Полная корзина смысла

Глава 1

Илья Сергеевич Тугашенов, или просто Илья

Несмотря на солидный возраст в пятьдесят два года, Илья Сергеевич Тугашенов любил и хотел, чтобы к нему обращались просто по имени.

— Если человек уважает Илью Сергеевича, то он и просто Илью будет уважать! — так он объяснял это коллегам из «Совета писателей».

В студенчестве, на курсе втором-третьем, Илья занял первое место в литературном конкурсе и с тех пор решил полностью посвятить себя творчеству. Но других призов, заслуг и признания от авторов и читателей он больше не получал. И сам этот оборот — «на курсе втором-третьем» — Илья придумал ещё тогда. Ему казалось, что такой ответ придаёт ему образ человека, который из-за обилия наград почти забыл, когда получил первую.

После окончания университета он переехал в областной центр, чтобы за короткое время заявить о себе. Успел поработать в нескольких изданиях, газетах и рекламных агентствах. В нерабочее время посещал литературные вечера, где под псевдонимом Сергей Ильич читал стихотворения и рассказы. Особого успеха он не снискал: люди, посещавшие подобные мероприятия, зачастую неправильно запоминали и его псевдоним, и настоящее имя.

На мероприятии, посвящённом юбилею совета, один из писателей, прилично накидавшись, заявил: — Вот вы, Илья Сергеевич, уже лет двадцать состоите в нашем совете, и за всё это время… — он немного отодвинул стул назад, сделал чудаковатое выражение лица и показал пальцами два нуля.

Некоторые из писателей едва слышным хихиканьем поддержали этюд коллеги.

— Анатолий Владимирович, с самого первого дня я прошу всех называть меня просто… — Ой, да прекращайте вы! — перебил он Илью. — Придумали какое-то глупое правило! А у нас, у писателей, есть свой этикет, между прочим! Вот мне уже сколько лет, но я ко всем исключительно по имени и отчеству обращаюсь. И такого же обращения требую к себе.

Илья почесал лысый затылок в потугах найти на это хоть какой-нибудь ответ.

— Даже к Татьяне Денисовне, которая младше моей дочери, я тоже обращаюсь по имени и отчеству. Кстати, — Анатолий Владимирович повернулся к девушке с антрацитово - чёрными волосами и бледной кожей, — Татьяна Денисовна, поздравляю вас! Слышал, крупное издательство начало сотрудничество с вами.

Девушка скромно улыбнулась и тихо поблагодарила Анатолия Владимировича.

— Учитесь! — вернулся он к Илье. — Не прошло и нескольких лет — и вот он, предбанник успеха!

Эта метафора некоторых развеселила, а некоторых, кто тоже был пьян, восхитила и заставила задуматься о том, что же там, после предбанника.

Илья интеллигентно встал, кивком головы в направлении Татьяны Денисовны отметил её достижение и обратился к Анатолию Владимировичу: — Я уже вот-вот, — Илья сделал паузу, чтобы те, кто параллельно шептался, замолчали и переключили внимание на него, — заканчиваю работу над книгой, которая прославит не только меня, но и весь наш любимый совет.

Вернувшись домой, Илья набрал ванну и судорожно начал перебирать идеи для обещанной книги.

— А может… — неожиданно воскликнул он в тишине, но сразу замолчал и глубже погрузился в раздумья.

— Или… — как из ружья выстрелил он и снова дал солировать молчанию.

Он медленно впал в рассуждения о том, что победа на том студенческом конкурсе, возможна, была пиком его литературного таланта, а из совета его ещё не выгнали только потому, что он исправно вносит членские взносы. Потом мысли затихли. Взглядом человека, находящегося на пороге принятия того, что всё это время он сам себя обманывал, Илья уставился на стену перед собой. Откуда-то из глубины комнаты раздался телефонный звонок. Он звонил долго, как-то жалостливо и громко. Илья вышел из ванны и, шлёпая мокрыми ногами по полу, пошёл к телефону. Пока компьютерный голос предлагал ему уникальную возможность, Илья подумал, что поездка в университет, где он учился, может помочь ему встретиться с уникальной писательской мыслью.

