Почему?

Глава 1

Следует научиться дарить своё отсутствие тем, кто не понял всей важности вашего присутствия.

(Валери Перрен)

— Андрюшка, у нас будет малыш! — Как так? — Вот так. — Придётся тогда жениться. На выходных сватов пришлю. — А ты ведь меня любишь? — Конечно. А ты что, сомневаешься? — Да нет. Показалось. По распределению они вместе поехали на Дальний Восток. Жили в гарнизоне. Жёнам военных там было нелегко — мужей они видели редко, а тепла и внимания получали ещё меньше. Сын подрастал — вылитый отец: такой же коренастый, серьёзный, с тем же прищуром. Летом, достав отложенные на случай деньги, Галя собирала Ванюшку в школу. — Андрюш, ты меня любишь? — время от времени спрашивала она мужа. — В ЗАГСе уже говорил. Если что изменится — скажу, — недовольно отмахивался капитан. Однажды она застала мужа у зеркала. — Куда это ты так прихорашиваешься? — Начальство из области обещало приехать. Ждём. А тебе что, заняться нечем?! — раздражённо вспылил он. — Иди, приготовь что-нибудь. — Сготовишь тут с такой зарплатой, — лицо Галины осунулось. — Устала от такой жизни? — зло усмехнулся он. — Так не за бизнесмена шла! — Да, устала, — не сдержалась Галина. — Устала я, Андрюша, отстирывать помаду с твоих рубах и делать вид, что не замечаю, как ты меня ночью другим именем называешь! Устала на людях притворяться, что у нас семья! — глаза женщины наполнились слезами. — Что?! Так ты... — Да, знаю! А ты думал, раз институт из-за тебя бросила — то дурой осталась?! А может, и правда дура, что поехала за тобой на край света, оставив всё и всех? Не вышла за Матвея, который так ухаживал, как тебе и не снилось! Что таскаюсь с тобой по гарнизонам, не имея своего угла, и ради сына терплю все эти годы твои похождения?! — Галь, ну... ладно тебе. Я ведь не со зла. С дури мужицкой, — виновато бормотал Андрей, не глядя на жену. — Я и не догадывался, что ты знаешь. Ночью Галина не спала. Не спал и Андрей. Нервно ходил он по кухне из угла в угол, покуривая и постукивая костяшками пальцев по столу. — Знала и молчала… Столько лет! А я, дурак, возомнил себя героем-любовником, твою ж дивизию! Вот ведь, бабья натура — сильная, непонятная. Без ста грамм не разберёшь. Поди пойми, то ли любовь ими движет, то ли бес… Проснувшись ближе к полудню, капитан по привычке прислушался. — Что-то тихо сегодня. Не слышно шкворчания на кухне, — пробормотал он, подскакивая с кровати. На столе лежал вырванный из тетрадки сына листок — короткая фраза, в которой было столько боли, что помутнело в голове. Неужели всё это со мной? — думал Андрей, стоя у опустевшего шкафа. Может, ещё вернётся? А может, ну её? Есть же у меня Людмилочка… Людмила работала массажисткой при местной парикмахерской. Как-то, после учений, у старшего лейтенанта прихватило спину. Боль не отпускала месяц. Сослуживец посоветовал сходить на массаж — и дал адрес. Девушка мягкими движениями рук сняла напряжение за три сеанса. Андрей почувствовал облегчение в теле, но уходить не спешил. В её взгляде было то, чего давно не встречал: сочувствие, участие, простое человеческое тепло. Не то, что дома. Не то, что на службе. Разве что очень-очень давно — в детстве. Так всё и началось. Не любовь, нет — отдушина, как определил для себя Андрей. — Людмила, переезжай ко мне, — сказал он однажды. — Знаю, спишь и видишь себя моей женой. Завтра пришлю машину. — А что мне собирать? — захлопала ресницами девушка. — В новом статусе и гардероб новый полагается. — Ну... с этим давай повременим, — смущённо глянул на свой тонкий бумажник капитан. — Собирайся, приезжай. Она не заставила себя ждать. Через час раздался звонок. — Любимый, я тут! — звонко сказала Людмила. — Только душ приму, и можно обмывать