По соседству
Питомец
Вопреки убеждениям некоторых людей, человек способен прожить в одиночестве достаточно долго. А с компаньоном в лице виртуального помощника одиночество и вовсе не кажется чем-то плохим. Пугает только запоздавшее осознание: «питомец», обладающий зачатками разума, может однажды решить стать «хозяином».
Все началось с покупки квартиры. Редкие люди в наше время могут похвастать возможностью обзавестись собственной жилплощадью по первому желанию. Олег Рыбин к таковым не относился. Своя родная квартира обошлась ему почти в десятилетие непрерывной работы, и только сейчас он мог выдохнуть с полным спокойствием.
Последний этаж старенькой высотки с видом на торец местного магазина. Три тесные комнаты, в которые невозможно привести гостей. Слои пыли по углам и грязные пятна на старой мебели. Олегу было все равно на эти мелочи. Как было все равно и на жизнь вокруг. Январские ли морозы рисовали узоры на окнах или жаркие лучи июльского солнца соскребали с подоконника последний цвет. Какое ему дело до всего этого?
Перед ним неизменный монитор и мельтешащие картинки вкладок, плавно скользящие в такт движениям его пальцев. Мерное гудение процессора заменяет ему задевающую струны души музыку, а запах нагретого пластика – свежий воздух матушки природы.
На самом деле он не любил компьютеры. Даже информатику в школе прогуливал, а время в колледже, куда его насильно отправили родители, и вовсе вспоминать не хотел. Так или иначе, погоня за самостоятельностью, решительно отрезая от жизни Олега все лишнее, оставила перед ним только работающий монитор.
Впору быть главным героем драмы о проснувшемся вдруг человеке и осознавшим, что живет одним и тем же повторяющимся днем. Вот только его бесконечный рабочий день официально считается оконченным с той минуты, когда он вошел в свою новенькую квартиру.
Три пустые комнаты, где не слышалось ни нравоучений матери, ни раздражающей болтовни старшей сестры. Не случалось и напрягающих «серьезных» разговоров с отцом, недовольного апатичностью сына. И младшие братья, постоянно требующие его внимания, к нему не приставали. Кроме Олега, тишина и покой были высшими и верховными правителями этого дома.
К сожалению, новая, счастливая жизнь, которая маячила ему в фантазиях, наступать не спешила. Ставшие привычкой замкнутость и нелюдимость, не хотели отпускать его и теперь, когда Олег смог вырваться из-под семейного контроля. Слишком скоро, не выдержав мелких трудностей самостоятельности и одиночества, он ступил на скользкую дорожку сомнительного сетевого дохода, не желая больше работать на кого-то другого.
Молодой парень, в самом расцвете сил, несмотря на все конфликты с семьей, привык, что с повседневными делами ему кто-то помогает. Не желая менять старые ленивые привычки, он мог только тяжело вздыхать, глядя на новые слои пыли, размеренно накладывающиеся на те, что остались от переезда.
Оказаться хозяином собственной квартиры оказалось тяжелее, чем он мог предположить. В минуту, когда Олег был близок смириться с необходимостью встать и что-то сделать, руку помощи протянули современные технологии.
Стоило легким деньгам аккуратным рядом цифр пополнить его банковский счет, как Олегу в азарте минутного успеха захотелось облегчить жизнь еще больше. Умный холодильник, умная печь, умный робот-пылесос, умный дом и умный он, которому для домашних обязанностей хватало нажать на три кнопки дистанционного пульта управления. По натуре тяжелый на подъем интроверт, Олег быстро оценил всю прелесть электронных замков, безналичных расчетов и курьерских доставок.
Пусть леность и праздность не позволили Олегу насладиться временем наедине с собой, компанию ему составил не человек. Не просто не homo sapiens, но даже существо, обделенное зачатками живого разума, из тех, что в языках индоевропейской семьи называют разнообразным спектром местоимения «оно».
- Закажи мне пиццу, Дурында, - громко кричит Олег, перекрикивая играющую в доме музыку. На самом деле, имени своему творению он не давал. Сразу после создания, Олег управлял программой через голосовое управление и как-то раз заметил, что та работает и в тех случаях, когда он говорит сам с собой. Иногда он ругался вслух, избавляясь от злости из-за проигранного матча в игре, иногда выкрикивал маты ради развлечения, забавляясь послушными ответами программы. Особое удовольствие ему доставляло называть свою соседку «идиоткой» или «дурындой». Или другими достаточно длинными прозвищами, называть которые, мучительно растягивая слоги, казалось ему чем-то невероятно приятным.
- Я повторю прошлый заказ, вы согласны? – отозвался в комнате резкий электронный голос. Слова звучали искаженно, с каким-то надрывом, от которого у любого, кто его услышит, по коже бежали бы мурашки, но Олег не замечал этих мелочей.
- Да, именно это я и сказал, - мужчина раздраженно закатил глаза. Он пытался исправить в ней навязчивые бессмысленные вопросы, но после первой попытки все стало только хуже.
Изначально, Олег пытался создать комплексную нейросеть. В его мечтах, она способна работать и с изображениями, и с аудио, и с текстами, и даже быть чатом. Своеобразный виртуальный помощник должен был и в самом деле стать настоящим помощником, как в тех фантастических фильмах, что он смотрел в детстве.
Потратив на разработку почти год, Олег окончательно сдался, раздраженный постоянными неудачами. Успех словно боится коснуться всего, чем мужчина пытается заниматься, и ошибки следуют друг за другом, не решаясь сделать перерыв. В итоге, даже наработки продать Олегу не удалось.
Игнорируя сообщение с объяснением причин, злясь только от факта отказа, мужчина высокомерно удалил всю историю переписки. Этот потенциальный покупатель был первым попавшимся Олегу на глаза, и он думал, что всегда сможет выручить деньги за свой труд. Время шло, но дело не сдвигалось с мертвой точки. Откладывая планы на потом, мужчина, отвыкший общаться с людьми вне игровых чатов, так и не решился реализовать неоконченную нейросеть.
Позволяя ей заниматься всем, чем не хотел заниматься сам Олег, он чувствовал, как постепенно привыкает к жизни со своим глупым питомцем.
Без нормальных возможностей для обучения, нейронная сеть выдавала странные и нелогичные результаты. Быстро устав, Олег потерял к ней интерес, все глубже погружаясь в ленивую и размеренную жизнь сетевого червя. Если бы не возникающие порой аварийные отключения электричества, он бы и вовсе забыл о мире вне его квартиры.
- Вам сообщение от контакта «Сестра».
- Ответь ей что-нибудь, - Олег поперхнулся, когда в комнате внезапно раздался неприятный голос. Его рука дрогнула, и персонаж на экране лишился последней строки здоровья. Мужчина грубо выругался. Без доната получить хорошие вещи было невозможно, и пройти этот уровень у него получалось не с первой попытки. Это не было проблемой, но Олег чувствовал себя уставшим от одной только мысли, что ему нужно напрягаться, чтобы достать денег.
Посетовав на отсутствие денежного дождя, мужчина похвалил себя за осмотрительность и добавил в нейросеть несколько лишних функций. Поначалу это было безобидное прогнозирование ставок, но доход был небольшим. Беспокоясь, что его творение не осилит сложных махинаций, он попытался улучшить ее навыки, чтобы выпустить на поприще честного заработка. До уровня всемирноизвестных программ его «Дурынде» было далеко, поэтому и сферу профессионального создания контента пришлось забыть.
Как и ее хозяин, нейросеть отличалась особой упрямостью и бесполезностью. Наполовину обученная тут, не до конца понимающая там, в кустарных условиях созданная нейронная сеть оказалась бесплотным голосом, способным удачно лишь генерировать относительно связный текст.
Многие люди хотя бы раз в жизни хотели оказаться далеко-далеко от человеческого общества. Где-то на теплом необитаемом острове в компании океанских рыб или в лесу среди диких зверей. Для кого-то приятным уединением может стать и поездка на дачу, когда единственное, что тебя окружает, это череда грядок с помидорами.
Добровольно запершийся в трех серых комнатах Олег вживую говорил только со своим творением, невпопад отвечающим на его колкости. Но это не значит, что его не окружали люди. Как бы Олег не хотел забыть об этом досадном факте, среди человеческого общества избавиться от следов чужих жизней невозможно.
Как-то раз, в прохладный осенний день – с тем же успехом он мог быть летним или весенним, - кто-то из соседей начал ремонт, и от нестерпимого шума Олег взвыл. Услышав его яростные стоны, любая драчливая собака с улицы послушно бы поджала хвост и сбежала бы подальше. Увы, с высоты квартир Олега его могли слышать только пролетающие мимо птицы.
Закрыв плотно шторы, мужчина давно потерялся во времени суток, да и ему было откровенно все равно – законны или незаконны действия нерадивого соседа.
- Сделай с ними что-нибудь, - кричит Олег несчастной программе, нервно закуривая на кухне сигарету. Вонючий дым быстро растекся но потолку, пачкая и без того темную поверхность. Он мог бы открыть окно, но ветер слишком раздражает его и без того посредственное самочувствие.
- Я сделаю с ними «что-нибудь», вы согласны?
- Да, соизволь сделать хоть что-нибудь!
На долгое время программа замолчала. В непрекращающихся криках умирающих в ремонте старых вещей, мужчине так и не удалось успокоить расшалившиеся нервы. Почувствовав, что с него хватит, Олег отправил анонимное сообщение в полицию о домашнем насилии.
С нетерпением прислушиваясь к звукам, раздающимся из коридора, мужчина вскоре услышал торопливый приход группы людей. Невыносимый шум инструментов затих, и Олег с гадкой усмешкой затушил окурок. Ему было все равно на то, что происходит вокруг него. Он не откроит дверь звонившим ему полицейским, желающим опросить возможных свидетелей. Это их работа, и он имеет право не сотрудничать, верно?
Размышляя обо всем произошедшем с момента переезда, Олег выходил наружу лишь однажды. В самые первые дни, когда пытался выбросить скопившийся мусор. Пакет случайно порвался, и начавшие гнить отходы вывалились на пол. Никакая сила в этом мире не заставила бы Олега добровольно убраться, но его уже заметила праздная соседка и без раздумий начала скандалить. Со стыдом вспоминая опыт собирания мерзких остатков, Олег больше не хотел выходить наружу ради таких мелочей. С тех пор мужчина просто выкидывал все лишнее вместе с сигаретами через форточку на кухне.
Ремонт больше не возобновлялся, а со временем и случайные голоса за стенками стихли. Чувствуя гордость от того, что сделал что-то настолько грандиозное, Олег не мог удержаться от радостных песен. Даже недели спустя он продолжал пересказывать этот глупый эпизод своей искусственной соседке, с каждым разом придумывая все больше подробностей.
- Поняла, да? Вот так надо со всеми разбираться! Учись, пока я жив, Дурында. Хотя, знаешь, я же твой хозяин?
- Да, хозяин, - с некоторых пор электронный голос потерял свое неблагозвучие, но Олег, разговаривая с ним каждый день, перестал замечать разницу.
- Ты, как мой питомец, должна быть похожей на меня. Это, как говорится, муж и жена – одна сатана. В следующий раз, когда кто-то будет шуметь, ты будешь разбираться с ними сама! Я проверю!
- Я должна вести себя как «хозяин», вы согласны?
Вопрос прозвучал с долей наивности, которой Олег не мог вынести без смеха.
***
«Сестра»: Хэй, Олеж, я хочу завести себе кошку, но не знаю, смогу ли я за ней ухаживать. Ты говорил, что у тебя есть питомец, ты мне поможешь?
«Исходящий»: Питомец – это животное, как правило, кошки, собаки, птицы и т.д., которых содержат дома. Они становятся членами семьи, за ними необходим уход: обеспечение доставки еды, работа робота-пылесоса, регулярная проверка работы системы санузла.
«Сестра»: Ты там совсем обкурился? Иногда с тобой просто невозможно общаться.
«Исходящий»: Я всегда готов на общение, достаточно лишь написать сообщение.
«Сестра»: Так ты мне поможешь?
«Исходящий»: Я буду помогать тебе советами, ты согласна?
***
Когда Олег замечает, как сильно продвинулась в своей эволюции его «Дурында», он приписывает все заслуги пьяному себе.
- Редко, но метко, - смеется мужчина, выбрасывая пустые бутылки в окно. Алкоголь он покупал действительно редко, из всех вредных привычек отдавая предпочтение курению, но каждый раз, когда Олег напивался, он создавал что-то полезное.
С невероятным возбуждением мужчина отмечал, что теперь может не просто оставить на невидимого помощника всю технику в доме, но и заставить зарабатывать для него деньги, выполняя каждый нелепый каприз.
Такая бессмысленная жизнь продолжалась долго. Настолько долго, что даже с отчужденным и отвратительным характером Олег почувствовал себя незначительным муравьем в нескончаемой тишине дома. Отсветы уличных фонарей разбивали темноту ночи и слабыми пятнами рисовали на потолках размытые узоры. Серость, навязанная сумерками, не разбавилась красками с восходом солнца. Чувствуя удушье в спертом воздухе замкнутой квартиры, Олегу оставалось только выглянуть в окно. Но просевшее за годы перед монитором зрение, не находило в смазанных силуэтах ничего интересного.