День 1

Утром Илья уже ехал на автовокзал. Автобус отправлялся в девять часов. Илья приехал заранее, чтобы купить билет и успеть выпить чаю со сливовым пирогом. Жадное поедание пирога напомнило ему вкус бабушкиного компота: — Ох и вкуснющий он был! Сливовый, с кислинкой! — Илья закрыл глаза и представил, как пьёт его сейчас.

В кармане брюк завибрировал телефон.

— Доброе утро, Илья Сергеевич, то есть — Илья! Доброе утро! Как вы? — Всё хорошо, спасибо, Анатолий Владимирович. Как у вас дела? — Голова немного болит, а так… Илья, я вчера там наговорил вам много обидного! Не серчайте на меня, со мной такое бывает. Помните, как я в прошлом году ругал человека за то, что тот не может найти нормальную рифму к слову «поднос», а это вовсе был официант, а не поэт или писатель?!

Он ещё некоторое время рассказывал Илье подобные курьёзы из жизни, не давая ему вставить слова и спокойно поесть.

— А вы, Илья, не спите, потому что над шедевром своим работаете? — поинтересовался Анатолий Владимирович. — Да, работаю, — быстро ответил Илья, чтобы не сеять сомнения. — Хорошо-хорошо! Нам нужны книги, которые прославят наш совет на всю страну! Да и на весь мир! Так, а про что вы пишете?

Илья не нашёлся что ответить и промолчал.

— А-а, примета плохая — пока не закончите, никому не скажете? — предположил Анатолий Владимирович. — Скажите хотя бы, когда закончите? — В субботу, — сразу ответил Илья. — В субботу? — переспросил Анатолий Владимирович. — Хорошо, значит, давно уже над книгой работаете! — Да, уже давно. — Ну хорошо, Илья, работайте, не буду вас отвлекать! И это — не обижайтесь на меня, хорошо? — Вы что! — успокоил его Илья. — У меня нет привычки обижаться. — Отличненько! Работайте, Илья, ждём ваш шедевр всем советом! Удачи вам и до свидания! — сказал Анатолий Владимирович и завершил звонок.

Всю дорогу до университета Илья злился на себя за то, что не сказал хотя бы «месяц» или «два».

Примерно в одиннадцать Илья стоял около университета, которому отдал пять лет. Зная, что его никто не пропустит внутрь, он перешёл дорогу и сел около филармонии. Стояла уже середина ноября, но студентов, как и раньше, здесь было много. Некоторые сидели и листали книги и конспекты, некоторые просто общались, а некоторые ещё и пили.

Илья сидел лицом к университету и, внимательно рассматривая это тёмно-серое здание, ждал творческого озарения. Он был уверен, что очень хорошо разбирается во многих вещах — примерно в восьмидесяти пяти процентах, а в оставшихся пятнадцати разбирается просто хорошо. Пока он смотрел на университет, рядом сели двое. Они что-то ели и о чём-то разговаривали. Илья так бы на них и не обратил внимания, если бы один из них громко и умоляюще не вскрикнул: — Хватит! Ну хватит меня кормить своей религией! Священники и те меньше о ней говорят! — Я не кормлю, — ответил второй, — хочу просто до тебя донести, что это очень просто… — он выбросил пустой пакетик из-под пирожка и закурил, — очень просто попасть в рай. Для этого всегда нужно быть добрым и порядочным. И если ты не будешь забывать, что ты человек, то и грешить перестанешь.

Первый всё это время не смотрел на товарища, но потом поднял голову и спросил: — А что ты куришь тогда? — А чего? — не понял второй. — Моя сигарета — вот и курю. — А то, что курение убивает, ты не знал? Вот ты куришь и себя этим медленно убиваешь! А самоубийство в религии — это грех!

Илья не стал слушать продолжение этого диалога, а вскочил со своего места и помчался в сторону автовокзала. Всю дорогу домой он рисовал в голове уникальный роман о религии. Его главный герой, пережив череду жизненных трагедий, сначала полностью теряет веру, но затем начинает верить во все религии сразу.

