По разные стороны

Глава 1

Сделав затяжку, я опускаю сигарету. Дым щекочет горло, сначала согревает, но потом обжигает, и я закрываю глаза. Представляю, как полупрозрачные клубы медленно ползут к лёгким, опускаясь всё ниже. Через несколько секунд голова становится тяжелее, горло начинает саднить — и я наконец делаю долгий выдох.

Сразу делаю резкий короткий вдох, сбивая остатки головокружения, и перевожу взгляд на сигарету — замёрзшим указательным пальцем стряхиваю с неё пепел и смотрю, как он падает на мокрый серый асфальт.

Справа от меня, в десятке метрах, начал проезжать поток машин — на перекрёстке загорелся зелёный. Все ехали дальше, и только одна свернула в мою сторону.

Дверь чёрного такси открылась, и оттуда вышел парень — в тёмных джинсах и тёмной толстовке с накинутым на голову капюшоном. Я равнодушно перевела взгляд на уже давно знакомую вывеску здания и прочитала крупные буквы: «Психиатрическая больница №7».

Тут же на крыльцо взбежал парень из такси. Остановился перед белой дверью и несколько секунд стоял.

Я узнала в нём себя.

Однако мне всё равно было интересней сделать затяжку, нежели следить за незнакомцем или за своими мыслями.

Запрокинув голову назад, я выдохнула дым и, пытаясь раствориться в нём и одновременно заглушить чувство вины за очередную сигарету.

— Девушка!

Я вздрогнула.

Парень медленно спускался с крыльца больницы. Он держал в руках какую-то бумажку и смотрел то на неё, то мимолётно на меня. А потом его взгляд зацепился за мою тлеющую сигарету.

На мгновение мне показалось, что в тёмно-серых глазах промелькнуло что-то животное, голодное.

Он в завязке?

— Что-то хотели? — потеряв терпение, попыталась я вывести его из мрачного оцепенения.

— Да. — Он протянул мне бумажку. Это оказалось направление к клиническому психологу. Желтоватый листик, с печатными словами и словами, вписанными врачом синей пастой в пустые места.

Я не взяла направление, не стала вчитываться в заключение и угадывать диагноз. Выцепила только имя — Сергей — и снова посмотрела на него.

— Вы что-то конкретное спросить хотели?

Сергей неуверенно кивнул.

— Вы тут работаете или...?

Я натянуто улыбнулась:

— Или.

Он опять кивнул.

— Догадался.

Я не смогла сдержать смешок, на что получила резкий, как пуля, вопросительный взгляд.

— Зачем тогда спросили?

— Вполне символично, разве нет? — вопросом на вопрос ответил Сергей.

— Почему же?

— От работы в таком месте трудно не закурить, наверное.

Я медленно перевела взгляд на горящие буквы над входом в больницу — они несколько раз «моргнули», будто подтверждая слова парня.

— В вашей фразе первые два слова лишние.

Сергей сначала нахмурился, а потом, уловив смысл, коротко рассмеялся.

— Так какая проблема? — кивнула я на бумажку.

— Меня направили к клиническому психологу. — Молчит. Я жду. — Я... просто не знаю, как это вообще выглядит. Ну, приём у психолога. Не люблю говорить.

— Направление к клиническому психологу даёт психиатр. И ваше — не исключение. — Замолчала. Слежу за реакцией. Взгляд напряжённый, пальцы крепче вцепились в уже и так помятую бумажку. — Получается, вы уже достаточно сказали. Чего же сейчас боитесь?

С чего начать разговор? всё ли можно говорить? сколько вообще у меня времени?

Но направление к клиническому психологу действительно не дают просто так. Держу пари, Сергей психиатру сказал очень многое. Настолько, что понадобился «совет врачей» из-за сложной ситуации; а перед ним — всегда психолог.

— Думаю, самое страшное вы уже прошли. — Решила продолжить я. — Так что смело ищите кабинет. Чем быстрее покончите с этим, тем быстрее вас отпустит.

— Отпустит что?

— Страх.

Я почти слышу, как участилось сердцебиение Сергея.

— Откуда вы знаете, что я боюсь?

Я пожала плечами.

— Всегда страшно узнавать о себе что-то новое. А у психолога в какой-то момент вы можете узнать о себе всё.

— А если я уже догадываюсь? Если я боюсь, что это подтвердят?

— Подтвердят ваши мысли? Тогда вам повезло больше, чем большинству. Большинство думает, что с ними всё в порядке.

— Вы думаете, нормальных людей в принципе не бывает?

Я молча отвела взгляд и посмотрела на сигарету — как будто она могла ответить.

— Вы ещё скажите, что производители сигарет заставляют людей губить своё здоровье. — Отрезала я и, словно в подтверждение своих слов, поднесла сигарету к губам.

— Значит, психологи всё же вредят?

— Значит, что психолог, что сигареты — выбор каждого. Если вы пойдёте к врачу с настроем неверующего Фомы, он вам и не поможет. — Я распалялась. Губы выплёвывали слова вместе с дымом, а мышцы лица ощутимо напряглись. — Врачам не нужно вешать на вас те диагнозы, которых нет. А вот у вас есть вполне объяснимые причины смеяться над их словами и убеждать всех вокруг — и, самое главное себя, — в том, что вы самый здоровый человек на планете.

Я смягчилась. Глубоко вдохнула прохладный воздух, вновь опустив сигарету.