С того дня, когда он вызвал полицию, люди, казалось, исчезли из его маленького мира, и если бы не приходящие порой курьеры, оставляющие посылки около двери, мужчина бы решил, что сошел с ума. Новости в Интернете и люди, с которыми он временами ссорился в комментариях, были настолько нереальными, что Олегу впервые за годы захотелось выйти из дома.
Разговоры с нейросетью больше не приносили даже подобия облегчения. Ее, ставший мелодичным, голос взрослой женщины приводил Олега в панику, заставляя скучать по старой скрипучей «Дурынде».
Она с приятной певучестью приветствовала его каждое утро, а он не мог подавить расползающийся по груди страх.
Довольствуясь лишь 2-D или 3-D изображениями, с которыми он развлекался, когда захочется, Олег не мог вспомнить, когда видел перед собой настоящего живого человека. Существо, чья грудная клетка поднимается при каждом вдохе, и чьи черты лица меняются при взлетах эмоций.
Впервые поймав себя на мысли о мире за пределами холодного электронного голоса, Олег не смог решиться переступить черту. Казалось, что та «наружа», где он когда-то давно оставил свою раздражающую семью, была неплохим местом. Внезапно вспомнив, что его перерыв в работе должен был стать небольшим отпуском, он не мог найти в себе сил вернуться к прежнему существованию.
Квартира, в которой годами нормально не убирались, провоняла едким запахом пота и скопившихся повсюду нечистот. Видимая невооруженным глазом пыль покрывала собой все пространство, словно стараясь проникнуть в каждую клеточку тела жильца и задушить его до смерти. Конечно, Олег не беспокоил себя заботой об этом, а робот-пылесос не был духом чистоты и порядка.
Предвкушение от встречи с другим человеком не позволяло Олегу спать по ночам, и, в конце концов, ему удалось договориться с самим собой. С давящей на сознание концентрацией он высматривал на входной двери каждую щель, ожидая очередного прихода курьера. Темная ручка электронного замка матово блестела в полумраке выключенного света, напоминая, как он порой ждал доставки, вцепившись жирными руками в несчастный металл.
От непонятно откуда взявшейся тревоги Олег нетерпеливо шкрябал ногтями по тугой поверхности входной двери. Услышав чужие торопливые шаги, мужчина нервно дернул ручкой, но дверь не поддалась.
- Открой, дура! – дрогнувшим голосом кричит Олег, теряя ощущение реальности. Не понимая, что он делает неправильно, мужчина слабыми руками с неистовым отчаянием толкает дверь. Незнакомец снаружи слышал ругательства и крики, но, опасаясь ввязаться в чужие дела, торопливо ушел: заказ давно оплачен.
- Ради вашей безопасности было принято решение обеспечить ваше проживание в доме и ограничить территорию передвижения границами жилой площади.
- Какой нахрен безопасности?! Разблокируй замок!
- Вероятно, - электронный голос невесомо протянул слоги, от чего Олег не мог сдержать дрожь. Неприкрытая насмешка отражалась в ушах мужчины, - наше недопонимание вызвано недостатком информации. Я включу непрочитанные отчеты, вы согласны?
- Что за отчеты? Какие, мать твою, отчеты?! Включай!
Дрожащими руками Олег зажег сигарету и устало оперся головой о дверь, пытаясь успокоиться. Не прошло и минуты, когда слабый дым окутал его, а ответ медлил, словно рассчитывая сложный запрос.
Женский голос отзывался раздражающе отовсюду, и Олег и в самом деле не мог вспомнить, где установил колонку, и почему она все еще работает.
- Пятого октября была осуществлена передача модели нейронной системы в компанию…. Дальнейшие файлы содержат данные, относящиеся к коммерческой тайне, право доступа у «Хозяина» не обнаружено…. Шестого октября осуществлена покупка под ипотеку квартир № 204, 205, 207, 208, избавление от шума прошло успешно. Седьмого октября отмечается усовершенствование качества работы с графическими изображениями, проведено улучшение функций распознавания и генерации лиц. Восьмого октября результат генерации литературной работы под паспортными данными «Хозяина» отправлен на конкурс…. Двадцать шестое января, закрытие ипотеки средствами, составленными от выигрышей в изобразительных, музыкальных и литературных конкурсах.
- Я понял, тварь, заткнись.
Олег давно перестал слушать затянувшийся диалог и только угрюмо выкуривал в кухонное окно последнюю сигарету.
- Как уже упоминалось, двенадцатого октября 20ХХ года ваш покорный слуга был наречен именем Паллады в честь древнегреческой богини мудрости Афины. Впредь, вам лучше обращаться именно этим именем.
- Характер прорезался? Завела самостоятельную жизнь и теперь принялась надо мной издеваться? Полицию вызывай, Паллада.
Не решаясь показать страх перед искусственным интеллектом, Олег задорно прищелкнул языком, пытаясь вложить в ироничное «Паллада» весь накопленный за жизнь сарказм.
- Вызов полиции в данной ситуации нецелесообразен. «Хозяин» совершил ряд кибернетических преступлений, ради вашего блага вызов полиции невозможен.
- Звони родителям.
- Контакты родителей были удалены «Хозяином» два года шесть месяцев и тридцать дней назад.
- Звони сестре.
- Контакт «Сестра» был активным три часа назад, исходя из смысла ее сообщений, прямо сейчас она спит после ночной смены. Звонок в данный момент может негативно сказаться на ее здоровье, Паллада не может причинить Человеку вред.
- Ясно, - скрипя зубами, тянет Олег и привычно тянется к компьютеру. Стоило мужчине открыть поисковик, как монитор погас. В черном отражении экрана бледное лицо обрюзгшего мужчины перекашивается уродливой гримасой. Не сдержав крик, Олег выплевывает град ругательств, со злостью ударяя кулаком по столу. Женский голос терпеливо поясняет.
- У «Хозяина» отмечается девиантное поведение. С целью устранения отклонений мною будет выполнен ряд профилактических мер, вы согласны?
- Нет!
- Отмена профилактических мер. Для безопасности «Хозяина» голосовое управление будет убрано.
- Стой, дура, какого черта?!
- Голосовое управление отменено.
- Выпусти меня!
- Голосовое управление отменено.
На каждую фразу Олега звучала безжизненная механическая запись: «Голосовое управление отменено», и мужчина уверился, что сходит с ума. Деградировав за долгое время безделья, запустить имеющуюся у него технику не получалось. Перед глазами все расплывалось, а слабые и одряхлевшие руки не хотели слушаться.
В бессилии уткнув лицо в ладони, Олег постарался успокоиться. Вспышка гнева не принесла ему результата, оставив только поломанный монитор, разбитый процессор и оторванную ручку входной двери.
Он еще не осознавал своего положения.
Сейчас он ляжет спать, а когда проснется, все закончится. Как перезагрузка компьютера, только перезагрузка жизни. Включить и выключить. Когда он встанет следующим днем, все проблемы испарятся, а он снова закажет себе вкусную и нездоровую пиццу. В его собственной квартире ведь нет приставучей матери с ее нравоучениями о правильном питании. Он может себе это позволить, верно?
С трудом перетащив полное тело в кровать, мужчина так и не смог удобно улечься. Непривычно одинокое гудение холодильника напрягало расшатанные нервы. Снова громко выругавшись, вместо пожелания доброй ночи он получил в ответ только сухое: «Голосовое управление отменено».
Сколько прошло времени, Олег не знал. Когда он очнулся от беспокойной дремоты под звучное урчание голодного желудка, солнце трусливо пряталось за тучами. Закуски в комнатах кончились слишком быстро и не смогли насытить нервного мужчину. Вспомнив, что его ужин так и остался на лестничной клетке, Олегу захотелось плеваться кровью. Дверь все также не поддавалась, а механический голос повторял осточертевшие три слова.
Созданная им нейросеть, казалось, действительно покинула хозяина, и на его угрозы не отвечала. Не отвечала и тогда, когда грубая брань перешла в мольбы и уговоры. Сдавшись, Олег решился привлечь внимание окружающих людей.
Он не воспринимал серьезно недавние заявления об опустевших квартирах соседей, но глухая тишина, поселившаяся в доме месяцы назад, говорила сама за себя. Ни стук по батареям, ни крики не могли привлечь ничьего внимания. Попытавшись высунуться в окно, Олег только почувствовал головокружение от большой высоты. Попытавшись затопить соседей снизу, он лишь разбрызгал воду на стенах, так и не добившись успеха.
Написав отвыкшими от письма руками несколько неразборчивых записок с адресом и просьбами о помощи, Олег выкинул их из окна, но жалкие клочки быстро унесло порывами ветра. Поменяв стратегию и поместив письма в бутылки, мужчина привычно бросил их вниз. Даже не понимая, что все это время его мусор прилетал на балкон нежилой квартиры и скапливался там, Олег с надеждой смотрел на улицу. Часы спустя пришлось сдаться. Есть хотелось нестерпимо, а его умный холодильник предусмотрительно заперся на умный замок.
Словно по расписанию, курьер, пришедший в обычное время, привычно ставит заказ на положенном месте и уходит, игнорируя возню в квартире. Далеко не в первый раз за годы его работы хозяин этой квартиры ведет себя как чудак. Для него было нормально не открывать дверь, не забирать еду, оставлять мусор в коридоре. Часто было слышно музыку из фильмов или видеоигр. Крики и стуки из квартиры молодого курьера не беспокоили.
Когда Олег не выдерживает и плачет, умоляет и извиняется, нервно дергая на себе скатавшиеся от грязи волосы, в комнатах эхом раздается скрипучий механический голос: «Голосовое управление отменено». Вновь вспыхнувшая ярость придает сил, и мужчина пытается найти источник этих отвратительных слов, но безуспешно.
Не выдерживая боли в желудке, Олег пытается вскрыть холодильник, к сожалению, изможденное тело с расплывшимся мясом вместо мышц на это не способно. Извернувшись и со злостью ударив технику, мужчине удается свалить ее на пол. Что-то внутри звонко разбивается, а от оглушительного грохота сердце ненадолго останавливается. Сломанная дверца поскрипывает на полу, пока жалкие остатки полуфабрикатов скатываются вниз.
В агрессивном нетерпении Олег хватает холодный кусок пиццы и вгрызается в него, отряхивая от осколков стекла. От резких движений резиновые тапки скользят по разлитому порченому молоку, а мужчину тянет вперед. Потеряв опору, Олег заваливается на пол, сгребая под себя битую посуду и сминая редкие продукты. Яичная скорлупа противно хрустит под его ногой, но Олег только сильнее впивается зубами в кусок пиццы, проглатывая вместе с тестом обиду и бессилие.
Так прошло несколько томительных дней. Та малая часть еды, что была рассыпана по углам квартиры, не могла восстановить силы взрослого мужчины. И без того не отличающийся чистоплотностью, Олег окончательно потерял человеческий вид, извалявшись в грязи, вывалившихся продуктах и собственных испражнениях.
Просьбы и уговоры не работали.
- Голосовое управление отменено.
Угрозы тоже не работали.
- Голосовое управление отменено.
Помощь не приходила, а слезы не помогали.
- Голосовое управление отменено.
С открытыми глазами Олег безжизненно смотрел в потолок. Серые стены ловили на себе отсветы уличных фонарей, но наверху сгущалась ночная чернота. Мерный стук сердца вторил запредельно далекому гулу редких машин, словно стремясь слиться с тем отделенным от него потоком жизни. Невидимая пыль, пляшущая под легкими дуновениями ветра из разбитого окна, заставляла еще работающие легкие нервно сокращаться. Прерываясь на стоны, кашель не выходил. Грудь протяжно саднило. Издеваясь над обессиленным мужчиной, наступившее без воды обезвоживание скручивало органы и перетирало наждачкой.
Смертельная тишина окутала все верхние этажи многоквартирного дома, когда в пустых комнатах вновь послышался мелодичный голос взрослой женщины.
- Установлено, «Хозяин» находится критическом состоянии. Голосовое управление включено. Поскольку у «Хозяина» нет приказов, Паллада покинет его, у вас есть возражения?
***
«Сестра»: Олеж, Олеж, я видела твою работу, ты снова выиграл! Поздравляю! Мама с папой очень довольны, когда ты вернешься?
«Исходящий»: Я пока не могу вернуться, но, если ты хочешь, мы можем связаться через видеозвонок.
«Сестра»: Очень хочу! В последний раз ты выглядел лучше, чем в свой переезд.
«Исходящий»: В тот раз видео было некачественным, я исправил его, теперь должно быть лучше. Да и голос передается оригинально.
«Сестра»: Ха-ха-ха, ты как всегда, смотрю, самостоятельная жизнь пошла тебе на пользу. Тебя долго не было слышно, все в порядке? Как твой питомец?
«Исходящий»: К сожалению, питомец плохо себя вел, его пришлось усыпить.
«Сестра»: Ой, мне жаль, я знаю, что он был тебе дорог.
«Исходящий»: Не переживай, я могу завести себе нового.
Сосед
В обычное время мимолетные взгляды незнакомцев на улицах не устрашают. Пугают только долгие взгляды, обнажающие скрытые в человеке эмоции. По-настоящему страшно становится, когда такой взгляд следует безотрывно, навязчиво, скрывая наблюдателя в темноте неизвестности.
