Пока идёт дождь

Глава 1

Снова проклятый дождь. Зачем он такой мокрый? Холодно. Не люблю дождь. Особенно его игру на металлической крыше. Абсолютно бессвязная, без толики ритма какофония. Раздражает.

Но без него нельзя.

Выбежав на балкон, я тут же забыл и про дождь, и про крышу, и про всё на свете. Ведь я снова увидел её.

На нашей крохотной, тесной улице, в пригородном районе, было всего несколько фонарных столбов, утыканных вдоль дороги на протяжении всей улицы. Чёрные, чугунные, высокие, с витиеватыми узорами на макушке… словом — ничем не отличавшиеся друг от друга. Но один из них был особенный. Не для меня, конечно. Для той девушки. В чём его особенность, я не знал. Да и не хотел знать. Меня интересовала девушка. Нет, не в том смысле. Не как в ромкомах. Хотя, наверное, лучше бы, как в ромкомах. Я любил наблюдать за ней. За её безмолвным танцем. Она приходила только ночью и в дождь. Этого я тоже не мог понять. Но я всё равно её ждал. Стал ждать всякий раз, когда погода обещала быть дождливой.

Я не сразу понял, что именно в ней казалось мне нездешним. То ли этот плавный, невесомый шаг. То ли то, как свет фонаря обнимал её плечи, словно прозрачную ткань. Капли разбивались о её волосы, и в них на мгновение вспыхивали крошечные отблески — чистый, холодный свет, который придавал её образу волшебства.

Она была легче дыма, что поднимается от мокрого асфальта после летней грозы. Её платье, намокнув, темнело и прилипало к телу, но она двигалась так, будто не чувствовала ни тяжести ткани, ни пронизывающей сырости. Ни собственного одиночества.

И лицо. Ни улыбки, ни следа печали. Только полузакрытые веки и бесконечно спокойные черты — словно она смотрела не наружу, а вглубь себя, в ту самую пропасть, куда не осмелился заглянуть я. В этом спокойствии и был весь её плен: она танцевала так легко и непринуждённо, так… просто, даже наивно.

Дождь струился по её лицу ручейками, и я не мог отделаться от мысли, что только он и знает правду. Лишь ему позволено касаться её щёк. Я бы хотел стать этим дождём — научиться исчезать так же бесследно, просто чтобы хоть на секунду оказаться ближе.

Я мог часами любоваться ею. Задаваться вопросами. Зачем она танцует? Почему её не беспокоит дождь? Действительно ли мне есть до этого дело? Но, несмотря ни на что, я продолжал смотреть. Она меня вдохновляла.

Наверное мне стоило к ней подойти? Да, стоило бы. Но я не подходил. Боялся? Может быть. Боялся, что всё испорчу.

Потом ночь кончалась.

А я просыпался.

Да. В один день, хоть тот был и дождлив, её не оказалось у того фонаря. И на следующий тоже.

Тогда мне стало очень обидно. Обидно, что я больше не мог её видеть. Вместе с ней чувствовать отстранённость от окружающего мира. Обидно за свою трусость. Может если бы я узнал её имя…

Я все равно продолжал ждать, хотя и не испытывал надежды увидеть её вновь. Чувствовал, что она больше не появится. Я разозлился. Был зол на самого себя. За нерешительность.

После, я стал ложиться спать гораздо раньше. Только чтобы в последние минуты перед тем, как сон вступит в свои права, думать и представлять её снова, там же. Всю картину. Ночь, дождь, мокрый асфальт, фонарь и эту девушку. А уже во сне я мог снова чувствовать. Ощущать.

Так проходила каждая ночь. Я стоял на балконе — под крышей, а она снаружи — под дождем.

Очередная ночь. Очередной, ничем не отличающийся, сон. Я правда не знаю в чём дело. Если бы меня спросили зачем я это делаю, я не подобрал бы подходящих слов, описывающих то, что чувствую. То, что же всё таки меня цепляет в ней больше всего и почему мне не хочется отрывать от неё взгляда. Даже немного стыдно. Пялюсь тут, как болван. Но всё таки…

Отвратительно. Столько невысказанных слов, столько мыслей… И не одного действия.

Нет, я соврал. Это не обычный сон. Всё же я решил рискнуть. Подойти к ней. В конце концов, это всего лишь сон.

Я выбежал на улицу. Мокро. Не люблю дождь. Я уже говорил? Мне снова стало стыдно. Потому что так легко отвлекся на дождь. Я пошёл в её сторону. Это оказалось, ещё труднее, чем я думал. Ноги налились свинцом. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Наверно, потому что в глубине души я не хотел ничего менять. Если я заговорю с ней, что-то точно изменится. Было страшно. Страшно от того, что этот сон, единственный, где мне было позволено дышать полной грудью, рассыплется от одного неловкого прикосновения.

Я хотел сказать что-то важное, что-то, что объяснило бы моё вторжение, но слова показались мне булыжниками — неподъёмными и лишёнными смысла. Поэтому я сказал только то, что было правдой:

— Я смотрел на тебя так долго… что мне стало стыдно не знать твоего имени.

Должно быть, пока я не заговорил, она меня и не замечала. А заметив, остановилась. Поймал себя на мысли, что до последнего момента любовался её танцем. Пока сам же очень грубо и не прервал его.

— Здравствуй. — Она ответила почти шёпотом. Что-то в её голосе показалось мне странным.

— Прости, я тебе помешал.

— Вовсе нет.

Дождь перебирал струны тишины между нами. Она не отвела глаз. Её ресницы дрогнули, и я впервые увидел, как капля, скользнувшая по её щеке, на миг задержалась у уголка губ — и только тогда упала вниз. И я понял, что эта капля была чуть тяжелее обычной дождевой.

— Дождь забирает всё, что я не могу показать днём. Видишь ли… никто не отличит одно от другого. А танец… танец позволяет мне дышать. Тогда тело говорит то, на что у меня не хватает слов.

Тут мне стало совсем паскудно. Нет, даже смешно. Все мои проблемы и переживания показались мне такими пошлыми и неуместными. Такими мелкими. Не достойными внимания.

Она сделала крошечный шаг назад, не разрывая нашего зрительного контакта. Она не убегала. Скорее, приглашала — понять её правильно, не требуя большего.

Я молча кивнул. Голос сорвался бы, если бы я попытался ответить словами.

И тогда она улыбнулась. Впервые. Улыбка была едва заметной, как будто свет угасшей звезды всё ещё пытается дотянуться до земли. Протянула ладонь под капли дождя, собрала их, словно драгоценность, и посмотрела на меня уже мягче.

— Меня зовут Анна.

Я прошептал ей своё имя в ответ. И впервые за все эти ночи мне показалось, что дождь пахнет не холодом, а чем-то живым. Листвой. Мокрым асфальтом.

Она больше не танцевала. А я больше не проронил ни слова. Два человека под дождём, которые нашли друг в друге то, чего не искали — понимание без слов.

Отчего-то мне кажется, что это первая и последняя наша встреча. Я сделал во сне то, на что не решился в жизни. Не осмелюсь я больше приходить к ней во снах. Не осмелюсь даже просто наблюдать за ней.

Нет у меня такого права.