже?

— Так что выбирай, Юлиана. Или ты спишь со мной, или пропускаешь через себя толпу мужиков. И очень повезет, если они будут без изуверских наклонностей. Так что хорошо подумай… Только недолго. Я не собираюсь ждать вечность.

Целых пять минут я стою в нерешительности, кусая губы от отчаяния. А потом отлипаю от стены и подхожу к креслу, в котором развалился мужчина. Думаю, в моей ситуации выбор очевиден. Вернее, это выбор из выбора.

— Что ж, умная девочка, — оценил он мое решение. — А теперь раздевайся. Только медленно.

Чуть помедлив, я все же начинаю осторожно, пуговка за пуговкой, расстегивать блузку. Стараюсь оттянуть неизбежное. На Горецкого не смотрю, щеки и так уже пылают от стыда. Хочется немедленно раствориться в воздухе, исчезнуть отсюда, оказаться в безопасном месте.

Только это все бесполезные фантазии. Никуда мне не сбежать из этого дома. А если попробую, то окажусь в еще более страшном месте.

Поэтому я лишь вздыхаю, повожу плечами — и блузка падает на пол, оставляя меня в одном черном бюстгальтере-маркизе. Следом за блузкой следует и юбка.

Последним оплотом приличия на моем теле остается белье, которое толком ничего не скрывает и, вероятнее всего, расползется по швам от одного рывка.

Стоять перед незнакомым мужчиной в полуголом виде неимоверно стыдно, но выбора мне не оставили. Инстинктивно хочется прикрыться, но я понимаю, что делать этого не стоит. Мужчину это только разозлит. Приходится смириться и стиснуть ладони в кулаки, чтобы не сорваться.

— Посмотри на меня, — раздается хриплый голос.

Поднимаю голову и застываю под взглядом темных глаз, до предела напитанных похотью. Этот взгляд гипнотизирует, парализует. Тело тут же начинает отчаянно дрожать. То ли от холода, то ли от страха, то ли от всего вместе.

Так и стою несколько минут под жадным, оценивающим взглядом. Как безжизненная кукла, как манекен в витрине.

А потом, повинуясь безмолвному приказу, подхожу к мужчине вплотную, позволяя трогать мои руки, спину, ягодицы.

Хочется сорваться с места и удрать, но вместо этого я вхожу в роль покорной игрушки. Потому что иного мне не позволено.

Вздрагиваю, когда мужчина расстегивает бюстгальтер, но отшатнуться не решаюсь. Опасаюсь его злить. Лучше уж терпеть одного партнера, чем попасть в бордель.

— Красивые сиськи, — замечает он, пробегая пальцами по соскам, лаская их подушечками пальцев. А потом резко сдавливает чувствительные горошинки, выкручивая до легкой боли.

И мое тело против воли откликается. Приятные разряды от сосков устремляются вниз, к промежности. Делаю судорожный вздох, пытаясь справиться с собственной реакцией на происходящее.

— Развернись!

Покорно разворачиваюсь и стою молча, ожидая непонятного чего. Слышу за спиной мужские шаги. Он открывает какие-то ящики, что-то достает. Слышу легкий металлический звон и вздрагиваю.

А через секунду на моей шее застегивается ошейник. Широкий, кожаный, с длинной металлической цепью…

— НЕТ! — невольно вырывается из меня панический крик. Начавшееся разливаться по телу возбуждение исчезает без следа. Остается только чистый страх, стянувший грудь.

Цепь резко натягивается, заставляя меня запрокинуть голову.

— Юля, — раздается над ухом холодный голос. — Теперь я твой хозяин. Ты сама сделала свой выбор. Так что слова «нет» теперь не существует. Поняла меня? Поняла, я спрашиваю?

— Да, — шепчу еле слышно и закрываю глаза, больше всего мечтая провалиться под землю.

Глава 1

После этого сдаюсь окончательно и не сопротивляюсь, когда мужчина обходит меня и тянет за цепь, заставляя идти вперед.

Горецкий подводит меня к столу, а затем толкает, распластывая грудью на широкой дубовой столешнице. Рывком разводит ноги в стороны. Дергает кружевную ткань белья, и ошметки трусиков летят на пол. Звук расстёгивающейся ширинки металлическим росчерком проходит по мозгам, заставляя взбрыкнуть еще раз.

— Не надо, умоляю, — выстанываю я последнюю просьбу, уже зная, что пощады не будет. Как и справедливости мне не светит.

— Кончай ныть, — раздается тяжелый рык, и на моя ягодицу обрушивается удар ладони. Затем второй, третий. Кожа начинает гореть огнем, а душа рваться на части. Шлепки тяжелой ладони приносят боль, но она даже рядом не стоит с болью душевной. Кусаю губу до крови, чтобы сдержать крики.

И я почти уже сдаюсь, когда шлепки прекращаются. Бессильно обмякаю и пытаюсь перевести дух, подготовиться к тому, что последует дальше, но передышка длится недолго. Едва успеваю выдохнуть, как вскрикиваю от неожиданного и грубого вторжения в почти сухое лоно.

— Ебать какая ты узкая, — стонет Горецкий, проталкивая в меня свой член до упора. Замирает на секунду, давая мне привыкнуть к нему.

И только это удерживает меня на грани сознания. Промежность горит, внутри словно торчит раскаленный штырь, распирающий стенки до предела.

— Ааа, — тихо всхлипываю, когда здоровенный поршень начинает совершать поступательные движения. — Не так глубоко, пожалуйста. Не могу…

— А что ты хотела, Юлечка? — издевательски цедит мужчина и дергает меня за цепочку ошейника, заставляя оторваться от стола. — Сама знала, на что шла. Думала получить бабки за красивые глаза? Или за приятную беседу? Так не прокатит. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Да ничего я не знала, — выдавила между судорожными всхлипами и глубокими толчками, от которых сотрясалось все тело. — Я не подписывала эти документы.

— Хватит уже врать, — мужчина резко усиливает фрикции, а я начинаю постанывать от боли. Внутри саднит, шея натерта ошейником, ноги подкашиваются. По щекам медленно катятся слезы, обжигая кожу, почти вспарывая ее. Их настолько много, что я буквально захлебываюсь.

В этот момент внезапно что-то меняется. Горецкий останавливается, замирает во мне. Дышит тяжело, надсадно. Ни с того ни с сего проводит рукой по моей щеке, вытирает слезы.

— Больно? — по голосу чувствую, что хмурится. Ему не нравится моя реакция. Мне она тоже не нравится, как и весь процесс, что со мной происходит.

Не отвечаю, молча продолжаю давиться слезами. И молюсь, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Пытаюсь закрыться изнутри на все замочки, превратить себя в бесчувственное тело. Но и этого мне теперь не позволено.

— Не зажимайся ты так, — внезапно смягчается мужчина, поглаживая меня по спине, словно пытаясь успокоить. Но я лишь сильнее начинаю дрожать. Расслабишься тут, как же. — Порву же все к херам. И не реви, не хочу я насильником себя чувствовать.

А кто же ты? — так и хочется мне заорать, но я прикусываю себе язык, чтобы не нарваться на карательные меры. А то мало ли, что ему в голову взбредет. Лишь глубже втягиваю воздух и тут же морщусь от боли в несчастной шее.

— Сейчас, подожди, сниму, — тут же реагирует Горецкий, снимая с моей шеи кожаный обруч. Я инстинктивно дергаюсь в сторону, но вместо этого лишь глубже насаживаюсь на член и всхлипываю от ощущения наполненности и растянутости.

Хочу снова опуститься на стол, но мужчина не дает. Одной рукой он придерживает меня за шею, а второй начинает ласкать груди. Его пальцы сжимают упругие полушария, тискают, мнут. Губы слегка прикусывают тонкую кожицу на изгибе шеи.

И с удивлением я постепенно отмечаю, что мое тело начинает откликаться на эти варварские посягательства. Грудь наливается, тяжелеет, соски твердеют, превращаясь в твердые горошины. А когда мужские пальцы начинают их пощипывать, то по телу пробегают электрические снаряды, даря удовольствие. Ощущаю, как становится влажно внутри, как начинает омываться соками, находящийся во мне член.

— Вот так уже лучше, — довольно мурлычет мужчина и делает пробный толчок. Теперь его орудие скользит во мне без усилий и дискомфорт постепенно сходит на нет. Вместо него приходит странное удовольствие. Отчасти неправильное, извращенное, немного болезненное, но оно накатывает, захлестывая сознание бурными волнами.

Еще серия толчков, и из глубины моего естества начинают исходить предоргазменные позывы.

— Нравится так, крошка?

— Дааа, — мычу я, уже сама толкаясь навстречу пронзающему меня члену. Сладко-болезненные спазмы скручивают тело.

— А вот так? — я успеваю лишь слегка вздрогнуть, когда пальцы мужчины начинают массировать клитор. А потом взрываюсь в болезненной эйфории, теряя ощущение времени и пространства.

Вновь ощущаю кожей прохладу столешницы. Снова чувствую толчки, прошибающие насквозь… И вместе с Горецким успеваю кончить во второй раз, а затем чувствую, как горячая жидкость выстреливает мне на спину.

— Завтра же поедем к врачу и подберем противозачаточные таблетки. Кончать я теперь буду исключительно в тебя, крошка…

И нагло усмехнувшись, отступает, оставляя мое измученное тело лежать на столе.

Слабо вздыхаю и пытаюсь подняться на ноги, но обессиленно соскальзываю со стола. И лишь руки мужчины не дают мне растечься лужицей по полу.

— Какие чувствительные нынче шлюхи пошли, — пробормотал он, подхватывая меня на руки. — Совсем неприспособленные.

Я же мысленно продолжаю стонать. Да когда же этот твердолобый баран Горецкий поймет, что я не шлюха?

— Можешь звать меня просто Стас, крошка. — ухмыляется он, перенося мое безвольное тело на диван.

Не совсем поняла последнюю реплику. Видимо, что-то из своих мыслей произнесла вслух, чем позабавила своего мучителя.

«Век бы тебя не знать, Стас», — успеваю подумать перед тем, как отключиться

Глава 2

— Крошка, а ну вставай давай, пора ублажать хозяина.

Голос Стаса вырвал меня из тяжелого сна. С трудом приоткрыв глаза, посмотрела на него и вздрогнула от того количества похоти, которое источало все его существо.

Попыталась было сесть, но мне не дали. Стас навалился на меня сверху, устроился меж раскинутых ног и вошел одним плавным толчком.

— Ммм, — абсолютно машинально изогнулась, впуская его в себя. Тело отреагировало спокойно, словно уже успело настроиться на мужчину. По комнате стали разноситься громкие шлепки и чавкающие звуки, показывающие степень моей готовности.

— Вот так уже лучше, крошка. — довольно выдал мужчина, кусая сосок. — Вся течешь как сучка. А то целку изображать вздумала. Спектакль целый устроила.

Я простонала и обреченно прикрыла глаза. Теперь Стасу уже ничего не докажешь. Он будет пользовать меня как шлюху до самого конца. А мне остается лишь терпеть до окончания срока контракта. Потому что силы слишком неравны, чтобы тягаться.

Ненавижу его! Ненавижу! И себя тоже ненавижу!!! За то, что позорно отдаюсь ему, извиваюсь под его телом, схожу с ума от грязных ласк.

Поднявшись на колени и схватив за щиколотки мои ноги, Горецкий стал двигать тазом, проникая в меня все глубже. Утягивая за собой в омут безумия. Я металась на сбившихся простынях, пытаясь вырваться из этого плена, но оказывалась лишь сильнее натянутой на каменный член.

— Давай, крошка, кричи! — потребовал он, плотнее дергая мое тело на себя. — Хочу слышать твой голос.

И я кричала. Кричала когда он терзал мои соски, то выкручивая их до боли, то зализывая языком боль и сладко посасывая. Кричала когда теребил клитор, доводя до края. Кричала когда поставил меня на четвереньки и стал драть во всю силу, крепко удерживая заведенные назад руки.

Он засаживал мне как зверь, а я умирала от этих движений, от этой сладкой боли, терзающей тело. Презирая себя, я сама подавалась навстречу, подмахивая бедрами.

Когда оргазм накрыл меня, уже не могла даже двигаться, просто кулем упала на постель и так лежала, тихонько скуля, пока Стас не довел до разрядки и себя.

— Похоже мне с тобой повезло, Юля, — порочно протянул мужчина после того, как кончил мне на попу. — Ты сладкая штучка. Нам с тобой будет хорошо этим летом. Главное, не ври больше.

Я так и осталась лежать на животе, не в силах даже сдвинуть ноги. Стас же успел принять душ и одеться.

— Я заеду за тобой в час. Поедем в клинику. И не заставляй себя ждать, я этого очень не люблю.

После его ухода я свернулась калачиком и провалилась в тревожный сон. До душа дойти просто не смогла бы, хотя ужасно хотелось смыть с тела его сперму.

Проснулась я от того, что меня кто-то потормошил за плечо.

— Юлиана, просыпайтесь, — домработница Горецкого Валентина стояла надо мной, пытаясь добудиться. — Станислав Николаевич скоро приедет за вами. А ждать он не любит. У него весь день расписан по минутам.

— Доброе утро. — поспешно села, укутавшись в простыню по самую шею. Не хотелось светить своим голым телом перед посторонним человеком. Хватит и того, Стас вовсю им налюбовался. И испробовал как хотел.

Несмотря на полученное удовольствие, на душе было паршиво. Неприятно чувствовать себя шлюхой. Пусть и поневоле. И ведь не сделаешь ничего. Не сбежишь, в полицию не пойдешь. Там только посмеются и отправят домой.

Зато Горецкий перехватит по дороге и отправит туда, куда угрожал. А он способен на это. Я уверена, что пустыми угрозами этот хозяин жизни разбрасываться не привык.

Вот что бы бывает, когда у тебя за спиной нет ни семьи, ни друзей. Только и остается, что плыть по течению, стараясь не пойти ко дну.

— Хорошо, — кивнула, старательно отводя глаза. — Мне нужно принять душ, а потом я сразу спущусь.

— Вот и чудно, — улыбнулась женщина. На удивление, Валентина так и светилась доброжелательностью. И это немного пугало.

Впрочем, она, видимо, давно привыкла к выкрутасам хозяина. Сколько таких игрушек как я тут было, интересно? Наверное, много.

А сколько попадало по случайности, как я? Передернулась при одной мысли о возможных сестрах по несчастью. Впрочем, мне бы сначала о себе позаботиться. Что толку жалеть мифических предшественниц.

— Одежду я почистила и погладила, — продолжила между тем женщина, указав на сложенные стопкой на кресле вещи. Там же лежала и моя сумочка.

Я мигом покраснела в ответ на это. Потому как раздевалась я в кабинете Стаса, да там и оставила всю одежду. А выносил он меня из комнаты на руках, лишь слегка прикрыв истерзанное им тело своей рубашкой.

Как только дверь за прислугой закрылась, сразу же метнулась в душ. Злить Горецкого не хотелось. Еще слишком свежи были в памяти его угрозы насчет продажи в бордель.

Вот так в один момент можно очутиться почти что в рабстве, горько усмехнулась про себя, яростно растирая тело мочалкой. Яростно, до боли шкрябала кожу, словно пытаясь содрать с себя весь эпидермис. До мяса, до голых костей. Чтобы ни следа не осталось от той грязи, в которую я окунулась, ни малейшего запаха мужчины, который трахал меня всю ночь.

Что странно, все средства ухода, найденные в ванной, были новыми. Шампуни, крема, зубные пасты, губки и мочалки. Интересно, это набор-стандарт для каждого гостя, или специально для меня завезли?

Особо не прихорашивалась после душа. Даже макияж не наносила. Лишь увлажнила лицо и шею кремом, да мазнула блеском по губам. Волосы стянула в тугой хвост на затылке. Вот так. Глядишь, у Горецкого и стояк пропадет от такого имиджа. Может, найдет мне другую работу после этого. Вон особняк какой огромный, лишние руки для уборки-готовки не помешают.

Спустилась вниз я минут через тридцать. Немного поплутав, добралась до кухни, где меня ждала Валентина. Пока я приводила себя в порядок, она уже успела накрыть стол на одну персону.

Впрочем, ее старания пропали даром, поскольку аппетита у меня не было. Я сидела и уныло ковырялась в тарелках. С трудом пропихнула в рот пару оливок и кусочек омлета. А вот кофе заливала в себя через край. Чтобы хоть немножко придать телу бодрости.

— Юлиана, с вами все в порядке? — вдруг спросила женщина.

— Можно просто Юля, — решила отбросить церемонии. Не в том я положении, чтобы важничать. — А как к вам можно обращаться?

— Да Валей и зови, — отмахнулась та с усталой улыбкой. Меня здесь все так кличут.

— Хорошо, — улыбнулась ей. Похоже, сочувствие женщины было непритворным. Она и правда меня жалела. У меня же зародилась невольная симпатия в ответ. В конце концов, раз эти месяцы мне предстоит провести в аду, пусть будет хоть один человек рядом, с которым можно нормально поговорить и чуток отвести душу. Иначе и крышей потечь недолго.

— Юля, поела бы ты. А то белая как мел.

— Нормально все, — покачала головой. — Я сама по себе белокожая. Даже загар не ложится. Кожа сразу сгорает. А ем по утрам всегда мало. Больше кофе пью.

— А вот и зря! — погрозила она мне пальцем. — Завтрак это самая важная часть дневного рациона. — Так что давай, поешь хоть немного.

Но я так и не смогла. Просто гоняла вилку по тарелке, размышляя о своей плачевной ситуации. А когда снаружи раздался звук подъезжающих машин, резко вздрогнула и уронила вилку на пол.

— Станислав Николаевич приехал, — радостно оповестила меня Валя.

Угу, она, видимо, рада видеть хозяина, а вот я не очень. Все бы отдала за то, чтобы никогда с ним не пересекаться.

Где бы найти ту золотую рыбку, которая бы исполнила мое желание?

Глава 3

С тяжелым вздохом поднявшись, вышла в холл. Стас уже стоял там и разговаривал с двумя парнями из охраны.

Закончив, обернулся ко мне, смерил странным взглядом.

— Готова? — одобрительно кивнул. — Это хорошо. Терпеть не могу копуш. Идем.

Вопросов задавать не стала. Смысла не было, да и не особо хотелось разговаривать. Молча последовала за Горецким, закинув сумочку на плечо. Хорошо что сразу догадалась взять ее с собой.

Во дворе застыла при виде черного джипа, в который меня вчера затолкали два амбала из охраны Стаса. Сердце в испуге сделало кульбит и полетело куда-то вниз. Наверное, в пятки.

К счастью, Стас направился к совсем другой машине — элегантному серебристому седану. Облегченно выдохнув, поспешила следом.

Услужливый водитель закрыл за мной дверцу, а я нервно сглотнула, почувствовав, как тяжелая аура Горецкого начала давить на меня.

Некоторое время проехали молча. Стас залипал в своем телефоне, а я смотрела в окно. Лучше уж городские пейзажи рассматривать, чем глазеть на этого козла.

— Слушай, хватит уже, а? — раздраженно рыкнул Стас, и я испуганно обернулась.

— Я же ничего не сделала, — попыталась огрызнуться. — Делаю, что говорят. Молчу, не скандалю.

— Зато вид такой, будто тебя на казнь ведут, — рявкнул он. — Сидишь вся зажатая, в струнку вытянулась.

— Я не…

— Что ты «не»? — меня обожгло взглядом стальных глаз. — Хватит строить из себя мученицу! Бабки отгребла, от секса орала как кошка мартовская. Сейчас еще поедем шмоток накупим. Вообще будешь в шоколаде. Так чего рожу такую сделала? Что не нравится?

Бабки, бабки… Надеюсь, в один прекрасный день они ему поперек горла встанут, со злостью подумала я, сжимая ладони в кулаки. Может, тогда хоть немного будет видеть, что вокруг происходит.

— Не нужно мне ничего покупать, — пробурчала я. — У меня в общежитии есть одежда. Если заедем, я быстро соберу вещи.

Оправдываться не стала. Этот упертый ублюдок все равно не поверит, что меня подставили. Только разозлится еще больше.

— Если эта одежда вся такая же безвкусная как этот комплект, — скривился мужчина, — то пусть там и остается.

Я осмотрела себя. Нормальная одежда. Далеко не Гуччи и Валентино, но и не китайское страхолюдие. Добротная Турция. Фигуру, опять же, блузка хорошо подчёркивает. А юбка вообще моя любимая.

— Кстати, об общежитии. Мне все равно нужно будет туда съездить. Поговорить с комендантом. Сдать ключи. Я не могу просто исчезнуть на два месяца. Могут возникнуть проблемы.

— У кого? — широко улыбнулся мужчина.

— У меня так точно, — поджала я губы. — А мне еще там жить.

В ответ раздался заливистый смех. Что ж, отлично. От злости Стас перешел к смеху. Похоже, сегодня я исполняю роль клоуна.

— Слушай, Юля. С такими бабками на руках ты собираешься жить в общаге? Нахера?

Я промолчала. Лишь снова до боли прикусила губу. Ну и как разговаривать, если все утыкается в эти проклятые деньги, которых у меня нет и не будет?

— Или они тебе на что-то нужны? Кто-то из родни болеет? Требуются деньги на операцию? — продолжил допытываться Горецкий.

— Нет.

— Тогда что?

— А вариант того, что я эти деньги не брала, не прокатит? — все же не выдержала и выкрикнула правду ему в лицо.

Правда по душе не пришлась. Лицо Горецкого тут же помрачнело, исказилось, глаза стали почти черными.

— Кажется, мы уже проходили, что вранье я не люблю? — прошипел он, стискивая пальцами мой подбородок. — Так что оставь эти жалкие попытки. Не хочешь говорить — твое дело. Хоть в задницу себе засунь эти деньги. Все равно отработаешь каждую копейку.

Бросив на меня презрительный взгляд, Стас вернулся к своему телефону. Я же отодвинулась к самой дверце, зябко обхватив себя руками. Тело от нервов начала бить мелкая дрожь.

Прием в клинике прошел на удивление быстро, а сотрудники чуть ли не вылизывать нас были готовы. Ну да, это вам не бесплатная поликлиника с бешеными очередями, замученными до невроза врачами и сердитыми пациентами. Тут все было класса люкс, начиная от внутреннего оформления и заканчивая квалификацией персонала.

Жаль, что мне было не до восхищений. Я даже на кресле расслабиться не смогла во время осмотра, поэтому было больновато. Да и последствия ночи сказывались.

Вполуха выслушав предписания врача по поводу таблеток и взяв заключение, выпорхнула наружу.

— Ну что там? — спросил Стас, ожидавший в коридоре.

— Нормально все, — пожала я плечами. — Рецепт на таблетки выписали, объяснили правила приема. Результаты мазков будут позже.

— Тогда поехали, — махнул рукой Горецкий. — У нас еще полно дел на сегодня.

Вторым пунктом назначения был огромный торговый центр. Самый дорогой из имеющихся в городе.

Я там бывала периодически, но в бутики даже не заглядывала. И так знала, что цены космические. Просто ходила и любовалась выставленными в витринах моделями. Пускала слюни, вздыхала, а потом шла дальше.

И вот теперь Стас притащил меня в один из самых элитных бутиков. При этом после того, как мы зашли, на двери отдела появилась табличка «Закрыто».

А дальше начался сущий кошмар. По крайней мере, для меня. Потому что в этом спектакле мне была отведена роль куклы, не более. Горецкий все делал сам. Выбирал подносимые продавщицами наряды, прикладывал их ко мне. Что-то отметал сразу, с чем-то отправлял на примерку, а кое-что и сразу на кассу.

Я же машинально натягивала на себя предлагаемые варианты, крутилась перед Горецким как на подиуме, а потом шла примерять новую вещь. В основном это были платья и сарафаны, но попались и несколько блузок с юбками и пара брючных костюмов и комплектов для дома.

В первый раз в жизни, пожалуй, шопинг не принес мне удовольствия. И это неудивительно. Никому не понравится быть послушной марионеткой. Так что когда Горецкий сказал «стоп», я почти застонала от счастья.

Только рано радовалась. Этот извращенец потащил меня в отдел с нижним бельем. Где началось еще более изощренное истязание.

Он выбрал целый ворох комплектов, добавив к ним пеньюары, сорочки и даже пару купальников, а затем отправил в примерочную. И сам пошел за мной. Закрыв дверь, за которой нас остались ждать консультанты.

А сам развалился на пуфике перед кабинкой, потребовав, чтобы я примеряла белье прямо при нем. Причем шторку задергивать запретил.

Несмотря на все, что произошло между нами ночью я отчаянно нервничала. Чувствовала спиной горящий взгляд и никак не смогла сосредоточиться. Минут пять пыталась застегнуть первый бюст, но руки так дрожали, что крючки никак не хотели входить в петельки.

— Дай помогу, — Стас наконец не выдержал и подошел ко мне. — А то еще час возиться будешь.

Только вместо того, чтобы просто помочь, он начал меня мучать. Крупные ладони легли на грудь, пожамкали. Пальцы уверенно нашли соски, потянули. Чуть покрутили. И от этих простых манипуляций по телу заскользили крохотные иголочки удовольствия.

Даже не представляла, что грудь у меня такая эрогенная зона. Да и откуда знать было? У меня был всего один парень. Да и то недолго. Да и любовником Вадик был таким себе. Удовлетворять любил только себя. Оргазма с ним достигала с трудом и через раз.

Всхлипнув, откинула голову на мужское плечо, позволяя ему управлять моим телом. Дыхание участилось, в трусиках стало подозрительно влажно. М-да уж. Какая быстрая и позорная капитуляция.

— Вот такой ты мне нравишься больше. — довольно промурчал Горецкий.

— Что? — приоткрыла глаза, с трудом продираясь сквозь туман, заполнивший разум.

— А ты на себя в зеркало посмотри.

И я посмотрела. Увидела раскрасневшееся лицо, лихорадочно блестящие глаза, высоко поднимающуюся грудь с задорно торчащими сосками. Да уж. Я и правда в этот момент больше походила на шлюху, чем на обычную девушку.

А Стас, порочно усмехаясь, опустил руку вниз, сжал лобок, вызывая протяжный стон. Заставив расставить ноги пошире, проник пальцами под тонкую ткань белья.

Судорожно вздохнула, почувствовав требовательные, скользящие движения по чувствительной плоти.

— Мокрая вся. — констатировал мужчина, врываясь в лоно двумя пальцами. — Хочешь кончить? — Стас усилил напор, яростно трахая меня пальцами. Внутри все пульсировало, готовясь к разрядке.

— Нет, — простонала я, все еще цепляясь за остатки гордости и моральных устоев.

— Ну нет так нет, — хмыкнул в ответ и резко вытащил пальцы. Удивительно, но злиться не стал. — Терпи до вечера. Там посмотрим, во что превратится твое «нет».

Тело тут же свело судорогой неудовлетворенного желания. До скрежета стиснула зубы, чтобы не захныкать, выпрашивая ласку.

— Рот открой.

Не в силах нормально соображать, разомкнула губы, а Стас сразу же протолкнул внутрь пальцы, заставляя облизать собственные соки.

А потом, как ни в чем не бывало, упрятал мою грудь в чашки и застегнул лиф. Сам же вернулся на свой наблюдательный пункт.

— Повернись. Да, вот так. А теперь боком… Что ж, этот оставляем. Давай следующий…

Глава 4

— Останови машину, пожалуйста! — почувствовав резкий приступ тошноты, я прикрыла рот рукой. Вообще, мутило меня уже минут десять, но несильно. Думала, что дотерплю до особняка, а там уже разберусь со своим желудком. Но нет, не пронесло.

— В чем дело? — хмуро спросил Стас

— Укачало! — выдавила сквозь стиснутые зубы. — Останови машину! Иначе я тебе заблюю весь салон.

Горецкий забористо выругался, но все же дал знак водителю, и тот остановил машину, вырулив на обочину.

Я выскочила из машины, отбежала к самому краю дороги и сложилась пополам. Тело выворачивало сухими спазмами.

Попыталась выпрямиться, но тут же пошатнулась. И точно бы упала, если бы подоспевший Стас не поддержал меня за талию.

— На, выпей! — он внимательно меня осмотрел, а потом протянул бутылку минеральной воды. Даже крышечку заботливо открутил.

Благодарно кивнув, взяла бутыль и сделала несколько неторопливых глотков. Желудок еще немного побунтовал, но в итоге затих.

— Полегчало? — спросил Стас, забирая минералку. При этом протянул руку и осторожно убрал с лица мокрую прядь волос. Провел пальцами по скуле, остановившись у линии губ. И на короткий миг в этом жесте мне померещился проблеск нежности.

— Да, уже лучше. — ответила я, смутившись.

— И часто тебя вот так укачивает?

— Нет, — помотала головой. — только когда голодная. А я ничего не ела со вчерашнего обеда.

— Так. — Стас тут же подобрался. Лицо стало жёстким. Непроницаемым. — И почему ты не позавтракала?

— Не хотелось, — пожала плечами. — Аппетита не было.

— Значит, так. Сейчас мы поедем в ближайший ресторан и поедим. И чтобы про «не было аппетита» я больше не слышал. Поняла?

— Да, — кивнула, поежившись от холода, которым напрочь был пропитан голос.

— Мне в постели нужна здоровая и активная женщина, а не блюющий скелет.

Я лишь горько усмехнулась и послушно потопала за мужчиной в машину. Иллюзий насчет Горецкого я не питала. На мое здоровье ему плевать. Главное, поддерживать работоспособность и внешний вид купленной игрушки.

В ресторане все повторилось в привычном порядке. Он сам заказал мне еду. По своему вкусу. Мне позволил выбрать лишь напиток. Впрочем, меня это не трогало. Скользнув равнодушным взглядом по меню, попросила чайник смородинового чая.

— Значит, так. — начал мужчина, когда официант отошел. — Раз все равно ждем заказ, обговорим кое-какие детали нашей сделки.

Я лишь молча кивнула. Спорить бессмысленно, а сидим мы в закрытом кабинете, так что посторонние уши точно лишнего не услышат.

— Первое. До окончания срока контракта ты живешь в моем доме. С общежитием твоим разберемся на днях. Поедешь с моей охраной. Соберешь вещи какие нужно, поговоришь с комендантом. Только не вздумай взбрыкивать. Выкинешь какой-нибудь фортель — пожалеешь. Я с тобой нянчиться не собираюсь. Как и заниматься благотворительностью. Захотела поработать передком — так будь добра отрабатывай. Или…

— Не надо напоминать, — в панике решилась на то, чтобы перебить мужчину. Слишком неприятны были напоминания о борделе. — Я все поняла. Рыпаться не буду.

— Вот и умница, — осклабился мужчина. Вальяжно откинувшись на спинку дивана, он расстегнул пиджак. При этом не сводил с меня изучающего взгляда. — По особняку и на его территории можешь разгуливать сколько влезет. Исключение — мой кабинет. Туда — ни ногой без моего прямого приказа.

— Ясно.

— За территорию тебя никто не выпустит. Когда понадобится, я сам тебя вывезу куда надо. Список покупок можешь отдавать Вале. Ну или обращаться лично ко мне. Разбираться будем по ходу дела. Уяснила?

— Да. — кивнула, продолжая изображать из себя послушного болванчика.

— Держи. — протянул мне новый телефон. — Там есть симка, флешка, интернет подключен. Мой номер забит в контакты. А свой отдай пока мне. Он тебе не понадобится в ближайшие месяцы.

Судорожно вздохнула, пытаясь не нервничать. Горецкий решил полностью отрезать меня от мира? Очень неприятно. Теперь сложилось полное ощущение рабства.

— А паспорт? — горько усмехнулась, доставая из сумочки старенький смарт. — Тоже отдать?

— Зачем? — невозмутимо пожал тот плечами. Хищно оскалился. — Ты и с паспортом далеко не убежишь. А телефон — это так. Превентивная мера для общего спокойствия. В соцсети тоже настоятельно рекомендую не заходить. Выложи сейчас пост, придумай какую-нибудь байку о том, что уезжаешь и тебя не будет в зоне доступа сети пару месяцев. Родителям напиши, — хмыкнул, — что уехала с парнем в поисках приключений. Чтоб не побежали заяву катать.

Снова кивнула, не став рассказывать Стасу подробности. Ему это незачем знать. Дело в том, что если я пропаду без вести, то и искать меня будет некому. Из универа просто отчислят, близких друзей нет. А матери с отчимом я и подавно не нужна. Как уехала из дома три года назад, так и все. Ни одного звонка, ни смс не получила от них. А самой звонить желания нет, потому что прекрасно знаю их отношение ко мне.

Рады, что я наконец свалила и не сижу у них на шее. Хотя я и так последние три года учебы в школе подрабатывала как могла. Листовки раздавала на улицах, в кафешке пару дней в неделю работала, курьером бегала по городу. Делала все, чтобы мать не попрекала куском хлеба.

— О чем задумалась? — внезапно спросил Стас.

— Да так, ни о чем, — передернулась и уткнулась в телефон. На скорую руку написала пост о том, что уезжаю в долгий отпуск с родителями, буду вне зоны доступа. Закончив нехитрое дело, положила аппарат на стол и подтолкнула к Горецкому. Тот сразу же упрятал его в карман.

— Ну и последний пункт, — продолжил мужчина, сурово на меня смотря. — Повторяю в последний раз. Никаких истерик, слез и соплей. На ближайшие месяцы твое тело полностью в моем распоряжении. Я буду трахать тебя часто, долго и во все места, которые захочу.

— Во все? — от шока у меня глаза полезли на лоб.

Вдруг почувствовала себя дурочкой. Наивно было полагать, что Горецкий удовлетворится классическим сексом. Учитывая, какую сумму он отвалил.

— А что? — усмехнулся Стас. — Только не говори, что ни в рот, ни в зад не давала никогда.

— Не давала, — выдала правду и крепко сжала губы. Пусть не верит, но изображать из себя опытную давалку по доброй воле не буду.

Стас рассматривал меня несколько долгих минут, подобравшись весь словно хищник. Видимо, пытался понять, правду ли я говорю.

— Даже так? — прищурился и растянул губы в блаженной улыбке. — Что ж проверим, крошка. И если ты не соврала, и не все твои дырочки распечатаны, но будет тебе очень приятный бонус.

Наш разговор прервал официант, принесший заказ. Я же смотрела на этот ряд блюд и боролась с тошнотой, вызванной словами Стаса. Не представляла, как смогу запихнуть в себя хоть кусочек.

Но и не есть не могла. И не потому, что боялась Горецкого, а потому, что понимала, что мне нужны силы. Эти два месяца рано или поздно истекут, и я обрету свободу. А чтобы дожить до этого срока, мне нужно питаться.

Я выдержу, выдержу, выдержу. Просто не могу иначе. Слишком сильно во мне желание жить.

Я выдержу все, что бы со мной ни сделал Стас. А потом постараюсь забыть время проведенное в его обществе как страшный сон.

Глава 5

Флешбэк

Родилась и выросла я в довольно крупном, но все же провинциальном городке. Который жил в основном за счет угольных шахт, нескольких фабрик и автомобилестроительного предприятия.

Отец большую часть жизни провел в забое и там же закончил свою жизнь. Мне не было и девяти лет, когда на шахте произошел взрыв метана. Больше ста пятидесяти человек в тот момент находились внизу. Живыми на поверхность выбрались лишь тридцать. Отцу не повезло. Он был среди тех, кто погиб мгновенно.

Осознала произошедшее я не сразу. До меня не доходило, почему рыдает мать, почему на всю округу вдруг словно лег полог тишины, а все встречавшиеся люди были угрюмы и молчаливы. Отца хоронили в закрытом гробу, так что и это не помогло осознать трагедию. Мне казалось, что это какая-то глупая ошибка, что папа просто уехал и скоро вернется. Детскому сознанию трудно было принять смерть близкого человека.

Спустя неделю наконец пришли понимание, слезы и боль. А следующие полгода стали нескончаемым кошмаром. Мне снились покореженные конструкции, завалы, плачущие вдовы и бесконечные ряды гробов, выставленные для прощания. А еще снился отец, он бесплотной тенью проходил в комнату и долго сидел у кроватки. Что-то говорил мне, но я не могла разобрать что именно.

Лишь спустя год меня отпустило. И то только после пары месяцев занятий с психологом. А вот мама изменилась сильно, и не в лучшую сторону. Стала раздраженной, вспыльчивой. Иногда мне казалось, что она меня винит в случившемся.

Через два года после трагедии она вышла замуж за начальника местной дирекции. Только и это не помогло. Валерий Иванович сразу меня невзлюбил и начал настраивать мать против меня.

В последующие годы я не видела не то, что подарков, но даже ласковых слов ни от матери, ни от отчима. Одни лишь сплошные крики, попреки и укоры.

Один раз он даже выпорол меня ремнем. Когда по пьяни потерял кошелек, а меня обвинил в том, что я украла его портмоне. Мать даже слушать не стала моих оправданий. Перерыла всю мою комнату, все вещи, но даже и не помыслила о том, что я ни в чем не виновата.

Сама отвесила мне пару хороших оплеух, а потом держала, когда этот изверг меня полосовал. Сидеть я потом не могла целую неделю. Да и спала только на животе. Этот случай окончательно оборвал все чувства к матери. Я поняла, что я ей попросту не нужна. Скажи ей дядя Валера выгнать меня в мороз голышом на улицу, она бы и это сделала не раздумывая.

Поэтому я буквально мечтала поскорее окончить школу, поступить куда-нибудь и уехать из дома. Потому и стала подрабатывать с пятнадцати лет. И летом, и во время учебного года. Часть денег отдавала матери, а остальное оставляла себе.

За эти годы кое-что отложить удалось. Да и мать неожиданно расщедрилась, когда узнала, что я успешно сдала ЕГЭ и собираюсь на учебу в столицу.

Снабдила меня деньгами, пусть и небольшими, но наказала, что домой мне лучше не возвращаться.

— Устала я от тебя, Улька, — заявила она. — Не маленькая уже, сама теперь себя корми. Дай нам с Валерой пожить по-человечески. Для себя.

Вот я и уехала. Выбрала специальность «банковское дело», подала документы. Поступила. С большим трудом, но удалось выбить себе место в общежитии.

После первой сданной сессии начала искать подработки. Все-таки стипендии не хватало на то, чтобы нормально жить и одеваться. Пробовала и в кафе, и в гостиницах подрабатывать. А к лету устроилась в ночной клуб «Твинкс». Там я и за официанта была, и за баристу иногда. Даже специальные курсы для этого прошла.

Поскольку появились деньги, смогла договориться с комендантом о проживании в общаге в летнее время. Даже смогла выхлопотать себе отдельную комнату на следующий год. Без соседок как-то спокойнее было.

Ну не знаю, может я бракованная какая-то, но не складывались у меня отношения с девчонками. Не по пути нам было. Раздражал их вечный гогот, пьянки, парни, постоянно трущиеся в комнате. Которые так и норовили распустить свои лапы. Так что одной всяко было лучше.

Что мне нравилось в клубе, владельцем которого был Золотов, один из богатейших людей в стране, так это руководство и безопасность. Охрана была усиленная, проверенные люди неусыпно следили за тем, чтобы в клуб не проносили ни травку, ни колеса, ни наркоту. Также жестко пресекались возможные драки.

А если кто-то из перепивших клиентов начинал домогаться сотрудниц, то стоило только пожаловаться администратору, и обнаглевшего мужика тут же вышвыривали из клуба. Это позволяло чувствовать себя в безопасности. А уж если учитывать неплохие деньги и удобный график, позволявший сочетать учебу с работой, то идеальнее места для меня было не найти.

Летом я работала по графику две ночи через ночь, а все остальное время с четверга по воскресенье включительно.

Спустя несколько месяцев после начала моей работы в клубе, в Твинкс пришла и Маша. Она первая подошла ко мне и незаметно мы разговорились, начали общаться. И в клубе, и за его пределами. Веселая, безбашенная девчонка как-то быстро вызвала у меня доверие и симпатию.

Может, потому, что я наивная дура, а может, потому, что надоело вечное одиночество. Захотелось хоть какого-то дружеского участия, общения, поддержки. Маша так меня поддерживала после тяжелого расставания с Вадиком, что я окончательно приняла ее как свою лучшую подругу и полностью доверилась. Так мы и дружили, и работали вместе почти два года.

А вчера Маша позвонила мне с утра, сказала что заболела и попросила выйти на работу вместо нее. Естественно, я согласилась. Мы часто менялись сменами.

А вот дальше начался какой-то треш. Потому что возле самого клуба меня поджидал черный джип. Стоило мне пройти мимо него, как из машины вывалились два амбала, скрутили меня и запихнули в тачку. Я пыталась отбиваться, пинаться, но все было напрасно. Силы были неравны. А после того, как один из парней влепил мне затрещину, я и вовсе притихла.

— Колян, бля, грабли свои попридержи. Лицо девке не повреди. Горецкий же сказал куклу не портить. Если синяки на ней останутся, он нам яйца оторвет.

— Какая еще кукла? Кто такой Горецкий? Я ничего не понимаю! — от страха мой голос сорвался, почти перейдя на визг.

— Пасть свою закрой, сука! — гаркнул Колян и снова занес руку для удара, но все же сдержался. Я же съёжилась на сидении и тряслась всю дорогу до загородного особняка того, кто чуть позже назвался Станиславом Горецким.

Глава 5.1

Меня вытащили из машины и буквально силой затащили в дом, втолкнув в кабинет. Сидящий в кресле за столом мужчина оторвал взгляд от бумаг и пристально уставился на меня.

— Девчонка доставлена в целости и сохранности, — отчитался Колян, вытянувшись перед хозяином навытяжку.

— Отлично, свободны, — махнул рукой мужчина, не отрывая от меня взгляда. А после того, как его мордовороты вышли, бросил уже мне: — А ты подойди сюда.

Ослушаться не посмела. Очень страшно было. Молча, на негнущихся ногах подошла к столу и встала как вкопанная. Рассматривая того, кто приказал меня похитить.

Сидящему передо мной мужчине было далеко за тридцать. У него были темные волосы, нос с легкой горбинкой, темно-серого цвета глаза. Под рубашкой и жилетом угадывалась мощная фигура с хорошо прокачанными мышцами.

Красив, очень красив. И чертовски опасен. По крайней мере, для меня.

— Ну, привет, Юлиана, — начал он, вальяжно откинувшись на спинку кресла. — Что же ты от исполнения договора отлыниваешь, а? Деньги тебе два дня назад перевели. Приехать ко мне ты должна была еще вчера, но не приехала. И телефон отключила.

— Какой телефон? Какие еще деньги? Вы меня с кем-то путаете, — отчаянно потрясла я головой. — Я не понимаю, о чем выговорите. Это ошибка.

— То есть ты не Михайлова Юлиана Артемовна?

— Нет, Юлиана это я, но…

— Тогда читай, — мужчина недобро усмехнулся и кинул мне скрепленную стопку листов. Аккуратно присев на край стула, взяла бумаги в руки. Пребывая при этом в полной уверенности, что сейчас все разрешится, ошибка всплывет на поверхность и меня отпустят.

Потому что тут явно какое-то страшное недоразумение. Никаких договоров я не подписывала и денег не получала. А остальное уже не мое дело. Пусть мужчина сам ищет ту женщину, которая его облапошила.

К сожалению, моя уверенность рухнула уже спустя секунду. Увидев на первой странице свои полные паспортные данные, почувствовала как замерло сердце. Но это был еще не предел. По мере пролистывания документов мне становилось все хуже. Ладони, переворачивавшие страницы, буквально горели огнем.

Это был не просто документ, это был контракт. Контракт на оказание сексуальных услуг.

При виде указанной в нем суммы у меня полезли глаза на лоб. А еще больше они полезли от того, что в конце документа стояла моя подпись.

Я испуганно вскинула глаза на мужчину. Попыталась сказать что-то, но не смогла, губы отчаянно тряслись. В итоге Горецкий не выдержал, вздохнул и протянул мне стакан воды.

Выпила. Чуть полегчало. Смогла даже собраться с мыслями и попыталась себя защитить.

— Я этот контракт вижу впервые. Я ничего не подписывала. И деньги не получала. Номер карты и номер телефона не мои. И я вас даже не знаю. Кто вы вообще такой?

— Меня зовут Станислав Горецкий, — выдал мужчина, опершись руками о стол. — Видеть ты меня и не могла раньше. Подписывала контракт ты с Екатериной.

— Я не знаю никакую Екатерину.

— Да? Только вот она тебя знает. Хочешь проверить?

Как выяснилось, Екатерина Стрелецкая была хозяйкой чего-то наподобие эскорт-агентства, тщательно маскирующегося под модельное. Состоятельные мужчины отправляли ей заявки с полным описанием своих предпочтений, а она подбирала им девушек, подписывала с ними контракты и отправляла добычу к жаждущим удовольствий клиентам.

Горецкий предъявил мне папку с моей анкетой, в которой я с ужасом увидела свои фотографии. Да и данные были все мои, включая рост и вес.

Затем Станислав развернул ко мне компьютер и включил видео. Место, заснятое на пленке, мне было незнакомо. Как и женщина в бордовом костюме, сидящая за столом с сигарой в зубах. А вот девушку вошедшую в кабинет узнала сразу.

Это была Маша. Она была в джинсах, рубашке и темных очках, но я ее узнала. Со стороны, наверное, мы очень похожи. Примерно одного роста, обе блондинки. Цвет глаз же и черты лица искажались за счет очков.

Нет, не может быть. Не могла же подруга со мной так поступить? Не могла, точно не могла. Но видео, увы, доказывало обратное. Разбивая последние осколки веры в моей душе.

В ужасе смотрела на то, как девушка читает и подписывает документ. А в памяти внезапно всплыл тот факт, что три недели назад у меня внезапно пропал паспорт. Я его везде обыскалась, уже хотела идти и писать заявление на перевыпуск, но его нашла Маша, зайдя в гости на следующий день. Мы вместе перерыли всю квартиру, а потом она внезапно достала его из внутреннего кармашка моего рюкзака.

Если честно, в упор не помнила, чтобы паспорт прятала в рюкзак, но Машка лишь посмеялась и заявила, что у меня начинается ранний склероз. Даже витамины советовала пропить. И я поверила ей, решила, что переутомилась, пока сдавала сессию, и начисто забыла, что убрала паспорт в рюкзак.

Господи! Так он и не пропадал, получается? Она его стащила у меня, а потом сама же и подкинула обратно? И для чего же? Чтобы провернуть эту аферу? Ведь только она могла достать мои фото, да и все мои параметры Маша знала отлично. Мы не раз обсуждали свои размеры, особенно когда вместе проходили марафоны по правильному питанию.

— Выслушайте меня, Станислав, пожалуйста! Это не я на видео! Это подстава.

Я отчаянно пыталась рассказать мужчине свою версию событий. Показывала фото Маши, рассказала о случае с паспортом, особо напирала на то, что номер телефона и счёт не мои. Пробовала дозвониться до подруги, но абонент был отключен.

Только вот все мои доводы разбивались о стену. Горецкий просто не хотел меня слушать. Я предъявила свой паспорт, но и это не помогло. Подпись на первый взгляд была подделана идеально.

— Девочка, — прорычал он, стукнув кулаком по столу. — За лоха меня держишь? А вот на это посмотри…

Ткнул мне в лицо распечаткой, на которой было написано черным по белому, что незнакомый мне номер зарегистрирован на мое имя. Но как же так?

— И подпись твоя. Она абсолютно идентичная! А счет, видимо, для отвода глаз другой дала, да? Чтобы жертву из себя состроить и с бабками смыться? Так вот не выйдет! Или возвращай средства, или приступай к своим прямым обязанностям.

— Нет! — закричала я, вскочив и метнувшись к двери. Впрочем, два мордоворота, стоявшие снаружи, вынудили меня вернуться в комнату.

— Бежать бесполезно, Юля, — порочно протянул мужчина, вставая с кресла и перемещаясь в обычное. — Твоя афера провалилась, смирись.

— Я ничего не проворачивала, клянусь. — упрямо твердила я. — И подпись очень хорошо подделана. Экспертиза это подтвердит. Вы же можете проверить, умоляю вас. Вам это ничего не стоит.

В ответ же раздался заливистый смех… Горецкому было смешно, а вот я ощущала себя загнанным в угол зверьком.

— Никакой экспертизы не будет. Даже на надейся. Не знаю, на что ты надеялась, или кто тебя надоумил, но не срослось. Пора платить по счетам. Раздевайся!

От похоти, скользнувшей в темном взгляде, подкосились ноги.

— Пожалуйста, нет! — в ужасе смотрела как Горецкий подходит к двери, отсылает охрану и запирает дверь на замок.

— Не трясись, нам никто не помешает, — похабно ухмыльнулся, налил себе алкоголя из графина, выпил. И снова развалился в кресле. — Юля, я жду!!!

— Нет, нет, нельзя же так…

— Юлиана, прекращай выделываться, — прозвучал властный, циничный, насмешливый голос, от которого у меня по телу начали бегать мурашки. — Это тебе все равно не поможет. Раздевайся! Покажи уже товар лицом.

.

Глава 6

Оглушительный звук клаксона и яростный рев мотора вырвали меня из тягостных воспоминаний. Резко подорвавшись с кровати, я бросилась к окну, пытаясь рассмотреть двор и улицу.

Облегченно выдохнула, поняв, что это не Стас вернулся, а всего лишь чужая машина проехала мимо на высокой скорости.

После нашего обеда в ресторане Стас отвез меня в особняк и оставил одну, но при этом выдал инструкцию. Не терпящим возражений тоном заявил, чтобы я ждала его в кабинете в десять часов. Даже указал какое платье и белье должна надеть.

Я же, получив немного свободы, решилась выяснить с кем имею дело и полезла рыться в сети. Благо, доступ в интернет и правда был открыт. Мужчина явно был уверен в моей покорности.

Горько усмехнулась. Ну еще бы, как не будешь послушной, когда альтернативой маячит бордель и нет на свете никого, кто протянул бы руку помощи.

Что же мне выдала сеть? Станислав Горецкий, тридцать пять лет, холост. Владелец сети букмекерских контор и нескольких казино в игровой зоне. В активах его семьи также известная сеть туристических агентств.

А еще кое-где упоминалось, что он имеет обширные связи как в политических кругах, так и в около криминальных. Насколько эта информация соответствовала действительности, сказать я не могла, но уяснила твердо одну простую вещь: — с Горецким мне не тягаться. Если захочет, то разделается со мной за пять минут. И никто слова против не скажет.

Так что все бесполезно. Ни мольбы, ни сопротивление не помогут. А побегом я и вовсе подпишу себе приговор.

Внезапно вспоминаю Машу и в душе вскипает волна гнева, обиды, непонимания. Как она могла так со мной поступить? Как долго вынашивала этот ужасный план? Я же считала ее подругой. А Маша?

Наверное, за глаза называла меня доверчивой идиоткой. Быть может, я такая и есть. Я ведь и правда не видела в ней коварства, фальши, склонности ко лжи. Что ж, кажется, мне преподнесли надежную прививку от излишней доверчивости. Вряд ли я после всего случившегося смогу кому-нибудь довериться полностью.

Раздавшийся звук смартфона внезапно вклинился в мои мысли. Вздрогнув, пару секунд помялась, а потом схватила гаджет. На экране высветились две строчки:

Буду через сорок минут. Одевайся и жди меня в кабинете.

Дала себе пару минут на то, чтобы собраться с духом, а потом пошла одеваться. Одежду по шкафам распихивала я сама, не став напрягать Валю. Все равно руки надо было занять чем-то. Так что быстро нашлатребуемое платье красного цвета и комплект белья к нему.

Пока одевалась, думала о Маше. Интересно, где она сейчас? На островах? В Европе? Что намеревается делать с этими проклятыми деньгами? Смеется ли, думая обо мне?

Интересно, ейхотя бы капельку стыдно за свой поступок? Что-то сомневаюсь.

Напоследок причесав волосы, постояла перед зеркалом. Настраивалась на грядущую экзекуцию. До этого дня я считала себя миролюбивым человеком и никому не желала зла. Но сейчас мне так и хочется пожелать, чтобы эту гадину настигла кара. Пусть ей воздастся за все содеянное. Пусть. Пусть. Пусть.

Твержу эти слова как мантру до тех пор, пока не слышу скрежет ворот и шум въезжающих во двор машин.

Мой «хозяин» вернулся. А значит, пора поторопиться. Если не хочу нажить себе лишних проблем.

В кабинете ощущаю себя неловко. Хожу из стороны в сторону, присесть не решаюсь. Страшно. Зато наконец осматриваю помещение. Вчера как-то не до любования интерьером было. А сейчас хоть нервы успокою.

Комната была просторная, с тремя большими окнами. У окна стоял огромный стол. Наверное, дубовый. На столешнице царил идеальный порядок. В левом углу лежала стопка бумаг и стояла подставка с письменными принадлежностями.

Все ровно, ни один листок не выбивался из пачки, ни одна ручка не кренилась в сторону. Видимо, Горецкий педант. Да еще какой.

Свободные стены были заставлены стеллажами с книгами, а посередине помещения расположился массивный мебельный гарнитур, состоящий из дивана и двух кресел.

В целом же кабинет выглядел мрачным. Слишком темные обои, тяжелые портьеры и тюль, много темных оттенков в интерьере. Этот кожаный гарнитур сменить бы на что-то более легкое и светлое. Вид был бы совсем другим.

— Тебе идет…

— Что? — увлекшись своими размышлениями, пропустила появление Горецкого.

Его хрипловатый баритон словно ножом вспорол мое сознание, заставляя дрожать. Обернувшись, чуть попятилась, не зная как себя вести дальше.

Вернее, чего от меня хочет Стас, было предельно понятно. Но не раздеваться же так сходу?

— Это платье тебе очень идет, — мужчина вальяжно проходит к широкому кожаному креслу, опускается в него. При этом не прекращая меня рассматривать.

И от этого взгляда я буквально цепенею. В животе стягивается плотный болезненный узел, грудь распирает от недостатка воздуха.

— Раздевайся, — следует уже привычный приказ. Интересно, а по-другому с женщинами он общаться умеет? — Только красиво… Покажи мне себя полностью…

Если честно, пришла в замешательство от этого требования. Не понимала, что мужчина от меня хочет. Неужели стриптиз? Так я не умею.

Хотя… Внезапно всплыло воспоминание о том, что Машка посещала мастер-классы по стрип-дансу. И я, к стыду своему, несколько раз с ней ходила. Она мне много раз говорила, что я слишком закомплексована и зажата, а занятия стрипом помогут мне раскрепоститься и полюбить свое тело.

Ну я и решила попробовать. Не скажу, что мне сильно понравилось, но в какой-то мере стрип поспособствовал легкому раскрепощению и развитию пластики.

Что ж, видимо, пришла пора вспомнить то, чему успела научиться. Припомнив фирменный стрип-шаг, пару раз прошлась от стены до кресла, в котором сидел мужчина. Выполнила простенькие приемы: разворот, волну, кошечку…

Судя по тому, как напрягся и подался вперед мужчина, неотрывно наблюдая за мной, ему все нравилось.

Развернувшись в очередной раз, медленно завела руки за спину и повела молнию вниз. Чуть дернула плечиками — и платье с легким шуршанием сползло на пол.

Теперь на мне остались только бюст, трусики, которые особо ничего не скрывали, и чулки в крупную сетку.

Так же нарочито медленно расстегнула лиф и отбросила в сторону. Внутри при этом бушевала настоящая буря, но я изо всех сил подавляла эмоции. Пока еще все не так страшно, чтобы срываться в истерику.

— Иди сюда, — не выдержав, Стас стянул с шеи галстук и поманил меня пальцем. Машинально облизнула вмиг пересохшие губы и направилась к нему.

Толком не успела понять, что произошло. Один стремительный рывок — и я с разведенными ногами сижу на коленях у Горецкого.

Он скользит по мне напряженным взглядом, затем поднимает руку и дотрагивается до моего лица.

— Красивая такая, — хрипит, стискивая шею, и опускает обе ладони на грудь, сжимая почти до боли. — Жаль, что продажная.

Крепко закрываю глаза и стискиваю руками подлокотники кресла, чтобы не упасть. Принимаю грубоватые ласки мужчины и начинаю от них плыть, несмотря на обидные слова.

