Под откос

Глава 1

Офицер Рональд Купер, служивший в полиции Кэстор Сити, ждал Пола Рэймана, своего напарника, в патрульном автомобиле на парковке около закусочной. Тот ушёл за холодным лимонадом, который разливали здесь по удивительно низкой цене в 45 центов. Рональд сомнительно смотрел на этот вариант: вероятно качество у этого напитка было не из лучших. Особенно для такой погоды. Жару Рональд терпеть не мог. Можно сказать, ненавидел: из-за неё в 1980 году умер его отец. Прошло пять лет, но жара так и не перестала напоминать о трагедии.

– Мог бы машину и в тень отогнать, – слегка недовольный голос напарника вернул Купера в реальность. – я как-то не горю желанием превращать свой зад в праздничную индейку.

‒ Король сравнений, – взял протянутый стакан в руки. – какую гарантию ты даёшь, что мы не склеим ласты после первого глотка?

– Рон, – сделал глоток. – если тебя что-то не устраивает — отдай мне. Как видишь, я не расщепился на атомы ни сейчас, ни днями ранее.

Рональд вздохнул и сделал первый глоток из стаканчика. К удивлению, лимонад был недурен: оказался весьма хорошим по вкусу — кислый, без ощущения химических примесей.

– Ну как? Язву не заработал?

– Пошёл ты, Рэйман.

Тот фыркнул. Неожиданно раздавшийся из рации голос диспетчера мгновенно приковал внимание офицеров. Очередной вызов в 911 с жалобами на шум в соседней квартире. Рональд повернул ключ в замке зажигания, двигатель заревел. Его напарник, покашляв в кулак, сообщил о принятии вызова, и машина тронулась с места.

– Ладно, старик, не дуйся.

– Думай, прежде чем открывать рот.

– Остынь…

– Мать твою, – перебил он. – чтоб ты знал: однажды я чуть не сдох из-за простой бутылки воды, взятой на распродаже! Не знаю, что нужно было намешать в бутылку, чтобы человек начал загибаться, но теперь я обхожу стороной любое дерьмо по заниженной стоимости.

Тот хотел что-то сказать, но Рональд его оборвал на полуслове: «Лучше замолчи…».

Некоторое время они ехали молча, даже не переглядываясь. Мимо проносились прохожие на тротуарах, другие машины, многоэтажные дома. Купер вырулил на улицу: по обе стороны стояли дома, видавшие виды. Он решил нарушить тишину со словами: «Неплохой лимонад, спасибо». Рэйман только посмотрел на него полусердитым взглядом и вздохнул.

– На солнце перегрелся…

– То-то и оно, придурок…

Офицеры практически прибыли на место вызова.

– Я 315-ый. Прибыл по адресу. Начинаем проверку. Приём, – проговорил в рацию Рэйман.

– 10-4, 315-ый. Приступайте.

Вдруг, чуть ли не на капот, упал стул, брошенный сверху из окна дома. Следом посыпался дождь из осколков битого стекла.

– Какого чёрта?! – затормозил Рональд.

– 315-ый диспетчеру. Падение предмета с высоты… – крик с окна прервал офицера. – Есть риск угрозы гражданским. Это по нашему вызову. Приём.

– Принято, 315-ый. Подкрепление в пути. Фиксирую. Докладывайте каждые две минуты. Приём.

– 10-4. Приём.

Полицейские вышли из машины, достав оружие из кобуры. Приказав гражданским покинуть опасную зону, они подошли ко входу в подъезд: один держал дверь на прицеле, другой же был готов открыть её в любую секунду. Рональд, сжимавший ладонью ручку двери, кивнул. Рэйман кивнул в ответ. Дверь резко распахнулась наружу. Пол медленно, не опуская «Браунинг», прошёл внутрь. За ним отправился и Купер. Показалась лестничная площадка, по которой им предстояло подняться на третий этаж к квартире, откуда доносились крики. Медленно, всматриваясь в каждый угол, они шли вверх по ступеням. Слышно было только их шаги, да собственное дыхание. Миновали второй этаж, о чём доложили диспетчеру. Не успели они подняться на третий, как вдруг крик оглушительно разнёсся по подъезду. Затем последовал глухой удар по двери изнутри.

