По душам

Глава 1. Сколько же лет уже прошло?

Паша – парень девятнадцати лет, среднего роста, с длинными каштановыми волосами и карими глазами. Он сидел на уже родной его сердцу лавочке в тёмном дворике без фонарей. Двор был достаточно отдалён от домов, чтобы чувствовать безопасность и приватность разговоров по душам.

Паша ждал свою подругу Катю – девушку с блондинистыми волосами, подстриженными под каре, и голубыми глазами. Хоть ей был двадцать один год, Катя была ниже Паши на полголовы.

Парень сидел поникший. Он опёрся локтями на колени и скрестил пальцы. Его взгляд был направлен под ноги, но смотрел он куда-то вдаль.

Паша услышал приближающиеся шаги, а потом и знакомый голос.

– Привет.

– Привет. Ты сегодня ещё раньше пришла.

– Кто бы говорил, – Катя села рядом с Пашей и устремила свой взгляд в звёздное небо. – Сам назначил встречу на 20:00. И вот, сейчас ещё только 19:47, а ты уже здесь.

Девушка не упрекала парня. В её голосе было даже что-то похожее на восхищение. Словно она делала комплимент пунктуальности Паши, но вместе с тем делала акцент на его раннем прибытии. Это значило лишь то, что тема разговора будет действительно серьёзной.

Катя сидела молча, лишь изредка поглядывая на грустное выражение лица Паши. Девушка не давила на друга, она давала ему время собраться с мыслями и, что важнее, с чувствами. Катя спокойно ждала следующих слов парня.

Паша сделал глубокий вдох.

– Знаешь… – тихо начал он, с явно сухим горлом и слипшимися от долгого молчания губами. Парень прочистил горло и продолжил: – Вчера я поздно вернулся домой. Ну, после нашей с тобой прогулки, и… Я старался не шуметь, думая, что отец уже спит… Но он не спал… – Паша сглотнул и сделал глубокий вдох, словно пытаясь успокоить себя. Он облокотился на спинку лавочки, опустил руки и посмотрел на небо над его головой. – Отец плакал на кухне…

Парень помолчал с минуту. Катя взглянула на него. Паша посмотрел ей прямо в глаза и продолжил:

– Я впервые видел, как отец плачет. Впервые… Спустя пять лет после… – Парень опустил голову и стиснул зубы, его плечи были напряжены. – После смерти мамы…

Повисла печальная, но не неловкая тишина, которую разбавляли лишь порывы ветра. Катя молчала. Она понимала, что Паша ещё не всё сказал, а своими вопросами, да и просто словами девушка могла ненароком сбить настрой парня на откровения.

– Я не стал его тревожить… Я лишь молча пошёл в свою комнату, решил не беспокоить старика… Я долго не мог уснуть. Его плач просто засел в моей голове, и… Мне стало на душе так горько. Было невыносимо больно, но я не мог заплакать. Я очень хотел, но слёзы просто не текли… Я уже не так переживаю о смерти матери, но… Такая реакция отца, ещё и спустя столько лет… Такой крепкий, взрослый мужчина, который не пролил ни слезинки, сколько я его помню. И тут он так… ревёт... Мне даже как-то не по себе от того, что я так не горевал по матери… Не хочется этого признавать, но… у меня такое ощущение, будто со мной что-то не так. Мать умерла, отец плачет навзрыд, а мне… Мне как будто всё равно. Только звуки плача немного раздражают… Как-то так…

Катя посмотрела на друга. Она немного подумала и ответила:

– Я не думаю, что с тобой что-то не так. Привязанность и эмоции – это субъективные вещи, так-то. И каждый проживает их так, как может. Тут нет какого-то «правильного» способа делать это. Тем более… Ты же сам сказал, что тебе было больно, когда ты услышал плач папы. Это уже значит, что ты не какой-то бесчувственный, просто… Ты проживаешь эти чувства по-своему. Вообще… сравнивать себя с другими – это не всегда хорошо, а тем более в таких субъективных вещах. Это как сравнивать свои вкусы в девушках с чужими. Ну вам же просто нравятся разные типажи! Это не «лучше» и не «хуже». Это просто «по-другому».

Паша сидел и думал о сказанном Катей. Через пару минут он ответил, то и дело поглядывая на подругу:

– Наверное, ты права. Только… Понять-то головой я могу, но вот прочувствовать сердцем – это уже проблема. То есть… На то, чтобы принять это, нужно время.

– Это нормально. Не всё же сразу. Даже любящие друг друга парочки начинают как незнакомцы. Уже потом их чувства рождаются, растут и принимаются. Вот и тебе просто нужно время на принятие своих эмоций. Тут главное не винить себя за это.

– Спасибо тебе за поддержку. Ты, как всегда, выручаешь меня в такие моменты. А ещё… Ты как-то зациклена на теме отношений, не так ли?

– Ну, видишь ли, такой красивой девушке с идеальным характером тяжело не думать о любви. Ведь будущий муж может скрываться буквально за каждым углом, – с наигранной надменностью и закрытыми глазами сказала Катя, лёгким, но быстрым движением руки приподняв волосы у виска, будто после этого они должны были начать развеваться на ветру, которого не было.

Паша издал короткий и тихий смешок. С лёгкой и нежной улыбкой он посмотрел на подругу.

– Аж вспоминается наша встреча…

– Да… Честно говоря, я тогда думала, ты хочешь мне в любви признаться.

– Что? – с искренним недоумением добродушно усмехнулся парень. – С таким-то поникшим лицом, которое у меня тогда было? – Паша приподнял одну бровь.

– Ну, мало ли ты боялся отказа или ещё что. Я же не знала, что у тебя тогда произошло… Ты ещё так начал: «Я хочу тебе кое-что сказать. Только дослушай до конца», – девушка пародировала былую серьёзность друга.

– Хо… Сейчас это и правда звучит, как начало признания… Но я тогда и подумать не мог ни о чём таком… Моя первая в жизни поездка на море – вроде, приятное событие, да?

Девушка осторожно кивнула.

– И она была так омрачена внезапным известием о смерти мамы… Знаешь, я даже и не думал тогда, что ты так отнесёшься к моей просьбе, с пониманием.

– Ну, ты же сам попросил дослушать до конца. Да и мне как-то привычно уже тогда было… выслушивать людей…

– Да… Это точно… Но знаешь!.. Я никогда не говорил тебе этого, но, по сути… Ты спасла меня тогда. Твои слова были именно тем, что мне необходимо было тогда услышать. Хоть и такая твоя манера общения основывалась на печальном опыте.

– Да ладно тебе, ты меня уже смущаешь. Я тогда просто была честна, с собой в первую очередь. Не буду же я врать, что понимаю тебя, когда сама никого не теряла… По крайней мере, не таким образом.

– Тут ты права. И этому я научился как раз у тебя. Так что… Может, это не всегда заметно, но ты мне здорово помогала все эти пять лет. И я дико благодарен тебе за это – за твои слова.

– Но это же всего лишь слова, а не действия, как у тебя.

– Не совсем понял, о чём ты?

– Да я просто вспомнила тот случай, когда случайно уронила свою пудру в реку. Такая высокая бетонная стена. И ты без раздумий прыгнул за ней. Признаться… В тот момент ты был рыцарем в моих глазах.

– Ой, да ладно тебе. На моём месте многие поступили бы так же. Да и пудра упала-то не в реку, а на палки внизу. И вообще, в конце это мне понадобилась твоя помощь, чтобы вновь залезть на ту «береговую стену». А после ты и вовсе обработала мой поцарапанный по моей неаккуратности локоть.

– И всё же… Мне та пудра была очень дорога. Спасибо тебе ещё раз, что достал её для меня тогда.

– Ну, вот видишь. Ты же сама мне тогда сказала о ценности этой пудры для тебя. Так что это твои слова сподвигли меня на «подвиг». И я не думаю, что такой маленький поступок может перекрыть всю ту пользу, что твои слова принесли мне. Так что не надо принижать свои заслуги. Ты же сама часто говоришь мне это.

– А ты всё такой же скромный.

– Мы оба.

– И то верно… Слушай... Ты, наверное, прав по поводу моей зацикленности на отношениях. Я и сама часто о ней думаю в последнее время… Не знаю даже, с чем это связано. Просто… внутри как будто бурлит что-то, как магма. Она кипит, течёт, волнуется. Иногда она извергается мощным потоком, который невозможно игнорировать. И обычные волнения этой «любовной магмы» – это, например, когда смотришь на парочки на улице или на какую-нибудь акцию на день всех влюблённых. Это такой… фон, и не более того. Но вот каждая моя конкретная мысль на тему отношений – это целое извержение вулкана. По крайней мере, для меня… Когда думаешь об изменах в отношениях, о тепле и взаимном принятии друг друга. Когда фантазируешь о встрече с «идеальным» парнем. Когда моделируешь в голове самые различные сценарии и своё поведение, свои слова в них. Всё это просто невозможно игнорировать, и… Чёрт… Я так этим охвачена, что это уже похоже на болезнь!

Катя сидела, опустив голову. Казалось, она вот-вот заплачет. Девушку немного трясло, будто от злости на саму себя.

Паша смотрел на Катю. Он был немного смятён, думал, как же он может сейчас помочь дорогой подруге, что ему нужно сказать. Парень сделал громкий глубокий вдох и глубокий выдох. Услышав это, Катя повторила за другом и малость успокоилась.