Его пальцы продолжают мять грудь, находят соски и начинают вытворять с ними нечто невероятное. Когда Стас с легким причмокиванием втягивает один из них в рот и слегка прикусывает, откидываю голову назад и издаю протяжный стон.

Тело начинает потряхивать от удовольствия и напряжения. Понимаю, что все происходящее неправильно, но этот омут разврата уже засосал меня. Выбраться не могу.

— На колени, — наигравшись с грудью, он разворачивает меня спиной и заставляет встать на четвереньки. Принять самую животную позу из возможных. Его руки почти что нежно оглаживают мои плечи, спину, талию. И на контрасте с этим болезненный шлепок, пришедшийся на ягодицу.

— Ммм, — издаю болезненный стон, пытаюсь увернуться, но стальная хватка лишь крепче сжимает бедра, обездвиживая. Шлепки продолжаются и я ощущаю, как ягодицы начинают гореть огнем.

— Пожалуйста, не надо, — всхлипываю я. — Мне больно.

— Да? — усмехается мужчина. — А по-моему, тебя это заводит.

Резкий рывок — и мои трусики отправляются в лучший мир. А я остаюсь полностью открытой и доступной. Хотя чем меня мог бы защитить тот лоскуток ткани?

— Смотри какая мокрая, — пальцы Стаса ласкают мою промежность, размазывая по складкам влагу, которой неприлично много. Становится стыдно, но совладать с реакцией тела не могу. Я не хочу этого, но теку как последняя шлюшка.

— Ахх, — судорожно вздрагиваю, когда Горецкий вторгается в лоно двумя пальцами, начиная его растягивать.

— Признайся, Юля, тебе ведь нравится? — и начинает усиливать напор, вращая пальцами внутри.

«Ненавижу» — раз за разом повторяю про себя, слыша пошлые чавкающие звуки, которые мужчина с особым усердием извлекает из меня. С губ же срываются совсем другие слова:

— Да, очень, — выскуливаю свое поражение с каким-то отчаянием, и в попытке достичь удовлетворения непроизвольно подаюсь назад, насаживаясь на мучающие меня пальцы.

Горецкий от этого входит в раж и начинает трахать меня интенсивнее, вызывая легкий дискомфорт.

— Кончай!!! — хватает меня за волосы, оттягивая голову назад и за пару движений доводит до финала, заставляя тело разбиться на мелкие осколки.

— Ну- ну, крошка, рано еще отключаться, — Стас не дает моему размякшему после оргазма телу позорно растянуться на ковре и ловко подхватывает за талию, поднимая на ноги.

Тело слушается плохо, поэтому приходится позволить мужчине довести меня до стола и уложить на него.

Столешница настолько широкая, что я вполне умещаюсь на ней. Дрожу, ощущая прохладу дерева обнаженной спиной.

Не выдерживаю напряжения и приподнимаюсь на локтях, наблюдая за тем, как Стас стягивает с себя пиджак, рубашку, а затем и брюки. Причем делает это очень медленно, заставляя меня вариться в собственном соку.

Тихонько всхлипываю, увидев готовый к активным действиям орган. Выглядит он довольно устрашающе. Понятно теперь, почему вчера мне было больно. К таким размерам я не привыкла. Да и готова не была.

— Не дергайся, — Стас насмешливо вскидывает брови и разводит мои ноги в стороны. — Ты с ним уже близко познакомилась, так что не трясись.

Он подтягивает меня ближе, но войти не торопится. Лишь мучает, водя напряженным членом по лобку и промежности.

— О да, смотри, мне это нравится, — ухмыляется Горецкий и одним резким движением заполняет меня собой.

Изгибаюсь, принимая мужчину в себя, содрогаюсь под быстрыми толчками. При этом как завороженная смотрю вниз, на то, как его член то проникает меня, то выходит почти полностью. И от этого порочного зрелища возбуждаюсь еще сильнее.

— Какая ты мокрая, Юля, — довольно рычит мужчина и дергает мои бедра на себя, проникая еще глубже. Заставляя кричать в полный голос.

Все. Это предел. Падаю спиной на столешницу, обессиленно распластавшись на деревянной поверхности. Стас же лишь еще больше возбуждается, начиная таранить послушное тело.

Сдавливает ладонями мои груди и вколачивается уже не сдерживаясь. Обездвиженная, не могу толком пошевелиться, лишь головой мотаю, сходя с ума от происходящего.

— Что же ты со мной делаешь, девочка? — Стас придерживает меня за горло, навалившись всем телом.

И двигается, двигается, двигается, заставляя меня захлебываться стонами и криками. Изнутри все распирает и мне кажется, что я сейчас умру, если он не остановится.

Но Горецкий не останавливается, а я так и продолжаю балансировать на грани между сладким наслаждением и мучительной агонией. И так продолжается до тех пор пока сумасшедшая волна не накрывает нас обоих.

Содрогаясь в оргазме, невольно хватаю мужчину за плечи, прижимаясь к нему крепче. Это выглядит как последняя попытка утопающего спастись, и я использую Стаса как спасательный круг. Чтобы не погибнуть в том море разврата, в которое он меня окунул с головой.

Глава 7

СТАС

В себя прихожу только через несколько минут. Очень уж оказался вымотан наступившей разрядкой… И это немного внове для меня. Как-то быстро опустошился для одного раза. Неужели возраст сказывается? Или все дело в девчонке, распластанной подо мной?

Она что что пискнула, вздохнула, закопошилась и я решил, что пора подниматься. Ей, наверное, тяжело выдерживать мою тушу на себе. Худенькая ведь как тростинка.

Поднявшись, бросил взгляд на распростертое на столешнице тело. Все помятое, истерзанное, замученной мной. Молочного цвета кожа вся была в красных пятнах. Чуть позже, наверное, проявятся синяки.

Впрочем, не сказать, что я сильно жалел. В конце концов, заплатил ей немаленькую сумму за услуги. И в нее входила компенсация за мою несдержанность.

А все же хороша сучка. Облизнулся как кот, заострив внимание на довольно полной груди правильной формы. Не обвисшей, а упругой и охуенно чувствительной. Совершенной. Соски до сих пор призывно торчали, словно умоляя взять их в рот, приласкать, укусить.

От груди взгляд скользнул ниже, исследуя линию ребер, плоский животик, стройные бедра. И киску, так бесстыдно выставленную напоказ. Из все еще приоткрытой после секса дырочки вытекала моя сперма, и это зрелище неимоверно возбуждало.

И это, опять же, непривычно для меня. Не припомню, чтобы когда-либо разглядывал партнерш после секса. Наоборот, стремился как можно быстрее уйти в душ. А тут стою и как заколдованный рассматриваю обессилевшую девчонку. И понимаю, что не прочь повторить половой акт.

Впрочем, пока не время. Пусть очухается сначала. Не хочу трахать бессознательную тушку. Да и самому выдохнуть не помешает.

Тем временем Юлиана внезапно распахнула свои небесного цвета глаза, еще немного затянутые дымкой желания, рассеянно осмотрелась, словно пытаясь осознать, что произошло. Затем посмотрела на меня, осознала свой внешний вид и тут же поднялась, стыдливо сведя ноги вместе. Личико ее тут за запылало румянцем.

Удивительно. Брать деньги за секс и при этом вести себя как целка. Это что-то новенькое. Или я первый клиент у нее? Очень на то похоже. Надо бы позвонить Екатерине, узнать подробности.

— Мне можно идти? — неуверенно спросила, старательно прикрываясь руками. Дурочка. Как будто я не успел там все рассмотреть.

—Иди, — махнул рукой и девчонка тут же рванула прочь. Со смешком наблюдал, как она торопливо натягивала платье и безуспешно старалась застегнуть замок. Хотел уже было помочь, но она справилась сама.

Торопливо оглянувшись, схватила свое нижнее белье и замерла, глядя на меня загнанным зверьком. И это меня задело. Можно подумать, я силой ее вынудил контракт подписать. Нет же. Сама решила продавать свое тело. Так что нечего теперь строить из себя жертву.

— Отдохни пока, — произнес, натягивая белье и брюки. — Я поднимусь через пару часов и мы продолжим.

— Как? Опять? — девчонка уставилась на меня так шокировано, что мне невольно стало смешно. А что она хотела? Пять минут раз в неделю, и на боковую? Нет, так не выйдет. Пусть привыкает к трудовым будням.

— Не опять, а снова, — выдал старую заезженную фразу. — Ничего сверх того, что прописано в контракте я с тебя не требую. — Так что иди и приведи себя в порядок. Тебе не помешает.

В ответ на это девчонка лишь гуще покраснела и ланью метнулась из комнаты. Нет, ну какова чертовка, а?

Определенно надо спросить у Кати, где она откопала этот любопытный экземпляр.

Разделавшись с документами и приняв душ, иду в комнату девчонки. Тело прямо-таки подрагивает от предвкушения того, что хочу с ней делать. Пальцы нестерпимо зудят от желания к ней прикоснуться, отшлёпать упругие ягодицы, сжать грудь до протяжного стона, оставить следы от пальцев на бедрах.

Рычу и невольно ускоряю шаг в попытке добраться до своей законной добычи.

Открыв дверь, пару секунд помедлил на пороге. Картина, представившаяся моему взору, была просто умилительной. Крошка, свернувшись в кресле, упорно втыкала в телефон. Судя по звукам, смотрела какой-то фильм.

— Что делаешь? От звука моего голоса она тут же подскочила с места. Торопливо выключила видео и отбросила телефон на столик.

— Кино смотрю. Вернее, смотрела. — неуверенно ответила, пристально следя за мной взглядом. Как будто я был хищником, готовым на нее наброситься в любой момент.

И если честно, Юля не так уж была неправа. Вид ее ночной сорочки — короткой, белой, полупрозрачной вмиг поднял уровень моего возбуждения. А еще поведение. Это было как раз то, что мне нужно. То, отчего срывало крышу. Поэтому и правда вполне был готов открыть охоту. И лучше бы ей не сопротивляться.

К счастью, девочка была умной. Сразу поняла, что ее обман не прокатит и приняла правила игры. Начав отрабатывать сполна. Блядь. Как же меня заводила ее покорность, отзывчивость. Не знаю, какой она была в постели с другими любовниками, но на меня реагировала с первого касания. Текла как последняя сучка, только вот по какой-то причине признавать этого не хотела.

Единственное, что меня бесило, это когда она начинала включать режим мученицы. Так и придушил бы, чтобы прекратила использовать маску страдалицы. Но ничего, еще немного, и эту манеру я у нее отобью навсегда Будет не шугаться меня, а умолять, чтоб я ее трахнул.

— Почему на телефоне? — кое-как отделался от похотливых мыслей, но девчонку рассматривать так и не перестал. Отчего она только сильнее начала нервничать. Впрочем, ничего страшного. Скоро привыкнет.

— А есть варианты? — как-то невесело пожала она плечами. Я же нахмурился.

— Завтра у тебя будет ноутбук. Все на тех же условиях. Пользуйся всем чем угодно, но ни с кем не связывайся.

— Да у меня есть свой. — покачала она головой. — Правда, старенький, но еще рабочий. Только в общагу нужно заехать.

— Так, все, не начинай. — прервал я ее возражения. — Нам есть чем заняться кроме бессмысленных препирательств.

Она лишь судорожно вздохнула и облизнула нижнюю губу, вызвав во мне неконтролируемую волну похоти. Что ж, крошка. Я не против поиграть. Так даже интереснее, чем отдавать сухие приказы.

Подойдя к ней сзади, прикоснулся руками к ее волосам, пропустил длинные светлые пряди сквозь пальцы, наслаждаясь их мягкостью и шелковистостью. В нос ударил сладковатый запах ванили. Вкусная девочка.

Наигравшись, перекинул копну волос на плечо, обнажая шею. Осторожно прикоснулся к изящному изгибу губами, вырывая тихие вздохи. Руки тем временем легли на плечи и стянули с плеч сорочку.

Юля застонала, как только я коснулся ее груди. Откинула мне голову на грудь, давая больше доступа к своему телу. Глухо ругнувшись, стиснул пальцами соски, покрутил, чуть оттянул.

— Охх, — сладкий полувздох ударил по нервам, член болезненно заныл, требуя ласки. Яростно прошипев, раздвинул девчонке ноги и проник пальцами под тонкую ткань трусиков. Два пальца вогнал внутри, начав растягивать тесное лоно изнутри.

— Пожалуйста, — жалобно простонала девчонка, выгнувшись в моих руках. Я задвигал рукой интенсивнее, сходя с ума от ее влажности и бархатистости стенок. Да и Юлю сильно повело. Она терлась о меня всем телом, ерзала, глубже насаживаясь на пальцы. И стонала во весь голос, забыв про недавнее смущение.

Кончила она быстро, стоило лишь добавить третий палец и помассировать клитор.

Блять. Все, выдержке моей настал конец. Как только Юля перестала содрогаться, поставил ее на колени. Еще не отошедшая от оргазма, она не пыталась сопротивляться. Лишь смотрела затуманенными глазами и часто дышала. Явно не понимая, чего от нее хотят.

— Рот открой, — всунул испачканные ее же соками пальцы в ротик и заставил облизать. И все, тормоза отказали. Сорвав со своих плеч халат, в котором и пришел, приставил член к пухлым губкам.

Непонимающе моргнув, она уставилась на мой орган как на невиданного зверя, а потом все же нагнулась и вобрала ствол в рот. Сначала только головку, словно боялась.

— Давай же, детка, он не кусается, — усмехнулся я, надавливая ей на затылок и входя глубже в эту влажную пещерку.

Толку особого не было. Юля зажималась и не давала идти дальше. Спустя пару минут стало окончательно ясно, что ни хрена она не умеет. Видимо, и правда минет раньше не делала. Но мне это только по душе пришлось. Настолько, что сорвало резьбу напрочь.

Не выдержав, намотал ее волосы на кулак и толкнулся сам, входя глубже. Юля тут же протестующе замычала, попыталась вырваться. Не отпустил.

— Тихо, не дергайся. Зубы убери, — прошипел, когда она царапнула зубами тонкую кожицу головки. Сука. Больно как. — И языком поработай.

Так, кажется, она не совсем безнадежна. Кусаться перестала, и язычком водила так, что меня унесло.

— К черту, — плюнув, покрепче стиснул ее волосы в кулаке и насадил ее рот на свой член. Она яростно затрепыхалась, но быстро сдалась под моим давлением. Лишь ноготками вцепилась в мои бедра, причиняя боль, заставляя отступить. Я же лишь сильнее вторгался в нее, заставляя обессиленно мычать и задыхаться.

Дальше плохо помню. Пелена голого вожделения затянула сознание. Когда очнулся, увидел, что девчонка сидит на полу, обхватив себя руками. Лицо залито слезами и моей спермой.

Почему-то на душе стало гадко, понимал, что надо бы успокоить, предотвратить истерику. Но не знал как. Никогда ничьим утешением не занимался. Ну, если не считать тех времен, когда был ребенком. Поэтому ничего лучше не придумал, чем оставить ее на время в покое. Сама потом успокоится как-нибудь.

— Умойся сходи, — брякнул первую мысль пришедшую в голову, натянул халат и вышел из комнаты.

Наверное, вел себя как урод. Но по-другому не умел. Ничего, добавлю еще денег за сегодняшнее. Это ее успокоит точно.

Деньги решают все проблемы.

Глава 8

После ухода Горецкого еще долго приходила в себя. Подтянув колени к груди, сидела на полу, раскачиваясь из стороны в сторону. Было откровенно паршиво. В первые минуты чувствовала себя грязной, оплеванной униженной.

Хотя на что я, собственно, рассчитывала? Для Стаса я всего лишь бесправная игрушка, добровольно отдавшая свое тело в пользование. И дальше того, что видно на поверхности, он смотреть не хочет.

В общем, когда эмоции схлынули, я смогла более трезво оценить ситуацию. Да, мне было неприятно. Да, Стас был груб, но все же он мог поступить со мной гораздо хуже. Да о чем я. Маша мне рассказывала об одном своем парне и его извращенных хотелках. О том, как он однажды ей уголки губ порвал во время минета, и горло потом болело еще пару дней.

Интересно, правду говорила, или врала? Дрянь лживая.

Машинально ощупала губы, проверила целостность эпителия. Пару раз сглотнула. Горло не болело. Значит, меня и правда штормит с непривычки. Горецкий со мной особенно и не жестил. Хотя мог бы действовать и помягче.

Но помягче, видимо, предназначено для любимой женщины. А со шлюхами, коей он меня считает, обходится только так. Жестко, грубо, чтобы знали свое место. И возмущаться мне никто не даст.

Ничего, вытерплю как-нибудь. Выбора все равно нет. Но после ни одному мужчине не позволю проделывать с собой такое. Даже мужу.

Невольно вспомнилась циничная поговорка про то, что человек существо такое, что привыкает ко всему. Даже к виселице. Подёргается сначала, но в итоге все равно привыкнет. Вот и мне придется привыкнуть на время. А потом постараться стереть эту грязь из памяти.

Более менее взяв себя в руки, пошла в ванную комнату. Набрала полную ванну горячей воды, насыпала соли с ароматом лаванды и долго-долго отмокала. Пытаясь очистить не столько тело, сколько разум и душу.

Проклинала Машу, злилась на Стаса, ругала себя. За наивность, за доверчивость, за слабость. Прогоняла все это по кругу, а потом выпускала негатив наружу. Так надо. Иначе и в психушку загреметь недолго.

После ванны немного помялась, но все же решилась спуститься вниз. Очень пить хотелось. Шла осторожно, пугливо оглядываясь на каждую тень. Встречаться со Стасом не было никакого желания.

До кухни дошла без проблем, а потом встряла. На кухне кто-то был, несмотря на довольно поздний час. Вряд ли это Стас, но все же заходить в комнату опасалась, несмотря на мучавшую меня жажду.

Скорее всего, я бы все же ушла и напилась воды из-под крана в ванной, но в этот момент меня окликнула Валя.

— Юля, девочка? Ты чего здесь как неприкаянная стоишь?

— Да вот, пить очень захотелось.

— Так заходи давай, не стой на пороге.

Я прошмыгнула в комнату, старательно пряча глаза. Почему-то вспомнились сцены нашего со Стасом секса в кабинете. Я же так громко кричала, будучи не в силах сдерживаться. Надеюсь, Валя не слышала этого непотребства.

Нет, она, без сомнения, знает, зачем я здесь нахожусь. Не я первая, не я последняя такая контрактница. Но все же знать это одно, а слышать своими ушами совсем другое.

— Давай я тебе травяной чай сделаю? — участливо на меня посмотрев, женщина тут же начала хлопотать над заварочным чайником. — Спать лучше будешь. А то нервная такая вся, издёрганная.

— Давайте, — слабо улыбнулась, разглядывая узор скатерти. С такой жизнью кто угодно станет нервным. Впрочем, Валентине этого не расскажешь. Да и никому не расскажешь. — А вы почему не спите? — поинтересовалась я.

— Да обычные дела, — отмахнулась женщина. — Пока посуду помыла, пока мясо замариновала. Тесто, опять же, замесить нужно было. Вот и время пролетело. А у тебя что стряслось?

— Устала просто — пожала я плечами. — День выдался тяжелым.

— Со Станиславом поругались? — внезапно спросила она, а я подавилась воздухом.

— Мы не в тех отношениях, чтобы ругаться, — покачала головой, рассматривая чайник, в котором настаивалась заварка.

— Ты же из этих, которые по контракту сюда приходят? — тихо спросила она, а я вздрогнула от неудобного вопроса.

— Я не…

— Ты не подумай, — заполошно замахала руками женщина. — Я тебя не осуждаю. Осуждение — это вообще дело неблагодарное. Просто ты так не похожа на тех девиц, кто был до тебя. Они все насквозь фальшивые, хитровыделанные, наглые. Да на них пробы ставить негде было.

Валентина налила мне чай и поставила блюдце с овсяным печеньем.

— Ты же похожа скорее за заблудившегося ребенка. — Она помолчала, потом подсела ближе и накрыла мою руку своей. Заглянула в глаза. — Скажи, что у тебя стряслось такого, что ты решила пойти на такие крайние меры, пытаясь заработать? Расскажи мне, я выслушаю. И Станиславу бы ты рассказала все, девочка. Глядишь, и помог бы тебе. Без всей этой грязи. У него большое сердце.

— Да что вы говорите? — осеклась, заметив, что повысила голос. Нельзя так. Валентина не виновата в моих злоключениях, а для нее Горецкий хороший работодатель. Понятно, почему она его защищает. — Только этот человек с большим сердцем мне не поверил. Хотя я ему все рассказала.

Смахнула тыльной стороной ладони злые слезы и поднялась с места. Внезапно захотелось остаться в полном одиночестве.

— Спасибо за чай. Ничего, если я кружку с собой возьму наверх? Утром принесу на кухню.

— Да бери конечно, — растерянно похлопала глазами Валя. — Юлечка, ты прости меня, Бога ради. Я же как лучше хотела. А Станислав Николаевич и правда неплохой человек. Не знаю, что между вами произошло, но попробуй поговорить с ним еще раз.

— Бесполезно, — покачала головой. — Только хуже будет. Да и поздно уже что-то доказывать. Я сполна окунулась в грязь с головой. Назад ничего не вернуть, как ни старайся.

— Да мне-то хоть расскажи, — кажется, пожилая женщина и впрямь расстроилась. — Я попытаюсь замолвить за тебя словечко.

— Не надо, — испуганно помотала головой. — Спасибо, Валя, но вы тут бессильны. Когда человек не хочет слышать, то он не услышит даже если ему будут сто человек орать в ухо из мегафона.

— Но что же ты будешь дальше делать? — следующий вопрос застал меня уже в дверях.

— Отработаю контракт до конца. — крепче стиснула руками чашку, чтобы не уронить. — А потом попытаюсь жить дальше. Уж как получится. Спокойной ночи.

Из кухни вышла быстрым шагом, не дав возможности себя остановить другими расспросами. Откровенничать я не хотела. И не потому, что не доверяла Валентине. А потому, что уже немного изучила Горецкого. Он решит, что я настраиваю против него прислугу и придет в ярость.

А я не знаю, что ему может стукнуть в голову в припадке злости. Ведь кто ему помешает сдать меня в бордель? Да никто. И Валя уж точно не поможет. Просто не узнает куда я делась, а будет вести разговоры с другой контрактницей.

А Стас, как остынет, может и пожалеет о поступке своем, но мне уже будет все равно. После борделя только один путь — в петлю. А я очень хочу жить. И если для этого мне придется раздвигать ноги перед Горецким — что ж, потерплю. Он, по крайней мере, не садист. Ну, вроде бы.

В мире нет чисто черного и чисто белого. А выбирать чаще всего приходится по принципу наименьшего зла, балансируя на острой кромке лезвия.

Похоже, Станислав Горецкий — мое наименьшее зло.

Глава 9

Не знаю, что за чай заварила мне Валентина, но вместо спокойного и беспробудного сна я всю ночь видела сон. Яркий, порочный и на удивление реальный.

Мне снился Стас. Хотя я не видела его лица, но точно знала, что это он. Слышала его тяжелое дыхание, хрипловатый голос, что-то шепчущий мне на ухо, ощущала ладони, избавляющие меня от одежды.

Охнула, ощутив прикосновения горячих ладоней к коже. Они ласкали шею, сжимали грудь, тянули соски, вызывая сладкую тянущую боль. И спускались все ниже, стремясь добраться до самого сокровенного.

— Нет. Не надо, пожалуйста. — протестующе замычала, вспомнив события вечера. Я не хотела повторения. Если он снова засунет свое орудие мне в рот, то я не выдержу. Мне нужно время, чтобы привыкнуть, чтобы укрепить пошатнувшуюся психику. Чтобы не сломаться.

— Тшш, малышка, все хорошо. Не бойся меня. Сейчас все будет лишь для тебя… Не закрывайся только, не надо.

Ловкие и настойчивые пальцы блуждали по моему телу, беря над ним полную власть. Рисовали странные орнаменты на животе, ласкали бедра, а потом коварно скользнули между ног, заставляя меня истекать смазкой.

Я хотела пошевелиться, как-то повлиять на процесс, но не могла. Стас перевернул меня на спину, раздвинул ноги в стороны и продолжил свою игру.

Мучил меня пальцами, дразня самые чувствительные точки, заставляя позорно выгибаться и просить большего. Превращая в безвольную тупую самку, мечтающую о скором соитии.

— Влажная такая… Хочешь ведь, признайся!

— Нет, нет… — моя голова металась по подушкам, а сознание было затянуто вязким дурманом, от которого освободиться была в не в силах.

А потом он подключил в дело язык, и я сдалась. Противиться таким ласкам было нереально. Лизнул длинно, по все длине промежности, потом подул на влажную плоть, чуть прикусил, заставляя трястись от контраста ощущений. И так раз за разом, доводя меня до изнеможения.

— Даа, — простонала я, когда он растянул губки в стороны и проник внутрь дырочки, трахая меня языком. — Хочу…

— Какая послушная девочка, — прорычал мужчина и усилил свой натиск.

И легче мне не становилось. Стас мучил меня долго, бесконечно долго, оставляя на самой грани. Давал возбуждению схлынуть, а потом начинал все по новой. Я пыталась высвободиться, отстраниться, вновь обрести свободу движений, но лишь глубже увязала в сетях мужских рук, в плену грязных, развратных ласк. Совсем как мотылек, попавший в сироп и намочивший крылышки.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — бормотала между всхлипами. Ощущая его прикосновения везде. Он ласкал открытое лоно языком, массировал снаружи пальцами, играл с тугим анальным колечком, растягивая его, подготавливая.

Когда настойчивый палец проник внутрь задней дырочки, глухо вскрикнула, почти достигнув желанной разрядки.

— Кончай, крошка. Для меня.

И в ответ на команду я кончила почти сразу, разрываемая сотней оттенков ощущений. А Стас все продолжал свои развратные движения, растягивая меня двойным проникновением.

— Скоро, милая, — всхлипнула, когда второй палец проник в попу, болезненно растянув края сфинктера. — Скоро мы распечатаем и эти врата. И тебе понравится, я обещаю…

Собственно, это было все, что я запомнила.

А когда открыла глаза, то за окном уже вовсю светило солнце. Сладко потянулась и неожиданно поняла, что вполне себе выспалась. Тело чувствовало себя вполне отдохнувшим и… пожалуй да, удовлетворенным.

Вспыхнула, вспомнив свой пошлый сон. Дожила. Теперь Горецкий владеет не только моей явью, но еще и снами. Если ему рассказать, он определенно останется доволен таким поворотом дел. Но я ж не дура говорить о таком.

Вырвавшись из своих мыслей, заметила одну важную деталь. На туалетном столике стоял ноутбук. Судя по виду, новенький и весьма дорогой. И появиться он мог только сегодня.

Встав с кровати и поправив перекрутившуюся после беспокойного сна сорочку, подошла к столу, провела пальцами по матовому черному корпусу. Открыв крышку, нажала кнопку загрузки. Процессор довольно заурчал, включаясь в работу.

Походу, ноут настроили по полной программе. На рабочем столе высветились значки браузеров, проигрывателей, иконки нескольких стриминговых сервисов. Нашлись даже папки с книгами, музыкой и фильмами. Мило.

Только кто принес сюда компьютер? Валя? Или Стас? А если Стас сюда заходил то… Неужели? Вся буквально начинаю полыхать, стоит лишь подумать о том, сон на самом деле был реальностью?

Да нет, бред! Не может такого быть! Если бы он заявился и начал меня так ласкать, я бы проснулась сразу. Надо быть вкрай обдолбанной колесами, чтобы не почувствовать как тебя имеют. Так что если Стас и принес комп, то сразу и вышел.

Резкая мелодия звонка заставила меня вздрогнуть. И неудивительно. Мало того, что рингтон был слишком резким, так еще и звонка не ждала. А учитывая, что звонить мне мог только Стас… В общем, моя дёрганность была вполне оправданной.

Взяв в руку телефон, смотрела на него как на ядовитую змею. Нажимать кнопку «принять» не хотелось. Как и разговаривать с Горецким. Но и не отвечать было боязно.

Кстати, удивилась, что он записал себя в книгу контактов просто как «Стас». Я скорее ожидала увидеть надпись «Хозяин». Впрочем, радует, что мужчина до такого не опустился.

Решив не искушать судьбу, я все же ответила на вызов и поднесла телефон к уху.

— Да? — спросила осторожно и затаила дыхание. Надеялась, что он звонит просто так и я не успела нигде провиниться.

— Доброе утро, Юлиана, — мужчина говорил мягко, спокойно, можно сказать расслабленно. И я смогла хоть немного перевести дух. — Давно встала?

— Только сейчас.

— Компьютер видела?

— Да, — облизнула губы, радуясь, что мужчина не может сейчас видеть, как я нервничаю.

— Он теперь твой. Не только на время контракта, а вообще. Там тебе установили все основные программы, накачали книг, фильмов и прочей лабуды. Развлекайся.

— Я видела, спасибо. — поблагодарила чисто машинально. Разумеется, мне и даром этот лэптоп не сдался. Когда уеду, оставлю все эти подачки здесь.

— В верхнем ящике стола лежит конверт. Там твоя зарплата за отработанные в июне недели в клубе. Плюс, скажем так, выходное пособие. Надеюсь, тебе понятно, что в клубе ты больше не работаешь? По крайней мере, этим летом.

— Ясно, — поджала губы, подавляя раздражение и разочарование. С этими всеми событиями про свою работу я и забыла. А терять такое место не хотелось. Интересно, что Горецкий наплел моему начальству? И примут ли меня обратно, после того как я освобожусь от этого трижды проклятого контракта.

— Что-то еще? — в последний момент прикусила язык, чтобы не сказануть лишнего. Того, что Стасу не понравится. Не нарываться, главное — не нарываться.

— После обеда тебя отвезут в общежитие. Реши свои вопросы с комендантом, собери все что нужно и возвращайся. Мои парни тебя сопроводят, так что не советую делать глупости. Пожалеешь.

— Я все поняла еще с первого раза.

— Вот и умница, — добродушно хмыкнул мужчина в ответ на всплеск моего раздражения. — Быстро учишься. Я буду дома к десяти. Жди меня в кабинете. Что надеть — выбирай сама. Белье можешь не надевать.

Вот и весь разговор. Отдав приказы, Стас просто отключился. Даже не попрощался. Хотя чему я удивляюсь? Сама же сказала вчера Вале, что у нас с ним не те отношения чтобы ругаться, мириться, обмениваться любезностями.

У нас все проще. Он отдает приказы — я их выполняю. Говорит, что хочет меня трахнуть — я послушно раздвигаю ноги. Строго очерченные рамки, в которых я оказалась заперта поневоле.

Но я выдержу, обязательно выдержу. А всем этим сволочам пусть прилетит такой бумеранг, чтобы мало не показалось.

Слабое утешение, не так ли? Но другого у меня нет. А так есть хоть за что цепляться.

Глава 10

Открыв ящик стола, обнаружила большой, туго набитый наличкой конверт. То, что деньги были переданы налом, а не переведены на карточку, меня не насторожило. Такое иногда случалось. Открыла конверт, пересчитала деньги. Присвистнула. С чего это такая щедрость от Манилова?

Манилов был доверенным лицом Золотова и в клубе у нас был за главного. Вопросы зарплат тоже регулировал он. И нет, он платил более чем справедливо, но такую сумму бы не заплатил никогда. Столько денег я могла получить за полгода работы в обычном графике.

Видимо, Стас выбил. Не знаю уж как именно, но стало неприятно. Первым порывом было отказаться от лишнего, но благоразумие победило. В конце концов, я пахала почти целый месяц. И еще два не смогу выходить на работу. А может, и больше, если обратно в Твинкс меня не примут. Так что эти деньги не лишние. Это всего лишь компенсация за потерю работы. И возвращать я их не буду. Стас лучше думать обо мне все равно не станет, а я окажусь без средств к существованию.

Так что придется в очередной раз наступить своей гордости на горло.

Запихнув конверт обратно в стол и закрыв ящик, уныло поплелась в ванную. Там, сняв сорочку, минут пять рассматривала себя в зеркало. Грудь, бока и бедра были покрыты мелкими синяками, оставленными пальцами Стаса. Дополняли картину чуть побледневшие засосы на шее.

М-да. Пометил так пометил, называется. От души. А самое обидное, что ему-то наплевать на все, но мне в таком виде на улицу выходить придется. И охранники его пялиться будут, и все окружающие. И ведь даже шарфика нет, чтобы шею прикрыть. Проклятье. Придется спасаться тональником.

Наскоро позавтракав, натянула на себя длинный сарафан на тонких бретелях, тщательно замазала самые видные засосы и спустилась вниз.

В холле стоял тот самый Колян, который запихивал меня в джип и чуть не расквасил в кровь лицо. Косая сажень в плечах, рост под сто девяносто, кабанья рожа с носом-картофелиной. Жуткая татуировка на всю руку. Там были выбиты и змеи, и черепа, и кресты. В общем, нечто омерзительное.

И этот тип стоял и смотрел на меня таким масляным взглядом, что меня начало подташнивать. Хотя, чего я ожидала. Он прекрасно знал, что делал со мной в кабинете его хозяин. Более того, все слышал.

Какой кошмар. Прилагаю все усилия, чтобы не показать свое смущение. Смотрю не в лицо этого амбала, а куда-то поверх его плеча. Благо, разница в росте этому способствует.

— Пошли, цыпа, — гогочет он. — Отвезу тебя в твою халупу. Глупостей делать не советую. Скрутить тебя я смогу одной левой и беречь твое личико не собираюсь. Приложу так, что мама родная не узнает. Хозяину скажу, что сама упала, когда сбежать пыталась. Усекла?

— Усекла, — поежившись, пошла к выходу, а этот свинорылый подонок шел следом, пялясь на мою задницу.

В машине забилась в угол, достала наушники и включила музыку. Успела накачать немного песен, пока завтракала. Теперь хоть можно немного отгородиться от реальности.

Когда джип припарковался на стоянке, выскочила из авто и почти побежала в сторону корпуса номер три. Там располагалась моя комната. Хотелось оторваться от своего конвоира и хоть полчаса, но побыть в одиночестве.

Но какой там. Этот урод догнал меня в два счета и больно схватил за предплечье.

— Не так быстро, цыпа.

— Пусти, мне больно, — пальцы у Коляна чудовищно сильные. Кажется, еще немного — и у меня начнут трещать кости от его захвата.

— А ты не рыпайся, и больно не будет. — прорычал мне прямо в лицо. В нос шибануло запахом чеснока, лука и давно нечищеных зубов. Пришлось задержать дыхание, чтобы не вырвало. — Мне сказано из виду не выпускать, так что я иду с тобой.

— Хорошо, хорошо, отпусти только.

Какое же унижение. В корпус зашла потирая руку под надзором бешеного громилы. Хорошо, что основная часть студентов уже разъехалась по домам. И никто не увидит моего позора.

Но самую малость мне удалось выбить от этого шкафа. Он не стал заходить со мной к коменданту, а остался снаружи. Но Мария Васильевна все равно была шокирована его видом.

— Юлиана, кто этот человек? — встревоженно спросила она. — У тебя какие-то проблемы? Тебе нужна помощь?

«О да. У меня очень большие проблемы. И очень нужна помощь. Только помочь некому. Вам тоже это не под силу».

Естественно, ничего из этого я не сказала. Лишь напустила на себя довольный вид и сочинила на ходу басню о том, что нашла очень хорошую работу на лето. Няней у одного крупного бизнесмена, у которого и буду жить все лето.

Коляна назвала охранником, которого отправили со мной, чтобы он помог мне с вещами. Ну и попросила оставить комнату за мной. Сказала, что обязательно вернусь к началу сентября.

— Странно это все, — недоверчиво покачала головой комендант. — Жуткий тип. Больше на бандюгана из суровых девяностых похож, чем на охранника.

— Ну что поделать, — беззаботно дернула плечиком. — У моего нового шефа очень странные представления о том, какой должна быть охрана. На это есть свои причины, я думаю. Но мне они неважны. Я отработаю свое и уйду.

— Ну смотри сама. В любом случае, я оставлю комнату за тобой. Только плату внеси сейчас.

— Да, конечно. Без проблем.

Деньги, найденные в конверте, пришлись очень кстати. Теперь мне хоть будет куда возвращаться. Уже спокойнее.

— Останься здесь, — попросила я Коляна, когда мы вышли в холл. Моя комната на седьмом этаже. Форточка там маленькая. Так что ни сбежать, ни выпрыгнуть из окна не смогу при всем желании.

— Нет уж, — ощерился он. — Приказ я получил четкий. Так что шевели булками и топай наверх.

Амбал все же заставил меня подниматься первой, а сам шел следом и продолжал пялиться на мои нижние девяносто. Так что путь до комнаты превратился в настоящую пытку.

Даже более того, он и в комнате не оставил меня в покое. Сразу же заперся следом. Я доставала вещи, косметику, книги, а Колян стоял над душой.

— Хоть тут можно меня оставить в покое? — взвилась я. — Свое белье я уж без присмотра смогу собрать. Много времени это не займет.

— Ты голос на меня не повышай, цаца, — тут же вызверился мужчина. — Ты всего лишь дешевая подстилка хозяина. Которую он купил, чтобы трахать во все щели. Так что пасть свою захлопни. Как наиграется, отдаст тебя нам. Вот тогда попляшешь.

— Что? — от шока и стыда кровь бросилась в лицо. — Это неправда, ты врешь!

Сердце зашлось в панике. Не верю, просто не верю. Такого нет в договоре. Я же его читала. Горецкий даже копию мне в комнате оставил.

— Через два месяца увидишь, — похотливо ухмыльнулся Колян. — Когда пойдешь по кругу. Так что тренируйся, выдержка тебе понадобится.

— А если я сейчас позвоню Стасу, ты повторишь свои слова? — я вытащила мобильник из сумочки и покрутила им в воздухе.

В ответ тот резко побледнел. А я смогла выдохнуть с облегчением. Соврал, урод.

— Пошел вон, мразь. — не знаю. что на меня нашло. Откуда я набралась смелости, чтобы суметь огрызнуться. Наверное, унижения последних дней вылились в спонтанный выплеск агрессии. — Жди под дверью как преданный пес. За это же тебе платят?

— Ах ты, сука! — первый же удар кулака разбил губы, после второго из носа хлынула кровь. — Проклятая блядская шлюха!!!

Вскрикнув, упала на пол, зажимая кровоточащий нос. Паника накрыла с головой. Этот тип чокнутый. Он же меня сейчас убьет.

Метнув взгляд в сторону отлетевшего смартфона, кинулась к нему. Стас сейчас мое единственное спасение.

— Аххрр, — Колян оказался быстрее. Оттолкнув ногой мой телефон, он схватил меня за горло, заставляя подняться на ноги. — От-пус-ти.

— Заткнись, — прошипел мужчина, глядя на меня налитыми кровью глазами. — Решила, что раз пиз… ой торгуешь, то тебе все позволено? Шалавень подзаборная!!! Я всяким блядям рот раскрывать на себя не позволю.

И сдавил горло так, что я начала хрипеть. В глазах потемнело, грудь раздирало болью. Я отчаянно царапала мужские ладони, пытаясь оторвать их от горла.

Уже готовилась попрощаться с жизнью, когда меня просто отшвырнули, кинули на пол как тряпичную куклу. Я тут же скрючилась и начала заходиться в кашле. Кашляла долго, надсадно, разрывая легкие.

— А ну-ка иди сюда, — урод, дождавшись, когда я очухаюсь, схватил меня за волосы, чуть ли не выдирая их с корнем. — Сейчас мы с тобой развлечемся.

— НЕТ!!! — вскрикнула я, когда он повалил меня на стол и стал разрывать сарафан. — НЕ трогай меня!

— Заткнись, — прорычал и приложил головой о стол. В голове сразу зашумело, силы истаяли. Я застыла сломанной куклой, позволяя мужчине содрать с меня остатки одежды и белья.

— Стас тебя убьет, когда узнает, — прошептала я, чувствуя, как он раздвигает мои ноги. Толстые пальцы начали орудовать в промежности, мучая, терзая, причиняя боль. Отвращение захлестывало, меня мутило, но сил сопротивляться не было.

— Какое самомнение, а? — прорычал Колян. Дернув за волосы, оторвал от стола, сжал до боли грудь. — Думаешь, ты для него что-то значишь?

Взвыв от боли, повернула голову вправо и заметила фарфоровую конфетницу, стоящую у самой стены… Она увесистая, очень. Я ее уронила в прошлом году на ногу, так на ступне потом синяк неделю красовался.

Интересно, дотянусь или нет? Смогу нанести удар?

— Я — нет, — усмехнулась, заговаривая зубы мужчине. Отвлекала и одновременно перебирала пальцами по столу, подбираясь к посудине. — А вот деньги значат. Ты попортил товар, за который он заплатил деньги. Очень много зеленых. И Стасу это не понравится.

— Считаешь себя самой умной, да? — прорычал с ненавистью и толкнул на стол, нависая сверху. — Я замету следы. Босс не…

Бам-с. Тяжелое тело оседает на пол, а по комнате разлетаются осколки фарфора. Я смогла, смогла, смогла…

Резко поднявшись, достала с полки нож и обернулась, готовая защищаться. Но этого не понадобилось. Урод лежал на спине без единого движения. Левый висок был в крови.

Мамочки! Неужели я его убила? Страх липкой пленкой покрыл тело, проникая и внутрь, через поры кожи. Тело одеревенело.

Заставить себя двигаться смогла с трудом. Отложив нож, медленно присела на корточки. Приложила пальцы к шее амбала. Пульс есть. Мерзавец жив.

Адреналин впрыснулся в кровь, вгоняя меня в другую крайность. Я вскочила, не зная, что делать. Как обезопасить себя. Минут пять металась по комнате, пока не сообразила, что теряю драгоценное время.

Скинув с себя остатки сарафана, натянула джинсы, футболку и рванула к двери. Выругалась, вернулась за телефоном. Дверь заперла на оба замка. Слабая, конечно, преграда для такого амбала, но даже так это лишние минуты форы для меня.

Бежала вниз как угорелая, рискуя свернуть шею. Пару раз чудом не полетела вниз, успев лишь в последний момент вцепиться в перила. Кажется, сломала пару ногтей, но это была наименьшая из моих проблем.

Остановившись в холле первого этажа, смогла выдохнуть. В боку кололо, дыхание срывалось, ноги дрожали. Внизу никого не было, так что постояв пару минут и отдышавшись, вылетела на улицу незамеченной. Обогнув корпус, начала бежать задворками, избегая людных мест. Бежала до тех пор, пока не оказалась во дворе старой пятиэтажки. Где меня окончательно покинули силы.

В этом дворе, посреди заросшей сорняками детской площадки стояла ветхая беседка. Идеальное место, чтобы спрятаться.

Забившись в нее, я пять минут сидела, давясь слезами. Избитое тело и израненная душа не способствовали спокойствию. Выплакавшись, вытащила смартфон и набрала единственный номер, забитый в контакты.

— Юля? — раздался недовольный голос. — В чем дело? Если тебе что-то нужно, просто напиши смс. Я сейчас немного занят…

— Помоги мне! Пожалуйста, помоги.

Глава 11

Стас

— Пожалуйста, помоги! — от этих слов меня буквально током шарахнуло. Волоски на загривке встали дыбом.

Юлиана явно пребывала в панике. Но что могло вызвать эту самую панику? Сейчас она должна быть в общаге, собирать вещи. Сопровождать ее я отправил Николая. Тот никого бы к ней не подпустил.

— Что стряслось? — рыкнул, но тут же смягчил тон. Девчонка и так еле дышала от страха. От моего крика станет только хуже. Поэтому добавил уже мягче: — Юля, что с тобой? Ты где? Где Николай?

В ответ раздалось горькое, отчаянное рыдание.

— Это все ваш Николай. Он сорвался с цепи и чуть меня не убил.

— Какого хера? — рука сама сжалась в кулак. Нет, я знал, конечно, что он вспыльчив и туповат, но не настолько же, чтобы тронуть мою женщину. Да, в данный момент Юля именно моя женщина, пусть и продажная. А я очень не люблю, когда трогают мое.

— Он спятил, — Юля продолжила выплевывать слова, давясь слезами. — Он ударил меня, душил… Я… я ударила его по голове, заперла в комнате и сбежала.

— Умница, — я вскочил с места и начал расхаживать по комнате. Думая, что делать с этим ублюдком, которого принял в свою охрану.

В правдивости слов девчонки даже не сомневался. Хотела бы сбежать, то не звонила бы мне, да ещё в такой панике.

— Скажи адрес. Я сейчас за тобой приеду.

— Я не знаю, где нахожусь, — громкий всхлип. — По-моему, в районе улицы Ленина. А может, и дальше.

Дальше девушка описала двор какой-то пятиэтажки и беседку, в которой затаилась.

— Сиди там, я скоро буду. С Николаем тоже разберусь.

Отключившись, позвонил своему начбезу. Попросил отследить телефон девчонки. Благо, тот был нашпигован отслеживающими программами. Не то чтобы я боялся, что она сбежит, просто привык все контролировать. Ничего нельзя пускать на самотек. Случится может всякое и в любой момент. Вот сегодня и сработала моя перестраховка.

Также отдал приказ насчет Николая. Чтобы взяли его тепленьким прямо в общежитии девчонки. Он теперь не сотрудник, а мишень.

Воронцов такому приказу даже не удивился. Он с самого начала невзлюбил Кривцова, но поскольку тот пришел по протекции Тагирова лезть не стал. Я же поверил выданным рекомендациям. И в этот раз Арсен налажал, подсунул мне чокнутого отморозка. И с этим надо разобраться немедленно

— Добрый день, Арсен. — Тагиров ждать себя не заставил. Трубку взял сразу. — Тут проблемы с работником, которого ты мне послал. Да, Кривцов. Ублюдок посмел тронуть то, что принадлежит мне. Это не по понятиям. Да, именно этого я и хочу. В конце концов, он нагадил и на твое имя. Пусть узнает, что бывает с псами, которые кусают кормящую руку. Мои ребята доставят его сразу к тебе.

Стоило сбросить вызов, как посыпались пропущенные. Падаль вышла на связь. Ненадолго его девочка оглушила. Хотя, вообще удивительно, как отбиться смогла. Сил-то у нее как у воробья.

При мысли о том, что он мог с ней сделать в душе рождается бешеная ярость. Хорошо, что я давно научился ее контролировать. В мире больших денег вспыльчивые и неосмотрительные долго не живут.

— Да? — мой голос звучит как обычно, собранно и холодно.

— Станислав Николаевич, простите, — слышится блеяние в трубке. — Наглая стерва сбежала. Я понимаю, это моя вина, но…

Дальше шло нытье на тему того, как девчонка коварно его ударила по голове и сбежала. Мразь какая, а.

— Ты еще в общежитии?

— Да, босс, в комнате. Только очухался.

— Сейчас я подъеду. Жди на стоянке. Разберемся, никуда эта соплячка не денется. Но в зарплате за месяц потеряешь половину.

— Не вопрос, босс. Признаю, сам упустил.

Так. Вроде получилось. Кривой ничего не заподозрил. Это хорошо. Сука! За идиота меня держит. Но ничего, свое он получит сполна. Еще будет смерть выпрашивать, мразота.

Через пять минут я уже ехал по городским улицам туда, где засекли телефон Юлианы. Ехать пришлось далеко, в другой конец города. Но это место было довольно близко от её общаги. Что неудивительно, в таком раздрае далеко не убежишь.

Уже на подъезде к дому мне прислал сообщение Воронцов: Кривого повязали. И даже без потерь, что очень порадовало.

Судя по присланным снимкам, в комнате Юли был полный разгром: разбросанные вещи, покорёженная мебель, разбитая посуда, ав дополнение ко всему недоносок выбил дверь.

Воронцов, не будь дураком, сразу же уладил этот вопрос. Разбитую мебель заменят, дверь починят. Комендант даже пикнуть не посмела, внушительный вид Ивана, его доводы и толстый конверт с наличностью быстро убедили женщину не поднимать шума.

Улыбнулся, когда услышал про сказку, выдуманную девчонкой. Няней она ко мне устроилась. Ну-ну.

Но в данной ситуации это только в плюс пошло. Комендантша развесила уши на россказни Ивана, поохала, уточнила в порядке ли Юлиана и на этом успокоилась. Не забыв припрятать конверт с деньгами. С этой стороны проблем не будет однозначно.

А вот снимки, присланные Воронцовым, привели в неистовство. Под водительским сиденьем в машине Кривого обнаружился пакет с остатками сарафана, который я сам купил Юле, и ее белья. Выродок гребанный. Лучше ему вздернуться до моего приезда, если он посмел ее изнасиловать.

Грудь разрывали противоречивые чувства — злость, досада, ярость. А еще был страх. Такой сильный, какого не испытывал давно. И непонятная, неподконтрольная жалость к девчонке. Уж очень она походила на ангела, несмотря на свое желание торговать передком. И мне бы не хотелось, чтобы этот нелюдь успел ее попортить.

— Юлиана!!! — выскочил из машины, едва та успела остановиться. Начал выкрикивать ее имя, быстрым шагом направляясь к дышащему на ладан укрытию.

Не отозвалась, вышла молча. И так и осталась стоять на месте, дожидаясь моего приближения.

В два шага добравшись до нее, начал осматривать повреждения. И медленно звереть. Опухшие губ, разбитый нос, гематома на правой скуле. Синяки на шее. Многочисленные царапины и порезы. И это еще непонятно, что скрыто под одеждой.

Стиснул челюсти, усмиряя своих демонов, а Юля, истолковав мои действия по-своему, отступила, прижавшись к стене беседки спиной. Зажмурилась.

— Я не виновата, не виновата. Я не хотела убегать.

— Юля, тише, — осторожно потряс ее за плечо. — Я тебя ни в чем не обвиняю. Слышишь? Николай ответит по заслугам, поняла?

— Правда? — омытые слезами голубые глаза сейчас были похожи на два драгоценных камня. А сама она на испуганного ребенка.

— Да. — старался быть с ней мягче. Чтобы не вогнать в новую истерику. — Скажи, он тебя тронул? Изнасиловал?

— Не успел, — помотала головой, как-то странно вся затряслась и побледнела — Я ударила раньше.

— Умница… Юля!!!

В последний момент успел поймать девушку, потерявшую сознание. Опустил на землю, попытался привести в чувства. Ноль реакции. Похоже, это шок.

Подхватив на руки, устроился с ней на заднем сиденье машины и приказал водителю гнать в клинику. Без помощи врача тут не обойтись.

Глава 12

Стас

Юлиана очнулась, пока мы ехали в машине. Распахнула свои глазищи и посмотрела таким испуганным взглядом, что мне стало не по себе. Попыталась слезть с меня, но я не пустил. Лишь крепче прижал к себе.

— Тихо, девочка, все хорошо. Сейчас поедем в клинику, тебя осмотрят.

— Зачем? — напряглась как мелкий зверек.

— Чтобы тебе обработали раны и убедились, что нет внутренних повреждений.

— Хорошо, — девчонка попыталась облизнуть разбитые губы, но тут же застонала от боли. Потом прикрыла глаза и снова провалилась в странное забытье.

По приезду в клинику сдал ее на руки врачам, а сам остался ждать в холле. За время ожидания успел еще раз переговорить и с Тагировым, и с Воронцовым.

Ивана попросил быстро перешерстить списки охраны. Такие подонки как Кривцов мне рядом не нужны. Арсену сказал, что чуть позже приеду лично. Пусть подержат мудака в приемлемой кондиции.

— Ну что, Василий Петрович, — подошел я к вышедшему мужчине. Игнатьев был отличным специалистом, нашим семейным врачом и владельцем клиники. — Как она?

— В целом легко отделалась. Легкое сотрясение мозга, гематомы, ссадины, ушибы мягких тканей. Ну и шок у девочки. Дали ей успокоительное, пусть поспит. Как минимум сутки ей лучше побыть здесь, под присмотром персонала. Организму нужно время для того, чтобы восстановиться. Ну и личные вещи нужны будут при выписке.

— Я понял. Пусть остается в палате на столько времени, на сколько нужно. Обеспечьте ей весь необходимый уход.

— Обижаешь, Стас. Разве я кому-то предоставлял плохое обслуживание? Тем более твоей семье.

В палату к девушке не захожу. Успеется еще. Пусть Юлиана приходит в себя под присмотром персонала клиники, а я пока займусь более неотложными делами. Кое-кому пора платить по счетам.

Особняк Тагирова располагается за городом. В довольно уединенном месте. Таком, где нет посторонних ушей и никто не услышит лишних криков. Да и лесополоса рядом. Идеальное место, чтобы прятать улики. И тела.

В мире больших денег нельзя оставаться кристально чистым. Рано или поздно, но приходится влезать в грязь. А для тех, кто не хочет сильно пачкать руки и существуют люди наподобие Тагирова. Наемники, которые готовы выполнить любой заказ. Самую грязную и кровавую работенку. Не за спасибо, разумеется.

Арсен Тагиров — глава подпольного мира столицы. Да и в целом по стране у него достаточно связей и влияния. Под его руководством работает целый картель хорошо обученных, ничем не брезгующих людей. Выбивание долгов, похищения, избиения, наказание стукачей и крыс. Устранение конкурентов.

Руки у него и правда длинные. Свою сеть он раскинул весьма искусно и надежно. Администрация города, прокуратура, ментовка, больницы, банки. Везде у него свои люди: осведомители, прикормыши. Достать может кого угодно и что угодно. Это его девиз по жизни.

Когда-то давно Арсен получил заказ на моего отца, но каким-то чудом бате удалось переломить ситуацию в свою пользу. И на тот свет отправился не он, а заказчик. При том так, то никто и носа не подточил. Довольный Тагиров остался с двойным кушем на руках. А отец сохранил жизнь и приобрел союзника. Батя очень доходчиво объяснил мне в свое время, что если хочу жить, то таких как Тагиров лучше держать в друзьях.

Я накрепко усвоил этот урок, так что поддерживал с Арсеном хорошие отношения. Хоть и не лез никогда в откровенную чернуху, предпочитая решать все силами закона. Но не уважить Тагирова не мог, потому и охранников нанял, которых лично советовал Арсен. Только вот с Николаем вышла лажа. И в причинах этой лажи я собираюсь разобраться.

Такие осечки неприемлемы. И Арсен должен со мной согласиться в этом плане.

— Стас, — Тагиров встретил меня на крыльце и важно кивнул. — Руку не подаю, сам видишь…

Я видел. Белоснежная рубашка в кровавых брызгах, капли крови на лице, правая ладонь, на которой надет кастет, по запястье в крови. Похоже, развлечение уже началось.

— Он хоть живой еще? — раздраженно дернул щекой.

— Этого борова просто так не возьмешь, — хмыкнул Арсен, сжимая кулаки. — Сам из сил выбьешься, пока его прикончишь.

— Арсен, эта мразь не должна быстро сдохнуть, понял? Сможешь это устроить? Чтоб кровью харкал да вены перегрызть себе хотел, но не подыхал? Чтоб каждый день проходил по всем кругам ада.

— Да запросто, — угрожающе ощерился мужчина. — Он ведь не только твое тронул, но и мне в лицо плюнул. Такое прощать нельзя.

Сейчас холеное восточное лицо Тагирова больше походило на лицо зверя. Ну или на лицо самого изощренного маньяка. Каким он и был в душе. Он наслаждался чужими мучениями и чужой болью, получал кайф от этого. А еще чувством страха. Для него это было похлеще «хмурого».

Меня тошнило от этого, но поделать ничего было нельзя. Приходилось подстраиваться. Таких врагов будет наживать только круглый дурак. А сегодня я и сам, пожалуй, испытаю удовольствие. Кривой не заслуживает ни толики сострадания.

— Как так вышло, что эта гнида попала к тебе? — спросил, спускаясь следом за мужчиной в подвал. Тагиров хорошо его оборудовал. И в плане звукоизоляции, и прикрытия.

— И на старуху бывает проруха, — скривился тот. — Попал он ко мне от проверенного вербовщика. Силища немереная, приказы исполняет. Туп как пробка, но это даже на руку. Таким как он много думать вредно. На первый взгляд — идеальный «кожаный затылок». Побегал он у меня в рейдах, подозрений не вызвал. Покалечил правда, кое-кого, но в нашем деле это так, всего лишь сопутствующей ущерб. А иногда и необходимость. Сам понимаешь. Кто ж знал, что такой беспредел начнет творить?

