Полуденный кофе

Глава 1

Полдень. Парк «Ржавая обочина». В самом его сердце, на вычурной деревянной скамейке, устроился Семён Железняков. Выдалась редкая минута обеденного перерыва, и он, верный своей привычке, наслаждался тишиной природы.

Стояла осень. Пожалуй, любимая пора Семёна. Солнце уже не палило безжалостно, а улица дарила долгожданный комфорт — особенно для того, кто заперт в душном офисе. Исчезли назойливые насекомые, особенно эти наглые осы, вечные охотники за сладкой ватой. Воздух стал другим — свежим, прохладным, с горьковатым запахом мокрой листвы. Парк опустел: мелюзга в школе, отпускники вернулись к рабочим будням. В общем, одни лишь плюсы. Даже частые дожди, неизменные спутники сезона, казалось, были на стороне Семёна. Они разгоняли праздных зевак, оставляя парк ему одному. И здесь, в этой промытой тишине, дышалось особенно легко.

И как всегда по пятницам, Семён со стаканчиком кофе в руках. Любимым — флэт уайт. Должен был наслаждаться им перед выходными, но не сегодня.

Наверное, дело в сирене, что завывает из громкоговорителей, и в этом монотонном мужском голосе, который без конца бубнит одно и то же:

— Внимание! Внимание! Ракетная опасность! Всем немедленно покинуть улицы и проследовать в ближайшие укрытия! Повторяю: ракетная опасность! Всем укрыться! Это не учебная тревога!

Семён сделал глоток, но на душе так и не полегчало. Над головой, не спеша, кружился кленовый лист. Красный, как на картинке из детской раскраски. Он никак не мог понять, куда ему упасть.

А может, настроение портит суетящаяся толпа, что постоянно мельтешит перед глазами, словно надоедливые мухи. Ветер подхватывал сухие листья и бросал их под ноги бегущим. Никто не замечал.

Только что пробежал мужчина в коричневом пальто — точь-в-точь как у Семёна, только без потёртостей на локтях. Он держал на плечах плачущего ребёнка. Видимо, отец с сыном. Или же какой-нибудь маньяк не упустил возможности и похитил чьё-нибудь дитя в этой суматохе.

До этого в метре от Железнякова прошмыгнула девушка, что держала бабулю за руку. Та, в свою очередь, постоянно ворчала: ступай без меня! Оставь! Брось! Я лишь обуза! Но девушка со слезами на глазах никак не отпускала сморщенную руку. Под их ногами шуршала листва. Такая яркая, такая живая — и такая равнодушная.

От такого зрелища Семёна аж передёрнуло. Он чуть не обронил драгоценный пластиковый стаканчик.

Некоторые бросали непонимающий взгляд на Железнякова. Наверное, удивлялись, как он в такой ситуации может тихо-мирно сидеть на скамейке и попивать кофеёк.

А что ему ещё остаётся? До ближайшего метро — минут двадцать. Не идти, а именно бежать. С его-то «спортивным» телосложением и «чистыми» от сигаретного дыма лёгкими это невозможно. Да и не факт, что метро спасёт — станция неглубокая. Впрочем, дело было даже не в этом. Семён просто устал. Устал бежать. Устал бояться. Устал надеяться, что всё обойдётся.

Мужчина сделал ещё один глоток уже остывшего кофе.

А ведь он знал... Знал же, что всё к этому и идёт. Конфликт между двумя сверхдержавами всё нарастал и нарастал, пока совсем не закипел. А Семён продолжал жить обыденной жизнью. Ходить на жалкую работёнку... Давиться вечерами полуфабрикатами и запивать банкой пива. А в редких случаях, когда настроение хоть как-то улучшалось, он мог что-то набросать на холсте, но тут же разрывал в порыве гнева.

Семён всегда мечтал, что хотя бы одна его картина будет висеть на какой-нибудь выставке. Воображал, как рассказывает о ней зевакам, ничего не смыслящим в искусстве. И как у него наконец-то берут интервью. Теперь же он жалеет, что даже не попробовал отправить свои работы куда угодно. А ведь дочка всегда предлагала ему это сделать. Но он наотрез отказывался, оправдываясь, что они недостаточно хороши.

Железняков сделал ещё один глоток. И скупая слеза покатилась по его лицу, когда в мозг нахлынули воспоминания о Вероники.

На днях они как раз разругались. Из-за того, что она бросила перспективную работу в крупной авиакомпании и решила переждать неспокойное время у бабушки в деревне. Семён назвал это глупостью. Кричал, что она разбрасывается будущим.

Он так и не позвонил. Не извинился. Думал, успеется.

Семён попытался сделать глоток, но стаканчик уже был пуст. Цыкнул. Выбросил его в урну. Хотя мог уже об этом не церемониться. Но этикет никуда не делся. Достал трясущейся рукой из кармана пальто пачку сигарет.

Щелчок...

Пластиковая зажигалка не сработала.

Ещё щелчок.

Ничего.

Мужчина с силой крутанул механизм, и зажигалка вылетела из рук.

— Твою ж мать! — вслух выругался он, еле сдерживая накатившиеся слёзы. Оранжевый лист упал ему на плечо. Он смахнул его, как назойливую муху.

Щелчок!

Семён повернул голову вбок и удивился. Рядом с ним сидела молодая девушка. Он даже не заметил момента, когда она опустилась на скамейку. Судя по кепке с логотипом и фартуку — работает здесь, в парке. Вероятно, за тележкой от мороженого. Лицо испачкано, макияж потёк. Скорее всего, из-за слёз. В одной руке сигарета, в другой — металлическая зажигалка, направленная в его сторону.

Он ещё несколько секунд таращился на неё. Она была примерно одного возраста с Вероникой. И так же, как и он, не бежала. Не кричала. Не металась. Просто сидела. Просто курила. Просто ждала.

Мужчина поджёг свою сигарету.

Он затянулся и выдохнул дым вверх. Девушка рядом сделала то же самое. Молча. Синхронно.

В небе, между опадающими листьями, росла яркая точка.

— Красиво, — сказала она.

— Ага, — ответил Семён, и сделал ещё одну затяжку.