Паша, поняв проблему подруги и прочувствовав то, что она сейчас испытывает, сказал:

– Знаешь… Я, честно говоря, никогда не зацикливался на чём-то так глубоко. «Но я могу понять тебя в своей манере», – Катя слегка улыбнулась от того, что Паша говорит сейчас её же словами. – Когда мысли на одну и ту же тему просто заполняют всю твою голову. Ты, как будто, перестаёшь замечать всё остальное. И если так описывать, то это и правда похоже на болезнь. Ведь при простуде тяжело думать о чём-то, кроме как о своём тяжёлом состоянии и попытках вылечиться. Но знаешь… Говорят, что если лечить простуду, то она пройдёт всего за неделю, а если не лечить, то за целых семь дней.

Катя вытерла мокрые глаза, посмотрела на друга и, шмыгая носом, сказала:

– Хочешь сказать, мне нужно перестать думать об отношениях?

– Хм-м-м-м… Не совсем. Лично мне кажется, что лучше перестать думать о мыслях об отношениях. Ведь, если ты думаешь о любви, значит, для тебя это действительно важная тема. И заглушать эти мысли – это верх неуважения к себе! Ну, мне так кажется, – парень нежно ухмыльнулся.

– Думаешь?.. Но если это и правда «болезнь»…

– То нужно лечить её, а не винить «пациента».

Девушка быстро поморгала несколько раз, смотря Паше прямо в глаза.

– Я и не думала об этом… И тут, как и с простудой, организм сам всё сделает, нужно лишь время, – с уточняющей интонацией рассуждала Катя.

– Лишь бы «осложнений» не было.

– Тогда уже придётся обращаться к специалистам, – с улыбкой подхватила девушка, явно понимая аналогии своего друга.

– Верно… – с облегчением выдохнул Паша. – Но иногда всё же достаточно простой заботы со стороны тех, кому ты небезразлична.

Катя наклонила голову, опустив её на ладонь, и оперлась локтем на колено.

– По себе судишь, небезразличный ты мой? – судя по лицу, она явно подтрунивала друга.

Паша с улыбкой облокотился на спинку лавочки и запрокинул голову назад, закрыв глаза.

– Можно и так сказать.

Через несколько минут молчания Катя прервала тишину:

– Но знаешь, я удивлена… За эти пять лет ты и правда научился не только выслушивать, но и очень хорошо подбадривать.

– Учился у лучшей, – Паша кинул быстрый взгляд на подругу.

– Да, ты уже говорил, – девушка грустно улыбалась и смотрела себе под ноги. – Но я не об этом… Просто мне кажется… что теперь я готова рассказать тебе, почему же я так хорошо выслушиваю других… Готова рассказать во всех подробностях… – плечи Кати были сжаты, спина чутка сгорбилась, голова вжималась в плечи, а ладони сжимали коленки. – Но сейчас уже довольно поздно, так что давай завтра ещё встретимся, хорошо?

Парень где-то минуту сидел, погружённый в глубокую думу.

– Да, конечно! – с улыбкой громко ответил Паша. Через мгновение его лицо приобрело более спокойное и серьёзное выражение, голос стал глубже. – Признаться честно, я и подумать не мог, что ты когда-нибудь решишься на это. Мне это даже льстит – такой уровень доверия. Вместе с тем мне дико хочется узнать всё прямо здесь и сейчас… – парень сжал ладони в замок, скрещивая пальцы. И тут же расслабил их. – Но я не буду ничего спрашивать. Не хочу давить на тебя. Будет лучше, если ты сама всё расскажешь… – Паша выдохнул с облегчением. – Лишь бы тебе было комфортно.

– Спасибо за понимание, – девушка словно ждала следующих слов парня, но он молчал. Катя посмотрела на Пашу. Он смотрел на звёзды, спокойно и расслабленно. Это немного успокоило девушку.

– Похоже, мне и правда повезло с таким другом, как ты. Действительно не давишь, – Катя нежно улыбнулась, хоть и выглядела так, будто вот-вот заплачет.

– Стараюсь. И всё же… Прошло уже пять лет… – задумчиво протянул Паша. Повисла звенящая тишина.

– Ну, время и правда уже позднее, – повторила Катя. – Так что… Может, по домам?

– Да, ты права. Пора уже расходиться. А то мы с тобой, как всегда, разговорились как-то. Ну… До завтра, Кать.

– До встречи, Паш.

Друзья неспеша встали с лавочки, улыбнулись друг другу и помахали на прощание. Они возвращались по домам спокойным шагом, обдумывая всё сказанное и то, что они ещё только хотели сказать друг другу. Паша и Катя были в предвкушении завтрашней встречи и очередного разговора по душам.

Глава 2. Теперь я готова

На следующий день Катя и Паша ничего не написали друг другу. Они чувствовали, что обоим нужно время. Друзья прекрасно понимали, что встреча пройдёт в том же месте, в то же время. Всегда так было.

Паша знал, что в 19:30 он будет выходить на встречу, безмолвно назначенную на 20:00, хотя идти ему всего 15 минут до того самого, «их» двора. Он так думал, пока в 17:13 не получил сообщение:

«Теперь я готова».

Парень не стал отвечать. Катя итак увидела бы, что сообщение прочитано, а значит, Паша уже начал собираться на встречу с подругой.

Ровно в 17:30 друзья встретились около их «лавочки откровений».

– Привет, – Паша словно оборвал целую фразу. Его лицо выражало смешанные эмоции, прямо как вчера вечером. Разве что сейчас, в лучах закатного солнца это было более заметно.

– Привет… – Катя сразу почувствовала, что испытывает друг.

Девушка опустила голову и сжала левую руку в кулак, приложив его к груди. Жестом правой руки она пригласила Пашу присесть, посмотрев на него блестящими, как будто от слёз, глазами. Парень сел рядом с подругой. Она вновь опустила взгляд себе под ноги.

– Знаешь… Я вчера много думала о своём прошлом, до того, как мы с тобой познакомились, – Катя подняла голову и посмотрела на облака. – Это был… явно не лучший период в моей жизни… Там и учёба просела, и родительские проблемы с деньгами стали для меня более заметными, чем раньше. Но это всё было лишь фоном… Настоящая трагедия происходила у меня в школе, но это не связано с уроками, просто…

Девушка замолчала на пару минут. Её друг лишь изредка поглядывал на неё, давая понять, что слушает, что он рядом. Паша не вмешивался в рассказ подруги. Она шмыгнула носом и сделала глубокий вдох.

– В общем!.. – на выдохе, бойко начала Катя. – У меня тогда была подруга. Мы с ней были просто неразлучны. Дружили с самой началки, – девушка грустно усмехнулась. – Она была той ещё задирой. Но мы славно дополняли друг друга. Такая пацанка, как она, и такая… ранимая я. Классический дуэт, правда? – Катя посмотрела на Пашу. Он нежно улыбнулся, хотя брови были домиком.

– А потом… В восьмом классе к нам перевёлся один мальчик. Он был популярен в нашем классе. Ну, ещё бы… Высокий, стройный парень, новенький, ещё и преуспевающий в учёбе и с неплохим чувством юмора. Тяжело с такими данными кому-то не понравится. Я с ним как-то неплохо поладила, мы почти друзьями стали. Сперва мне не очень нравилась его тактильность, он постоянно норовил приобнять или хотя бы положить руку на плечо. Но, стоит признать, это весьма эффективно стирало границы. В итоге… Я влюбилась в него… – Катя сглотнула ком, который образовался в горле на последней фразе. – И тут ко мне подошла та самая подруга. Она… Она призналась мне, что влюбилась в новенького, и попросила познакомить их, ведь…

Девушка натянула наигранную улыбку.

– «Вы же так хорошо дружите!», – Катя почти заплакала. – Я не могла ей отказать, мы же подруги… И после этого я целый год выслушивала, как она любит его, что делает всё возможное, чтобы сойтись с ним, её просьбы узнать что-то об этом парне. И я узнавала… Я была первой, кто узнавала о нём что-то новое, но не могла даже применить эту информацию, ведь это было бы несправедливо по отношению к моей подруге. Я сама убрала свои чувства в дальний ящик, лишь бы всё осталось так, как есть… как было тогда. Я выслушивала её… А потом этот новенький, наконец, начал замечать её знаки внимания. Вот только… Он-то не был влюблён в мою подругу. И мне приходилось выслушивать теперь и его моральные терзания по поводу того, что ему тяжело отказывать «такой хорошей девушке»!.. – Катя повышала голос и чуть ли не надрывала горло, переходя на более высокий тон.

– Я тогда спросила его, нравится ли ему кто-нибудь. Он сказал: «Да…» – и я… Я смотрела слишком много романтических аниме тогда, ты же знаешь. Мне не повезло быть слишком догадливой… Этот новенький только со мной вёл себя так, не как с другими девушками. И я спросила его, не я ли та, кто ему нравится… Он повторил точно такое же «да»…

Катя затихла. Она не говорила минут семь. Девушка словно вспоминала продолжение этой истории и вместе с тем пыталась принять чувства, что нахлынули от воспоминаний.