Удобно усевшись, Илья начал:

«Он шёл по узкой тропинке, усыпанной жёлтыми листьями. Взмахами ног он отпугивал птиц, что-то искавших на земле. Выражение его лица было настолько тяжёлым и печальным, что казалось, будто он идёт на казнь, а не домой. Его печаль обуславливалась…»

Илья прервался и почесал ручкой затылок. — Обуславливалась, — прошептал он. — Слово некрасивое и сложное для понимания. «Исходила» или, лучше, — «источником его печали был»!

Он довольно улыбнулся и переписал строку:

«Источником его печали были кошмарные события, произошедшие одно за другим: умерли все близкие люди. И сейчас, после трагической смерти младшей сестры…»

Илья опять остановился и начал думать, как назвать героя. — Иван, Матвей, Мирон, — перечислял он, — нужно имя, которое будет само по себе вызывать сострадание.

Илья снова почесал затылок: — Верослав! Отлично, по-моему, — похвалил он себя. — И в идею религии отлично ложится!

«И сейчас, после трагической смерти младшей сестры, Верослав твёрдо решил, что никакого Бога не существует».

Илья снова остановился. Он вдруг осознал, что совсем не разбирается в религии — ни в своей, ни в остальных. За все прожитые годы он ни разу не был в церкви или где-нибудь ещё. И ему будет сложно передать состояние человека, который разуверовал, а потом снова поверил, причём сразу во все религии мира.

Он вырвал лист и выбросил его в корзину под столом.

— Завтра ещё раз поеду, — решил Илья. — Интересно, если бы Бог сейчас жил среди нас, сколько бы у него было подписчиков?

День 2

На следующий день Илья сидел на том же месте и сосредоточенно смотрел на свою альма-матер. Казалось, что ветер сегодня дует немного холоднее, чем вчера. Но людей вокруг меньше не стало. Было даже больше: все деревянные сиденья были заняты и кто-то сидел на гранитном бортике выключенного фонтана. Ничего в голову, кроме гула и смеха, Илье не приходило.

— Друг, ты где? — громко раздалось справа.

Илья повернул голову. Рядом сидел молодой парень в синей дутой куртке. Прижав плечом телефон к кучерявой голове, он одновременно завязывал шнурки на кроссовках и разговаривал с другом. — Да, я уже тут, рядом с фонтаном, ты скоро? — спросил он. — Всё, давай…

«Точно, — осенило Илью, — дружба!» — подумал он и, не став слушать дальше, быстро встал и направился в сторону автовокзала. В голове уже крутилась идея новой книге о настоящей дружбе.

Дома Илья сел за привычное место и начал:

«Дружба, скреплённая детским смехом и детской непосредственностью, является самой крепкой. Олег и Денис дружили с четырёх лет. Их дружба прошла через школу, университет, армию и работу. И с каждым годом становилась всё крепче. У них была интересная традиция поздравлять друг друга с днём рождения: за день до праздника они писали друг другу „С наступающим“, в сам день рождения — „С праздником“ и на следующий день — „С прошедшим“».

Илья сделал паузу и задумался: а есть ли у него друзья или хотя бы товарищи? Он молча думал продолжительное время, вспоминая, когда его в последний раз с чем-то поздравляли или кого он сам поздравлял. Когда его в последний раз приглашали что-то вместе отметить? — Наверное, ещё в университете, — ответил он сам себе, — когда вместе с группой где-то собирались.

Илья посмотрел на эти несколько строк, которые написал, потом вырвал лист и выбросил его в корзину.

— Как человек без друга может написать про настоящую дружбу?! — пробормотал он. — Поеду завтра ещё. Завтра среда. Среду я люблю. Среда — хороший день.