Лестница выходила в просторную комнату, в которой у стен стояли стеллажи, набитые бутылками вина. Сплошь дорогими, элитными сортами. Арсен был ценителем коллекционных вин, готов был платить десятки тысяч долларов.

Не так давно он лично хвастался мне бутылкой Шато д'Икем, урожая 1811 года, за которую отдал почти десять миллионов рублей.

Между двумя такими стеллажами и пряталась скрытая дверь, ведущая в основную часть подвала, там где и обстряпывались все «заказы».

По обеим сторонам коридора тянулись комнаты-клетушки, запертые металлическими дверями. Мы пришли в самую дальнюю комнату, которой коридор и заканчивался.

Это помещение Арсен с коробящей меня гордостью называл своей пыточной. И ведь был прав. Именно пыточной эта комната и была.

Кривой сидел привязанным к стулу. Во рту кляп, половина лица распухла, нос свернут на сторону, рубашка порвана и тоже вся в крови. Увидев меня, задергался весь, пытаясь порвать веревки.

— Вытащи кляп, — махнул рукой в сторону одного из охранников. Тот, дождавшись кивка хозяина, выполнил приказ.

— Босс, — Колян, сплюнув кровь, начал верещать как недорезанная свинья. — За что? Я ничего не сделал! Я найду эту мелкую блядь и приволоку ее к вам за волосы. Исправлю свой промах, мамой клянусь! Если надо, на ремни ее порежу…

Не выдерживаю и пинаю урода ногой в грудь. Стул опрокидывается, гандон начинает хрипеть. Охране Тагирова даже приказов не нужно. Они быстро ставят стул с пленником на место.

— Босс, — тот продолжает пытаться спасти свою шкуру. Дышит с присвистом, в горле булькает. — Я все исправлю.

— Ты так ничего и не понял, — рявкнул я. — Ты тронул мое! Попортил женщину, за которую я отвалил немало денег! Еще хотел засунуть в нее свой грязный отросток. Мразь!

Удар в лицо, второй, третий. Кривой захрипел, сплюнул пару зубов. Судя по выпученным глазам, до него начало кое-что доходить.

— Босс, она врет, я ей ничего не сделал, — отчаянно врет. Изворачивается как скользкий угорь. Ярость накрывает с головой, я заношу руку и бью его до тех пор, пока он не отправляется в отключку. Выпускаю весь пар, скопившийся внутри.

Выпрямившись, смачно плюнул на бессознательную тушу. Окинул беглым взглядом комнату: раскаленную жаровню, щипцы, столик с самыми зловещими на вид инструментами.

— Развлекитесь с ним на полную катушку. Только чтобы кони раньше времени не двинул.

— Обижаешь, — хмыкнул Арсен. — Все будет в лучшем виде.

— И желательно сделай так, чтобы у него больше ни на кого не встал. Чтоб не чему вставать было.

— Будет сделано, — оскалился Арсен и подтолкнул меня в сторону выхода. — Пошли наверх, переоденешься. А то похож на мясника.

Уж чья бы корова мычала. Но я сейчас и правда выгляжу не лучше Тагирова. Рубашка испорчена, как и брюки, ладони в крови, костяшки сбиты.

Да, сенсация будет для журналистов, если я появлюсь в таком виде на людях. Но я не жалею о том, что не сдержался. Кривцов еще мало получил. Но люди Тагирова скоро это исправят.

Еще раз бросив взгляд на подонка, которому устраивали холодный душ, вышел из комнаты. Дальше тут справятся без меня.

Глава 13

Очнувшись, не сразу поняла, где нахожусь. Ошалело повертев головой, пришла к выводу, что помещение очень похоже на палату, пусть и очень комфортабельную. Но как я здесь оказалась?

Только через пару минут сосредоточенных размышлений воспоминания настигли меня. Поездка в общежитие, Колян, слетевший с катушек, мой побег, звонок Стасу. Дальше — сплошные мутные обрывки. Вот я еду со Стасом в машине, он что-то мне говорит. Что именно не помню, но вроде бы разозленным он не выглядел.

И это хорошо. Потому что вчера я действовала на инстинктах, позвонив Горецкому от жуткой безысходности. Потому что больше некому было. Жутко боялась, что Колян меня найдет и прикончит, а потому даже в голову не пришло, что Стас может мне не поверить.

А ведь он мог. Не поверил же, когда я сказала, что не брала его денег и не подписывала документы. Но вчера, кажется, мне и правда повезло. Стас сделал правильные выводы. Потому что в противном случае я находилась бы сейчас не в больнице, а в том самом борделе. Передернулась, подавляя нервную дрожь.

— Доброе утро, Юлиана, как вы себя чувствуете? — вошедшая в палату медсестра начала суетиться. Подняла жалюзи, осмотрела меня, померила давление, прощупала пульс.

Прислушавшись к ощущениям, поняла, что чувствую себя нормально. Конечно, в местах, где этот громила наставил мне синяков, болело, но уже не так сильно. Единственное, что улыбаться было сложно. Тонкая кожа губ тут же начинала лопаться и кровить. Впрочем, мне сейчас и так не до улыбок.

— Замечательно, — улыбнулась женщина, завершив осмотр. Чуть позже вас еще осмотрит врач, и если все будет хорошо, то к вечеру вы уже будете дома.

Дом. Дом — это хорошо. Только у меня его нет. И будет еще нескоро, судя по всему. А вернусь я вечером в свою клетку, под надзор охранников, которые вряд ли намного лучше Коляна.

— Так, а чего это мы нервничаем? — тут же заметила мою нервозность медсестра. — Это нам сейчас ни к чему. Вот таблетки, их надо выпить до еды. Как раз до завтрака минут сорок осталось.

— Хорошо, — кивнула я, подозрительно покосившись на стаканчик с таблетками. — Сейчас выпью.

— Отлично, тогда я пойду. Меня ждут другие пациенты. Туалет и душ найдете за дверью справа.

— Спасибо.

Как только медсестра вышла, вытряхнула таблетки на ладонь и принюхалась. Выдохнула. Похоже, что-то травяное. Смесь пустырника и еще чего-то подобного. Значит, можно пить.

Проглотив выданные пилюли, отправилась в уборную, радуясь тому, что она прямо в палате. А то бежать по коридору с голым задом, виднеющимся из-под медицинской рубашки, не очень улыбалось.

Удивительно, но в уборной нашлись даже полотенца, так что смогла не только справить нужду, но и быстро помыться. Хотелось смыть с себя грязь прикосновений этого мерзавца.

Не удержавшись, тщательно себя осмотрела. Россыпь синяков по телу, ссадин и царапин, синяк на половину скулы, кровоточащие губы. Но хоть отеки спали. А то вчера с трудом могла губами шевелить, настолько их разнесло. В целом, терпимо. Жить буду.

Не знаю только, как смогу удовлетворять сексуальные притязания Горецкого. Надеюсь, что он подождет хотя бы сутки, прежде чем потребует обслужить его. Вроде бы он не из тех, кому нравится трахать избитых до крови женщин.

На принесенный завтрак накидываюсь с аппетитом. Ведь все-таки не ела почти сутки. Хорошо же они меня накачали вчера, что больше 12 часов провалялась в отключке.

Телефон пиликает, когда я допиваю чай.

— Да? — отвечаю осторожно, потому что не знаю чего ожидать. Страх еще не оставил меня.

— Как ты? — раздается деловой, сухой голос Стаса. — В порядке?

И воде бы озабоченность проявляет, но от этого только горше становится. Таким тоном спрашивают обычно о том, дошла ли до адресата посылка или привезли ли новый товар в магазин. Но никак не о здоровье. Хотя о чем это я? Для него я и есть товар.

— Нормально. — единственное, что могу из себя выдавить. Да и не думаю, что мужчина ждал от меня более развернутого ответа.

— Мне сказали, что вечером тебя выпишут. Что из одежды захватить?

— Что-нибудь закрытое, — бросила равнодушно. — Чтобы не светить синяками.

— Ясно, скажу Вале, чтобы она что-нибудь подобрала. Жди меня, приеду после пяти. Ничего не бойся.

Ну да, легко ему говорить про «не бояться». Сам борделем угрожал, его же охранник чуть не изнасиловал, а я должна быть спокойной. Чудесно. Но эти справедливые замечания держу при себе. Лишних проблем мне не надо.

Валя передала мне темные брюки и легкую блузку с длинными рукавами и высоким воротником, наглухо закрывающим шею. То что нужно для выписки.

— Не выйдешь? — покосилась на Стаса, ожидая, что тот оставит меня одну и даст спокойно переодеться.

— А смысл? — вздернул он бровь. — Что я там у тебя не видел?

А действительно? Видел все, и даже пробовал не один раз. Но тем не менее именно сейчас мне хотелось бы остаться одной, а не сверкать перед ним своими побоями. Но выбора у меня нет.

Зябко передернув плечами, отвернулась от мужчины, чтобы создать хоть какую-то видимость уединенности. Стянула с себя больничную рубашку, потянулась за трусами.

— Сука! — внезапно рыкнул Стас и подошел ко мне, внимательно рассматривая отметины на теле. Его глаза буквально плавили мне кожу, прожигали её до самых костей.

И вроде понимала, что злится он не на меня, но тем не менее начала дрожать. Тело бросило в холодный пот.

— Больно? — коснулся синяка на груди, потом ссадины на животе, бедре.

— Немного. — ответила, смотря в сторону. Больно и правда почти не было. Стас прикасался осторожно, и от легких касаний я чувствовала только жар, приливающий к низу живота.

Стало стыдно. Как же быстро он превратил меня в порочную девку, текущую от неудовлетворенности.

— Ладно, одевайся давай.

Просить дважды меня было не нужно. Я быстро натянула одежду и взяла в руки телефон.

— Я готова.

— Тогда пошли. — Стас обнял меня за талию и повел к выходу. Задержались мы лишь у стойки регистрации, где Горецкий перебросился парой слов с моим врачом и забрал документы о выписке.

При виде охраны, стоящей у машин, резко тормознула. Неожиданно накатила паника. Это сейчас эти шкафы стоят безэмоциональными статуями, потому что хозяин рядом. А что будет, когда его рядом не будет? Кто даст гарантии, что они чем-то лучше Коляна?

Захрипела, ощущая, как тревога удавкой сжимает горло. Дышать стало тяжело, перед глазами поплыли цветные пятна.

— Юля! Посмотри на меня. Посмотри, я сказал!

Стас потряс меня за плечи, похлопал по нетронутой щеке, дожидаясь пока я приду в чувства и начну осознавать происходящее.

Не знаю, сколько длилась по времени эта атака. В какой-то момент стало дышать полегче и я обессиленно уткнулась лицом в грудь Стаса. Пытаясь спрятаться от окружающего мира.

Всхлипнула, осознавая эту зловещую иронию. Искать защиты у того, кто столкнул в пропасть, даже не разобравшись.

— Юля, тебя больше никто не тронет. Обещаю. Я перетряс всю охрану. Подонков в ней больше нет. Остальные прекрасно поняли, что если хоть волос с твоей головы упадет, то они лишатся своей.

Стас поглаживал меня по спине, крепче вжимая в свое тело, а я потихоньку успокаивалась. Почему-то я верила Горецкому. Он на слов ветер не бросает. Раз сказал так, значит, уверен в своих словах.

— А что с этим….

— С Колей? — рыкнул Стас. — Он получил по заслугам. Но не думаю, что ты захочешь узнать как именно.

Я лишь молча кивнула. Знать подробности не хотела, но мне в любом случае не было жаль этого урода. Надеюсь, он больше никому не причинит зла.

— Тебе еще нужны твои вещи?

Это вопрос был таким неожиданным, что я наконец отлепилась от груди мужчины. Посмотрела недоверчиво.

— Вообще, да. — нахмурилась от внезапно пришедшего в голову подозрения. — Если там осталось, что забирать. Комната хоть цела?

— За это не переживай. Дверь была выбита, посуда разбита и стулья сломаны. Но мои люди уже все починили. Комендант к тебе претензий не имеет.

— Спасибо, — пробормотала неосознанно. От неимоверного чувства облегчения. Вчера я думала прежде всего о том, чтобы спастись самой. А теперь вот приходится думать и о сохранности имущества. Особенно чужого.

— Тогда поехали сейчас. Я побуду с тобой, пока ты будешь собирать вещи. День сегодня у меня свободен.

Из своих объятий Стас так меня и не выпустил. Забравшись на заднее сиденье, он властно притянул меня к своему плечу.

Наверное, сказывалось действие успокоительных, потому что я восприняла это как должное. Будто мы были обычной семейной парой. Поудобнее устроившись под боком у Горецкого, я положила руку ему на грудь и прикрыла глаза.

Снова хотелось спать.

Глава 14

Оказавшись в комнате, невольно вздрогнула. Неприятные воспоминания как обухом по голове ударили. Я словно заново переживала моменты страха и насилия. Железную хватку на горле, грубые пальцы мужлана, орудующие в промежности.

Дыхание снова начало сбоить, горло сжалось до размера игольного ушка.

Покачнулась, но упасть мне не дали. Стас подхватил и как-то чересчур бережно усадил на кровать и поднес стакан воды.

— Все хорошо, Юлиана. Слышишь меня? Дыши и пей воду. Маленькими глотками. — сев на стул, Горецкий внимательно наблюдал за мной.

Я послушалась и паника постепенно начала отступать. К моменту когда стакан опустел я уже могла реагировать спокойно на окружающую обстановку.

— Можно открыть форточку?

Стас тут же выполнил просьбу и свежий летний ветерок ворвался в комнатку. Очищая ее от миазмов, от чужого гнилого присутствия, принося успокоение.

Только после этого я смогла нормально осмотреться и оценить изменения в меблировке комнаты. Другие стулья, новый стол. Новая посуда, стоявшая нераспакованной в коробках. Хорошо побуянил здесь этот урод.

— А где мой компьютер?

— Восстановлению не подлежит, — ответил Стас. — Правда, я отдал его своим спецам, чтобы попытались вытащить информацию с жесткого диска. Наверное, у тебя там есть что-то нужное. Если получится, потом тебе ее передам.

— Спасибо, — благодарность вышла несколько смазанной. Не ожидала, что Горецкий подумает о таких мелочах.

Ничего особо важного у меня там не было, конечно. Так, обычные документы: курсовые, отчеты по практике, учебники в электронном виде. Фотографии, большую часть из которых теперь можно отправить в утиль. Потому что на них мы вместе с Машкой. Этой подлой дрянью.

Оправившись, начала торопливо складывать в сумку одежду. Много не брала, лишь несколько пижам, джинсы, футболки, пушистые тапочки. Надо же создать хотя бы видимость того, что у меня еще осталась нормальная жизнь. К которой я обязательно вернусь.

— Косметику можешь не брать. Тебе пришлют все необходимое.

— Тогда у меня все. — застегнув сумку, повернулась к мужчине. — Можем ехать.

— Юлечка, девочка, — начала причитать Валя, как только меня увидела. — Да что этот изверг с тобой сделал?

— Все нормально, — попыталась успокоить женщину, хотя у самой на душе скребли кошки. — Заживет.

— Валентина, — вмешался Стас, — меня на ужин не ждите. Надо по делам отъехать.

— Да, Станислав Николаевич.

Бросив на меня короткий взгляд, Стас развернулся и вышел, сопровождаемый охраной. Куда он поехал на ночь глядя, меня мало интересовало. К любовнице? Было бы замечательно. Я определенно не подхожу сегодня на роль постельной грелки.

Спустя сорок минут я сидела за кухонным столом, заставленным тарелками с едой. Салаты, горячее, жаркое, пироги. Этим можно было накормить нескольких здоровых мужиков.

— Валь, я столько не осилю. Честно.

— Ешь сколько сможешь. А то как призрак выглядишь. Нельзя же так. А остальное не пропадет. Мне еще мужиков кормить ужином.

— А где ест охрана? — я сразу же напряглась. — Здесь?

— Нет, что ты! — тут же замахала она руками. — К правому крылу примыкает домик охраны. Там у них и спальни, и столовая.

— Понятно, — напряжение сразу спало. Есть в одном помещении с охранниками я бы точно не смогла. Только не после вчерашнего.

— Успокойся, милая. — женщина тут же начала меня утешать. — Станислав Николаевич тут такую чистку провел. Строил всех по стенке так, что мама не горюй. А мне ведь этот Коля сразу не понравился. Как и дружок его. Зря Стас мне не поверил.

— А где этот, второй? — поперхнулась супом, вспомнив напарника Коляна, который помогал ему похитить меня.

— Избавился от него Станислав Николаевич, — довольно заметила Валя. — Так что и этого мордоворота ты больше не увидишь.

— Это хорошо.

От таких новостей у меня даже аппетит прорезался. Сама не заметила, как наелась так, что животик заметно округлился.

— Вот и умница. Нечего себя голодом морить. А сейчас пойдем, я тебе примочки сделаю. Хорошие, проверенные. И мазь у меня есть. На травах, но очень хорошо заживляет. Лучше всех этих дорогущих аптечных лекарств.

Следующие полчаса Валя надо мной колдовала, прикладывая смоченные в каком-то отваре тампоны к губам, к скуле, к царапинам и ссадинам на шее. И тюбик мази дала с собой, сказав, чтобы помазала перед сном синяки.

От души обняв добрую женщину, я поднялась к себе, где начала раскладывать свои вещи по полкам шкафа. Как раз положила последние джинсы, когда услышала, как отворилась дверь.

Горецкий. Это он. Только при его появлении воздух в комнате словно густеет и начинает вибрировать от напряжения.

Боже? Зачем? Он что, и правда не понимает, что мне нужна передышка? Или я все же ошиблась и ему нравится брать избитых женщин? Скрытый садизм? Господи! Час от часу не легче.

— Пойдем в ванную.

Вот так просто. Коротко, холодно, сухо. Без лишних приветствий и вопросов. Короткий приказ, брошенный как собаке. Не стоило иного и ждать, но все равно до жути обидно. Там, в машине, когда обнимал меня, когда вез в общежитие, Горецкий казался почти человечным.

Наверное, это все было иллюзией, порожденной испуганным мозгом. Ну и да, на фоне своего бывшего амбала-охранника неудивительно выглядеть более человечным.

Вцепившись рукой в дверцу шкафа, замерла. Знаю, что не имею права отказывать, но хотя бы на сегодняшнюю ночь я могу попросить исключения? Ведь меня покалечила его слетевшая с катушек шестерка.

— Не… надо, пожалуйста. — говорю быстро, сбивчиво, местами заикаясь. — Только не сегодня. Подождите хотя бы до утра, прошу.

Вздрагиваю всем телом, судорожно продолжая вцепляться в шкаф. Слез нет, но страх и неприятие возможной близости пронизывают насквозь все мое существо.

— Юля, что опять? — мужчина подходит ко мне, кладет тяжелые ладони на плечи. — Что ты так трясешься?

Оторвав меня от дверцы, силой разворачивает к себе. Заставляет посмотреть в глаза, но от этого становится только хуже. Уж слишком сильно серебристые глаза отдают металлом. Холодным, закаленным, беспощадным. Жаждущим крови и не ведающим пощады. И от этого жуть пробирает меня до самых костей.

— Ты меня боишься, что ли?

Я же мало что соображаю. Становится так страшно, что мозг отказывает. Говорю рвано, бессвязно. И едва ли Стас понимает тот сумбур, что вылетает из моего рта.

— Одна ночь… нужна… передышка. Завтра… Буду делать все. Только не сейчас, нет. И не в бордель, умоляю. Только не туда! Не отдавай меня туда!!!

Стас пытается что-то сказать, растолковать. Слегка встряхивает за плечи, шлепает по щекам. Но когда видит, что до меня просто не доходит, бросает это гиблое дело.

Просто резко притягивает к себе и накрывает мои губы своими. И это прикосновение чем-то напоминает ожог.

Шок. Ступор. Растерянность. Все это разом наваливается на меня.

Издаю тихий стон, поскольку губа еще болит, и Стас смягчает натиск, аккуратно целуя кровоточащие ранки. Заставляет меня приоткрыть губы и толкается языком внутрь.

Боже. Я уже забыла, что значит целоваться. Тем более так. Стас действует настойчиво, но не очень грубо. Понимает, что я и так нахожусь на грани истерики.

Он массирует ладонями мой затылок, одновременно лаская рот языком. Удовольствие мешается с болью и вытесняет ее, заставляя меня расслабиться, раскрыться, отпустить скопившееся напряжение.

Постепенно расслабляюсь настолько, что тихонько начинаю отвечать, сама прикасаюсь языком к языку мужчины, пробуя его на вкус. И мне это нравится, как ни стыдно в этом признаться. Внизу живота начинают зарождаться огоньки возбуждения.

Поцелуй прекращается так же неожиданно, как и начался. Мужчина отстраняется, смотрит на меня таким голодным взором, что ноги подгибаются сами собой. И Стас пользуется моим состоянием, подхватывает на руки и несет в ванную.

Я настолько дезориентирована, что безропотно позволяю ему раздеть меня и завести в душевую кабину.

Только под струями теплой воды немного очухиваюсь и начинаю нормально соображать. Шиплю, когда вода попадает на ранки. Неприятно.

— Успокойся, я не сделаю тебе больно. — Горецкий пресекает мою попытку отшатнуться и прижимает к своему обнаженному телу. И когда только раздеться успел.

— Не надо, — шепчу из последних сил, ощущая давление члена на ягодицы.

— Надо, — уверенно отвечает Стас, выдавливая из бутылочки гель для душа и начиная растирать им мое тело. — Тебе надо смыть воспоминания. Считай это процедурой лечения.

И Стас начинает лечить. Долго и методично моет каждую часть моего тела, потом смывает пену и намыливает снова. И так раз за разом. Попутно массируя, оглаживая, тиская открытые ему прелести.

Самое странное, что у него получалось вызвать нужный отклик. Если от прикосновений Коляна меня тошнило и выворачивало, то от рук Стаса хотелось пищать как мартовской кошке. Тело тянулось к нему, словно настроилось на одну волну с этим мужчиной.

Грудь стала болезненно тяжелой, соски встопорщились так, что превратились в вишенки. Стас замечал это и с энтузиазмом продолжал свое изощренное лечение, доводя до беспамятства. Когда рука мужчины скользнула вниз, коснувшись половых губ, выгнулась и застонала. Это было невыносимо. Клитор начал болезненно пульсировать под натиском умелых пальцев.

— Стас, пожалуйста, — попросила, не в силах выносить эту муку. — толкнулась попой назад, намекая на то, что хочу получить. Но Стасу этого было мало. Он хотел услышать слова. Чтобы я признала свою капитуляцию перед ним.

— Хочешь кончить, малышка?

— Да…

— Тогда держись.

Заставив меня прогнуться в пояснице и упереться руками в стену, вошёл мучительно медленным движением. Замер. От неимоверного чувства заполненности захотелось хныкать.

— Не болит?

Смогла лишь молча мотнуть головой, но Стасу хватило и этого. Еще пара плавных движений, и он сорвался в свой привычный ритм. Начав долбить так, что искры летели из глаз. Единственное, что не шлепал и не сжимал звериной хваткой. Видимо, из-за того, что мое тело и так в синяках было.

Решив сменить позу, развернул лицом к себе, подхватил под бедра и начал брать на весу. Охнув от неожиданности, обхватила его шею руками и глухо застонала, подстраиваясь под ритм, заданный мужчиной. Его толчки с каждой минутой становились более частыми, необузданными и глубокими, лишая последних сил.

Закатив глаза, я тряпичной куклой повисла на мужчине, трепыхаясь на члене пойманной бабочкой и почти умирая от наплыва эмоций.

— Мать твою, Юля! — прорычал Стас. — Смотри на меня.

Приоткрыв глаза, увидела искаженное страстью лицо мужчины. Он смотрел так, будто имел сейчас не только мое тело, но и душу. Выкорчевывал ее из тела, присваивал, привязывал к себе.

Не выдержав этого подчиняющего взгляда, плотно сжала веки. Дернулась, плотнее насадившись на член. Вскрикнула, задохнувшись от ощущений.

Стас, видя мое состояние, начал двигаться еще быстрее. На пределе возможностей, стремясь довести нас обоих до точки. Еще пара глубоких фрикций — и меня наконец накрыло. Под веками взорвалось маленькое солнце, а обессилевшее тело разорвалось на атомы и обмякло, почти утратив сознание.

Дальше Горецкий действовал сам, видя мою полную беспомощность. Быстро сполоснул меня под душем, завернул в пушистое полотенце и отнес в спальню. Прикрыть одеялом тоже не забыл.

— Спи давай. — слегка мазнув губами по виску, Стас поднялся с кровати, оставляя меня одну.

Послышалось какое-то шуршание, потом звук шагов, стук двери. В комнате повисла тишина. Тревожная, мрачная, давящая. Даже холоднее вроде бы стало. Пытаясь успокоить некстати расшалившиеся нервы, поплотнее закуталась в одеяло. Хотелось побыстрее уснуть, оставив этот жуткий день позади.

И это мне почти удалось, когда дверь снова открылась. Стас внезапно вернулся и улегся рядом со мной, что-то бормоча себе под нос. Я даже удивиться не успела. Машинально подкатилась к нему под бок, положила голову ему на грудь и провалилась в сон.

Глава 15

Утром я узнала от Валентины, что Стас уехал по делам в Сочи. Подробностей выспрашивать не стала, лишь вздохнула с облегчением.

Передышка, которую я получила, была мне очень нужна. Нежданно на меня свалились целых пять дней относительной свободы, за которые я смогу прийти в себя и восстановиться.

О том, что произошло ночью у нас со Стасом думать не хотелось. И не потому, что было неприятно. Скорее, наоборот, мне как раз было приятно, даже более чем. И это несмотря на недавнюю попытку изнасилования.

Стас действовал жестко, продавливая меня. Не дал закрыться в своей скорлупе и пережить испытанный стресс втихомолку. И тем не менее его метод клина сработал.

Он каким-то образом смыл с меня грязные прикосновения чужих рук. Иначе я, наверное, еще долго тряслась бы, вспоминая тот ужас. А так все будто размылось в памяти, и лишь синяки доказывали, что нападение было реальным.

Хотя то, что делал со мной Горецкий тоже чистым не назовешь. Как ни крути, но он принудил меня к сексуальным отношениям. Хотя сам он считает, что просто берет то, за что заплатил. И вины за собой не признает ни за что.

Но дело даже не в нем, а во мне самой. Не должна я так реагировать на мужчину, не должна получать удовольствие от такого животного, дикого секса. Весьма далекого от добровольного.

Но тем не менее получаю, как бы ни было стыдно в этом признаться. И это противоречие меня мучает. Неужели я из тех оголтелых мазохисток, которым нравится принуждение, ломка, насилие? Которые другого отношения просто не воспринимают? Которые текут от грубостей и оскорблений?

Ведь с Вадиком у меня и близко ничего такого не было. Никакого особого наслаждения, ни дрожащих ног, ни звезд перед глазами. Хотя, он и не особо старался, скажем честно. Удовлетворял лишь себя, а я готова была терпеть, не зная, что может быть по-другому.

Ну вот и узнала теперь, на свою голову. Так узнала, что хоть об стену убейся.

Вздохнула, отпив вкуснейший грушевый чай. Блаженно прикрыла глаза, смакуя рецепторами сладкие нотки. Мысли против воли вернулись к Стасу.

Ведь если отбросить в сторону мою дерьмовую ситуацию, то стоит признать, что он потрясающе красивый мужчина. Немного пугающий, но обладающий странной, сильной харизмой. Которая притягивает вопреки всему.

И я не понимаю поведение мужчины, честно. С его внешностью, деньгами и связями он может позволить себе любую женщину. Актрису, топ-модель, мисс Мира. Но почему-то пользуется услугами агентства, предоставляющего девушек сомнительного поведения. Ведь если судить по рассказам Вали, предыдущие контрактницы были настоящими. Они сами продавали себя, а потом отрабатывали свой «гонорар» и уходили довольными.

Это только мне так «повезло». Отрабатывать чужой долг и пытаться не сломаться при этом.

Так зачем Горецкому такие девушки? Я не понимаю, правда. Наверное, и не стоит пытаться. У каждого человека свои причуды. А у тех, кто ворочает миллионами, их в несколько раз больше.

О Маше тоже не стоит думать. Хотя меня все же терзают вопросы, которые я бы задала ей в лицо. До смерти хотелось узнать правду. Почему она меня подставила? Ей срочно понадобились деньги? Вероятно. Но ведь она могла их сама заработать.

Не думаю, что Маша отказалась бы от возможности потрахаться с таким мужиком как Горецкий. Наоборот, уцепилась бы за такой шанс всеми конечностями в попытке выбить большие привилегии для себя. А возможно попыталась бы охомутать Стаса и выскочить замуж.

Я прекрасно видела, какими глазами она провожала в клубе таких вот мужиков. Как охотно бралась обслуживать Vip-комнаты. Пыталась найти дверцу, ведущую в лучшую жизнь. Я не осуждала ее за это, просто качала головой, понимая, что сама на такое никогда не пойду. Слишком противно было. Но свои принципы в чужую голову не вложишь, а проповедником морали меня никто не назначал.

Так почему тогда она подписала контракт на мое имя? Быть может, ей не сказали, кто будет ее клиентом? А ложиться под толстого лысого старика не хотелось? Так, что ли? Или причина в чем-то другом?

Впрочем, для меня правда уже ничего не изменит. Выход из ловушки только один — пережить эти два месяца. И чего уж кривить душой, наверное, мне стоит порадоваться, что попала именно к Горецкому. Что-то мне подсказывает, что есть типы намного хуже него. После рук которых мне даже петля показалась бы раем.

А так у меня еще есть шансы. Последние дни показали, что Стас не совсем уж чудовище. По крайней мере, он спас меня от своего цепного пса. А мог отдать на растерзание не разбираясь. Но не отдал, хоть как-то помог. Так что если Стаса не злить, то мне будет житься вполне неплохо.

«И даже удовольствие получится урвать по полной», — ехидно прошептал внутренний голос, который я проигнорировала. Ничего, с совестью потом договорюсь, когда все закончится.

— Юлечка, ты меня слышишь? — голос Валентины прерывает мои печальные размышления. — С тобой все в порядке?

— Да, все хорошо. Задумалась немного. А что?

— Хочу за продуктами съездить. Закупиться надо. Тебе нужно что-то?

— Нет, — отвечаю сразу. Мне и правда ничего нужно не было. Все необходимые мелочи захватила с собой из общежития. — Кстати, а почему вы службой доставки не пользуетесь? Так же удобнее. Забросьте в корзину на сайте все, что нужно, оформите заказ и готово. Курьер привезет в течение дня.

— Ой, да не принимаю я все эти современные приблуды! — замахала руками женщина. — По фото качество товара не увидишь. Особенно когда дело касается мяса, рыбы или овощей. Я предпочитаю видеть, что именно покупаю. А то привезут вместо вырезки сплошные кости, или фрукты порченые. И думай потом, что с этим делать. Нет уж, по старинке как-нибудь справлюсь. Да и нравится мне по магазинам ходить. А от этих ваших интернет-сайтов головная боль одна. Мое поколение без них проживет спокойно.

— Понятно. — не сдержала теплой улыбки. Нравилась мне эта женщина. Будучи чужим мне человеком, за пару дней она проявила больше участия и заботы чем собственная мать за долгие годы.

— Ладно, я сейчас уберу за тобой и поеду. А ты быстро иди во двор. Погуляй хоть. Я сейчас тебе лимонад в термос налью. Сзади дома есть удобная беседка со столиком. Качели под тентом стоят рядом. Посиди там. Тебе должно понравиться.

— Слушаюсь, — шутливо козырнув, направилась наверх. На воздух действительно очень хотелось.

Достав любимую шляпку, надев легкие летние брючки и блузку, спустилась вниз. Ну и книжку с термосом захватила. Чтобы было чем заняться.

Выйдя наружу через застекленные двери, располагавшиеся в дальней части большого холла, восторженно ахнула. Такое великолепие раньше только в кино видела.

Массивные колонны крыльца, огромный газон в центре и дорожки, уходящие от него вправо и влево. Аккуратные живые изгороди, красивые клумбы и даже фонтан в центре.

Поражаясь, что еще могу радоваться чему-то, подошла к фонтану, уселась на бортик и посмотрела в воду. Да, это не чета замусоренным и пованивающим тиной городским фонтанам, в которых порой водились моллюски. В этом вода была кристально чистой, напоминающей зеркальную гладь.

Вдохнув раскаленный воздух летнего дня, подставила лицо под холодные струи. Сразу стало хорошо. Духота, которая за пять минут пребывания на улице успела меня достать, немного отступила. Некоторое время так и сидела, забыв обо всем на свете и наслаждаясь ощущением прохладных капель на разгоряченной коже.

Достаточно охладившись, добрелась до беседки, стоящей вдалеке, почти у самого забора. Растянувшись на удобном сиденье, я погрузилась в чтение, полностью отрешившись от творящегося вокруг.

Видит Бог, покой мне сейчас нужен был как никогда. Пусть и такой иллюзорный.

Глава 16

Дом встретил меня тишиной. Валентина еще не вернулась, а девушки, помогающие ей с уборкой по дому, уже ушли. Не понимаю, какой у них график работы, но видела я их мельком и всего пару раз.

Впрочем, я и не особо старалась заметить. Все мое внимание было сосредоточено на Горецком и на собственной паршивой ситуации. Как-то не до знакомства с прислугой было. Да я даже дом толком не видела.

Шла обычно прямым маршрутом «спальня-кухня-кабинет» и обратно. По сторонам даже не смотрела, хотя мне это и не было запрещено. Стас сказал, что по дому я могу перемещаться свободно.

Но желания не было ничего рассматривать. Хотелось просто побыстрее исчезнуть отсюда и сделать вид, что ничего не было. А теперь вот захотелось рассмотреть дом хорошенько. Это всяко лучше, чем торчать в спальне и потихоньку сходить с ума от напряжения и безысходности.

Поэтому наспех приняв душ и переодевшись, отправилась осматривать свое временное пристанище. Особняк меня впечатлил. Да чего уж там, для девчонки из простой шахтерской семьи он был похож на музей.

Шикарные ковры, огромные хрустальные люстры, мрамор, явно антикварные вещи, стоящие на постаментах, безумно дорогая мебель. На первом этаже располагались кабинет, кухня, кладовые, огромный обеденный зал, зал поменьше, пара туалетов. На втором располагались сплошные спальни. Видимо, Горецкий часто принимает гостей.

Жилой, помимо моей, выглядела только одна. Но заходить внутрь я не стала. А то мало ли, что может подумать Стас, если узнает, что я была в его спальне.

На цокольном этаже было интереснее. Там располагались бильярдная, тренажерный зал, сауна и огромный бассейн. И про размеры я не преувеличиваю. Он действительно был огромным. И очень глубоким. В спорткомплексе моего родного городка общественный бассейн был в два раза меньше.

Плавать меня еще в детстве научил отец, и я это дело очень любила. Жаль, что ходила в бассейн редко. Пару раз в неделю забегала в фитнес-центр, находившийся неподалеку от работы. Большего позволить себе не могла.

Постояв в нерешительности минут пять, я все же пришла к выводу, что пользоваться бассейном мне можно. Иначе Стас дал бы прямой запрет. Как в случае со своим кабинетом, куда я могу зайти только по его приказу. Да и зачем он тогда мне купальник покупал?

Следующие часа полтора я провела в бассейне. Ни о чем не думая, сосредоточившись чисто на физических ощущениях. Раз за разом проплывала от одного края к другому, позволяя воде омывать мое тело, укреплять мышцы и снимать нервное напряжение.

Только окончательно выдохшись, выбралась из воды и минут десять приходила в себя на шезлонге. Зато морально чувствовала себя немного лучше. Увереннее, что ли. И решила непременно поплавать еще и перед сном.

Даже Валя заметила изменения, когда чуть позже вернулась с покупками.

— Ну Слава Богу, — всплеснула она руками. — Хоть румянец появился. На человека похожа теперь. В бассейне была?

— Да, — кивнула я, предпочтя не комментировать остальное. — Ой, давайте я вам помогу покупки разложить?

— Да сама я все сделаю, Юлечка. Мне не привыкать. Чего ты напрягаться будешь?

— Мне несложно вам помочь. Самой хочется чем-то руки занять. Надоело просто так без дела сидеть.

— Ежели так, то давай, конечно. В четыре руки все делать быстрее.

— Ой, смотри, а вот и нашего Станислава Николаевича показывают, — мы с Валентиной ужинали, когда она вдруг встрепенулась и включила погромче новостной канал.

На экране на фоне большого казино с вывеской «Сердце Фортуны» красовался Горецкий в элегантном смокинге. Рядом с ним стоял пожилой мужчина солидной комплекции. Судя по внешней схожести, его отец.

— Это Николай Дмитриевич, — подтвердила женщина мои невысказанные догадки. — Отец Станислава. От дел он формально отошел несколько лет назад, передав управление сыну, но все равно продолжает следить за развитием семейного бизнеса. В частности за тем, что касается казино.

— Ясно.

«Сегодня в Красной Поляне открылось новое казино под названием Сердце Фортуны. — тем временем начал разглагольствовать репортер, перемещаясь внутрь здания. Камеры выхватывали бесчисленные ряды автоматов, покерные столы, колеса рулетки со скачущими шариками. От этого блеска даже у меня зарябило в глазах. Интересно, как себя чувствуют посетители? — Это грандиозное здание с площадью около тридцати тысяч квадратных метров. Инвестиционный портфель заведения составляет порядка четырех миллиардов. Сюда уже съехались десятки тысяч любителей азартных игр, готовых испытать свою удачу. И это только начало».

Дальше шло небольшое интервью с владельцами, которое я слушала вполуха. Все мое внимание привлекал Стас, уверенно держащийся в роли хозяина игровой империи.

В какой-то момент к нему подошла красивая брюнетка с таким же властным выражением лица.

На ней было надето ярко-красное платье с длинным подолом, по бокам которого шли разрезы до самого бедра. Видно было с первого взгляда, что женщина чувствует себя королевой в этой жизни и знает как себя грамотно подать.

Подойдя к Горецкому, она сразу же обвила его за талию, а тот улыбнулся в ответ, прижав ее к себе. После этого они чокались и распивали шампанское, поданное услужливым официантом. Неустанно позируя на камеру все с теми же хищными светскими улыбками.

— А это кто? — вопрос вырвался сам собой. Смотреть на парочку было крайне неприятно. Да, это нелогично, но при мысли о том, что Стас сейчас спит с ней, а потом вернется сюда и будет тащить в койку меня стало противно, горько и больно.

Нет, я понимала, что у такого мужчины как Горецкий было в жизни много любовниц, но не думала, что он умудряется работать на два фронта одновременно. От этого я вдруг почувствовала себя грязной вдвойне.

— А, это, — фыркнула Валя. — Это Вероника, дочь одного из партнеров Николая Дмитриевича. Он спит и видит, чтобы они со Стасом наконец поженились.

— Ясно, — потупив взгляд, я спешно встала из-за стола. В груди начало нестерпимо жечь. Будущая жена, значит. Что ж, они отличная пара. Оба знают как быть хозяевами жизни. Оба сильные, красивые, умеющие идти по головам.

Такую женщину Стас будет любить, а не драть. Носить на руках, а не унижать и ставить на колени приказами. Это я для него всего лишь мелкая шлюшка, товар, которым стремится попользоваться, забрав каждый доллар, который вбухал в контракт.

— Юля, ты что поникла? — вдруг всполошилась Валя. — Из-за стервы этой? Да не пара она Стасу, как пить дать не пара. Он сам это чувствует, потому и жениться не хочет. А вот из вас двоих вышла бы красивая пара. Ему нужна хорошая девочка, а не все эти прости… хмм, с которыми он вечно путается.

— Так и я такая же, — печально улыбнулась, едва сдерживая слезы.

— Нет, не такая. Не знаю, что уж у тебя случилось, девочка, но ты совсем другая. Я это чувствую.

— Вы чувствуете, а вот Стас считает по-другому. И вряд ли его отношение ко мне изменится.

— Изменится, милая моя. Как только узнает тебя получше.

— Валя, пожалуйста, давайте оставим эту тему. Мне неприятно. — решила прекратить тягостный разговор. Не хотелось травить душу ложными надеждами. От них только больнее.

Я могу хоть сто раз мечтать, что за эти дни Стас выяснит все об этом проклятом договоре, вернется и отпустит меня на свободу. Но ведь я знаю, что этого не произойдет. Горецкий так свято верит в свою непогрешимость, что даже проверять мои слова не будет.

— Хорошо, как скажешь. Но я правда думаю, что вы хорошо смотритесь вместе. Станислав Николаевич рано или поздно это поймет и тогда вы решите все свои проблемы.

— Валя, — отмахнулась я от последних слов, — вы мне лучше скажите, могу ли я помогать вам по дому? С готовкой, с уборкой?

— Да зачем? — у нее от моего вопроса глаза полезли на лоб. — Ты ж не в прислуги сюда нанималась, чтобы полы намывать и с пылесосом бегать.

— Знаете, — судорожно вздохнула и посмотрела в глаза женщине, которая резко побледнела. Поняла, как ее фраза выглядит со стороны. — Лучше бы я унитазы драила двадцать четыре на семь. Все лучше, чем жить так, как сейчас.

Не выдержав, я плюхнулась на стул и горько разрыдалась. Все мое иллюзорное спокойствие растаяло без следа.

Я по-прежнему нахожусь в чужом доме. Запертая, лишенная свободы выбора. Кукла для оказания интимных услуг, чьи чувства ничего не значат. И в таком статусе мне предстоит пробыть долгие недели.

Кажется, я сильно переоценила свои силы. Я не переживу эти месяцы. Просто не выдержу.

— Ну тихо, девочка моя. Не плачь. — Валентина прижала меня к себе, позволяя выплакаться у себя на груди. — Все у тебя будет хорошо. Обязательно будет.

Глава 17

Дни моей передышки неумолимо подходили к концу. Впрочем, я старалась не зацикливаться на том, что будет, когда вернется Стас. Что толку себя накручивать?

Поэтому и напросилась в помощницы к Валентине. Чтобы было чем себя занять. Смотреть фильмы не хотелось, на книгах тоже сосредоточиться не могла. Содержание даже самых простых романов ускользало от меня. Я прочитывала пару страниц и через пять минут с трудом смогла вспомнить то, о чем говорилось в книге. Приходилось возвращаться и перечитывать.

Такой пытки я долго не выдержала, предпочтя занять себя физическим трудом. Ну а в перерывах между работой сидела на улице, в тени беседки, либо плавала в бассейне.

Тело восстанавливалось быстро. Синяки начали сходить, оставляя после себя лишь светлые желтоватые пятна. Еще пара дней — и все окончательно заживет.

— Юля, что с тобой сегодня? Ты опять сникла вся.

Вечером в четверг мы, как обычно, устроились на кухне за ужином. Только настроения у меня не было от слова совсем. И дело было даже не в скором возвращении Горецкого. Просто я знала какой завтра день и от этого на душе становилось паршиво.

— Ничего особенного, — откусив маленький кусочек пирога, отодвинула от себя тарелку. Аппетит пропал напрочь. — Просто у меня завтра День Рождения.

— И ты из-за этого расстроилась? — сочувственно покивала женщина. — Что не проведешь его с семьей и друзьями?

— А нет у меня семьи. Да и друзей, как выяснилось, тоже. — понурившись, выдала я. — С тех пор как умер отец, для матери и я умерла. Вернее, превратилась в ненужную обузу. От которой очень хотелось избавиться. После десяти лет я не то что именинного торта не видела, но даже доброго слова не слышала. Одни сплошные крики и упреки.

Незаметно для самой себя рассказала Валентине свою незатейливую историю вплоть до поступления на учебу. Дальше в подробности вдаваться не стала. Просто сказала, что училась и работала в клубе, чтобы заработать на жизнь, поскольку стипендии не хватало. Друзей завести не смогла, разрываясь между учебой и работой. Про Машу вовсе не упоминала. Ни к чему это.

В конце рассказа даже будто бы стало легче. Как будто детские обиды и боль, разъедающие душу кислотой на протяжении долгих лет, наконец выплеснулись, освободив меня от непосильной тяжести.

Валя ахала, охала, но при этом подливала мне чай и подкладывала на тарелку разные вкусности. Которые я съедала чисто механически, пока была поглощена воспоминаниями.

— Да это не мать, а кукушка какая-то бессердечная, — рассерженно изрекла Валя. — И вот вроде и вырастила тебя, а ощущение такое, будто бросила.

— Она и бросила, — вздохнула я. — С таким облегчением отправила меня на вокзал. И даже не поинтересовалась потом, жива я или нет. А ведь три года прошло.

— Ну и плюнь ты на нее. — отрезала Валя. — Не мать она тебе, раз вышвырнула как котенка и забыла. И не дело это, праздник свой ненавидеть из-за чужих подлостей. Зачем жизнь себе портить лишний раз. Тебе ведь и самой родить когда-нибудь придется. Неужто дитю тоже отказывать в празднике будешь?

— Да какие мне дети? — распахнула глаза. — Для меня беременность сейчас сродни полету на Марс.

— Так это сейчас, Юлечка. Потому что загнала себя в такие условия. Но наладится все со временем, утрясется, и захочешь ведь ребеночка. Поэтому завязывай с хандрой. Устроим завтра небольшой праздничный ужин.

— Не стоит, правда.

— Еще как стоит. А если вздумаешь спорить, я обижусь.

После этого в комнате на некоторое время воцарилось молчание. Я пила чай, заботливо подливаемый мне, и в голове начали роиться вопросы. Стало интересно, как такая женщина как Валя оказалась в доме Горецких?

— Валь, а можно вопрос. Ты давно работаешь на Горецких?

— Давно, Юля. Очень давно. Считай, что большую часть жизни здесь проработала. Станислав Николаевич тогда был просто Стасом, хулиганистым мальчишкой семи лет. И Марьяна Романовна как раз девочкой беременная была, когда я работать пришла. Тогда это была счастливая семья. Кто же знал, что будет потом.

— А что случилось потом? — вопрос слетел с губ сам собой.

Валя так тяжко вздохнула, упомянув мать Стаса, что мне стало не по себе. Зацепился какой-то крючок внутри и все, захотелось узнать подробнее о том, что же могло случиться в этой богатой, защищенной от любых бед семье. Неужели папаша Стаса пошел налево и жена подала на развод? Ушла вместе с дочерью, оставив наследника империи отцу? Поэтому на открытии казино присутствовали только Стас и отец?

Интересно, по доброй воле это было, или муж принудил отказаться от сына? Если второе, то мне безумно жаль бедную женщину. Наверняка ей было знакомо ощущение полной беспомощности против того, у кого в руках власть, деньги и сила. Получается, ублюдок отец лишил ребенка матери и вырастил из него свою копию. Хуже кошмара и не придумать, наверное.

Вздрогнув, порадовалась тому, что Горецкий снабдил меня надежными противозачаточными. Потому что залет обернулся бы полным адом для. Со Стаса сталось бы и на аборт меня отправить. Хотя как по мне, то отбирать живого ребенка у матери гораздо большее зверство.

Только вот Валентине удалось разбить уже сложившиеся в моей голове неприглядные картинки.

— Девочка родилась маленькой, хрупкой. Постоянно плакала, плохо спала, мало кушала. Не прошло и года, как у нее обнаружили онкологию. Диагноз уж и не помню точный, столько лет прошло. Но шансов изначально у ребенка мало было. Три года мучений прошли впустую. Хотя и пересадку стволовых клеток делали, и бог знает, что еще. Стасик донором был. Везде возили малышку — и в Корее были, и в Штатах, и в Израиле. Но не спасли ни лучшие врачи, ни потраченные на лечение миллионы. Ясенька наша не дожила до четырех лет.

— Какой кошмар, — несмотря ни на что, мне было очень жаль малышку. В грехах своей семьи она не была виновата.

— Не то слово, — Валентина утерла слезы и продолжила. — А после смерти дочери и Марьяна стала гаснуть. Словно всю жизнь из нее выкачали. Стасу едва стукнуло одиннадцать, когда ее не стало. Инсульт. После этого парня словно подменили. Замкнутый стал, агрессивность начал проявлять временами. Потом вроде выправилось немного, но прежним он так и не стал. Да и Николай Дмитриевич жестко довольно взялся за сына, пока лепил из него своего преемника. Учил сына быть жестким, холодным и иметь стальную хватку.

— Хорошо выучил, — хмыкнула. — Я оценила.

— Юля, — вновь начала женщина. — Не понимаю я, что между вами происходит и почему ты так обижена на Стаса. Но он вовсе не бездушный человек. Знай это. Глубоко внутри в нем еще жив тот мальчик, которого я знала. И ему вовсе не чуждо сострадание. Он берет меня с собой, когда едет на кладбище к матери и сестре. И я вижу, как он переживает утрату. До сих пор. Между прочим, он создал фонд для деток, страдающих онкологией. И этот фонд спас уже немало жизней.

Я молчу, не зная, что сказать. Фонд — это хорошо, конечно, это правильно. Значит, сострадание Стасу не чуждо. Но это не поменяет мое к нему отношение. Ведь что ему мешало посочувствовать мне? Он мог запереть меня в этом доме, подождать и проверить мои слова. А уже потом угрожать и принуждать к сексу. Пуская мою жизнь под откос.

И детским фондом он себе индульгенцию не выкупит. В моих глазах так точно.

— Знаешь, он и мне ведь очень помог. Когда мой Олег наворотил дел. — продолжила Валя.

— Олег — это ваш сын?

— Да. — вздохнула она. — Я ж его сама растила. Муж бросил нас, когда ему и пяти лет не было. Усвистал с концами, забыв и о ребенке, и об алиментах. После этого я и сумела по знакомству попасть в дом Горецких. Надо же было как-то выживать. Олежик сначала жил у моей матери, пока я работала, а потом Дмитрий Николаевич разрешил ему жить здесь со мной. Стасу была компания, они в детстве много играли. Дмитрий Николаевич по просьбе сына и учебу Олегу оплатил. И на работу помог устроиться. А тот возьми и пойди по кривой дорожке. Связался с какими-то уродами, начал играть по — крупному. Посещал какие-то подпольные казино. Много проигрывал, брал взаймы и проигрывал снова. В итоге так глубоко попал, что если бы Стас не помог расплатиться с долгами, то поминай Олега как звали. Прикопали бы где-нибудь в лесу.

По телу пробежала нервная дрожь. Ужасная ситуация, конечно. Особенно для матери. Теперь понятно ее отношение к Стасу. За спасение сына Горецкого-младшего она будет боготворить. Как бы он ни поступал по отношению к другим, для нее Стас будет героем.

— А что с Олегом сейчас? — рискнула все же спросить.

— Все хорошо. — улыбнулась она. — Много работал с психологом, избавляясь от зависимости, потом вернулся в нормальную жизнь. Открыл небольшую компанию по ремонту компьютеров, телефонов и прочего оборудования. Девушку завел наконец-то. Теперь жду когда порадуют новостями о свадьбе. Внуков уж очень хочется.

— Я рада за вас. Надеюсь, вы скоро с ними понянчитесь. — я не кривила душой. Валентине я желала добра.

— А я надеюсь, что Стас все же одумается. И вы решите ваши с ним проблемы.

— Спасибо на добром слове, — я поднялась из-за стола и начала убирать грязную посуду в посудомоечную машину. — Но не все можно решить и исправить. В моей ситуации так точно. Так что давайте все же оставим эту тему.

Я действительно не хотела по пятому кругу мусолить одно и тоже. Для меня Станислав Горецкий совсем другой человек. Не тот, каким его знает и считает Валентина. И это восприятие уже ничто не изменит.

Глава 18

Утром Валентина меня даже близко не подпустила к домашним делам. Буквально выгнала из кухни тряпками с наказом отдыхать и наслаждаться прекрасной погодой в свой день рождения.

Спорить не хотелось. Мои свободные деньки неумолимо подходили к концу и я уже начинала нервничать.

Завтра вернется Стас я снова стану игрушкой для этого властного мужчины. Обязанной беспрекословно выполнять каждое его желание. А после этих дней передышки мне придется заново привыкать к послушанию. И как-то выкинуть из головы будущую жену Горецкого.

Не думать о том, что он пришел ко мне из чужой постели, о том, что трогал, целовал и ласкал другую женщину. Иначе меня просто стошнит.

Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей весь день посвятила целиком себе. Гуляла по двору, плавала в бассейне до полного изнеможения, смотрела интересные сериалы, одну серию за другой.

Уже ближе к вечеру в комнату постучалась Валя и попросила спуститься в малую гостиную.

— Стол уже накрыт, так что иди быстрее, пока не остыло. И одень какое-нибудь красивое платье.

— Зачем? — рассмеялась я. — Для кого мне наряжаться?

— Для себя, милая. — совсем по-матерински улыбнулась она мне. — Наряжаться нужно для себя. Чтобы чувствовать себя красивой и счастливой. Так что давай одевайся. Подними себе настроение. Да и мне тоже.

— Ладно, уговорили, — не стала спорить я. Действительно, почему бы и не порадовать себя? Надоело уже тосковать в свой день рождения.

Немного поразмышляв, решила не трогать те платья, что купил Стас. Все же они предназначены для выхода в свет и для хмм… исполнения желаний «хозяина», а не для скромных домашних посиделок на две персоны.

Вместо этого сняла с вешалки свое летнее платье цвета пыльной розы, которое привезла из общежития. Пусть и не такое роскошное как покупки Горецкого, но оно отлично на мне сидело, подчеркивая фигуру и цвет лица. Я его купила буквально за неделю до того, как моя жизнь покатилась кувырком. Даже выгулять никуда не успела.

Что ж, сегодня, повод более чем подходящий.

А вот косметикой пришлось воспользоваться той, что мне привезли по заказу Стаса. Большую корзину доставили еще два дня назад. Я даже застыла на минуту, когда ее увидела, потому что создавалось впечатление, что Горецкий скупил полмагазина. Да не какую попало косметику, а самую брендовую. На одни духи от Анны Гранж я бы копила полгода. А тут столько всего, что сразу разбежались глаза.

Так что я быстро нанесла легкий макияж и, побрызгав на себя духами, в приподнятом настроении спустилась вниз. В гостиной меня ждал самый настоящий сюрприз.

Помимо аппетитных мясных блюд, горячего, напитков и салатов, на столе стоял торт с надписью «С Днем Рождения». К одному из стульев была привязана связка воздушных шаров с праздничными надписями. А чуть поодаль, в большом напольном вазоне красовался букет алых роз.

Наверное, это глупо, но на глаза сами собой навернулись слезы. Я такого даже в детстве не видела. В носу подозрительно засвербело, а в груди начало ныть.

— Ну чего ты, милая? — тут же всполошилась Валя. — Неужели не понравилось?

— Что вы, — тут же улыбнулась я, проморгавшись и смахнув с ресниц просочившуюся влагу. — Наоборот, слишком сильно понравилось.

Не сдержавшись, подошла и обняла женщину. От всей души говоря таким образом ей спасибо. Мне очень нужна была эта капелька доброты и заботы. Пожилая женщина смутилась, но ей явно была приятная моя благодарность. Я чувствовала.

— Так, все, живо за стол, — она буквально усадила меня, отметив при этом: — Красивое платье, Юленька. Мне нравится. Тебе очень идет.

— Спасибо. — поудобнее усевшись, потянула к себе тарелку с сочным стейком. — И приятного аппетита.

В целом мы провели очень приятный вечер. Валя под конец ужина даже свечи достала и воткнула их в торт. И заставила их задувать. Я минут десять пыталась отвертеться, а потом все же сдалась.

Желание я могла загадать только одно. Чтобы мои передряги наконец закончились и я смогла вернуться к прежней жизни. Что я и сделала, собственно.

Когда затухла последняя свеча, неожиданно для самой себя рассмеялась. По-простому, без наигранности и натянутости. Если честно, уже давно не помнила, когда смеялась вот так, весело и искренне. Особенно в свой День Рождения.

А потом случился еще один сюрприз. Гораздо более неожиданный и менее приятный. Не успела я распробовать торт, как в гостиную вошел Горецкий собственной персоной.

— Ой, Станислав Николаевич, — запричитала Валя, подорвавшись. — Что ж вы не сказали, что приезжаете сегодня?