– Я хотела… – очень тихо, почти шёпотом продолжила Катя. – Я хотела лишь быть честной со своей подругой. Я сказала ей, что новенький признался мне… Да, это не совсем правда, но суть ведь та же… Мне казалось, что наша с ней дружба нерушима, что она выше чего-то поверхностного и уж точно не разрушится из-за «какого-то там парня»… Как же я ошибалась… Я таких истерик в жизни не видела… – голос девушки сильно дрожал. – Прости… Не хочу сейчас вдаваться в подробности той ссоры… В итоге я лишилась подруги, а с этим парнем уже сама не хотела заводить отношения. Да, он тут вообще ни при чём, по сути, но… – Катя грустно усмехнулась. – Мне тогда только 14 лет было. Первая девичья любовь, она такая… нерациональная… Этот новенький ассоциировался у меня лишь с утратой подруги… А потом я всё равно выслушивала от него, как моя уже бывшая подруга призналась ему в чувствах…

Лицо девушки выражало тоску, глаза были на удивление сухими, даже слишком. Ладони сжимали колени. Спину Катя старалась держать ровно. Она задрала голову вверх и смотрела на небо, словно пытаясь найти первую вечернюю звезду.

– Я впервые в жизни тогда попыталась быть действительно искренней с другими. Что ж… неудачная попытка…

Девушка сидела, опустив голову, и не отпускала свои колени. Три минуты без слов тянулись, казалось, целый час.

– Вот как-то так… – Катя посмотрела на Пашу с улыбкой на лице и со слезами на глазах.

После этого признания друзья молча сидели минут пять. Паша явно пытался переварить всё услышанное. Откровение дорогой подруги вызвало у него столько эмоций, что, казалось, его грудь горела, а дыхание было сбивчивым, хоть парень и старался выровнять его.

– Думаешь… – начал Паша задумчивым тоном. – Это было несправедливо?

– Да нет… Это было закономерно. Меня никто не просил ни прятать свои чувства, ни высказывать их, ни быть «почтальоном» в этом любовном треугольнике, – голос Кати был словно пустым, холодным, безжизненным.

– Ладно, тогда я перефразирую… Ты чувствуешь, что это было несправедливо. Не так ли? – на слове «чувствуешь» Паша посмотрел на Катю, которая вытирала глаза.

– Да… Именно так… – тихо прошептала девушка, опуская руки на колени.

Парень тяжело вздохнул.

– Обидно, когда пренебрегаешь собой ради других, ради тех, кто тебе дорог… Когда надеешься, что они ответят тем же из искренних побуждений, а они даже из чувства долга не отвечают взаимностью. Они просто не замечают твоих жертв. А когда ты показываешь им свои лишения, они обвиняют тебя, мол, «я тебя не просила ничем жертвовать», – Катя дрогнула. – Больно, когда ты к человеку с раскрытой душой, а он делает всё, чтобы её поскорее закрыть… Это ведь несправедливо?

Подруга внезапно замерла на пару секунд, а потом резко повернулась к Паше.

– Да ещё как! Я же так старалась сохранить нашу с ней дружбу! Я переступила через себя ради неё! Дважды! Я думала, что буду радоваться вместе с ней, а в итоге я потеряла всё… Я не смогла сохранить то, что я так ценила… Это несправедливо… Это обидно… грустно и больно! Мне до сих пор щемит сердце каждый раз, когда я вспоминаю об этом.

– В этом совершенно нет твоей вины. Ты сделала всё возможное, чтобы сохранить то, что тебе было дорого. Ты молодец. Просто твои старания принесли не тот результат, который ты хотела получить. Это до боли обидно, я понимаю. Но не стоит винить себя за такое.

– Но я просто не могу не винить себя! – девушка закрыла руками заплаканное лицо.

– Я знаю… Я знаю, Кать…

Друзья долго сидели, опустив головы. Паша держал руки в замке, опираясь локтями на колени. Катя не могла остановить слёзы, но очень пыталась заглушить свои прерывистые всхлипывания.

Спустя какое-то время, когда уже успело стемнеть, девушка успокоилась. Она облокотилась на лавочку.

– С той истерики подруги я и боюсь громких звуков…

– Так это тоже аж оттуда идёт…

– Ага… Я это только сейчас поняла, когда рассказала тебе эту историю. Наконец-то рассказала…

– Ты уж прости, если я не смог подобрать правильные слова поддержки.

– Нет-нет, – Катя помотала головой. – Ты сказал именно то, что мне нужно было услышать. Хотя, наверное, в первую очередь мне нужно было просто выговориться. Держать такое в себе столько лет… это невероятно тяжело.

– Могу тебя понять… Это как взбираться на гору с тяжёлым рюкзаком. В одиночку невероятно сложно, и навряд ли ты достаточно высоко заберёшься. Но если разделить этот груз с кем-то, то вместе вы сможете дойти до самой вершины горы, и там вам откроются просто великолепные виды.

– Какая точная метафора, – Катя невольно усмехнулась.

– Мне просто удобно визуализировать всё. Ну, ещё бы художник не пытался представлять всё в картинах, – Паша ободряюще и немного даже игриво улыбнулся.

– И правда, – девушка издала короткий смешок и молча посмотрела на лицо друга.

Через пару секунд Катя медленно положила голову на плечо Паши.

– Я рада, что сейчас у меня есть настоящий друг. Спасибо, что ты рядом.

Парень аккуратно наклонил свою голову к голове подруги.

– Всегда пожалуйста.

Они сидели и смотрели на звёздное небо. Казалось, время остановилось. И лишь немного хотелось спать.

Глава 3. Кто же мы друг другу?

С последней встречи друзей прошло три дня. Конечно, они переписывались всё это время, но это далеко не то же самое, что разговор вживую. Сегодня Паша и Катя вновь договорились встретиться.

Катя сидела на лавочке и поглядывала на переписку с другом. Новых сообщений не было.

На улице уже темнело, а луна на горизонте становилась всё ярче.

Паша прибежал, он сильно запыхался.

– Прости, что опоздал, – парень остановился, чтобы отдышаться.

Девушка достала телефон. Время 20:09.

– Ты как-то задержался. И это ты ещё бежал… Что-то случилось?

– Да так… – Паша рухнул на лавочку рядом с подругой, всё ещё пытаясь привести дыхание в норму. – Просто с папой разговорились. Он в последнее время стал особо… чувственным.

– Это же хорошо? Кажется, у вас с ним были малость напряжённые отношения.

Парень сделал глубокий вдох и выдох.

– Да если б это было хорошо. Тут важна тема, на которую мы с ним говорили.

– Так… – осторожно протянула Катя. – И что же это за тема?

– Эх… Мой старик думает, что мы с тобой встречаемся.

– Вот как, – буднично ответила Катя, расслабляя плечи и облокачиваясь назад.

– Ага. Я так же отреагировал. А он начал навязываться и поучать меня жизни. Говорил, как надо себя с девушками вести. Будто мне было не всё равно.

– А что именно ты ему ответил?

– Да так и сказал: «Пап, ты ошибаешься. Мы с Катей не встречаемся».

– И всё?

– И всё. Дальше я лишь молча выслушивал его поток нравоучений. Я пытался уйти, но он постоянно хватал меня за плечо, разворачивал к себе и продолжал что-то талдычить, каждый раз начиная с фразы «и ещё запомни!»

– Оу… – девушка как-то тихо и медленно протянула этот звук и, опустив голову, устремила взгляд в даль. – Наверное, тебе было очень неприятно?

– Да, очень…

– Ха… – Катя еле заметно подскочила на месте. – Теперь понятно… – её брови нахмурились, а зубы слегка сжались.

– Что такое?

– Да я тут поняла, что моя мама тоже намекала на это. На днях онаспрашивала, куда же я ухожу чуть ли не каждый вечер. Ну я и сказала, что «гуляю с другом». А она такую ухмылку натянула. Расспрашивала о тебе. И в какой-то момент она такая: «А тебя не смущает, что он младше?», – я тогда вообще не поняла, к чему это она. Ну я и ответила, что «нет, меня это нисколько не смущает». Я тогда думала, она просто рада за меня, что у меня, наконец, появился такой близкий друг. А сейчас, когда я понимаю, о чём она тогда думала, это, прям…

– Раздражает.

– Именно… И меня раздражает не то, что они думают, что мы с тобой парочка, а… Как бы это сказать?.. Меня поражает эта узкость мышления людей. Им лишь бы подогнать всё под какие-то рамки. Для них мальчик и девочка – это сразу жених и невеста. Люди как будто игнорируют всё существующее разнообразие межличностных отношений. И я сейчас не про социальные роли, типа «мама – дочка», «учитель – ученик», «коллеги», «друзья», «влюблённые» и прочие. Это совсем другое. Я про то, что… Каждая из этих ролей имеет в себе целый спектр! Взять тех же коллег на работе. Всегда же есть такие коллеги, к которым ты с лёгкостью можешь подойти за советом, да даже просто поговорить. А есть те, которых ты не особо жалуешь. И даже между этими двумя состояниями есть бесконечное множество различных твоих отношений к другим коллегам. Это и есть спектр взаимоотношений, которые определяются одним и тем же словом.

– Вот как… – Паша упёрся локтями в колени, сложил руки в замок и положил на них голову. Парень посмотрел вперёд и помолчал пару секунд. – И всё же интересно… где мы с тобой находимся на этом спектре в разделе «дружба»?