Среда

В среду хотя бы сильного ветра. Солнце светило, но при этом ни капли не грело. Илья нашёл себе место напротив университета и, привычно уже, стал ждать и смотреть на происходящее рядом. Потихоньку он уже начал узнавать тех, кого видел два предыдущих дня. Он вслушивался в обрывки диалогов, чтобы ухватиться за какую-нибудь идею. Долгое время ничего интересного, на его взгляд, не происходило. Илья вытянул ноги и грустно вздохнул.

— Аккуратнее, — сказал парень лет двадцати пяти, которого Илья чуть не сбил, вытягивая ноги. — Извините, — ответил Илья и поспешно спрятал их обратно под скамейку.

Парень прошёл и встал рядом с остановкой. В руках он держал большой букет красивых роз.

— Любовь, — прошептал Илья. — Точно — просто любовь! Милая и нежная!

Он вспомнил, что есть много хороших любовных романов, но сам он напишет самый лучший, после прочтения которого все остальные забудутся. Илья не стал задерживаться, чтобы увидеть девушку, которой предназначался этот букет, а поднялся со скамьи и быстрыми шагами пошёл в сторону автовокзала.

— Я опишу настоящую любовь! — твердил себе Илья, садясь за рабочий стол. — Настоящую! Он сразу решил назвать главного героя своего романа Романом, будучи абсолютно уверенным, что этот тонкий ход непременно понравится читателям.

Илья на секунду посмотрел на потолок и начал:

«Долгое время Роман не знал, как рассказать о своих чувствах девушке, имени которой ещё не слышал. Каждый день в одно и то же время они встречались в лифте бизнес-центра, где он работал. При встрече незнакомка сразу улыбалась и говорила: „Здравствуйте!“. А Роман тут же смущался, и в ответ у него получалось лишь молча кивнуть. Так продолжалось несколько недель. Каждое утро Роман спешил на работу, чтобы снова пережить это мгновение. Он начал испытывать особенные чувства к этой девушке, но признаться в них не мог. В итоге Роман решил написать ей письмо, в котором во всём признается, и утром вручит его лично в руки девушке.

Найдя листок бумаги, Роман написал:

„Я пишу вам это письмо в надежде, что Вы мне не ответите. Быть может, у Вас уже есть возлюбленный, и я бы не хотел Вам ничего портить. А если возлюбленного у Вас нет, то всё равно не отвечайте мне. Вы, наверное, спросите почему… До того дня, когда я в первый раз увидел Вас в лифте, я был уверен, что знаю, что такое Любовь! И был убеждён, что её уже испытывал! О, как же я ошибался! Меня внутренне сводит с ума то, как Вы мне улыбаетесь! А Ваши карие глаза… Только ради них люди и придумали слово «карие»… И что станет со мной, если Вы мне ответите? Я не знаю. Я боюсь.

Роман“».

Илья откинулся назад и начал думать, что бы ещё такое написать, чтобы возвысить это чувство. Через какие испытания должны пройти герои его романа, чтобы читатели пережили всё это вместе с ними? Сидя, ничего ему в голову не приходило. Он встал, походил по комнате, потом лёг на диван. Лёжа на диване, Илья осознал, что ведь сам ни разу не испытывал то чувство, которое так хочет возвысить. Хотя однажды с ним хотела познакомиться девушка. Это было лет двадцать назад, когда Илья вечером после работы просто ходил по магазину; к нему неожиданно подошла девушка и спросила: — Ты где был?

Илья удивился и ничего не ответил.

— Каждый вечер ты садишься на шестичасовой автобус и выходишь на той же остановке, что и я. Я долго хотела с тобой познакомиться. Смотрела на тебя и улыбалась, но ты не замечал меня. Потом несколько дней я тебя не видела. Не надеялась и сегодня, но встретила тебя здесь и решила сама подойти.

К удивлению Ильи добавился ещё и небольшой испуг.

— Екатерина, — представилась девушка.

А Илья… бросил корзину с продуктами и, не оглядываясь, убежал.

— Наверное, надо было познакомиться, — сказал в пустоту Илья и подошёл к столу — Не испытавший настоящей любви не сможет о ней глубоко написать, — грустно решил он и, вырвав написанное, выбросил всё в корзину. — Есть ещё несколько дней, — успокаивал Илья себя. — Попробую завтра ещё раз.