— Сюрприз хотел сделать. — отмахнулся мужчина и подошел к столу.

С усилим проглотив кусочек торта, попыталась подняться, но Стас одним взглядом дал понять, что мне лучше остаться на месте. Сердце сразу же бешено заколотилось, отдаваясь гулом в ушах.

Подумалось вдруг, что он рассердится из-за того, что мы сидим здесь, а не на кухне. Все-таки по большому счету мы никто в этом доме. И обязательно решит нас наказать. Во всяком случае, меня. По позвоночнику тут же прошлась волна холода.

— Празднуете, значит? — в голосе Стаса, вопреки ожиданиям, злости не было. Как будто он знал. Неужели Валентина ему рассказала, попросив разрешения устроить мне праздник?

Вероятно, так. Вряд ли без ведома хозяина здесь можно даже чихнуть. Грустно.

— Да. — кивнула домработница, покосившись на меня. — Я же упоминала об этом.

— Помню я, помню. Валь, принеси еще один прибор. Я голоден как волк.

При этих словах я вздрогнула, ведь чувствовала, что Горецкий имеет в виду голод несколько иного плана.

— Да, сейчас все сделаю. — с проворностью молодой девушки Валентина убежала на кухню, оставив нас вдвоем.

— Значит, День Рождения, да?

— Да, — не в силах смотреть на него, сосредоточилась на кружке с чаем. Сделала маленький глоток. Торт есть больше не хотелось. Хотелось спрятаться в своей комнате и чтобы меня никто не трогал. Но разве это осуществимо?

Конечно же, нет.

— Упустил этот момент, когда просматривал договор. — вновь заговорил Горецкий. — Вернее, на дату вообще не смотрел.

Ну да. Какое значение имеет дата рождения игрушки? Главное, это сумма купли-продажи.

— Вам Валя рассказала? — все-таки не удержалась от вопроса.

— Да, упомянула вчера. Вот я и решил приехать.

— З… зачем? — покосилась на него с осторожностью, но лучше бы этого не делала. Стас смотрел так, будто вместо ужина собрался сожрать меня.

— Чтобы тебе не было скучно одной. — оскалился он, а я снова вздрогнула.

— Да мне и не было скучно, — поспешно выпалила я. — Не нужно было отрываться от дел.

Хотела еще намекнуть про Веронику, но вовремя прикусила язык. В свое время успела хорошо усвоить, что нужно уметь вовремя заткнуться. А я точно знала, что Стасу не понравится, если я затрону его потенциальную невесту.

Где она и где я?

— Юля, — Стас грозно прищурился. — Когда, где и как заниматься делами буду решать я сам. Поняла меня?

— Более чем, — прошептала тихо и уткнулась в свою кружку.

Валентина, пришедшая с прикатным столиком, быстро обслужила Стаса и удалилась, снова оставив нас вдвоем. А жаль. Ее присутствие хоть немного сняло бы напряжение, начавшее нарастать в комнате.

Пока Стас с аппетитом уплетал сочное мясо, я сидела тихо, комкая в руках салфетку. Торт уже перестал радовать, как и праздничные шарики.

— Почему не ешь торт? — послышался недоуменный вопрос. — Неужели невкусно? Странно, Валя печет лучше, чем кондитеры во всех тех ресторанах, где мне приходилось бывать.

От прозвучавшей в голосе мужчины ностальгии невольно улыбнулась. Наверное, это из-за рассказов Вали о детстве Стаса. Хотя, если честно, мне трудно в этом жестоком мужчине увидеть страдающего от потери матери и сестренки мальчишку.

— Нет, торт очень вкусный. Просто я наелась. Не лезет больше.

— Тогда иди в кабинет и жди меня там. — последовал короткий ответ.

Я не особо удивилась тому, что меня отослали. Наверняка ведь порчу ему аппетит своей кислой миной. Поэтому брякнула что-то нечленораздельное и поспешила удалиться.

Спрашивать ни о чем не стала. Прекрасно ведь помню, что Стас привык меня трахать именно в своем кабинете. Так что и в этот раз вряд ли решит стихи почитать. Тем более срок контракта не бесконечен, а он целых пять дней пропустил, которые провел в разъездах. Теперь будет наверстывать упущенное.

Чувствую, сил мне понадобится много, поскольку одним разом у нас точно не ограничится. Горецкий оторвется на мне так, что ног чувствовать не буду.

Глава 19

Думала, в одиночестве мне станет легче. Решила, что смогу успокоиться и хоть немного подготовиться к предстоящей ночи. Но нет, стало только хуже. Я продолжала нервничать и накручивать себя.

Не то чтобы я прям боялась Стаса, скорее, меня унижала сложившаяся ситуация. И обижало поведение мужчины, который каждым своим словом все глубже опускал меня в грязь. Видимо, чтобы я не осмелилась забыться.

Намотав бесчисленное количество кругов по комнате, подошла к окну. Темные сумерки опускались на город, сковывая его своими объятиями. И такие же сумерки окутали мою душу. Прикрыв глаза, прижалась лбом к прохладному стеклу, пытаясь хоть так взять себя в руки…

— Юлиана?

— Ааа, — взвизгнула, услышав голос Горецкого за спиной. Обернувшись, приложила ладонь к груди. И как я могла не услышать его шагов? Поступь мужчины вполне соответствовала его характеру. Такая же тяжелая, почти каменная.

— Ты чего? — нахмурился он.

— Испугалась, — выдохнула я и нервно облизнула губы. — Не слышала твоих шагов.

— Зажило все? — Стас приблизился ко мне вплотную, обвел подушечкой пальца контур губ. Повернул голову в сторону, рассматривая то место, где была гематома.

— Почти. Остались легкие следы, которые скрыты под тональником.

— Тогда можем не ходить вокруг да около…

Поцелуй. Быстрый, жесткий, властный. Без малейшего намека на нежность. Лишь одна голая жажда обладания сквозила в нем. Но даже эта грубость заводила меня. Хоть и не хотелось этого признавать.

А Стас всё понял. Оторвавшись от моих губ, расплылся в довольной улыбке и прошел к дивану. Не отрывая от меня взгляда, медленно стянул и отбросил в сторону пиджак, потом галстук. Расстегнул три верхние пуговицы на рубашке.

— Юля, не стой столбом. — развалившись на диване, повелительно махнул рукой. — Сделай так, как в прошлый раз.

Пояснять мне было не нужно. Он снова хотел, чтобы я изображала то ли танцовщицу, то ли стриптизершу.

Помедлив немного, припомнила полузабытые движения. Прошлась по комнате, немного покружилась, Поизвивалась в эффектных позах.

Выдохшись, повернулась спиной к дивану и потянулась к завязке платья на шее. Развязала. Передернула плечиками, позволяя ткани медленно сползти по телу вниз.

Так же медленно расстегнула лифчик и дала ему упасть на пол. Трусики тоже продержались недолго.

— Иди сюда. — я настолько привыкла к этим отрывистым приказам, что даже не подумала о том, чтобы ослушаться.

Подойдя к дивану, остановилась. Позволяя мужчине рассматривать и гладить мое тело. Жаль только, что оно так предательски реагировало. Отзываясь на малейшее касание Стаса.

Внутри все напряглось в ожидании, но Горецкий не спешил. Растягивал свое удовольствие как мог. Долго поедал меня глазами, изучая со всех сторон. Протянув руку, коснулся ключиц, поиграл с грудью, сжав оба полушария в ладонях.

Зажав соски между пальцами, начал их тереть, вынуждая меня вздрагивать от ощущений. Потом погладил живот и весьма ощутимо сжал лобок, усиливая зародившееся внутри возбуждение.

— Ложись, — демонстративно похлопал по коленям. Чтобы знала свое место и не возмущалась.

Вздохнув тихонько, опустилась животом на колени Стаса, предоставив тело в полное его распоряжение. Поза оказалась весьма далекой от приличия: вздернутая к верху попка, вытянутые вперед руки, призывно торчащая грудь.

— Ахх, — вздрогнула от шлепка, которым наградил меня Стас. Место удара начало гореть, но легкая боль тут же сменилась возбуждением. — Больно. Не надо так.

— Не ври, — ухмыльнулся мужчина, шлепнув уже по второй ягодице. — Тебе нравится. Твое тело гораздо правдивее лживого язычка.

Еще один шлепок, заставивший меня начать ерзать. Машинально вздернула попу еще выше, словно выпрашивая грязных ласк.

— Что и требовалось доказать, — довольно изрек мужчина. — Так что не притворяйся напрасно.

Неожиданно вместо шлепков пошли плавные, почти нежные поглаживания. Стас ласкал мои бедра, голени, очерчивал линии лопаток, пробегался пальцами по ряду позвонков, стискивал мягкие полушария ягодиц, на которых наверняка уже проступили красные следы от его пятерни.

— Я пиздец как соскучился, — выдал Горецкий странное признание и стиснул ладонью правую грудь, исторгнув из меня сладко-болезненный стон. Тело пронзили острые иголочки удовольствия, заставляя возбуждаться еще сильнее. Я почувствовала как влажно стало между ног и стыдливо всхлипнула. — А ты скучала по мне, малышка?

— Нет, — процедила сквозь зубы, но тут же вскрикнула, почувствовав как Стас потянул затвердевший сосок и сжал его до легкой боли. Потом то же самое проделал со вторым, лишая меня силы воли. Но на этом не остановился, продолжив терзать их по очереди. Видимо, так пытался доказать лживость моих слов.

— Ай-яй-яй, Юля, — хмыкнул он и снова принялся мучить мою грудь. — Врать плохо, я это тебе уже говорил. И еще, кажется, говорил, что у тебя классные сиськи? С ума по ним схожу.

— Стас, — захныкала я, не в силах выносить эту пытку. Соски горели от постоянных пощипываний, а внизу все пылало от неудовлетворенного желания.

— Что, все-таки скучала, маленькая лгунья? — с довольным смешком Стас опустил ладонь вниз, начав ласкать уже вовсю влажные складочки. — Охренеть, малышка!

— Ааа, — простонала, когда пальцы мужчины скользнули внутрь и начали двигаться, мучая меня, изводя, подчиняя себе.

— Если бы я знал, что ты так скучаешь, приехал бы раньше, — прохрипел он и стал двигаться быстрее, вонзаясь глубже, растягивая стенки до боли и легкого жжения. — Э, нет, кончать пока рано, Юля. Я команды не давал.

Только какая может быть команда, если тело уже было на грани? Стас резко вытащил пальцы, планируя оттянуть мой оргазм, но сделал это слишком поздно. С тихим вскриком я кончила и обессилевшей куклой рухнула на колени мужчине.

— Какая плохая девочка, — усмехнулся Стас. — А плохих девочек надо наказывать. Иди-ка сюда.

С этими словами он помог мне подняться, а потом поставил на колени. За подбородок приподнял лицо, костяшками пальцев провел по щеке. Как будто зверька приласкал.

— Рот открой, — надавив на мои губы, ввел внутрь два пальца. — Соси! Только аккуратно.

После оглушительной разрядки мне было не до сопротивлений. Поэтому я послушно и очень старательно стала посасывать его пальцы. Краем глаза отмечала реакцию мужчины и свою собственную.

Горецкому все нравилось, я это видела по его горящим глазам. Он смотрел на меня немигающим, жадным взором и часто-часто дышал. Что же касается меня… Отторжения я не испытала. Но и к минету готова не была. После прошлого раза я немного побаивалась этого процесса.

Не хотелось снова чувствовать тот дискомфорт и нехватку воздуха.

— Мать твою! — прорычал Горецкий и поднял меня с колен. — Оставим эти игры для следующего раза. А то лопну сейчас к херам.

Развернув меня спиной к себе, заставил широко расставить ноги и опереться на подлокотник дивана.

— Да, стой так. Не шевелись…

Я прикрыла глаза и задрожала от ожидания. Слышала, как Стас стягивает рубашку и брюки и буквально сгорала от нетерпения почувствовать его в себе.

Нет, он точно что-то во мне сломал. Превратил в конченную извращенку, жаждущую грубых, низменных удовольствий. И как с этим бороться я не знала.

С трудом сдержала крик, почувствовав резкое вторжение. Член Стаса начал таранить меня изнутри, толкаясь так глубоко, будто пытался разорвать надвое. Я давилась воздухом, не в силах даже замычать. И пыталась не разорваться на тысячу кусочков.

— Ну же, девочка, ты чего притихла? — прихватив за горло, Стас притянул меня поближе к себе. — Давай же, покричи для меня!

И начал вытворять нечто совсем уж непотребное. Он ускорил амплитуду фрикций, начав вколачиваться в мое лоно с поистине бешеной скоростью.

Я не могла уже даже всхлипывать. Просто тихо поскуливала в его руках, ощущая неимоверное растяжение и наполненность внутри. Каждый толчок будто пытался вытрясти из меня душу, навсегда отправить в небытие.

— Не могу, не могу больше, пожалуйста, — жалобно просила я, выгибаясь дугой от каждого движения. Наслаждение начало смешиваться с болью, и этот странный коктейль доводил до безумия. — Я сейчас умру…

Ощущение и правда было такое, словно я сейчас разорвусь. Стас же и не думал давать мне пощады. Намотав мои волосы на кулак, он начал брать меня еще яростнее, все больше входя в раж.

И только когда я окончательно ослабела, позволил упасть грудью на мягкие подушки.

— Кончай, Юля! — прорычал, начав массировать болезненно напряженный клитор. При этом не прекращая неистовую долбежку, пробивающую мое тело насквозь. — Покричи для меня, девочка!

И я кричала. Кричала от нахлынувших эмоций и совершенно безумного оргазма. До тех пор пока не опустошились все резервы. А потом просто провалилась в темноту. Глубокую и необъятную.

Глава 20

Сколько времени я провела в забытье, не могу сказать. Но вряд ли очень долго. Стас бы по любому растормошил.

Открыв глаза, увидела, что лежу на диване, накрытая тонким пледом. Тело после секса приятно тянуло и шевелиться совсем не хотелось. Но надо. Не могу же я разлеживаться тут вечно.

Осторожно сев, огляделась. В комнате было пусто. О произошедшем здесь разврате напоминала лишь кучка моей одежды, валяющаяся на полу. Стас успел одеться и уйти. Наверное, и мне стоит подняться к себе.

Я уже собиралась встать и одеться, но не успела. В комнату вошел Горецкий и пригвоздил меня к месту тяжелым взглядом. Инстинктивно натянула плед до самой шеи. Хотя и понимала, что это глупо. От Стаса мне прятать уже нечего, а взять он меня может в любое время. И отказать я буду не вправе. Но природная стыдливость все же брала верх, заставляя плотнее кутаться в мягкую ткань. Будто она могла меня от чего-то защитить.

Я всеми рецепторами ощущала на себе взгляд Горецкого, его дикий голод и ненасытную страсть. Как будто он все еще не успел мною насытиться.

И вопреки воле разума, тело реагировало на этот взгляд жаром, скопившимся внизу живота, и дрожью, охватившей конечности. И это несмотря на то, что меня совсем недавно поимели до потери сознания.

— Юля? — голос мужчины заставил меня содрогнуться. — Ты как себя чувствуешь?

— Нормально. — пожала плечами. — Вроде бы. Долго я была в… хмм…

— В отключке? — усмехнулся мужчина и сел рядом со мной на диван. — Не очень. — повернул мою голову к себе, провел костяшками пальцев по лицу. — Заездил я тебя, малышка, да?

— Можно и так сказать, — отчаянно покраснела, но врать не стала. Какой смысл? Я ведь и правда чувствовала себя измочаленной. И передышка мне бы не помешала.

Хотя о чем это я? У меня и так было пять дней передышки. Большего никто не даст. Скорее мне придется расплачиваться вдвойне за эти спокойные дни.

Что мне и доказали спустя пару секунд.

— Что ж, извиняться за это я не буду, — Стас куснул меня за ушко, провел языком по краю раковины, заставляя дрожать. — Я пиздец как оголодал. Все эти дни хотел добраться до тебя и хорошенько оттрахать. Член чуть не лопнул. Стоило закрыть глаза, и твои сиськи маячили перед глазами.

— Ооо, — всхлипнула, когда руки мужчины отбросили плед и начали снова тискать мою грудь. Соски моментально напряглись и начали нещадно гореть. А я металась, не зная о чем умолять мужчину. Либо о пощаде, либо о продолжении.

Звук открывающейся двери прервал начавшееся безумие. В панике я метнулась в сторону и снова укуталась пледом.

К счастью, в комнату вошла Валентина, а не кто-то левый, но мне и перед ней было стыдно. Краем глаза наблюдала за тем, как она сервирует чайный стол, ставит торт, и сгорала от стыда. Понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать. Даже несмотря на то, что женщина одарила меня теплым понимающим взглядом перед уходом, легче мне не стало.

— Ну и что это было? — спросил Горецкий, когда мы остались вдвоем.

— Что именно?

— К чему это смущение? — вздернул он бровь. — Раз уж вызвалась обслуживать мужиков за деньги, то о стыдливости и приличиях стоит забыть. Иначе не стоило и начинать. А вот эти повадки смотрятся нелепо.

Вздохнув, я сжалась в комочек и устремила взгляд в потолок. Снова окунулась в беспросветное отчаяние. Ну вот и что мне говорить в ответ на это? Правду Стас слышать не хочет. Ему удобнее видеть во мне маленькую шлюшку, ради денег готовую на все.

Или пытаться вести себя как заправская проститутка? Нагло, вульгарно и развязно? Только я не умею. Да и не хочу. Пусть Стас бесится от моих «уловок» сколько влезет.

— Юля, посмотри на меня.

С неохотой поднимаю глаза, вынуждая себя смотреть на Горецкого. Тот сканирует меня немигающим взглядом, словно пытается мысли прочесть. Хмурится, желваки на скулах ходят ходуном.

— Скажи правду, я твой первый клиент?

— Да. — отвечаю быстро и задерживаю дыхание. В душе внезапно вспыхивает надежда, что Стас все-таки начал прозревать. Что я не та, за кого он меня принимает.

— Ясно. — вздох. — О причинах, заставивших тебя сунуться в это дерьмо, спрашивать не буду. Они всегда одни и те же, лишь с небольшими вариациями. Но дальше то что? Будешь искать новых клиентов? Ублажать их всеми способами, но при этом трястись аки непорочная дева? Или снова будешь пытаться провести аферу с якобы подставой и поддельными подписями? Только учти, что не все такие лояльные как я. Пулю в лоб пустят и прикопают в лесочке. И это в лучшем случае. В худшем же отдадут своим шакалам, а те будут пускать тебя по кругу до тех пор, пока…

— Хватит! — вскакиваю с дивана, но тут же падаю на пол, запутавшись в пледе. В панике отползаю подальше и упираюсь спиной в стену. — Хватит меня запугивать! Хватит! За что? Я же все делаю. Все, что прописано в этом проклятом контракте! Не пытаюсь качать права, не пытаюсь сбежать, раздвигаю ноги без возражений. Чем я заслужила эти издевательства?

Мне страшно, жутко страшно. Истерика подступает, накрывает мощной волной. А еще острым лезвием душу кромсает обида. Зачем он со мной так? Ладно бы я его злила, перечила. Но я ведь даже не заикалась о своей невиновности после нашей первой ночи. А он… а он…

— Блядь, Юля! — Горецкий подскакивает ко мне, пытается поднять, но я не даюсь, лишь глубже замыкаюсь в себе и забиваюсь от него подальше в угол.

— Не надо, не надо, не трогай меня!!! — захлебываюсь слезами, когда мужчина пытается дотронуться до моего тела. Пытаюсь сбросить с себя его руки, оттолкнуть. Но не выходит.

Стас перебарывает мое сопротивление, поднимает на руки и относит на диван. Гладит по спине, пытаясь успокоить.

— Тише, малышка, тише. Сука! Что ж ты впечатлительная такая, а? Слова не скажи. Не издеваюсь я над тобой, слышишь? Хотел просто донести до тебя кое-что важное.

Я слышу, но его слова мало меня волнуют. Дрожь продолжает сотрясать тело. И это не проходит.

В итоге Стас не выдерживает, ссаживает меня с колен, встает, а через минуту возвращается со стаканом, на два пальца наполненным темной жидкостью. В нос ударяет запах спиртного, и я морщусь.

— Выпей.

— Нет, — мотаю головой. — Ненавижу коньяк.

— Пей, говорю. Он поможет тебе успокоиться.

Пытаюсь сопротивляться, отворачиваю голову в сторону, но тщетно. Горецкий все же вливает в меня содержимое бокала. Терпкая жидкость обжигает слизистые пищевода и желудка, заставляет сморщиться и закашляться.

А потом алкоголь ударяет в голову, и я все же расслабляюсь. Дрожь уходит вместе со слезами, а я остаюсь распластанной на груди Стаса. Отрешенная и немного заторможенная.

— Ну вот, — Горецкий облегченно выдыхает и крепче прижимает меня к себе. — Совсем другое дело.

— Можно мне пойти к себе? — спрашиваю еле слышно, с робкой надеждой, что меня сейчас оставят в покое и разрешат остаться наедине с собой.

— Нет, Юля. Нас с тобой еще чай ждет. И торт. У тебя ведь сегодня праздник.

— Ненавижу свой день рождения, — выплевываю со злостью. Все старания Вали меня порадовать свелись на нет парой жестоких предложений. — Не нужен мне этот праздник.

— Это всегда можно исправить. — Стас поудобнее усаживает меня на диване и начинает разливать чай. — Было бы желание.

У меня же пропадает дар речи. Горецкий полностью игнорирует тот факт, что довел меня до истерики. Разливает чай, раскладывает по тарелкам торт. Еще и намекает, что я должна радоваться. Видимо, принимает меня за золотую рыбку, у которой памяти хватает лишь на три секунды времени.

А у меня внутри всё в куски раздолбано. Все чувства, все эмоции вывернуты и перемешаны. И хочется бежать отсюда без оглядки. Ну или просто сдохнуть. Но точно не распивать чаи с этим подонком.

— Ну же, Юль, давай, — подносит к моим губам ложечку с кусочком торта. — Ешь.

Я никак не реагирую. Да меня стошнит, если я сейчас хоть что-то в рот возьму. Просто вывернет наизнанку.

— Юля, не упрямься, — Горецкий усиливает нажим, видя, что я иду в отказ. Проводит большим пальцем по губе. Плед сползает с плеча, оголяя грудь, но я уже не спешу прикрыться. Мне плевать.

Приоткрываю рот, чтобы избавиться от прикосновения, но вместо этого получаю порцию лакомства, скользнувшего на язык.

— Умница, — довольно урчит мужчина, наблюдая за тем, как я машинально прожевываю и проглатываю сладость.

А уже спустя пару секунд обрушивается на меня с поцелуем, слизывая остатки крема с губ. Грубовато толкается внутрь, то ли наглядно показывает, кто тут хозяин, властвующий не только над моим телом, но и над настроением, то ли так пытается задушить во мне остатки истерики.

— Не бойся, Юля. Все у тебя будет хорошо, если не будешь творить глупости.

— Под понятие «глупости» можно притянуть все, что угодно, — тихо произношу, уткнувшись лбом в мужское плечо.

— Я имел в виду твои отношения со Стрелецкой. — уточняет Стас. — Не заключай с ней новые контракты. У тебя же достаточно денег теперь. Думаю, хватит на все, что ты планировала. Незачем и дальше идти по рукам.

— И не собиралась этого делать, — шиплю, уворачиваясь от настойчивых губ. — Мне этого контракта хватило за глаза.

— Вот и славно, — чуть ли не рычит Стас, а потом кусает меня за шею. Стискивает попавшую в поле зрения грудь. — И это я ведь тебя и не распробовал еще. Свой контракт ты толком и не начала отрабатывать.

Мне остаётся только мысленно простонать. Если это называется «не начала отрабатывать», то я боюсь даже представить, что со мной будет к осени…

Глава 21

Стас

Пиздец! Перегнул всё-таки палку! Довёл девчонку до истерики.

Сидит вся, трясется. Глазищами своими огромными насквозь просверливает. Заставляет меня проявлять слабость, чего не замечал за собой уже давно.

— Не бойся, Юля, не трону. — протянул сорочку с пеньюаром, которые принес из её комнаты. Вообще, надо было отдать комплект сразу, как только вошёл, но меня опять переклинило. Сорвался.

И это плохо. Самоконтроль и умение трезво мыслить превыше всего в этой жизни. Иначе можно плохо кончить. Что сам и доказал, когда неосторожными словами напугал Юлю чуть ли не до полусмерти.

Хотя ничего такого и не сделал, собственно. Просто выбесило, нахрен, что полезла девочка куда не следует. У Екатерины обычно девочки прожжённые, знающие, куда и зачем идут. Готовые на всё ради лишней штуки баксов. Я, по крайней мере, сталкивался только с такими. А тут Юля нарисовалась со своей попыткой обвести меня вокруг пальца.

Дурочка малолетняя. Зачем только сунулась в эту аферу? Правда думала, что такой нелепый обман прокатит? Жаль, не сразу допёр, что первый клиент у неё. Решил, что очень умело притворяется. Впрочем, даже если бы сразу понял, это бы ничего не изменило.

Я ничего не имею против благотворительности, но не в том случае, когда меня пытаются поиметь. Делать из себя лоха не позволю никому. Даже такой куколке, как она.

Юля тем временем взяла одежду и начала спешно одеваться. Прикрываться уже не пыталась, просто быстро натянула нижнее бельё, а потом комплект, который принёс я. Усмехнулся при виде того, как крепко она завязала пояс халата. Как будто он может её спасти от моих поползновений.

— Ешь, — пододвинул к ней тарелку с тортом и кружку. Сам тоже потянулся к своей чашке. Чтобы не нервировать девчонку лишний раз.

Сначала Юля сделала маленький глоточек чая, потом осторожно отковырнула ложечкой кусочек бисквита и отправила в рот. Прожевала. Потом съела ещё один кусочек, и следующий за ним. Понемногу стала успокаиваться, расслабляться. На щёки вернулся румянец.

А я сидел и как последний болван наблюдал за этим, прогоняя в сознании порочные картинки того, что хочу сделать с этим очаровательным ротиком.

А сделать я хочу многое. Того неумелого минета мне было мало. Хочется гораздо большего. Но явно не сейчас. Сломать девчонку мне не хочется. И так ей по жизни досталось.

Смерть отца в детстве, жестокий отчим, стерва-мать. Валя позвонила мне пару дней назад, пересказала услышанное, заявила, что хочет устроить для Юли небольшой праздник. Порадовать девочку. Я дал разрешение.

Собственно, потому и приехал на день раньше. Хотелось провести этот вечер с ней. И так все эти дни провёл как на иголках. То и дело вспоминал, какая горячая крошка ждёт меня дома и мечтал вернуться и добраться до её тела.

Прекрасно понимал, что Юле надо немного восстановиться после нападения этого ублюдка, но желаний тела это понимание унять не могло. Я чуть ли не дымился, стоило вспомнить о том, как жарко отдавалась мне девушка, как извивалась подо мной, всхлипывала, стонала. И жутко хотелось всё это повторить.

Ирка, конечно, предлагала помочь расслабиться, очень навязчиво так предлагала, только вот на хер она мне не сдалась. Наши отношения давно в прошлом, и я не понимаю, для чего она пытается их воскресить. Не иначе как по указке родни.

Ведь наши родители давно и упорно пытаются нас свести. Отец и в этот раз наседал на меня с требованиями о скорой женитьбе. И очень прозрачно намекал, что лучшей кандидатуры, чем Ира мне не найти. Мы даже поссорились, когда я заявил, что сам решу, когда и на ком жениться.

В итоге отец немного поутих, но я знал, что этот вопрос он просто так не оставит. Впрочем, и я не пальцем делан. На Ирке точно жениться не буду. Найду способ, как от неё отвязаться.

Вот и рванул в Москву при первой возможности. Раз уж такой повод подвернулся. Основные дела всё равно уже были закончены, а остальное на месте проконтролирует отец.

Приехал, дорвался до своего вожделенного десерта. Только вот подпортил ей и без того нерадостный день. Хотя и не хотел этого.

После дикого секса тормоза совсем слетели. Разозлился на девчонку за то, что продала себя. А ещё представил, что после меня Юля пойдёт такими же делами дальше заниматься, и озверел. Хотел предостеречь, предупредить.

Ведь ни разу не соврал. Будь на моём месте кто-то другой, для Юли могло закончиться всё гораздо плачевнее. Хотелось вбить это в её очаровательную головку. Только вышло всё через жопу… Реально ведь решила, что я над ней издеваюсь.

Блять! Ладно, потом надо попробовать поговорить ещё раз. Ближе к истечению срока контракта. Чтобы не впутывалась в дерьмо. Деньги-то теперь есть. Сможет нормально жить.

— Это правда? То, что рассказала мне Валентина о твоей семье? — спросил, как только девушка более-менее пришла в себя. Сам не знаю зачем. Никогда задушевные разговоры со своими любовницами не вел. А тут само вырвалось. Хрен знает почему, но мне нужно было это знать. Из первых уст, а не в чужом пересказе.

— Правда. — Юля не стала отпираться. Одним словом подтвердила всё. — Я же говорила тебе в ресторане, что меня некому искать. Я не разговаривала с матерью уже три года.

— Расскажи.

— Зачем это тебе? — голубые глаза широко распахнулись, сделав девчонку ещё больше похожей на ангелочка. — Тем более, по второму разу?

— Потому что я так хочу. — махнул рукой. — Услышать именно твою версию. А пересказ другим человеком это как детская игра в испорченный телефон. Играла в такую, наверное, в детстве?

— Да, — от светлой улыбки на щёчках Юли появились ямочки, отчего она стала похожа на ребёнка, а я внезапно почувствовал себя старым похотливым козлом. Даже передёрнулся от этого ощущения.

— Тогда рассказывай.

Юля помолчала, посмотрела на меня с некоторой опаской, а потом вздохнула и начала рассказывать. И чем дольше я слушал, чем больше начинал звереть. Особенно когда видел, как вздрагивают хрупкие плечи, как начинают наливаться влагой глаза и дрожать губы.

Убить бы сволочей.

— Это не мать, Юля, — прорычал, когда она закончила. Руки сжались в кулаки. — Это всего лишь конченная сука. Хочешь, она за всё ответит? Она и её ёбарь?

— Зачем? — испуганно вытаращилась на меня, а потом, осознав в полной мере смысл моих слов, покачала головой. — Нет, не надо! Не делай им ничего! Пусть живут как хотят.

— Ну и зря, — скривился я. — Каждая мразь должна получать по заслугам.

— Может быть, — пожала плечами. — Но я не хочу нести на своих руках их кровь. Если им суждено получить бумеранг, то пусть получают его не от меня. Не трогай их, пожалуйста.

— Ладно, как скажешь. — скрипнул я зубами. Ладно уж, пусть коптят воздух, если Юля так хочет. Но информацию на её родителей я всё же пробью. Мало ли что.

— Стас, — спустя пару минут молчания подала Юля голос. — Можно я пойду к себе?

— Иди, — вздохнул я и тут же добавил, чтобы не тряслась у себя в комнате. — Ложись спать. Сегодня я к тебе не приду.

— Тогда спокойной ночи, — облегчение, мелькнувшее в голубых глазах, неприятно резануло меня. Но злиться смысла не было, сам виноват, что девчонка удрать от меня готова. Надо как-то исправлять ситуацию. Мне не нужна в постели дрожащая и плачущая жертва.

— Юля, — остановил я её у самой двери. — Будь готова завтра к шести.

— Зачем?

Сука! Снова этот перепуганный взгляд. Бесит.

— В ресторан пойдём. Отметим твой день рождения.

— Не стоит, — попыталась протестовать, но я сразу оборвал эту нелепую попытку.

— Стоит, даже не спорь. Считай это моим подарком.

Больше она спорить не стала. Лишь кивнула и быстрой тенью выскользнула из кабинета. А я тут же позвонил Ивану. У меня появилось для него несколько заданий.

Глава 22

— Привет, Стас. Звал? — Воронцов приезжает спустя двадцать минут.

Отношения у нас довольно свободные, так что общение «на ты» комфортно для обоих. Впрочем, Воронцов умный мужик и знает своё место. Он не из тех кто будет зарываться и превышать отведённые ему полномочия.

— Заходи, — машу рукой, — дело есть.

— Слушаю, — Воронцов в своем обычном темпе проходит к столу и садится в кресло напротив меня.

Это мне в нем и нравится — хладнокровие, уверенность в себе и полное отсутствие суетливости. Чтобы ни случилось, Иван никогда не дергается и не делает лишних телодвижений. Соображает, анализирует и действует строго по составленному плану. Наверное, это не изменится, даже если земля будет гореть у нас под ногами.

Я протягиваю ему анкету Юлианы. Ту самую, из чертова агентства Екатерины. Тот просматривает ее, но ни слова не говорит. Ждет пояснений от меня. И правильно. Предпочитаю целевые указания раздавать сам.

— Я хочу, чтобы ты пробил мне родителей девчонки. Что делают сейчас, как живут, чем дышат. Как можно быстрее.

— Не вопрос, будет сделано в лучшем виде. Кстати, чуть не забыл опять. На этом жестком диске информация, которую удалось вытащить с разбитого компа. Ты просил.

— Есть что-то интересное?

— Ничего необычного не заметил, — пожал Иван плечами. — Курсовые, сборники тестов, рефераты, прочая учебная лабуда. Книги, фильмы, фотографии есть, но совсем немного. Я бы даже сказал, что данных слишком мало для девушки ее возраста.

— Так, а ну-ка давай сюда, — заинтересовавшись, я схватил жесткий диск и подключил к компьютеру. Стало интересно посмотреть, что хранит Юля.

Бегло просмотрел папки с документами, фильмами. В основном, меня интересовали личные фотографии, на них я и сделал упор.

Хотя там и смотреть было не на что. Фотографий матери и отчима не было, лишь групповые снимки с однокурсниками, немногочисленные сэлфи и фото из «ТВИНКС».

На снимках из клуба Юля была запечатлена в обнимку с еще одной блондинкой. Только у той глаза были серые, волосы покороче и черты лица более хищные.

Порывшись в памяти, вспомнил, что Юля говорила мне о какой-то Маше. Которая ее якобы подставила. И вот, на экране передо мной светит улыбкой блондинка, отдаленно смахивающая на Юлю. Которая работала с ней в Твинкс. Так неужели Юля говорила правду?

Да нет, бред. Помотал головой, отгоняя возникшие было сомнения. Невозможно так качественно устроить подставу. Ведь все документы свидетельствуют против Юли. А против фактов не попрешь. Юля определенно сама подписывала контракт. А вот одна ли она проворачивала аферу?

Теперь я уверен, что нет. Инициатором наверняка была эта её Маша. Такие размалеванные куклы как раз основная категория работниц Стрелецкой. По ней видно, что прошла и Крым, и рым, и медные трубы.

Та еще оторва. И умудрилась же подбить Юлю ввязаться в аферу. Интересно, какой был расчёт? Мария получает деньги, уезжает заранее из города и залегает на дно в условленном месте., Юля же обводит меня вокруг пальца, а потом по-быстрому рвет когти к подруге? Думали, что пока я буду проводить экспертизу, пробивать карту, искать Машу, успеют удрать и замести следы?

Две наивные идиотки. Или только одна? В душе зародилась новая волна злости. Какого хера Юля продолжала и продолжает свою игру? Могла сразу признаться во всем, и тогда я быстро бы вернул деньги и отпустил её на все четыре стороны.

Но нет же, предпочла лечь под меня, трястись, слезами заливаться. Но не призналась, сучка мелкая. А раз не вернула деньги сама, значит, они ушли не к ней. Скорее всего, к ёбанной подружке. Та всё контролирует.

Возникло желание пойти и выбить из неё признание. Дикое, непреодолимое. Сдержался только бешеным усилием воли, понимая, что бесполезно уже давить, угрожать, запугивать. Сломается раньше, чем правду скажет. Так что нет, раз выбрала свой путь, пусть отрабатывает до конца.

Я же в благородство играть не привык. Возьму своё и отпущу восвояси.

С этим всё было ясно. А вот Маша… Не нравилась она мне. Новое подозрение закралось в душу. Юля провалила задание, осталась выполнять контракт. А что же её товарка? Будет ждать подругу или предпочтет уносить ноги? Что-то мне подсказывает, что второе. Просекла ситуацию и уже давно сдрыстнула со всеми деньгами. Скорее всего, даже документы сменила. А подругу оставила на произвол судьбы. Дрянь.

Но нет, не сойдет ей это с рук. Хоть из-под земли, но отрою эту гадину. Будет свои долги оплачивать. А деньги пусть достанутся Юле. Она заслужила право на нормальную жизнь.

— Так, Вань. — я развернул ноутбук к нему лицом. — Вот эту сучку нужно найти во что бы то ни стало. Зовут Мария, работала в клубе Твинкс официанткой. Поезжай для начала в клуб, попробуй найти ниточки. Узнай все: фамилию, место жительства, имена друзей. Проверь профили в соцсетях. Подозреваю, что могла сменить документы, поэтому тут тоже надо шерстить.

— Понял, — кивнул Воронцов. — Будем работать.

— И да, — порывшись, выдал ему реквизиты счета. — Вот, держи. Пробей, кому принадлежит эта карта. Имя владельца, все операции по счетам. Все до мельчайших подробностей. Когда снимали, какие суммы и где.

— Понял, найдём всё, что можно и нельзя.

— Надеюсь, — усмехнулся я. — Ладно, свободен.

Оставшись один, я попробовал поработать, но напрасно. В голове вертелось только моё белобрысое наваждение. Которое хотелось то придушить, то хорошенько оттрахать.

Чтобы немного расслабиться, приложился к бутылке с коньяком. Хорошо так приложился. Только когда в голове начало шуметь, а ноги потеряли привычную твердость, решил отправляться на боковую.

Только я конкретно так перебрал всё же. Потому что вместо своей спальни неосознанно ввалился в комнату, отведенную Юлиане.

Понял это только когда увидел комочек, свернувшийся под одеялом, и услышал тихое сопение. Выматерился и хотел выйти, но тут Юля начала метаться по кровати. Её дыхание участилось, а из горла стали вырываться всхлипы.

Блядь. Похоже, девчонку мучают кошмары. Подойдя к ней, потряс за плечо. Не среагировала. Еще раз. Только с третьей попытки она открыла полусонные глаза, которые тут же расширились, как только девушка узнала меня.

— Стас??? Ты что… ты же сказал, — затараторила, крепче прижав к груди одеяло. Явно решила, что я пришел её трахать.

Нет, я, конечно, был бы рад. Член в брюках уже сделал стойку, но в таком состоянии брать мне её не хотелось. Тогда вообще шарахаться от меня начнет.

— Тише, — попытался успокоить. — Я не за этим пришел. Ты стонала. Кошмар приснился, да?

— Не помню, — судорожно вздохнула и вытерла ладонью вспотевший лоб. — Может быть.

— Спи давай, — подумав немного, все же лег с ней рядом и притянул к себе. — Я полежу рядом, пока не заснёшь. А потом уйду к себе.

— Ладно, — сон снова начал одолевать девчонку, и Юля закрыла глаза, прижавшись ко мне. Дернулась, конечно, почувствовав мою эрекцию, но отстраниться я не дал. Только минут через десять она окончательно расслабилась и погрузилась сон.

Поняла, видимо, что не трону.

А я хотел, сука. Еще как хотел. Пришлось наступить себе на горло, чтобы удержать рвущуюся наружу похоть. Хотя кое-что я все же позволил.

Запустив руку в вырез сорочки, сжал в ладони манящую грудь. Черт, эти сиськи с ума меня сводят. Чувствую себя одержимым маньяком. Так и терзал бы их, срывая с пухлых губ сладкие стоны.

— Стас, — сквозь сон прохныкала Юля, когда я сжал в пальцах сосок. Мне стало нереально приятно, что знает мои руки, привыкла к ним. Уверен, что внизу она вся течёт. Это неподвластно мозгу, это что-то на уровне инстинктов.

Юле не нравится такая реакция своего тела, я уверен. Но ничего, у нас с ней ещё больше месяца в запасе. Она обязательно смирится и примет свои желания. К нашему обоюдному удовольствию. Надоело это выражение жертвенности на смазливой мордашке.

Захотелось, чтобы сама желала, сама просила, умоляла её удовлетворить. И она будет это делать… Я постараюсь, чтобы это произошло как можно скорее.

А пока что руку от греха подальше всё же убрал. Утром. Свое я непременно возьму утром.

Глава 23

Я нервничала. Очень нервничала. Не знаю, что стукнуло в голову Горецкому, но я бы спокойно обошлась без этого выхода в ресторан.

Как это ни странно, но я умудрилась привыкнуть к своей временной клетке. Даже в какой-то мере начала чувствовать себя здесь в безопасности. Точно знала, что никто меня не тронет, ну а с Горецким уже успела выработать правила поведения.

И пусть он меня вчера до чертиков напугал, но все же ничего лишнего себе не позволил. Даже утешал потом, хотя мог просто наорать, заставить заткнуться и отправить к себе в комнату. Или запереть в подвале. Или сделать еще что похуже. Но не сделал. Более того, даже пришел ко мне ночью и помог очнуться от кошмара.

То есть что-то хорошее в нем все же есть. Или это внушения Вали так сказываются? Впрочем, неважно.

Главное, что в доме Горецкого я скрыта от посторонних глаз. А в ресторане буду на виду. И наверняка меня станут обсуждать. И повезет еще, если просто как очередную любовницу, а не как шлюху по контракту.

Интересно, как много знакомых в окружении Стаса в курсе его пристрастий? Очень хочется надеяться, что не очень много. Иначе мне будет совсем тяжко. Не хочется усугублять и без того незавидное положение.

— Все, Юленька, ты готова. — Валя помогла мне надеть платье и уложить волосы. Хотя я не особо хотела наряжаться. Даже платье схватила первое попавшееся.

Но Валентина убедила меня не упрямиться и помогла прихорошиться. И сейчас смотрела каким-то повлажневшим взглядом.

— Ты настоящая красавица. Стасу точно понравится, вот увидишь.

— Не горю желанием, если честно. — уныло покачала головой. Но тем не менее бросила на себя оценивающий взгляд в зеркало.

Волосы, красиво спадающие светлыми волнами на плечи, чуть тронутые тушью ресницы, пастельные тени на веках, розовая помада на губах. Синее платье-бюстье с пышной юбкой и вышивкой кружевом очень мне шло. Со стороны, наверное, я походила на куколку, но меня это не радовало.

Я ведь не с любимым человеком иду в ресторан, а всего лишь выполняю чертов контракт. Так чему тут вообще радоваться?

Хотя… Именно радости от меня Стас и ждет. Поэтому придется постараться. Скандалить сил у меня сейчас нет. Все еще вчера выплеснула.

Поэтому беру себя в руки, щипаю щеки, чтобы нагнать румянец. Наношу на шею и запястья по паре капель духов…

Ну вот и все. Кажется, я готова.

— Что-то не так? — Стаса я застаю в гостиной. Он стоит у окна спиной ко мне, надевает наручные часы. Услышав мои шаги, оборачивается и напрягается весь. Делает несколько шагов вперед и замирает. Скользит по мне тяжёлым взглядом. Словно ощупывает им каждый сантиметр моего тела.

И от этого пристального взора я начинаю дрожать. Ощутимо так. И очень хотелось бы сказать, что это от страха, но нет. Меня начинает потряхивать от возбуждения. Перед глазами проносятся кадры нашего утреннего секса.

Проснулась я от весьма настойчивых ласк: Стас игрался с моими сосками, прикусывая их до легкой боли, а его пальцы вовсю орудовали внизу, распаляя мое еще полусонное тело.

И именно тело вело эту странную партию. Я даже не попыталась дернуться или отстраниться, а лишь пошире развела ноги и выгнулась в спине, позволяя мужчине глубже затянуть сосок в рот.

От моей покорности Стаса повело, и он набросился на меня с удвоенной силой. А я следила за ним мутным взглядом и в глазах читала все желания и потребности.

Ему даже поворачивать меня не пришлось. Чувствуя его настроение, я сама встала на четвереньки, опершись грудью на подушки.

— Да, крошка, вот так, — одним резким движением вторгся в меня, завел руки за спину и начал методично долбить, доводя до изнеможения.

Потом рывком притянул к себе, схватив за волосы. Боль и возбуждение слились в одно неразделимое нечто, поглотившее все мое существо.

— Скажи, Юля, — прохрипел мне в ухо, ни на миг не прекращая своих диких фрикций, — скажи мне. Я жду.

— Что? Что? Что сказать? — я слабо мотала головой, не понимая что он от меня хочет. Накатывающие волны удовольствия мешались с чувством натертости и дискомфорта, и я почти ничего не соображала.

— Скажи, что ты моя шлюшка, только моя.

Резкий толчок, мой глухой вскрик. Струйка пота, скатившаяся по виску.

Шум в ушах, тяжесть ладони, сжавшей шею. Дрожь в конечностях, истома разрывающая мое тело на части. Первобытное животное желание, темной волной захлестнувшее разум.

— Скажи — и я дам тебе кончить…

— Да, да, я твоя… шлюшка, твоя, — в полуобмороке промычала я. Держаться сил больше не было, и я позорно капитулировала…

И в тот момент даже стыдно не было. Хотелось только получить удовлетворение и унять ноющую боль, свернувшуюся в животе в тяжелый плотный комок.

И я получила свое освобождение. Удовлетворившись своей победой, Горецкий в два счета довёл меня до финиша, а потом кончил и сам. Излившись глубоко в меня.

— Мне нравится, когда ты смущаешься, — потерявшись в своих мыслях, я не заметила как Стас подошел ко мне.

Очень близко подошел, почти вплотную. Так, что наши тела почти соприкасались. Поднял руку, погладил по щеке, спустился ниже и начал наглаживать шею.

— И я даже знаю, о чем именно ты сейчас думаешь. Плохая девочка, Юля. Очень плохая. Хочешь повторить то, что было утром?

— Нет, — нервно облизнула пересохшие губы. — Вовсе не хочу.

— Не ври мне, я же все по твоему лицу читаю.

— Ммм, — не дав мне ответить, мужчина притянул меня к себе за шею и впился в губы жестким поцелуем. Как бы наказывая за ложь.

А когда наконец оторвался, то глянул с долей превосходства, в стальных глазах сверкнула опасная искра:

— Что и требовалось доказать. — ухмыльнулся, нахально потискав за задницу. Наклонился ближе, прошептал на ухо: — Знаешь, я почти готов послать к черту этот ресторан и разложить тебя прямо здесь и сейчас. Но…

— Но? — пискнула я, не понимая, чего хочу больше. То ли избежать поездки в ресторан, то ли ненадолго отложить сеанс плотских утех. Все же такой сексуальный натиск был перебором для меня.

— Но я тебе обещал вчера, что мы сходим поужинать. А я обещания привык держать. Так что пошли.

— Ладно.

— Хотя нет, постой, — Стас придержал меня за руку у самого порога. — Я кое-что забыл.

Он подошел сзади, чем-то пошуршал и надел мне на шею золотую цепочку с подвеской в виде маленького ангелочка. Потрясающе красивую.

— Это что? — обомлела я, чувствуя легкую прохладу металла на шее.

— Подарок на день рождения. Нравится?

— Да. — больше ничего говорить не стала. Смысла не видела. Потом разберусь куда девать этот якобы подарок.

— Тогда пошли, столик нас уже ждет.

Снаружи я снова замерла, стоило увидеть стоящих охранников. Страх все еще не отпускал. Казалось, он так глубоко въелся под кожу, что уже не выветрится.

— Тшш, — Стас положил руку мне на плечо. — Дыши, Юля, дыши. И расслабься, тебя никто не тронет. Смертников тут больше нет.

Боже. А я и не заметила, что практически перестала дышать. С шумом выдохнув накопившийся в легких воздух, почувствовала, как становится легче.

Но до машины все равно добиралась в объятиях Стаса. Отпустить его казалось равносильным тому, чтобы отпустить спасательный трос, сорвавшись в пропасть.

Он, казалось, это прекрасно понимал. Поэтому крепче прижал к своему плечу и сам усадил в машину. От водителя тут же отгородился перегородкой.

— Все, хорошо, Юль, постепенно все пройдет.

— Хотелось бы в это верить, — пробормотала я, отвернувшись к окну. За то время, что нахожусь взаперти, я успела жутко соскучиться по городу.

Вряд ли Стас позволит мне пройтись, поэтому только и остается, что понаблюдать за ночной столицей из окна авто.

Приоткрыв окно, впустила прохладный воздух. Легкий летний вечер ласково коснулся лица.

Почему-то внезапно вспомнилась песня, которую в детстве часто пел мне отец.

Кружит Земля, как в детстве карусель

А над Землёй кружат ветра потерь

Ветра потерь, разлук, обид и зла

Им нет числа… Им нет числа…

Но есть на свете ветер перемен

Он прилетит, прогнав ветра измен

Развеет он, когда придёт пора

Ветра разлук, обид ветра

Как же мне хочется, чтобы по моей жизни поскорее пронесся этот ветер перемен. Пронесся и унес с собой все плохое. Позволив спокойно жить дальше…

От автора: в тексте песни использованы слова из песни «Ветер перемен.» Слова — Наум Олев, музыка — Максим Дунаевский

Глава 24

В машине легче мне не стало. Чем дальше машина отъезжала от дома, тем нервознее я становилась. Да и Горецкий моему душевному равновесию не способствовал. Под его горящим дикой похотью взглядом я беспрестанно ерзала на сиденье.

Больше всего на свете хотелось выйти из машины и пройтись по улицам, по набережной, подышать пусть и загазованным, но воздухом. Только кто же мне позволит такую роскошь?

— Да не нервничай ты так, — усмехнулся Стас. — Ужинать будешь ты, а не тобой.

— Очень на это надеюсь, — пробурчала я, а в ответ получила раскатистый мужской смех. А еще через мгновение мне на колено легла рука. И начала его поглаживать.

Властно так, собственнически. Я закатила глаза, но дергаться не стала. Ждала, что Стас сейчас прекратит.

Только какой-там. С каждой минутой поглаживания становились все откровеннее, а потом Горецкий и вовсе перешел в атаку, начав задирать подол моего платья.

— Стас, не надо! — у меня тут же полыхнули щеки. Нас же увидят!

— Кто? Петр? Он следит за дорогой. И вообще, он прекрасно знает, куда смотреть не нужно. И чем чревато ослушание. Так что стесняться тебе некого.

Но несмотря на свои слова перегородку, отделяющую нас от водителя, он все же поднял. А потом возобновил свои поглаживания.

Задрав юбку, провел ладонью по нежной коже бедер, надавил на чувствительную плоть, скрытую полупрозрачной тканью трусиков. Удовлетворенно рыкнул, глядя на меня заблестевшими глазами.

— Течешь как гребанный Ниагарский водопад, Юля, — прошипел, прихватив зубами мочку уха. — Моя маленькая похотливая сучка. Хочешь меня, да? Хочешь, чтобы я тебя хорошенько отодрал?

— Стассс, — жалобно простонала, чувствуя, как внизу живота начинается бешеная пульсация.

Признаваться безумно стыдно, но эти грубые слова меня возбудили донельзя. Влажность в трусиках увеличилась на порядок, а по бедрам начала стекать тонкая струйка прозрачной жидкости. В этот момент я и правда чувствовала себя похотливой сучкой, которой хочется, чтобы ее поимели прямо здесь и сейчас.

— Да, — губы шевелятся сами собой. Сама не верю своим ушам, но произношу то, что так хочет услышать Стас, выражая именно то, что хочет одичавшая сучка, запертая где-то в глубине моего тела, моего разума: — Да, именно это я и хочу…

Толчок. Поединок взглядов. Сумасшедшие удары сердца. Застывшее на миг дыхание. Жесткий, почти жестокий поцелуй, порабощающий меня, превращающий мои губы в припухшее и окровавленное нечто.

Жадные руки, шарящие по моему телу, жалобный треск платья… Длинный гудок клаксона, скрип тормозов…

А затем стук в перегородку, разделяющую салон надвое. И голос водителя:

— Босс, мы приехали.

Я тут же отшатываюсь от Стаса, спиной прижимаясь к двери. Ошарашенно смотрю на мужчину, и он отвечает мне таким же полубезумным взглядом. Боже, еще немного — и он бы трахнул меня прямо так, в машине. Почти на глазах у водителя. И я бы ему позволила. Причем без всякого принуждения.

— Дашь мне пять минут? — попросила, оценив свой помятый вид. — Мне нужно привести себя в порядок. Не идти же в ресторан в таком виде?

— Ладно, — Горецкий нехотя кивает и выходит из машины. Видимо, ему тоже надо успокоиться. А то флагшток уже из брюк выпирает.

Оставшись наедине с собой, беру минутную передышку. Дышу часто-часто, усмиряя порывы тела. Потом дрожащими руками расстегиваю сумочку и достаю зеркальце.

Вид в отражении не радует. Глаза огромные, блестят как у обдолбанной травкой или пьяной, на нижней губе запеклась кровь, волосы растрепались. Лопнул небольшой шов на талии, но некритично. До конца вечера платье доживет.

Чтобы привести себя в божеский вид мне потребовалось десять минут. Я быстро провела расческой по локонам, вытерла кровь с губы и нанесла блеск, подправила чуть размазавшуюся тушь.

Жаль, что внутренний шторм так просто было не унять. Когда выходила из машины, ноги отчаянно дрожали. Стасу пришлось меня поддержать за талию, иначе я бы упала даже не дойдя до крыльца.

— Ночью, — прошептал уже у самых дверей. — Ночью все будет… Так что на сон можешь сегодня не рассчитывать…

К моему вящему удивлению, все оказалось не так страшно. Сотрудники ресторана буквально ковриком стелились перед Горецким, стремясь угодить. Мне кажется, они бы и ботинки ему вылизали, если бы он им приказал. Причем еще бы оспаривали друг у друга это право.

В мою сторону не было никаких косых взглядов, никто не тыкал в меня пальцем. Даже солидные мужчины, с которыми по дороге к нашему столику поздоровался Стас, позволили себе лишь вежливое приветствие и легкий комплимент. Это помогло мне сбросить большую часть напряжения.

Наш столик, кстати, находился в отдельном кабинете на втором этаже. Довольно просторном, с удобными кожаными диванами, креслами и столом, рассчитанным на четыре, максимум, пять персон. Несколько зеркал в полный рост довершали обстановку. А из огромного панорамного окна открывался такой чудесный вид, что я невольно замерла на полпути.

Мне даже показалось, что я сплю и вижу странный сон, потому что такую обстановку я видела лишь в многочисленных фильмах. Твинкс не в счет. Обстановка там была пусть и шикарная, но исключительно клубная.

Я даже ущипнула себя исподтишка, чтобы убедиться в реальности происходящего. Сильно ущипнула, наверняка потом останется кровоподтек. Жаль только, что эта жертва не помогла.

Короткая вспышка боли убедила меня в том, что всё со мной происходит наяву.

А я бы всё на свете отдала за то, чтобы сейчас проснуться в своей постели и удивиться приснившемуся кошмару.

— Юля? Ты чего встала?

— Прости, засмотрелась на город, — с тоской бросила последний взгляд в окно и позволила Горецкому увлечь меня к столику.

— Да, вид отличный, — кивнул мужчина, раскрывая меню. — Собственно, поэтому я всегда бронирую именно этот кабинет.

— Ясно, — я водила глазами по меню, не особо вчитываясь в названия блюд. Несмотря на изысканность ассортимента, выбирать ничего не хотелось. Единственное, за что зацепился взгляд, это за теплый салат с креветками. Собственно, его я и заказала. Ну а Стас посоветовал мне стейк из форели с гарниром.

Еще он заказал вино, оказавшееся удивительно вкусным и чертовски крепким. Уже после первого бокала я почувствовала легкость в теле, а после второго поплыла.

Блин, наверное, не стоило так много пить. Но Стас все время подливал, а я пыталась успокоить беснующиеся нервы.

— Потанцуем? — внезапно спросил он, когда с основными блюдами было покончено.

— З… зачем? — я поперхнулась последним глотком вина. Меньше всего ожидала, что Горецкий предложит мне потанцевать.

Ведь танец всегда ассоциировался у меня с романтикой, нежностью, легкой страстью. А от Горецкого за версту фонило только черной похотью. Что и неудивительно, ведь он относился ко мне как к товару. И проблески некоторой человечности и заботы не в счет. Любовно заботиться можно и о сервизе, и о новом телефоне. Так что я не обольщалась на этот счет.