– Ты так, прям, хочешь дать нашим взаимоотношениям какое-то название?

– Ну, просто мне как математику… как физику… как технарю, в общем, привычно раскладывать всё по полочкам, как-то классифицировать, – парень облокотился и посмотрел на яркую луну, окружённую звёздами и бледными облаками. – Хотя как художник я могу понять твоё желание просто чувствовать всё так, как есть, без каких-то чётких границ и определений.

– Художник, математик, физик. Какой же ты, всё-таки, разносторонний, – Катя насмешливо широко улыбалась, подпирая голову рукой, опиравшуюся на колено.

– Кто бы говорил, мисс мастерица на все руки, – Паша идеально повторил игривую интонацию подруги.

– Ну люблю я делать что-то своими руками, что в этом такого? – девушка развела руками.

– Да ничего. Я же не упрекаю. У меня у самого до сих пор на столе стоит твой миниатюрный камин, хотя на дворе лето. Ну как «стоит»… Таскаю его с собой из города в город.

– Получается, уже полгода не расстаёшься с ним?

– Ага, по вечерам иногда даже включаю. Честно говоря, я тогда был сильно удивлён, когда узнал, что он ещё и горит. Не ожидал, что ты и с электроникой ладишь.

– Ой, да ладно тебе. Спаять два проводочка для надёжности – это мелочи. «С таким даже девчонка справится!»

– Да ладно тебе. Я бы никогда так не сказал.

– Я знаю… Ты же не любишь делить вещи на «мужские» и «женские». Очень иронично для такого-то «технаря, который любит всё классифицировать», как ты.

– Любишь же ты к словам цепляться, – Паша щурил глаза и широко улыбался.

Друзья еле заметно улыбались и тихо сидели, явно размышляя о чём-то.

– Возвращаясь к твоему вопросу… Кто же мы друг другу?.. Я думаю, что это какая-то высшая форма дружбы. Не та, за которой следуют отношения, а скорее… Та, которая и не нуждается в переходе на уровень отношений.

– Я тоже так думаю. Может… мы друг другу как брат и сестра? Мне кажется, только в таких взаимоотношениях может быть «высшая форма дружбы», не переходящая в романтические отношения.

– Да, думаю, ты прав. Разве что я бы добавила, что мы с тобой – брат и сестра не по крови, но по духу.

– Ну, тут ты абсолютно права. Мне кажется, что для таких взаимоотношений уже придумали своё слово.

– Да даже если и так, не думаю, что оно звучит круче моего варианта. Или тебе не нравится, брат мой по духу? – Катя быстро подёргала бровями. Паша тихо посмеялся с её «перфоманса».

– Да нет. Очень нравится. Мне кажется, это и правда самое близкое к правде. Типа… А как ещё это назвать? «Связанные души», «судьба»? Это всё звучит слишком романтично. Как будто только в братско-сестринских взаимоотношениях может быть этот лёгкий диссонанс: когда они близки, вот прям, до предела, но между ними нет совершенно никакой романтики.

– Похоже на то. Кстати, возвращаясь к тому, с чего мы начинали… Братьев с сёстрами же нередко окружающие принимают за влюблённых?

– Ну да, бывает такое. Мне один знакомый рассказывал, что его с младшей сестрой несколько раз ошибочно считали парой.

– Эх… – Катя огорчённо выдохнула, будто смотря при этом внутрь себя. – Как же люди порой любят всё упрощать. Настолько, что даже собственных ошибок не признают. Как можно быть такого большого самомнения, что даже когда тебе говорят, что ты ошибаешься, всё равно остаётся эта непоколебимая уверенность в своей правоте и в том, что от тебя просто что-то скрывают или что тебе вовсе врут!.. – девушка выдохнула и опустила голову, схватившись за колени. – Да я и сама такая же…

– Разве? – Паша с искренним недоумением посмотрел на подругу.

– Ага… Каждый раз, что ни парень, так я сразу думаю: «Ох, вот он, мой суженный!», – ну не смешно ли?.. Упрощаю собственные чувства и свожу их до банальной любви. Сама не замечаю, как всё во мне кричит, что это не любовь, а что-то другое, но я упорно не слышу этого крика, даже если кто-то со стороны указывает мне на него…

Вновь повисла звенящая тишина, которая, на удивление, не тревожила друзей. Через полторы минуты Паша ответил:

– Мне кажется, ты сейчас просто вспоминаешь не самое приятное прошлое. Но оно не определяет то, кто ты сейчас. Посуди сама… Мы с тобой говорим друг другу вообще всё, что нас волнует. И лично я уже год не слышал от тебя подобных историй… – парень сделал паузу. Катя моргнула, смотря на Пашу, и слегка дрогнула, словно поняла, к чему вёл её друг. – Может, ты и не видишь некоторых изменений в себе, но их вижу я. И поверь мне, за этот год ты действительно сильно изменилась. Особенно в контексте отношений.

– Ты правда так думаешь?.. – девушка опустила голову, на её лице была грустная улыбка.

– Нет!.. – уверенно и громко раздался чуть ли не ораторский голос парня. – Я это вижу, – его голос стал тише и мягче. – Тут и думать не надо, чтобы заметить перемены в твоём отношении к… отношениям. Уж извини за тавтологию, – Паша улыбнулся, закрыв глаза.

– Просто это ты. Ты не столько видишь эти изменения во мне, сколько чувствуешь их.

– Твоя правда. Но ты же не намекаешь, что я могу ошибаться и на самом деле ты вообще не изменилась? – парень приподнял левую бровь так высоко, как только мог, прищурив правый глаз.

– Я ненавижу намёки, ты же знаешь, – Катя усмехнулась с выражения лица Паши. – Просто… – она глубоко вздохнула и выдохнула. – Тут, как и всегда, нужно время на принятие этих изменений в себе. Я только привыкла к своей «влюбчивости», как тут же решила от неё избавиться. И сейчас мне тяжело привыкнуть к своим успехам в этом избавлении.

– Ну, раз тут всё дело во времени, тогда мне больше нечего сказать.

– Ты уже сказал самое важное для меня.

– Рад это слышать… И я рад, что у меня есть такая замечательная сестра по духу.

– Да я не так уж много сделала для тебя.

– Не стоит недооценивать себя. Да и… Не все же взаимоотношения должны строиться на какой-то выгоде, верно?

– Ну не знаю… – девушка дотронулась кончиком указательного пальца до подбородка. – Даже мы с тобой общаемся на такие личные темы, чтобы не нести тяжкий груз в одиночку, чтобы разделить эту боль. В этом и заключается наша выгода от этих взаимоотношений.

– Я предпочитаю называть это «искренним интересом к человеку».

– Ну, называть-то можно как угодно, суть от этого не изменится.

– И что, ты думаешь, в этом нет ничего искреннего, лишь циничный поиск пользы для себя? – в интонации парня не было грусти, только искренний интерес к позиции подруги.

– Нет… Как бы тебе это объяснить?.. – Катя жестикулировала руками перед собой, будто вращала небольшой мячик. – Люди так устроены, что во всём ищут для себя выгоду. И, может, это неосознанное желание выгоды – разделить боль, – оно и цинично, но то, что мы решаемся воплотить это желание и выбираем для этого друг друга, – это вполне искренне. Как-то так.

– Здорово ты выкрутилась… Но из твоих уст всё равно звучит как-то противоречиво, – Паша ехидно улыбался. Он явно намекал на Катины слова про «технаря» и «расставлять всё по полочкам».

– Ну, смотри… Это как с едой, да? Потребность в пище, она неосознанная и в таком контексте «циничная». Это слово не совсем уместно, но ты понял. А вот что ты хочешь съесть, где покушать хочешь, с кем? – это уже нечто осознанное. Например, ты решил перекусить кусочком тортика в каком-нибудь кафе в компании красивой девушки, – Катя элегантно приложила кончики пальцев к груди, указывая на себя. – Это и будет искренней формой реализации потребности в еде. И у нас так же. Есть неосознанная потребность разделить с кем-то свою боль. Но то, что мы её делим между нами двумя, в определённое время, в определённом месте – это и есть наша искренность.

– Думаю, я тебя понял. Хотя остаётся небольшое ощущение, что ты просто заговорила мне зубы.

– Да ну! Просто… Это тяжело передать словами. Но это именно то, что я ощущаю. И лично я не чувствую здесь никаких противоречий.

– Я знаю. Потому и не критикую, а просто говорю, что чувствую, как и ты.

Друзья молча сидели и улыбались, смотря на звёздное небо. В беззаботной и умиротворяющей тишине прошло несколько минут.

– И всё же… Ты и правда стал мне как брат.

– Как и ты мне – сестрой.

Глава 4. Где же мой дом?

На следующий день Паша с Катей решили прогуляться по парку, чтобы насладиться летним солнцем и зелёными, лесными пейзажами. Они встретились в районе полудня.

Друзья много ходили по туристическим дорожкам, заглядывали в маленькие кафе и палатки со сладостями. Им даже удалось покормить белочек семечками, прямо с рук.

Паше показалось странным это чувство: со стороны он ничем не отличался от приезжих, хотя ходил по уже давно знакомым тропам, по парку, близкому его сердцу, в его родном городе.