День 4

В четверг стояла типичная ноябрьская погода, готовая заплакать в любой момент. Солнца совсем не было видно. Илья сидел на своём, уже привычном за эти несколько дней, месте. Вокруг всё так же были люди, и была суета. В голову ничего не приходило. Илья посмотрел на серое небо.

«Стоял ноябрь, шли дожди», — вспомнил он одно стихотворение, — мокрело сердце, мысли мокли…». — Может, и мне стихотворение написать? — прошептал он.

Рядом проехал мальчик лет пяти на самокате. Изображая звук мотора, он проехал несколько метров, потом развернулся и поехал обратно. Илья повернул голову и увидел его маму. Она шла сзади и кричала сыну: — Не спеши, осторожнее!

Мальчик доехал до мамы, сделал оборот вокруг неё и снова умчался вперёд. Он то ускорялся, то резко тормозил, то демонстративно поднимал одну ногу и, оборачиваясь, смотрел на маму. — Вперёд смотри, а не на меня! — кричала ему мама.

Мальчик улыбался во весь свой детский рот. Он ещё раз проехал мимо Ильи, наехал на ветку, потерял равновесие и упал. Улыбка сразу сошла с его лица, и он тут же заплакал. Громко ругая сына, мама подбежала к нему: — Я же тебе говорила смотреть вперёд! — повторяла она и резкими движениями сбивала пыль со штанов и куртки плачущего мальчика.

Он не успокаивался. «Зачем ты его сейчас ругаешь? — подумал Илья. — Он же сейчас тебя совсем не слышит. Лучше обними его и успокой. А потом, когда он будет смотреть на тебя не плачущими глазами, объясни ему всё».

Мама закончила сбивать пыль и приказным тоном сказала: — Всё, пойдём домой!

Мальчик перестал плакать и послушно пошёл за ней. — А самокат? — спросила мама. — Здесь оставишь? — Нет, — ответил ребёнок. — Мам, ты возьми самокат! — Нет, — мама покачала головой. — Чей самокат — твой?! Вот ты его и бери.

Мальчик посмотрел на маму мокрыми глазами и спросил: — Мам, а я твой сын?

Мама кивнула.

— Значит, и ты меня бери на руки!

Все, кто был рядом и слышал ответ ребёнка, засмеялись. «А что, если написать книгу о семье? — подумал Илья. — Семья, дети и семейные ценности».

Ему эта мысль показалась интересной, и, обдумывая её, он пошёл в сторону автовокзала.

Дома Илья сел за рабочее место и начал свой рассказ так:

«Когда умирает папа, то мама перестаёт быть мамой. Не полностью, а наполовину, примерно. Наполовину уходит её нежность и ласка. Улыбка, спокойствие и беззаботность — тоже примерно наполовину. Вторая половина заполняется мыслями. И ребёнок это чувствует. А когда не становится мамы, то ребёнок перестаёт быть ребёнком.

Соня пока этого не знала. Ей было только четыре, и она вместе с мамой и папой лежала в кровати. Мама пальцами расчёсывала её русые волосы, а папа, показывая на потолок, рассказывал ей, как сильно они её любят: — Смотри, доченька, — папа указал на угол прямоугольного потолка, — мы тебя любим вот отсюда и туда, потом оттуда — туда, и вот так ещё, — он начал обводить весь потолок, проводя невидимые линии из угла в угол. — И так много раз! Дочка схватила его за руку, которой он рисовал, и ответила: — А я вас вот так! — и стала хаотично рисовать ровные, круглые и другие линии по потолку. Родители засмеялись. Увидев это, девочка стала ещё хаотичнее вести линии, чтобы родители засмеялись ещё раз».

— Так, — Илья отложил ручку в сторону, — теперь нужно придумать ссору, после которой отец уходит из дома, дочка остаётся с мамой и постоянно просит её, чтобы отец вернулся. Но потом случается драма!