начало новой жизни. Ты пока накрывай на стол. — Накрывай? Я?! Ёксель-моксель, — не сдержался Андрей. — Я тебе что, баба в юбке? Ты хозяйка — вот и хозяйничай, а я прогуляюсь пока, — сказал он, вытирая со лба испарину. Совместная жизнь не принесла ни радости, ни покоя. Наоборот — стала тяжёлой, вязкой, пустой. — Дорогой, — надувала пухленькие губки Людмила, — мы уже столько вместе, а я всё массажистка. Открой мне своё дело. Ты ведь хочешь быть мужем хозяйки салона красоты, да? — Для начала я хочу поесть, — сурово сказал Андрей. — Ты меня кормить сегодня будешь? — Я перекусила с девчонками в ресторанчике, — зевнула она. — А ты сам себе что-нибудь на скорую руку приготовь. — На скорую руку? — рявкнул он. — Да я тебя лучше на скорую руку выставлю за дверь! Тоже мне — Хозяйка Медной горы. Дом опустел. Режущая слух тишина. Андрей сидел на кухне, глядя в мутное окно. Столько лет вместе, а ушла — и сожаления нет. Только тоска. По кому? По сыну? Да. Или не только? По жене? Привычка — вторая натура… Она ведь была просто удобной. Терпеливой. Но почему же так пусто теперь? Может, я чего-то о себе не знал? Не знал, что это не просто привязанность? Не может быть… чтоб майор влюбился в собственную жену, да ещё и не заметил, когда это случилось… Нет, бред. Просто одиночество. Вот и всё. — Галина, я по сыну соскучился, — сказал он по телефону. — Прости. Я всё понял. Завязал со своими флангами. Раз-два! Смирно! Равнение направо! — он пытался шутить, но голос дрожал. — Возвращайся. Прошу. Она вернулась. Всё потекло, как прежде: дни за днями, недели за неделями. Только у Андрея Фёдоровича прибавилось звёзд на погонах — и что-то изменилось в сердце. Как я не ценил её? — думал он. — Сколько она вынесла! Все переезды, казармы, детские сады, больницы… Когда я лежал в госпитале, она не отходила от меня ни на шаг. А ведь тогда она сама едва держалась на ногах. Я даже спасибо не сказал. Балбес! Настоящий балбес. Он смотрел на жену и вдруг увидел, какая она красивая. После родов округлилась, помягчела — настоящая русская женщина. Где ж были раньше мои глаза? — думал он, почёсывая затылок. Приглашу её куда-нибудь. В кино. Нет, лучше в кафе. Или... что она вообще любит? Я даже не знаю её любимых цветов! Олух царя небесного! На годовщину свадьбы Андрей занял у сослуживца денег и повёл Галину в ресторан. Зазвучал саксофон, плавный, щемящий. — Разрешите пригласить вашу даму на танец, — послышался мужской голос. — Я не танцую, — тихо сказала Галя. — Иди, родная, иди, — улыбнулся майор, сам не понимая, зачем сказал это. Она кружилась в танце легко, изящно, будто стряхивая с себя годы усталости. Мужчина что-то шептал ей на ухо. Андрей смотрел, и его сердце сжималось. Чёрт подери, а ведь я её ревную! Смотрю на свою жену, а будто вижу впервые… Как же хорошо, что она вернулась. Только вот — простила ли? — Ты меня простила? Или просто делаешь вид? — спросил он позже. — Я тебе благодарна, — ответила она, чуть подумав. — Благодарна? За что? — удивился майор. — За саксофон, — загадочно улыбнулась Галина. Он заметил: она изменилась. Вроде та же, а вроде — другая. Иногда взгляд её был где-то далеко, а иногда, напевая, она улыбалась себе. — Ты какая-то не такая, — говорил он. — Тебе показалось, — спокойно отвечала супруга. — Что-то случилось? — Нет. И вдруг, как молния, мелькнула догадка. — Ты полюбила другого? — спросил он неожиданно. — Да. Прости, — сказала она просто, глядя прямо в глаза. Андрей весь день ходил, будто подраненный. Кровь гудела в висках. — Ты счастлива с ним? — спросил он, не выдержав. — Очень. — Я тебя не держу, — выдохнул он. — Почему? — тихо спросила Галя. — Потому что люблю, — ответил он. — Прости, что сказал это впервые.