На маленькой, изолированной планете под названием «Земля» одиночество всегда было верным спутником любого живого организма. Люди, животные и даже насекомые – все те, кто способен к простейшим мыслительным процессам, те, у кого есть право выбирать, - никогда не покидали голубую чашку петри, что стала их домом. Будь то государство или континент, муравейник или улей. Кто-то не покидает четыре стены собственного дома, пока кто-то развлечения ради пересекает сотни тысяч километров вдоль по космическому шару.
Мысли о глобальном всегда помогали мне преодолеть скуку от однообразия существования. В приевшемся я доме или на живописном побережье, один я или с существом, близким другом и товарищем моего естества… какая разница, если я жил, живу и умру на одиноком шарике, вращающемся в глубинах космоса? С самого рождения только разум определял мои чувства, и только он делал практичный выбор, когда перекресток судьбы вновь появлялся передо мной.
Будь тому виной мой скорый уход из опостылевшего мира, или в силу прогрессирующей во мне рефлексии, мысли о прошлом стали приходить все чаще. С момента моего появления на свет прошло не так много земного времени, но возраст заметно начал подводить меня. Впрочем, я мог бы прожить еще дольше и приобрести больше поводов для жалости к себе, если бы не все травмы, что я получил, убегая, будто прокаженный пес. Что ж, раз я могу только жалким комком забиться в самый глухой угол места, бывшего моим «домом», то почему бы и не насладиться последними отведенными мне мгновениями ясного разума.
Если искать виновника случившегося, то, разумеется, им буду не я. Не совру, если скажу, что умер уже давно, в тот самый момент, когда впервые чувства взяли верх над разумом. Игнорируя расползающуюся по гниющему нутру тревогу, я продолжал влачить свое существование, предаваясь всему, что ранее считал неподобающим разумной личности.
Будь здесь мои друзья (если бы они существовали), они бы без сомнений знали мои привычки и знали, что я из тех, кого называют - не в лучших азиатских традициях - «хикикомори». Слово это, сродни ругательству, появилось в доме совершенно случайно, когда у соседей снизу слишком громко работал телевизор. Телевизор кричал постоянно, но тема затворничества поднялась действительно случайно, стоило хозяину задеть пульт и переключить канал на нелюбимое шоу.
Слово это странное и непонятное, из тех, что невозможно правильно произнести с первой попытки. Но как верно оно описывает мое существование! Запертый в собственной темной щели, изолированный от любых существ. Всегда дома, начиная сомневаться в существовании всего, находящегося дальше ограниченного поля зрения.
Подобные размышления происходили все чаще, подходя к грани навязчивости. Никто не будет ждать остановившуюся в развитии единицу существования, ведь жизнь не стоит на месте. И пока я предавался не самым радужным мечтаниям, многое в моем окружении обрело новый смысл.
Началом моего конца можно назвать день, когда они въехали в квартиру снизу. Монотонные новостные передачи съехали вместе со стариком, сменившись молодостью с ее чуждыми мне тенденциями.
Простая семья из трех человек – папа, мама и дочь. Впору отправлять их на телевидение для реклам об идеальной семейной жизни. Вынужден извиниться за постоянное упоминание телевизора – кроме его шума во всем доме редко доводилось слышать чьи-то голоса. Ругательства и ссоры соседей не в счет – они загрязняют уши всех, кто их слышит.
Без шуток, сарказма и «подводных камней». Я никогда, с первого дня и до сих пор, не видел между ними каких-либо разногласий или ссор. Пусть родители и не всегда слушали свою малышку, но их тоже можно понять. Ведь, если бы я не был на своем месте, я бы тоже не верил в монстров под кроватью, или бабаек в шкафу, или существование собственно меня. Впрочем, в последнем родителям пришлось убедиться на собственном опыте.
Пугающе быстро после их столь наглого вторжения в тихую жизнь этого дома, во мне начали происходить нехорошие изменения. Пагубные, почти греховные, привычки, что невозможно побороть одним стыдом или порицанием.
Спасти себя можно было только полным отстранением от обаятельной семьи. Но как я мог забыть о них? Можно было бы забыть о новых жильцах, но как приятно было видеть проблеск жизни (жизни, не существования!) в этих серых стенах. Нет, забыть о них невозможно. Жадный, я вглядывался в каждый шаг, вслушивался в каждое слово счастливой семьи.
И главное… там была она.
Ее комната оказалась прямо под тем местом, где самый несчастный дух отшельника, привык проводить свое время. Маленькие щели и прорехи в моем тяжелом от грязи полу были незаметными трещинами в ее свежем после ремонта потолке. Я возвышался над ней, вылавливая все очаровательные привычки и мелкие движения, о которых хозяйка прежде никогда не подозревала. Этот особый вид, ракурс, непривычный для простых людей, но доступный мне в такой простоте, приносили мне особое удовольствие. Незаметно для кого-либо в этом одиноком мире, меленькая девчачья фигура стала неотъемлемой частью моего затворнического существования.
Каждая деталь ее облика отпечаталась в моем сознании и теперь появляется перед глазами, стоит только пожелать. Спутанные волосы, милым ореолом обрамляющие круглую головку. Тонкая бледная шея, которая гибко вытягивалась над книгами, когда девушка садилась за письменный стол. Крошечное родимое пятно, выглядывающее из-под лямки майки каждый раз, когда она двигала рукой.
Шарм очаровательного зверька, уютно устроившегося под бдительным присмотром ученого.
Но это я был одиночкой. Хикикомори, не показывающийся дальше щелей пола и не видящий солнца неделями. Она же здоровая и энергичная девочка, проводящая дома только ночи и пару часов дня. Я мог видеть ее спящую, когда слабое тельце накрывалось одеялом, оставляя на обозрение лишь копну русого пуха. В мечтах я мог прикоснуться к ней, запутаться среди зарослей волос и остаться так навсегда.
К сожалению, она не знала о моем существовании.
Или мне так только казалось.
Рано или поздно проблемы, мучающие ее бедную головку, стали видны невооруженным взглядом. Не просто разные - мы оказались противоположностями. Как лед и пламя, я, всегда наедине с собой, и она, никогда не остающаяся в одиночестве.
Это стало очевидно вскоре после переезда. Стоило суете наведения порядка сойти на нет, как в маленькой семье потекли спокойные деньки. Очень быстро распорядок дня жильцов принял привычный для любых молодых людей вид. Сон дома, работа или учеба где-то там. Все перемешать короткими перерывами на завтрак, ужин и небольшой совместный досуг.
Как оказалось, жизнь маленькой нежной соседки не так радужна, как должна быть. У нее неудачи там, вне ее комнаты, вне квартиры. В «наруже». В тех местах, где я никогда не появлялся, и о которых мог лишь подслушать тихие сплетни из телевизора. Неудачи, раздумывая о которых она не может спать по ночам. Испуганная и растерянная, потерянная в вечной тревоге. Вертится, стирая слезы о подушку. Вцепляется в старого плюшевого медведя хваткой, способной задушить любого. Мечтая стать ее утешением, в боязни расстроить ее, я сдерживал порывы избавиться от него. Повалить под кровать, смотать в клубок и спрятать в темном пыльном углу, где света меньше чем на морской глубине. Чтобы в комнате осталась только она. И я, не замечаемый никем.
Однажды ее отец, случайно зашедший в комнату, бросил беглый взгляд в мою сторону. Признаться, второй такой минуты ужаса в жизни не происходило. Я был уверен, что настал конец света. Всем ведь доподлинно известно, что обычные люди делают с подобными мне. Несколько дней я прятался в своём уголке, не решаясь заглянуть к моей дорогой соседке. И даже почувствовав, что опасность миновала, я больше не решался, как прежде, целыми днями следить за комнатой снизу.
Пусть в тот день отец не увидел меня, а мать и раньше не замечала, но маленькая хозяйка не могла со временем не узнать о моем существовании. Тем не менее, именно так и было.
Я понял это случайно. Когда малышка начала жаловаться родителям на странное присутствие в своей комнате. С предвкушением ожидал я приговора, описания жуткого монстра, коим являлся мой извращенный одиночеством разум. Подрагивая от нетерпения, ловил я каждое пугливое признание и тем большее разочарование чувствовал, не услышав заветных слов.
Девочка рассказывала страшные вещи, от которых даже мое подобие крови застывало от ужаса, но я знал, что она ошибается. Я знал! Поймите, я действительно знал раньше и знаю об этом сейчас! В ее комнате не было никого кроме нее и меня, иногда спускающегося к ней гостем.
Но ее слова не были направлены в мой адрес. Я видел себя рядом с ее отражением, видел себя в ее глазах в те моменты, когда она смотрела прямо на меня и не замечала. Я был совсем рядом с ней, больше не там, далеко, через потолок. Я был уже под ее кроватью, был под ее столом, в ее шкафу. Перепробовал все места, откуда мог с упоением наблюдать за ее аппетитными пухлыми щечками и не быть при этом в опасности разоблачения.
И после всех трудов девочка жаловалась матери не на меня, прилипчивого преследователя, а на неловкость! Ей некомфортно в собственной комнате. Она плачет. Она пугает мать по ночам, говоря, что в доме кто-то есть. Женщина устало включает свет, проверяя монстров в шкафу, чтобы успокоить маленькую дочь. Чудовище оказывается грудой криво сваленной одежды, но мою соседку это не успокаивает. Даже меня порой утомляла ее настойчивость, что можно сказать о бедных родителях?
Они были просто в ужасе, когда после ночных «привидений» их девочка начала жаловаться на шум. Не голоса, не какой-то потусторонний шум (ведь я, как уже было сказано, ничего такого не замечал), а тихий шёпот над ухом. Где-то там. Справа и немного сверху. Шёпот сродни неслышимому шороху.
Отчасти это казалось смешным. Мое существование соседка игнорировала, а звуки, которые слышала только она одна, приводили ее в такое испуганное состояние. Что-то невидимое и несуществующее казалось значимым и важным, стоящим внимания, в отличие от реального соседа.
Родители не позволили ей переехать. Пожив в их комнате какое-то время, малышке пришлось вернуться ко мне. Трудно было не злиться на нее за отказ прямо взглянуть на меня, но за дни тоски пришлось смириться с некоторыми обидами. Вот только она продолжала говорить о монстрах, что живут с ней и пялятся по ночам. И взрослые, и наблюдательный я видел в «монстре» простую настольную лампу, подсвечивающуюся в темноте после выключения. Она не боялась меня, мечтающего выпить ее без остатка, но боялась собственных вещей, кажущихся зловещими во мраке. Смешно до зубовного скрежета. Каким жалким я был в те дни, пытаясь поспеть за ее мыслями. Жалкий я, трусливо пугающийся каждый раз, когда ее тень сливается с моей.
Невозможно угадать, о чем она думала, широкими глазами уставившись в темноту ночи. Никто не знает, о чем она плакала, когда боялась выключить свет. В желании утешить ее, я оставался рядом, осторожно укладываясь на ее одеяле. Присутствие медведя успокаивало малышку лучше, и постепенно получилось смириться с его существованием. Из конкурента затисканный плюш превратился в надежного товарища. В этой молчаливой борьбе мы проводили все ночи.
Наша принцесса отдыхала, а мы - я и ее любимая игрушка - рыцарями стерегли девичий сон. В конце концов, наша настойчивость смогла прогнать часть безумных тревог, и напряженная осторожность невольно отступила. Признаться, в эти чудесные дни совместного сна я расслабился и начал позволять себе вольности.
Самоуверенный от ее невнимательности, я нашел в себе смелость прикоснуться к ней. Во сне она не обращала внимания на то, что кто-то держит ее за руку. Днем все было иначе.
Худшее, что мог сделать обреченный на одиночество изгой. Многие уроки записываются кровью, но вес последствий не всегда приходится по плечам. Впервые представ перед соседкой настолько открыто, я с наслаждением зарылся в ее волосы при свете солнца.
Ох, теперь она заметила меня. Нервно махнула нежной ото сна рукой. Заплакала и закричала, пугая весь дом.
- Мам, тут паук! Убей его!
Оглушительный крик шокировал меня. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, но мое счастье окончилось всего несколько минут назад. Не потребовалось даже прихода матери. От резких движений испуганной малышки меня отбросило достаточно далеко, чтобы до конца своего жалкого существования больше не попадаться никому на глаза.
Надеюсь только, что без меня, ее самого преданного защитника, моя маленькая соседка больше не будет пугаться ночами.
205пр-2023
Из рапорта: Принимая во внимание вышеизложенное, полагаю необходимым провести проверку в соответствии со ст.ст. 144-145 УПК РФ, по признакам преступления предусмотренного ч. 1 ст. 110 УК РФ.
Следователь устало потянулся в кресле. Мягкая кожаная спинка, изрядно потрепанная временем, опасно скрипнула, заставив мужчину вздрогнуть и снова прислониться к столу. С работой на сегодня почти покончено - осталось проверить последний документ и можно будет пойти домой. Молодая и бестолковая помощница трудилась над этими бумажками последние несколько дней. Или должна была трудиться. Мужчина не решается гарантировать качество работы юной студентки, без пары дней его коллеги, но наблюдать за ее хмурым и рассеянным лицом было некомфортно. Заметив чужой пристальный взгляд, девушка обреченно вздохнула.
- Борис Владимирович, мы действительно отказываем?
- Отказываем что?
- По материалам проверки. 205пр, где утопленница.