Катя хотела показать другу одно место. Они сошли с асфальтированных дорожек на лесную тропинку. Свернув на своём пути несколько раз то налево, то направо, друзья вышли на то самое место.

Они находились на вершине одного из двух холмов, между которыми расположился небольшой лесок из елей, берёз и дубов. На горизонте виднелись горы, выше которых были лишь пышные белые облака. На холме, на котором стояли Катя с Пашей, была протоптана песчаная тропинка, вдоль которой стояли удобные лавочки, за которыми был густой смешанный лес, типа того, что разделял холмы у их подножий.

Солнце уже начинало медленно садиться со стороны этого леса за лавочками. Соседний холм ещё освещали яркие лучи, но тень между холмами потихоньку начинала взбираться вверх по склону.

Друзья присели на ближайшую лавочку, чтоб отдохнуть после долгой прогулки. Вокруг никого не было. И Паша с характерным тяжёлым вздохом начал:

– Знаешь… Я в последнее время задумываюсь о том, что для меня есть «дом»? Я уже давно понял, что для меня дом – это не просто здание, квартира, где я прописан и живу свою жизнь. Это лишь материальная часть. Но это не то, что я, положив руку на сердце, могу назвать своим «домом». Понимаешь? – Катя спокойно кивнула. – Раньше, ещё до поступления в ВУЗ и переезда в другой город, я думал, что для меня дом – это люди. Пока со мной есть те, кто дорог моему сердцу, с кем я могу быть искренним, я дома… Так я думал раньше. Но последние полгода, что я провёл в том городе, я невероятно сильно скучал по этому, родному городу, по его природе, по этому парку. Я никогда не думал, что могу испытывать нечто подобное. Конечно, я всегда ценил здешние горы и леса, наслаждался ими, но… Я не думал, что буду так сильно тосковать по ним, – его интонация была искренне удивлённой, Паша немного наклонился вперёд, разведя руками, лежащими на коленях. – И теперь в моё определение «дома» как будто закрадывается этот аспект местности, который мне всегда казался каким-то… поверхностным.

Друзья молчали, пока тень на холме взбиралась всё выше, а облака начинали приобретать персиковый оттенок. Паша сидел, сжав руки в замок, и смотрел на небо, запрокинув голову назад. Катя повернула голову в сторону друга на пару секунд, смотря на его лицо, а потом вновь устремила свой взгляд на горы вдали и сделала лёгкий вдох:

– Может быть, место – это просто разновидность обстановки, что придаёт тебе сил? Как библиотеки, в которые ты ходишь заниматься. Тебе просто нравится чувствовать единение с природой, видеть вокруг себя горные и лесные пейзажи. Это просто то, что придаёт тебе энергию и душевное спокойствие. Просто приятная обстановка. Она не обязательно должна иметь отношение к твоему понятию «дома», – девушка быстро повернула голову в сторону друга, и оранжевые облака, освещённые лучами уходящего солнца, на мгновение блеснули в её глазах.

– Хм… Тогда всё становится только сложнее. Если мой «дом» – это не место и не люди, тогда… что же? – парень опустил голову и сложил руки в замок у подбородка. Тень уже почти целиком накрыла соседний холм.

– Не знаю. На этот вопрос тебе придётся ответить самому. Это же «твой дом». Но я могу поделиться с тобой своим понятием «дома», если хочешь.

– Буду рад услышать.

– Что ж… – Катя вытянула руки вперёд, прохрустев пальцами, а потом подняла руки вверх, немного потянулась и опустила руки на лавочку. – Лично для меня «дом» – это чувство. Чувство безопасности, принадлежности, может даже нужности в какой-то мере. Чувство, что я там, где должна и где хочу быть. Это для меня и есть «дом».

– Вот как… И когда же ты испытываешь это чувство «дома»?

– Дай-ка подумать… – девушка подпёрла указательным пальцев верхнюю губу и опустила голову, устремив взгляд куда-то вверх, в сторону розовеющих, но пока ещё оранжевых облаков. – Наверное, когда я нахожусь со своими друзьями или родителями. Да и наедине с собой, в своей комнате я чувствую себя «дома». В принципе, так и проходит почти всё моё время: либо с дорогими мне людьми, либо в уединении, – Катя слегка усмехнулась, подмечая иронию сказанного. – Так что я почти всегда «дома». Разве что в общественных местах у меня нет этого глубинного чувства «домашней» безопасности. Вот как-то так.

– Интересно… – Паша обхватил подбородок одной рукой, а потом опустил её, посмотрел на Катю блестящими глазами. – Если честно, звучит так, будто ты достигла высшей гармонии с самой собой и можешь чувствовать себя комфортно почти в любой ситуации. Ну, если ситуация не из ряда вон выходящая, разве что.

– Ну… Наверное, так и есть. По крайней мере, к чему-то подобному я сейчас стремлюсь. Потому мне очень приятно слышать, что ты подмечаешь такое. Спасибо.

– Да не за что. Я просто говорю, как вижу. В тебе будто есть внутренний стержень. И сейчас он явно прочнее, чем год назад.

– Рада это слышать. Но мне тоже есть, что сказать о твоём внутреннем стержне. Мне кажется, что он пока ещё очень гибкий и то и дело шатается из стороны в сторону, но ты уже пытаешься его удержать в таком положении, в котором твой стержень может начать крепчать. Сейчас он больше похож на прутик ивы, но это вовсе не плохо. Просто ты в начале своего пути. Всему своё время.

– Наша любимая фраза, – усмехнулся Паша.

– Она просто очень хорошо подходит к почти любой жизненной ситуации. Тут уж ничего не поделаешь, – сказала Катя слегка надменно и театрально, закрыла глаза, приподняла плечи и развела руками.

– Это точно, – с понимающей улыбкой парень наклонился вперёд, положив локти на колени и опустив кисти рук вниз. – Помниться, мы как-то уже говорили об этих внутренних стержнях. Когда это было?.. Года два назад? Тогда ты сказала, что у меня этого стрежня вообще нет. Так что то, что у меня появился хотя бы этот «прутик», я сочту за комплимент.

– Так и есть. Я же говорю, ты изменился за это время. Помню, раньше ты был таким… мальчиком на побегушках, уж извини за выражение.

– Да ничего. Тем более, на правду не обижаются, – Паша снисходительно улыбнулся, вспоминая себя двухлетней давности. Он смотрел на подножие соседнего холма, на лес, поглощённый тенью. – Я ведь тогда и правда потакал всем подряд. Даже в своих первых (и единственных) отношениях просто предал свои же убеждения, лишь бы удержать рядом того, кто, казалось, любил меня…

– Кстати, ты как-то мне особо и не рассказывал о тех отношениях, так что я сейчас не совсем тебя понимаю.

– Да там ситуация такая была… Очень сумбурная и смешная, как будто из какого-то романтического аниме. В общем… Мне всегда казалось, что отношения – это нечто долго строящееся. И незадолго до своих отношений я пришёл к концепции, которую назвал «пробный период». В моём понимании это целый год, когда парень и девушка уже не друзья, но ещё не возлюбленные. И весь этот год они должны быть максимально честны друг с другом и, что самое важное, открыты. Это значит, что они должны говорить только правду и, главное, ничего не скрывать друг от друга.

Парень сделал небольшую паузу, чтобы подруга могла переварить сказанное им. Спустя пару секунд и один понимающий кивок девушки Паша продолжил:

– И вот… Та девушка, которой я понравился, по сути, убедила меня в том, что моя концепция «пробного периода» – полный бред. Она это делала постепенно, но уверенно. Сперва она говорила, что «год – это слишком долго, давай сократим до полугода», потом этот срок сократился до трёх месяцев, потом до одного, а потом и до недели, которая к тому моменту уже прошла с нашего знакомства. Так мы и начали встречаться. Из-за того, что я не смог отстоять свою позицию. А уже потом в самих отношениях выяснилось, что мы совершенно не подходим друг другу по многим, причём очень важным аспектам. Неудивительно, что мы расстались всего через три месяца, – парень усмехнулся. – Может, она знала, что эти отношения будут так скоротечны, потому и не согласилась на «пробный период»: потому что целый год – это слишком для таких неподходящих друг другу людей, как мы с ней.

Друзья молчали и слушали тихий шелест листьев деревьев позади. Облака уже переливались оранжевыми, розовыми и даже фиолетовыми оттенками. Последние солнечные лучи освещали лишь верхушки гор на горизонте. Темнело вокруг.

– Да уж… ситуация не из приятных. Но знаешь, мне кажется, что это тоже опыт. Ты понял, что в тех отношениях шёл на огромные уступки. И сейчас тебе это не нравится. Признать проблему – это уже первый шаг к изменениям, – Катя ободряюще положила руку на плечо Паше и мягко улыбнулась ему.

– Да, ты права. На самом деле, я так же думаю. А главное, что эти изменения – это взращивание самоуважения и любви к себе.

– Рада, что мне не пришлось проговаривать это.

– По крайней мере, сейчас я ощущаю, что тогда мне этого сильно не хватало. А ведь говорят, что без любви к себе невозможно полюбить другого человека.

– Я бы не согласилась. Порой любить кого-то намного легче, чем любить саму себя… – Катя наклонила голову, её брови опустились, она сжала колени обеими руками.