— Как зачем? — Стас даже подвис на пару секунд. — Чтобы развлечься, получить удовольствие? Или тебе не нравится танцевать?

— По правде говоря, — сглотнула противный горький комок, подкативший к горлу. — Я просто не умею. Некогда было учиться. Нет, подвигаться под клубняк я, конечно, могу, но ничего более.

— А как же… — мужчина нахмурился. — Как же школьный вальс? Ты его не танцевала?

— Я даже не была на выпускном, — вздохнула. Пришла на линейку, получила аттестат и быстро ушла. Мне нужно было идти на работу.

— Значит, пора навёрстывать упущенное. Пошли.

— Я отдавлю тебе все ноги, — предупреждаю напоследок, но мужчина лишь отмахивается от меня.

Через пару минут из встроенных колонок раздаётся нежная музыка вальса и Стас начинает вести меня в танце.

Раз-два-три. Раз-два-три. Раз-два-три.

Танцую я плохо, то и дело сбиваюсь с ритма, путаюсь в собственных ногах, но Горецкий упорен в своем намерении.

В какой-то момент я теряю себя в этом странном танце. То ли алкоголь играет со мной злую шутку, то ли Горецкий так странно влияет на меня, но я полностью растворяюсь в ритмичных движениях.

Я забываю о том, кто я, кто он и всю ту грязь, что нас связывает. Представляю себя свободной девушкой в объятиях красивого мужчины. Между которыми нет зла, обид и проблем. И на короткое мгновение на душе воцаряется покой. Как будто все идет так как надо.

Длится этот мираж на протяжении всей песни, а потом, когда мелодия стихает, приходится возвращаться в жестокую реальность и стискивать руки в кулаки, чтобы не скатиться в истерику.

Чуть позже приходит официант с небольшим тортом, на котором шоколадом выведена поздравительная надпись «С Днем Рождения». И я даже не отказываюсь. С неожиданным аппетитом съедаю пару кусочков.

Конечно, вряд ли этот ужин изменит моё отношение к собственному дню рождения, но на один вечер я готова притвориться. Как и готова принять хозяйское внимание к своей игрушке за появление настоящей теплоты и заботы.

А их в моей жизни было так мало, что я готова цепляться даже за такую иллюзию.

Глава 25

— Хочешь прогуляться? — неожиданно спросил Стас, когда мы подходили к машине. Заметил, видимо, что я шла нарочито медленно. Хотелось хоть немного задержаться на улице.

— Было бы здорово, — поёжилась от легкого порыва ветерка. — Например, по набережной пройтись.

— Тогда поехали. Петь, гони к Ново-Зареченской. — крикнул он водителю и добавил, обращаясь уже ко мне. — Там красиво по вечерам. Недавно обновили ее, полностью поменяли брусчатку, ограждения, освещение стало лучше. Причал для теплоходов и катеров соорудили. Днём теперь там толкутся туристы, зато вечером народа не так уж и много. Толчеи не будет.

— Причал — это здорово. Любила в детстве кататься на теплоходе, — неожиданно призналась я. — Пока папа был жив, он часто меня водил на такие прогулки. А потом не до того стало.

— А после переезда в Москву?

— Ни разу не каталась. Времени не было. — пожав плечами, посмотрела в окно, плотные летние сумерки окутали город, но масштабная иллюминация рассеивала подступающую тьму. — Надо будет потом это исправить.

До набережной добрались относительно быстро. Пробки уже рассосались, так что торчать на дорогах нам не пришлось.

Давно сюда не заглядывала, так что сильно удивилась переменам. Стас сказал правду, здесь действительно стало гораздо красивее, уютнее. Прохладный ночной ветер ударил в лицо, заставив блаженно прикрыть глаза.

Что самое удивительное, Горецкий меня не торопил. Давал идти не спеша, не ускорял шаг, не волок за собой. Мы мирно прогуливались по набережной среди десятков людей. За нами на некотором отдалении шли трое охранников, но в данный момент меня это не волновало. Мне было почти хорошо.

Подойдя поближе к воде, я опёрлась на ограждение и всмотрелась в огни другого берега. Красота!

Удивило, кстати, что ограждение очень низкое. Так и в воду кто-нибудь свалиться может.

— Красиво же, да? — спросил Стас, встав чуть поодаль.

— Очень… — хотела спросить, сколько у нас времени, но не рискнула. Буду наслаждаться тем, что есть. Быть может, Стас залюбуется видом и не будет меня торопить.

— Смотри не свались, — пробурчал он, заметив, что я наклонилась вперед.

— Да что мне будет, — отмахнулась я, наблюдая за отражением луны в водной глади.

— Горецкий!!! — внезапный крик раздался сзади, заставив обернуться нас обоих.

В шагах пяти позади стоял седой человек в каком-то непонятном спец-костюме. И сверлил нас полным ненависти взглядом.

Вздрогнув от плохого предчувствия, вжалась в ограждение. Спокойствия не добавило и то, что Стас сразу весь подобрался. Почти незаметно он мотнул головой в сторону своих парней, не сводя при этом взгляда с мутного типа, стоящего напротив. Так обычно смотрят на бешеного пса, опасаясь нападения.

Охрана тут же пришла в движение, но было уже слишком поздно. В руках старика появился пистолет, который он направил в нашу сторону.

— Это тебе за моего сына, мразь!!! — проорал он и нажал на спусковой крючок.

Дальше все произошло молниеносно. Крики людей и раздавшиеся выстрелы ударили по ушам. Я видела как женщины падали, закрывая собой детей, как убегали парни и девушки.

Стас дёрнулся в мою сторону, попытавшись убрать меня с траектории выстрела. Но не успел.

В испуге отклонившись назад, я перевалилась за ограждение и полетела вниз. Успев заметить, как Горецкий упал на колени, схватившись за левое плечо…

Короткий полет. Погружение. Дезориентация. Холодная вода, мгновенно окутавшая все тело, начавшая заливаться в ноздри и открытый в крике рот.

Дикий страх, парализовавший тело. Нехватка воздуха, боль в груди. И жуткое желание жить, поднявшееся из самых глубин.

Нет! Не могу я умереть вот так! Не могу!

Я начала усиленно работать руками и ногами, и все же смогла вынырнуть. Раскашлялась, избавляясь от попавшей в горло воды.

Кое-как отдышавшись, осмотрелась. Мне срочно нужно выбраться на берег. Долго на плаву я не продержусь. Намокшая ткань платья стала тяжелым балластом. Который будет тянуть на дно.

Страх снова начал одолевать, но я загнала его поглубже в подкорку. Понимала ведь, что паника — самое верное средство для того, чтобы погибнуть, В тяжелых ситуациях разум должен оставаться ясным. Так еще папа мне говорил. Когда учил плавать и бороться с одолевавшим меня тогда страхом утонуть.

Причал!!! Сконцентрировав внимание, обнаружила, что причал располагается не так далеко, метрах в двухстах. Я должна доплыть, должна.

Иного выхода нет. Потому что никто мне помогать не собирается. Я бросила взгляд наверх, но не увидела ни одного лица. Весь народ бросился врассыпную. А Стасу сейчас не до меня. Возможно, его даже нет в живых.

Выдохнув, поплыла в сторону причала. Старалась двигаться не слишком быстро, рассчитывая силы. Контролировала дыхание, отключила все посторонние мысли. В общем, доверилась инстинктам тела, которое очень хотело жить.

Было тяжело, начала накатывать слабость. В глазах мутилось так, что я уже видела два причала вместо одного. А еще он постоянно отдалялся. Мне казалось, что я проплыла уже километр, а он так и не приблизился.

Но я продолжала двигаться. Упорно цепляясь пусть и не за очень счастливую, но жизнь. Потому что всё можно исправить, всё кроме смерти.

Когда наконец моя рука схватилась за балку ограждения, я всхлипнула от облегчения. И тут же начала звать на помощь. Потому что силы меня покинули. Выбраться из воды самостоятельно я не смогу.

— Помогите! Пожалуйста! — выдохнула я с отчаянием и замерла, набираясь сил для нового крика.

— Юля!!! — раздавшийся голос заставил мне встряхнуться.

— Стас! Я здесь!!! — крикнула, привлекая внимание, а спустя пару минут две пары рук уже тянули меня наверх.

— Живая!!! — Горецкий потряс меня за плечи, похлопал по щёкам. А я никак не могла прийти в себя. Как испуганный котёнок жалась к нему и тряслась от холода и пережитого страха. — Ну всё, всё, хватит, Юль. Всё уже закончилось.

— Станислав Николаевич, вам в больницу надо.

— Да знаю я. Отзывай ребят. Скажи, что катер уже не нужен.

— К… какой катер? — заикаясь, произнесла я.

— Поисковой. Надо же было тебя искать. Когда этого ублюдка положили, тебя в воде возле места падения уже не обнаружили. Решили, что отнесло течением. Вплавь искать было долго. Да и тёмно слишком.

— Спасибо. — выдохнула, прижимаясь еще крепче к мужчине. — За то, что не бросил.

И мне было уже все равно. Как человека он меня решил спасти, или как дорогую игрушку. Главное, что не бросил.

— Дурочка ты, Юля, — скривился мужчина. — Неужели думала, что я дал бы тебе вот так утонуть. Блять, как же больно.

— Что??? — только тут до меня начало нормально доходить. В нос шибанул густой запах крови, которой была пропитана повязка на плече мужчины. Повязка, сооруженная из лоскутов рубашки. — Сильно зацепило?

— А хрен его знает. — поморщился он. — Вроде навылет. Но обработать все равно придётся. Ладно, нам пора. Ребята уже подтянулись.

— А где стрелявший? — с опаской посмотрела я в сторону того места, где произошла перестрелка

— Упокоен, — прорычал высокий мужчина лет сорока пяти с характерной военной выправкой. — Навечно.

— Иван, — вскинулся Горецкий, теснее прижав меня к себе. — За базаром следи.

— Прости, Стас. Не сдержался.

— Юля, не забивай свою голову этим. Когда стоит вопрос — «или ты, или тебя», не до гуманности и колебаний. Ясно?

— Да.

Смысла спорить не видела. Ведь Стас был прав. Тот мужчина хотел убить или его, или нас обоих. Охранники просто сделали свое дело — устранили угрозу.

Боже, как же противно звучит. Хоть и правдиво.

Пока шли к машине, в голове вертелись кадры из боевиков, которые раньше смотрела. Только тогда я прекрасно знала, что это все не всерьёз, и только радовалась, когда главные герои укладывали штабелями негодяев и мерзавцев.

А вот когда дуло нацелено в твою сторону, это уже совсем другое дело. И того мужчину убили ведь не понарошку. И радоваться не выходит хоть тресни, каким бы мерзавцем ни был тот мужчина.

В душе царили страх, непонимание, раздрай и отчаяние. И сожаление о том, что я умудрилась вляпаться в такое дерьмо.

Меня укутывают невесть откуда взявшимся пледом и запихивают в машину. Горецкий садится рядом. Я вижу, что ему не очень хорошо, он бледный, весь в испарине. Но вопреки нашим ненормальным отношениям, моим обидам и его жестоким поступкам, я понимаю, что не хочу Стасу смерти.

Я просто хочу, чтобы все поскорее закончилось. Я хочу вернуть свою нормальную жизнь. Об этом я думаю всю дорогу до больницы…

Глава 26

Дальнейшее помню смутно. Всю дорогу до больницы я провела в какой-то прострации. Была не в силах ни говорить, ни шевелиться.

До меня доносился голос Горецкого, сурово с кем-то разговаривающего по телефону, приглушенные переговоры между охранниками. Слов я не разбирала, просто отмечала их краем сознания.

Дальше был осмотр в больнице, вопросы врачей, уколы. По-моему, мне вкололи успокоительное, потому что я совсем перестала соображать. Переодеваться в сменную одежду мне помогали медсестры, сама я была не в силах.

Потом за мной пришел Стас, и мы направились к выходу. Правда, почему-то к запасному. Хотела было поинтересоваться, но не смогла. Глаза слипались, а тело стало совсем деревянным. Ноги передвигала с большим трудом.

— Юля, ты как? — спросил Стас, когда мы уже выходили на улицу. Но даже на этот вопрос я ответила невнятным мычанием.

В дороге лекарства меня совсем одолели, и я задремала. Очнулась только от резкого рывка и ощущения движения. Стас куда-то меня нес. При этом шипел и тихо матерился, но из рук не выпускал.

— Ты что? Тебе же нельзя… — невнятно пробормотала я, но Горецкий лишь отмахнулся и все-таки донес меня до спальни.

— Спи, Юля, — он сгрузил меня на кровать, быстро избавил от одежды и завернул в одеяло.

А после сам завалился рядом, прижавшись торсом к моей спине. И в данный момент я ничего против этого не имела. Мне так было спокойнее. Чувствуя, что я в комнате не одна, позволила себя расслабиться и погрузиться в сон.

Проснулась я в гордом одиночестве, что было неудивительно. Все-таки мы со Стасом не пара, чтобы просыпаться в объятиях друг друга. Особенно учитывая, что день в самом разгаре. Глянув на экран мобильника, охнула. Было почти четыре часа дня. Получается, что я проспала около пятнадцати часов. Нехило они меня так накачали.

В сознании пронеслись события минувшего дня. Ведь так хорошо все начиналось. Ужин, танец, прогулка… Позволила себе расслабиться. Думала, что хоть один вечер пройдет нормально, позволит отвлечься от проблем.

А потом идиллия превратилась в жуткий триллер. Странный мужчина с оружием, выстрел, кровь, попытка не утонуть, спасение.

Теперь, когда паника и шок отступили, в голове стали роиться сотни вопросов. Кем был этот мужчина? Что-он там кричал про своего сына??? Стас в чем-то виновен, или это был бред больного? Столько вопросов… На которые ответов я вряд ли дождусь.

Сомневаюсь, что Стас станет передо мной отчитываться. Хотя я имею право знать правду, ведь я могла погибнуть вчера. Утонуть, или поймать шальную пулю. Господи, как же страшно!

От всех этих мыслей меня начало потряхивать. Руки мелко затряслись, тело бросило в пот. Кажется, меня накрыл откат. Очередной.

Усилием воли взяв себя в руки, отправилась в душ, где долго отогревалась под горячей водой. Прогоняя жуткий холод, который начал терзать меня после падения в реку.

Отогревшись и вытеревшись, потянулась к своей одежде. Натянула любимые хлопковые брючки-капри и футболку с ласточками.

Вот, так хорошо. Так комфортно.

Стаса в доме я не застала, зато в гостиной наткнулась на Валентину, которая принялась, квохтать надо мной как наседка.

— Боже ты мой, что ж такое делается, — охала она, осматривая меня. — Словно вторые девяностые наступили. Натерпелась вчера, бедняжечка.

— Все со мной хорошо, правда. Все уже закончилось, не стоит так переживать, — не знаю, кого я пыталась успокоить: себя или ее, но старательно повторяла замыленные слова. И под конец сама начала верить в сказанное.

Что ж, говорят, самовнушение помогает. Может, и в моем случае оно сработает.

Чуть успокоившись, Валентина усадила меня за стол и стала выкладывать одно блюдо за другим. Пыталась накормить так, словно я целую неделю не ела.

И не докажешь же пожилому человеку, что переедание вредно. Поэтому я попробовала по кусочку от всего, что стояло на столе. Чтобы не обижать.

— Валь, а Стас давно уехал? — наконец решилась спросить я, когда с поздним обедом было покончено.

— Да с утра сразу, — вздохнула она. — Только позавтракал, позволил себе сделать перевязку и уехал. Разбираться со вчерашним. Полиция, кстати, приезжала. Он долго с ними в кабинете говорил. Тебя требовали для снятия показаний, но Стас все решил. Дергать тебя не будут. И без того свидетелей достаточно.

— Брр, — меня невольно передернуло. — с одной стороны, мне следовало бы выдохнуть с облегчением, потому что Стас избавил меня от допроса.

А вот с другой… Этот случай только подтвердил мои прежние выводы. Сбегать от Стаса и обращаться в дежурку с рассказом о проклятом контракте и подставе бесполезно. Все равно получу от ворот поворот, насмешки и огребу кучу проблем от Стаса.

А я ведь не сомневаюсь, что он способен выполнить свои угрозы и отдать каким-нибудь уродам. Его «человечность» имеет свои пределы. Пока кукла не показывает зубки, ее можно и поберечь.

А вот стоить этой кукле пойти против хозяина… И тогда.

Да черт побери, мне становится страшно при мысли о том, что будет тогда. Стас прав, в борделе или в руках извращённого садиста мне не выжить.

Но подспудно внутри меня зрел протест. Что-то надломилось внутри. Мне стали противны собственная покорность и восприятие жертвы. Захотелось что-то изменить в своей жизни, как-то побороться за себя, попытаться добиться хоть какой-то справедливости.

Но как это сделать, если тебя обложили со всех сторон??? Когда выхода попросту нет?

Или это мне так кажется?

В следующие два дня Стаса я не видела. Домой он не приезжал. Звонков от него я тоже не получала.

Переживать за него смысла не видела. Если бы что-то случилось, думаю, нас бы уже оповестили. Да и в прессе и по ТВ шумиха была бы немалая. А раз тишина, значит у Горецкого все под контролем.

А вот за себя переживать стоило. И еще как. Я долго ломала голову над тем, что делать, пока не наткнулась на копию контракта, лежащего в столе. Стас мне его принес на второй день пребывания в доме.

Видимо, чтобы эти бумаги не давали мне забыть о том, какие обязанности я должна выполнять. Зря трудился, конечно, такое захочешь — не забудешь. Но сейчас этот контракт мне пригодился.

Вернее, контракта было два. Первый был заключен между якобы мной и модельным агентством «Golden Dreams». Там все было относительно чисто. Идеальное прикрытие для закона.

В мои обязанности входили съемки в различной рекламе, участие в тематических фотосессиях и сопровождение на мероприятия «отдельных лиц» по предварительной договоренности. Никакого интима и прочей грязи не предполагалось.

А второй контракт был заключен между якобы мной, то есть особой, прикрывшейся моим именем, и Горецким Станиславом Николаевичем. И там уже были перечислены совсем другие обязанности, которые я должна была выполнять. Все пункты были предусмотрены, от классического секса до анала и легкого БДСМ.

Любопытно, что в случае невыполнения условий контракта стороне предоставляющей услуги вменялся полный возврат средств плюс неустойка. И все, никаких больше подробностей. И это пугало, если честно.

Стас ведь просветил меня насчет того, чем мне грозит непослушание.

Разорвать контракт мог только клиент по собственному желанию. Также досрочное прекращение действия контракта предусматривалось в случае обстоятельств непреодолимой силы — в частности, серьезных проблем со здоровьем у «работницы». Тоже жуткая формулировка.

Да что уж там. За неполные две недели я едва не была изнасилована, едва не была застрелена и едва не утонула. Чудом, можно сказать, сохранила здоровье.

В общем, все было печально. Но я все равно сидела и упорно втыкала в графы, где было написано имя владелицы агентства.

Стрелецкая Екатерина Алексеевна.

К этой женщине приходила Маша. С ней Маша заключила контракт. И если Стас не хочет меня слушать, то свою историю я могу рассказать только ей. Может быть, если мне удастся с ней встретиться и поговорить, то Екатерина поймет, что не я подписала договор, а следовательно, контракт не имеет юридической силы.

И это очень легко доказать. Главное, провести проверку. А чтобы проверка была проведена, надо как-то достучаться до Стрелецкой.

Я отдавала себе отчет в том, что шансы на успех ничтожно малы. Но все лучше, чем полный ноль. Я хотя бы не буду себя грызть потом, когда все закончится. За то, что не попыталась отстоять себя.

А значит, решено. Мне нужно связаться со Стрелецкой. Как можно быстрее и причем так, чтобы об этом не узнал Стас. Только вот как это сделать? Как?

Ведь что-то мне подсказывало, что он не даст устроить нам встречу наедине, а если услышит, как я рассказываю ей свою версию событий, то точно озвереет.

Так что остается молчать и выплывать самой. Так же как выплывала вчера.

Глава 27

Итак, Стрелецкая. Как же с ней связаться? Номер телефона есть в бумагах, я его наизусть запомнила после стольких прочтений.

Только вот какая проблема — мой телефон хранится у Горецкого. А тот, который у меня есть сейчас наверняка нашпигован отслеживающими устройствами. Не зря же меня так быстро нашли после нападения Коляна.

Тогда мне было всё равно, слишком страшно было, и трезво думать я не могла. А сейчас стало ясно, что в телефоне стопроцентно стоит отслеживающий маячок.

А значит, есть и другие приблуды — какие-нибудь прослушивающие жучки, снифферы трафика, хакерские программы и бог весть что еще.

Мои звонки определенно будут прослушиваться, а все действия в сети отслеживаться. Как с телефона, так и с компа. Я почти уверена, что Горецкому докладывают, что я ищу в поисковике, на какие сайты захожу, сколько времени там провожу.

Так что если я попытаюсь пробить информацию о Стрелецкой, об этом её салоне, это тут же станет известно Стасу. А это плохо. По крайней мере, для меня.

Единственный выход — достать новый гаджет. Но и тут засада. Мне нельзя выезжать в город, и уж тем более я не могу попросить у Горецкого новый телефон. И тут засада.

Промучившись всю ночь, решаюсь на отчаянный шаг — попросить телефон у Валентины. Вряд ли Стас настолько параноик, чтобы отслеживать её. Тем более, что знает он женщину чуть ли не с пеленок.

Так что это мой единственный шанс.

Решив не медлить, приступаю к осуществлению своего замысла сразу после завтрака.

— Валя, не сочтите мой вопрос странным, но… Могу я воспользоваться вашим телефоном? Мне очень нужно, правда.

— Юлечка, — всплеснула руками женщина. — Да зачем тебе мой допотопный телефон? Вон у тебя какой навороченный аппарат. Или с ним случилось что? Так всегда можно в ремонт сдать.

О чёрт! Я вздохнула, решая, чтобы такое ей сказать. В итоге решила сказать правду, хотя и понимала, что рискую. Если Валя сдаст меня Стасу — быть беде. А она может ему рассказать, ведь для неё он по-прежнему мальчик с глубокой раной в душе и человек с большим сердцем.

Если я поведаю ей, что он угрожал сдать меня в бордель, она ни за что не поверит. И если бы у меня был другой вариант, то я бы, пожалуй, не рискнула.

Но другого варианта не было. И я решила пойти ва-банк. Как отчаявшийся игрок, готовый поставить на кон собственную жизнь, чтобы иметь шанс отыграться.

— Валя, понимаете, — помялась я и нервно оглянулась. Мне вдруг подумалось, что и в комнатах могут быть жучки. Но эту мысль я сразу же отогнала от себя. Такие подозрения уже самая настоящая паранойя. — Стас ограничивает меня в возможностях общения. И мой телефон тщательно контролируется. А мне сделать нужно кое-что важное. Жизненно важное для меня.

— Юля, девочка, — сокрушенно покачала головой женщина. — А почему бы тебе не…

— Не буду я разговаривать со Стасом, — в отчаянии выкрикнула я. К глазам подступили слезы. — Он не хочет знать правду, не хочет меня понимать!!! А я так боюсь, так боюсь…

Под конец мои слова стали совсем несвязными, истерика снова начала подступать. И странно, я раньше никогда не была плаксой. Просто психика, наверное, уже не вывозит постоянного стресса.

— Ну тише, тише, девонька, — Валя снова принялась меня утешать. Почти по-матерински. — Да что ж вы оба бедовые такие. Что ж делать с вами обоими-то, а? Ну всё, всё. Есть у меня кое-что для тебя.

— Что есть? — чуть успокоившись, с надеждой подняла на женщину глаза.

— Пойдем, покажу. Только успокойся сначала.

— Ладно…

Валентина привела меня в свою комнату, усадила на кровать и принялась копаться в шкафу. И буквально через пять минут выудила оттуда коробку с новым телефоном. Которую и протянула мне.

— Держи, Юль. Это подарок сына на прошлый Новый Год. Телефон полностью настроенный. Там и эта, как бишь её, флеш-карта есть внутри, и номер уже установлен. Пользуйся. Только зарядить сначала нужно, а то я им не пользовалась ни разу. Старая я уже для всех этих наворотов.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — в порыве чувств обняла пожилую женщину. — Вы меня просто спасли сейчас.

— Юленька, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Не натвори глупостей, о которых потом пожалеешь.

— Валь, — я посмотрела на неё прямо. — Я не собираюсь делать глупости. И вреда причинять никому не собираюсь. Единственное мое желание — вернуть себе свою жизнь. Хотя бы попытаться. Поэтому прошу, не говорите Стасу о моей просьбе. А телефон я верну при первой же возможности.

Оказавшись в номере, сразу же достала смартфон из коробки и поставила на зарядку. За полгода он успел разрядиться в ноль. А пока аппарат заряжался, я мерила шагами комнату, собираясь с духом.

Как только телефон зарядился, тут же включила его, подключила к сети и начала рыться в поисковике. Пробила Стрелецкую. Проглядела ее профиль в сети, почитала новостные сводки.

По всему выходило, что с виду она и правда хозяйка модельного агентства. Ее девочки регулярно снимались в столичных журналах, а некоторые и в зарубежных.

Только в паре желтушных статей находилось прямое обвинение в оказании еще и эскорт — услуг. Но, опять же, даже в этих статьях ни о чем большем не упоминалось. Только эскорт, который законом разрешён. Все остальное было тщательно законспирировано.

Еще немного помаявшись, сдалась. Больше мне ничего не выудить. Осталось только одно — попытаться выйти ней на связь.

Звонить Стрелецкой было откровенно страшно. Ведь тут было настоящее болото, скрытое под видом твёрдой почвы. Я абсолютно не знала эту женщину, и не могла предвидеть её реакцию на мой рассказ.

Она ведь вполне может бросить трубку, или начать сыпать угрозами, или вовсе позвонить Стасу. И тогда всё пойдет прахом.

Но второй раз за день я решила рискнуть своей головой. И спустя пару часов терзаний все же решила набрать номер, указанный в бумагах.

— Да? — спустя несколько секунд ожиданий в трубке раздался хрипловатый, прокуренный голос.

— Добрый день. Екатерина Алексеевна Стрелецкая?

— Да, это я, — раздалось в ответ недовольное.

— Я Юлиана Артемова, помните такую??? — держалась я из последних сил. Не хотелось походить на скулящую от страха собачонку. Как я успела убедиться, таких давят в мгновение ока.

— Девочка, я не могу запомнить каждую, кто приходит ко мне. Вас таких сотни.

— У меня контракт со Станиславом Горецким, — поспешно выпалила я, боясь, что собеседница потеряет терпение и просто бросит трубку. — Теперь вспомнили?

— А… — кажется, в голосе женщины послышался некий интерес. — Да, теперь вспомнила. Стаса и его требования к женщинам ни с кем не перепутаешь. А что с голосом? В прошлый раз он звучал иначе, потому и не признала сразу.

— Он звучал иначе, потому что к вам приходила не я. И контракт подписывала тоже не я. Моими документами прикрылся другой человек.

— Так, а теперь поподробнее….

Вот он! Вот он мой шанс! Первое зерно сомнения посеяно. Стараясь не сдавать позиции, я постаралась как можно понятнее изложить свою историю. Только вот в ответ получила скептическое.

— Девочка, ты хоть понимаешь, как это звучит?

— Да, — на моей ладони от ногтей остались кровавые борозды. Так сильно я сжимала руку в кулак. — Но это правда.

— А почему ты считаешь, что если Горецкий тебе не верит, то должна поверить я???Знаешь, скольких хитрожопых я повидала за свою жизнь?

— Я ничего не считаю, — уныло выдохнула. — Но вы моя единственная ниточка. Я и правда не вру. Вы же сами только что сказали, что у меня совсем другой голос. И мои слова очень легко проверить. Просто отдайте образец моего почерка, и образец того почерка, что в контракте на экспертизу. И правда выплывет…

На долгую минуту воцарилось молчание. А потом женщина сказала:

— Ты же понимаешь, что враньё в любом случае всплывёт? И тогда тебе несдобровать? Я не люблю когда из меня делают дуру. Пока ты на контракте со Стасом, ты в безопасности. Но потом… Я могу тебе устроить настоящий ад.

Я понимала, что она нарочно меня запугивает. Давит на больные точки, ищет фальшь. И если я сейчас дрогну, то это будет конец.

— Пусть враньё всплывет. Я только этого и хочу, потому что за нос вас обвела вовсе не я.

— Что ж, — короткий кашель. — Ты сделала свой выбор. Смотри не пожалей. Через неделю состоится благотворительный аукцион и прием у Васильевых. Стас тебя должен будет туда привести. Там поговорим.

— А если он меня с собой не возьмёт?

— Возьмёт. Он всех своих девиц таскает на такие приёмы. Уверена, ты не будешь исключением. А если все же оставит дома, то я найду способ как пересечься.

— Но…

— Все, не испытывай мое терпение.

Стрелецкая отключилась, а из меня словно выкачали все силы. Минут десять я сидела в обнимку с подушкой, пытаясь унять начавшийся тремор и убедить себя, что не сделала хуже себе.

А как только успокоилась, начала думать о том, куда прятать улики. Ведь телефон Валентины на виду оставлять нельзя. Стас может зайти сюда в любую минуту, и замки ему не преграда.

В итоге я припомнила трюк, когда-то виденный в фильмах. Аккуратно вспоров чехол на нижней стороне матраса, засунула туда предварительно выключенный телефон. Так, чтобы при смене постельного белья ничего заметно не было бы.

И только после этого смогла спокойно выдохнуть…

Глава 28

— И как это понимать? — голос Стаса раздался за спиной, когда я ставила противень с булочками в духовку.

Как ни странно, я даже не сильно вздрогнула. Ведь ждала его появления еще вчера. Думала, что непременно заявится вечером в мою спальню и потребует спуститься в кабинет. Или возьмет меня прямо на кровати, смотря какое будет настроение.

Специально приготовила пару платьев на этот случай и до часу ночи бродила по спальне, то и дело выглядывая в окно. Всматривалась в поток машин, несущихся мимо, прислушивалась к звукам во дворе.

Но нет, все было тихо. Никто не приехал, ворота не открылись. К половине второго ночи я наконец поняла, что Стас не приедет и отправилась спать.

И мне бы радоваться тому факту, что мне дали отдохнуть, но на душе было неспокойно. Добрых два часа ворочалась, сминая простыни.

Я переживала. В голову невольно лезли мысли о Горецком. О том, как он там, что делает, не было ли нового покушения?

Сама ругала себя за эти переживания, но выключить свои эмоции или перенаправить их вектор была не в силах. Пробовала даже анализировать свои чувства, но быстро поняла, что это бесполезно.

На меня столько всего свалилось в последнее время, что тут даже психолог ногу сломит. Проще даже не задумываться о той каше, что царила в сознании. Просто надо пережить эту черную полосу, неважно как, но пережить. А потом закопать воспоминания об этом периоде свой жизни. Где-нибудь глубоко на дне души.

В общем, ночь прошла неспокойно. И день начался так же. Стаса я начала ждать с самого утра, и чтоб хоть немного отвлечься помогала Валентине с готовкой.

И вот, Горецкий наконец вернулся и сейчас стоял позади меня. Причем, судя по тону, мужчина явно был не в духе.

— Никак, — стараясь сохранить самообладание, я закрыла дверцу духовки и обернулась к нему, — это просто булочки, которые надо испечь. Я немного помогаю Валентине на кухне.

— Зачем??? — Стас хмурится, но вроде бы не сильно злится. Выглядит он уставшим, немного осунувшимся. Под белой рубашкой виднеется повязка. Наверняка его больше раздражает боль в плече, чем то, что я хозяйничаю на его кухне.

— Мне нужно было чем-то себя занять. — пожала плечами. — Смотреть фильмы и читать уже надоело. А готовить я люблю. Что в этом плохого?

— Да ничего, — Стас наконец отлепился от двери и прошел внутрь. Тяжело опустился на стул, потер подбородок. — Готовь, если тебе так хочется. Просто не ожидал. А Валя где, кстати?

— К себе полчаса назад поднялась. Давление внезапно подскочило. Охрану ужином накормить успела, а потом прихватило. Я помогла ей подняться наверх и дала таблетки.

— Ладно, позже загляну к ней. — Стас немного расслабился и даже улыбнулся мне. — А раз ты вызвалась быть помощницей, то давай, накорми меня. Я голоден как волк. Пообедать сегодня времени не было.

— Стол накрыть в гостиной? — сочла нужным уточнить.

— Зачем? — Горецкий вскинул бровь. — Здесь накрой. Не хочу никуда идти.

— Хорошо.

— На себя тоже накрой. И не спорь, — каким-то образом он угадал мои мысли. — Если уже поела, то наложи себе салат. Или чай хотя бы налей.

Собственно, спорить было не о чем. Я накрыла стол на двоих, поставила перед Стасом мясной рулет с овощами и пару салатов, а себе налила чай и положила на тарелку пару блинчиков с вареньем.

Пока Стас разделывался с ужином, я исподтишка посматривала на него. Мне хотелось спросить о том, что произошло, но я никак не решалась. Знала ведь заранее, что он нарычит и скажет не совать нос не в свои дела.

Но ведь это покушение и меня затронуло. Я ведь могла умереть, а значит, это и мои дела тоже. Только вот вряд ли Стас согласится с моей логикой.

Поэтому я сидела, нервничала и мелкими глоточками пила полуостывший чай.

— Если хочешь что-то спросить, то спрашивай, — спустя минут десять Горецкий отодвинул от себя тарелку, промокнул губы салфеткой и отбросил ее в сторону. — И только не говори, что спрашивать нечего. Чувствую же, как ты сверлишь меня взглядом.

— Я хотела спросить насчет того мужчины. — выпалила сходу. Держать всё в себе не было сил. — Почему он в тебя стрелял?

— Ты правда хочешь об этом знать??? — Горецкий отхлебнул кофе, скривился.

— Да, — коротко кивнула.

Повисло молчание. Я потупила взгляд и начала рассматривать свои ногти. Отстраненно думая о том, что нужно сделать маникюр. На ответ Стаса не рассчитывала, на в конце концов он всё же заговорил:

— История банальная, Юля. Причина кроется в человеческих пороках.

— Не совсем понимаю.

— Сын Волкова был лудоманом. Причем заядлым. Лечился от зависимости, но эффекта от терапии хватало ненадолго. Спустя пару месяцев после окончания лечения снова срывался. И так шло по кругу, годами…

— И проигрывался он в твоих казино? — я прикрыла рот рукой, начиная осознавать масштаб и причины случившегося.

Сама я никогда в жизни не сталкивалась с одержимыми азартом игроками, но одна из девчонок в клубе рассказывала, что её брат постоянно играет и никак не может остановиться.

У них дошло до того, что он обчистил квартиру родителей. Вынес маленький сейф вместе со всеми сбережениями. Которые моментально проиграл.

Родители были в шоке, но заявление на кровиночку писать не стали. А когда мать слегла с сердечным приступом, отец поменял в квартире все замки и запретил сыну приходить к ним. Как сказала Оля, уже больше двух лет они не общаются. Брат не звонит, не приходит, но играть продолжает, судя по доносящимся до неё слухам.

Нетрудно было сопоставить ситуации и понять, что происходило с сыном нападавшего, которого Стас назвал Волковым.

— Не только, в других тоже играл. На несколько лет получилось завязать. Женился, работал, всё шло нормально. А потом с подачи коллег подсел на ставки. В основном, на бокс. Сначала всё шло хорошо, дуракам всегда везет поначалу.

— А потом везение закончилось?

— Да. Начались проигрыши, обмелел семейный бюджет. Отец и жена подключились, стали отправлять на лечение. Раз за разом. Но не помогло. Под конец парень мало того, что снял средства с общего счета, коих было немного, но и взял кредит по залог квартиры.

— Боже…

— На ринг выходил титулованный боец, в его победе было уверено большинство. Вот Волков-младший и решил поставить все деньги на кон.

— Проиграл? — шепотом спросила я.

— Да, матерый боец был нокаутирован в девятом раунде. Подняться не смог. Для Волкова этот проигрыш стал полным крахом. Когда жена узнала, что муж заложил квартиру, то собрала вещи и ушла. Подала на развод. А через неделю после этого отец нашел его мёртвым в квартире. Парень покончил с собой.

— Какой кошмар, — я зажмурилась. От этого рассказа стало страшно. Но зато все кусочки паззла встали на свои места. — И его отец винил в смерти сына тебя?

— Да, — Стас помрачнел, — такова логика родственников лудоманов. Что именно хозяева казино, букмекерских контор виноваты в их семейных бедах. Что мы создаем соблазн, заманиваем людей в ловушку, зарабатываем деньги на костях.

— Их можно понять…

— Юля, — Стас рявкнул так, что я вздрогнула. — Казино — это просто бизнес. Весьма и весьма прибыльный. А в бизнесе нет места заботе о чужой нравственности и чужих проблемах. В казино никого не тащат силой. Взрослые дееспособные люди приходят туда добровольно. И если человек не может удержать себя в руках, плюёт на семью и проигрывает последние трусы, то не я в этом виноват. Не я и не кто-то другой. Это проблемы самого игрока. Нужно уметь вовремя остановиться. Не я заставлял Волкова играть, не я отправлял его в петлю. И почему-то его папаша не стал выговаривать его друзьям. Я нашел этих долбоёбов. Раскололись за пять минут. Они надоумили его ставить, но при этом как бы остались не при делах. Потому что в отличие от своего дружка имели предохранители в мозгу и никогда сильно не рисковали. Так что не надо спихивать на меня грехи всего мира.

— Прости, — сказать мне было больше нечего, и я просто начала убирать со стола. На Горецкого старалась не смотреть.

Не то чтобы я винила его во всём, но эта история сильно меняя потрясла. Я никогда не понимала азартных игр, ажиотажа на ставках. Да, возможно, мир стал бы чуть лучше и чище, если бы казино и букмекерских контор не существовало, но… решит ли это проблему? Или человек найдёт себе другую больную страсть, просто потому, что по-другому жить не сможет???

— Юля, — Стас неожиданно подошёл сзади и обнял меня. Теперь его голос звучал мягко, в нем не было раздражения. И его слова будто вторили моим мыслям: — Пойми, не будь моей конторы, не будь других игорных заведений, Волков-младший все равно бы не остановился. Проигрывал бы деньги друзьям, тратил бы их на алкоголь, отнес бы всё в какую-нибудь пирамиду.

— Наверное, ты прав, — вынуждена была признать я. — А что будет теперь со всем этим??? В смысле, полиция закроет дело?

— А что дело? — Стас подвигал челюстью. — Свидетелей стрельбы было более чем достаточно. Волков совершил нападение, мои ребята его обезвредили. Посадить их я точно не дам. Некого тут судить, так что дело закроют. Журналистам уже проплачено, чтоб шумиху лишнюю не поднимали.

Вот оно что. Ролики о стрельбе на набережной крутили по телевизору, но имя Горецкого в них не упоминалось. Видимо, его люди сработали на упреждение.

— Что до Волкова, то я помогу родственникам организовать его похороны.

— Но почему? Разве не является оплата похорон признанием вины? Хотя бы косвенной?

— Маленькая наивная девочка. — усмехнулся Стас. — Юль, никакой вины за собой я не вижу. Но старика мне и правда жаль. Сгубил жизнь из-за сынка недоумка. У него из родни только сестра осталась, которая концы с концами еле сводит. Так что помогу. Не просто так, конечно. Мне не нужно, чтобы она слухи распускала о том, что ее брата убили ни за что. А деньги очень хорошо помогают держать язык за зубами. Это всегда работает, Юль, всегда. Такова жизнь.

— Мне сложно это понять.

— А придётся. В этом мире очень вредно жить в розовых очках. Они имеют дурную привычку разбиваться стеклами вовнутрь.

Это я уже успела понять. Спасибо моей дорогой подруге. Но Стасу об этом говорить было бесполезно. А комментировать его слова не хотелось уже мне. Я не понимала этих двух сторон его личности. Как они столь успешно сплелись в одном человеке. Он вроде бы не конченный зверь, готов помочь, но за любой его помощью обязательно кроется двойное дно. Просто так, по доброте душевной, он не делает ничего. Да и глупо было этого ожидать.

— Как Волков провернул это? Как сумел подобраться так близко?

— Следил, Юля, — хватка Горецкого на моей талии стала крепче. — Три года выслеживал. Готовился, чтобы точно попасть в цель. Достал оружие у старого армейского приятеля. Хорошо так маскировался, ездил на неприметном автомобиле, замаскированном под автомобиль ремонтных служб. Даже менял их. У него в квартире нашли целый ворох бумаг. Там карты с маршрутом моих перемещений, моё расписание чуть ли не по минутам. Как я понял, у «Вероны» он пас меня чаще всего. Там удобно было затаиться. Скорее всего, пристрелить меня хотел именно там. Точно уже ничего не узнаешь, но думаю, что нападение на набережной было спонтанным. Что-то его спровоцировало на выход из тени. Кстати, это был единственный раз, когда я отпустил парней от себя так далеко. Чтобы они не путались под ногами. Возможно, Волков счел это удачным шансом. Впрочем, достаточно уже для твоих ушей. Лучше поднимись наверх и надень голубое платье. То, которое с квадратным вырезом. Жду тебя в кабинете через полчаса. Кажется, нам обоим срочно нужно снять стресс.

Глава 29

В кабинет я пришла ровно через полчаса. За это время успела убрать на кухне, привести себя в порядок и немного отойти от услышанного.

— Ну, чего мнёшься в дверях? В первый раз, что ли? Проходи.

Пока я шла к дивану, Горецкий рассматривал меня восхищенным взглядом, я же упорно подавляла нервное возбуждение. Что бы там ни думал Стас, к этим походам в кабинет я не привыкла. Для меня все как в первый раз.

Разве что вместо страха я теперь ощущала возбуждение и предвкушение. Как мужчина Стас меня притягивал, несмотря на все, что он со мной сделал. Это была чисто животная тяга, основанная на самых низменных инстинктах.

Поэтому старалась смотреть в сторону, чтобы он не догадался о том, что я в нетерпении ожидаю того момента, когда он сдернет лиф платья вниз и коснется губами соска. Когда раздвинет мои ноги и дотронется до чувствительной плоти. Которая уже вовсю истекала соками.

Мне хотелось до последнего скрывать это постыдное свидетельство моего поражения.

Стас тем временем откупорил бутылку вина и разлил его по бокалам. Один протянул мне.

— Я не хочу, спасибо.

— Пей, — сказал с нажимом. — Нам нужно расслабиться, а это самое подходящее средство. Одно из лучших коллекционных вин, между прочим. Так что не вороти нос. Попробуй. Только не спеши. Сначала вдохни аромат, потом сделай маленький глоток. Погоняй жидкость во рту, попробуй почувствовать букет.

Поняв, что рыпаться бессмысленно, приняла бокал и сделала все, как сказал Стас. И мне даже понравилось.

Букет, конечно, оценить не смогла, я не сомелье, но тем не менее вино мне понравилось. Настолько, что не заметила, как осушила бокал. А потом и второй.

Голова начала кружиться, тело постепенно расслабилось, а язык развязался. Не знаю зачем, но я начала рассказывать Стасу о детстве, о том, как отец водил меня в парк аттракционов, как учил плавать и забрасывать удочку во время рыбалки. Какие вкусные пироги пекла мама, и как она водила меня в театр на детские спектакли, как шила новогодние костюмы. В общем, о том времени, которое осталось в моей памяти как самое счастливое.

Сомневаюсь, что ему это было интересно, но тем не менее рот Стас мне не затыкал, позволяя выговориться. А сама я остановиться уже не могла. После очередного бокала осмелела настолько, что сама стала задавать Стасу вопросы.

И он даже на некоторые отвечал. В частности рассказал кое-что о своем детстве и о матери, которую он боготворил.

Не знаю, сколько мы так сидели. Я перестала следить за временем. Поняв, что я уже едва соображаю, Стас отобрал у меня бокал и повёл наверх.

Ну как повёл… Через пять шагов ему пришлось подхватить меня на руки и отнести наверх. Сама на ногах я не держалась.

Несмотря на своё состояние, я успеваю заметить, что пришли мы в спальню Стаса. Я тут раньше не бывала, но понять кому принадлежит комната можно было интуитивно.

Чисто мужской интерьер, строгий, без излишнего декора. Все в черно-серо-белой гамме. Особое внимание приковала большая кровать с балдахинной стойкой, причем поверху стойки тянулись странные перекладины с непонятными кольцами.

Вот к этой самой кровати Стас меня и отнес.

— Стас, что ты делаешь? — затуманенный алкоголем мозг соображает плохо, и я не сразу понимаю, что именно идёт не так.

Вот Горецкий подталкивает меня к кровати, нарочито медленно стягивает платье, а вот я уже стою на коленях на кровати, а мои руки вздернуты вверх и пристегнуты кожаными наручниками к балке балдахинного каркаса. Так вот для чего нужны эти странные кольца.

Неужели я ошиблась, и Стас все-таки извращенец с бдсм-ными замашками?

— Стас? — опьянение немного отступает, и я начинаю паниковать. Дергаю руками в попытке освободиться, но все напрасно. Наручники приковали меня намертво к деревянному брусу. — Не надо, пожалуйста. Отпусти!!!

— Тшш, — он подходит сзади, целует шею. Ладони проходятся по спине, потом перемещаются на живот. Он уже успел раздеться, и я ощущаю ягодицами его налитое силой достоинство. — Ну чего ты так испугалась, Юля? Я не сделаю больно, не бойся. Тебе понравится наша игра, уверяю.

Тихо всхлипнула, сполна ощутив свою беспомощность. Стало страшно. Я ведь успела поверить, что Горецкий не из тех, кто любит развлекаться садистскими играми. Но похоже, что снова просчиталась.

— Развяжи меня, пожалуйста, — едва слышно шепчу я.

— Чуть позже, крошка, чуть позже, — хриплым голосом отвечает мужчина. А его руки нагло ползут вверх и сжимают грудь. Стискивают соски в жестком хвате, вынуждая меня сдавленно застонать. — Тебе же нравится, признай? Когда я делаю так? И вот так?

— Я… я не знаю, — выдыхаю, содрогаясь от удовольствия. Мне и правда приятно, но и страх никуда не уходит. Мне не нравится чувствовать себя беспомощной.

О чем я незамедлительно и сказала Стасу. Надеясь, что он остановится. Но нет, мужчина от этого ещё больше завелся.

— А мне всё нравится, Юля… — шепчет на ухо, продолжая оглаживать моё тело. — Ты восхитительна сейчас. Голая, распятая и абсолютно беспомощная…

— Стас, — продолжаю извиваться в оковах, но он, кажется, только вошел во вкус.

Он продолжает меня мучить, то нежно гладя, то осыпая грубыми шлепками, то целуя покрасневшую кожу.

— О да, Юля, моей шлюшке все нравится, — порвав трусики, начал неторопливо ласкать промежность, которая была неприлично влажной.

Два пальца медленно вошли в лоно, и я застонала, изогнувшись. Возбуждение нарастало и нарастало, грозя разорвать меня напополам. И осознание собственной беспомощности, чувство обездвиженности только усиливало это состояние.

Для меня в этот момент весь мир перевернулся с ног на голову. То, что пугало еще пять минут назад, теперь заводило.

Я хныкала, дёргалась, мечтая поскорее достичь разрядки, но Стас все оттягивал и оттягивал этот процесс. Заставляя меня гореть от неудовлетворенности.

Когда он наконец вошел, заполнив меня собой, я кончила почти сразу. А потом только слабо трепыхалась в его руках, впитывая в себя глубокие, размашистые толчки.

Иногда казалось, что я вот-вот потеряю сознание, но Стас тут же приводил меня в чувства. Легким шлепком, укусом или выкручиванием соска. А как только мои глаза распахивались, тут же начинал двигаться, бешено имея мое тело.

В ответ я лишь слабо постанывала, все больше теряясь в собственных ощущениях.

— Ааа! — взвизгнула, ощутив странную вибрацию в области клитора. Стас приложил к нему какой-то приборчик, который медленно и методично начал сводить меня с ума. — Стас…

— Все хорошо, Юля, — почти мурлыкал он, замедлив движения и продолжив пытать меня чудовищным прибором… — Не бойся, эта штучка сделает тебе приятно.

— Нет, нет, хватит, — это было слишком мучительно, слишком невыносимо.

Очень изощренная пытка, доводящая до грани.

Волны болезненного удовольствия нахлынули, захлестнув с головой. Клитор начал болезненно пульсировать, живот стянуло спазмом, а в следующую секунду я затряслась в судорогах, чувствуя как по бедрам стекают ручейки влаги.

— Хорошая девочка, — довольно прохрипел Стас и наконец-то отбросил игрушку в сторону. Еще несколько мощных фрикций — и он кончил в меня с глухим надсадным рыком.

Спустя несколько секунд мои руки оказались свободны, и я рухнула на кровать, не в силах пошевелиться. Только тяжело дышала и пыталась прийти в себя.

Ну или просто уснуть. Организм требовал отдыха. Стас, по-видимому, тоже выдохся, поскольку он перевернулся на спину и притянул меня к себе.

— Стас, у тебя кровь, — как только сознание прояснилось, я заметила алые капли, проступившие на повязке.

— Ерунда, просто переусердствовал немного, — усмехнулся он, поправив края бинта. — Само остановится.

— Может, стоит перевязать? — крови я не то чтобы боялась, просто недолюбливала. Вот и сейчас стало тревожно. Даже сонливость немного отступила.

— Единственное, что мне сейчас нужно — это отлежаться. Так что спи, пока я не пошел на второй заход. Тогда крови точно станет больше.

— Может, мне лучше уйти к себе?

— Не сегодня! — рыкнул он, явно ставя точку в разговоре. — Спи.

По приказу уснуть невозможно, конечно, но усталость и алкоголь сделали свое дело. Спустя десять минут я все же погрузилась в сон.

Глава 30

К сожалению, аукцион состоялся не через неделю, а почти через две. Естественно, о причинах переноса и о новой дате проведения меня никто не оповещал, а потому эти дни я провела как на иголках.

Само собой, Горецкий не давал мне особенно уходить в себя. При любой подвернувшейся возможности он приезжал и утаскивал меня то в кабинет, то в спальню.

Несколько раз он приезжал на обед, попутно с едой утоляя и свой сексуальный голод. Но по большей части все же возвращался вечерами и трахал меня до изнеможения и полной отключки.

Несколько раз мы выбирались в город, только теперь в более уединённые места и под усиленной охраной.

В пятницу Стас отвез меня за город, в конный клуб, совмещённый с ипподромом, где я с большим удовольствием пообщалась с лошадьми. С разрешения инструкторов даже покормила их морковкой и яблоками.

На верховую прогулку согласилась с радостью после заверений, что мне выдадут самую смирную кобылку. А у Стаса тут содержался собственный жеребец, весь под стать своему хозяину — гордый, независимый, легко встающий на дыбы, чуть что не по нем.

Когда я в первый раз увидела этот финт, то отчаянно взвизгнула и закрыла глаза руками. И точно бы свалилась на землю, если бы моя Эсми не оказалась такой тихой и флегматичной.

Это и правда было страшно. Мне показалось, что конь сейчас сбросит Горецкого на землю, а потом еще и копытами по черепу пройдется.

Стас же только посмеялся над моим испугом. А мне стало донельзя обидно. Испугалась за него как последняя дурочка, а он…

Меня вообще злило то, что в последние дни я начала привыкать к этому мерзавцу, искать у него защиты, даже непроизвольно беспокоиться. Не заслужил он этого. Но кто б еще подсказал, как избавиться от ненужных эмоций? Дал бы универсальный рецепт.

Впрочем, я не стала заморачиваться на своих обидах. Предпочла сосредочиться на прогулке и общении с Эсми. И надо сказать, такого умиротворения и душевного спокойствия не испытывала уже давно.

Я слышала когда-то про иппотерапию, физическую и психологическую реабилитацию с помощью верховой езды, и сегодня ощутила на себе этот благотворный эффект.

Даже охрана, маячившая на периферии зрения, не напрягала. Что было совсем уж удивительно.

— Понравилось? — спросил Стас, когда мы вернулись к конюшням.

— Очень. — улыбнулась я, забыв о недавней обиде. И тут же растерянно посмотрела по сторонам. — Только как мне теперь слезть???

— Подожди, я сейчас.

Спешившись, Горецкий отдал поводья работнику, а сам помог мне спуститься на землю. При этом не упустил случая меня облапать. Мощные ладони прошлись по спине, сжали талию, огладили попу. В этих стальных руках легко было ощутить себя тростинкой.

Тростинкой, которую очень легко сломать. Было бы желание.

— Стас, — вспыхнула, почувствовав, что он начинает возбуждаться. — Не здесь же.

— Ладно, — раздался в ответ порочный смешок. — потерплю до дома. Кувыркаться в сене как-то не по статусу.

Когда Стас наконец сообщил, что я буду сопровождать его на аукцион мне с трудом удалось изобразить равнодушие.

Внутри бурлил такой эмоциональный коктейль, что становилось дурно: надежда, страх, сомнения, растерянность. Все это кипело, перемешивалось, искрило, буквально расплавляя меня изнутри.

Но нужно было держать лицо. Во что бы то ни стало. Если честно, не знаю, как я дожила до часа Х. Перед знаменательным днем даже не спала ночью толком. Едва на часах пробило шесть, я разлепила глаза, выбралась из-под тяжелой руки Стаса, который все чаще стал оставаться спать со мной, и спустилась на кухню.

Опередила даже Валентину, успев к моменту ее прихода сварить кофе.

К походу на этот вечер подготовка была основательной. Стас пригласил мне целую команду спецов, которые за пару часов сделали из меня конфетку. Обновили маникюр, педикюр, сделали прическу и макияж.

При этом я настояла на максимально возможной естественности: нюдовый макияж, чуть подведенные глаза, никаких наращённых ресниц.

Волосы мне подстригли и уложили так, чтобы они аккуратными локонами обрамляли голову и спускались на спину и плечи.

Дополнили образ платье цвета пыльной розы, туфли и клатч в тон платья. Я понимала, что на этот раз окажусь в центре внимания, и не хотела выглядеть как девка из экскорта, размалёванная в пух и прах.

Результат мне понравился. Даже очень. По-моему, выглядела я вполне респектабельно. Судя по взгляду Стаса, которым он меня окинул, когда я спустилась в гостиную, ему более чем понравилось. Ну, кроме того факта, что я обрезала себе волосы.

— Зря ты это сделала, — недовольно поджал губы. — С длинными тебе было лучше.

— Отрастут, — пожала я плечами. — У меня они всегда быстро отрастают.

— Ладно, хорошо, хоть не под пажа постриглась, — пробурчал он и предложил мне руку. — Поехали, время уже поджимает.

Аукцион проводился в одном из загородных особняков кого-то из олигархов. Да что там особняк, раньше такие громадины назывались бы дворцами. Строился дом явно по образцу старинных дворянских гнёзд.

— Юля, — напутствовал меня Стас, пока мы поднимались по лестнице. — Не надо нервничать. Всё, что от тебя требуется — это мило улыбаться и кивать, когда потребуется. В разговоры не ввязывайся, отделывайся общими, ничего не значащими фразами.

— Я все поняла. — м-да уж, типичная роль светской куклы. Для Стаса на этом вечере я просто аксессуар. И это коробило.

Внутри уже было полно народа. Мужчины в смокингах и женщины в роскошных платьях сновали вокруг или стояли группами, попивая шампанское.

Горецкий привлек всеобщее внимание сразу же. А с ним, соответственно, и я. Мне приходилось произносить стандартные фразы вежливости, слушать комплименты и регулярно подавать руку для поцелуя. Улыбаться женам толстосумов, которые смотрели на меня с ноткой превосходства.

Стас представлял меня просто как спутницу, отстранённо, безлико. И это позволяло всем делать соответствующие выводы. Отсюда и чужие сальные взгляды, шарящие по телу, и женские шепотки, раздающиеся мне вслед.

Временами я косилась на Стаса, но он моего беспокойства не разделял. Да и что ему? Он мужчина при деньгах и связах, его никто не осудит. Еще и адресок агентства, находящего красивых спутниц выпросят.