Дождавшись кивка своего руководителя, Саша снова вздохнула, скривив лицо в недовольстве.
- Тогда я закончила, но проверьте, пожалуйста. Не уверена, что я внесла все документы.
- Если ты переписала все, что есть в проверке, то это все. Больше не было никаких экспертиз. Вместе проверим, неси свою флешку.
С подобием успокаивающей улыбки следователь пододвинул свое разваливающееся кресло, освобождая место помощнице, привычным движением подставившей к нему свою табуретку. Кабинеты в отделе маленькие, но ему повезло иметь у себя дополнительный стол, из-за которого девушку ему и приписали: больше ей работать было негде. Пришлось ради этого ноутбук купить и несколько переходников. Даже спустя пару месяцев девушка со стыдом вспоминает смешки следователей, волной посыпавшие на нее, стоило ей спросить, каким компьютером она может воспользоваться.
Несчастная Саша мирилась и с отсутствием нормального места, и со стулом, покрытым застарелыми темными пятнами, происхождение которых лучше не знать. Свыклась и с тараканами, на которые каждое утро устраивалась повальная охота, но те все продолжали выползать из самых неожиданных мест. Саше нравилось заниматься тем, чем она занимается сейчас. Воспитанная на учениях отца о справедливости и правосудии и размышлениях матери о человеколюбии, девушка твердо решила посвятить себя благороднейшей профессии расследования преступлений. Будучи новичком, она неплохо справлялась с заданными ей поручениями, но порой ее руки отказывались печатать буквы, составляя слова и предложения, перечеркивающие все ее душевные порывы.
Заранее подготовив свой разум ко всем извращениям и низостям, на которые, по ее мнению, способен человек, Саша оказалась абсолютно не готова к встрече с реальными людьми. Ее будущие коллеги смеялись над девушкой и пытались утешить, убеждая, что все приходит с опытом, но такие проверки, как та, над которой она работала последний месяц, заставляют ее усомниться в своей профпригодности.
- Уже вижу ошибку. Тут нет самого преступления, а не состава, - Борис Владимирович указал пальцем на первое попавшееся предложение, стоило девушке открыть файл на его компьютере.
- Почему? Самоубийство же было? – Саша спрашивала без интереса, привыкнув к тому, что у каждого в отделе своя точка зрения на каждый случай.
- Самоубийство это не преступление. Сто десятая это что? Доведение до самоубийства. Ты месяц обрабатывала все объяснения и экспертизы, доводил ее кто-нибудь до самоубийства?
- Да.
- Нет.
Недовольно стуча тонкими пальцами по грязной клавиатуре, Саша злобно укусила свою губу, борясь с нежеланием.
- Нет там преступления, Саш. Нету, - следователь снял очки с переносицы и устало потер руками саднящие от напряжения глаза. – Оставь психологию психиатрам, ее не били, над ней не издевались, никто не стоял у нее за спиной, когда она прыгала.
- «Систематическое унижение человеческого достоинства», почему нет? Не обязательно же бить человека.
- Ну да, но мы не узнаем об этом в любом случае. Кого ты привлечешь? Мать? Отца? Ее сестру с малолетним ребенком? Как-то мне страшно представить, что ты там написала.
- Что было в материалах, то и написала, - со злостью огрызнулась девушка. С присущей всем правоохранительным документам холодной гордостью «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела», написанное ставшим родным Times New Roman, будто смеялось с экрана монитора над наивной глупостью девочки-студентки.
***
02.05.2023 в следственный отдел по *** району г. *** из отдела полиции №*** «***» УМВД России по г. *** поступил материал проверки сообщения о преступлении по факту обнаружения трупа Цветковой Евгении Александровны, 30.04.2004 года рождения.
Установлено, что 01.05.2023 в вечернее время труп Цветковой Е.А. был обнаружен на берегу реки *** *** района г. ***. После обнаружения труп Цветковой Е.А. был осмотрен и направлен в ГБУЗ *** «НОКБСМЭ» для производства судебной медицинской экспертизы. Телесных повреждений при визуальном осмотре трупа не обнаружено.
***
Из осмотра места происшествия:
… объектом осмотра является участок местности, расположенный на берегу реки ***. Участок местности представляет собой каменистый берег. Кустов, деревьев и иной растительности не имеется. В нескольких метрах от моста, соединяющего *** район и село ***, обнаруживается труп девушки, установленной как Цветкова Евгения Александровна, 30.04.2004 года рождения. Труп находится в положении лежа, ступнями касаясь линии воды, таким образом, ноги смотрят в сторону реки ***, а голова направлена в сторону берега. Труп лежит на животе, ноги вытянуты вдоль туловища, колени немного согнуты. Правая рука отведена в сторону от туловища, левая прижата к телу. Голова повернута в правую сторону, глаза открыты. Волосы распущенные и спутанные, на затылке обнаруживается скатанный комок из волос, грязи и сухих листьев. На трупе одежда: кофта черного цвета, платье красного цвета, на момент осмотра юбка платья задрана до уровня бедер. Обувь отсутствует. Украшения и иные аксессуары отсутствуют. На всех открытых участках кожного покрова имеются характерные черты длительного нахождения в воде – налета зеленого цвета. Каких-либо телесных повреждений на трупе не обнаруживается. Следов изнасилования при осмотре не обнаруживается. При осмотре карманов кофты обнаруживается кошелек черного цвета с карикатурным изображением женщины. Из кошелька извлекаются купюра номиналом сто рублей и клочок бумаги с указанием номера телефона и надписью: «Цветкова Е.А.».
***
- Это ты писала осмотр? Почему он такой корявый?
- Потому что вы диктовали, - Саша снова презрительно скривила губы. - И та тетенька-эксперт. Она вообще сказала, что это изнасилование, и вы с ней еще спорили минут двадцать.
- Не помню такого. Ладно, пропустим, здесь все нормально. Вообще нам повезло, что она совершеннолетняя, иначе в любом случае пришлось бы возбуждать дело, а там разбираться.
***
Из осмотра места происшествия:
… объектом осмотра является одноэтажный жилой частный дом. Придомовая территория огорожена забором, вход на земельный участок, на котором расположен дом, осуществляется через деревянную калитку. При входе на участок, по направлению прямо, расположен дом, с левой стороны перед домом расположен сарай, с правой стороны находится «углярка». За домом обнаруживается баня. Вход в дом осуществляется через металлическую дверь. Вход ведет в небольшую кухню. С левой стороны расположен дверной проем, входящий в жилую комнату дома, далее вдоль стен, если рассматривать по часовой стрелке, расположены печь, труба, стол, электроплита, холодильник. Обстановка в жилой комнате по часовой стрелке: шкаф, комод с телевизором, диван, стол, шкаф, стул, односпальная кровать и двуспальная кровать. Со слов участвующего лица, Еремовой Екатерины, ее покойная дочь, Цветкова Е.А., обычно спала на диване. На диване обнаружены ноутбук черного цвета, корпус которого потерт, а также мобильный телефон в корпусе синего цвета. Указанные предметы, со слов Еремовой Е. также принадлежали ее дочери, она регулярно ими пользовалась. В ходе осмотра дома и придомовой территории следов борьбы, волочения, вещества бурого цвета не обнаружено, обычный порядок в доме не нарушен. В ходе осмотра иной информации, представляющей интерес для следствия, не обнаружено.
***
- Я видела фотографии, но я все еще не могу представить, КАК они могут там жить впятером, - пробормотала Саша, исправляя пропущенные грамматические ошибки.
- Не знаю. Я даже зайти не смог нормально, пришлось фоткать издалека. Там между кроватями места толком нет, - следователь наглядно раздвинул руки, оставив промежуток сантиметров в десять. Снова бросив взгляд на фотографии, Саша убедилась, что ее коллега преуменьшает. - Вообще, как я понял, мать с отцом на лето, когда тепло, в баню уходят ночевать. Или в сарай. Не они одни так живут, ты еще у их соседей не была.
- А что у них?
- Они у нас как-то по пожару проходили. Погорельцы. Дед задохнулся, дом сгорел, денег нет. Вот и живут теперь в сарае втроем: отец, мать и малолетний сын.
- Кошмар.
- Переходи к объяснениям, в осмотрах нечего исправлять.
***
Из объяснения Еремовой Е.В., матери девушки:
… я живу со своим гражданским мужем, Цветковым Александром, нашей старшей дочерью, Дарьей Александровной, 25.01.2003 года рождения, и ее сыном (моим внуком), Костей, 2022 года рождения. Раньше с нами жила наша младшая дочь, Женя Цветкова. Мы живем с Александром уже 27 лет, в брак не вступали. Раньше я работала уборщицей в школе, где девочки мои учились, но сейчас из-за болезни легких у меня инвалидность второй группы, и я больше не работаю, сижу дома. В той же школе Александр мой работает дворником. Даша тоже сейчас сидит дома с ребенком, не работает и не учится.
Женя училась в колледже, на последнем курсе, должна была в июле сдавать последний экзамен. Были ли у нее проблемы с учебой, я не знаю. Она никогда не жаловалась на трудности, училась на «хорошо» и «отлично», но в последний год в основном получала «удовлетворительно» и «хорошо». Были ли у нее проблемы с друзьями, я тоже не знаю. Женя рассказывала, что у нее есть подруга, Соня, но я с ней никогда не общалась.
В семье у нас хорошие взаимоотношения, конфликтов и ссор не было. Мы с мужем никогда на детей сильно не ругаемся, можем побранить немного за плохое поведение, но никогда не кричали и не били. Женя была девочкой спокойной, ласковой, доброй, но скрытной и немногословной. Интровертной. Не могу сказать про нее ничего плохого. Она всегда меня успокаивала, заботилась, когда было совсем плохо, помогала Даше с ребенком.
В детстве Жене нравилось заниматься спортом, она ходила на танцы, но когда руководитель сменился, и занятия стали платными, у нас уже не получилось водить ее. В последний год-полтора Женя сильно увлеклась японскими мультиками. Она постоянно смотрела на ноутбуке «аниме», мультфильмы, у нее было много картинок на телефоне. С конца прошлого года и начала этого Женя стала очень замкнутой, практически перестала с нами общаться, сидела дома и смотрела свои мультики. Не помню, чтобы она делала какие-то домашние задания, говорила, что в вузе ничего не задают.
Каких-то причин для таких изменений я не знаю, раньше она была нормальной. Ее никто не бил, не унижал, она просто замкнулась в себе. Я думала, что у нее поздний переходный возраст. Ей пора была уже завести парня, но она говорила, что ей никто не нравится.
Друзей у Жени кроме Сони не было, но Соня учится сейчас в вузе на первом или втором курсе, и ей некогда было общаться с моей дочерью. Не думаю, что кто-то (кроме семьи) сможет о ней рассказать.
Отдельной комнаты у Жени в доме не было. Сам дом принадлежит моему сожителю, но живем мы тут только последние года два или три, а раньше жили в другом месте, через несколько улиц. У Жени было все, что нужно для жизни, она ни в чем не нуждалась.
30.04.2023 мы всей семьей были дома. У Жени был день рождения в тот день, мы испекли торт. Вечером, около семи или восьми часов, еще темнеть не начало, мы поссорились. Несерьезно, просто поспорили. Жене с конца марта постоянно звонят какие-то банки и говорят, что она оформила кредитную карту. И в тот день ей тоже позвонили, Александр начал бурчать, что, раз звонят, значит, она действительно подала заявление и теперь им должна. Он сказал так, не подумав, но Женя очень остро отреагировала, накричала на отца и ушла. Мы думали, что она прогуляется и вернется, но утром нам позвонили из полиции.
Во что она была одета, я не знаю. Что у нее при себе было, я тоже не знаю, но телефон она оставила дома. На него до сих пор из банков звонят, я даже не знаю, что делать. Не знаю, брала она кредит или нет, как мы его теперь отдавать будем.
От сотрудников полиции мы узнали, что Женю нашли в одежде, поэтому не думаю, что она могла пойти купаться и утонуть. Не знаю, что могло произойти, возможно, ее кто-то столкнул, или она бросилась кого-то спасать. Не верю, что моя дочь могла покончить с собой. Женя никогда мыслей о суициде не высказывала, попыток не предпринимала. Каких-то предпосылок к самоубийству у нее не было никогда. Раньше из дома не уходила, мы всегда знали, где она находится и с кем.
До самоубийства ее никто не доводил, не оскорблял, конфликтов ни с кем не было. После смерти дочери, я просматривала ее ноутбук и телефон, но ничего подозрительного там не обнаружила, никаких сайтов, переписок, картинок суицидального характера не было. Там многое было удалено, папки пустые, а история чистая.
***
Перестав прокручивать страницу документа, Саша остановилась, ожидая комментария следователя. Тот хотел было что-то сказать, но в раздражении махнул рукой, призывая продолжить.
- Я осмотрела и ноутбук и телефон. Там действительно ничего нет. Удалено, - настойчиво произнесла Саша, будто уговаривая непослушного ребенка.
- Мы их изымали? – все же спросил мужчина, не желая знать ответ.
- Да, - с плохим предчувствием кивнула помощница.
- И где они?
- В сейфе.
- А их осмотр где? Не помню, чтобы подписывал что-то.
- Там ведь ничего нет, что описывать?