Подул холодный ветер, и по телу девушки пробежали мурашки. Паша попытался что-то ответить на замечание подруги, но она прервала его.

– Может, пойдём уже обратно? А то мне как-то прохладно стало.

– Конечно. Пойдём.

Глава 5. Возлюби себя, как ближнего своего

Друзья возвращались на основную парковою дорожку. Они шли по лесным тропинкам, по которым к тому времени уже никто не ходил, кроме Кати и Паши.

Солнце уже окончательно зашло за горизонт. Небо начало медленно темнеть, его градиент от тёмно-синего до красно-оранжевого завораживал и успокаивал Пашу, отгоняя от него назойливые мысли. Деревья росли так густо, что создавалось впечатление, будто друзья сейчас находятся одни в комнате без света – идеальное место для откровенных разговоров.

– И всё же, почему ты считаешь, что полюбить другого проще, чем полюбить себя? – спросил парень, оторвав, наконец, взгляд от неба спустя пару минут прогулки по лесной тропе.

– Потому что, когда влюбляешься в кого-то, ты ещё не знаешь всех минусов личности этого человека. Ты влюбляешься в его образ, по сути. Но продолжаешь искренне любить этот образ во плоти, лишённый, по твоему мнению, каких-либо изъянов. А себя… себя ты знаешь буквально всю жизнь. Знаешь, как никто другой. В том числе и все свои минусы как личности. А полюбить человека с изъянами тяжелее, чем того, у кого их нет. Кто бы что ни говорил, – девушка опустила голову и засунула руки в карманы, было видно, что она сжала ладони в кулаки.

– Но можно ли это назвать любовью? – Паша посмотрел на Катю. Она резко подняла голову и замахала ресницами, глядя другу в глаза. – Я имею ввиду… Ты же сама сказала, что это всего лишь образ. Это же как влюбиться в персонажа аниме. По сути, это лишь симпатия к внешней оболочке, которую ты видишь при первом взгляде на человека. Мне кажется, тогда уж лучше противопоставлять любовь к себе с любовью к родственникам. Их же обычно любят безусловно, какими бы «противными» они ни были?

– Хм… – Катя обхватила подбородок одной рукой, подперев её другой, сложенной на груди. – Это имеет смысл. Но суть проблемы остаётся той же: как бы долго ты ни знал своих родственников, сам себя ты всё равно знаешь ещё дольше, но при этом всё равно тебе легче полюбить их, чем себя.

– Вот это уже и правда парадокс… Но может, дело не во времени и даже не в том, насколько глубоко ты знаешь человека, а в том, как нас учат любить?

– Что ты имеешь ввиду?

– Ну, я говорю со своей колокольни. И знаешь, парням довольно часто говорят, мол, «тебя никто не полюбит, если ты *вставить вашу любимую претензию к парням*». Хотя, думаю, к девушкам в обществе такое же отношение.

– Ага. Постоянно эти их «будь женственнее», «никто не полюбит девушку с татуировками», «твой пирсинг только отталкивает», «курящую девушку никто не возьмёт в жёны». Ко мне относится только первое, но я просто наслушалась подобного в интернете. Извини. Просто накипело.

– Да ничего. В этом я тебя прекрасно понимаю. Так вот, к чему это я?.. Нам словно всю жизнь говорят, что «любовь надо заслужить». И вот мы ненароком обобщаем это с «романтической любви других людей к нам» до «любой любви к нам», в том числе и любви к самим себе. Так и получается, что в нашем понимании любовь к самому себе ещё надо заслужить. А о ценности семьи говорят чуть ли не на каждом шагу и о том, что членов своей семьи надо любить, какими бы людьми они ни были.

– Знаешь… ты так вдохновенно говорил об этом, я аж заповедь вспомнила: «Возлюби ближнего своего как самого себя». После твоих слов, я бы поменяла местами начало и конец этой заповеди.

– «Возлюби себя как ближнего своего»?

– Ага. Именно так, – в вечерней темноте с трудом можно было разглядеть мягкую, довольную улыбку Кати.

– Но что, если… даже со всеми этими речами о ценности семьи ты просто не чувствуешь вообще никакой привязанности к родственникам? Не говоря уже о любви.

Друзья медленно молча шли в тихом лесу. В дали уже виднелась знакомая асфальтовая дорожка, по которой ходили туристы. Катя остановилась, явно понимая, что Паша не сможет сказать то, что хочет, в таком людном месте. Она спокойным взглядом посмотрела на друга и ждала, пока он не соберётся с мыслями и чувствами. Парень остановился и повернулся к девушке. Слегка опустив голову, он продолжил:

– Знаешь… В моей семье было “не принято” говорить друг другу «я люблю тебя». Разве что, когда кто-нибудь из старших спрашивал мать: «А кого из нас ты любишь больше всего?», – да и тогда она лишь отвечала, что «любит нас всех одинаково». Самый нейтральный ответ из возможных. А я даже такими вопросами не задавался. Моей жизнью обычно никто из семьи не интересовался, и это было взаимно. Я бы сказал, что родители относились ко мне… безразлично. Ни хорошо, ни плохо. Просто никак. Я почти всё время был предоставлен сам себе. И никогда не ощущал этой родительской, да и родственной любви вообще. И вот как?.. Как мне в такой ситуации понять, как именно я должен сам себя любить? если мне не доступно даже сравнение с любовью к родственникам…

Голос парня дрожал под конец его речи. Он сжимал опущенные руки в кулаки, а голову наклонил так, что подбородком упирался в грудь. Казалось, Паша вот-вот расплачется.

– Я не знаю… – с тяжестью в голосе, но с пониманием ответила Катя спустя минуту общего молчания. – Но знаешь… мне кажется, что в этом может быть твоя сила, – девушка повернула голову направо, в сторону леса, и устремила взгляд куда-то вдаль. Сквозь деревья она увидела яркую звезду. – Если строить свой «дом», точнее его «фундамент», строить эту любовь к себе, смотря при этом на чужие «фундаменты», легко допустить те же ошибки, что и они. Многие говорят, что любовь к родителям безусловная, – Катя слегка усмехнулась. – Забавно, что после этого они тут же добавляют: «Просто за то, что они тебя родили». Но это же тоже причина. Как будто, если бы они не родили тебя, ты бы их и не любил. Я не считаю такую любовь безусловной. И ты, как тот, что не видел эту, на самом деле, условную любовь… – девушка подошла к парню и осторожно ободряюще сжала его левое плечо. Паша посмотрел в глаза Кати. – Можешь взрастить в себе по истине безусловную любовь к себе, – выражение лица девушки было нейтральным, но парню казалось, что именно в этот момент его подруга светилась ярчайшей улыбкой.

Паша медленно закрыл глаза, слегка опустив голову. Правую руку он положил на Катину ладонь. Парень вновь посмотрел на подругу, убирая её руку со своего плеча. Он сжимал её ладонь крепко, но очень нежно, словно с благодарностью.

– Спасибо тебе, Кать. Мне намного лучше после твоих слов. Думаю, в этом ты права… – Паша отпустил руку подруги и повернул голову направо, в сторону туристической дорожки. – Пусть мне и тяжелее, чем другим людям, выстроить любовь к себе, но, может быть, она будет намного надёжнее и будет действительно безусловной, – парень посмотрел на подругу и мягко улыбнулся. – Как ты и сказала.

– Рада это слышать.

Глава 6. Музыка

Друзья уже вышли из парка и направлялись в сторону своих домов. Катя шла, убрав руки за спину, левой ладонью она обхватила правое запястье. Паша держал левую руку в кармане, а правая была просто опущена. Со стороны они были похожи на брата и сестру.

Когда они вышли на почти безлюдную улицу, парень стал тихо напевать что-то себе под пос. Катя посмотрела на друга и не отрывала от него взгляд минуты две. Парень был явно увлечён вспомнившейся песней. Когда он закончил, девушка поинтересовалась:

– А что это за песня?

– М?.. А, это… «Забудь свой Ад». А исполнитель… Сейчас посмотрю.

Паша достал телефон, секунд сорок искал эту песню в своём плеере, а потом уточнил:

– Исполнитель Константин Легостаев. Хотя у меня скачана версия из какого-то сериала. Она мне больше нравится. Если хочешь, можем сейчас послушать.

– Я не против.

Паша включил песню на средней громкости, чтобы и Катя услышала, и люди в домах не были потревожены. Парень от всего сердца подпевал, словно сам проживал каждую строчку этой песни. Дыхание начало его немного подводить. Благо, в песне как раз сейчас был проигрыш. После него Паша продолжил петь своей подруге:

– Тебе никто не нужен, ты не нужен никому!

– Это, кстати, неправда, – девушка упрекнула парня, улыбаясь ему при этом. Паша, зная следующие строки песни, ехидно улыбнулся.

– Так было, но внезапно что-то круто поменялось…

Катя стыдливо отвернулась, но на её лице была улыбка, которая словно говорила: «Это ты ловко выкрутился».