Публично осудят только меня. Как тело, продавшееся за деньги. И разбираться в тонкостях никто не будет. Утешало только то, что мне не вариться в этом кругу. Через месяц я вернусь в собственную жизнь.

А может, и раньше. Если Стрелецкая поможет. Только надежда на встречу с ней не давала мне упасть духом во время этих публичных расшаркиваний магнатов, банкиров, промышленников.

Она сказала, что сама меня найдёт, так что оставалось только ждать.

Сам аукцион меня жутко утомил. Лоты мелькали один за одним — картины мастеров живописи, вазы династии Мин, драгоценные камни, ювелирные изделия, принадлежавшие знаменитостям, редкие коллекционные вина и все прочее в том же духе.

То и дело мелькали в воздухе таблички, повышающие ставки, а потом торги за лот завершал удар молотка.

Это развлекалово людей, обремененных деньгами, мне было непонятно и неприятно. А помочь больным детям можно было и не покупая всякие странные и безумно дорогие вещи. Стас, кстати, выкупил картину Пикассо, сказав, что презентует ее отцу.

После окончания аукциона многие из приглашённых переместились в большой обеденный зал. Оснащён он был как зал ресторана. Многочисленные круглые столики, изящные стулья с высокими спинками, декорированные красивыми накидками.

За одним с нами столиком сидел владелец одного из крупнейших банков страны со своей супругой, которая была лет на тридцать моложе него. Девушка присела мне на уши, вынося своим щебетаньем весь мозг.

Зато отвечать на вопросы мне не требовалось, я просто слушала и изредка кивала, соглашаясь с собеседницей. Что она там говорила — я не разбирала. Ни к чему мне это было.

Глаза же без устали бродили по залу, и наконец я увидела женщину, очень похожую на Стрелецкую. Высокая, худощавая, одетая в брючный костюм.

Когда наши взгляды пересеклись, она кивнула мне, давая понять, что узнала. А через десять минут, официантка, подававшая очередную перемену блюд, уронила мне на колени записку.

После того как я выйду из зала, жди десять минут, а потом выходи следом. Тебя встретят в коридоре и проводят ко мне. Стасу скажи, что идёшь в уборную.

Глава 31

Молодая девушка в костюме горничной перехватила меня у выхода из обеденного зала и провела в небольшую комнату. Уж не знаю, как ее назвать: чайная, малая гостиная, курительная или еще как-то.

Стрелецкая сидела на диване, закинув ногу на ногу. Одна рука вальяжно покоилась на подлокотнике, а вторая держала сигару.

При виде меня она выпустила в воздух несколько колец дыма, а потом махнула рукой в сторону кресла.

— Садись, в ногах правды нет.

Я села без всяких прекословий, а девушка, сопровождавшая меня, тут же покинула комнату. Долгие десять минут в комнате царила почти могильная тишина. Стрелецкая курила и молча меня разглядывала.

Наверное, пыталась меня просчитать. Понять, какую игру я веду и для чего мне это надо. Мне же больше нечего было сказать. Только повторить в подробностях уже изложенное. Поэтому я молча смотрела на нее и ждала, сцепив руки в замок.

Глаз старалась не отводить, хотя с каждой секундой молчания становилось все тревожнее на душе.

— Ты, значит, Юлиана, так? — хриплый голос заставляет вздрогнуть и сжаться в комочек.

— Да.

— А ну-ка встань и пройдись.

Задавать ненужных вопросов не стала. И так понятно, что пытается выяснить Екатерина.

— Ага, — скривилась она. — Голос не тот, походка совсем другая.

— И почерк не тот, — дополнила я, присев на кресло. — Проверка покажет, что подписывала договор не я.

— А теперь подробнее, хочу услышать все в деталях.

— А Стас… он…

— Ему сейчас не до тебя. Я позаботилась, чтобы его отвлекли. Так что выкладывай.

Я попыталась рассказать всё по порядку. Чтобы звучало логично, а не полным бредом. После того, как я закончила, снова повисло молчание. Стрелецкая курила и о чем-то думала.

— Все еще не верите мне? — спросила, не выдержав зловещей тишины.

— Скажем так, девочка. — хмыкнула она. — Тебе удалось посеять зерно сомнения. Скажи, твоя подруга не говорила тебе, что у неё денежные проблемы? Не просила занять крупную сумму?

— Нет, — мне даже думать не надо было. О том, что у нее крупные проблемы с деньгами Маша не заикалась никогда. — Думаете, ей срочно понадобились деньги? Для чего?

— А кто его знает? — дернула женщина плечом. — Я никогда не спрашиваю об этом. Мне главное, чтобы контракт был отработан без проблем. А куда тратить деньги — личное дело каждой из девушек. Одно могу сказать — ко мне приходят за деньгами. За очень большими деньгами, которые можно получить за короткий срок.

— Как? Как вас находят? — не смогла я сдержать больного любопытства. Хотя, больное ли оно? Мне хотелось знать, как Маша решила ввязаться в такое дело?

— Пфф, сейчас такое время, что каждый лежит как на блюде. Главное, грамотно закинуть удочку. В нужное время, в нужном месте. И рыбка всегда клюнет. У кого-то кредит в банке, кому-то нужны деньги на операцию, кто-то просто хочет заработать по-быстрому. Деньги ищут все. А там уже все — просто. Пара словечек от нужного человека, объявление в сети, фишинговая рассылка. Девочки, которые остаются работать на постоянной основе, тоже приводят новеньких. Знают, у кого из знакомых какая жизненная ситуация. И кто подойдет по параметрам. Ну и из тех, кто изначально приходит только как модель, тоже многие переходят на расширенный режим работы.

Господи. От этого цинизма мне становится тошно. Зато стало понятно, как Маша попала в агентство. Хоть на один вопрос нашелся ответ.

— Так вы мне поможете? — задаю главный вопрос. Все остальное сейчас не так важно.

— Я могу, конечно, — в воздух полетело несколько клубов дыма. — Только зачем это тебе? Ты хочешь получить деньги? Чтобы не остаться на бобах, когда контракт закончится? Что ж, это можно понять.

— Да не нужны мне деньги! — выкрикнула я. — Не нужны! Я просто хочу вернуться в свою жизнь.

— Ой ли? — ехидно выгнула женщина бровь. — Ты раздвигаешь ноги перед Стасом уже месяц. И даже если я сейчас начну проверку, то результаты все равно будут нескоро. К тому времени и контракт твой почти истечет. Так к чему рыпаться теперь? Что, неужто со Стасом тебе так плохо? Он тебя бьёт, истязает?

— Нет, — прошептала я. Что есть, то есть. Такого Стас себе не позволял.

— Неужели трахает плохо??? Не поверю ни в жизнь.

— Пфмм… — от такого вопроса я подавилась воздухом. Лицо мгновенно заполыхало. Стрелецкая же лишь довольно рассмеялась.

— Можешь не отвечать, по тебе и так всё видно. Так чего неймётся тогда? От Горецкого все девки уходили довольными. Так что не будь дурой, обрати ситуацию в свою пользу. Ублажи мужика хорошенько, будь ласковой с ним. И через месяц уйдешь с хорошей суммой в конверте. Думаю, она вполне покроет «моральный ущерб».

— Я не могу так. — помотала головой. — Не хочу становиться шлюхой. Я хочу справедливости.

— Наивная маленькая дурочка, — Стрелецкая фыркнула. — Бессмысленно в этой жизни ждать справедливость, поэтому надо уметь даже в дерьме отыскать золотой слиток. Сама себе не поможешь, никто не поможет. Уяснила? Твои проблемы никого никогда волновать не будут.

— Вполне, — медленно поднялась с кресла.

Грудь разрывало от отчаяния и безнадеги. Какая же я идиотка. Так рисковать — и все впустую. Все только ради того, чтобы услышать насмешки от старой пираньи.

Я направилась к двери, понимая, что ловить мне нечего. Даже если я встану на колени, это не проймёт старую каргу. У неё просто нет сердца.

Но, как ни странно, именно отчаяние подстегнуло меня. Наверное, так бойцы, попавшие в окружение, идут в свой последний бой. Отчаянно, не уклоняясь от пуль, напролом. Потому что терять уже нечего.

Поэтому я развернулась и вновь подошла к дивану. Крепко сжала ремешок сумочки в руке.

— Екатерина Алексеевна, ладно я. Пусть я буду наивной идиоткой. Но Маша обвела вокруг пальца и вас. Выставила в неприглядном свете. Если бы Стас тогда почесался и проверил информацию, разве не предъявил бы он вам претензии? Ведь ваш наёмный работник обманул вас, обманул его и присвоил деньги. Разве это не удар на репутации?

Стрелецкая мгновенно напряглась. Выпрямилась, раздраженно затушила сигару. Кажется, мои слова достигли цели. Ободрённая этим, я продолжила свою нехитрую речь.

— Маша облапошила Стаса, подставила вас. И вы спустите это на тормозах? И кто даст гарантии, что она не подошлёт к вам еще одну ушлую девицу, которая точно такую же аферу провернёт⁇

— Хватит! — рявкнула женщина так, что я вздрогнула. Моя новообретённая смелость растворилась в воздухе.

— Простите, что отняла ваше время, — пробормотала я и поспешила к выходу.

— Стой! — неожиданно прилетело мне в спину. — Есть у тебя образец почерка?

— Да, — прикрыв глаза, уткнулась лбом в закрытую дверь. Силы внезапно оставили меня. — В сумочке лежит листок.

— Тогда давай сюда. Посмотрим, чего стоят твои слова.

Поспешно порывшись в сумочке, достала приготовленный с вечера листок и протянула ей. И мне почему-то показалось, что в этот момент Стрелецкая смотрела на меня не с пренебрежением, а с одобрением и даже какой-то толикой уважения.

Глава 32

Стас

Сука! Какая же она красивая! Глаз не оторвать. Даже ненакрашенная, не прилизанная стараниями стилистов Юля была безбожно хороша.

А уж когда она вошла в гостиную при полном параде — я обомлел и застыл на пару секунд. Вся такая воздушная, элегантная, изящная. Маленькая фарфоровая куколка. На первый взгляд — настоящая леди.

Если не знал бы ее, ни за что бы не подумал, что она неудачливая аферистка и эскортница. Раздражение и злость, вспыхнувшие в душе при этой мысли, чуть не выплеснулись наружу.

Жаль, что такая изначально чистая девочка влезла в грязь по самые уши.

Захотелось схватить её за хрупкие плечи и трясти до посинения, чтобы призналась во всем, чтобы вся дурь из головы вышла, чтобы даже не думала дальше идти по такому пути.

Потому что к лёгким деньгам быстро привыкаешь, и тратятся они очень быстро. Уж не знаю, на что там ей нужны деньги, но нужны же, раз пошла в сговор с подружкой.

А если я прав в своих подозрениях, и Маша кинет Юлю, то та от нужды и безвыходности может взять следующий контракт.

И это осознание злило до кровавой пелены в глазах. Что пойдёт и с легкостью ляжет под другого мужика. Это со мной она вся смущается и дрожит как осиновый лист, потому что я у неё первый клиент.

А потом втянется и пойдёт на дно… Как только психика и тело подстроятся, то ничего уже не будет иметь значения. И к БДСМ привыкнет, и к фистингу, и к сексуальному удушению. И в итоге станет точной копией своей блядовитой подружки. Аж тошно становилось от этих мыслей.

Только вот что я мог поделать? Об этом я думал, пока мы ехали к особняку Черкасовых. Закрыть в подвале, что ли, эту дурную девчонку? Или… Или просто плюнуть на всё и отпустить?

Наверное, будь я джентльменом, так бы и поступил. Но я не такой, как бы ни играл на публику. Жажда обладания Юлей гораздо сильнее всех разумных мыслей.

Не могу я её отпустить, уже не могу. И дело давно не в чёртовых деньгах, хотя я постоянно за них цепляюсь. Просто это помогает успокоить совесть. Успокоить тем, что я всего лишь беру своё по праву, беру тело, за пользование которым заплатил сполна.

А нюансы уже не имеют значения. Подсел я на Юлю, как ни на одну женщину ранее. Даже в юности такого не было. Никогда так не крыло.

А в ней увязаю все глубже. Поэтому и отпустить не могу. Не насытился еще, не наигрался. Она моя, и я буду делать с ней всё, что захочу. В конце концов, упрямая крошка сама приняла правила игры.

Раздумывая над всем этим, я нахожу третий выход — оптимальный для нас обоих. Я предложу Юле долгосрочный контракт. Только со мной одним. Деньгами не обижу, так что ей не придётся ложиться под богатых толстых мудаков. Помогу грамотно вложиться, чтобы ни в чём не нуждалась.

Квартиру куплю, чтобы жила в нормальных условиях. Ведь если контракт изменится, то держать Юлю в доме смысла не будет, девчонке ведь еще и учиться надо. Вот и будет учиться, а вечерами встречать меня.

И не придётся ей таскаться по ночным клубам, рискуя нарваться на пьяных неадекватов или просто извращенцев. А я буду наслаждаться желанным телом до тех пор, пока не надоест. А потом отпущу в свободное плавание.

Да, вариант просто идеальный. В этом я убедился окончательно, увидев как на Юлиану пялились все мужики в зале. Отчего собственнический инстинкт буквально лез наружу, не давая нормально дышать. С трудом удавалось сохранять спокойствие и держать радушную улыбку на лице

Еще и Юлю поддерживать надо было. Крошка волновалась, это было видно по чуть подрагивающим пальчикам, которыми она вцепилась в ткань моего пиджака, по трепетанию ресниц и алеющим щекам. Она украдкой облизывала губы, думаю, неосознанно. Что сводило меня с ума.

Блядь, утащить бы её в какую-нибудь комнату и насадить на свой член. И наблюдать за тем, как она будет всхлипывать, содрогаться и кончать на мне. Кричать, срывая голос. Это я особенно люблю. У моей невинной распутницы очень красивый голосок, и когда она сладко вскрикивает от удовольствия, меня штырит до полной невменяемости.

Я буквально превращаюсь в зверя, теряющего над собой контроль. Желающего подчинить, подмять, пометить свою самку.

Твою ж мать! Нельзя, не сейчас, не здесь. Глушу в себе первобытные инстинкты. Вечером оторвусь на девочке, как наедине окажемся. Так, чтобы утром ходить не смогла.

А пока приходилось держать на лице маску и играть. Попутно оберегая Юлю от из лишнего внимания. Сознательно представлял ее как свою спутницу, не желая, чтобы кто-то догадался о её связи со Стрелецкой.

Хотя Кабанов, паскуда, все же просек что-то.

— Стас, — подвалил ко мне, отведя чуть в сторону от группы, в которой находилась моя малышка. — Где ты откопал такую конфетку? Если у Стрелецкой, то дай потом её контакты, как у вас все закончится. Люблю драть таких аппетитных сучек.

— Ваня, — стиснул его руку так, что захрустели кости. — Ты что, не знаешь как выглядят девки Стрелецкой? Совсем глаза пропил?

— Эээ, — тот сразу сник и попытался вырвать руку. Заблеял как последний баран: — Прости, Стас, чёрт попутал. Просто ты в последнее время только с её девицами в свет выходил, вот я и подумал…

— Индюк тоже думал, а потом в суп попал, — оскалился я. — Чтобы я тебя рядом не видел со своей женщиной. Не смей трепаться и даже не смотри в её сторону? Понял?

— Да-да-да, — как болванчик закивал тот. — Приношу свои извинения за то, что оскорбил твою подругу.

— Проваливай…

Возможно, я и перегнул палку, зато был уверен, что никто не будет распускать о Юле грязных слухов. А еще я убедился в правильности своего решения. Контракт со мной избавит крошку от общества таких мразей как Кабанов.

Но на всякий случай решил подстраховаться. Девчонка довольно упряма, и я не могу предугадать, где ее переклинит.

Она может отказаться продлять контракт. А это приведёт к ненужным последствиям. А значит, следовало действовать на опережение.

Поэтому уже в самом конце вечера я нашел Стрелецкую и отвел её в сторону. Юлю в это время отвлекала разговорами недалёкая жена Мельникова.

— О, Стас, рада видеть тебя, — прокаркала Екатерина и как-то хитро прищурилась, метнув взгляд в сторону столика, где сидела Юлиана. — Как тебе девчонка? Радует?

— Более чем, — не став водить хороводы, решил сразу перейти к делу. — И в связи с этим у меня к тебе просьба. Убери Юлиану из своего каталога, все фото, досье, контакты. И если она вздумает просить о новом контракте, пошли на все четыре стороны.

— О как, — женщина цинично усмехнулась. — А с каких пор тебя волнует судьба твоих «покупок»? Неужели эта милашка растопила твоё чёрствое сердце?

— Катя, я тебя по-хорошему прошу! — прорычал я. — Убери девчонку из каталога. И не надо строить идиотских домыслов. Я не хочу, чтобы Юля продолжала работать с контрактами. На это у меня свои причины, но вовсе не та, что ты озвучила. И отчитываться я не собираюсь.

— Грубить женщине нехорошо, — оскалилась Стрелецкая в ответ. — Я ведь и обидеться могу.

— Учитывая, какие деньги я тебе отваливаю — не можешь.

И нет, я не перегибаю. Прекрасно знаю, как себя с ней вести. Стрелецкая жесткая, прожжённая жизнью женщина, и принимает только позицию силы. И как бы она ни ворчала, портить отношения со мной эта старая сука не будет. У меня есть чем на нее надавить в случае конфликта.

— Что ж, уел, — растянула в улыбке пожелтевшие от времени и никотина зубы. — Ладно, уберу я твой сочный персик из каталога. Но если она сунется в другое место, то за это я уже не в ответе.

— Не сунется, — отмахнулся я. — Рад, что мы друг друга поняли. Хорошего вечера…

— И тебе не скучать, — сощурилась она, снова покосившись в Юлину сторону. — Иди к своей Юле, а то сбежит еще, оставшись без присмотра. Приглядывай за ней получше.

Не знаю, к чему была последняя реплика и этот загадочный взгляд, брошенный на девушку, я предпочел не заострять на этом внимание.

Меня сейчас заботило другое — что можно уже уходить с приёма. Один соблазнительный десерт уже давно готов к употреблению, и я дольше ждать не намерен…

Глава 33

К сожалению для меня, немного подождать все же пришлось. Трахаться в салоне было бы не очень удобно, не в том я возраста и статусе для этого.

Хотя в прошлый раз чуть не сорвался, каюсь. Очень уж соблазнительно выглядела Юля.

Так сильно текла от малейших касаний, что я едва удержался от того, чтобы не порвать платье на лоскуты и не отыметь ее прямо на сиденье.

В этот раз я предусмотрительно всю дорогу смотрел в телефон, лишь изредка бросая на девушку взгляды. Но ей и этого хватило, я видел.

Она ерзала всю дорогу, никак не могла усесться. То и дело облизывала губы, отчего я совершенно дурел. И ее трусики уже можно выжимать, это можно было сказать даже без проверки.

Но я не собирался облегчать ей жизнь, сознательно провоцировал, нервировал, будоражил. Хотел завести как можно сильнее, подвести к самой грани.

Самого при этом штырило нехило, но я держал себя в руках усилием воли. А к тому моменту, как мы добрались до дома, решил, что готов и ещё немного потерпеть.

Нагнуть и поиметь крошку — слишком просто, она и так уже тает как свечной воск. А вот поиграть будет гораздо интереснее.

Тем более, что я её еще не всю испробовал. На попку даже толком не покушался, ждал чего-то. Что ж, кажется, пришло время для взрослых игр.

После возвращения по привычке веду Юлю в кабинет. Она идёт следом покорно, и даже с выражением предвкушения на лице.

Это радует, надоело видеть рядом страдающую жертвенность. Она хочет меня, извелась уже вся. Наверное, ждёт, что я сейчас сорву с нее платье и трахну прямо на столе, как обычно.

Но нет, упрямую малышку сегодня ждёт сюрприз. Долгая и чувственная игра. Которую она ещё нескоро забудет.

Поэтому я спешу. Нарочито медленно откупориваю бутылку вина, разливаю по бокалам. Знаю, что девочку штормит от вина, быстро развозит, но сегодня так нужно. Ей нужно будет расслабиться.

Кажется, Юля удивлена моим поведением, но вопросов не задает. И мне это нравится, вопросы сейчас ни к чему.

После пары бокалов я врубаю легкую мелодию и тащу озадаченную Юлю танцевать. Для меня это почти нонсенс, танцую я крайне редко, лишь по особым случаям. Сегодня на ужине пришлось, и мне даже понравилось.

И сейчас нравится. Кайфую от горячего, дрожащего тела малышки в моих руках, от взгляда ее ангельских глаз.

Она по-прежнему молчит, лишь смотрит на меня в упор, будто ожидает чего-то. Реснички подрагивают, глаза затуманиваются, щеки начинают алеть.

— Пошли, — как только понимаю, что Юля поплыла, выключаю музыку и веду ее наверх, к себе в спальню.

Дальше действую очень медленно, осознанно мучая, распаляя. Пытаюсь заставить полностью отключить голову.

Сука, сам скоро лопну, но остановиться не могу. Продолжаю играть с девчонкой как кот с мышью.

Еще минута — и платье остаётся смятой тряпкой лежать на полу, к нему же падают лиф и трусики.

Провожу ладонями по шее, плоскому животу, несильно сжимаю грудь. Юля отзывается на каждое касание: дрожью, стоном, долгим протяжным вздохом. Сама уже ничего не соображает, ею руководят инстинкты.

Для того, чтобы поставить её в нужную мне позу, много усилий тратить не приходится. Сейчас Юля напоминает пластилин, из которого можно лепить что душе угодно.

Даже когда я привязываю ее руки и ноги к столбикам кровати, она не пытается сопротивляться. Лишь дергается в своих путах и начинает постанывать.

О да, кажется, эта испорченная мной девочка начала входить во вкус.

— Стас, пожалуйста, — она снова дергается, выпячивая соблазнительную попку вверх, а меня прошибает насквозь от этого зрелища…

Обнажённая, распятая на кровати, доступная — и безбожно красивая. И всё это только для меня.

— Терпи, — сперва оглаживаю, а потом шлепаю ее по ягодицам. Чередую ласку с наказанием, играю на контрасте ощущений.

И Юле это нравится, её киска уже вовсю сочится смазкой. Девочка полностью готова. А вот мне ещё кое-что надо приготовить. — Лежи и жди, я сейчас.

Быстро приготавливаю все необходимое для игры, при этом не переставая пожирать девчонку взглядом. Моя выдержка почти на пределе.

Раздеваюсь быстро, не особо церемонясь с одеждой. Кажется, несколько пуговиц оторвались, но мне было похер.

Меня ждал десерт, который не терпелось испробовать сполна.

— Стас, — тихо бормочет куколка, когда я начинаю её трогать. А я не церемонюсь, делаю то, что хочу. Прикусываю тонкую шейку, сжимаю грудь, ласкаю соски, тискаю ягодицы.

Юля тихо вскрикивает, извивается, о чем-то меня умоляет. Но я не спешу её удовлетворять, мне нравится эта порочная игра.

Чуть отодвинувшись, любуюсь открывшимся видом. Крошка полностью раскрыта передо мной, и мне безумно нравится видеть ее такой. Рассматривать каждую часть её тела.

Аккуратно выбритый лобок, розовые губки, которые уже набухли от возбуждения. В таком положении они чуть раскрыты, так что прекрасно видна желанная дырочка, обильно исходящая соками. А чуть выше темнеет еще одна дырочка.

Именно в нее я и нацелен, но для начала Юлю надо отвлечь. И подготовить.

Потому что теперь я уверен, что в зад она еще не давала. Не с её зажатостью. Так что придётся сдерживать свои порывы, чтобы не разорвать ненароком.

— Хочешь, да? — сознательно не уточняю, чего именно. Провожу пальцами по промежности, после неторопливо вгоняю их в ее тугое лоно. Так, чтобы она все прочувствовала.

— Да, — еле слышно выстанывает, дёргаясь, когда я начинаю растирать клитор.

Чувствуя отклик, усиливаю нажим и подвожу девушку к самой грани. Но кончить не даю, ещё слишком рано…

Кажется, она даже не замечает, когда мой палец проникает в её попку. Не может разобраться в ощущениях.

Я же этим пользуюсь, продолжая разрабатывать тугую дырочку. Осознание того, что Юлю так еще не пользовали, отдаётся в груди невероятным довольством.

Второй палец тоже не доставляет девушке дискомфорта, и я решаю идти дальше. Быстро нанеся прохладную смазку на тугое колечко мышц, начинаю ввинчивать пробку.

— Стас! — вот теперь Юля дёргается, чувствуя непривычные ощущения. — Что это такое? Не надо!

— Тише, все хорошо, — на время прекращаю манипуляции, чтобы девушку не захлестнула паника. — Это всего лишь пробка, не очень большая. Больно не будет. Главное, не напрягайся.

— Стас, не надо, умоляю, — продолжает она брыкаться.

— Тихо, я сказал, — приходится чуть повысить голос, но это не очень помогает. Юля прекращает вырываться, но и расслабиться никак не может. У нее словно стоит барьер, и мне надо как-то его сломать. — Расслабься.

— Не надо, не надо, — бормочет она, вцепляясь в ткань простыни, и я решаю ненадолго отступить.

Да, мог бы запугать, надавить контрактом, но мне не хочется так. Мне хочется, чтобы Юля начала кайфовать от того, что я с ней делаю, приняла желания своего тела, а не погрязала в страхах.

— Всё, всё, не буду… Успокойся.

Обманный маневр удается. Я продолжаю ее ласкать, нажимая на самые чувствительные точки, и даю кончить.

А когда обессилевшая девушка обмякает, аккуратно вставляю пробку в чуть приоткрывшуюся заднюю дырочку.

— Ааах, боже, — Юля совсем коротко вскрикивает, пытается пошевелиться, но тут же стонет.

— Больно?

— Нет, но очень странно, — дергает тазом и хныкает, — немного жжёт. И ощущение тяжести внутри.

— Ничего, крошка, — усмехнулся я, — это чувство наполненности тебе скоро понравится. Смотри…

Выждав пару минут, начинаю двигать пробкой внутри. Юля охает, дергается, но постепенно начинает сдаваться.

Дискомфорт явно сменился удовольствием.

Да, ей наверняка стыдно это признавать, но она уже начинает подмахивать, пытаясь получить удовольствие.

— Стас, пожалуйста, — пищит совсем тоненько, — не могу, так сильно тянет… Не выдержу…

— Нравится?

— Да, — выдыхает стыдливо, — но это неправильно…

— Сейчас я выбью из тебя эту дурь, — хмыкнул я, и в следующую секунду до упора вошел во влажное лоно.

Юля дернулась, но путы удержали её на месте. А после так сладко и мучительно застонала, что я сорвался. Начал делать быстрые и резкие толчки, и уже не мог остановиться.

Да и Юле пути назад уже не было. Она принимала меня, пусть и неосознанно, но подавалась навстречу. А когда я снова пошевелил пробкой, то сразу же начала кончать.

Причём так бурно, что и я кончил почти сразу, не выдержав тесного плена мышц, начавших неистово сокращаться.

Когда все закончилось, я едва нашел в себе силы покинуть желанное тело и откатиться в сторону. И даже не сразу заметил, что Юля в отключке.

Не выдержала такого накала… А ведь ночь еще толком и не началась…

Глава 34

Сознание возвращалось медленно, с трудом. Тело словно накачали чем-то тяжелым, так, что даже шевельнуться было нереально.

— Юля? — голос Стаса, раздавшийся над ухом, заставил распахнуть глаза. — Ты как?

— Не знаю, — немного расфокусированным взглядом смотрю на мужчину.

Он сидит рядом и внимательно меня рассматривает. Из одежды на нем надеты только боксеры.

При этом смотрит таким взглядом, словно еще не насытился. И от этот взгляда по телу проходитсладко-мучительная дрожь.

Стас, кстати, успел меня развязать. Так что теперь я могу свободно шевелить конечностями.

— Нигде не болит? — спрашивает он, заметив как я потираю запястья.

Прислушиваюсь к ощущениям. Нет, боли точно нет. Была легкая усталость, тяжесть в мышцах и странные ощущения в попе. Легкое жжение и странное ощущение пустоты, которого раньше не было.

При воспоминании о том, как ловко Стас орудовал пробкой и как невероятно приятно мне было, к щекам приливает краска. Черт, как же так? Всегда считала анальный секс чем-то грязным и унизительным. Не понимала тех, кто им занимается на регулярной основе. А сама потекла от первой же стимуляции.

— Юля???

— Нет, не больно, — поспешно отвечаю, стараясь скрыть смущение. Но по довольной усмешке и хищному блеску в серых глазах понимаю, что мне это не удалось. Стас прочитал меня как открытую книгу.

— Это хорошо, — протянул с какими-то кошачьими, предвкушающими нотками. — Потому что на эту ночь у меня большие планы… Очень большие.

Я даже сказать ничего не смогла… Буквально задохнулась как от смысла сказанного, так и от интонации и от этого порочного взгляда, который связывал меня не хуже веревок.

Невольно облизнула губы, понимая, что поспать мне сегодня не удастся.

Боже, что у этого мужчины с потенцией? За столько дней я так и не смогла привыкнуть к его непомерным сексуальным аппетитам. И мне кажется, что они продолжают расти. Да таким темпом к концу контракта от меня ничего не останется…

— Тшш. Не закрывайся, Юля, тебе же все понравилось, я знаю.

Отрицать факты было бесполезно, поэтому предпочла помолчать. Лишь коротко всхлипнула, когда мужские пальцы прошлись по щекам, спустились к шее, задели со сосок, который тут же болезненно напрягся, и спустились вниз.

— Ааххх, — дернулась от прикосновения к клитору. От переизбытка интима он теперь болезненно реагировал на любое касание. Настолько, что хотелось или вылезти из собственной кожи, или залезть на потолок. Лишь бы прекратить эту пытку.

К счастью, Стас не стал дальше меня мучить и убрал пальцы. Но только для того, чтобы в следующий миг надавить ими на еще не закрывшуюся звездочку ануса.

— Н… не надо, — попыталась увернуться, но тщетно. Стас лишь усилил нажим и я прикусила губу, поддавшись остро-запретному наслаждению, которое вызывали умело массирующие задний вход пальцы. — Пожалуйста, Стас…

Отчаянно пыталась его остановить, но сама же разочарованно пискнула, когда мужчина прекратил свое мучительное истязание.

Не знаю, как объяснить, но в этот момент во мне что-то отчётливо хрупнуло, треснуло, сломалось.

Что-то невидимое, но очень важное. И это что-то уже не склеишь, как не склеишь разбившуюся на мелкие осколки чашку.

С горечью отметила, что Стасу все же удалось сделать из меня свою ручную шлюшку. Покорную его желаниям. И не видела уже смысла бороться дальше.

Стрелецкая была права. Уже слишком поздно. И правда ничего не изменит.

Я устала бороться, даже рефлексировать устала. А потому прикрыла глаза и заткнула голос рассудка. Выгнулась под настойчивыми руками Стаса, отдавая себя полностью в его власть. Ерзала, постанывала, раздвигала бедра, давая полный доступ к своему телу.

Я окончательно сдалась, приняла правила игры, своё зависимое положение и свою порочную сущность. Которую этот мужчина вытащил из глубин сознания на свет божий.

— Какая нетерпеливая девочка. — одобрительно рыкнул Горецкий в ответ на мои действия и совсем уж неожиданно притянул меня к себе и поцеловал.

Жестким, жалящим поцелуем. Терзающим до легкой боли. Но даже на это я отзывалась, и тянулась навстречу мучающим меня губам.

Кажется, я давно забыла, что такое настоящая нежность. Если вообще когда-то её знала.

Когда он оторвался от меня, я даже дышала с трудом. Казалось, Стас выкачал из меня весь воздух.

Мы замерли на пару минут, смотря друг на друга, и мне даже показалось, что я вижу в глазах цвета ртути что-то новое, что-то помимо голой похоти. И это что-то сильно резонировало во мне, отдавалось болью в груди, выворачивало наизнанку.

Впрочем, это была лишь игра света, тени и моего воображения. Спустя миг Стас с абсолютно невозмутимым видом поднялся и повел плечами, разминая шею.

— Все, передохни пока. Скоро продолжим. А я схожу принесу чего-нибудь перекусить.

Не знаю, почему меня это так удивило, но в спальне Стаса обнаружился небольшой кухонный лифт. На котором он и поднял наверх поднос с сырной нарезкой, фруктами, сладостями и бутылкой вина с парой фужеров.

А впрочем, почему нет? Если бы я жила в огромном особняке, тоже бы такой лифт оборудовала. Отличная штука.

— Тебе холодно? — спросил Стас, заметив, что я по шею завернулась в простыню.

— Нет. — мне было даже жарко, кровь в венах чуть ли не кипела. Но я все еще пыталась держаться за старые привычки. С Вадиком я никогда не расхаживала голышом, после интима сразу же прикрывалась. Чтобы не чувствовать неловкости.

Стас же явно привык к совсем другому поведению женщин. Более раскрепощённому, развязному. И меня усиленно старался перекроить, вогнать в привычные ему рамки.

— Тогда сними эту тряпку. Не прячь от меня своё тело.

Я лишь молча кивнула и отбросила в сторону простыню. Причём без особого смятения. Ведь я уже приняла ситуацию такой, какая она есть.

Нет больше наивной девушки Юли, которая слепо доверяла всем.

Я теперь всего лишь кукла, игрушка для чужих удовольствий. Его игрушка на весь срок контракта. И ничто уже этого не изменит.

Конечно, какое-то смущение осталось, но после бокала вина улетучилось и оно.

Мы особо не разговаривали, просто пили вино, утоляли легкий голод и временами посматривали друг на друга. Стас явно о чем-то усердно размышлял, но спрашивать о чем он думает я не решилась. Зачем лезть в чужие дела?

Зато исподтишка наблюдала за ним, не могла удержаться. Стас выглядел расслабленным, спокойным. Каким-то почти домашним. Будто бы сбросил с себя ледяную маску, которую привык носить. И таким Горецкий нравился мне гораздо больше. В такого было грех не влюбиться.

— Что собираешься делать потом?

— В каком смысле? — вопрос Стаса застал меня врасплох, и я даже замерла на пару секунд. Никак не могла понять, что именно он хочет знать.

— После того, как закончится контракт?

Ах, он всё про это… Думает всё еще, что пойду искать нового клиента… Ага, прям только об этом и мечтаю.

— То, что делала раньше. — залпом допила вино, стараясь перебить горечь, внезапно растекшуюся на языке. — Учиться, мне всего год до окончания остался.

Про работу уточнять не стала. Иначе опять встанет вопрос об этих проклятых деньгах. Правда, Стас всё равно напрягся и глянул на меня чересчур подозрительно.

— Контракты подписывать не буду, — пробурчала я. — Мне этого хватит.

— Умница, — одобрительно кивнул, отпил вина и снова спросил: — А дальше что? После учёбы?

— Работать пойду. Что ещё делать?

— А потом? Семья? Дети? — и смотрит так хмуро, будто я что-то у него украла. Что вгоняет меня в состояние ступора.

— Конечно, — отвечаю осторожно, поскольку со Стасом никогда не знаешь где именно рванёт. — Я хочу в будущем иметь семью, детей. Как и всякая другая девушка. А что?

— Да ничего, — Стас внезапно подобрался и его расслабленность вмиг слетела.

Передо мной снова был властный мужчина, жесткий делец, человек, которому лучше было не переходить дорогу.

Меня от этой метаморфозы мороз по коже продрал. Только деваться было некуда. Оставалось только плыть по течению до конечного пункта назначения.

От выпитого вина уже начала кружиться голова, но я все равно приняла последний бокал, протянутый Стасом. Мне это нужно было.

Он молча смотрел, как я осушаю бокал, а потом без излишних разговоров отобрал его и толкнул меня на кровать…

— Стас, — когда я увидела, что он снова хочет меня привязать, помотала головой. — Не надо, пожалуйста. Не хочу так.

— Только если доверишься мне и не будешь сопротивляться. Я не сделаю больно, обещаю. Только руки держи при себе.

— Хорошо, — быстро кивнула и прикрыла глаза. Лучше так, чем фиксация и полная беспомощность. Это слишком для меня.

Последовавшие за этим прелюдии были короткими и очень горячими. Настолько, что сама развела ноги в стороны, нетерпеливо ожидая большего.

— Сейчас всё будет малышка. — довольно усмехнулся мужчина. — Только не дёргайся, поняла? А то свяжу так, что синяки останутся.

— Не буду.

Тихонько вздохнула, ощутив массирующие прикосновения к промежности. А потом распахнула глаза, почувствовав как внутрь проникает совсем не член.

— Стас, ааа… — договорить не смогла. Чертов прибор, который он в меня засунул, начал вибрировать, вызывая странные, но очень приятные ощущения.

— Тшш, всё хорошо, — слегка сжав мою грудь, он начал выбирать режим, остановившись на том, который вызывал наиболее сильную реакцию у меня…

— Умм, — я жалобно всхлипнула и попыталась свести бедра, за что тут же получила шлепок.

Уже хотелось умолять о пощаде, но Стас, кажется, только разогревался. Ему явно хотелось поиграть. Что он и делал, собственно говоря.

Выгнулась с тихим стоном, когда в попу вновь протолкнулась пробка. А когда он начал активно ей двигать, не сдержала вскрика.

Меня распирало с двух сторон, чувство наполненности мучило, распаляло. Но мне это нравилось. Внизу стало совсем влажно, а в животе свернулись тугие пружины, предвестники грядущего удовольствия.

— Нравится имитация двойного проникновения, Юля? — искушающе спрашивал Стас, прикусывая мочку уха.

— Даа, — в этот момент я уже не стыдилась. Просто металась как в бреду, терзаемая новыми ощущением. Полностью погрузившись в пучину порока.

— Моя самая развратная маленькая шлюшка, — прохрипел и переместился к моему лицу. Нависнув сверху недвижимой скалой. Боксеров на нем уже не было, и член упруго начал тыкаться мне в губы. — Давай же, Юля, возьми его. Пососи!

Издав очередной стон, почувствовала как горячая плоть входит внутрь, но отвернуться даже не попыталась. Напротив. Лишь приоткрыла рот пошире, вбирая член как можно глубже.

— Сука! — Стас закатил глаза и начал двигаться. Быстро, резко, но не так грубо как в прошлый раз. Я же, кажется, совсем сошла с ума, возбудившись от этого еще сильнее.

Стас откровенно трахал меня в рот, а я охотно подавалась навстречу, издавая лишь невнятное мычание, когда эмоции совсем захлестывали.

— Твою ж мать, — Стас отстранился, когда я начала задыхаться от чересчур глубоких толчков. Даже дыхание носом не помогало. Обвел меня таким диким взглядом, что я на минуту решила, что он спятил. — Что же ты со мной творишь?

С точно тем же безумным видом он вытащил из меня игрушки и резко перевернул на живот. Вздёрнул бёдра вверх, подложив под низ подушку.

— Стасс, пожалуйста… — меня обуяла странная смесь ожидания и тревоги, но она только подстёгивала возбуждение.

— Бля, не могу больше. Хочу тебя везде…. — я даже не удивилась, почувствовав давление головки там, где еще недавно была пробка. Чуть развела бедра и попыталась расслабиться.

Несмотря на подготовку, все равно было больно. Член у Стаса был немаленький, а дырочка не настолько успела расшириться.

— Потерпи, — выдохнул он в ответ на мой мучительный стон. Продолжая проталкивать головку глубже. — Так, все, я внутри.

— Ааахх, — я так и замерла, боясь пошевелиться. Боялась, что его орган меня просто разорвет, если я сдвинусь хоть на сантиметр.

— Расслабься, — натужно бормотал Горецкий, вцепившись в мои бедра пальцами. — Иначе будет больно.

Легко сказать — расслабиться. Когда ощущение такое, словно тебе раскалённую кочергу в тело засунули.

И это мне еще вино помогало. Притупляло ощущения. А что было бы без этой анестезии?

После первого толчка едва не потеряла сознание. Было просто на грани. Казалось еще немного — и я умру.

Стас что-то бормотал на ухо, грубовато ласкал грудь, отвлекал как мог. Даже поцеловал пару раз.

И его уловки сработали. Постепенно удовольствие вытеснило болевые ощущения. Ну или по крайней мере затмило их.

Я окончательно потерялась в себе, уже не понимая, что правильно, а что нет, что грязно и аморально, а что в порядке вещей.

И в конце концов поддалась этим запретным ощущениям, позволив себе наслаждаться ими. Уже сама активно включившись в процесс.

Когда была уже на грани, Стас прихватил меня одной за горло и ускорился, почти доведя до беспамятства

Беспомощной куклой я трепыхалась в его руках, а потом с истошным криком кончила, стоило ему лишь простимулировать чувствительные точки…

— Моя, слышишь, ты моя? — рычал Стас, продолжая меня трахать. — Поняла меня, отвечай?

— Да…

И только после моего вялого ответа он кончил, залив меня спермой и утянув за собой в пучину порока.

Глава 35

С той ночи многое изменилось между нами. Стас словно перевёл меня за какую-то грань, из-за которой возврата уже не было.

Наверное, это было моё падение, окончательное и бесповоротное, но мне уже не стыдно было признаться себе самой, что мне хорошо со Стасом.

Своей страстью и неудержимым напором он разрушил во мне какой-то барьер, уничтожил мораль и представления о нормальных отношениях.

Я забыла, что такое муки стыда, рамки дозволенного и нормы приличия, позволяя вести себя мужчине, который всё больше развращал меня, раскрывал грани моей чувственности и подстраивал под себя.

Он брал меня как одержимый, и я начала отдаваться ему также. Начисто забыв саму себя и словно стерев прежнюю личность. Личность стеснительной и замкнутой в общении девушки.

Мне уже не хотелось говорить ему «нет», а наоборот, хотелось чувствовать всё, что Стас готов мне дать. Всё — и даже больше. Чувствовать его в себе, лежать в крепких объятиях и начисто забыть о проклятом контракте.

Нет, я прекрасно понимала, что он продолжал действовать, и что Стас стремится вытащить из отведённого нам времени максимум удовольствия, но мне на этот контракт давно стало плевать.

Я отдавалась Стасу уже не по принуждению, а добровольно. Мне было плевать, что там написано, и что я обязана выполнять. Я даже не думала об этом.

Стас как-то умудрился привязать меня к себе, разжечь дикий огонь желания, в котором я продолжала пылать изо дня в день.

Он приучил меня ко всему тому, к чему привык. Минет мне больше не казался унизительным делом, да и анальный секс понравился более чем.

А уж как он нравился Стасу, словами было не передать. Он пользовался моей попой при любой возможности. Имел меня яростно, жестко, не давая пощады.

Как будто хотел сделать так, чтобы после него моё тело уже никому не досталось. А я не могла даже помыслить о том, что кто-то другой будет прикасаться ко мне так же как Стас…

Мы перепробовали многое, очень многое. Все мыслимые позы, которые только позволяли мои физические возможности. Легкое связывание, плетки, гартеры и кляпы, имитацию двойного и даже тройного проникновения.

О да, для Стаса это было особым удовольствием. Доводить меня до безумия, не давая кончить, наблюдать за тем как я извиваюсь от вибрации разных приборов в обоих дырочках, и принимать мое безоговорочное поражение.

А я проигрывала в этой ИГРЕ каждый раз. Пыталась держаться, но тело упорно предавало меня раз за разом. И уже будучи на самой грани, я в полубеспамятстве бормотала просьбы о пощаде:

— Скажи, что ты хочешь, Юля, — требовал он каждый раз, не переставая при этом мучить.

— Тебя, — бормотала я почти как в бреду. — Хочу тебя…

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

— Даа, — жалобно всхлипывала в ответ.

— Как именно тебя трахнуть?

— довольно рычал. — И куда? Сюда? — демонстративно двигал пальцами внутри моего пылающего лона. А потом резко вводил палец в тугое анальное колечко. — Или сюда?

Естественно, я не могла выбрать. Потому что уже находилась на самой грани, а тело уже давно привыкло к рукам Горецкого и тому, что он со мной делал.

Видя мою реакцию, Стас брал дело в свои руки и имел меня как и куда хотел. От чего я не оставалась в накладе.

Только полностью меня измучив, он успокаивался и позволял уснуть на его груди. Да, теперь мы ночевали в его комнате, вместе. Но просыпалась я каждый раз одна…. И это почему-то было неприятно.

К слову, мы не только в постели проводили время. Стас время от времени брал меня с собой на всякие светские в мероприятия, в рестораны. Дважды мы катались на яхте… Что привело меня в полный восторг.

От Стрелецкой новостей не было никаких, да я уже и не ждала. Поняла, что она ничего проверять не будет.

А если даже и проверила, то решила не ворошить дерьмо. Как она сказала тогда:

«Бессмысленно в этой жизни ждать справедливости. Сама себе не поможешь, никто не поможет. Твои проблемы никого никогда волновать не будут»…

Еще и Стаса советовала ублажать получше. Так что я прекратила рыпаться и искать иголку в стоге сена. Справедливость — это всего лишь мираж, а гнаться за миражами бессмысленно, а иногда и очень опасно.

Только вот с Горецким я была не ради выгоды, и не ради денежного бонуса.

С каждым днём я привязывалась к нему всё больше, и не только физически, но и душевно. Будучи в особо хорошем настроении, он рассказывал мне о своем детстве и о родителях. И я постепенно начала думать, что Валя права.

Да, Стас упрям, твердолоб и непреклонен, действует жестко и не всегда справедливо, но видимо в большом бизнесе иначе нельзя.

Но он и не чудовище, каким я его считала в первые дни. Все же Стас несколько раз спас мне жизнь. И даже в наш первый раз он меня пожалел. Остановился, когда мне было больно. Хотя мог просто взять, не обращая внимания на слезы.

Боялась ли я его? Нет. Я не верила уже, что Стас отдаст меня Романову. Но и провоцировать не хотела.

Но не из страха. А потому что не хотела вспоминать про то, как у нас всё началось, и на чём держатся наши отношения.

Странно, да? Как кардинально за пару недель успело поменяться восприятие. То я не знала как извернуться, чтобы побыстрее вернуть себе прежнюю жизнь, и мечтала, чтобы Стас держался от меня подальше.

А теперь сама льнула к нему, надеясь, что отведённое нам контрактом время не кончится никогда. Потому что, кажется, я влюбилась…

Да, вот так банально, пошло и неправильно. Но все же умудрилась впустить в своё сердце человека, который обошёлся со мной довольно жестоко.

Конечно, я понимала, что ни о каких чувствах с его стороны речи быть не может, и ни на что не рассчитывала.

Но понимала и то, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Точка невозврата давно пройдена.

Я не возьму от Стаса ни денег, ни подарков, но проведённое с ним время навсегда останется в моей памяти и в душе… Этого уже ничем не вытравишь…

И как я буду жить с этим — не знала. Даже думать боялась. Поэтому и решила полностью сосредоточиться на происходящем.

А потом… Да, будет больно. Но это всё будет потом… А пока я хотела быть с ним.

Этим вечером Стас обещал сводить меня в театр. Я хотела посмотреть новую комедийную постановку, да и Стасу требовалось отвлечься.

В последнюю неделю происходило что-то странное. Меня в подробности не посвящали, но Стас стал постоянно задерживаться допоздна, стал приезжать раздраженный.

Не ужинал, особо не разговаривал. Быстро выпустив со мной пар, переворачивался на бок и засыпал как убитый. А утром я просыпалась одна…

От Вали мне удалось узнать, что у Горецкого неприятности. В разных филиалах происходят диверсии. Попытки ограбления, порча имущества, попытки поджогов. И кто за этим стоит — было непонятно.

— Да не бери ты в голову, — покачала головой женщина, заметив, что я встревожилась. — Стас разберётся со всем этим. В девяностые и похлеще было, и ничего. Сдюжили. И сейчас Стас найдёт вредителя и руки оторвёт. Чтоб не повадно было.

О да, Стас может, я не сомневалась. Но все равно на душе было тревожно. Скверное предчувствие терзало душу…

Поэтому походу в театр я обрадовалась втройне. Да и Стас хотел расслабиться. Это чувствовалось.

Только вот Горецкий почему-то задерживался. Уже на полчаса. Я успела уже дважды переодеться, трижды поправить прическу и немного подправить макияж, а его все не было.

Я ждала до последнего. Смотрела на часы каждую минуту, расхаживала по гостиной, но все было напрасно.

Пробило семь вечера, спектакль давно начался, а Стас так и не приехал. Интересно, он забыл, или случилось что-то еще?

Почему-то мне казалось, что второе. И от этого я никак не могла найти себе места. Уныло оглядела себя в зеркало: черное платье в пол на широких лямках, красивое декольте, собранные на затылке волосы.

Все пропало. Зря прихорашивалась только. Сначала хотела было пойти переодеться, но потом передумала. Просто устроилась в гостиной с книгой в руках и стала дожидаться Стаса.

Кажется, даже задремала, а очнулась от шума въезжающей во двор машины. На улице уже сгустились сумерки, а часы показывали половину десятого.

Значит, точно что-то случилось. Стас не мог просто забыть про поход в театр. Он не из забывчивых.

С минуту я покрутилась на месте, не зная, что делать, а потом не выдержала. Рванула навстречу Стасу, мне необходимо было убедиться, что с ним всё в порядке. А то прошлое ранение едва зажило.

В холл я вылетела практически одновременно со Стасом. И сразу же застыла в ужасе. Горецкий был весь встрепанный, помятый. Лицо исказила гримаса злости, а руки, пиджак и рубашка были перепачканы в крови.

— Стас, что случилось? — сердце ухнуло куда-то в желудок. А поджилки затряслись от страха. — В тебя снова стреляли?

— А то ты не знаешь, что случилось, тварь? — заорал он. — Долго ещё будешь прикидываться невинной овечкой?

— Я тебя не понимаю, — от такого обращения я опешила. Никогда еще Стас не позволял себе такого со мной обращения. Даже в первый, самый жуткий для меня день.

— Хватит прикидываться дурой! Вы попались. Ты, твоя подружка и её паршивый ублюдок!

— Маша? — вот тут я похолодела, хотя и правда не понимала причины. Маша объявилась? Как? Когда? И почему тогда Стас так взбешён?

— Стас, пожалуйста, — я попыталась успокоить разъярённого мужчину. — Я не понимаю, что происходит, и в чём ты опять меня винишь?

— Не понимаешь? — оскалился он. — Пойдём, я тебе сейчас покажу.

И быстро преодолев расстояние, схватил меня за руку и поволок в кабинет. При этом сжимал мою руку так, будто был готов сломать.

— Стас, — вскрикнула я, не выдержав, — ты делаешь мне больно!

— Больно? — остановившись, Стас злобно усмехнулся, а затем затащил меня в кабинет. Дверь за нами захлопнулась с громким стуком. — Ты ещё не знаешь, что такое боль, Юлиана. Но скоро узнаешь, это я тебе обещаю!!!

И с этими словами он отшвырнул меня от себя как тряпичную куклу. Пролетев несколько метров, я упала на пол, больно приложившись плечом затылком о стену…

Кое как собравшись, развернулась и отползла в угол. Потому что стоящий передо мной мужчина меня пугал до одури.

Вот сейчас надо мной действительно нависал монстр… Беспощадный и жестокий. Готовый разорвать голыми руками и даже не объяснить «за что»…

А я ведь только-только поверила, что Стас не такой жестокий, каким кажется, приняла его ласки, перестала бояться…

И это было моей самой большой ошибкой. Нельзя доверять зверю… Каким бы милым и пушистым он ни казался. Потому что рано или поздно, но звериная натура выйдет наружу, и тому кто находится рядом не поздоровится.

Вот и Стас наконец сбросил личину и показал свою истинную сущность. Только я так и не поняла, что послужило триггером, и причём тут Маша?

Нервно сглотнув, вжалась в стену. Горецкий же подошел совсем близко и сунул руку в карман.

Подавившись всхлипом, закрыла глаза и приготовилась к смерти. Почему-то была уверена, что он сейчас достанет пистолет и меня пристрелит как паршивую собаку…

По щекам потекли горькие слезы, проделывая бороздки в тщательно наложенном макияже. А самое ужасное было в том, что моё тело даже искать никто не будет. Потому что никому до меня нет дела.

Разве что Валя переживать будет хоть немного, но надеюсь, Стас придумает для нее красивую сказку.

Раздался шорох — и я сжалась в комочек. Приготовилась к вспышке боли. Радовало только, что умереть можно только один раз.

Надо немного потерпеть, а потом боль уйдет. И все мои неприятности закончатся. И может, в следующей жизни мне повезёт больше.

И там хоть кто-то будет меня любить…

Глава 36

— На, читай! — Стас бросил мне на колени мой старый телефон. Но я его не решилась тронуть, лишь вопросительно посмотрела на мужчину. — Ну что ты смотришь, читай давай сообщение…

— Я не…

— ЧИТАЙ, Я СКАЗАЛ!

Дрожащими руками я разблокировала телефон. Проверила звонки и увидела несколько пропущенных с неизвестного мне номера. И сообщение с этого же номера, от которого во мне кровь застыла в жилах:

«Юля, наш план сработал. Все прошло идеально. Не думаю, что Горецкий что-то заподозрит. Тебе осталось потерпеть совсем немного. Сейчас Пашка отвлечет этого ублюдка новой вылазкой, и мы тебя вытащим. Держись, родная… Скоро все закончится. Острова нас ждут.»

Я была в таком шоке от прочитанного, что только головой помотать смогла. А в голове сразу же забегали мысли, собирая единую картину из порванных кусков.

Получается, Маша и какой-то Пашка меня подставили повторно? Но зачем? Они же срубили свой куш уже? Могли бы давно переселиться на острова. Или… их целью были не только деньги?

Сразу вспомнилось покушение на Стаса отцом незадачливого игрока. Получается, кто-то еще заточил на Горецкого зуб? Сильно так заточил.

Но как в это всё влезла Маша, и за что меня сделали разменной монетой?

— Это не я, — отбросив телефон в сторону, встала на колени. Голос мой звучал надрывно и слабо — Я не знаю, что происходит! Не понимаю, зачем Маша это делает! И кто такой Паша даже не знаю! Я же говорила тебе, что не подписывала контракт! НЕ подписывала! Это не моя афера!!!

— Заткнись! — ударом кулака в стену Горецкий заставил меня замолчать. Снова прожег ненавидящим взглядом — Лживая дрянь в шкуре невинной овечки!!! Хватит врать! Дружок твоей подружки попался и уже активно раскалывается. И эту шлюху мы тоже скоро найдём. Деньги мои ей не помогут. А она не поможет тебе.

— Я не вру! — выкрикнула в отчаянии. — Я ничего не знаю… Я ни разу тебе не врала. Не знаю, что задумала Маша. И дружка ее тоже не знаю.

— Да? А вот это тогда что? — через секунду к моим ногам упал конверт, из которого вывалились фотографии. На которых были запечатлены я, Маша и среднего роста светловолосый парень. — Это было у тебя на жестком диске. Или будешь врать, что тебе и фотографии подкинули?

— Нет, не подкинули. — всмотревшись в фотографии, я наконец вспомнила.

Эти снимки были сделаны в середине марта. У Машки тогда был день рождения, и отмечали мы его большой компанией. Только вот на этих снимках запечатлены мы втроем. Я, Маша и ее новый друг, с которым она меня познакомила в тот вечер. И чьё имя я благополучно забыла утром. Маша, кстати, о нем больше не упоминала, а я и не спрашивала.

До прихода основной компании мы успели пообщаться втроём, и как-то так получилось, что эти снимки — единственные мои фотографии с того вечера. И теперь старое мимолетное знакомство и эти фото вышли мне боком.

— Не подкинули, — продолжила я, хотя понимала уже, что Стас не поверит мне. Поверит кому угодно, только не мне. Но я хотя бы обязана была попытаться. Потому коротко и сбивчиво рассказала все, что помнила о той встрече.

— И ты думаешь, что я в это поверю? — презрительно фыркнул Горецкий. — Одна встреча и всё? Ты этого парня не видела больше?

— Не видела.

— А то, что номер счёта, указанный в твоём контракте, принадлежит этому Павлу — простое совпадение?