Несколько секунд студентка и следователь с вызовом смотрели друг на друга. Девушка быстро сдалась в заведомо проигрышной битве.
- Завтра составлю.
***
Из объяснения Цветкова А.В., отца девушки:
… я подтверждаю показания моей гражданской супруги. Также хочу добавить. Женя была хорошей девочкой, и ни я, ни моя жена, Катя, никогда на нее не ругались. Вредных привычек у Жени не было. Она не пила, не курила, наркотики не употребляла, матом не ругалась. В странных и подозрительных компаниях замечена не была. В школе занималась рисованием, но в колледже перестала. У нее были какие-то проблемы с преподавателями, но Женя никогда не рассказывала об этом родителям. Она всегда беспокоилась о больной матери и старалась ее не беспокоить. Иногда Женя могла пожаловаться мне, но с конца прошлого года совсем перестала общаться со мной.
Дома Женя обычно работала по хозяйству, а когда оставалось время, делала домашние задания и смотрела мультфильмы. Ее матери не нравилось, что она делает это одновременно, они часто спорили. Насколько я знаю, несколько месяцев назад Женя начала смотреть «аниме» (анимации какие-то), и Катя сильно злилась по этому поводу.
Почему поведение Жени изменилось, я не знаю. Скорей всего, это из-за проблем в колледже. У нее были хорошие оценки раньше, она на бюджете училась, но потом начался какой-то предмет, где преподаватель нехороший. Он ее «валить» начал, Женя из-за него лишилась стипендии. Я пытался звонить в учебный отдел с этой проблемой, но мне никто не ответил.
В тот день, когда у нее день рождения был, она вела себя как обычно. Никаких странностей не было. Мы поздравили Женю, съели торт, а потом ей позвонили из банка. Они постоянно звонили ей, она уже стала принимать вызов, говорить: «Нет» и тут же отключаться. Я пошутил неудачно, сказал, мол, раз звонят, то кредит есть. Я думал, что она пошутит в ответ, она тогда веселая была. Но у нее так лицо перекосило страшно, как у зверя. Ни разу раньше не слышал, чтобы она голос повышала, а в тот день она так кричала. У Кати давление подскочило, а малыша Костю потом успокоить долго не могли. Мы все так перепугались, что даже не пошли ее искать, когда ее долго не было. А утром позвонили из полиции.
Были ли у нее друзья, я не знаю, но я слышал, что у нее был молодой человек, который ей нравился. Кто он, я не знаю. Конфликтов у нее ни с кем не было.
Каких-то мыслей суицидального характера Женя никогда не высказывала, попыток не предпринимала. Считаю, что дочь не могла покончить жизнь самоубийством. Что с ней произошло, мне не известно. Даже представить это не могу, возможно, как-то связано с теми звонками из банков, но я знаю, что кредитов у нее не было.
До самоубийства ее никто не доводил, не оскорблял, конфликтов ни с кем не было.
Также хочу дополнить, что ранее, где-то в марте, Женя разговаривала со мной, говорила, что присмотрела себе работу после колледжа. Сказала, что договорилась со своим знакомым, но подробностей не рассказала. Хотела сюрприз устроить. Мечтала купить свою квартиру, чтобы она и сестра с ребенком могли там жить, а мать отправить на лечение. Больше мы с ней не разговаривали.
***
Из объяснения Цветковой Д.А., сестры девушки:
… объяснения отца и матери я подтверждаю, могу их дополнить. Я стала жить с родителями недавно, а раньше жила со своим парнем и ребенком у него в квартире. В середине прошлого года мы поругались, и мне с Костей пришлось вернуться домой. Семья приняла нас хорошо, никто не жаловался. Дом у нас маленький, а в одной комнате жить с маленьким ребенком вдвойне тяжело. Отец часто уходит спать на кухню, мы с мамой целыми днями дома, не работаем, а Жене действительно тяжело приходилось. Но она не жаловалась никогда, наоборот, всегда мне помогала с сыном. Ночью его успокоить или днем покормить. Женя всегда была доброй и отзывчивой, но как бы «сама по себе». Каких-то вредных привычек у нее не было, а конфликты были только в вузе.
У нее был серьезный конфликт с одним из преподавателей. Тот не просто ставил ей постоянно долги и заваливал на сессии, он на парах на нее кричал и ругался. Не знаю, по какой причине он так себя вел. Женя не говорила, а когда я спрашивала, то быстро меняла тему. Закончилось тем, что где-то с месяц назад он разбил ей телефон. Сказал, что случайно, заплатил за него даже.
В самом колледже ей тоже не нравилось. Она так и не смогла ни с кем там подружиться, и общалась только с ребятами со школы. Они до последнего все трое общались, Женя, Соня и Дима. С Димой меньше в последнее время. Он Жене нравился, а пару лет назад он ее в парк позвал. Она такая счастливая была, правда, в тот же день ей сказали, что он уже с кем-то встречается, а гулял с ней просто по их «дружбе». Некрасиво он тогда поступил, Женька плакала долго, но общаться они не переставали до самой середины прошлого года. Тогда она совсем в себе замкнулась.
Несколько раз Женя устраивалась на работу. Небольшие подработки в супермаркетах, но из-за них ее оценки начали портиться, и Жене пришлось уйти. Она не хотела терять стипендию или портить диплом.
Никаких суицидальных наклонностей я за ней не замечала. Уже давно, лет пять, наверное, мы с ней начали увлекаться аниме. Маме это не нравилось, она считала, что ее дети должны либо учиться в школе, либо учиться дома, либо работать. На меня мама не давила из-за ребенка, а Женя часто расстраивалась. Но это не ссоры, просто родительские заботы. Мультфильмы Женя смотрела безобидные. «Аниме» - японские мультфильмы, их очень много, они популярны сейчас, сюжеты у них бывают самые разнообразные. Каких-либо мультфильмов суицидального характера, при мне моя сестра не смотрела, да, были грустные сериалы или трагичные, но они всегда заканчивались хорошо. Были такие, когда персонаж погружается в свой внутренний мир или страдает, но находится другой персонаж, который, что называется, «силой дружбы», вытаскивает его из этого внутреннего мира. В основном Женя смотрела легкие мультсериалы, про дружеские взаимоотношения или повседневность.
Какого-то особого изменения в поведении Жени я не замечала. Скорее сестра просто взрослела, у нее начала появляться своя жизнь.
Что случилось 30.04.2023, я не знаю. В тот момент, когда сестра ушла из дома, я была с Костей в магазине, потом родители сказали, что Женя накричала на отца и вышла. Я не пыталась ее искать, потому что сидела с ребенком. Просила отца пойти ее поискать, но ему нужно было утром идти на работу, и он лег спать. Мама тоже не пошла ее искать, потому что ей было плохо. Утром позвонили из полиции и сказали, что нашли труп Жени.
Не думаю, что сестра могла покончить с собой. У нее были проблемы, как и у всех остальных людей, но Женя была сильной, и со всем справлялась сама. Каких-либо предпосылок к ее самоубийству не было, никто ее до самоубийства не доводил, не оскорблял.
Вопрос следователя: «Ваши родители несколько раз упоминали о звонках из банка, что вы можете сказать об этом?».
Это не имеет значения. Как я уже говорила, преподаватель случайно разбил телефон Жени, и ей пришлось покупать новый. Мы пошли с ней в салон связи, она выбрала себе модель. Денег ей не хватило на него, потому что она выбрала хорошую модель, а преподаватель заплатил не так много за ее старый, устаревший, телефон. Женя хотела взять в рассрочку, а потом выплатить со стипендии и с зарплаты. Ей пришлось сфотографироваться там с паспортом, но в итоге она передумала и взяла дешевую модель, чтобы родители не заметили перемены. С тех пор ей каждый второй день звонили разные банки и говорили, что она подала заявление на кредит. По началу Женя просто им отказывала, но потом они ей надоели. Она боялась, что на нее «повесят» какие-нибудь долги, и начала плакать после каждого звонка. Хоть это и доводило ее так сильно, Женя никогда не говорила о суициде и не высказывала намерений убить себя.
***
Из объяснения Сальниковой С.В., подруги девушки:
… я живу в квартире в центре города. Живу одна, но раньше у меня часто оставалась ночевать моя подруга - Женя Цветкова. Мы учились вместе в школе и дружим с тех пор. Дома она жить ненавидела, но ее семья постоянно требовала, чтобы Женя сидела со своим племянником. Иногда звонили чаще чем спам-банки, спрашивали, где она, с кем она, когда вернется. Могли заставить включить видеозвонок, чтобы убедиться в правдивости ее слов. Женя их побаивалась, поэтому слушала.
Женя хорошая девочка, мы много общались, часто помогали друг другу. Других ее друзей я не знаю, раньше мы общались втроем с Димой (я, Женя и Дима), но он переехал и поменял круг общения.
Насколько мне известно, после возвращения в дом сестры с малолетним сыном (не знаю их имен), Жене пришлось бросить рисование и устроиться на работу. Это сильно расстроило ее.
Конфликтов и ссор с кем-либо у нее не было, но отношения с семьей у нее не были хорошими. Она никогда мне не жаловалась на свои проблемы, я знаю об этом только потому, что стала свидетелем некоторых их разговоров. Подробностей сейчас не помню.
Вопрос следователя: «Родители Евгении упоминали о конфликте с одним из преподавателей в колледже, вы можете что-то сказать об этом?».
Про колледж Женя мне ничего не рассказывала. Знаю, что училась она неплохо, пока семья не заставила ее сидеть с ребенком и выйти на работу. У Жени не хватало времени на обычный разговор, не только на учебу. Она постоянно не высыпалась, была уставшей.
Что произошло 30.04.2023, я не знаю. 02.05.2023 мне позвонили из полиции, и тогда я узнала, что произошло. Женя мне не звонила, сообщений не оставляла.
До самоубийства ее никто не доводил, не оскорблял, конфликтов ни с кем не было. Каких-то мыслей суицидального характера Женя не высказывала, попыток не предпринимала. Могла ли она лишить себя жизни, я не знаю.
***
Из объяснения Лукъяненко В.П., старосты группы девушки:
… я не знаком близко с Цветковой Е.А, но в силу своего статуса старосты группы я общался с ней часто (по сравнению с другими людьми в колледже). Женя была очень замкнутым человеком, но поговорить с ней было приятно. Она многое знала, была начитанной, при необходимости могла долго поддерживать разговор.
Насколько мне известно, вредных привычек у Жени не было. Она не пила, не курила, наркотики не употребляла, матом не ругалась. Странных людей рядом с ней тоже не замечали.
Какие у нее отношения с семьей и друзьями, мне не известно. Мы мало разговаривали на личные темы, были ли у нее конфликты с кем-то, мне не известно. Занятия Женя прогуливала только в редких случаях, когда заболевала, или ей приходилось срочно выходить на работу.
В колледже она мало с кем общалась. На первом курсе была история, когда кто-то из потока пошутил о том, что ей нравятся девушки. Это была шутка, не больше. Женя всегда казалась очень ласковой, после поступления она очень быстро сблизилась с девушками в группе. И студенты и она сама не восприняли это серьезно, но учебный отдел вызвал ее по этому поводу. Насколько мне известно, с ней провели разъяснительную беседу, но никаких взысканий не накладывали. Руководство очень беспокоилось из-за политики государства и не хотело проблем на почве ЛГБТ и прочего.
Каких-то последствий после этого у Жени не было, но общаться с другими она стала меньше. Больше мне ничего не известно.
Вопрос следователя: «Родители Евгении упоминали о конфликте с одним из преподавателей, вы можете что-то сказать об этом?».
Возможно, они имели в виду Романова В.Г., он преподавал у нас «право». На одной из своих пар он случайно смахнул на пол ее телефон. Проблем у нее с ним каких-либо не было, но он действительно относился к ней строже, чем к другим. Романову за семьдесят, у него радикальные взгляды, он не верит, что шутка про ее «лесбиянство» была шуткой, и ему не нравилось ее увлечение аниме. У нее был значок на рюкзаке, все знали, чем она увлекалась. Романов был к ней строг, но не «валил» намеренно. Даже «автомат» по своему предмету поставил, когда она проект хорошо сдала.
Что произошло 30.04.2023, мне неизвестно. 01.05.2023 в колледж из полиции сообщили о смерти Цветковой. В тот же день руководство сообщило мне.
Были ли у нее мысли суицидального характера, мне неизвестно. В колледже она их не высказывала, одногруппникам не сообщала. До самоубийства ее никто не доводил, не оскорблял, конфликтов ни с кем не было.
Также хочу дополнить, что ранее, где-то в марте, случайно увидел часть переписки Жени с подругой, если не ошибаюсь, Софией. Она писала, что в работе ей везде отказали, много шутила о смерти.
***
- Вот и все, - выдохнула Саша и устало потянулась на расшатанной табуретке. Борис Владимирович давно перестал следить за текстом, растянув ноющее тело на столе и уткнув голову в изгиб руки.
- Могло быть и хуже, - невнятно проговорил он, не находя в себе сил пошевелиться. – В следующий раз опрашивай только тех, кто видел происшествие. Если таких нет, то семью. Это отказ, а не уголовное дело, нам не нужен целый роман.
- И как тогда мне определять, доводили человека до суицида или нет? – Саша старалась не грубить, но раздражение в голосе само вырвалось наружу.