Когда песня закончилась, друзья ещё пару минут шли молча. На улице не было ни души. Паша посмотрел на Катю. Почувствовав его взгляд на себе, девушка ответила на немой вопрос друга:

– Интересная песня… Не совсем то, что я обычно слушаю, но в твоём исполнении мне даже понравилось, – она вновь подшучивала над Пашей, хотя в этот раз её улыбка была искренней. – Меня больше заинтересовал сам смысл слов этой песни… Я не думаю, что стоит забывать свой “Ад”. Мне кажется, ему стоит сказать «спасибо» и двигаться дальше. О нём всегда стоит помнить, чтобы видеть, откуда ты начал и куда уже смог прийти. Но этот “Ад” явно не заслуживает того, чтобы его забывали. Хотя и строить на его основе своё настоящее и будущее, свою личность – это тоже не по мне… Ну, как я и сказала: поблагодарить его, принять и двигаться дальше.

– Максимально мягкое и нейтральное отношение. Как и ожидалось от тебя… Но думаю, ты права. Хотя меня больше цепляет этот контраст между строчками: «‎Ни искупленья, ни прощенья нет. Лишь ненависть и боль – твоя награда» и «Ни искупленья, ни прощенья нет... Но страха тоже нет и сожалений». Как будто… в них есть что-то, что я пока не могу познать в полной мере, хотя слова все мне абсолютно ясны. Я словно нахожусь в середине этой песни. Прямо перед тем моментом, как моя жизнь, моё видение этого мира и самого себя резко изменится. Просто сейчас… – Паша понял голову и сделал глубокий вдох. – Сейчас и правда «лишь ненависть и боль – моя награда»… А до жизни без сожалений я пока ещё не дорос…

– Знаешь… Я не думаю, что это плохо. Раз у тебя есть такая песня, с помощью которой ты можешь отслеживать прогресс в понимании самого себя, то ты можешь добиться действительно впечатляющих результатов в этом деле. Как минимум, благодаря ей ты уже знаешь, куда тебе двигаться: в сторону той самой жизни без сожалений. Разве я не права?

– Конечно права. Мне в этом плане даже, можно сказать, повезло. У меня есть эта “карта”, моя “путеводная звезда”. У многих даже этого нет. Но меня самую малость как-то смущает то, что я не могу до конца понять, кто я есть на самом деле. Пока ни один ответ, до которого я додумался, меня не устроил.

– А может, он и не нужен?

Паша изумлённо посмотрел на Катю.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, смотри… Ты бы хотел знать, какое будущее тебя ждёт через 10 лет?

– Хм… Сложный вопрос. Если бы я смог поговорить с собой 29-летним… Думаю, это был бы интересный диалог. Но я бы общался с ним, как с совершенно другим человеком, который не имеет ко мне никакого отношения. Мне была бы интересна его личность, а не какие-то “внешние” достижения.

– Иными словами, ты хотел бы узнать… но не всё, – произнеся это с уточняющей интонацией, Катя слегка наклонилась вперёд и посмотрела прямо на лицо Паши.

– Можно и так сказать…

– Так может, с вопросом «кто ты» так же? Возможно, тебя всё же устроит и неполный ответ? – девушка помолчала секунд пятнадцать и, как только парень повернул голову в её сторону с попыткой что-то ответить, она продолжила: – Для меня этот вопрос, признаться честно, вообще не совсем корректен… В определённый период жизни это и правда важный вопрос. Вопрос о своей идентичности, о своём месте в мире и в обществе – вся вот эта ерунда. Но я просто предпочитаю находиться там, где мне вообще не нужно задумываться о том, кто я такая. Понимаешь?.. Когда я с тобой, я целиком охвачена темами наших разговоров или своими воспоминаниями. Когда я занимаюсь каким-нибудь рукоделием, я увлечена самим процессом. Когда я учусь, я сосредоточена на учёбе. Мне просто не приходится беспокоиться о том, кем я являюсь. Мне достаточно простых ответов: с тобой – я твой друг, когда вяжу – рукодельница, когда учусь – студента. Только и всего.

– Кажется, я понял, о чём ты… Но, наверное, я просто сейчас как раз нахожусь в том периоде, когда мысли о самоидентичности сами лезут в голову. Я пытаюсь заглянуть внутрь себя… но даже не понимаю, как меня видят окружающие… Не знаю, к чему я это, просто как-то мысль так закрутилась, что привела меня к этим… словам.

– А у меня как раз есть подходящая песня. Мне кажется, она почти идеально описывает тебя, – девушка нежно улыбнулась, потом достала телефон и немного потрясла его в воздухе. – Не возражаешь? – парень помотал головой в стороны.

Катя включила песню Би-2 – Философский камень. На некоторых строчках Паша загибал пальцы, чтобы не забыть, какие мысли у него возникали при прослушивании.

– Ну как тебе? – быстро спросила Катя сразу после окончания музыки.

– Хорошая песня. Наверное, я её даже добавлю себе в плейлист.

– Рада это слышать. Ну а что по поводу того, как хорошо она описывает тебя?

– Знаешь… Строчки в начале натолкнули меня на мысли о синдроме «спасателя», – парень отогнул один из пяти загнутых пальцев. – Я как раз недавно узнал про него из одного видео. И мне кажется, что это прям про меня… Про то, что я счастлив там, «где я могу быть настоящим», и то, что «в толпе возможно затеряться»… Первое – и правда про меня. Я действительно счастлив, когда общаюсь с тобой. Но вот толпа… Не люблю большие сборища людей. В них я уж точно не могу оставаться самим собой… кем бы я там на самом деле ни был… Так… – Паша отогнул второй палец. – Не думаю, что «судьба ведёт меня кругами». Я бы назвал эту фигуру спиралью. Как бы да, движение всё ещё круговое, и я время от времени возвращаюсь к тем же темам в своей голове, которые, казалось, уже разобрал вдоль и поперёк… Но каждый новый раз я мыслю немного иначе. И это и есть моё движение вверх, по этой спирали.

Когда парень говорил про спираль, глаза Кати заблестели, будто она сама только что прозрела. Паша отогнул третий палец:

– Не совсем понял строчку… «Я не нашёл никаких инструкций по выживанию моей души». Точнее… сейчас, когда я проговорил их вслух, то, кажется, понял задумку автора, но я изначально понял эти строки по-другому… Можно же «выжить кого-то откуда-то», верно? – девушка понимающе кивнула. – И я подумал, что поющий не нашёл инструкций по тому, как выжить его душу из этого мира, или типа того. Иными словами, у него нет врагов. В принципе.

Катя слегка удивилась, даже малость приоткрыла рот от неожиданности.

– А ты, оказывается, такой оптимист, – с радостью за своего друга, но с ехидной ухмылкой протянула девушка.

– Только когда дело касается других людей… Но я учусь. Учусь быть оптимистом и в отношении самого себя.

– Это похвально, – Катя посмотрела на руку друга. – Так… у тебя ещё две мысли, кажется, есть.

– Ах, да… Так… А, ну эти мысли связаны, по сути… Сперва скажи, пожалуйста, ты же не считаешь, что я тот самый «мотылёк»? – с наигранно грустной улыбкой и закрытыми глазами Паша повернул голову в сторону подруги.

– Нет конечно. Если честно, то я как-то пропустила эти строчки мимо ушей.

– Понятненько. А вот я их не пропустил, потому что… Мне кажется, это уже строчки о тебе. Ты, как этот «мотылёк», отчаянно стремишься к «огню» – к отношениям. Или к теме отношений, тут уж тебе виднее, – парень слегка усмехнулся, словно думая, что может своими словами ненароком ранить дорогую подругу.

– Да нет… Ты абсолютно прав… – с широко раскрытыми глазами в изумлении пробормотала девушка. – Я даже не задумывалась об этом… Забавно вообще получается, как в одной и той же песне мы видим отражения друг друга, но не самих себя.

– И правда. Не скажи ты, что эта песня «идеально меня описывает», сам я навряд ли провёл бы хоть какие-то параллели. Опять-таки, тяжело заглянуть в себя. Поэтому порой и бывает так полезен этот взгляд со стороны.

– Лишь бы он не отводил твоё внимание от тебя настоящего. А то скажут тебе, что ты мелочный, приведут пару-тройку натянутых примеров твоей вымышленной “мелочности”, и ты в это реально поверишь. А потом… потом такое тяжело развидеть…

– Да… – осторожно протянул Паша. – Или если тебе говорят, что ты «ужасная подруга», – парень тактично отвёл взгляд, но всё равно краем глаза заметил, как дрогнула его подруга.

– Или так, да… – Катя опустила голову и слегка сжала плечи. После минутной тревожной, звенящей тишины она продолжила: – Ты порой замечаешь то, что я бы хотела скрыть даже от себя.

– Просто ты говоришь таким тоном, что не догадаться просто невозможно. Это не я смышлёный, это ты хороший рассказчик, – Паша смотрел вперёд и через пару секунд добавил: – И замечательная подруга.

Катя быстро подняла голову в сторону парня и расслабила плечи. Её мокрые от подступающих слёз глаза блестели под уличными фонарями. Увидев нежный и тёплый взгляд друга с его лёгкой, но искренней улыбкой, девушка смущённо спрятала лицо, отвернувшись в сторону дороги.

– Спасибо… – тихим высоким голоском быстро проговорила Катя.

В этот вечер Паша проводил подругу до дома. У подъезда она посоветовала парню ещё одну песню группы Би-2.