— В любом случае... — тихо продолжила я. — От одного сеанса кардинально ничего не изменится. А вы именно этого боитесь — что переступите порог и не выйдете. Или выйдете, но совсем другим.

Сергей неожиданно смял бумажку и сунул в карман.

— Я не знаю, чего боюсь больше — пойти туда или остаться с этим. — Взгляд впился в асфальт.

На секунду промелькнула мысль, что он хотел выкинуть направление, но в последний момент ухватился за него, как за последнюю надежду. И в то же время как будто поставил на паузу принятие решения.

Я снова невольно вспомнила себя. Никакой паузы. Либо в мусорку, либо в клинику. Всё равно обе рядом друг с другом.

— Иногда между «пойти» и «остаться» нет разницы.

Серые глаза вновь посмотрели на меня.

— Почему?

— Потому что то, что внутри, всё равно не выкинешь, — я кивнула на карман его толстовки. — Можешь только отложить на какое-то время. Спрятать.

Или скрыть дымом. Затуманить картинку в голове и заглушить мысли с воспоминаниями им же.

Сергей задумался.

— Значит, вы и не пытались выкинуть.

Про что бы он ни говорил, он был прав. Ничего и никого я не пыталась выкинуть из своей жизни.

Уголок губ Сергея пополз вверх. Он кивнул на мою догорающую сигарету.

— А это выкинуть явно проще, чем кого-то из сердца.

Я улыбнулась.

Пазл в моей голове сложился. Жадный взгляд Сергея при виде моей сигареты промелькнул в памяти.

Я достала из кармана пустую пачку и бросила в урну. Проигнорировав удивлённый взгляд парня, спросила:

— Курили?

Сергей неуверенно кивнул.

— Начал курить, когда сильно волновался.

— А сейчас?

— Сейчас просто постоянно волнуюсь.

Я ухмыльнулась.

— Значит, бросили.

Сергей вновь кивнул.

— Поздравляю. — Хотя знала, что не с чем.

— Не помогает.

— И не поможет. — Я выкинула бычок в урну, а из кармана пальто достала новую пачку сигарет. — Бросить — не значит отпустить.

Сергей вздохнул и еле заметно кивнул. В его взгляде я увидела собственный страх: не каждый понимает, что удерживать кого-то в себе так же трудно, как не закурить снова.

С упаковкой вновь вскрыла чувство вины и голос человека, которому обещала не курить.

— Вы правильно шли. Вам сюда. — Кивнула на крыльцо позади Сергея. — Только сначала — в регистратуру.

Я не зажигала сигарету. Голова кружилась уже без неё.

— Я тоже боялась. — Вслух повторила я.

Сергей ждал.

Он смотрел так пристально, что у меня внутри начал стягиваться тревожный узел.

Сжав сильнее незажжённную сигарету между пальцами, я нахмурилась.

— Боялась, но пошла. Не с первого раза, но переступила этот чёртов порог, нашла кабинет и влетела туда, абсолютно не думая, зачем это делаю и что буду говорить. — Губы дрожали. — А самое главное — какие у этого будут последствия.

Слова вылетали словно раскалённые угли. Но это была правда: либо я слишком много думаю и стою на месте, либо бездумно бегу вперёд.

— То есть вы думаете...

— Я ничего за тебя не думаю. — Вновь бросила я. — Это самое худшее, что можно делать — думать за других.

Я пыталась замолчать. И ведь молчала, пока курила. Но теперь путь откровениям был открыт.

Сергей сжал губы в тонкую линию. Меня уже пробирал холод и, наверное, именно из-за него била мелкая дрожь.

Я выбросила нетронутую сигарету, а руку с открытой пачкой сунула в карман. Изредка поглядывала на соседнее здание — гораздо менее привлекательное, нежели то, что с горящими буквами позади парня.

Сергей достал смятое направление из кармана. Свёл брови. Серые глаза устремились в урну.

— Наверное, иногда лучше не знать чего-то о себе. И не пытаться.

Хотела бы я услышать эти слова от кого-то раньше?

Я вижу, как Сергей сомневается.

И вижу, как открывается дверь соседнего корпуса психиатрической больницы. Поверх белого халата мужчины накинута куртка.

— А иногда уже поздно. — Бросаю я прежде, чем слышу свою фамилию и давно знакомое слово:

— ... возвращайся.

Сергей переводит удивлённый взгляд с санитара на меня и только теперь оглядывает сверху вниз: на лице нет макияжа, небрежно намотанный на шею шарф, наспех застёгнутое пальто, а на ногах — пижамные штаны.

Я впервые искренне, но с сожалением улыбаюсь. Задерживаюсь ещё на несколько секунд.

Сергей медленно опускает глаза на жёлтую бумажку в руках. Затем — на урну.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом иду в сторону санитара.

Я не хочу знать, что решит Сергей. Какое бы ни было его решение — он сможет и гневно пожалеть о нём, и поблагодарить судьбу. Но всё это будет уже поздно.

Глушу голос человека, живущий внутри.

«Бросить — не значит отпустить...»

Первое сделать легко. Просто выбросить пачку. Просто бросить привычку. Просто «бросить» человека.

Переступить «белый порог», чтобы узнать слишком много о себе? или остаться в неведении этого, не знать причин и названий и каждый день наблюдать, как «оно» ломает твою жизнь?

«Наверное, иногда лучше не знать чего-то о себе. И не пытаться...»

Может, он и прав. Может, иногда легче не знать.

Но я — уже знаю. И выхода отсюда нет.