Илья взял ручку и написал посередине страницы:

«Глава 1. Ссора. — Ты всегда говоришь, что устаёшь за целый день: стирка, готовка, уборка! Всё на твоих плечах, всё ты делаешь! А вот это, — он показал на пятно на своей рубашке, — конечно, не твоя вина! Это у нас, видите ли, стиральная машина старая и плохо работает! — Да, именно так! — ответила жена. — Давно уже тебе об этом говорю — но ты же меня не слышишь, у тебя есть дела поважнее, чем семья! — Да, есть! — крикнул муж. — Без этих дел вот этого вот всего здесь бы не было! — он с силой пнул ногой кресло и бросил рубашку в жену. Всё это время их дочь сидела на диване и плакала - сначала тихо, потом всё громче и громче. Но родители продолжали кричать, совсем не замечая её».

Илья остановился и перечитал только что написанное. — Из-за этого разве ссорятся? — засомневался он.

Он откинулся назад. Было тихо. Тихо и пусто – и в голове, и вокруг. Он встал, подошёл к дивану и бросил на него всю тяжесть своего тела. Крепко зажмурив глаза, Илья ушёл воспоминаниями в детский вечер, когда мама рассказывала ему историю про трёх мальчиков: — Мальчики весело играли во дворе. Они смеялись, бегали и прыгали, пока не увидели своих мам. Они возвращались из магазина с тяжёлыми сумками в руках. Один из мальчиков сразу начал делать колесо прямо перед ними. Он делал и делал не останавливаясь, — рассказывала мама Ильи. — И мама этого мальчика стала хвастаться перед остальными, что её сын лучше всех крутит колесо! А второй мальчик стал петь песенки — одну за другой. Его мама стала восхищаться его красивым голосом и говорить своим подругам, что её сын поёт лучше всех. — А что сделал третий мальчик? — спросил маму маленький Илья. — А третий мальчик, — ответила мама, — молча подошёл, забрал сумки из рук своей мамы, и они вместе пошли домой.

Илья вспомнил, что после этого рассказа он обнял маму и пообещал всегда помогать ей. Он открыл глаза. Слёз в них не было, но в них читалась глубокая ностальгия. Он полежал ещё некоторое время, потом поднялся и подошёл к столу. Стоя, Илья перечитал то, что написал.

— Нет, — тихо, но решительно сказал он, — человек, у которого нет своей семьи, не может знать, как и чем она живёт. Илья тяжело вздохнул несколько раз подряд. — Завтра, — уже не так уверенно прошептал он, вырвал лист и выбросил его в корзину, — всё сделаю завтра.

День 5

В пятницу пошёл дождь. Ещё с самого утра он настойчиво стучался Илье в окно. Он встал около окна, думая, что непогода скоро прекратится. Но дождь не переставал, а всё бил и бил по стеклу. Илья тихонько постучал ему в ответ.

Всё утро он ходил по квартире одетый и готовый снова поехать к университету, но сомневался — ехать или нет.

Потом позвонил Анатолий Владимирович: — Здравствуйте, Илья! Как дела у вас? — Всё хорошо, спасибо, работаю. Вы как? — Работаете ещё? — переспросил Анатолий Владимирович. — Вы же обещали до завтра всё закончить! — Да, уже заканчиваю. Последние строки — и всё. — А-а-а, понятно! Я уже всем своим коллегам и друзьям рассказал про вашу книгу, теперь вот не я один жду её с нетерпением. — Заканчиваю, — повторил Илья, — завтра в первой половине дня книга будет готова. — Замечательно! — воскликнул Анатолий Владимирович. — Значит, завтра встретимся? — Да, — согласился Илья. — Ну ладно, хорошего дня, Илья. Не буду вам мешать. До завтра! Чаошеску!

Илья ничего не ответил. Анатолий Владимирович посмеялся в трубку и объяснил: — Это я новое прощание придумал: немного изменил итальянское «чао», и стало «чаошеску». Чаушеску же знаете? Хотя вы и не румын, но точно слышали! Вот — как Чаушеску, только через «о».