Возвращаясь домой по пустым улочкам, Паша смотрел на звёздное небо. Парень чувствовал себя по-хорошему пустым, можно даже сказать, очищенным. Он слушал ту самую песню в наушниках. Подхватив припев, Паша медленно шёл вдоль длинной дороги и подпевал:

«По безнадёжному пути… Так на тебя мы все похожи…»

Когда песня закончилась, парень убрал наушники и продолжил идти в тишине, обдумывая всё сказанное им и Катей за этот долгий день. Подходя к своему дому, Паша тяжело вздохнул.

– «Идеально описывает меня», да?..

Глава 7. Любовные неприятности

Паша лежал на своей кровати и смотрел аниме, которое когда-то ему посоветовала Катя. На часах было 17:24, когда парень получил сообщение от подруги:

«Мы можем сейчас встретиться?»

Договорившись о встрече с Катей, Паша начал быстро собираться, ибо понимал, что подруга писала это сообщение, уже сидя на лавочке во дворе.

– Привет. Долго ждала?

– Привет. Минут 15 где-то. Ты, как всегда, быстро пришёл, – на лице девушки была грустная улыбка, но в которой читалась долька облегчения.

– Что-то случилось? – осторожно, с заметным беспокойством за подругу поинтересовался парень.

– Да… Я встретила бывшего…

Паша медленно присел рядом с Катей и посмотрел на неё в терпеливом ожидании её рассказа.

– Знаешь… – выдохнула девушка, поднимая голову к небу, – Этот бывший был одним из немногих людей вообще, с которыми я могла довольно открыто общаться, почти как с тобой сейчас. На самом деле, он меня многому научил, особенно в отношениях. И я ему благодарна за это. Он заботился обо мне, и отчасти благодаря ему я стала ценить себя несколько больше… Если бы мы встретились раньше, а не сегодня, быть может, мы даже сошлись бы вновь, несмотря на свежесть тех ран. Но сейчас… Уже прошло три года. Я давно не испытываю к нему никаких чувств, от слова совсем…

– Так это тот самый бывший… – себе под нос прошептал Паша.

– Ага. Он самый, – с горькой улыбкой Катя опустила голову. – Мы тогда расстались потому, что… «Разошлись характерами», скажем так.

– Разве обычно не говорят: «Не сошлись характерами»? Почему именно «разошлись»?

– Ну, мы же начали встречаться. Значит, изначально наши характеры показались нам схожими, верно? Это уже потом оказалось, что они не так уж и подходят друг другу. Поэтому и «разошлись характерами».

– Ну, звучит логично. Но почему же вы разошлись?

– Тяжело описать все детали, тем более сейчас, когда прошло столько времени. Но если кратко, то… Радостные моменты превращались в счастливые, когда я была с ним. Когда печаль была лишь моей, он помогал мне справиться с ней. Но вот… Когда именно между нами возникали какие-то конфликты, никто не хотел уступать другому. И вот это было для меня настоящей пыткой. Когда тебе не нравится то, что делает твой любимый человек, ты говоришь ему об этом в надежде на то, что он постарается сделать с этим что-то, а вместо этого… Он становится каменной стеной, что непреклонна ни при каких обстоятельствах. От этого становится грустно. А после сыплются фразы, которые эту грусть лишь усиливают. Хах, получается, он был, можно сказать, усилителем моих эмоций… любых эмоций…

– Даже не представляю, какую тревогу ты испытала, когда столкнулась с ним сейчас…

– На самом деле, пусть мы и встретились случайно на улице, это я предложила ему поговорить.

Паша в изумлении посмотрел на подругу. Катя посмотрела в тёмно-карие глаза друга, наполненные сотней немых вопросов. Девушка отвернулась и спокойно продолжила:

– Мы с тобой как-то говорили о том, что порой легче заметить что-то в другом человеке, чем в самой себе. Мне просто стало интересно, насколько я изменилась за эти три года. И подумала, что смогу лучше понять собственные изменения, если увижу, как изменился он. Вот только…

– Он совсем не изменился, да?.. – тяжело вздохнул Паша.

– Я не могу сказать наверняка… Но, знаешь, его извинения «за всё то плохое, что он мне сделал», звучали точно так же, как те извинения, что он приносил после наших ссор… И от этого мне стало как-то тяжело на душе, хотя я уже давно не держу на него зла. Мне просто… обидно, что он не изменился… – взгляд девушки был несколько поникшим; казалось, она смотрела внутрь себя.

– Возвращаясь к внутренним стержням людей… – парень посмотрел на розовеющие вдали облака. – Просто его стержень – это быть верным самому себе, даже если это ранит любимого человека. Потому он и не уступал в ваших ссорах… как мне кажется.

Катя сжала плечи и опустила голову, смотря уже себе под ноги. Её руки лежали на краю лавочки, который она сильно сжимала вместо своих коленей. Паша это заметил, и потому продолжил:

– Ты пытаешься смотреть на него, как в зеркало. Вот только… это зеркало – кривое. И то, что ты не увидела изменений в нём, совсем не значит, что ты сама не изменилась.

Девушка слегка расслабилась и начала медленно поднимать голову в сторону друга. Он тоже посмотрел на неё.

– Ты же сама говорила, что раньше вы могли бы сойтись вновь, причём несмотря на свежесть боли расставания и ваших ссор. А сейчас ты к нему ничего не испытываешь и не собираешься снова встречаться с ним. Лично я в твоей истории услышал, что раньше тебе были необходимы эти яркие эмоции, будь то радость, переходящая в счастье, или печаль, что только усиливалась. Больше ты за этим не гонишься. И это просто колоссальное изменение.

Катя полностью расслабила плечи и разжала ладони. Она слегка наклонилась, чуть приблизившись к другу. Её глаза блестели от подступающих слёз и радости от осознания того, что сказанное её другом – правда.

– Я бы сказал, что раньше ты искала приключений и бросалась в шторм. Сейчас же ты ищешь спокойную воду, в которой можно тихо плыть, но не по течению, а самой выбирая направление движения, – Паша помолчал пару секунд, словно вспоминая что-то. – И ещё сейчас ты ищешь пристани, у которых можешь сделать остановку и встать на твёрдую землю.

– Читаешь меня, как открытую книгу, – ехидно подметила Катя, вытирая мокрые глаза.

– Только потому, что ты сама позволила мне прочесть себя, – улыбнулся парень. – И, если честно… Я благодарен тебе за это, – мягко, почти шёпотом произнёс он, облокачиваясь на лавочку и устремляя свой взгляд в далёкое темнеющее небо.

– Такому бережному читателю грех не доверить все страницы своей личности. Ты крайне осторожен с такими “книгами”. Я даже знавала людей, которым бы поучиться у тебя этому.

– Даже так… Я же просто читаю и делюсь своими мыслями, не более.

– Вот именно. А некоторые люди, что встречались мне, позволяли себе нечто намного большее. Это как и с обычными книгами: кто-то просто читает и вникает, как ты, а кто-то может выделить одну часть, словно обесценивая остальные или просто не обращая на них внимания, зачеркнуть что-то важное, указать «как правильно» или вовсе порвать страницу и не заметить этого.

– Да, тут ты права… Ну, наверное, поэтому и существуют такие вещи, как ознакомительный фрагмент или электронная версия книги.

– Не совсем поняла, как это к людям относится?

– Ну, знаешь… Как бы цифровое пространство не смешивалось с реальной жизнью, всё же человек в сети и этот же человек в реальности – это два разных человека. И «электронная версия» тебя как книги – это и есть ты в сети. Та же книга, но которую легче защитить от нежелательной «корректуры».

– Тут ты прав… В интернете как-то легче воспринимается критика, да и всегда кого-то нежелательного можно заблокировать, – Катя слегка наигранно пожала плечами и закрыла глаза, мол, «тут ничего не поделаешь».

– Вот и я об этом. А «ознакомительным фрагментом» я назвал постепенное раскрытие своей личности другому человеку. Не сразу открывать свою душу нараспашку: «Вот! Читайте!», – а размеренно показывать человеку разные части своего нутра и смотреть, какие он готов принять, а какие – нет.

– И вновь мы пришли к тому, что «всему своё время».

– Фраза-то универсальная. Просто мы часто о ней забываем или просто не додумываемся применить к другой сфере жизни.

– Похоже на то. Но знаешь, что я тут поняла?.. Это выражение может прозвучать так, словно время, судьба властна надо мной. Однако сейчас я сама выбираю, когда и чему именно придёт это время. А ведь раньше я эту фразу так и воспринимала, словно я обязана долго ждать, ждать чего-то, что хочу уже сейчас. А теперь, это я оттягиваю момент знакомства с чем-то желанным, потому что сама ещё не готова.

– Звучит здорово. Выглядишь сейчас очень уверенно. Словно ты, наконец, взяла контроль в свои руки.

– Ага. Ухватилась-таки за этот штурвал своего судна жизни и веду его туда, куда сама захочу.

– Да… Я, прям, восхищаюсь тобой.

– Учись, пока я жива! – отшутилась девушка.

– Так… И куда же сейчас ты хочешь отправиться, капитан? – усмехнулся Паша.

– Если честно, то домой. А то уже холодает, а я не по погоде оделась.

– Тогда разойдёмся на сегодня.

– Ага… Спасибо, что выслушал меня и поддержал. Я ценю это.

– Всегда пожалуйста, – парень улыбнулся подруге на прощание.