— Не совпадение, а умысел. — Я тяжело поднялась на ноги и обхватила себя руками, чтобы не дрожать. — Потому что эти двое действовали без меня. Я не в курсе их планов. Контракт подписывала Маша, деньги они получили вдвоем. Я тут ни при чём.

— Совсем дура, да? — Стас схватил меня за плечи и начал трясти как куклу. Так сильно, что я прокусила губу до крови… — Не понимаешь, что этот утырок тебя сдаст с потрохами? Да он уже рассказывает, что и как вы планировали.

— Он врёт, — тихо произнесла я, сглатывая собственную кровь. — Что бы он ни говорил, это ложь.

— Лживая шлюха, — от тяжёлой пощёчины моя голова мотнулась назад. А щека тут же начала гореть адским огнем.

А потом меня снова отшвырнули. Как ненужную ветошь, использованную тряпку. Только в этот раз я упала на диван, в углу которого и забилась.

Стас же продолжил бушевать. В него словно сотня дьяволов вселилась…

— Юля, — процедил он. — Я никому не позволю делать из себя дурака. А рушить наше семейное дело тем более. О чем вы трое думали? Что ваша месть выгорит? И я спокойно все проглочу? Ты же в курсе, что помимо убытков, этот ублюдок пристрелил троих моих парней? У которых остались семьи? А ты все это время улыбалась мне в глаза и врала!

— Я не в курсе, — ответила тихо и безжизненно. Поглаживая онемевшую от удара щёку. А внутри все разрывалось от боли…

Стас верит хладнокровному убийце его людей. Верит левым смс-кам моей лже-подруги, а меня считает отродьем. Хотя ближе всех знаком он именно со мной…

Господи, да почему так? Почему???

— Не расскажешь, значит? — ледяной голос заставил задрожать. Такое ощущение, что меня в платье отправили в арктическую пустыню.

— Я рассказала всё, что знала. — подняла полные слёз глаза, в надежде, что Стас одумается и начнет мыслить трезво.

Но нет, в его стальных глазах я прочитала лишь свой приговор. Без права на помилование и обжалование.

— Помнишь, что я обещал сделать, если ты будешь врать?

— Помню, — прошептала помертвелыми губами. А сознание и сердце начали разрываться на части. Рассудок твердил, что Стас сдержит слово, продаст меня в бордель. За чужую вину… Уговаривал бежать и пытаться спастись. А сердце отчаянно не хотело в это верить. Вспоминая наши последние проведенные дни и жаркие ночи.

— Так вот, — Горецкий выдал жуткий оскал, сделавший бы честь любому маньяку. — Я передумал. Бордели Романова — это слишком легкое наказание для тебя…

Я не смогла произнести ни звука. От шока горло блокировало напрочь. Я не понимала, что задумал Горецкий, но мне вдруг стало нестерпимо страшно. И захотелось немедленно исчезнуть их этой проклятой комнаты.

Стас тем временем достал телефон и начал кому-то звонить.

— Арсен? Да нет, я не тороплю. Раскалывайте недоделка. Я вот что звоню. У меня тут десерт для твоих ребят. Думаю, им понравится. Сообщница того недоделка. Пусть приедут и заберут… Да, делать с ней могут всё, что захотят. Мне плевать…

— НЕТ! — в ужасе вскочила с дивана и истошно закричала. — Не надо, Стас, пожалуйста! Я же ничего не сделала! Не отдавай меня никому!

— Ага, — неприязненно ухмыльнулся, продолжая разговор, — крикливый десерт. Но твои парни оценят. Жду. Двадцать минут? Отлично, пусть забирают.

— Стас???

— Что, страшно? — подойдя поближе, он схватил меня за подбородок. Пронзая насквозь холодом ледяных глаз. Вымораживая своим взглядом все внутренности до самых костей. — А ты ведь даже не знаешь, кто такой Тагиров, и что у него за псы. Они будут рвать тебя на части долго и с большим удовольствием… Выдерут до потери пульса во все щели. Сама потом сдохнуть захочешь…

— Не надо, умоляю, — на грани обморока шептала слова пощады. Но Горецкого и это не проняло. Он так ничего и не понял. — Не дай им забрать меня.

— Не отдам, — короткая напряжённая пауза. Все такой же опасный взгляд. — Если прекратишь врать и сдашь наконец своих друзей.

— Мне больше нечего сказать, — выдала обречённо.

— Ты, наверное, думаешь, что я шучу? — прорычал Горецкий, снова встряхнув меня. — И что просто угрожаю? Так нет. Тебя заберут через двадцать минут…

Я ничего не ответила. Лишь закрыла глаза и начала молча глотать слезы. Ну а к чему сотрясать воздух перед тем, у кого нет ни сердца, ни ушей⁇

Стаса же мое молчание окончательно вывело из себя. Потому что он взревел как бешеный бык, схватил меня за волосы и опрокинул на стол…

— Сука! — прорычал, заламывая мне руки за спину и связывая их галстуком. — Что ж, ты сама выбрала свою судьбу. Но перед тем как тебя заберут псы Тагирова, я сам покажу тебе, как нужно поступать с подлыми тварями!!!

— Не надооо, нет!!! — я начала захлебываться собственными криками, но Горецкому было плевать. Он разорвал на мне лиф, больно сжав грудь. А после так же безжалостно разорвал подол платья и нижнее белье.

— Готовься к боли, сука, — прошипел, разводя мои ноги в стороны и начиная расстегивать ширинку…

— Стас!!! — крик Валентины раздался как гром среди ясного неба. — Остановись, Христа ради… Что же ты творишь??? Отпусти Юленьку…

Глава 37

— Валя, выйди! — рычит Стас, но она не слушается. Подходит ближе, пытаясь остановить расправу.

— Стас, отпусти ее, — в голосе женщины слышатся слезы. — Ты же не такой. Вспомни о матери… Она не так тебя воспитывала. И таким тебя видеть точно хотела.

— Не смей, — Стас оставил меня в покое и развернулся к женщине. Мне же осталось только сползти на пол и прижаться спиной к столу. — Не смей говорить о моей матери. Она тут вообще ни при чём! А эта дрянь не заслуживает жалости. Зря ты за неё заступаешься.

— Не верю! — помотала головой женщина. — Юля не могла сделать ничего плохого!

— Да? А ничего, что она со своими друзьями задумала разрушить мой бизнес? Вот только силёнок не хватило… Да и ума тоже…

— Не верю, — упрямо твердила женщина, бросив в мою сторону ободряющий взгляд. — Не могла Юля этого сделать. Стас, ты же никогда не карал не разобравшись. Так что происходит сейчас???

— Так есть доказательства, — шипит Горецкий. — И подельничек её во всём сознается скоро. Хочешь посмотреть? Пожалуйста. Посмотришь, какая змея у тебя под боком крутилась…

Стас схватил мой телефон, фотографии и повел женщину к выходу… Не забыв напоследок напомнить о том, что меня ждёт.

— Жди, за тобой уже едут… Посмотрим, через сколько времени ты пожалеешь, что не сказала мне правду…

Громко хлопнув дверью, Горецкий закрыл её на ключ, провернув на все три оборота. Лишая последней возможности на спасение.

Первые минуты я просидела в прострации. Шок навалился и сковал сознание прочными цепями. Я просто сидела и тупо смотрела в одну точку.

И только скрежет ворот и шум машин снаружи заставили очнуться. Гормоны выплеснулись в кровь, оживив заторможенное сознание…

Господи, нет! Хлопанье дверей снаружи привело меня в состояние беспредельного ужаса. Неужели это за мной приехали? Так быстро? Неужели уже полчаса прошло?

Мамочки, только не это! Не хочу, только не так! Пусть лучше сразу убьют, чем издеваются.

Наверное, на чистом адреналине я смогла ослабить узел и освободить связанные руки. А может, Стас не слишком сильно затянул. Но в любом случае я избавилась от пут и вскочила на ноги.

Лихорадочно начала блуждать глазами по комнате, ища пути к спасению. Пока наконец не наткнулась на окно.

С надеждой бросившись к нему, обнаружила что оно закрыто. Проклятье. Придётся разбивать.

Дальше скорее действовали инстинкты, чем мозги. А может, всё вместе, просто я не могла здраво оценивать происходящее.

Углядев массивную статуэтку, я бросилась к столу, обрезала ножницами остатки подола и обернула ими металлическую фигуру. Чтобы хоть немного приглушить звук бьющегося стекла.

Я понимала, что времени мало, поэтому действовала так быстро, как только могла. Разбив окно, кое-как выбила особо длинные стекла из рамы и полезла наружу.

Повезло хоть в том, что туфли на мне были на небольшой платформе. Так что не пришлось резать ноги, проходя по осколкам.

А вот ладони все же пострадали, не было времени их особо беречь. Правда, боли не почувствовала, а кровь увидела, уже когда оказалась в саду.

Времени на раздумья не оставалось, так что чисто интуитивно я побежала к задней части дома. Исходя из того расчёта, что в главном дворе сейчас полно народа и куча охраны. Там мне точно ничего не светит.

Нет, особых иллюзий я не питала. Понимала, что шансов выбраться с территории особняка мало. Но и терять мне было уже нечего, Стас ясно дал понять, что не пощадит.

Так лучше пусть меня пристрелит охрана при попытке сбежать, чем я буду покорно ждать мучений и насилия…

Как ни странно, мне везло. Я успешно перебегала открытые участки, а где могла пряталась за изгородью, кустами или клумбами. Еще более странным было то, что меня еще не бросились искать.

Если бы разбитое окно в кабинете обнаружили, то везде была бы охрана с собаками. А значит, Стас с этим Тагировым утрясает какие-то свои дела. Поэтому по мою душу ещё не пришли. Да и чего торопиться, если жертва заперта и связана?

А в том, что приехали люди Тагирова я не сомневалась. Больше некому было. Так что оставалось использовать единственный шанс на спасение.

В моём случае даже один процент вероятности успеха лучше полного нуля.

Наконец я вроде бы выбрала удобное место. Здесь дерево очень близко росло к забору. И ветки не так высоко были расположены. Есть шанс перебраться с дерева на стену, а потом уже прыгать.

Дав себе пару минут передышки, прислонилась к дереву. Нужно было хоть немного восстановить дыхание и набраться сил перед подъёмом.

А потом мне померещился крик, полный ярости, который резко придал ускорение. Спешно вытерев об остатки платья руки, я попыталась ухватиться за ветку.

Сорвалась. И во второй тоже. И только с третьего раза удалось зацепиться и подтянуться вверх.

Снова передышка. Сброшенные вниз туфли и отдых ободранным рукам. И снова рывок вверх.

Казалось, это будет длиться бесконечно… Но все же я умудрилась добраться до ветки, идущей вровень с верхушкой забора, а потом осторожно перебраться на него. Практически лежа перебралась, благо ширина позволяла.

А потом так же осторожно, вцепившись в самый край, начала спускать ноги вниз. Попыталась в конце немного сгруппироваться, выдохнула и сиганула вниз…

Было больно. Очень. Боль прорезала ступни и щиколотки, и я упала на колени. А потом повалилась на бок, закусив руку, чтобы не заорать.

Не знаю, сколько прошло времени. Я просто дождалась когда боль отступит, и попыталась сесть. Ощупала ногу. Правая лодыжка опухла, судя по ощущениям. Черт, это плохо…

Если это перелом, то мне конец… Но рассиживаться все же нельзя. Поэтому я попыталась осторожно встать.

Наступать на ногу было больно. Но все же возможно. Поэтому я сделала шаг, другой и поковыляла прочь от этого треклятого дома.

Не знаю, чего я ждала. Моей целью было выбраться — и я выбралась. А теперь вот топала по дороге в сумерках и не знала куда податься.

У меня нет ни денег, ни документов. В полицию не обратиться. Внешний вид жалкий. Полуголая, вся в крови и ссадинах, растрепанная.

Я попыталась остановить несколько машин, но все пронеслись мимо меня.

Ну конечно. Кому хочется встревать в неприятности, подбирая странную девушку? Да и салон кровью пачкать не охота.

Адреналин постепенно выветривался, силы оставляли тело, но я продолжала идти из чистого упрямства. Не позволяя безнадеге окончательно завладеть сознанием. Просто бессмысленно шла вперёд, ожидая сама не зная чего.

То ли спасительного чуда. То ли скорой, но безболезненной смерти.

А потом сзади темноту прорезал резкий свет фар. Обернувшись, с надеждой посмотрела в ту сторону. Я не могла различить марку приближающейся машины, а когда она тормознула в метре от меня — было уже поздно…

— Юлиана! — раздался голос, заставивший меня попятиться. Это был тот мужчина, правая рука Горецкого… Они меня нашли!

— НЕЕТ!!! — взвизгнула я, снова ощутив всплеск энергии. Попыталась убежать, но больная нога не позволила… Я упала на землю и начала ползти спиной вперед. — Не подходите, не трогайте меня!!!

— Юлиана, спокойно! — мужчина приблизился ко мне, держа ладони вверх. — Все хорошо, слышишь? Все будет хорошо…

— Хорошо? Это как? — сплюнув кровь, с трудом поднялась на ноги. — Когда твой хозяин отдаст меня ублюдкам Тагирова, да? Вам будет хорошо??? Сволочи!!! Будьте вы все прокляты!!!

— Юля, успокойся! Всё не так! — еще пара быстрых шагов, и руки мужчины легли на мои плечи. — Послушай меня…

Но слушать я уже была неспособна. Я начала всеми силами отбиваться от мужчины. Тот ругался, матерился, пытался меня удержать.

А потом моя рука неожиданно наткнулась на рукоятку пистолета, торчащую за поясом его брюк. За которую я тут же схватилась.

И надо же — хватка мужчины тут же ослабла. Как только он почувствовал дуло в районе своей груди.

— Юля, не делай глупостей, — я отошла на пару шагов, не переставая целиться в мерзавца. Такого же, как и его хозяин.

Он же продолжал следить за мной взглядом, который не выражал абсолютно ничего. И ощутимо напрягся только когда я взвела курок…

Да, я много читала и знала разницу между курком и спусковым крючком. И вот на последний как раз лег мой палец.

Готовясь совершить первый и, скорее всего, последний в жизни выстрел.

— Юля, не надо… — продолжил меня увещевать. — Давай поговорим. Ты…

— Я уже поняла, что разговаривать бессмысленно. Мне всё равно никто не верит… — начали приближаться другие машины — и я поняла, что пора. Больше медлить нельзя. Пусть псам Тагирова Горецкий ищет другой десерт.

— Надеюсь, ты и твой хозяин будете гореть в аду, — выплюнула и подняла пистолет повыше.

Я понимала, что моя песенка спета, что я загнана в угол, но просто опустить руку с оружием не могла.

Потому что уже дошла до своей точки срыва и путей к отступлению не находила. И полное отчаяние придало мне решимости идти до конца.

И пусть меня потом убьют другие псы Горецкого, те, которые уже на подходе, но я хотя бы буду знать перед смертью, что боролась до конца.

И что ушла на тот свет, очистив мир от одного из ублюдков. Одного из главных ублюдков Стаса.

Прикрыла глаза всего на секунду, но успела увидеть перед этим, как перекосило всегда невозмутимое лицо мужчины.

А дальше началась суматошная борьба: подонок сделал резкий рывок вперед и начал отводить мою руку в сторону.

Надавил на запястье болевым захватом, стараясь выбить оружие. Но я боролась, отказываясь воспринимать боль и упорно не желая выпускать последнее средство защиты из рук.

Потом был толчок, оглушающий выстрел… и кровь, которая почему-то начала стекать по моему лицу…

— Пиздец… — ругаясь на чем свет стоит, мужчина подхватил моё тело и как-то чересчур осторожно опустил на землю… — Юля, открой глаза, слышишь меня?

Сзади раздались крики, визг тормозов, топот ног, но я не разбирала толком. Уши заложило после выстрела.

— Пошли вы все к чёрту, — пробормотала, уплывая в спасительную тьму. Туда, где нет страха, боли и мучений.

Глава 38

Стас

— Да, Иван? Нашлась Юля?

— Нашлась, — раздался в трубке голос Воронцова, — идёт по Спасской. Напугал ты девчонку до обморока.

— Сам знаю, блядь, — саданул кулаком по двери. — Перехвати её, успокой как сможешь. Задержи до моего приезда. И ребятам дай отбой.

— Постараюсь. — раздалось сухое в ответ, и звонок прервался.

— Юра, разворачивай на Спасскую. — крикнул я водителю.

— Слушаюсь, босс.

Юра ловким маневром развернулся на встречке и рванул в противоположную сторону, а я схватился за голову.

Осознание произошедшего накрывало медленно, но неотвратимо.

Пиздец. Что же я натворил? И вообще, и сегодня в частности? Раз за разом прокручивал сцены в кабинете, испуганную Юлю, слезы и страх в её глазах. И свои угрозы вспоминал, жестокие, страшные слова.

Ведь ни единого сомнения в её невиновности у меня не было. Ни единого. Все сошлось одно к одному.

Поимка этого ублюдка, его признания, их совместное фото с Машей и Юлей и смс в её телефоне.

Всё это ослепило меня. Вызвало бешеную вспышку ярости. Иван говорил не пороть горячку, подождать конца допроса. Но я не послушал его. Поехал выбивать из лживой сучки правду.

Только вот ошибся, налажал во всем с самого начала. Ни капли лжи в Юлиных словах не было. Никогда.

Но я не верил. Решил, что она все же чертовски хорошая актриса, которая меня умудрилась развести как сопливого щенка. Цеплялся за физические доказательства. Не хотел видеть ничего иного.

Вот и пошел ломать до конца. Хотел, чтобы призналась в своей лжи. Звонил ли я Арсену? Нет, не смог.

Набрал я номер Воронцова, и наговаривал ему на автоответчик. Запугивая Юлю. Она ведь ничего слышать не могла, думала я и правда отдам её этим Арсеновским ублюдкам.

Но не раскололась, несмотря на страх. Потому что не в чем колоться было.

И наговаривать на себя не стала даже в панике. Чтобы смягчить свою участь. А пощадил бы я её в таком случае? Сложно сказать, наверное, это зависело от того, что именно она бы сказала.

Но она не призналась, а я совсем озверел. Валентине надо памятник поставить, за то, что удержала меня от насилия и не дала тронуть Юлю. Задержала ровно настолько, насколько нужно было.

Воронцов сорвался с места, услышав запись, и приехал с доказательствами совсем другого толка. Включая то, что добыл у Стрелецкой. Заявился он как раз тогда, когда я ругался с Валей в гостиной.

И вот тогда я охренел по полной программе. Когда просматривал заключения графологической экспертизы и слушал рассказ Ивана.

— Надеюсь, я успел вовремя? — спросил он, подозрительно на меня посмотрев.

— Не совсем, — прохрипел я и бросился в кабинет. Туда, где оставил перепуганную девчонку в разорванном платье.

Только я опоздал. В кабинете было разбито стекло, а на осколках, торчащих в раме, виднелись следы крови. Обезумевшая от страха девчонка сбежала, не опасаясь покалечить себя.

Наверное, никогда я не чувствовал себя таким подонком как в тот момент, когда стоял и сжимал лоскуты её платья и смотрел на алые разводы на стеклах.

Лишь минут через пять очухался и позвал ребят обыскивать территорию. По-хорошему, надо было взять собак, но я запретил. Юле и без того страшно. От лая собак она может наделать глупостей.

Когда стало ясно, что на территории девушки нет, я спешно организовал поиски, отправив четыре машины во все стороны, ведущие от дома. В одной из поисковых машин поехал сам.

В итоге Воронцов нашел её первым. И это к лучшему, он точно знает, что делать.

Я закрыл глаза и застонал. Не знал, что скажу при встрече, как буду смотреть в глаза. Я виноват перед ней. Очень сильно виноват. Только вот деньгами тут не поможешь и ничего не исправишь. Юля их не примет. Теперь я это знаю наверняка.

Придется как-то разбираться по ходу дела. Главное, вернуть ее домой и поговорить.

До Спасской было недалеко, и мы добрались быстро. Увидев у обочины машину Воронцова и две стоявшие фигуры чуть поодаль, вздохнул с облегчением.

А потом прогремел выстрел, заставивший тело похолодеть и вывернувший душу наизнанку.

— Юля! — заорал во всю глотку, выскочив из машины. Как сумасшедший понесся вперед, не чуя под собой ног.

Но было уже поздно. Юля лежала на земле, на руках у Воронцова, и в лучах фар было прекрасно видно, что правая сторона головы залита кровью.

— Какого хера ты натворил, Ваня? — прохрипел, упав на колени рядом с девушкой.

— Я натворил? — взвился он, впервые повысив на меня голос. — Это ты запугал её до такой степени, что девочка съехала с катушек. Она же решила, что ты её Тагирову отдашь. И пыталась меня пристрелить, защищаясь.

— Нет! Нет, нет! — мазнув невидящим взглядом по пистолету, валявшемуся рядом, и переключился на девушку.

Она лежала вся бледная и неподвижная, светлые волосы разметались по земле. Из-за света фар казалось, что на голове у нее светится нимб.

Моя невинная девочка, с которой я обращался как со шлюхой, и которая по факту оказалась чистой как слеза ангела.

— Я успел немного отвести пистолет, так что пуля задела кожу по касательной. Она жива, но кровотечение сильное. Нужна скорая. Сами не довезём.

— Так вызывай, мать твою, — прорычал, отталкивая его руки. — Звони быстрее.

— Да, сейчас.

Иван отошел, а я начал бережно ощупывать голову девушки. Входного пулевого отверстия не обнаружил, но кожа на виске была повреждена сильно.

Очень быстро мои руки запачкались кровью до самых запястий.

— Юля, девочка, очнись! Посмотри на меня, — попытался потрясти ее, но никакой реакции не было. Она лежала неподвижно как сломанная кукла. Пульс прощупывался совсем слабо. А дыхания я и вовсе не слышал. — Никто тебя не тронет. Никто и никогда… Слышишь?

И снова нет ответа. Тишина и неподвижное тело, распростёртое на земле.

Не выдержав, переложил её голову к себе на колени, прикрыл полуобнаженное тело пиджаком, скрывая от посторонних глаз, и припал губами к холодному лбу.

— Прости меня, Юля. За все прости. И живи, — согнувшись в три погибели, укачивал ее в своих объятиях. — Я виноват перед тобой. Все что захочешь, отдам. Все, что попросишь — сделаю. Только живи…

— Скорая едет.

Я ничего не ответил, лишь крепче прижал девушку к себе. Юля должна жить, во что бы то ни стало должна. И так пострадала ни за что…

Из-за моей слепоты и упертости пострадала.

Я сидел и вспоминал всё, начиная со дня нашей первой встречи. Как не верил ей, не слышал, обвинял во всём подряд.

Как принудил к сексу угрозами. И как трахал все эти полтора месяца. Не спрашивая согласия. Ломая, подстраивая под себя.

И вот итог. Итог, от которого хотелось биться головой о стену.

— Живи, Юля, живи, девочка моя, — продолжал шептать, понимая, что она меня не слышит. — Не ради меня, ради себя живи. Все у тебя будет хорошо.

Не помню даже, когда я чувствовал себя вот так херово. Наверное тогда, когда тряс мёртвое тело матери, прося очнуться и открыть глаза… Все понимая, но надеясь на чудо тогда еще детским умом.

Собственно, тогда для меня детство и закончилось. Как и вера в чудеса.

А сейчас жизнь словно сделала круговой оборот. Я сидел на земле и снова отчаянно надеялся на чудо.

Я не хотел трясти тело Юли и хоронить её. Она должна жить, она будет жить…

— Потерпи, малышка, — прошептал, наконец услышав сирены скорой. — Сейчас тебе помогут.

Глава 39

Стас

Ожидание в коридорах больницы было мучительным и бесконечно долгим.

Я сидел в кресле, отрешенно смотря в одну точку и не желая думать ни о чем, кроме девушки, которую по моей вине увезли на каталке в отделение…

Похер в этот момент было и на бизнес, и на журналистов, которые уже пронюхали обо всем и начали стекаться к клинике. Пусть со всем этим разбирается Воронцов. Это его работа.

Юля. Юля. Юля. Ее имя звучало набатом в моих мозгах. Они буквально горели от нахлынувших эмоций.

Чувство вины могильным камнем давило на спину, угрожая раздавить хребет, смолоть его в пыль.

А самое страшное, что я не знал, что делать. Ни в случае если Юля умрет, ни в случае если выживет. Единственное, что смог — так это оплатить ей лечение. Но кому как не мне знать, что иногда даже миллионы не способны спасти жизнь дорогого человека.

И такой грех ничем не отмоешь, никакой благотворительностью. И походы в церковь не помогут. Тронуться рассудком — наверное, лучший выход в этой ситуации. Чтобы забыть обо всем.

А если Юля выкарабкается, то…. Чем мне искупить вину? Чем, блять?

Уж точно не деньгами. Теперь это я знаю достоверно. Наглядно меня ткнули мордой в собственную глупость и слепоту.

Смеживаю веки, а перед глазами все равно череда кадров вертится. На которых Юля всегда на первом плане.

Вспоминаю её испуганный взгляд, когда мои амбалы притащили девушку в кабинет. Ее дрожащее тело в моих руках и дорожки слез на щеках… Ее обморок после нападения Коляна и поездку в больницу. Танец в ресторане и поездку в конный клуб.

Вспоминаю её смущение и улыбки. Своё скотское поведение и наши жаркие ночи. От которых никуда не деться.

Ведь несмотря ни на что, Юля тянулась ко мне. Особенно это было видно в последние недели

Она перестала зажиматься, стесняться и бояться. Она сама ластилась ко мне и таяла от малейших прикосновений. Даже мои эксперименты приняла с готовностью, реагируя на них криками и сладкими стонами.

И, блять, это был чистый кайф. Я не из тех, кого заводят принуждение и страх, поэтому оценил разницу между тем, что было, и тем, что стало.

Испуганная зажатая девочка превратилась в страстную кошечку, ищущую моих ласк и готовую расцарапать мне спину в кровь. Она заводилась и от классики, и от анала, и даже минет ей начал нравиться. Это было видно.

Малышка оказалась поистине горячей, стоило распробовать ее получше. Она действительно вошла во вкус, научившись искусству страсти. Которому я так старательно ее учил.

А взамен она сделала со мной что-то почти невозможное. Заставила испытывать какую-то странную привязанность к себе. Чуть ли не одержимость.

Никогда не испытывал такого раньше, все прошлые любовницы приедались быстро. Поэтому, собственно, и контракт заключал ровно на два месяца. Ни днем больше. За это время я успевал пресытиться полностью, и желания продлить контракт не возникало ни разу.

До тех пор, пока в моей жизни не появилась Юлиана. Она действовала на меня как проклятый афродизиак. Ее хотелось постоянно. Трогать, целовать, трахать. Чтобы её крики и стоны не переставали оглашать дом.

Да мне даже нравилось разговаривать с ней вечерами. Слушать ее милые россказни из детства. И самому рассказывать.

Никогда и ни с кем я не обсуждал настолько личное, например, мать. Не был любителем задушевных разговоров, да и смысл раскрывать душу перед постельными грелками? Это все равно, что метать бисер свиньям.

Но и тут Юле удалось просочиться мне в душу и втянуть в диалог. О чем я не жалел, к слову.

А тем временем время уходило как песок сквозь пальцы, срок контракта близился к концу и я знал, что Юля скоро упорхнет от меня.

А я не мог этого допустить. Она нужна мне была рядом. Поэтому я планировал предложить новый контракт. Уже даже документы подготовил.

Как раз после похода в театр и планировал поговорить с Юлей об этом. Но тут грянул гром. Произошло очередное нападение на ребят в главном филиале конторы. Ублюдки подгадали момент инкассации и напали. Завязалась перестрелка, в которой положили троих моих людей и ранили обоих инкассаторов.

Только в этот раз смыться с деньгами им не удалось. Шальная удача кончилась. Сами нападавшие тоже недолго прожили. Двоих положила полиция, а еще двоих повязали под шумок мои ребята и приволокли к Тагирову.

Одним из нападавших и оказался Павел Гревякин. Хлыщ тридцати лет, помешанный на азартных играх. Когда начали его пробивать, то выплыло много интересной информации. В том числе и той, что касалась Юли.

Я сначала не поверил глазам, когда Воронцов предоставил мне распечатки. Реквизиты, которые были указаны в контракте Юли, совпали с реквизитами Гревякина.

А потом появились и эти проклятые снимки из клуба. Которые тут же породили черные подозрения в моей душе. Юля, Маша и Павел были знакомы… И надо быть круглым дураком, чтобы списать все на простое совпадение.

На допрос я отправился вместе с парнями. Хотел вытащить из ублюдка информацию лично. Особенно насчёт того, какую роль играла Юля во всем этом дерьме.

Не побоялся запачкать руки, лично бил подонка. И эта мразь раскололась. Юлю он не только узнал, но еще и намекнул на то, что у них были какие-то отношения.

И все, у меня окончательно полыхнуло. Злоба смешалась с чем-то черным и жгучим, подозрительно похожим на ревность.

Иван не дал мне прикончить урода, вытащил на улицу. Заставил немного опомниться.

— Стас, горячку не пори только. Разобраться надо во всем сначала. К девчонке не суйся пока, успеется. Не сбежит. Вот расколем его, тогда прижать её к стенке и вовсе ничего стоить не будет.

Я старался, честно. Даже в офис отправился, чтобы отвлечься. Но наткнулся на Юлин телефон, валявшийся в ящике стола, и решил проверить, что же там скрыто.

Разблокировать гаджет труда не составило. Пароль был нехитрый, видел я, как она набирала цифры.

Вот и разблокировал, а там обнаружилась эта проклятая смс. Спустившая спусковой крючок. Только выстрел раздался не в ту сторону, в которую должен был.

Меня повело мгновенно. Я уже ничего не понимал, лишь разрывался на части от злости. Бесился, что меня провела девчонка. Я же к ней привязался, показал свою слабость, а она делала меня идиотом все это время. Играя испуганную невинную дурочку.

Поэтому я и не среагировал уже ни на её слезы, ни на крики и мольбы. Хотел сломать чертову актерскую игру, в которой уверился на сто процентов. Сдернуть овечью шкурку, которой она укрылась.

Не знаю, чем бы все закончилось, не вмешайся Валя. Точно ничем хорошим для Юли. А так я хотя бы немного очухался.

А потом уже и Воронцов заявился. Как всегда — вовремя и невовремя. И из гандона этого признания выбили слишком поздно. И Стрелецкая не чесалась с экспертизой. Результаты она получила за пару часов до того, как ей позвонил Воронцов с расспросами.

И то, как выяснилось, это Юля втайне от меня умудрилась попросить ее о помощи. Иначе не было бы никаких результатов.

Моя маленькая отчаянная девочка. Отчаянная и отчаявшаяся.

Звук открывшейся двери заставил отбросить тягостные мысли. Я подорвался и быстрым шагом подошел к врачу.

— Как она, Василий Петрович?

— Повезло девочке. Пуля прошла по касательной и повредила кожу. Сосуды повреждены некритично, кровотечение остановлено. Из остального: ушиб головного мозга, трещина в правой височной кости, частичный разрыв связок правого голеностопа. Ну и остальное по мелочи: порезы, царапины, ссадины, ушибы мягких тканей.

— Прогноз? — невольно сам поёжился от этого холодного жестокого слова.

— Если не будет в ближайшие дни кровоизлияния в мозг, а такой риск есть, то прогноз будет благоприятный.

— А как-то защититься можно от этого? Предотвратить?

— Мы не боги, Стас. Ты же должен это понимать. А травмы головы очень опасны. Никогда не знаешь к чему они могут привести. От амнезии до опухоли. Последствия могут проявиться даже спустя месяцы.

— Сделай все, что можно, — поморщился я. — В долгу не останусь. И я хотел бы ее увидеть.

— Да, конечно.

Оказавшись в палате, я вздрогнул, пошатнулся, а потом тяжело опустился на стул рядом с кроватью.

На Юлю было смотреть больно. Она сейчас больше походила на пациентку хосписа, чем на юную девушку. Бледная, с заострившимися чертами. Ее шикарные волосы сбрили, а голову замотали в несколько слоев бинта. Отчего она стало казаться еще более уязвимой и беззащитной.

Я осторожно взял ее забинтованную ладонь, начал поглаживать пальцы.

— Прости меня, Юля. Прости. — это все, что я мог сделать сейчас. Сидеть, бормотать несвязные слова, от которых нет никакой пользы, и ждать когда она очнется…

О ее реакции боялся даже думать. Надеялся только, что мы сможем поговорить.

Контракт, который я приготовил, сожгу к херам, как только вернусь домой. Предлагать ей его сейчас будет издевкой.

Но вместе с тем я понимаю, что не хочу отпускать девчонку. Не хочу и не могу. Потребность в ней не угасает, а только усиливается.

А после того, что узнал, она начала расти в геометрической прогрессии. Эта жажда по ней буквально душила изнутри, не находя выхода.

Но согласится ли Юля остаться рядом после всего того, что было? Подпустит к себе добровольно?

Что-то подсказывает, что нет. А принуждать я не смогу. Это ее вконец доломает. Но как тогда ее удержать?

Игнатьев что-то говорил про амнезию. Да, пусть я мудак, но она была бы сейчас на руку. Юля не помнила бы весь этот ужас и…

Может быть, мы смогли бы начать сначала… Да, блять… Я был готов попробовать даже «в нормальные отношения»… Юля их заслуживает.

К счастью, довольно быстро отметаю эти больные мысли. Удерживать рядом человека, пользуясь его болезнью, в которой сам же и виноват, еще хуже открытого принуждения. Нахер оно мне не надо так.

Посидев еще немного, я поднялся, поцеловал спящую девушку и вышел из палаты. Оказавшись на улице, сел в машину и достал телефон. Кому-то пора было платить по счетам.

— Арсен? Да, это я. Слушай, этот уродец жив еще? Тогда можешь спускать в утиль. Пусть ребята твои оторвутся по полной. Этот ублюдок должен помучиться как можно сильнее. Не мне тебя учить, в общем. Только чтобы менты носа не подточили. Тело найти не должны. Да, отлично.

После этого последовал звонок Воронцову.

— Эта тварь не нашлась?

— Еще нет. Похоже, не зря она то ложное смс кинула. Выгадывала время, чтобы свалить. По тем адресам, что назвал Гревякин, пусто.

— Так ищи, мать твою, Ваня! — заорал я. — Это твой косяк. Я тебе когда еще приказал искать эту шлюху? И что ты делал весь месяц?

— Стас, нас отвлекло покушение Волкова. Это было важнее. А потом начались нападения. Надо было заниматься ими. Кто мог подумать, что здесь есть связь?

— Это не оправдание, не оправдание, Ваня. — продолжал пылить я. Ведь найди Воронцов эту тварь раньше, до пиздеца дело бы не дошло. — Мало людей было? Надо было сказать мне, а не задвигать дела в долгий ящик. В общем, так. Ищи эту мразь. Хоть с Марса достань, мне похер. Только не трогай. Припугни хорошенько — и все. У меня на нее свои планы…

Глава 40

— Не переживай, Юленька, — покачала головой Валентина, видя как я сокрушенно рассматриваю себя в зеркало. — Волосы отрастут быстро. Еще и гуще будут.

— Да, конечно. — уныло пробормотала я, откладывая зеркало. Валентина не хотела мне его приносить, но я настояла. Очень уж хотелось себя увидеть.

Увидела. Поморщилась. Видок был жуткий. Бритая голова, затянутая бантами, бледное лицо, синяки под глазами, потрескавшиеся губы.

Доходяга. Так бы меня назвала наша бабушка-вахтерша.

Впрочем, это еще цветочки по сравнению с тем, что творилось у меня внутри. Там был не просто раздрай. Там была кровавая каша из внутренностей, перемешанная со стеклами и слезами.

С момента той жуткой ночи прошло четырнадцать дней, но легче мне не стало. А самым страшным, безусловно, был момент, когда я открыла глаза в первый раз.

Открыла и ощутила себя полностью дезориентированной. Я не знала где я, что произошло, почему моя голова перебинтована, а в руке торчит игла капельницы.

А потом в палату вошел Стас и меня паникой подбросило аж до потолка. Сперва среагировало тело, а потом память выдала мне все то, что лучше было бы не помнить.

Вырвав иглу из вены, я оказалась в самом дальнем углу палаты и с ужасом наблюдала за тем, как Горецкий приближается ко мне.

Одновременно вспоминая то, что он творил в кабинете: снова обвинял во всех смертных грехах, ударил, угрожал отдать на растерзание непонятно кому, пытался изнасиловать.

И от этих кадров еще сильнее вжалась в стену.

Стас, заметив мой испуг, замедлился на секунду, но все же попытался меня перехватить и вытащить из угла.

А я от этого совершенно обезумела: начала вырываться, царапаться, кричать и… в какой-то момент поняла, что ничего не слышу.

Ни своего крика, ни слов Стаса. Абсолютно ничего не слышу. Он что-то говорит, втолковывает мне, я вижу как шевелятся губы и все…

На этом моменте в памяти провал. Видимо, я потеряла сознание.

То же самое повторилось и во второй раз. Снова Стас, снова полная глухота и дикая истерика. Только на этот раз меня чем-то накачивали врачи.

А я была не против. В беспамятстве быть проще, чем смотреть в холеное лицо этого монстра. А Горецкий как назло не уходил. Сидел рядом, гладил по волосам. Что-то шептал.

Мне же настолько невыносимо было его присутствие, что я порадовалась своей новообретённой глухоте и вдобавок еще и зажмурилась. Жаль, обоняние и осязание никак не отключались.

Я не хочу видеть, не хочу слышать его и чувствовать! Никогда больше! И категорически не понимаю, зачем он торчит рядом со мной?

Латает подарок Тагирову? Чтобы тот не обиделся? Или еще более изощренную пытку придумал? Хочет вытрясти из меня нужную ему ложь?

— Ненавижу… — шепчу беззвучно, а потом снова проваливаюсь во тьму.

В третий раз просыпаюсь от того… что просто слышу. Слышу, как открывается окно, шуршит полотно ролл-штор, слышу чириканье птиц за окном и звуки шагов в палате.

Тут же открываю глаза, рывком сажусь в кровати и натыкаюсь на обеспокоенный взгляд Валентины.

— Юля, девочка? Что такое? — она кидается ко мне, а я начинаю плакать. От осознания того, что снова могу слышать. В правом ухе словно немного ваты застряло. Но в целом я же все слышу. Это же хороший знак, правда?

— Я слышу, — пробормотала я. — Я снова могу слышать!

— Ну слава тебе, Господи, — восклицает она и прижимает меня к своей груди. И некоторое время я плачу в ее объятиях. — Ну все, милая. Не плачь, не надо. Тебе стресс сейчас очень вреден. Врач сказал, что нужен полный покой.

При упоминании о стрессе перед глазами сразу же встало лицо Горецкого. Да, Стас и стресс отныне понятия поистине неразделимые. Для меня уж точно.

— Это он тебя послал? — неосознанно перешла на «ты». И сразу же отстранилась, отодвинувшись подальше.

Нет, Валя хорошая женщина, она осмелилась вмешаться, начала перечить хозяину. Буквально спасла меня. Мало кто так бы сделал на ее месте. Но… теперь я знаю, что доверять нельзя вообще никому. Только себе самой.

Поэтому меня тут же одолели страхи и подозрения. Валя же так боготворит Горецкого. Мало ли, что он ей наплел. Вдруг она поверила ему? И теперь они вдвоем заманивают меня в ловушку.

— Юленька, — голос Вали вырывает меня из параноидальных мыслей. — Ты чего так смотришь? Бог с тобой, я ничего плохо тебе не сделаю. И без разрешения Стаса я бы пришла.

— Прости, — мне вдруг стало стыдно за собственные мысли. Хотя кто на моем месте не опасался бы каждой тени? — Но тебя все же он послал, да? Стеречь меня? Чтобы не сбежала?

— Нет, Юленька, нет. — Валя помотала головой. — Тебе нечего бояться. Никто тебя не обидит.

— Да ну? — горько усмехнулась, дотронувшись до головы, которая начала болеть. — Я видела и чувствовала его «не обидит». Что ему нужно, Валя? Что он хочет от меня? Что? Почему не дал просто сдохнуть на дороге?

— Тихо, милая, тихо, — Валя накрыла мои руки своими ладонями. — Стас поступил плохо, очень плохо. Но очень в этом раскаивается, правда. На нем лица не было, когда он на рассвете из больницы приехал. Сам покаялся в грехах. Он все знает, Юля. И про подставу с контрактом, и про все остальное. Хотел с тобой поговорить, как очнешься. Но тебе было очень плохо. Стас хочет тебе помочь, Юленька, но не знает как. Ты срываешься в истерику, как только его видишь. Поэтому попросил меня присмотреть за тобой.

Вот, значит, как. Правда все же выплыла наружу. Жаль, что слишком поздно. Теперь мне уже все равно. Хотя нет, не все равно. Есть один нюанс. Маленький, но очень важный.

— Он говорил тебе насчет контракта? — мне было боязно. Стас ведь может заставить меня отрабатывать контракт до конца. С него станется.

А я не представляю как лягу с ним в кровать. Или в нашем с ним случае — на стол? Мне орать от одного вида его хочется, а если Горецкий ко мне притронется, я просто сдохну от ужаса.

А ведь пару дней назад я искренне считала, что влюбилась. Наивная глупая дурочка, которая решила поверить в сказку.

Нет, в жизни чудовище никогда не станет человеком. Как ты его ни обеляй, ни облагораживай. Стас сполна себя показал, во всей красе.

Тот, кто сердца лишен, дарить любовь не способен.

Ему нет ни оправданий, ни смягчающих обстоятельств. Ведь он мог все узнать в первые же пару дней, но даже не почесался…

— Контракт не имеет силы, Юлечка, — тихо ответила женщина. — Тебе ничего не нужно делать, а Стас готов помочь и хоть как-то…

— Что как-то? — вскипела я. — Возместить ущерб? Такое не возместишь ничем. Деньги свои пусть предложит новой контрактнице.

Я знала, к чему клонит Валентина. Стас наверняка решил откупиться деньгами. Как привык делать всегда.

Заткнуть мне рот для успокоения того гнилья, что заменяет ему совесть. Что он, интересно, там насчитал? Физический ущерб, моральный? Какова цена почти потерянной жизни?

Моральный урод, вот он кто.

Отвернувшись к стене, закрыла глаза. Сил не было никаких. Даже от Вали тошнило. Она и правда его оправдать уже успела. «Бедный Стас мучается, раскаивается»…

— Спасибо, что навестила. А теперь оставь меня одну, пожалуйста.

— Но, Юля, послушай.

— Валь, — немного грубовато оборвала я женщину. — Не надо мне рассказывать сказки. Я уже один раз им поверила, решила, что Стас и правда неплохой человек. Второй раз я не поведусь. И не старайся даже. Стас чудовище, и таким для меня останется. А если он и правда хочет помочь, то пусть больше не приходит. Не появляется рядом со мной… Это единственная помощь, которая мне от него нужна.

Валя немного помолчала и в итоге ушла. А я снова погрузилась в сон.

Следующие два дня прошли примерно также. В сонном анабиозе.

Только на третий день я немного отошла и смогла начать нормально общаться с Валентиной. Она хлопотала надо мной как могла, привезла мои вещи. Разговор о Горецком тоже не заводила, и постепенно я растаяла. Все равно хотелось видеть рядом хоть кого-то, кому на тебя не плевать. Одна в этой клинике я точно бы на стену полезла или спятила окончательно.

К счастью, Стас больше не появлялся, и я смогла немного расслабиться. Шли дни, мне становилось лучше. Прекратились головокружения, восстановился слух. Вернее, правое ухо так и не восстановилось полностью, но процент потери слуха был незначительным.

Инвалидность мне не грозила — уже хорошо.

Начался сентябрь и надо было уже начинать думать об учебе. Поэтому я связалась с нашим старостой и сообщила, что пропускаю пары по состоянию здоровья. Детали, конечно, не оглашала, но сказала, что справка будет. Этого было вполне достаточно.

Кстати, телефон мой Валентина привезла вместе с вещами. К смартфону Стаса я даже не прикасалась. Просто вырубила и закинула в тумбочку.

И вот очередной этап. Посмотреть на себя в зеркало.

Посмотрела, ужаснулась, смирилась. Ладно, волосы и правда отрастут. А вот шрамы внутри так и останутся уродливыми рубцами. Останется приличный шрам и на виске. Врач, правда, говорил, что пластика может помочь, но я отказалась от операции.

Хочу сохранить его как напоминание и предостережение самой себе. Если вдруг надумаю подружиться или влюбиться в кого-нибудь.

— Валь, — решила попросить ее.

— Что, Юлечка?

— У меня выписка через три дня. Можешь купить мне парик. Не хочу выходить на улицу вот так.

Мне действительно не хотелось любопытных взглядов и лишних вопросов. А они последуют, в корпусе так точно. Что? Как? Что случилось? А чем ты болеешь?

Нет, к черту это все. Парик хотя бы можно просто объяснить сменой имиджа. Это вопросов не вызовет.

— Ты уверена, Юль?

— Да, — твердо кивнула я. — Возьми каре. Брюнетка, блондинка — не важно.

— Ладно, поищу. Еще что-нибудь?

— Нет. Все мои вещи ты же уже привезла. А остального мне не надо. Пусть Стас передарит следующей. Экономия будет.

Валентина тяжело вздохнула, но ничего не сказала. И я была ей благодарна за деликатность.

И вот настал день выписки. Было довольно прохладно, поэтому я нацепила на себя джинсы, футболку с длинными рукавами, и толстовку сверху.

На лицо нанесла немного макияжа, а на голову натянула парик. Валя постаралась, хороший купила. На меня он сел идеально.

На выписку я Валю попросила не приходить, но номер телефона оставила. Я убедилась, что она и правда переживает обо мне.

И согласилась общаться, но только втайне от Стаса. Чтобы она ничего обо мне ему не рассказывала. Только на таких условиях.

Забрав сумки и документы, спустилась вниз. Об оплате лечения даже не спрашивала. Все равно бы не потянула.

Так что смирюсь как-нибудь с тем, что его оплатил Стас. Тем более сам он меня и загнал в эту больницу.

Выйдя на улицу, поняла, что немного не рассчитала силы. Снова накатила усталость. Добредя до лавочки, поставила на нее сумки и облокотилась на спинку. Прикрыла глаза, давая себе передышку.

— Ну и что ты устроила? — раздался над ухом недовольный голос. А на талию мне легли тяжелые руки. — Тебе нельзя напрягаться. А ты тяжести носишь…

Глава 41

— Отпусти, — голос неожиданно сел до шепота, а грудь словно ремнями перетянуло. Руки Стаса для меня сейчас были хуже тисков капкана. Гораздо, гораздо хуже. Они не делали больно, но тем не менее больно было. Внутри, в душе было очень больно. — Отпусти меня!

— Тихо, Юля, не кричи, — он губами прижался к виску, а из меня вырвалось то ли всхлипывание, то ли поскуливание. — Все хорошо, маленькая моя. Не бойся. Дыши глубже.

— Что тебе надо, Стас? Что? Что? — паника только усиливалась. — Кому на этот раз ты меня подарить собрался?

Раздался тяжелый вздох и глухой мат.

— Юля, просто послушай меня. Я тебя больше не обижу, обещаю. Никто другой тем более не посмеет. Но нам с тобой надо поговорить. О многом. Только поговорить — и ничего больше.

— Отпусти, пожалуйста, — всхлипнула. — Мне неприятно.

— Отпущу, если обещаешь не сбегать. — Стас заскрежетал зубами, снова выматерился, но все же отпустил меня.

Я молниеносно развернулась и зашла за лавочку, создавая между нами преграду. Не переставая настороженно следить за мужчиной.

Стас, в свою очередь, тоже наблюдал за мной. Как лев за антилопой, готовящейся к последнему забегу. Я чувствовала всей кожей, как он напряжен.

Во всем же остальном Горецкий был таким же. Ухоженным, одетым с иголочки. Разве что выглядел мрачнее обычного.

Мои манипуляции с отступлением Стас не оценил. Ну а что он хотел после случившегося? Что я свернусь котенком у его ног? Да никогда! Лучше пусть сразу пристрелит.

— Юля, нам правда надо поговорить. Так что не упрямься. Ты себе этим только вредишь. Садись в машину.

— Нет! — взвизгнула я, привлекая внимание окружающих. Пациентов, посетителей, персонала. Но мне было уже плевать. Пусть думают, что хотят. И вообще, это проблемы Горецкого. Слухи ведь подорвут его драгоценную репутацию. — Никуда я с тобой не поеду! Хватит. Валя же сказала, что контракт больше не имеет силы…

— Юля!

— Аааа! — инстинктивно попятившись от громкого голоса, запнулась о бордюрчик и начала заваливаться на спину. Но тут же оказалась подхвачена и прижата к крепкому телу Стаса.

В нос ударил такой знакомый запах парфюма, пробудивший не только ужасные воспоминания, но и отголоски страсти, которая была между нами.

Страх, обида, недоверие, возбуждение и тоска смешались в такой густой коктейль, ударивший по мозгам, что ослабленный организм не выдержал.

Ноги просто подкосились, и Горецкий нагло этим воспользовался, подхватив меня на руки. И понес прямо к машине. А непонятно откуда взявшаяся охрана тут же подхватила мои сумки.

— Не надо, Стас, — обессиленно протянула, уткнувшись в его шею. — Не запирай меня снова. Я не хочу возвращаться в тот дом. И контракт…

— Нет больше контракта, Юля, — прохрипел мужчина, бережно усаживая меня в машину. — И запирать тебя никто не собирается.

— Ты отвезешь меня в общежитие? — с надеждой подняла голову. А Стас, как обычно невозмутимо, сел рядом, захлопнул дверь и расстегнул пуговицы пиджака.

— Нет, не в общежитие. Но и в особняк мы не поедем.

— А куда тогда? — тут же напряглась я. Страх ядовитым туманом начал заползать в легкие.

— Скоро увидишь, Юля. Надеюсь, тебе понравится. Но бояться тебе нечего. Расслабься.

Ясно-понятно. Стас не изменяет своим привычкам. Нормально сказать не может.

После пары минут молчания он накрыл мою ладонь своей, но я тут же её вырвала и отодвинулась в самый дальний угол. Стас помрачнел еще больше, я видела как его ладони сжались в кулаки и, кажется, снова услышала скрип зубов.

Но больше поползновений не было. Горецкий достал свой телефон и начал что-то в нем печатать.

— Можно открыть? — спросила, отвернувшись к окну.

— Открывай, — послышалось глухое, и я тут же опустила стекло больше чем на половину.

Прохладный воздух с силой ударил в лицо, но мне это было только на пользу. Я втянула его полной грудью и тут же выдохнула. Повторила процедуру еще несколько раз.

Да, так лучше. Мозги начали очищаться, паника отступала и я смогла обдумать ситуацию трезво.

Пришла к выводу, что если бы Стас хотел мне навредить, то он бы действовал не так.

Просто отволок бы за волосы в машину, запихнул в багажник и отправил по месту назначения. Он прекрасно продемонстрировал мне подобное отношение еще там, в кабинете.

А значит, он действительно хочет поговорить. Что ж, надеюсь, этот разговор побыстрее состоится и Горецкий оставит меня в покое.

Это единственное, что мне от него нужно. Полная свобода.

За своими мыслями я не заметила, как мы приехали. Седан Горецкого остановился у подъезда какого-то элитного жилого комплекса.

Красивого комплекса, этого не отнять. Я даже замерла на пару минут, осматривая окрестности.

— Где это мы? — все же не удержалась от подозрительного взгляда.

Я надеялась, что мы приедем в какой-нибудь ресторан, там поговорим и он наконец меня отпустит. Но, кажется, у Горецкого были свои планы.

— Сейчас увидишь. Пойдем.

— Я сама. — отстранилась, почувствовав руку на талии. И спешно зашагала в сторону двери подъезда.

Стас издавал непонятное бурчание, но больше ко мне не притрагивался. Зато встал почти вплотную ко мне, когда мы зашли в лифт. Не давая возможности отстраниться.

На миг наши взгляды встретились в зеркальной панели лифта, и я вздрогнула. Слишком знакомым огнем горели серебристые глаза Стаса.

Тем самым, от которого раньше тело растекалось возбуждением, а внизу живота начинал пылать огонь.

Только вот в этом огне я уже сгорела. Дотла. Больше ничего не осталось. Поэтому нервно сглотнув, я опустила голову и прикрыла глаза.

Так легче, так безопаснее.

— Юля, — Стас почти прохрипел мне на ухо, вызывая рефлекторную дрожь, но в этот момент двери открылись, и я пулей вылетела наружу.

И как нарочно подлетела именно к той двери, которую и начал открывать Стас. И тут же подоспел охранник, который притащил мои сумки.

— Проходи, — махнул рукой Стас, пропуская внутрь меня и заходя сам. Охранник зашел следом, оставил мои вещи в прихожей и удалился. — Осматривайся.

Квартира была роскошной. Красиво обставленной. Гостиная, четыре спальни, лоджия, две ванные комнаты, кабинет. Огромная кухня, оснащенная всеми новомодными наворотами.

Но больше всего меня поразило то, что в квартире были мои вещи. Те, которые я оставила в общежитии. Зимняя и осенняя одежда, книги, учебники, прочие интерьерные мелочи.

И то, что покупал мне Стас, тоже было здесь. Платья, косметика, белье. Все было разложено и развешано по местам.

Даже чертов ноутбук стоял раскрытым на столе в кабинете.

— Как это понимать, Стас? — пораженно уставилась я на него. — Что это за квартира? Что тут делают мои вещи?

— Это твоя квартира, Юля, — развел он руками. — Теперь ты будешь жить здесь. Все уже подготовили. Вещи твои все здесь. Холодильник и кладовая забиты продуктами.

И в доказательство своих слов протянул мне пакет документов. Бегло их просмотрев, убедилась, что Стас не врал. Квартира была оформлена на мое имя.

— А как же моя комната в общежитии? — от шока я все еще трудно соображала. Происходящее никак не укладывалось в голове.

— Комната сдана. С комендантом оговорено, туда уже заселили других студенток. Не беспокойся на этот счет. Теперь у тебя свое жилье…

Глава 42

Жилье… Горько усмехаюсь, бросаю документы на стол и опускаюсь в стоящее рядом кресло.

Какое же это жилье? Очередная клетка, которую мне преподносят в качестве… Нет, даже не подарка, а в качестве отступных. Отступных за исковерканную жизнь.

Наверное, для Стаса это верх благородства, а для меня всего лишь очередное унижение.

— Юля, что не так? — Горецкий хмуро на меня смотрит. — Расположение дома не нравится, интерьер? Что?

— Всё не так. — выплевываю в ответ. — Ты вдоволь поиздевался надо мной, растоптал, почти уничтожил, а теперь ещё и комнату в общежитии у меня отнял.

— Юля! — Стас явно сдерживался, чтобы не перейти на крик. Я видела как он закрыл глаза, поморщился, а потом продолжил говорить, увещевая меня как неразумного младенца. — У тебя теперь есть квартира. Квартира, понимаешь? Зачем тебе задрипанная общажная конура?

— Да потому что мне там было хорошо, понимаешь? — вскочила я и обвела руками помещение. — Это была моя конура, в которой я могла делать все, что хочу. А что я буду делать здесь?

— Ты и тут можешь делать все, что хочешь, Юля. — Стас вздохнул. — Тебя никто не запирает и не ограничивает в передвижении. Комплекты ключей висят в прихожей. Не упрямься, здесь тебе будет лучше.

— А ты спросил меня, надо ли мне это все? С чего ты взял, что мне здесь лучше будет? Я хотела вернуться к себе в комнату, к привычному образу жизни. Но ты и этого меня лишил.

— Юля, успокойся…

А я уже не могла успокоиться. Моя психика расшаталась настолько, что любого легкого толчка могло хватить для того, чтобы вызвать срыв.

И действия Стаса стали таким толчком. Я-то надеялась, что после больницы вернусь к себе, залижу раны в тишине и одиночестве, потом вернусь на учебу и потихоньку оклемаюсь.

Конечно, после нападения Коляна и в комнате было бы не совсем спокойно, но я смогла бы это преодолеть. Ведь Горецкий поступил со мной куда как хуже.