‒ Помогите! ‒ срывался на визг женский голос.

‒ Я не закончил! ‒ прорычал мужской голос.

Полицейские мигом преодолели расстояние до двери. Очередной удар изнутри и дверь поддалась: сломался замок. Из квартиры выпала женщина в белье залитом кровью.

‒ Назад! Уходите! ‒ крикнул Рональд, вбегая в прихожую квартиры.

‒ Мой сын! У него мой сын! Помогите! ‒ женщина цепляется за ногу Пола, но тот стряхнул её, не оборачиваясь.

‒ Полиция! Поднять руки! Немедленно!

В другом конце коридора стоял мужчина в домашней футболке и рваных шортах. В руке был окровавленный нож. Он прижимал к себе рукой мальчика пяти лет — тот висел, как тряпичная кукла и плакал, захлёбываясь.

‒ Брось нож! ‒ прокричал Купер. ‒ Живо брось нож!

‒ Без резких движений! Брось чёртов нож!

Лицо мужчины застыло в улыбке, глаза были пустые. Он их будто не слышал. Лезвие вот-вот было готово коснуться кожи на шее мальчика. Тот лишь громко и горько плакал, но двигаться не смел.

‒ Я убью тебя, урод! Брось нож!

‒ Брось нож и подними руки!

Рука мужчины дрогнула. Ребёнок попытался вырваться. Серия выстрелов. Оба падают. Гробовая тишина.

Офицеры подошли к мужчине, не снимая того с прицела. Отверстие в голове. Никаких признаков жизни. Рональд взглянул на мальчика, в теле которого было два пулевых ранения. Кровь лилась из плеча и груди.

‒ Чёрт… Нет! ‒ бросился к ребёнку. ‒ Нет! Нет! Нет! Малыш, очнись!

В подъезде послышался топот и голоса других офицеров, прибывших в качестве подкрепления.

‒ 315-ый запрашивает бригаду врачей! Срочно! Здесь раненые! Среди них ребёнок! ‒ сообщил напарник.

‒ Беги в машину за аптечкой! Живо!

Рэйман пулей вылетел из квартиры. Купер достал жгут и наложил его на плечо — выше раны. Затем, не теряя ни минуты, туго перевязал её на руке. После этого рванул майку на ребёнке, обнажая грудь. Рана на ней сочилась розовой пеной. Грудь ходила ходуном, с каждым вдохом выходил воздух с влажным свистом. Напарник как раз вернулся с аптечкой.

‒ Не умирай, малыш, только не умирай, сейчас я тебе помогу…

Рональд вытащил из аптечки салфетку, прижал к ране, сверху наложил полиэтиленовую обёртку. Зафиксировал пластырем только верхний край — остальные стороны оставил открытыми. Прижал ладонью, чтобы при вдохе плёнка закрывала рану, а при выдохе выпускала воздух.

Ребёнок дёрнулся, захрипел. Офицер перекатил его на правый бок, подтянул колени к животу, чтобы легче дышать. Держал повязку рукой, чувствуя, как под ладонью выходит воздух. Кровь пропитывала бинт, но дыхание стало глубже — всего на пару вдохов, но глубже.

‒ Господи, только бы он выжил, только бы выжил…

В скором времени в квартире появились парамедики с носилками. Они погрузили мальчика на носилки — тот был как лёгкая плюшевая игрушка — и вместе с ним исчезли за порогом квартиры. В тот же момент послышался крик женщины на лестничной клетке: «Тимми! Сынок! Убили! Убили!».

‒ Рон, ты как?

‒ Дерьмово, Пол, дерьмово…

‒ Мы в одной лодке…

‒ Закрой рот, я тебя прошу.

Рэйман замолчал и отошёл в сторону. Купер же стоял над трупом мужчины и смотрел на него. Так он простоял до самого приезда группы криминалистов с детективами. Казалось, из-под его ног выбили почву. Внутри было пусто. Да и снаружи будто тоже. Ни вспышки камер, ни голоса словно и не доходили до его сознания.