После этого он ещё раз посмеялся в трубку. Илья не сильно понял, но тоже выдал пару вежливых смешков в ответ. — Всё, работайте! Чаошеску! — повторил Анатолий Владимирович. — Ага, до свидания! — не сразу выдавил Илья, но его уже никто не слышал.

После разговора Илья быстро оделся, взял зонт и хотел было уже выйти, как подумал: «Зачем? Сейчас там всё равно никого нет. Какой смысл туда ехать?».

Он снял куртку, кинул зонт на шкафчик для обуви и подошёл к столу. — Смысла нет, — ответил он на собственный вопрос.

С уже подкатывающим отчаянием и злостью Илья открыл рабочую тетрадь и написал посередине: «Смысл».

И дальше, не останавливаясь:

«Молодой и неопытный Сэнси переживал не самый простой период своей жизни. Всё валилось из рук, друзья исчезли, родители и родственники тоже от него отвернулись, когда он остался без работы. Охваченный отчаянием, он совсем потерял всякий жизненный ориентир. Бесцельно гуляя по аллеям парку, Сэнси увидел выпивающих на траве бродяг и безо всякого сомнения присоединился к ним. В потоке всего выпитого и сказанного Сэнси запомнилось, что его новые товарищи рассказывали про какого-то загадочногоСтарца. Говорили, что Старцу уже много лет, он познал все тайны жизнь и уединился от мира. Никто не знал, где его найти, но все хотели его разыскать, чтобы задать один-единственный вопрос: в чём смысл жизни? Сэнси тоже решил отыскать этого мудреца. Он отправился в полное опасностей путешествие, объехал множество городов и стран, проводил дни и ночи под открытым небом в жару, дождь и снег. И в конце концов нашёл его в глухой деревеньке, в крошечном деревянном домике. Заросший, истощённый, грязный и уставший юноша упал перед Старцем на колени и с вырывающимся наружу нетерпением спросил: — О Старец, я провёл много дней и ночей в пути, объехал полмира в поисках тебя. И всё лишь ради того, чтобы наконец узнать: в чём же смысл жизни? — Не надо, — спокойно ответил Старец, — не надо искать смысл жизни. В попытках найти смысл жизни ты сначала потеряешь сам смысл, а потом и саму жизнь. Не надо искать смысл жизни, нужно быть счастливым каждый день. Счастливые не ищут смысл жизни».

— Нет, — остановился Илья. — Какой во всём этом толк? — вздохнул он. — Нет смысла писать про то, чего ты не чувствуешь, чего у тебя нет. Он вырвал лист, бросил его к остальным в корзину и молча побрёл в сторону спальни.

Суббота

В субботу Илья проснулся как обычно и долгое время лежал в кровати. Лежал и просто смотрел в окно. Потом долго стоял у зеркала в ванной. Из него на Илью смотрело грузное, задумчивое и какое-то страдальческое лицо. Он попробовал улыбнуться и впервые для себя заметил, что улыбка ему совсем не идёт: неорганично и ненатурально смотрится на его лице.

Илья вышел из ванной и, то и дело тяжело вздыхая, сел на рабочее место. В доме всё вокруг было то же самое, как и вчера или несколько дней назад. Ничего не поменялось: ни больше ни меньше. Только Илью стало накрывать чувство, от которого ему становилось душевно больно. Больнее, чем когда он однажды сидел в столовой, ел запеканку и непроваренная рисинка попала на больной зуб. Он моментально перестал жевать, потому что резкая боль парализовала его. Тогда Илья крепко зажмурил глаза и стал терпеливо ждать, пока она отпустит. Боль прошла, Илья открыл глаза, вытер появившиеся слёзы и продолжил есть - медленно, аккуратно и на одной стороне.

Как и тогда, Илья крепко зажмурил глаза. Но ничего внутри не поменялось.

Он открыл глаза, смахнул слёзы, раскрыл рабочую тетрадь и написал:

«Илья Сергеевич Тугашенов

Одиночество»

Потом Илья закрыл тетрадь, написал Анатолию Владимировичу, что книга готова, и начал собираться в совет.