Но теперь меня лишили и этого шанса

А ведь еще непонятно, на что рассчитывал Стас, покупая мне квартиру? Просто дать мне подачку или продолжать пользоваться мной как удобной игрушкой?

От второго предположения внутри забурлила и вырвалась наружу волна неприятия и горечи.

Я потёрла шею, буквально чувствуя на горле тесную хватку ошейника. Того самого, который Стас надевал на меня тогда, в самый первый вечер.

Я по-прежнему его игрушка, только локация изменилась. И рыпаться бессмысленно, против Горецкого мне не выстоять.

— Что ты хочешь, Стас? — вытерев набежавшие на глаза слезы, в упор на него посмотрела. — Эта квартира ведь не просто так куплена? Как я должна за нее расплачиваться?

Горецкий попытался сказать что-то в ответ на мой выпад, но я не способна была слушать.

Внезапно накатила такая черная волна безнадеги, перед которой я оказалась полностью бессильна.

В полнейшем отчаянии рванула молнию толстовки и стянула ее с себя. Следом полетели футболка, джинсы и лифчик.

— ЮЛЯ? — хрипло спросил Стас, при этом не отрывая от моего тела безумно голодного взгляда. Пожирал глазами грудь, живот, бедра, ступни.

Казалось, еще немного — и он кинется на меня как зверь… Впрочем, разве Горецкий не такой на самом деле? Зверь, чудовище, монстр — вот он кто.

— Этого ты хочешь, да? — рывком сбрасываю трусы, обнажая себя полностью. — Так бери. Чего смотришь?

Понимаю, что поступаю глупо, безрассудно. Но я так устала. Устала бегать, бороться, пытаться выплыть, спастись. Доказывать свою невиновность.

Да, правда в итоге вскрылась, позволив мне избежать расправы, но я не верю, что Горецкого новые обстоятельства волнуют.

Он ещё мной не наигрался, потому и приволок в эту квартиру. Обернув все видимостью подарка и желания помочь.

На самом же деле он хочет только одного. Послушное тело куклы, исполняющее все его прихоти. В его голове контракт еще работает. И будет работать столько, сколько он захочет.

Так пусть получит свое. Может, быстро насытится и наконец оставит меня в покое.

Не в силах больше выносить этот тяжелый взгляд, разворачиваюсь и ложусь грудью на стол. Расставляя ноги пошире. Знаю же прекрасно, как любит Стас.

Так пусть побыстрее меня трахнет и уйдет. И не будет больше этой лицемерной заботливости.

В нее я больше не верю.

Слышу за спиной глухой стон, непонятную ругань и тяжелые шаги. Стас подходит ко мне, кладет тяжелую ладонь на шею, потом ведет вниз, по спине… Слегка сжимает ягодицы.

Я тут же начинаю дрожать, но отчаянным усилием воли заставляю себя не дёргаться. Просто закрываю глаза и стискиваю зубы. Молча глотаю начинающие катиться по щёкам слёзы.

Знаю, что сейчас произойдет и пытаюсь настроиться. Что уж, справлюсь, не в первый раз… Главное, чтобы это все побыстрее закончилось.

Ладонь со спины исчезает, и сзади слышится шорох одежды. Стас явно раздевается, что заставляет меня напрячься сильнее.

Долгая минута напряженного ожидания, которая растягивается почти что на целую вечность. А потом он просто отрывает меня от стола и… одевает в свою рубашку. Засовывает непослушные руки в рукава, застегивает пуговицы до самой шеи.

Поправляет чуть сбившийся парик и подхватывает меня на руки.

Я силюсь что-то сказать, но изо рта не вылетает ни звука. Да и Стас молчит, просто относит меня на кухню, усаживает на стул и начинает растворять какие-то капли в воде.

— Выпей, — протягивает мне стакан воды, который я принимаю чисто машинально.

После выплеска эмоций начался отходняк, и я уже не способна была соображать. Послушно выпила воду, пребывая в полной растерянности. Теперь я уже ничего не понимала.

— Юля, — Стас сел на соседний стул, взяв мои ладони в свои. Его лицо было мрачно и напряжено до предела. — Послушай меня. Эта квартира — меньшее из того, что я могу тебе дать. Она твоя без всяких подвохов и условий. Никаких оплат, никаких контрактов. Даже не думай в эту сторону, поняла?

— Я…

— Тише, — оборвал он меня на полуслове. — Сейчас ты успокоишься и поспишь. А потом мы поговорим. Просто поговорим.

— А есть о чем? — вытерев остатки слез со щек, вздохнула. Мысли отчаянно путались, и я никак не могла собрать их в кучу.

— Много о чем. Например, о твоей суке-подружке, из-за которой ты оказалась в этом дерьме. Неужели неинтересно узнать за что она с тобой так поступила?

— Её нашли? — вскинулась я. Тема Маши и ее подставы не могла оставить меня равнодушной. Пальцы сами собой сжались в кулак.

— Пока нет. — поморщился Стас. — Но обязательно найдем, это дело времени. И она ответит за свои дела сполна. Поверь.

— О, да, — скривилась я. — Карать ты мастер. Особенно на скорую руку.

— И об этом мы тоже поговорим, — Стас осторожно коснулся моего лица — Когда ты успокоишься. Знай одно — тебя никто не обидит. Эта тварь Маша ничего сделать уже не сможет.

— А как насчет тебя? — прикусила губу и машинально потерла щеку. Стас намек понял.

— Больше я тебя не обижу, клянусь. — Стас поцеловал мои ладони и прижался к ним лбом

Я же промолчала и прикрыла глаза. Резко начало клонить в сон. Наверное, успокаивающее начало действовать.

Уже почти в полусне я слышала как Стас относит меня в спальню, укладывает в постель и сам ложится рядом. Нашептывая на ухо слова, которых я разобрать уже не могла.

Глава 43

Лекарство и сон пошли мне на пользу. По крайней мере, я уже чувствовала себя не такой разбитой, а истерика сошла на нет.

Вместо неё внутри поселилась какая-то отстранённая равнодушность. Но мне это было на руку. Лучше так, чем бесконечные слезы и страх.

Я не изменила своего мнения насчёт квартиры, она мне была не нужна. Но понимала, что без разговора со Стасом не обойтись.

Раз он не трахнул меня на том столе, может и правда не было у него на мой счет никаких планов. А я просто поддалась страху и паранойе.

В любом случае нужно поговорить и поскорее развязать все узлы. Я больше так не могу. Ну и о Маше мне нужно знать.

Не хотелось, чтобы эта гадюка устроила еще какую-нибудь подставу. Достаточно зла уже причинила.

Горецкого я застаю в гостиной. Он сидит в кресле, смотрит на панораму ночного города и пьет. На журнальном столике стоит бутылка виски, а в руке зажат стакан, на треть заполненный янтарной жидкостью.

Заметив меня, Стас оборачивается, быстро допивает напиток и отставляет стакан в сторону.

— Ты как? — спрашивает хрипло, не сводя с меня потемневшего взгляда. — Получше?

— Вроде бы, — немного мнусь, но все же прохожу вперёд и сажусь на диван, в самый дальний угол от Стаса. Неловко поправляю чуть съехавший парик. — И я готова к разговору.

— Что ж, ладно. — кивает он, и внезапно интересуется. — Тебе что-нибудь принести?

— Воды. — облизываю пересохшие губы. В эту минуту проснулась такая дикая жажда, что казалось умру, если не получу хоть глотка воды.

— Хорошо, сейчас.

— Только лекарств не надо больше, — с опаской уточняю. Быть куклой, накачанной снотворным мне не улыбается. — Я в порядке.

— Не буду, — следует короткий ответ, и мужчина покидает кухню. Чтобы через пару минут вернуться с полным стаканом воды.

Коротко кивнув, принимаю стакан и жадно осушаю его. При этом краем глаза отмечаю, что выглядит Стас так себе. Впервые вижу, что его всегда идеально выглаженная рубашка смята, а волосы растрепаны. Да и под глазами залегли глубокие тени.

Странно, вроде утром их не было. Или я просто плохо смотрела? Впрочем, меня это не особо трогает. Вернее, я сознательно давлю в себе любые ростки эмпатии. Стас их не заслужил.

Так мы и сидим. Молча, в разных углах, почти не отрываясь смотря друг на друга. Стас не торопится начать разговор, на котором сам же настаивал. Словно выжидает чего-то.

А я не знаю с чего начать. В сознании сплошная сумятица и неразбериха из разрозненных отрывков информации.

— Почему ты наконец поверил, что я невиновна? — спросила, пожалуй, самое важное из того, что крутилось в голове.

Стас в ответ скривился, помрачнел, снова потянулся к бутылке, но отставил ее в самый последний момент.

— Во-первых, — начал он глухо, — этот уёбок Гревякин наконец раскололся. Если вначале еще пробовал тебя оговаривать, то после пыток заговорил правду.

— Что он говорил про меня? — я обхватила себя руками и мелко задрожала.

— Всякую грязь. Намекал, что ты с ним спала.

— Это неправда, — вспыхнула я. — Я видела этого Павла всего один раз. В тот самый день рождения Маши. После этого она даже не упоминала его имя. А я и не спрашивала.

— Конечно, не упоминала, — сплюнул Стас со злостью. — Потому что уже тогда они составили план и начали тебя в него впутывать. Именно поэтому с того вечера у тебя остались только эти снимки.

— Господи, — вздрогнула я. — И что потом? Павел раскололся и…?

— Воронцов связался со Стрелецкой. А у нее на руках уже были результаты экспертизы почерка.

— Значит, она все же почесалась, — горько усмехнулась я. — Жаль, что слишком поздно.

— Как ты с ней пересеклась? — поинтересовался Горецкий. Но после пары секунд раздумий сам же нашел ответ. — А, тот аукцион?

— Да, — подтвердила я, умолчав о том, как именно я связалась со Стрелецкой. Выдавать Валентину не хотелось. Мало ли как Стаса перемкнёт в этом случае. Так что предосторожность лишней не будет.

— Сука, — стукнул он кулаком по столику. Несчастная бутылка едва удержалась на месте. — Если бы она чуть поторопилась… До пиздеца бы не дошло.

— До него бы не дошло, если бы ты почесался. — грустно заметила я, глядя в глаза цвета ртути. Такие же красивые и смертельно опасные. — Еще тогда, в самый первый день. Я же умоляла тебя проверить… Не отпустить даже, а просто проверить, провести анализ почерка.

Я отвожу взгляд в сторону, не в силах смотреть на Горецкого. Во рту скапливается горечь. Ну действительно, разве не на нем лежит основная вина? Ему же ничего не стоило проверить. Ничего не стоило. Всего лишь подержать меня у себя пару дней до получения результатов. А не трахать с порога. Но даже такой малости он не сделал.

— Юля, — Стас внезапно оказался рядом, обхватил ладонями мое лицо, развернул к себе. Я же застыла как мышка, загипнотизированная его глазами. Не в силах ни оттолкнуть, ни пошевелиться. — Я признаю свою вину полностью. Извиняться не умею, да и не люблю, но тебе все равно скажу: прости, если сможешь.

Я всхлипнула и прикрыла глаза. Прости. Так легко это сказал. Как будто всего лишь на ногу наступил.

А если бы отдал меня наемникам этого Тагирова до того, как узнал правду? Если бы они меня порвали на части? Если бы превратили в воющий от ужаса кусок мяса?

А если бы эта пуля меня убила? Кому бы нужно было его «прости»?

Прости… Кажется, я скоро возненавижу это слово.

— А если бы я не выжила? Тогда что? Говорил бы свое «прости» памятнику? — обида так сильна, что буквально выливается наружу словами, больше похожими на снаряды.

Интересно, способен ли он хоть немного чувствовать боль? Потому что в этот момент мне очень хотелось её причинить.

— Не напоминай, — рыкнул Стас, сгребая меня в объятия. Наплевав на слабое сопротивление, он усаживает меня на колени и прижимает к себе. — Сука, я же чуть не рехнулся тогда.

Внутри что-то дёрнулось в ответ на эти признания, что-то теплое и светлое, но я и это смогла подавить. Верить Горецкому — себе дороже.

Старательно, кирпичик за кирпичиком, я возводила в своём сознании барьер, отделяя себя от Стаса, от всего того, что между нами было.

Это единственный способ для того, чтобы сохранить хотя бы что-то от моей изломанной на куски психики.

Получалось замечательно. Я перестала трястись, перестала реагировать на аромат его парфюма, даже прежде горячие прикосновения рук стали никакими. Наверное, такие же ощущения во мне мог бы вызвать манекен с витрины мужского магазина.

Не знаю, что именно почувствовал Стас, но спустя минут десять он вернул меня на диван сам. Смотрел при этом предельно мрачно.

«Что, не хочешь лапать резиновую куклу? Так ты сам меня такой сделал. Нравится?» — эти слова я пыталась передать ему одним взглядом. Крича безмолвно, но очень яростно.

— Да блядь, — выматерился он, резко вскочил и отошел к окну. Стекло задребезжало от мощного удара кулаком.

Кажется, мой посыл до него все-таки дошел. И крайне не понравился.

Глава 44

— Так ты расскажешь? — спустя пару минут я все же решаю вернуть разговор в нужное русло? — Кто такой этот Гревякин? Как он связан с Машей? И зачем они впутали меня в это дело?

— Гревякин та еще мразота. — начал Стас. — Дебошир, азартный игрок еще с молодости. А после смерти отца совсем слетел с катушек. Едва получив наследство, тут же начал его проматывать. Проиграл все: машину, магазин, который держал его папаша, все накопленные сбережения. В последний раз этот ублюдок, поняв что не хватает денег, заявил, что продаст свою сестру за пару тысяч зеленых. И ему похрен было, что сестра замужем и только недавно родила ребёнка.

— Господи, — мне стало дурно от услышанного.

— Естественно, его выпнули из казино, а охрана получила приказ не пускать его больше. — За долги он расплатился собственной квартирой.

— А дальше что?

— А дальше эта падаль пошла катиться по наклонной. Первое время жил у сестры, клянчил у нее деньги. А по пьяной ссоре однажды выболтал, что хотел продать ее за свои долги. Шурин после такого сломал ему нос и спустил с лестницы. Жаль только, что не добил.

Стас немного помолчал, снова налил себе виски и вернулся на диван. Сделал большой глоток и посмотрел на меня.

— Дальше он мотался по разным городам, потом перебрался в Москву. Вроде утихомирился, начал зарабатывать. Но зло на меня затаил, да и обычные деньги его не устраивали. Хотелось сразу миллионов, чтобы жить на широкую ногу. И мне подгадить мечтал. Вот и начал строить планы.

— А Маша тут каким боком?

— С Машей они познакомились в одном из баров, куда она зашла оттянуться. Он подкатил, угостил ее выпивкой и снял на ночь. А дальше подобное притянулось к подобному. Сначала они трахались как кролики, а потом он посвятил ее в свои планы. Этой суке тоже хотелось больших и легких денег. Ну и сказки о любви он ей на уши навешал, видимо. Чтобы она уж точно согласилась на все. Вот вдвоем они и додумались до агентства Стрелецкой. Как они вышли на него — уже неважно, но факт в том, что они точно знали, что я пользуюсь контрактами этого агентства, и что предпочитаю именно голубоглазых блондинок. На этом и решили сыграть.

— Ага, — я судорожно вздохнула. — И Маша предложила использовать меня, да?

— Именно, — Стас щелкнул пальцами. — Самой ей подставляться под удар не хотелось, а ты была идеальной кандидаткой. Планировали они долго, вплоть до мелочей. Сделали себе несколько фальшивых паспортов. Чтобы сразу снять деньги и удрать в сытую жизнь.

— И у них получилось, — смахнула я слезы.

— Не совсем. — качнул головой Стас. — Такие как Гревякин спокойно жить не могут. Дорвавшись до денег, большую часть из них он снова просадил. И тогда решил еще меня пощипать. Да и месть свою считал незаконченной. Сколотил команду из каких-то полудурков. Которые начали обносить мои конторы, устраивать нападения на моих людей. А попались, потому что жадности было жопой жуй, как и злобы, а мозгов с гулькин нос.

— А то проклятое смс? — спросила, когда Стас закончил свой долгий рассказ. — Зачем Маша его написала?

— Чтобы выиграть время. — хищно оскалился Стас. — Видимо, увидела в новостях ролик о неудавшемся ограблении. Поняла, что любовничек попался и решила уносить ноги с теми деньгами, что были на руках. Любовь любовью, а своя шкура дороже. Знала же, что пощады не будет. Действовала наобум, конечно. Не могла же знать, что твой телефон у меня, но рассчитывала, что я увижу это смс. Рассчитывала, что начну подозревать и тебя, проверять все, что можно. Вот и подлила масла в огонь. Чтобы я наверняка на тебя отвлекся. И этот блядский план сработал. Я озверел и сорвался на тебе. А эта мразь успела слинять.

Мне на это нечего было ответить. Было обидно и больно. Единственная подруга оказалась мерзкой сукой, а мужчина, которого умудрилась полюбить даже в таких условиях, жестоким и бессердечным мудаком.

А я попросту разменной монетой для них всех, вещью, которую можно продать, заложить, купить, использовать и выбросить.

Есть ли те, кому не повезло еще больше? Вряд ли.

— Но почему Павел меня оговорил? — решила уточнить момент, который остался мне непонятным. — Зачем ему было рыть мне яму?

— А хер его знает, — на этот раз Стас отхлебнул виски прямо из горла. — Этого я так и не понял. Может быть, хотел дать возможность своей суке уйти, а может, углядел в тебе моё слабое место. Вот и решил ударить напоследок. Чтобы я натворил дичи, а потом захотел пустить себе пулю в лоб.

— Пфф, — я недоверчиво фыркнула. Слова Стаса про «слабое место» просто смешны. Если бы я таким была для него, он не стал бы вершить расправу на скорую руку. Поэтому предпочла пропустить их мимо ушей. — Что с ним стало?

— Тебе лучше этого не знать. — мрачно усмехнулся Горецкий. — Но он получил по заслугам. И эта тварь Маша тоже получит своё. Мы уже идём по следу, далеко не убежит.

— Все, не продолжай, — я подняла руку, передёрнувшись. Кровавые подробности мне были не нужны.

— Только не говори, что тебе их жалко? — прищурился Стас.

— Я не настолько дурная и святая, чтобы их жалеть. — дёрнула плечом. — Просто не хочу знать лишнего. Меньше знаешь — крепче спишь.

После этого повисло молчание. Стас пил и смотрел на меня. Я же смотрела в стену напротив. Все что хотела — я узнала. Дальше говорить было не о чем. Разве что о том, как вернуть Стасу квартиру. Потому что жить тут я не собираюсь.

— Юля, — Стас снова оказался рядом. Попытался взять мои руки, но я демонстративно их убрала и отодвинулась подальше. Он нервно двинул челюстью, но новых поползновений не делал. — Я сожалею о том, что успел натворить. Но не могу повернуть время вспять и все изменить.

— Поэтому ты решил кинуть мне подачку в виде квартиры?

— Это не подачка, Юля, — голос Стаса стал строже. — И не плата. Не попытка сделать тебя содержанкой. Я просто хочу помочь. Теперь ты хоть жить будешь в хороших условиях. И да, я готов сделать все, что ты скажешь. Проси о чем хочешь — сделаю.

— О чем хочу? — внимательно на него посмотрела. — Правда?

— Да. Кроме просьбы забрать квартиру. Этого я не сделаю. Она теперь твоя.

— У меня к тебе будет только одна просьба, — выдала я сразу же. — Мне не нужно денег. Ничего материального. Просто исчезни из моей жизни. Не появляйся рядом, не приезжай, не звони. Это лучшее, что ты можешь сделать. Оставь меня в покое.

— Понимаю, — сделав еще пару глотков, Стас поставил бутылку и поднялся. Нервно пригладил растрепавшиеся волосы. — Согласен с твоим условием. Только без глупостей, Юля, слышишь?

— Без глупостей, — машинально повторила я, глядя, как Стас выкладывает на стол кредитку. — А это лишнее.

— Не лишнее, — отрезал он. — Пригодятся. И вот это тоже держи.

— Я нормальная! — выкрикнула, выронив визитку на которой красными буквами на белом фоне было написано: «Мальцева Екатерина Юрьевна, психотерапевт».

— Тебе нужна помощь, Юля. Я не собираюсь тащить тебя силой, но настаиваю, чтобы ты сходила на прием. Мальцева лучший специалист в городе. Она поможет тебе.

И не дождавшись ответа, Стас ушел, оставляя меня одну.

— Да пошел ты! — проорала я в пустоту, разрывая на мелкие клочки визитку. — Сам к психотерапевту сходи, а лучше к психиатру. Урод!

Глава 45

Дальнейшие дни слились в одну сплошную черную пелену.

Да, Стас ушел, оставил меня в покое, как я того и хотела, но казалось, что с собой он забрал какую-то важную часть меня.

Ту часть, которая делала меня цельной, живой, настоящей. Существенную деталь, как в конструкторе, без которой все сооружение разваливается на части.

Вот и я разваливалась на части. В самом буквальном смысле. Я не знала за что браться и куда себя приткнуть.

Мне даже идти некуда было. Комнату мою уже отдали, и вряд ли я сумею выпросить другую. В общаге и так вечный дефицит.

А эта квартира была мне ненавистна. Она словно высасывала из меня все силы. Поэтому я валялась целыми днями на диване, отдавая свое время еде, сну и просмотру фильмов по телевизору.

Чувствовала себя полным овощем, но ни сил, ни желания ни на что другое не было. Даже в ванную старалась заглядывать пореже. Не хотелось снимать парик и ощущать бритую голову.

Лишь когда Валя звонила, я немного оживала, придавая голосу необходимую бодрость. Создавая видимость, что со мной все в порядке.

О походе к специалисту даже не думала. Я не считала себя психичкой. Просто нужно время, чтобы я окончательно пришла в себя.

Заставил меня встряхнуться лишь звонок из университета. Я пропустила уже полтора месяца учебы, и куратор поинтересовался моим здоровьем. Даже предложил взять академ, если все настолько серьёзно.

Хорошенько подумав, я собралась и поехала в корпус. Оформила академический отпуск на год. Потому что поняла, что учебу в таком состоянии просто не вывезу. Отчислят либо за прогулы, либо за неуспеваемость. Так что лучше перестраховаться.

Прохладный осенний ветер немного меня освежил, и впервые за долгое время я захотела прогуляться. Вдохнуть полной грудью и почувствовать себя живой.

Неподалеку от корпуса был парк, в который я и завернула. Прошлась по аллеям, засыпанным желтыми листьями, спустилась к воде и понаблюдала за проплывающими мимо катерами.

Именно там меня застал нежданный звонок. Я сначала потянулась было за гаджетом, решив, что звонит Валентина, но номер был незнакомым.

Я даже вздрогнула, решив, что это Стас, но быстро отмела эту мысль. Он бы звонил со своего номера, а не прятался за чужими.

Так что решила все же ответить. Мало ли, вдруг в деканате или на кафедре что-то от меня еще нужно. Не все заполнила или какие-то документы не донесла.

Но меня ждал сюрприз. Не очень приятный.

— Добрый день, Юлиана, — прокаркала в трубку Стрелецкая, заставив меня похолодеть.

— Это еще вопрос, добрый ли он, — невнятно ответила я, размышляя над тем, что могло понадобиться от меня старой гарпии.

— Ну-ну деточка, оставь этот пессимизм. Куда же делся твой боевой настрой? Тот, с которым ты просила тогда меня о встрече.

— Екатерина Алексеевна, что вам от меня нужно? — вздохнула я. Мне не терпелось положить трубку.

— Нам с тобой нужно поговорить, желательно сегодня.

— Зачем? — тут же напряглась я. — Ситуация с контрактом разрешилась. Ищите Машу и с ней разбирайтесь.

— Говорю же, — продолжила она гнуть свою линию, — у меня к тебе дело. И выслушать меня будет в твоих же интересах.

— Я не собираюсь работать шлюхой, если вы об этом, — поспешила отказаться я. — Ни за что. Никаких контрактов подписывать не буду.

— Деточка, не выноси мне мозг. — гаркнула Екатерина в трубку. — В общем так, дважды я повторять не буду, поэтому слушай внимательно. Жду тебя в три часа в ресторане «Савой». Vip — кабинет номер 5. И не трясись ты, это ресторан, а не подворотня. Бояться нечего. Если ты не дура, то придешь.

И отключилась, оставив меня в полной растерянности.

Ехать на встречу со Стрелецкой мне очень не хотелось. И не поехала бы, пригласи она меня в свой офис, или к себе домой. Совать голову в пасть тигру мне не улыбалось.

Но она пригласила меня в ресторан. Довольно известный, находящийся в центре. И в конце концов любопытство победило во мне голос разума.

Ровно в три часа я вышла из такси на стоянке перед рестораном «Савой».

— Выглядишь не очень, — Екатерина пыхнула своей неизменной трубкой, внимательно меня осмотрев.

— Могло быть хуже, — ответила я, усаживаясь за стол напротив неё.

— М-да, наслышана, — хмыкнула она, выпустив в воздух кольца дыма. — Наворотил Стас дел. Не ожидала от него такого.

— Откуда вы знаете? — подозрительно на нее глянула. Я не верила, что Стас откровенничал с ней о произошедшем, но в общих деталях она о ситуации явно знала.

— У таких как я везде свои уши, — хрипло рассмеялась она. — Иначе просто нельзя. Будешь что-нибудь?

— Просто воду, — покачала я головой. Большего я бы в себя не впихнула.

— Ну и зря, — фыркнула Стрелецкая и подозвала официанта. — Кухня здесь отменная.

Я лишь молча пожала плечами и стала ждать дальнейшего развития событий. И как только официант нас оставил, Екатерина тут же приступила к делу. Протянула мне бумаги, на которые я уставилась с неподдельным изумлением.

— Это что такое?

— Не кажись глупее, чем ты есть, — проворчала она в ответ. — Это деньги, Юлиана. Которые тебе причитаются.

— Какие еще деньги? — я отодвинула бумаги подальше. — Я же сказала, что не собираюсь подписывать никаких контрактов.

— А это еще за прошлый. — еще один клуб дыма, пущенный в воздух. — Вернее, за ошибку, из-за которой ты этот контракт выполнила.

— Мне не нужно, — замотала я головой. — Я не продавалась, чтобы брать за это деньги.

— Да етиху мать, — стукнула женщина кулаком по столу. — Не нужно гордость не к месту включать. Не ты ли искала справедливости?

— А вы, кажется, сказали, что искать ее бессмысленно, — пожала я плечами.

— Считай, что я передумала. — буркнула Стрелецкая. — Иногда искать ее все же стоит. Так что не отказывайся от денег, пригодятся.

— Не в деньгах справедливость, — я еще дальше отодвинула от себя бумаги. — Правда всплыла, и этого более чем достаточно.

На этом моменте нас снова прервал официант. Я взяла свой стакан и неторопливо отпила пару глотков под цепким, врезающимся в душу взглядом Стрелецкой.

— А вот скажи-ка ты мне, — начала она снова. — Когда человек попадает в ДТП и получает тяжелые травмы, должен ли виновник аварии оплатить ему лечение?

— Конечно, — кивнула, не раздумывая. — Возместить ущерб необходимо.

— Так чего от денег нос воротишь тогда? — снова гаркнула. — Это такое же возмещение ущерба с моей стороны. Поскольку это была моя промашка. Что пропустила такую аферу под своим носом. Скажешь, ты не пострадала морально и физически?

— Пострадала, — призналась я. — Но это другое.

— Это то же самое. Скажи, неужели не хочешь начать новую жизнь? Подальше от всего этого? Да и помощь врачебная тебе не помешает. Смотреть же страшно. А на все это требуются деньги. Или ты хочешь стать содержанкой Стаса? Знаю я, что купил он тебе квартирку.

— Никогда, — яростно выплюнула. — Мне от него ничего не нужно. Как и от вас. Если я возьму деньги, то получится, что я на самом деле шлюха.

— А не возьмешь — будешь дурой, — отрезала она. — Раз не видишь разницы.

— Если это все, то я пойду, — поднимаюсь с места и задвигаю за собой стул. — Прощайте, Екатерина Алексеевна.

— Смотри, Юля, — откашливаясь, произносит она. — Дважды я не предлагаю. Но даю тебе возможность передумать. Номер тот, с которого я звонила сегодня. Звони, если передумаешь.

— Не передумаю, — твердо заявляю я, прощаюсь и выхожу из ресторана.

В квартиру возвращаться не хочется. Тошно от нее. Поэтому я просто брожу по городу. Впитываю в себя осеннюю прохладу и свежесть. Долго хожу, пока не начинают гудеть ноги.

А потом оказываюсь на той самой набережной, где Волков-отец стрелял в Стаса, и где я чуть не утонула.

Приезжать не планировала сюда, так само получилось. Машинально назвала адрес, когда садилась в такси. И вот я здесь.

Прошло совсем немного времени с того вечера, но мне кажется, что постарела я лет на десять. Ужасное чувство.

Перед глазами проносятся не самые приятные воспоминания, но проносятся совсем быстро. Пару минут — и фантомов уже нет.

У того самого причала стоит небольшой теплоход, и я, повинуясь инстинкту, иду к кассе, покупаю билет и поднимаюсь на борт.

Вспоминается разговор со Стасом, когда я жаловалась, что не было времени покататься по реке. Что ж, возможность представилась. Жаль, что в таких обстоятельствах.

Во время поездки мой взгляд невидяще скользит по окрестностям, а мысленно я возвращаюсь к разговору со Стрелецкой.

Правильно ли я сделала, что не взяла деньги? Вроде бы правильно, но… И в ее словах была доля правды.

Они со Стасом разрушили мою жизнь. По их вине я потеряла работу, жилье, год учебы. Здоровье, в конце концов. Особенно ментальное.

Психика моя балансирует на грани. Я отчетливо только сейчас это понимаю. Мне действительно нужна помощь. И нужно как можно быстрее уехать из столицы.

Иначе я точно попаду в сумасшедший дом.

Решение выдается тяжелым, и принимаю я его только вечером. Делая для себя окончательный выбор.

Терять мне уже нечего. Но зато у меня будет шанс выбраться с этого дна. Поэтому ближе к вечеру я все же набираю номер Стрелецкой.

— Добрый вечер, Екатерина Алексеевна, я согласна на ваше предложение.

Эпилог

Я всё-таки решилась на то, на что раньше бы не решилась никогда. Может, кто-то меня и осудит, но это моя жизнь, а не их.

В конце концов, люди всегда пытаются осудить других, даже не разобравшись в подробностях. С этой точки зрения вообще неважно, взяла я деньги у Стрелецкой, или нет. Все равно ведь запачкалась уже в отношениях со Стасом.

Со стороны всегда смотреть проще, когда не тебя душат обстоятельства. Поэтому я не собиралась гордо загибаться в той чертовой квартире. Все равно такого самопожертвования никто бы не оценил.

После того, как спала черная пелена апатии я отчетливо поняла, что хочу жить. Раз уж пуля не отняла её, возможно, кто-то Высший дал мне второй шанс. Глупо было от него отказываться.

И да, как бы то ни было, но принять деньги от Стрелецкой оказалось легче, чем от Стаса. Это я смогла принять как возмещение физического и морального ущерба.

Что я планировала? Первым делом уехать из столицы. Подальше от Стаса, его империи и всего прочего.

Но и в родной город пути мне не было. Не хватало еще перед матерью объясняться. Нет, она сделала свой выбор три года назад. Дочери-обузы у нее больше нет. Пусть живет для себя. Как и хотела.

Это было понятно сразу. А дальше ступор. Поэтому немного оклемавшись, я решила для начала уехать отдохнуть. Мне нужно было сменить обстановку, стряхнуть с себя тот морок безнадеги и отчаяния, который окутал меня в последние недели.

Высмотрев в интернете небольшой горящий тур, я улетела на море. Рассчитывая, что там смогу немного ожить и начать нормально соображать.

Улетать было трудно. Мне сначала мерещился черный внедорожник, хвостом следовавший за моим такси до самого терминала аэропорта.

Потом я вздрагивала при виде мужчин в темных костюмах, похожих на охранников. Мне все время казалось, что вот-вот приедет Стас и вытащит меня за шкирку из здания.

Увезет непонятно куда, запрет в комнате и будет делать со мной все, что душе захочется. И никто меня не защитит.

Поэтому двухчасовое ожидание рейса превратилось в настоящую пытку для меня. И только после того, как самолет поднялся в воздух, я смогла нормально вздохнуть. Меня отпустило.

Но именно тогда, осознав, что за своими страхами даже сам процесс взлета не ощутила, твердо решила обратиться за помощью к специалисту. Подступающая паранойя меня пугала.

Но отдых действительно пошел мне на пользу. Я даже сняла парик, начав ходить со своим коротким ежиком волос. Удивительно, но отрастали они быстро. Еще пару месяцев — и я обзаведусь небольшой шапочкой.

В Москву я вернулась с уже намеченным планом действий. Выбрала провинциальный городок для переезда, договорилась об аренде квартиры.

А потом начала разбираться с вещами. Всю подаренную Стасом одежду я отвезла в комиссионку. Украшения сдала в ломбард, а компьютер продала, перечислив полученные деньги на благотворительность.

Перед самым отъездом приехала Валентина, которой я оставила кредитку Стаса и ключи от квартиры. Настала пора прощаться.

— Как же ты будешь одна, Юленька? — причитала она, вытирая слёзы. — На что жить?

— С деньгами у меня все хорошо. — улыбнулась я. — Не переживайте. А одной быть безопаснее, как показала жизнь.

— Юля, подумай хорошенько. Стас тебя не обидит больше. Поможет и защитит. Душа у меня болит за вас обоих. Ты ведь нужна ему.

— Не надо, пожалуйста. Валь, я тебе благодарна, правда. Твое вмешательство меня спасло. Но не надо мне говорить о нем. Знаю я, для чего я Стасу была нужна. Для того, чтобы похоть удовлетворять и работать аксессуаром на людях. Вот наигрался своей куклой и сломал. А далеко не все сломанное можно починить. Хватит. Больше говорить тут не о чем.

Даже не будь всего этого ужаса, ничего бы у нас с Горецким не вышло. Он просто не умеет любить, а я не имею состояния за душой, чтобы быть выгодной невестой. А вечной подстилкой быть не хочу.

После этого разговора я обняла Валю на прощание, спустилась с чемоданами вниз и села в такси. Села не оборачиваясь.

Это была не моя квартира, и скучать мне будет не о чем.

Наоборот. Вне этих стен даже дышать легче стало. С каждым километром, отмотанным счетчиком, по частям рвалась невидимая струна, сдавливавшая мою грудь.

Принося долгожданное освобождение.

Полтора года спустя.

— Юлька, ты в кафе пойдешь с нами? — Янка подошла к стойке ресепшена и оперлась на нее. — Сегодня мы закроемся чуть пораньше. Праздник же.

— А кто еще будет? — заинтересованно улыбнулась я.

— Да наши все. Ну, кроме Борисовны. У нее с мужем романтический ужин в ресторане. Нам такое не по статусу.

— Не знаю, Яна. — покачала я головой. — Мне диплом писать надо. Предзащита уже скоро, а я ни черта не успеваю. Руководитель скоро меня съест.

— Да брось ты, — фыркнула девушка, поправив копну темных волос. — Пара часов веселья ничем тебе не помешает. Ты и так вечно в заботах. Расслабься давай. Макс, кстати, тоже будет

— А Макс тут причем? — не поняла я намека. Макс был нашим коллегой, высококлассным массажистом. Мы с ним часто болтали за чашкой кофе, но не более того.

— Да как причем? Не видишь, что он по тебе сохнет? Чего ты, Юлька? Такого мужика упускаешь.

— Да ну тебя, — полушутливо отмахнулась я.

Интерес Макса я видела, но поводов для подката не давала. Меня он не интересовал как мужчина. Да и вообще никто не интересовал.

Кажется, кое-что Стас сломал во мне безвозвратно. Отношений с мужчинами мне не хотелось от слова совсем. А для разрядки хватало пары приборов из секс-шопа.

— Ну Юль, ну пойдем, а? Хоть ненадолго? Шашлык, пара коктейлей, ну?

— А пойдем, — махнула я рукой. Решив, что посидеть с материалами смогу и ночью.

— Супер! — пискнула Янка и отвлеклась на звук колокольчика. — Добрый день, Стелла Артуровна, проходите в кабинет.

Как только приемная опустела, я подошла к зеркалу и осмотрела себя. Поправила воротничок на блузке, мазнула блеском по губам. Поправила волосы.

Отросли они у меня уже давно, и даже стали мягче и гуще, чем раньше. Но я все равно никак не могла на них насмотреться. Еще боялась снова увидеть в зеркале сломанную девушку с налысо бритой головой.

К счастью, с каждым днем этот страх становился все бледнее, и по сути сейчас от него осталась лишь привычка постоянно трогать, расчесывать, смотреть на волосы.

Вообще, с момента моего переезда в Каменогорск произошло много чего. В самом начале я купила хорошую трехкомнатную квартирку в центре города. Просторную, светлую. Обжилась в ней. Устроила свою тихую гавань, свое гнездышко, где мне было уютно и спокойно.

Одновременно с поиском и покупкой квартиры начала регулярно посещать психотерапевта. И это были не пустые сеансы бессмысленной болтовни, Виталина Сергеевна действительно много со мной работала. Она помогла мне понять себя и вновь социализироваться в обществе.

Она помогала мне учиться доверять людям и бороться со своими страхами. Ну и конечно, отпустить свое прошлое.

Именно по её совету я оборвала связи с Валентиной. Предварительно попрощавшись, конечно. С одной стороны, это было не очень красиво, но мне необходимо было полностью оборвать все нити, связывающие меня со Стасом. А Валя была такой нитью. Так что вряд ли я смогла бы прийти в себя, если бы она мне постоянно о нем напоминала в разговорах.

А так я обрубила концы — и стало легче. Я начала выбираться в город, гулять без оглядки на возможную слежку. Заново училась улыбаться.

А уже в апреле устроилась работать администратором в расположенный недалеко от дома салон красоты. Мне там понравилось. Адекватное начальство, коллеги, с которыми я начала учиться наводить мосты.

Особо близких отношений не заводила, но общалась вполне по-приятельски. Позволяя себе иногда вырываться с ними в кино, кафе или просто на прогулку. Но не забывая об осторожности при этом.

То же было и в универе, в который я перевелась. Общение в рамках строго очерченных границ, и ничего более. Меня все вполне устраивало. По крайней мере, на данном этапе. А дальше, быть может, еще лучше будет.

К Виталине я теперь ходила раз в неделю. Этого мне было достаточно.

Что же касается Стаса… Я избегала любого упоминания о нем: не смотрела новости, не читала газетные сводки. В первые месяцы он виделся мне за каждым углом, отчего я начинала паниковать. Но терапия помогла и постепенно я избавилась от мании преследования.

Сложнее было со снами, которые в первое время снились мне часто. Мне снились его руки, ласкающие мое тело до изнеможения. Я слышала голос, что-то шепчущий на ухо. Мне снился наш танец в ресторане, и иногда выстрелы на набережной.

«Я приду за тобой»

После особенно ярких снов я просыпалась вся в поту, ощущая отголоски этих слов. И долго потом осматривала комнату, как будто Стас мог незаметно в нее пробраться и спрятаться под кроватью.

Но время шло, Стас не объявлялся, психотерапия работала. И вот уже три месяца я не видела странных снов.

Кажется, прошлое окончательно меня отпустило.

— Юль…

— ААА! — резко развернувшись, я уставилась в глаза Максима, непонятно когда успевшего подойти.

— Ты чего? — ошарашенно уставился он на меня.

— Напугал, — улыбнулась я, как только перепуганное сердце перестало долбить грудную клетку. — Я задумалась и не заметила, как ты вошел.

— Прости, я не хотел пугать, — улыбнулся мужчина в ответ и протянул мне букет красных тюльпанов — Держи, это тебе.

Ого. Это за цветами мне он умчался в перерыв между сеансами?

— Спасибо, Макс, но не стоило.

— Юль, — рассмеялся он. — Это всего лишь цветы. Восьмое марта же. В салоне и для остальных девчонок букеты лежат. Мирон сейчас принесет.

— А, ну тогда ладно, — я расслабилась, приняла букет и поставила его в вазу. Раз подарки всем, то можно и принять.

Мирон и правда зашел следом, и они с Максом пошли радовать девчонок. Я же улыбнулась и погладила яркие лепестки.

Покосилась в сторону маникюрного кабинета, откуда послышались радостные возгласы. А ведь Макс и правда неплохой парень. Может, стоит присмотреться к нему?

Возможно, стоит попробовать подпустить его ближе, и что-нибудь да получится. И тогда тень Горецкого окончательно уйдет из моей жизни.

На мгновение я прикрыла глаза, отгоняя видения прошлого. Все давно позади. И страх, и боль, и унижение… Стас больше не вернется, не тронет меня. Он в прошлом.

Все закончилось.

А впереди — дверь в новую жизнь. Которую я однажды открою пошире. И встречу за ней свое счастье…

Думаю, я его заслужила.

БОНУС

Бонус

Стас

— Где эта тварь? — поинтересовался у Тагирова, едва переступив порог его особняка.

— В подвале, где ж еще. — оскалился он. — Трясется от страха как сучка.

— Надеюсь, она хотя бы в приемлемом состоянии? — поморщился я.

— Обижаешь, не трогали её, как ты и сказал. — мерзко заржал Арсен. — Хотя у парней руки так и чесались. Да и стволы тоже…

— Ничего, они свое получат сполна. Пусть потерпят. Проводи меня к ней.

— Да что ты так торопишься, Стас. Никуда девка не денется. Пойдем выпьем вина. Уважь хозяина.

Конечно, тороплюсь. Целых полтора года искали эту дрянь. Хитрая, изворотливая сука хорошо научилась прятаться. Меняла внешность, квартиры, не светила документами.

Но и на старуху нашлась проруха. Попалась Машенька в медвежий капкан. И пощады ей не светит.

Не терпится мне добраться до нее. Аж зубы скрипят и челюсти сводит. Но и Арсену лучше не отказывать в таких вещах.

Поэтому я киваю и иду за ним в гостиную, где мы устраиваемся в креслах. Арсен наливает мне дорогущее вино, очередную редкость, которой захотелось похвалиться.

Я слушаю в пол-уха, мечтая скорее добраться до крысы, спрятанной в подвальной камере. Пришла пора платить по счетам.

Какая-то худенькая темноволосая девушка в полупрозрачной одежде приносит нам закуски, расставляет тарелки на столике. Потом отходит на пару шагов и настороженно смотрит на то, как мы едим.

И при виде этой хрупкой фигурки неприятно дергается сердце. Уж очень забитой и напуганной выглядит девушка, буквально шарахается от каждого шороха. Чем-то напоминает мне Юлю, какой та была в больнице.

— Иди, Ясмина, — покончив с едой, Арсен смачно шлепает ее по заднице. — Жди меня в спальне с раздвинутыми ногами. Скоро буду. И не вздумай себя трогать. Узнаю — пальцы отрежу.

— Да, Господин, — послушно шепчет она, пряча глаза в пол, и нетвердой походкой выходит из комнаты.

— Кто это? — спрашиваю, провожая ее мрачным взглядом.

— Это мой бонус, скажем так, — ухмыльнулся Арсен. — Взялся я за один заказ. Спорный и весьма опасный. Вот мне в довесок к деньгам и подарили девчонку. Как личную рабыню. Добрый дядюшка расщедрился.

— Господи, — с трудом мне удалось удержать лицо. — Вот так отдал родную племянницу?

— Пхах, — Арсен допил свое вино и отправил в рот засушенный финик, — для него это лишний рот, а не племянница. Дочь умершего брата, которого ненавидел всю жизнь. Вот и избавился от девчонки, двух зайцев разом убив. И со мной расплатился, и наследство брата себе забрал.

— Понятно.

— Ты только не смотри в ту сторону, — хмыкнул Тагиров. — Любую шлюху тебе достану, какую скажешь, но эту не отдам. Сам трахать буду, пока не надоест. А надоест, чувствую, еще нескоро. Сладкая штучка. Ломать ее один кайф.

— Ладно, пожалуй, пора в подвал. — выбросив из головы несчастную, я встал и направился в сторону подвала.

— Пойдем провожу.

— Кто здесь? — в панике вскрикивает девушка, как только я захожу в комнату. Она сидит в углу, руки скованы наручниками, а на глазах надета темная повязка.

Я делаю условный знак, и человек Арсена сдергивает тряпку с лица и силой усаживает дрянь на стул.

— Что, узнала? — спрашиваю, как только мы остаемся одни.

Судя по тому, как искажается от ужаса размалеванное лицо, она меня узнала. Сразу вся сжалась. И поняла, зачем я пришел.

— Паша, где он? Что вы с ним сделали?

— Паша, говоришь? — оскалился я. — А про свою подругу спросить не хочешь? Ту, которую Юлиана зовут? Ту, чьи документы ты использовала, чтобы подписать контракт у Стрелецкой.

— Она дала свое согласие, — злобно сверкнув глазами, вскинулась сука. Куда только страх делся? Даже будучи припертой к стенке продолжала врать. — И вообще, это Юля нашла агентство Стрелецкой. Это была изначально ее идея.

— Да ну? А подробнее? — сделал я заинтересованный вид.

И следующие десять минут слушал тонны грязи, которыми она поливала Юлю. Старалась утопить, как только могла. Девка совсем завралась, забыв включить последнюю извилину, пытаясь выгородить себя и своего дружка.

— Хорош врать! — грохнув кулаком по столу, заорал я. А потом схватил за горло и слегка придушил. И почти сразу начал усиливать давление, все больше сжимая ладонь на тонкой шее.

— Я не вру! — заверещала Мария и почти сразу же начала задыхаться. Лицо побагровело, а после начало синеть.

И хотелось бы мне ее удушить, как змею, но нет, это будет слишком мягко.

Поэтому в самый последний момент пришлось остановиться. И потом смотреть как она хрипит и пытается отдышаться. И как только лицо этой шлюхи приобрело нормальный цвет, я кинул ей конверт.

— Любуйся!

— Нет…

— Любуйся, я сказал! — для убедительности я достал пистолет и передернул затвор. — Иначе сдохнешь прямо сейчас.

С минуту Мария тряслась, смотря в черное дуло, а потом схватила конверт и вытащила стопку фотографий. И тут же завизжала как недорезанная свинья.

— Нееет! — причитала она, глядя на то, что осталось от тела Гревякина. — Нет, это не правда!

Минут десять она истерически орала, а потом ее просто вырвало на те самые снимки.

И было от чего, ребята Арсена разделали ублюдка как кабана на скотобойне.

Только после наглядной демонстрации казни, у этой придурочной начали шевелиться мозги.

Она поняла, что ее ждет и наконец-то начала говорить правду. После того, как ее немного привели в порядок и почистили комнату, мы продолжили разговор.

Только вот мне стало ещё гаже. В этой грёбаной суке не было ни капли раскаяния. Ни Юлю она не жалела, ни своего мертвого ёбаря. Хотя заявляла о своей неземной любви к нему.

Но нет, боялась она лишь за свою шкуру, и жалела о том, что попалась. Потому, поняв, к чему все идет, она упала на колени и подползла ко мне. Заливаясь слезами и размазывая сопли по лицу.

— Не трогайте меня, пожалуйста!!! Я всё, что угодно сделаю, всё, что угодно. Я хочу жить!!! Пожалуйста, хотите контракт отработаю? Юля же то еще бревно, толком не умеет ничего. Как монашенка была. Потому и парень её бросил. Кому же понравится трахать полено? Я же всё умею, всё, что захотите — сделаю…

— Да??? — схватил суку за волосы и подтащил к себе — А ты уверена, что потянешь? Мои вкусы очень специфичны.

— Да, да, да, — как болванчик закивала Маша. — Минет. Классика, анал, римминг, фистинг— все, что пожелаете.

Тьфу, блядь. Теперь меня чуть не вырвало. Прикасаться к этой шмаре было противно, но надо было дойти до конца.

— Тогда вставай, — рявкнул я.

Дальше Маша послушно встала и позволила мне вздёрнуть её руки вверх, прицепив к крюку, свисающему с потолка. Так, чтобы ступни лишь кончиками пальцев касались пола.

Даже почти не вздрагивала, когда я ножом разрезал остатки одежды и пинком ботинка заставил расставить ноги пошире.

— Жди, я сейчас, — бросил напоследок, выходя из комнаты.

— Ну что? — Тагиров ждал меня в коридоре в компании своих ребят.

— Можешь запускать парней, — махнул я рукой. — Пусть не жалеют, эта сука та еще извращенка. Только смотри, чтоб не сдохла быстро.

— Идите, — повинуясь хозяину, шестеро парней зашли в пыточную, и через пару минут оттуда раздались дикие вопли. А Арсен повел меня наверх. — Не переживай, как наиграются ребята, я эту шваль переправлю в турецкий бордель. Для особых клиентов… Жалеть будет, что сразу не пристрелил.

— Самое то, — пожал ему руку и передал толстый конверт с налом. — Это тебе за труды.

— Благодарю, брат. Благодарю от души…

— Ну, какие новости? — вернувшись от Тагирова, я смыл с себя в душе грязь, вонь и кровь подвала, а затем спустился в кабинет.

Где меня уже ждал Воронцов с докладом о Юле.

Да, я сволочь, мудак, подонок, но я так и не смог ее полностью отпустить.

Сначала упорно держался, даже слежку не приставил. Просто ушел и оставил Юлю одну, как она и просила. Хотел дать ей время на то, чтобы оправиться. Психотерапевт, с которой я разговаривал, советовала именно это. Не тревожить, не давить, не нервировать.

Вот я и отошёл в сторону, выжидая. А когда Валя передала ключи от квартиры — меня накрыло. Поняв, что Юля исчезла, я рассвирепел и разнес пол-дома.

А потом напился так, что еще сутки похмельем маялся. И только после начал рыть по всем направлениям.

Первым делом отправился к Стрелецкой, решив выяснить, что за игру та ведёт.

— Да какая игра, Стас, — прокаркала старая карга. — Жалко мне стало девчонку, вот и решила немного помочь. Дать ей шанс на новую жизнь подальше от тебя.

— С каких это пор тебе кого-то жалко, Катя? — снисходительно усмехнулся. — Ты все делаешь только ради выгоды.

— Раз в год даже палка может выстрелить, — невозмутимо пожала она плечами. — Вот, считай, и у меня совесть ненадолго проснулась.

— Я сам мог дать Юле все необходимое.

— Только ей от тебя ничего нужно не было. — метко подметила она. — Ни копейки бы не приняла.

Да уж, Юля наглядно это продемонстрировала. Она оставила все чеки в квартире, показывающие куда дела мои подарки, и что сделала с вырученными за них деньгами.

Бесился я долго, но в итоге просто перевел Стрелецкой ту сумму, которую она отдала Юле. Пусть будет хотя бы так. Опосредованная помощь от меня.

Старая стерва ухмыльнулась, но ничего против перевода не имела. Как будто заранее просчитала мою реакцию. Совесть у нее, блядь, проснулась. Как же.

Найти саму Юлю труда не составило. Она не особо пряталась. Хорошенько подумав, попросил Воронцова приставить к ней надежных людей. Чтобы присылали мне всю нужную инфу и не попадались Юле на глаза. Ну и следили, чтобы девчонка не вляпалась в очередные неприятности.

Так что я знал все: какую квартиру она купила, где возобновила обучение, куда устроилась работать. Про то, что начала посещать психотерапевта тоже знал.

Даже связывался с ней, но докторша оказалась с принципами. Ничего толком не рассказала, зато потребовала убрать руки от девочки и не приближаться к ней. Если не хочу довести дело до непоправимого.

Вот я и держался, довольствуясь снимками, полученными от моих людей. Юля понемногу приходила в себя, расцветала.

К весне у нее уже было красивое каре, что не могло не радовать меня. Она поправилась и на лице снова появилась улыбка.

И надо бы прекратить слежку, оставить мою куколку в покое. Но я не мог. Чем больше времени проходило, тем больше моя зацикленность на Юле превращалась в одержимость.

Я пробовал забыться, пробовал открыть новый контракт, но выгнал девицу уже через неделю.

По сравнению с Юлей все было уже не то… Как дешевая тухлятина после бокала редкого вина.

Поэтому плюнул на все и начал заваливать себя работой. Настолько насколько мог. До отца, кстати, дошла кое-какая информация, но Юлю я прикрыл. Незачем ему было о ней знать. Достаточно и того, что нападения прекратились и убытки были покрыты.

— Стас? — донесся до меня голос Ивана.

— А, да, задумался. Слушаю. Как там Юля?

— Все хорошо, работает, учится. Пишет диплом. В конверте фотографии из кафе. Она с коллегами ходила отмечать восьмое марта.

— Что еще? — насторожился, заметив заминку и странный взгляд Воронцова.

— Хмм. В общем, к Юле один мужик шары подкатывает. Очень настойчиво так подкатывает. Она пока его держит во френдзоне, но…

— Кто такой? — прорычал я, силясь справиться с бурлящей в груди ревностью. К тому, что Юля начнет спать с кем-то другим, я готов не был.

— Максим Фролов, тридцать один год. Массажист. Работает в том же салоне, что и Юлиана. Ни в чем подозрительном замечен не был.

Вот как, значит. Рывком вскрываю конверт и вытряхиваю фотографии. С жадностью высматриваю на них Юлю.

Блядь. Красивая такая. Еще краше стала. А улыбается как. Мне так никогда не улыбалась. Впрочем, сам ведь виноват. Повел себя как ублюдок.

Интересно, а если приехать к ней сейчас, улыбнётся ли она мне так же, как своим коллегам? Очень вряд ли.

Провожу пальцами по ее лицу, запечатлённому на снимке, а потом с матом переключаюсь на её воздыхателя.

Высок, накачан, смазлив и, судя по роже, положителен по всем статьям. Идеальная партия для неё.

Но почему же, сука, это так бесит? Почему хочется приехать и самолично начистить ему хлебало? За то, что только посмел смотреть на моё. За то, что глаза свои блядские на нее положил.

— Пробей мне этого типа, — процедил я. — Всё, вплоть до детского сада. И пусть твои следят, чтобы он Юлю не обижал. Иначе ноги ему вырву и в задницу засуну.

— Будет сделано.

Воронцов ушел, а я остался в одиночестве. Открыв бутылку вискаря, сделал глоток и подошел к окну.

Закрыл глаза, а под веками все равно светился её образ. Словно высеченный там навечно.

Юля, мать твою… Что же мне с тобой делать? Отпустить с этим хмырём? Или снова забрать к себе?

Только к чему это приведёт? Она же продолжит шарахаться от меня как чёрт от ладана. Или снова превратится в безжизненную куклу, которую трогать неприятно. Нет, я хочу не этого.

Некстати вспоминается несчастная Ясмина, которую Арсен пользует в хвост и гриву как секс-куклу, ломая нещадно.

И я вдруг понимаю, что по сути делал с Юлей то же самое. Принудил к сексу, сломал физически и морально. И если заберу её к себе, то доломаю совсем. Сожгу дотла. Так, что даже пепла не останется…

Юля хорошая девочка, чистая… Но меня не простит. Умрёт, но не простит. Я бы сам ни за что такое не простил. За содеянное я заслужил только пулю в лоб, ничего больше.

А значит, остаётся только одно решение.

Сев в кресло, ещё раз просмотрел снимки, затем сгреб их в конверт и сунул тот в нижний ящик стола. И сразу же набрал сообщение Воронцову.

«Если не нароешь ничего подозрительного на Фролова, то отзывай ребят. Слежка больше не нужна»

Да, это единственно верное решение. Пусть и херовое для меня лично.

Делаю еще пару глотков виски и закрываю глаза.

Глушу в себе зачатки тех чувств, которые и не думал когда-либо испытать. Глушу любые воспоминания о Юле. О ее запахе, цвете глаз и нежном податливом теле. И повторяю про себя как молитву:

Главное не сорваться. Только бы не сорваться….

От автора

Дорогие мои. Вот роман и подошел к концу. Спасибо тем, кто прожил его вместе со мной.

Как думаете, заслужил ли Стас право на счастье, или нет?

На данном этапе для них шансов нет. Слишком травмирована девушка. Слишком много плохого натворил Стас.

А в будущем… Вполне вероятно, что судьба снова столкнет их друг с другом…

Но это будет уже совсем другая история…