Из-за этого подонка пострадал ребёнок. Однако груз вины был и на его, Рональда, душе. Стрелял он. Попал по обоим тоже он. Удивительно, но по результатам экспертиз, лишь один выстрел Рэймана попал по цели — тому психопату. Остальные пули улетели в «молоко»: в стену, в мебель, в никуда. Удивительно же это потому, что его знали, как лучшего стрелка полицейского департамента.

Пока шло расследование, Купер работал с психологами из службы доверия. Вроде бы и помогало, но спустя дни всё возвращалось на круги своя: образ мальчика с хрипящей грудью и пробитым плечом преследовал его даже в собственной постели. Сеансы постепенно теряли смысл.

Позднее, после расследования инцидента, его и Пола Рэймана восстановили. Купер прекрасно понял, как можно обмануть психолога: говори то, что хотят слышать. В конце концов, служба помогала ему держаться на плаву, так как на нём висела задолженность по ипотеке. Он не был готов. Система же диктовала свои условия.

Некоторое время он пытался забыться в работе: заполнял кипы бумаг, патрулировал улицы на машине. Однако никакого толка от этого не было. В конце концов, после смены Рональд отправился в больницу, где лежал Тимми. До своего визита, он упорно пытался узнать, где ребёнок, в каком он состоянии.

– А вы кем приходитесь для мальчика? – хмуро, но без злобы, глядя через линзы очков спросил доктор.

– Я тот, по чьей вине он отправился сюда.

Врач посмотрел на него поверх очков и долго молчал.

– Послушайте, он даже не в курсе, кто вы такой. Так пожелал его законный представитель, то есть мать. Вам, как полицейскому, должно быть хорошо известно о таких тонкостях.

Он упирался долго, отказываясь что-либо говорить, однако Купер добился своего. То, что он услышал, далеко не было поводом для радости. Всё потому, что ему стали известны все подробности: пуля задела крупный бронх, а это означало, что при любой простуде его будет мучать пневмония. Также есть риск, что Тимми просто задохнётся, даже если отложить вариант с болезнями. Любые физические нагрузки — как приговор. Когда Рональд смотрел на него через стекло, чувство вины разъедало его изнутри. Ему хотелось зарыдать прямо в коридоре, но в тот же момент что-то мешало эмоциям выйти наружу. Потом доктор предупредил, что в скором времени должна была явиться мать, и ему необходимо уйти. Он хотел остаться, чтобы извиниться за свою катастрофическую ошибку, но холодный голос врача отрезал: «Покиньте отделение или я вызову охрану».

– Рэйман, это какой-то кошмар, – хватался за голову Рональд, сидя в раздевалке департамента. — я видел через стекло, как он там лежит…

– Я понимаю тебя, но это могло произойти с каждым из нас…

– Чёрта с два! Что с того? Он теперь никогда больше не сможет выйти на улицу, чтобы поиграть с другими детьми, такими же как он!

– Послушай, завтра я могу вляпаться точно так же, по самые уши. Между тем, через это стоит перешагнуть. Да, это трудно, но ты должен. Ради себя самого.

– Ужасно…

– Соберись, сам же знаешь, что тот урод дёрнулся. Он, по сути, прикрывался им как щитом.

Дальше не было сказано ничего. Неожиданно Полу пришла мысль выпить вечером. Рональд согласился. Они сидели в баре и разговаривали, опустошая кружки пива одну за другой. Из динамиков доносился хриплый голос Фила Коллинза. Люди вокруг были навеселе, некоторые подпевали. «Ты не имеешь права спрашивать, что я чувствую…» ‒ строчка из песни тут же ударила под дых Куперу. Он отодвинул от себя наполовину полную кружку, сорвал с вешалки куртку и ушёл. Рэйман пытался остановить его, но тщетно. Друг не смог помочь: говорить о том, что крылось в глубине души, не хотелось. Обстановка бара только добила: песня въелась в его память.

С момента трагедии прошло уже более полугода. Однажды Рональд не явился на смену. Коллеги пытались выйти с ним на связь, но безуспешно. В тот же день сержант отправил экипаж для проверки. Их опередили — его нашли мёртвым в своём доме сотрудники службы городских маршалов. Они пришли арестовывать его имущество за долги по ипотеке.

Он не смог смириться с тем, что произошло в тот день.

Теперь же его тело болталось над поваленным табуретом в центре гостиной.