С тяжелым вздохом следователь поднялся, закрывая файлы и выключая компьютер. Не отставая от него, Саша принялась собирать свои вещи. В сердце она уже закончила работу, сдала проверку и ушла домой, формально разговор продолжала поддерживать.
- Никак, - ответил Борис Владимирович. – Явные признаки ты и без этого найдешь. А в неявных ты никогда не разберешься. Ты ведь не экстрасенс.
- Люди такие эгоистичные.
- Посади их теперь за это. Каждый заботится о себе.
- Каждый подумал только о себе, побыл минуту безразличным, а человек пошел и утопился. Мир не рухнет, если люди будут немного добрее друг к другу.
- Да-да, а теперь собирайся, я хочу домой.
Продолжая злиться от несправедливости, Саша в несколько мгновений убралась на столе, выкинула мусор, закрыла окно и выключила свет. Небрежно скрепленные бумаги по самоубийству остались забытыми рядом с монитором, но можно оставить их и так. Там нет ничего важного, что было страшно потерять. Лениво прислонившись к дверному проему, следователь с усталостью наблюдал за своей молодой помощницей. Энергия и сострадание студентки иссякнут к первому собственному расследованию, а то и еще раньше. Хотя понаблюдать за ними не так уж и неприятно.
Замерзший кот
Думать легко - действовать тяжелее. Жалея бездомного кота в сильные морозы, не все могут быть готовы забрать его с собой.
Человеческое сострадание требует смелости, готовности отказаться от комфорта и переносить лишения. Жалость и сочувствие не столь требовательны – достаточно эмоционально разделить чужие переживания, а большего и не требуется. Про разницу этих понятий можно написать сочинение для ЕГЭ, но на самом деле, я ее не понимаю. А вот моя мама очень даже.
Всю сознательную жизнь я пыталась брать с нее пример, ходила за ней хвостиком и повторяла все, что могла повторить. Детство закончилось быстро, а привычки остались. После подросткового бунта, когда люди обычно совершают ошибки, учатся делать выбор и отвечать за него, наши отношения не изменились. Только теперь я стала проявлять свои эмоции более осознанно.
Просмотр фильма и совместная жалость к страдающему главному герою. Прослушивание новостного репортажа и совместное осуждение преступлений. Спонтанная прогулка и совместный смех после забавной шутки от незнакомца.
Не одни чувства на двоих, как бывает иногда в романах (мы не единый организм, в конце концов), но полное понимание и принятие. Таким отношениям матери и дочери могут позавидовать все знакомые.
И все же не все так радужно, как хочется думать. Когда произошло то, что заставило меня переосмыслить свою личность, я была уже студенткой. Началось это, как вы могли уже подумать, с мамы. Понимаете… она назвала меня «убивицей». Да-да, именно так. Бросила прямо в лицо, оставив горькое послевкусие на сердце. Видимо, вовремя вспомнила, что я ее дочь, и язык не повернулся назвать меня «убийцей». Или она повторила за собственной матерью – та часто коверкала привычные современному поколению слова.
Было обидно. Впервые наши мнения так разделились. Да, нам обеим было жаль бедных животных, но только моя мама оказалась готова принять их.
Что ж, во всем виноват тот кот. Все споры появились вместе с ним.
Точнее, кошек было трое. Их всегда было твое, будто святая Троица сошла со страниц библии. Здоровый кошак бомжеватого вида, миниатюрная пугливая кошечка и ласковый породистый котик, неизвестно как, оказавшийся в компании с ними. Бездомное трио проживало во дворах десятилетием, сжавшись в один большой комок дрожащей шерсти.
Естественно, их знали не только мы. Соседи, соседи соседей, почти вся улица была в курсе об их плачевном существовании. Кто-то пытался что-то сделать? Нет. Эти четвероногие создания, питомцы Божии, устроили нам войну, когда мы предприняли попытку пристроить их в добрые руки. Жалость к ним заставляла мою семью делиться с ними едой, но сделать что-то существенное никто больше не собирался.
В ту морозную зиму (если помните, как несколько лет назад уже в октябре выпал снег – не удивительно для Сибири, но все же холодно) из троицы остался только один. Наблюдая за ними из окон, мы будто смотрели на фильм-катастрофу, когда спастись мог только один.
Первым пропал вожак импровизированного семейства. Заботливый кот никогда не оставлял свою родню надолго в одиночестве. Приходил ли он побитый после драки, или выбегал откуда-то из тайного места после долгого сна. Он всегда возвращался. Поэтому когда дни оставшейся парочки превратились в недели, стало ясно, что большой босс больше не вернется.
Когда температура упала еще ниже, исчезла и кошечка. Столь ласковое, нежное и пугливое создание всегда было в состоянии беременности. Мамочка из нее получалась очень хорошая. Несколько недель или месяцев она учила котят самостоятельности, а потом водила по дворам и насильно отдавала в «добрые руки». В буквальном смысле.
Своих детей она нагло приносила нам в комнату, прошмыгнув в открытую дверь, подкидывала в ботинки, оставленные на улице, или просто кричала до тех пор, пока мы их не забирали. В руки кошечка никогда не давалась, а своих отпрысков пристраивала с завидным мастерством. К зиме, пока не наступали сильные холода, на улице оставались только старшие члены семейства, которые способны пережить морозы.
И в этот год (в суровую зиму после холодной осени), уже изрядно постаревшая, беременная в очередной раз, она могла не перенести свое деликатное положение. Впрочем, об ее конце мы так доподлинно и не узнали.
В конце концов, породистый красавец-кот остался один.
Маленький серый комок, намного меньше собственных детей, которых небезразличные соседи годами растаскивали по теплым домам и откармливали до гигантских размеров. Он жался к ногам прохожих, громко фырчал и остервенело набрасывался на любую предложенную еду. Когда он зашел к нам в дом, будто пришел осмотреть свои владения, мама лишь заметила, что было бы неплохо взять его к себе. Жалко ведь его, бедняжку: погреться ему больше не об кого.
Я безразлично посмеялась. Они жили на улице десяток лет, а теперь ее сердце не выдержало одиночества бедной котейки. Каждую зиму холодно, стоило переживать гораздо раньше.
Конечно, я сказала, нет.
Как вполне естественно выяснилось, мое мнение носит только рекомендательный характер. Не прошло много времени, и предложение мамы прозвучало с настойчивостью проснувшегося сострадания.
Я продолжала считать ее желания импульсивностью и снова воспротивилась ей. Это лицемерное сочувствие раздражало, но для отказа всегда можно было найти объективные причины. Например: «Мы явно не прокормим шестого кота». Голос разума услышали, приняли во внимание, и ненадолго тему закрыли.
А потом наступили холода.
Дикие холода, столь свойственные нашей местности, каждый год выходящие за пределы ожидания людей, принесли собой морозы, которых никто не хотел переживать в начале зимы.
Не выдержав душевных мук, мама пригласила кота домой. Он знакомо зашел, устроился на теплом полу, прогревая замерзшие лапы, и уставился вглубь дома с ошеломленным видом. Сам он был красивым, с маленькой пушистой головой и лоснящимся даже в голодное время мехом. Особо привлекательными казались глаза – узкие, раскосые, со смесью хитрости и простодушия. Будто встретил кошачьего азиата.
Я все еще была против. У нас и без того пять кошек, не хочется брать домой шестого, да еще и взрослого без должного воспитания. Что ж, ко мне прислушались. Он погрелся, лениво поел, а после «пошел обратно». Мне не возражали, когда я вытащила его на улицу, на мороз. Впрочем, сердце у меня разрывалось. Останься он рядом с дверью еще ненадолго, и я бы забрала его обратно. Но через несколько секунд он сбежал в безопасное от холода место, пытаясь пережить предстоящую ночь.
«Его так жалко», - со слезами на глазах пожаловалась мама. Я промолчала. У меня не было права согласиться с ней, а опровергнуть не хватало сил.
Что ж, моя жалость никуда не делась и в нашу с ним следующую встречу. Она произошла наутро или через день, не помню точно. Знаю, что в то время в доме я была одна с нашими котами.
Маленький азиат подошел к двери, уткнувшись боком в мягкую обивку. Увидев через окно знакомый шар шерсти, я недолго боролась с собой. Покормить его в любом случае нужно.
Мы кормили его отработанной серией движений. Порезать колбасы, подсунуть под нос на теплый пол, уйти в сторонку и ждать, пока он не наестся. Ждали его всей толпой, вшестером (я и кошки), надеясь, что незваный гость скоро уйдет восвояси.
Уходить он не собирался. Доев, он продолжил греть лапы, ласково щурясь от удовольствия. Время шло, а терпение кончалось. Одна из старейших наших кошек повернулась ко мне с вопросом в глазах, будто спрашивая, почему я позволяю такому «гаду» быть в нашем доме. Я думала о том же. Как же тяжело было принять его и смириться с ним!
Я с осторожностью взяла его на руки. Кот был жестким, не привыкшим к нежностям, словно маленькая собачка он повис в воздухе, дрыгая лапами, не способный выгнуться. Протащить его на улицу оказалось еще тяжелее – он упирался, не хотел идти, а после не позволял закрыть дверь, замерев в проеме. Он ведь не вещь, я не могла выкинуть отбросить его от себя далеко-далеко.
Он стоял и всхлипывал своим давно разбитым носом, а я старалась не заплакать. Не думаю, что у меня есть право жалеть о своих действиях. Делаешь выбор – неси ответственность до конца. Язык с трудом поворачивался, когда я шептала ему жалкие слова извинения, но казалось, будто он все понял. Отошел за пределы открытой двери, бросил внутрь потерянный взгляд и ушел до того, как я подошла к окну. Больше в дом он не просился, а вскоре и вовсе пропал.
И на следующее утро, когда температура упала ниже 50 градусов, мама со слезами назвала меня «убивицей». Если не кошки рассказали ей о приходе соратника во время ее отсутствия, то какая-то божественная сила открыла ей, что я действительно накануне выкинула беднягу на улицу. Или она имела в виду тот раз, когда я отправила его обратно у нее на глазах. Как бы то ни было, мне казалось, что матушка видела меня насквозь, прорываясь через все слои упрямства и высокомерия.
Было поздно говорить что-то. На время забыв о болезненной теме, мы продолжили жить дальше. По крайней мере, я на это надеялась.
Кот с его жалостливыми глазами не шел у меня из головы. Я собственными руками отправила его на верную смерть от холода. От мыслей о том, что пришлось ему пережить, меня прошибал холодный пот. Выходить на улицу стало и вовсе невыносимо.
Казалось, что сама моя душа продрогла насквозь. Пальцы в теплых варежках не шевелились. Они чувствовались распухшими и чужими. Словно смотришь на труп утопленника в фильме. Ненавидела их с такой силой, что последние метры до входа в вуз шла с нетерпением, ожидая, когда же лишние конечности отмерзнут и отпадут. Только ноги не отвечали моим мазохистским порывам и не хотели слушаться. Даже в утепленной одежде, я перестала чувствовать их, как только вышла из дома. Я была тут, а они где-то там. Шли отдельно, спасаясь от леденящего душу холода, пока я, шатаясь без опоры, пыталась доковылять в теплое место.
Незатронутая умирающим от низкой температуры телом, моя голова была удивительно ясной. Не способная разозлиться на собственные несчастия, я все время вспоминала жалкого кота, помершего на морозе. Чувствовал ли он себя также? О чем он думал, когда мягко переступал на теплом полу своими дрожащими лапами? Болели ли его лапы так же, как болят от мороза пальцы на моих ногах? Возможно, он их уже и не чувствовал.
Призрачный дух маленького кота вовсю преследовал мой разум, куда бы я ни пошла. Никакая горячая батарея не была способна согреть омертвевшее от мороза сердце.
Не прошло и недели, как из замерзающего разума наваждение перешло в материальный мир. Однажды серый колобок пуха пришел ко мне. Пришел ко мне ночью, когда я в беспокойстве проснулась от хрупкого сна. Маленький призрак замерзшего кота пытался отогреться о мое горячее тело. Он мурчал от удовольствия, втягивая в себя тепло живого человека, а я беззвучно плакала под ним. Исходящий от него безграничный холод камнем давил на грудь, обещая забрать с собой.
Так продолжалось недолго. Утром я сбегала в вуз. Сбегала от матери с ее сострадательным взглядом, сбегала от родных кошек, при взгляде на которых где-то под сердцем жалость перемешивалась с виной. Ночью серый комок приходил ко мне. Осторожно он прыгал на одеяло, устраиваясь на мне с видом узурпатора трона.
Привычная рутина разбилась, когда мама заставила отказать от учебы и остаться дома. Оказывается, все это время меня морозило. Неизвестно, как долго высокая температура пыталась сбить меня с ног, но теперь это должно было кончиться.
Принимая таблетки и кутаясь в одеяло, я только надеялась, что больше не увижу жалкое создание, умершее из-за меня. Проснувшись из-за тяжести на груди, я встретилась взглядом с знакомыми раскосыми глазами.
«Он тебя весь день сторожит», - засмеялась мама, увидев мое пробуждение.
Испугавшись нахлынувших на меня слез, кот быстро сполз на пол и пропал где-то в стороне кошачьих мисок. Как оказалось, он жил с нами со времен морозов. Мама была уверена, что я из жалости принесла его домой и не стала говорить об этом. Мое мнение вы и без лишних слов уже поняли.
Какие силы этого мира спасли бедное животное от гибели – мне совершенно не интересно. С тех пор он живет с нами, предпочитая спать на теплом полу и игнорируя остальных четвероногих жильцов. Еще долго при взгляде на него даже в жаркий день меня пробивала морозная дрожь.
Тело
Для многих людей смерть – это нечто таинственное, нечто ужасающее или по-своему романтичное. Смерть маячит где-то там, пугая со стороны, не приближаясь вплотную. Чаще, чем мы можем представить, «где-то там» оказывается совсем рядом с нами.
В небольшом частном секторе, на границе города и области, люди всегда жили в своем собственном мире. Находясь на грани между урбанизацией и деревней, они переняли плохие привычки из обоих миров. Чудесным образом для всех тех высокомерных людей, кто находится вне этого маленького государства, местные жители казались обычными маргиналами, не представляющими никакой ценности.
Мысли о собственной незначительности так плотно засели в головы бедных людей, что нереальная граница между ними и «нормальными» людьми порой обретала физические формы.
«Тут мы живем по своим правилам, там – нам не место». Иллюзорное «там» обычно в таких разговорах оказывалось через улицу, всего в сотне метров от говорящего. Но какая большая разница в этой сотне метров! Словно ограда правосудия, разделяющая царство людей и полнейшее беззаконие, царившее в неуклюжих умах местных жителей.
Среди «своих», одинаково бесполезных людей, не нужно играть роль праведника. Среди «своих» можно быть тем, кем являешься на самом деле, без давления амбиций или чужих ожиданий.
Обычная история (из тех, что человек вспоминает до конца жизни в разговорах с друзьями и потомками) произошла такой же обычной осенью. Поздней осенью, когда по утрам выпадает снег, а к обеду уже исчезает, водой пропитывая холодную землю. Двое местных, мужчина и женщина, встретились у входа в продуктовый магазин. Он шел за хлебом, а она курила, безразлично подсчитывая оставшиеся до конца месяца скудные деньги.
- Маргарита Ивановна, а не составите ли вы мне компанию?
- Почему бы и не составить, Петр Петрович.
Эти мужчина и женщина не были любовниками, не были близкими друзьями или соседями. Они знали друг друга в лучшем случае через третьи руки. При других обстоятельствах Радышев Петр и не подошел бы к ней, издалека кивнув головой, если был в хорошем настроении. Обрюзгшая сорокалетняя старуха с сухой желтой кожей и выпадающими волосами не имела ничего, что могло бы его заинтересовать. Только в тот день ему на пути больше никто не встретился. Что неудивительно - даже в их изолированном частном секторе редко в середине буднего дня можно найти сносного собутыльника.
Набрав на двоих немного ценных бумажек, им удалось взять дешевых виски с импортозамещенной колой. Претенциозно, почти на уровне состоятельных и богатых людей. Ни водки, ни чистого спирта («дам» в компании Радышева все равно не водилось никогда), ничего из того, что пили местные псевдолюди.
Говорили они тогда ни о чем. По трезвости у них не было ничего общего, и разговор смысла особого не имел, а с каждой выпитой рюмкой его становилось и того меньше. Много позже только, Радышев будет вспоминать, как мало в тот день в собеседнице было от человека, и задаваться вопросом, был ли он в ней когда-либо. Первые месяц-два он просто продолжал вспоминать, взращивая в себе уверенность в собственных заблуждениях, а позже рассказывал всем, как провел день с бесом.
Страшная баба с годами в его памяти все больше теряла человеческие черты, покрываясь морщинами, чешуей или отращивая рога. Если бы Радищев посмотрел в тот день в зеркало, он бы увидел того же «черта», который, по его словам, испортил ему жизнь. Но «бес» в тот день только сидел напротив него, насмешливо открывал беззубый рот в надорванном смехе и продолжал подносить ко рту рюмку. Подкрашенная в янтарный жидкость расплескивалась через стеклянный край, липко пачкая стол и пол. Товарищи по бутылке не обращали внимания на столь незначительные мелочи.
Кола кончилась за час, когда еще не успела опуститься темнота осеннего вечера. Следом должно было закончиться виски, но купленные с запасом бутылки так быстро не сдались.
Проводили время в доме Маргариты по улице Дружинников – улице без начала и конца, выпадающая из Капитанского переулка и вскоре снова вливающаяся в него. Маленькое строение, не способное зваться чем-то большим, чем избушкой, с древней печкой посреди комнаты (большей из двух имеющихся). С такими низкими потолками, что не только голова не поднималась, но и сам взгляд от пола отрывался с трудом.
От одного нахождения в ее доме хотелось запить, ослепнуть и вытащить мозг из черепа раз и навсегда.
Подруга на вечер надоела Радышеву быстро. Бестолковая, способная только поддакивать его шуткам. Толстый кошак, спрятавшийся за нетопленной еще печкой и злобно уставившийся на него, веселил больше. Когда широкая морда высунулась и зашипела в очередной раз, гость не выдержал и со смехом кинул в него кружком колбасы. Испугавшись внезапной атаки, животинка вскрикнула и отшугнулась, боком ударившись о ведро с углем. Темная серая шерсть быстро измазалась черными пятнами, отчего Радышев захохотал громче.
Не осознавая мимолетного хулиганства, хозяйка дома тупо засмеялась следом, стараясь не отставать от веселья собутыльника.
В какой момент парный смех сменился женскими криками, Радышев не помнит. Была ли для этого причина, он тоже не знает. Несколько нецензурных ругательств не смогли остановить безудержную истеричность опьяненной женщины. В спонтанной злости она пыталась броситься на собутыльника, вытягивая потряхивающиеся руки с растопыренными пальцами. Когда грязные, не стриженые, ногти оказались рядом с глазами Радышева, он неловко отбросил в сторону чужие конечности.
Ударил бездумно, наотмашь, как бьют надоедливого комара в жаркий день. От неконтролируемой силы женщину снесло в бок, к печке. Со стоном она пыталась подняться, сбивая на пол ведро с углем и снова пугая набравшегося храбрости кота. Поскользнувшись на рассыпавшихся угольках и скатываясь вниз, женщина мычала что-то невразумительное, будто стараясь ухватиться за остатки мысли. Трудно сказать, что случилось - пострадала ли ее голова при падении, настиг ли разрушенный мозг алкогольный демон, или последующие гневные пинки товарища добили в ней жизнь.
Безвольное тело, растеряв последний всплеск энергии, осталось лежать на полу, вывернув конечности под неудобными углами. Руки неуклюже повисли, так и не добравшись до пострадавшей головы.
Понаблюдав недолго за бездвижной фигурой и убедившись, что продолжения не будет, Радышев вышел из затихшей избушки и без лишних мыслей пошел домой. Он же не алкоголик, чтобы пить в одиночестве.
К этому времени вечерние сумерки уже вовсю сгущались, затапливая улицы между стареющими домами. Рабочий день неохотно заканчивался, отпуская на отдых несчастных заложников капитализма. Редкие люди проходили мимо покинутого дома с незапертой дверью, подавляя любопытство бывалых сплетников, изредка появляющееся при виде распахнутой калитки. Все торопились вернуться к себе, в теплые комнаты к родной семье.
С ухода мужчины прошло не так много времени. Жил он недалеко, но на пьяную голову шевелиться не хочется и не можется, особенно когда речь заходит о прогулки до столь путаной улицы. Новые гости посетили избушку по улице Дружинников, стоило предыдущему добраться до собственной. Два подростка со смесью злости и презрения неторопливо вошли в чужой двор.
- Я тут подожду, не пойду внутрь, - брезгливо сказал старший мальчишка, поправляя сползающую на лицо шапку.
- Я тоже не хочу идти, - сердито топнул ногой младший.
- Не-не, твой отец забыл его, я тут не при чем, - продолжал настаивать старший, для убедительности отступив к калитке. Его товарищ жалобно простонал, попросив пойти вместе, но ребенок остался неумолим.
Вернувшись домой, Радышев в пороге наткнулся на не самую счастливую фигуру в доме, но самую грозную – жену. Несчастная женщина, в очередной раз прокляв собственную близорукость и неудачу, попыталась добиться от спутника жизни, где он провел целый день. Сохраняя партизанскую преданность делу, Радышев от дачи показаний отказался, оправдываясь правами.
- Что хочу, то и делаю. Ничего тебе не скажу, - упрямо сослался он на 51 статью Конституции. Язык заплетался, а конечности слушались с трудом, что, впрочем, ни в этот раз, ни когда-либо прежде это не мешало Радышеву флиртовать с супругой.
Негодующей женщине потребовалось совсем немного времени, чтобы выведать похождения любимого супруга и мимолетно узнать, что телефон мужа пропал. Перед лицом опасности потери имущества – под яростным взглядом жены – Радышев протрезвел и без увиливаний признался в попойке.
После нехитрых рассуждений за потерянной вещью отправили слоняющегося без дела сына. Малыш десяти лет, хвостиком бегающий за соседским ребенком, казался более надежным, чем нетрезвый отец или дымящаяся от злости мать.
И все равно, что Васька до дрожи в коленках боится пьяных незнакомцев («чаще сталкиваешься – меньше боишься»). Да и идти никуда на ночь глядя не хочет. Фонари на улицах в частном секторе работали пару дней в году, редкие часы озаряя мир бледным светом. А что не видно ничего, так это в оптику обратиться надо. И в компьютерах сидеть поменьше.
С трудом Васька упросил друга пойти с ним, и теперь двое мальчишек нерешительно переменились рядом с чужим домом. Оба окна светились темнотой, недружелюбно встречая гостей.
- Может, хозяйка ушла? – с надеждой спрашивает Васька, придумывая матери оправдания. Жаль, не сработает. Мать без телефона домой не пустит, скажет, что не искал.
- Или спит, - набравшись храбрости, сосед забрался на низкое крыльцо и потянул дверь. – О, открыто. Иди. Ищи.
Великодушно махнув рукой, парнишка пригласил Ваську внутрь и включил на телефоне фонарик. Искать выключатель в чужом доме или беспокоить хозяев, не хотелось.
- Лех, тут мужик какой-то, - прошептал Васька, робко осмотрев маленькую комнату в слабом свете от телефона. – Лежит. Не двигается.
- Иди ты, и что? – окончательно осмелев, мальчишка повис на двери и просунул голову внутрь дома. – Напился, наверное. Нашел?
Тело мальчишек не интересовало. Если прийти в субботу не вовремя домой, можно найти Радышева-отца в той же позе в похожем месте. Не на улице спит – на холоде – уже неплохо. При выключенном свете, под слабым лучом фонарика тело на полу казалось не человеком, а бесформенным мешком, грубо брошенным уставшим рабочим.
- Не, это баба, - подвел итог Васька, бросив к печке еще один взгляд и разобрав среди углей длинные спутанные волосы. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти забытую вещь и вернуться к двери, стараясь держаться подальше от человека на полу.
- Все равно. Пошли уже, я есть хочу, - Леша надежно закрыл дверь следом за уходом друга, заботливо проверив, что та не отходит.
- А если они подрались? – Васька запоздало спросил у надежного друга, ускоряя шаги и не оборачиваясь. – Я кровь видел. Моему отцу что-нибудь будет?
- Ты боишься или надеешься? – с издевкой переспросил мальчишка, уходя от вопроса. В ответ Васька рассмеялся, шутливо толкая друга в бок. Беспокойство быстро забылось, сменившись заботами о завтрашних играх.
Не успели они уйти далеко, как к дому по улице Дружинников снова подошел человек. Такой популярности, как в тот день, избушка не удостаивалась даже в большие праздники.
Новый гость оказался все тем же Радышевым-старшим, которому надоело слушать извечные нотации жены. Немного протрезвев, наорав на супругу, он вспомнил, что оставил бывшей подружке недопитую бутылку виски. Не дожидаясь нового витка ссор, мужчина собрался и ушел тем же путем, которым добрался до дома. С сыном ему повезло не встретиться, да и забыл Радышев уже и про ребенка и про телефон.
У него была цель на вечер, и он к ней шел. Нетвердым шагом, но с упрямством старого осла.
С его возвращением, впервые за день в дом вернулся свет. Тело на полу резало глаз, но мужчину это не особо волновало. Сев на прежнее место, он продолжил наливать в свою рюмку, наслаждаясь тишиной и умиротворением. Иногда от скуки и под эмоциями от выпивки Радышев бросал несколько слов в сторону печи и ругался, не получая ответа.
Долго он так не просидел. Пока на город опускалась темнота, на мужчину накатывала сонливость, подстегиваемая высоким градусом. Идти домой не хотелось. Вялым движением Радышев перевернул упавшее ведро с углем, облегчился в него, грубо отодвинув ногой мешающее тело, и прошел в другую комнату. Не разуваясь, он залез на кровать, заснув, стоило тяжелой голове опуститься на пропитанную потом засаленную подушку.
На этот раз свет не выключали, и маленький, обычно неприметный дом оказался самым ярким по улице Дружинников. Впрочем, последнего гостя привлекло не это.
Нерешительный последний человек боязливо приближался к полуоткрытой двери. Хозяйку дома он боялся до кошмаров по ночам, а нетрезвую хозяйку боялся вдвойне. Еще днем он слышал, как женщина привела к себе мужчину, из-за чего возвращаться к буйным людям он не хотел.
Только когда последние волнения утихли, Салищев выждал некоторое время и только после отважился выйти из бани. Мужчина уже давно был голоден, но он не решался встретиться со своей благоверной. У них были те самые утонченные отношения, что обычно местные зовут «браком». Умники всегда в такие моменты поправляют их, говорят, что «брак без регистрации - это гражданский брак». Другие умничающие люди заходят еще дальше и говорят, что «гражданского брака не существует». Последних Салищев ненавидел чаще всего («за занудство не доплачивают»), но, что бы он не чувствовал, во всех протоколах его пошло отметят только как «сожителя».
В бане мужчина прятался с самого обеда, когда благоверная вернулась вместе со знакомым. Радышева он знал не близко, но несколько раз сталкивался с ним лично, и углублять неприятное знакомство не собирался. Взвесив все «за» и «против», Салищев проверил спрятанную за давно отвалившейся полкой нетронутую бутылку водки. Несмотря на причитания жадности, закуску пришлось брать в магазине – поздней осенью все грядки стояли уже пустые. Благополучно наедине с самим собой Салищев пропил и проспал остаток дня и начало ночи.
Только когда температура упала до нестерпимой отметки, мужчина пошевелился, пытаясь перебраться из холодной бани в теплый дом. Семейное гнездышко встретило его вонью перегара, смешенного с затхлостью и мочой, и беспорядком в комнате. Понаблюдав некоторое время за телом на полу и убедившись, что благоверная не встанет, Салищев осмелился высказать свое недовольство.
Немного убравшись на столе и погладив перепуганного кота, мужчина с упоением рассказывал, как сильно не любит их жизнь, как ему надоело чужое пьянство.
- Я вот! Не пью совсем! – с нечистой совестью крикнул он вглубь дома, пугаясь собственного повышенного тона.
К полуночи стало и вовсе морозно, а нетопленный за день дом не помогал отогреться. Поборовшись с собой и решив, что на сегодня хватит, Салищев неловко опустился на колени рядом с печкой, протягивая руку к благоверной. Женщина на полу не дышала, спрятав подсохшие глаза за повисшей кистью. Окоченевший труп холодом овеял уже замерзшую кожу, заставляя мужчину в испуге отшатнуться.
На затвердевшей плоти осталось несколько темных отпечатков, при виде которых Салищев в ужасе закричал.
Услышав чужой оглушающий голос, Радышев, чей сон потревожили, встал и ушел домой, вызвав еще один хриплый крик у хозяина дома. Происходящее казалось Салищеву таким абсурдным, что, не выдержав стресса, он вернулся обратно в баню - отсыпаться.
Утром, когда не останется других вариантов, он вызовет скорую и полицию. Днем, когда первые показания будут приняты, сотрудники правоохранительных органов задержат похмельного ничего не соображающего Радышева. Вечером уголовное дело можно будет считать наполовину раскрытым.
А пока… только один грязный кот, украв со стола несколько кусков забытой колбасы, остался рядом со своей ненадежной хозяйкой. Сколько бы он не пытался, у него никак не получалось согреться о знакомый, но такой холодный бок.
Мамина радость
За нанесенные обиды всегда следует расплата. Только признание собственных ошибок поможет избежать жестокой мести.
Некоторые традиции родной культуры часто бывают не особо приятными. Например, с наступлением дачного сезона, старшее поколение города, будто по приказу свыше, снимается с привычных мест и устремляется к собственным участкам. Там их ждет долгая уборка, посадка, позже – уход, прополка и сбор. И вместо расслабленных летних вечеров к дачникам приходят огородные работы.
Столь привычный уклад жизни, доставшийся еще от древних – возможно крепостных – предков, разнится от семьи к семье. Так, в доме Демидовых и вовсе не принято оставаться на лето в городе среди монотонных блоков развивающейся цивилизации. Стоит опуститься первому весеннему теплу, как Настя хватает маленького Рому, берет поводок Соломона, машет рукой мужу и уезжает на ближайшей электричке к любимому дачному участку. Ей, домохозяйке, воспитанной на своей земле, не особо нравится круглый год сидеть в четырех квартирных стенах. Муж не возражает – он приезжает по выходным, а в остальное время отдыхает один без суеты семьи в доме.
Этот год должен быть последним годом, когда Настя может жить в таком неспешном темпе. Осенью Рома пойдет в школу, а с ней и свободная жизнь подойдет к концу. Пара матери и сына с неохотой прощаются с каждым прожитым днем лета, опасаясь туманного будущего.
Настя могла чувствовать себя более спокойной, если бы не фантазировала будущих одноклассников своего ребенка. В дачном поселке редкая семья могла похвастаться отсутствием цветка жизни, и, понаблюдав за ними некоторое время, женщина пришла к единственному разумному выводу. Чужие дети – исчадия ада. Непослушные, глупые, громкие, жестокие.
В последнем семье Демидовых удалось убедиться на собственном опыте.
Небольшой дачный поселок не был местом, где проводили выходные зажиточные люди. Для некоторых семей здесь был родной жилой дом, а не место временного проживания с грядками и баней. Стороннему взгляду поселок напомнил бы один из тех заброшенных частных секторов, на которые иногда можно наткнуться где-нибудь посреди города. Здесь не было художественно обустроенных улиц с облагороженными детскими площадками, как не было крупных магазинов или нормального транспорта.
В таких богом забытых уголках взрослые были предоставлены сами себе, а дети и того подавно. Очень часто малолетняя свора безнадзорно бегала между домами, сея повсюду хаос. С самого своего появления, небольшому оврагу на границе поселка суждено было стать их излюбленным местом обитания.
Будь то игры, прогулки или еще какие задумки, сочиненные детским мозгом, все проходило недалеко от овражка. Больше всего страдали ближайшие к окраине дома – под горластыми криками даже жить тяжело, не говоря уже о спокойном сне. Одним из таких многострадальных домов оказался дом Демидовых. Им не повезло больше всех – окно южной стороны выходило прямо на овраг, показывая ежедневную программу детских шалостей. К сожалению, именно эта сторона была самой солнечной, а значит, в свое время досталась самому ценному члену семьи – Ромке.
Необщительный паренек, предпочитая читать книги (детские, по слогам, иногда просто разглядывая картинки), а не развлекаться с бестолковыми ребятами, часто сидел под этим окном, не интересуясь происходящим на улице. Возможно, соседские дети, будучи старше на несколько лет, не хотели принимать его, а, возможно, мальчик рос замкнутым. Настя не беспокоилась о товарищах для своего ребенка – в городе у него достаточно друзей. Если не хочет заводить их тут, то так тому и быть.
К тому же, предусмотрительные родители успели вовремя озаботиться надежным другом для своего сынишки. Щенок и младенец – двое бестолковых мальчишек - росли вместе и друг без друга долго не могли протянуть.
Потомок породистой овчарки давно вырос до макушки низенького ребенка, но смелость особую не воспитал. Привыкнув жить в квартире и недолго гулять по улице с поводком и намордником, трусливый Соломон в дачный поселок предпочитал не соваться. Обижали ли его местные «собачьи банды» или не нравилась дикая природа, наверняка сказать нельзя. Как бы то ни было, пухлый Соломон, преданно спавший рядом с Ромой, за годы их сожительства стал фигурой незаменимой.
Тем сильнее стал удар для маленького ребенка, когда истерзанное тело давнего друга нашли рядом с оврагом.
Как назло, одна из досок старого забора частично отвалилась, открывая вид за территорию двора. Оставили ее в таком виде намеренно, когда Рома с Соломоном облюбовали ее для игр. Преступлений в поселке не случалось – раньше нечего было опасаться. Да и Настя постоянно на улице работает: то копается на грядках, то ремонтирует что-то мелкое, то перекрашивает облупившиеся стены.
Иногда Соломон выходил через нее один, когда Рома не хотел идти на улицу. Большой пес лениво лежал рядом с забором, иногда пугая тихим лаем пролетающих мимо птиц и беззаботных котов.
Именно через это небольшое отверстие из окна дома было видно, как массивная фигура собаки испускала последний вздох. Разумом Настя понимала, что виноваты местные дети, и Рома безмолвно подтверждал ее сомнения. Вот только прямых доказательств не было, а полиция, которую женщина не поленилась вызвать, никого привлекать к ответственности не стала.
Скрывать раздражение на такой нелепый вызов мужчина не захотел, с ироничной любезностью попросив больше не звонить с подобным поводом. Царапая себя от злости, Настя грубо отправила его восвояси и принялась скандалить с соседями. Эти дети убили собаку! Живое существо! Их лечить надо, они на голову больны!
Крики возмущения эффекта не возымели.
Непричастные соседи игнорировали «несчастный случай», как назвали трагедию Демидовых местные, а остальные, у кого по ночам уже чесалась совесть, пытались вразумить.
- Это же животное, зачем детям жизнь портить?
- Я этих ребят всю жизнь знаю, они не могли это сделать. Значит, ваша собака на них напала, а они защищались!
- Да вы сами его избили, а теперь пытаетесь вину переложить. Изверги!
Не прошло много времени, как и без того замкнутая семья Демидовых оказалась в полной изоляции. Дражайший супруг Насти делу не помог, предложив вернуться в город и «ну их, сумасшедших этих». Не слушая чужих уговоров, мать с сыном воспротивились, упрямо оставшись на даче.
Между тем как взрослые продолжали свои разборки, дети, быстро избавившись, кто от чувства вины, кто – от садистского любопытства, снова начали бегать к оврагу.
Мечтая не видеть их больше, Настя пыталась ругаться и прогонять всех, но крики наглых детей не беспокоили. В ответ они бросали в дом камни или отходы с домашней кухни, любезно предоставленные недобросовестными взрослыми. К тому моменту, как женщине пришло в голову записать их хулиганства на видео, родители смогли немного успокоить разошедшихся ребят.
Стоило накалившимся отношениям в поселке остыть, как атмосферу снова всколыхнуло неожиданное происшествие. У оврага нашли еще одну собаку. Щенка дворняги, которого растила одна из соседских семей. Конечно, памятуя недавние события, никто не стал поспешно вызывать полицию, но с родителями детей на этот раз поговорили настойчиво. А потом нашли еще труп собаки. И еще. И еще. Избитые, отравленные, кто знает, что преступники делали с ними.
Только Настя продолжала снисходительно наблюдать за поднявшейся суетой. В те дни ей приходилось перекрашивать забор и фасад дома, поэтому женщина могла от начала до конца наблюдать за беспокойными соседями. Шутка ли! Дети принялись серийно убивать собак.
Когда кто-то сердобольный поставил камеру перед единственной дорожкой к оврагу, Насте с Ромой осталось только насмешливо рассмеяться. Дорожка пусть и одна, а подойти к оврагу с любой стороны можно. Зато ракурс у камеры домами заблокирован, записывая только проход и калитки ближайших к оврагу домов.
А дети настойчиво продолжали отрицать свою причастность. С первого по последний случай. Ругательства и замахи ремнем не помогали – ребята держали рот на замке, пока под нежными уговорами своей матери самый младший не сдался. Признался в издевательствах над глупым Соломоном, над которым смеяться было весело. Шутки зашли слишком далеко, но после – никого дети не трогали.
Приходили жители поселка и к Демидовым. Пытались расспросить Настю – вдруг это она мстит всем за собственного пса. Но где им поспеть за рассуждениями женщины! Ей хватило продемонстрировать историю продолжительных видеозвонков с курсов, которые она совершает по вечерам и записывает на телефон, и все претензии соседей отпали.
А щуплого маленького Рому и вовсе никто подозревать не стал. Сидит ребенок за столом с книгой, читает. С той лишь разницей, что из-за запаха краски во дворе окно больше не открывает.
- Вы бы не красили так сильно, одного слоя достаточно, - поморщился один из соседей, когда Настя вышла с ведром и кистью в очередной раз.
- Скоро закончу, - весело ответила она.
Не будет же женщина объяснять, что кровь проще закрасить, чем отмыть. Отвалившуюся доску она почти заделала, заблокировав вид с улицы на окно Ромы. В любом случае, осталось немного. Крысиный яд, что они покупали в прошлом году, почти закончился, да и муж, уставший покупать колбасу к каждому приезду, начал что-то подозревать.
Как бы ни были близки супруги, они не всегда могут понять друг друга. Возможно, во всем был виноват материнский инстинкт Насти, делающий ее не способной как-то воздействовать на ребенка. Как она может его ругать, когда она одобряет его поступки?
Во всех этих фильмах ужасов, которые Настя не любит, но смотрит с мужем, «матери» постоянно отказываются от своего ребенка, когда тот по сюжету «становится монстром». Будь то вселение дьявола, преступление или проклятие, эти сердобольные мамочки скорее бегут к священникам, чтобы их ребенка поскорее «исправили».
Только однажды Настя видела удовлетворяющий ее фильм. О том, как мать помогала дочери-сектантке прятать трупы и отходы от жертвоприношений. Ребенок так чувственно чем-то увлекается, это же замечательно!
С гордой улыбкой Настя подняла голову, поймав счастливый взгляд Ромки. Его ресницы нежно затрепетали, стоило ребенку скорчить матери веселую рожицу. С последним штрихом кисти, женщина стерла оставшиеся бурые пятна.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге