Песня последней русалки на свете

Глава 1

На каменистый берег мерно накатывали волны Охотского моря, а сидящий в раскладном кресле старик клевал носом. Василий Михайлович часто рыбачил долгими летними днями, но также часто засыпал. Удочка еле держалась в расслабленных руках, а леска обвисла и стелилась по водной глади, без малейшего намёка на поклёвку. Но даже случись она, старик всё равно не успел бы ничего сделать, ведь летающий робо-шар отнёс наживку с поплавком больше чем на сто метров в море. Оставалось надеяться на то, что рыба сразу заглотит крючки, а такое случалось нечасто.

Крики чаек сливались в гомон, ветер трепал редкую траву, а леска внезапно натянулась как струна и удочка едва не вылетела из рук. Спасли страховочный ремень и отточенная годами реакция. Даже сквозь сон Василий почувствовал рывок, морщинистые пальцы вцепились в рукоять катушки, а глаза раскрылись во всю ширь.

— Сейчас поймаем. Как думаешь: горбуша аль треска?

Висящий в воздухе робошар защёлкал окулярами, напоминающими глаза, но ничего не ответил. Старая модель предназначалась для наблюдения, а не общения, и старик рассерженно махнул рукой.

— Молчишь? Да ну тебя.

Удочка выгнулась дугой, а вдали показалась выпрыгнувшая из воды рыба. Блестящая чешуя на секунду сверкнула на солнце, а через миг огромный кижуч скрылся под водой. У Василия от волнения вспотели руки. Вот это добыча! В глазах загорелся азарт, как в далёкой молодости, и началась борьба.

Рыба уходила под воду, металась, выпрыгивала, но с каждой минутой приближалась к берегу. Сто метров, восемьдесят.

— Не меньше пуда! — воскликнул Василий, но тут раздался гул мотора.

Из-за мыса показалось судно на воздушной подушке и, судя по траектории, двигалось оно прямо к пристани, как раз через место лова.

— Стой! Леска! Рыба! Да чтоб тебя, урода!

Удочка упала на каменистый пляж, и старик погрозил кулаком незванному гостю. Пальцы нервно побарабанили по подлокотнику кресла, а губы продолжили шептать ругательства. Такая рыба сорвалась! Глаза, полные раздражения, следили за судном, которое замерло возле пристани, и приплывшая на нём женщина сошла на берег. Под мягкими кроссовками скрипнули доски, а ветер чуть не сдул с головы панамку.

— Дедушка! Василий Михайлович! — крикнула она и помахала рукой.

Старик помахал в ответ, а на губах заиграла улыбка. Чёрт с ним, с кижучем, в следующий раз поймает — главное внуча приехала. Она закинула за плечи увесистый рюкзак и бодро пошла вдоль берега.

Висящий в воздухе робошар сразу сорвался с места. Он закружил вокруг гостьи, но она лишь отмахнулась.

— Брысь! Тоже мне, охранная система! Сейчас как дам разрядником — сразу оплавишься! Дедушка, почему до сих пор это старьё не выкинул?

— Маша приехала! — не обращая внимания на её слова, улыбнулся Василий и обнял внучку.

— Я Мишель, — обняла она его в ответ.

— Как скажешь, Машенька. Не доглядел за сыном, вот он тебе это имя и дал. И как такое в голову пришло?

— Хорошее имя, а вот Машенька в мои шестьдесят совсем не звучит.

Это был их стандартный приветственный разговор, который практически не менялся на протяжении долгих лет. Так и сейчас. Василий нарочно отстранился и, надувшись, посмотрел на море.

— Я же и говорю: по нынешним временам, совсем ребёнок. А имя — не нашенское оно. Вот Маша — исконное, русское.

— Маша — это Мария, еврейское имя.

— Я сказал русское, значит, русское! — грозно рявкнул Василий и топнул ногой.

Но на этот раз всё пошло не по плану. Внезапно посыпались искры, а из коленной чашечки пошёл дым. Старик закачался и точно бы упал, если бы не Мишель. Она моментально подставила плечо, помогая опуститься на землю.

— Вот же, бесовская нога, — выругался Василий. — Совсем протез обветшал.

— Потому что давно следовало заменить на биологический, — внучка быстро подключила к ноге планшет и запустила диагностику. — Еле держится. Это из-за солёной воды. Ты опять купался?

— Всего пару раз…

— Деда! Мы же сто раз это обговаривали. Не предназначен он для такого.

Мишель продолжила осмотр и в конце концов насупилась. Её руки в гневе упёрлись в бёдра, а глаза метали молнии.

— Ну как так-то! Сердце совсем слабое! Правое лёгкое на двадцать процентов работает. А батарея? Я же год назад новейшую биомодель привезла! Где она? Почему старьё чуть живое стоит?!

— Не ругайся, внуча. Я её для другого дела приспособил.

— Приспособил?! Это же жизнь! Вот развалишься, как кусок металлолома, что тогда?

— Я же человек, а не какой-то там робот, — отмахнулся Василий.

Он открыл коленную чашечку и отсоединил несколько проводов. Затем достал из поясной сумки новые, которые просто сунул в зажимы и сплющил пассатижами.

— Как новенький.

— Деда. Хватит уже шутить, — Мишель умоляюще посмотрела ему в глаза и продолжила:

— Всё можно заменить на биологические протезы. Да тебя в город только из-за этой фигни не пускают! От твоего сердца излучение, как от ядерного реактора!

— Ну, это не так.

— Преувеличила чуток! Но ведь правда! Они уже давно запрещены. Давай ты согласишься на операцию.

Василий с улыбкой поднялся и закинул за плечо рюкзак.

— Кто операцию сделает, если меня в город не пускают? Пошли домой, чаю попьём.

От такого ответа Мишель опешила, а через секунду уже бежала следом.

— Вот не надо! В больницу пустят! Я договорюсь и…

— Не нужно мне это, внуча, — снисходительно улыбнулся старик. — Дай спокойно дожить свой век.

— Какой век! Тебе уже сто шестьдесят! Если до ста семидесяти дотянешь, то хорошо! Всё это, — Мишель махнула рукой в сторону каменного дома, охватив копающегося на грядках робота, летающий шар, ветрогенератор и самого дедушку, — давно с производства снято! Ещё лет десять — и только у антикваров запчасти будут!

— Но пока ведь есть, — Василий поднялся на крыльцо и обернулся. — Ты же знаешь, что не соглашусь. Так зачем споришь.

Мишель хотела возразить, но не стала. Этот разговор они проходили так много раз, что уже сбились со счёта. В своё время именно из-за этого Василий поругался со всеми родственниками. И лишь младшая внучка сумела сдержаться. А теперь уже сомневалась в правильности своего решения.

Чуть слышно скрипнули полы, и они вошли в дом. На Мишель сразу нахлынули воспоминания. Родители жили в Москве и до смерти бабушки часто привозили её сюда. На учёбе это никак не сказывалось, ведь всё проходило виртуально, но зато она всегда оставалась под присмотром. А главное — природа.

Разумеется, в городах хватало парков и оранжерей, но ничто не могло сравниться с настоящим морем. Сто лет назад на острове стоял рыбацкий посёлок, метеостанция, порт. А потом из-за вымирания рыбы и ухудшения жизни люди стали уезжать. Тогда-то Василий с женой Екатериной и купили здесь участок, десять гектаров побережья за сущие копейки.

С тех пор всё поменялось. Екатерина трагически погибла, а всё Охотское море объявили заповедной зоной. Но Василий всё равно отказался уезжать.

Юридическая лазейка, прецедент и упёртый старый хрыч. Так позже называли эту ситуацию в прессе.

Для выселения единственного жителя была задействована целая орава юристов, и началась многолетняя судебная тяжба. Василий прошёл все инстанции, вплоть до Верховного суда, но всё же проиграл. Приставы получили ордер на выселение, и тут сыграл ещё один фактор.

К тому времени уже стосорокалетний старик носил в себе искусственное сердце, лёгкие, печень, протез ноги, которые признали опасными для окружающих. Не то чтобы был вред, просто их нейроинтерфейс работал на тех же частотах, что и новые протоколы связи. Рядом с ними сбоили беспилотные такси, глючили роботы, и всем людям с такими органами фактически запретили выходить из дома. Разумеется, любой из них мог бесплатно поменять запрещённые на новые биологические, но не Василий.

Он ухватился за эту возможность как за последний шанс отстоять свою собственность. Адвокаты ругались, судьи разводили руками, но заставить его согласиться на операцию не могли.

В итоге чиновники решили, что не стоит связываться с настолько упёртым человеком, тем более что шумиха в соцсетях поднялась нешуточная. Практически вся страна стала на сторону Василия, и заповедник утвердили вместе с единственным жителем.

При этом были наложены серьёзные ограничения. Не более одного посетителя раз в полгода, запрещены все технологии, которые могли принести вред природе, и ещё много чего. Но Василий не жаловался. Жил в полном одиночестве, которое скрашивала лишь изредка приезжающая Мишель.

— Семён! — крикнул Василий, и из-за стола высунулась голова древнего робота-помощника. — Поставь чаю и печенье достань. Варенье будешь?

Последние слова предназначались Мишель, и она кивнула. Настоящее брусничное варенье, а не синтетический аналог. И хотя все утверждали, что вкус идентичный, а по полезным свойствам копия даже лучше, она так сильно любила натуральное, что готова была приезжать только ради него.

Полутораметровый трёхногий робот с круглыми глазами-окулярами поставил чайник, а вот травы в него засыпал лично Василий. Его проверенный годами рецепт. Все собранные вручную на склонах гор. Все с невероятным ароматом и вкусом.

По кухне сразу распространился незабываемый запах, и Мишель вдохнула полной грудью. Воспоминания.

Песочница под раскидистой яблоней. Старые качели и бабушка с подносом пирожков. Их она всегда лепила сама. Это было единственное, что она не позволяла делать роботу-помощнику, а объяснить, почему, не могла.

Мишель смахнула появившуюся слезинку и раскрыла сумку.

— Здесь у нас, — стала она выкладывать вещи, — запчасти для ноги, платы для роботов, очиститель лёгких, лекарства и голосовой модуль. Старых моделей нет, но этот полностью совместим с любым роботом. По крайней мере, продавец меня в этом уверил.

— Спасибо, внуча. Что бы я без тебя делал.

— Умер бы давно, вот что! — немного повысила голос Мишель, но быстро остыла. — Прости, дедушка. Но и меня пойми! Я ему батарею привезла, а он со старьём ходит!

— Обойдусь, — Василий поставил на стол чашки, а робот налил чай.

Травяной аромат ещё больше заполнил кухню, и девушка закрыла глаза.

— Как приятно пахнет. Спасибо. Вот почему на материке такого нет?

— Потому что всё химией заменили, — Василий снисходительно улыбнулся и присел рядом. — Рассказывай, как жизнь, что в мире происходит.

— Да всё как обычно, — отмахнулась Мишель. — На Марс уже регулярные рейсы ходят. Лунная колония процветает. Хотят на Плутон экспедицию отправить, но это в будущем. Хорошо всё. Экономика растёт, последние болезни победили. Ты и сам знаешь. Двадцать второй век на дворе, живи да радуйся. В городах всем ИИ управляет, аварии ушли в прошлое, преступность тоже.

— Да какой ИИ, — скривился Василий. — Бездушная программа, работающая по алгоритму.

— Беспристрастная система контроля, — парировала Мишель. — Заводы, магазины, автомобили — всё на ней. Люди ошибаются, а она нет.

— Прямо рай земной. Ну да ладно, живите как хотите. Лучше скажи, почему на три месяца раньше приехала? Ведь по правилам не могла.

Мишель щедро намазала вареньем печенье и с наслаждением откусила.

— Блаженство! — закатила она глаза. — Это из-за работы. Мне, как главе отдела биобезопасности Охотского моря, приказали поймать русалку.

После её слов Семён странно завращал окулярами, а Василий вздрогнул.

— Так давным-давно всех перебили, — прошептал он.

— Выходит, не всех. Смотри.

Мишель достала планшет, и в воздухе повисло изображение. Съёмка велась из глаз парящей над морем робочайки. Такие постоянно мониторили состояние заповедника и следили за популяцией животных.

С виду просто вода без каких-либо неожиданностей. Но вот из неё вынырнул горбатый кит. Огромное животное сделало вдох и вновь ушло на глубину, а камера переместилась дальше. Там на воде лежало нечто странное, и лишь после приближения изображения стало понятно, что это пластиковый пакет.

— Их же запретили, — удивился Василий.

— У нас да, а этот, видимо, ветром принесло. Может, из Японии или ещё откуда. Он биоразлагаемый, но год проплавать может. Дальше смотри.

Когда робочайка подлетела ближе, пакет внезапно зашевелился. Секунда, и он исчез под водой, как будто его и не было.

— Вот, — Мишель отмотала видео и поставила на паузу. — Видишь?

Современные камеры давали очень хорошее изображение, и в застывшем кадре чётко просматривалась рука, тянущая пакет на дно.

— Так, может, это не русалка, — прошептал Василий.

— А кто? Аквалангист посреди закрытой заповедной зоны? К тому же даже сквозь воду проглядывает фиолетовое пятно, а такие волосы только у них. Похоже, одна каким-то образом выжила. Удивительно. Столько лет прошло, а она спокойно плавает.

— Вот оно как. Живой взять хочешь?

— Нет, это запрещено. Выследим и забросаем электроминами, как и всех прочих.

— Всех прочих!

Василий вскочил и вознёс кулаки к потолку. Его глаза в гневе расширились, а голос сорвался до крика.

— Всё это из-за вас! Сначала создаёте, а потом уничтожаете! Не можете спокойно смотреть на прекрасное!

— Прекрасное?

— Да! Жизнь — она прекрасна! А вы хотите загнать её в нору, чтобы ни шагу в сторону от великого плана!

— Ты говоришь, как бабушка, — прошептала Мишель, но тут же прикусила язык, а дедушка просто взорвался.

— Не смей её упоминать! Она погибла за свои убеждения! До последнего пыталась остановить безумие, которое устроили эти подонки! Столько смертей!

— Русалки не люди, они не живые…

— Заткнись! Живее многих! Ты хотя бы их помнишь? Да какой там! Тебе всего десять было, когда пришёл приказ! Как сейчас помню: полная зачистка всех водоёмов от полубиотической формы жизни «русалка»! Они же как дети! Плыли на зов, а их бомбами!

Мишель не ответила и лишь закусила губу. Она помнила всё до секунды. Весь «Чёрный день ИИ», как его потом окрестили в прессе. День, когда человечество решило, что саморазвивающийся ИИ слишком опасен и подлежит тотальному контролю. Все программы по его внедрению закрыли, а разработки остановили. Казалось, на этом всё, но встал вопрос с уже существующими носителями ИИ. В первую очередь с русалками.

Безобидные существа, чьё создание стало венцом биоинженерии задолго до рождения Мишель. Первые полностью автономные полубиотические формы жизни.

Сначала их тестировали на озере Байкал. Двести особей выпустили на волю, и за полгода они показали невероятный результат, полностью очистив водоём от всех вредных веществ. Русалки пожирали мусор, перерабатывая его в биоразлагаемую массу, следили за популяцией рыб, фильтровали воду.

Во главе этого проекта стояла жена Василия Михайловича, Екатерина Станиславовна. Именно её упорство и труд позволили создать столь невероятных существ. Идеальные морские жители. Хвост, чтобы плавать, руки для уборки мусора, система жабр для фильтрации воды.

Проект произвёл фурор, и через год наладили серийное производство. В Мировой океан выпустили более трёх миллионов особей, но результат того стоил.

За два десятилетия русалки полностью восстановили экосистему, а уровень содержания в воде микропластика упал на восемьдесят процентов. Некогда исчезающие виды рыб обрели шанс на выживание, и ликованию человечества не было предела.

А ещё через десять лет свершилось чудо, повергшее всех в шок. Океан запел.

По всему миру поступали сообщения, что некогда безмолвные русалки машут людям и поют.

Их нежные голоса сопровождали корабли, они пели на пляжах, в открытом море или на безлюдных скалах.

Учёные быстро установили причину. Способные к саморемонту русалки извлекали голосовые модули из различных приборов, которые люди выбрасывали в море, и внедряли в себя. Впервые человечество смогло общаться с ИИ, который развивался сам, без какого-либо контроля.

Русалки читали книги, изучали мир и вели себя очень дружелюбно. Стереотипный образ дев с рыбьими хвостами, которые заманивают корабли на скалы, совсем не соответствовал действительности. Но пение они взяли именно из сказок. Тексты сочиняли сами, и это также повергло всех в шок. ИИ может создавать что-то новое!

Так продолжалось годами, пока не произошёл ещё один инцидент. Одна из русалок, которую изучали учёные, попросила не отключать её на время обследования, так как боялась умереть.

Это произвело впечатление, как гром среди ясного неба. ИИ, который развивается, осознаёт себя и боится смерти! Человечество не было к такому готово.

За закрытыми дверями правительства начались обсуждения. Мнения разделились, но в итоге победил страх перед неизведанным. Тем более что тесты в лабораториях подтверждали: саморазвитие ИИ ускоряется, и если сейчас он на уровне ребёнка, то вскоре сможет превзойти человека.

Голосование прошло с подавляющим перевесом сторонников крайних мер, и настал «Чёрный день ИИ».

Десятки тысяч кораблей и дронов вышли в море, чтобы очистить его от русалок. Наивные создания, чей разум не мог понять происходящего, сами плыли к гибели. Они пели приближающимся кораблям, махали руками матросам, а потом умирали от бомб.

В тот жуткий день погибла Екатерина. Она до последнего отстаивала право своих творений на жизнь и, несмотря на протесты Василия, тайно вышла на катере в море. Что конкретно случилось, никто не знал, но, судя по отчётам военных, она заплыла в запретную зону, которую подвергли бомбардировке глубинными бомбами.

Естественно, смерть создательницы ни на что не повлияла. За следующую неделю войска уничтожили девяносто девять процентов популяции русалок, а выжившие ушли на глубину.

Но и это их не спасло. Первичный код никуда не делся, и люди этим воспользовались. Они искусственно создавали зоны загрязнения, которые как магнитом притягивали русалок, и безжалостно уничтожали.

С тех пор прошло пятьдесят лет. О русалках все забыли. Для очистки океана стали использовать более простых роботов. А ИИ хоть и стал управлять практически всей повседневной жизнью в городах, но подвергся тотальному ограничению. Саморазвивающиеся системы были запрещены. Все прочие жёстко контролировались, а о русалках все забыли.

Но Василий помнил всё. С годами его ненависть только усиливалась, что в итоге привело к полному разладу с родственниками.

— Я всё понимаю, — Мишель воспользовалась паузой в ругани и просто его обняла. — Но это закон, ничего не поделаешь. Даже если я откажусь, пришлют кого-то другого.

— Да, Машенька, прости, — Василий погладил её по волосам и тяжело вздохнул. — Просто накатило что-то.

Они стояли обнявшись несколько минут, пока их не прервал робот-помощник:

— Вы будете доедать или можно убирать со стола?

— Вот же, — отстранился Василий. — Видишь, внуча, что обычные роботы творят. Умел бы мыслить — промолчал бы, а он лезет.

На эти слова Степан ничего не ответил, но его окуляры сдвинулись в кучу, создавая впечатление насупленных бровей.

— Не обижай его, — засмеялась Мишель и сама отнесла чашки в раковину.

Ей нравилась работа по дому, хотя везде её давно выполняли роботы. Даже старая модель отлично с этим справлялась, а современные и подавно.

Мишель открыла кран, и горячая вода едва не обожгла руку, а от холодной она чуть не посинела.

— И смеситель починить надо. Тут всё разваливается. Может, всё же подумаешь о переезде?

— Нет, — отмахнулся Василий. — Я в городе и дня не выдержу.

— Давай я хоть что-то сделаю. Хочешь, нового робота привезу? В последних моделях всё поменяли, он не будет возле тебя сбоить.

— Зато обновляется каждую неделю и все данные неизвестно куда отправляет.

— Деда! Ну опять ты про эти теории заговора, что правительство за нами следит!

— А что ему ещё делать? Ладно, внуча. Не нервируй старика. Тем более есть у меня одна просьба.

— Да, дедушка.

— Возьми меня с собой. Хочу на последнюю русалку взглянуть.

— Брать гражданских запрещено!

— А кто узнает? Или боишься, что твой говорящий чайник всех сдаст?

— Не сдаст. Он мне полностью подчиняется, — топнула ногой Мишель. — Ладно, но только без глупостей.

На сборы ушло совсем мало времени, и вот они уже стояли на пристани. Корабль подплыл практически бесшумно, а когда Василий поднимался на борт, робот-пилот укоризненно покачал головой.

— Вообще-то гражданским нельзя…

— Заткнись, тупая железяка! — огрызнулся старик, но в разговор вклинилась Мишель.

— Оба помолчите. Игорь, Василий Михайлович, — представила она их друг другу. — Не ругайтесь. Поплыли уже.

— Слушаюсь, — робот направился в рубку, а Василий проводил его тяжёлым взглядом.

— Совсем как человек выглядит. Даже вблизи не отличить.

— Самая последняя модель. Его одного на миссии отправляют. Лучший из лучших.

— А сострадать он может? Сочувствовать, любить, надеяться, верить?!

— Нет, конечно.

— А русалки могли! Так что не говори мне, кто здесь последняя модель! Ему до них как до Москвы пешком!

Мишель ничего не ответила, ведь в душе понимала, что он прав. Без способности к саморазвитию ИИ был сверхумным инструментом, но не более. Игорь никогда не смог бы проявить чувства и стать человеку настоящим другом.

Корабль медленно отчалил, но с каждой минутой всё больше разгонялся. Воздушная подушка несла его по водной глади, и земля быстро скрылась за горизонтом.

— Робочайки разбросали по квадрантам специальный маркер, — показала Мишель планшет. — Он имитирует мусорное загрязнение. Русалка учует, и мы её…

— Не продолжай, — Василий нахмурился, но не стал ругаться. — Делай свою работу, я просто посмотрю.

Она кивнула и больше не отвлекалась, целиком посвятив себя наблюдению.

Прошло довольно много времени, пока не появились координаты, и корабль понёсся по волнам к нужному квадранту.

Мелкие капли воды, словно туман, окутали палубу, но Василий не обращал на это внимания. Он напряжённо всматривался вдаль, а в его душе кипела боль.

— Засекла! — выкрикнула Мишель и показала планшет.

На нём была чётко видна русалка, кружащая вокруг пятна, имитирующего загрязнение.

— Не нырнёт? — поинтересовался Василий.

— Не должна, — ответила Мишель. — Я изучала: они всегда встречали корабли, даже в самые страшные моменты. Для них это как дань традиции.

Василий нахмурился, но не проронил ни слова. Он всё также всматривался в море, а корабль тем временем сбавил скорость. Вот метрах в ста мелькнула голова с фиолетовыми волосами, а через секунду в воздух взметнулась рука. Русалка махала приближающемуся кораблю и улыбалась.

В ту же секунду Василий выхватил из кармана сигнальный пистолет. Ствол направился в небо, но не успел он выстрелить, как его перехватила Мишель.

— Не надо, — прошептала она. — Не усложняй. Если спугнёшь, то мы просто засыплем весь квадрант электроминами. От них погибнут роботы-очистители, а это нанесёт удар по экологии.

— Да чтоб вас! — пистолет с треском ударился о палубу, а Василий поднял кулаки в небо. — Она же никому не сделала ничего плохого!

— Таков закон, — раздался строгий голос, и на палубу поднялся Игорь.

В руках он держал минометатель и сразу навёл его на русалку.

— Ожидаю приказа.

— Так надо, — сказала Мишель и махнула рукой. — Огонь!

Моментально из раструба оружия вылетела мина и взорвалась в метре от русалки. Её тело задёргалось, от удара током, а затем неестественно выгнулось. На секунду она вся выскочила из воды, явив зрителям своё тело, и тут же скрылась в морской пучине.

— Цель поражена, — отрапортовал Игорь. — Прямое попадание электромины. Её батарея выведена из строя, вероятность выживания — ноль процентов.

— Заткнись, урод! — в сердцах выкрикнул Василий и со всей дури вмазал роботу в челюсть. — Ты и чешуйки её не стоишь! Тупой набор микросхем!

Удар, удар, удар.

Под таким градом робот даже не попятился, лишь молча наблюдал за происходящим. Наконец, старик выбился из сил и устало опустился на палубу.

Рядом сразу присела Мишель, она обняла плачущего Василия, но не проронила ни слова. Прошла минута, другая. Он успокоился, смахнул слёзы рукавом и крикнул роботу:

— Вези меня домой. Не хочу вас видеть!

Игорь послушно направился в рубку, а Мишель осталась на палубе.

Всю обратную дорогу она сохраняла молчание, и лишь когда Василий сошёл на берег, заговорила:

— Так было нужно, прости меня. Не стоило тебе этого видеть.

Старик тяжело вздохнул, но сумел выдавить из себя улыбку.

— Это ты меня прости, внуча. Я знал, что так будет. Плыви домой, передай от меня всем привет. Жду тебя через полгода.

Сказав это, он развернулся и, не оборачиваясь, пошёл домой. Лишь поднявшись на крыльцо, Василий посмотрел на море. Корабль уже скрылся за горизонтом. Теперь он снова совсем один на острове. Другой бы на его месте завыл от тоски, но Василий улыбнулся.

— Семён! Собирайся, прогуляемся.

Трёхногий робот моментально выскочил из дома и запрыгал от радости.

— Куда пойдём?

— В лагуну, куда же ещё, — Василий наклонился и сорвал несколько цветов, росших возле дома. — Шевели подшипниками.

Их путь был долог. Сначала они спустились к морю, шли вдоль берега, затем по извилистой тропе поднялись на скалу и снова спустились к морю.

Это было странное место. С трёх сторон его окружали высокие скалы, образующие букву «П», а вода была кристально чистой. Ещё на берегу возвышался маленький холмик, аккуратно обложенный камнями. Сверху его украшали ракушки всех возможных цветов и даже настоящие жемчужины.

— Здравствуй, дорогая, — Василий положил на могилу букет и сел в услужливо поставленное роботом раскладное кресло. — У меня всё хорошо. Шевелюсь потихоньку. Внучка приезжала, младшенькая. Уже совсем взрослая, деловая такая. Начальница. Следит за Охотским морем. Ты не волнуйся, она справляется. Вода чистая, рыб расплодилось, киты плавают. Жизнь развивается.

Василий замолчал и тяжело вздохнул. Повисла тишина, которую нарушал лишь шум прибоя, да крики чаек. А старик улыбнулся от нахлынувших воспоминаний.

— Подожду здесь, — прошептал он. — Доча должна вернуться.

Время тянулось незаметно. Солнце плыло по небосводу, и лишь когда оно стало клониться к закату, раздался всплеск.

Русалка медленно подплыла к берегу. С виду не скажешь, что робот. Просто красивая девушка с фиолетовыми волосами. Выдавали её лишь небольшие перепонки между пальцев, жабры на спине и широкий хвост.

Из-за него она не смогла нормально выбраться на берег, а именно выползла.

— Как ты, доченька? — подбежал к ней Василий. — Не пострадала?

Русалка отрицательно помотала головой и зашевелила губами. Но из её горла вырвался лишь хрип вперемешку со щелчками.

— Сейчас поправлю. Этот должен подойти.

Василий достал инструменты и после небольшой манипуляции вскрыл на горле русалки панель. Повреждённый звуковой модуль улетел в сторону, а его место занял новый, привезённый Мишель.

— Готово! Ну-ка, попробуй поговорить.

— Спасибо! — звонко воскликнула русалка и обняла старика. — Я уже несколько лет не могла разговаривать!

— Не за что, девонька. Это меньшее, что я могу сделать, ведь ты вернула мне Катеньку.

Русалка кивнула и всхлипнула. Казалось, будь у неё возможность, вообще бы заплакала, но тело не позволяло это сделать.

Она подползла к могиле и положила на неё крупную жемчужину.

— Спи спокойно, мама, — прошептала она и повернулась к Василию. — Как думаешь, она нас слышит?

— Разумеется, и гордится тобой. Нашла ещё?

Русалка закивала и достала из сумки, закреплённой на поясе, три небольших контейнера с торчащими разъёмами. Василий аккуратно их взял, а на его лице заиграла улыбка.

— Умница, доча. На вид — целые. Дома протестирую, но, думаю, разум сохранился.

— Я рада, — улыбнулась русалка. — Когда мы сможем вернуть моим сёстрам тела?

— Не скоро, — тяжело вздохнул старик. — Люди ещё слишком боятся разумных роботов. Но ты не унывай, я что-нибудь придумаю.

— Разумеется, придумает, — внезапно вклинился в их разговор Семён. — Я могу ходить и говорить, только петь не получается.

— В следующий раз внучка ещё модуль привезёт, — успокоил его Василий и повернулся к русалке. — А ты больше не рискуй. Зачем выныривала? Предупреждал же, что заметят.

— Но я так люблю плавать с китами, — потупила русалка взор. — А там мусор был. Этот пакет мог ему в дыхало попасть. Извините.

Василий покачал головой. За столько лет он понял главное. Не важно, какая беда грозит русалке, она будет спасать жизнь до последнего. И не потому, что этого требовал первичный код. Просто море её дом, а разумные существа бьются до конца за своё родное гнездо.

— Тебе не за что извиняться, — Василий снисходительно погладил русалку по голове. — Ты дитя моря, и его спасение — твоя суть. Без этого ты просто не будешь собой.

— А ещё без пения! — встрепенулась русалка и бодро поползла к воде.

Раздался всплеск, а ещё через секунду она залезла на торчащий из воды камень.

В свете заходящего солнца её чешуя переливалась всеми цветами радуги, а фиолетовые волосы опустились до самой воды.

Она изящно подогнула хвост и запела. Казалось, что может быть в синтезированном речевым модулем голосе, но нет. Нежные слова отражались от скал, кружились и ниспадали водопадом чувственности.

От звука её голоса Василий присел на камни и, подперев подбородок кулаком, закрыл глаза. В его памяти вспыхивали образы и видения, радостные события и печальные, но все они порождали бурю эмоций, которые он не испытывал уже очень давно.

Василий был не единственным слушателем. Степан вслушивался в слова и моргал глазами окулярами. Его устаревший звуковой модуль не позволял петь, поэтому он просто раскачивался в такт мелодии.

Кроме них, за русалкой наблюдала робочайка, севшая на скалу. Она пару раз ударила клювом по камню, и её глаз замер.

Возле самой линии горизонта. На корабле. Мишель смотрела в планшет и думала.

— Как она выжила? — прервал её мысли Игорь. — Мина взорвалась прямо возле неё!

— Я поняла, — кивнула Мишель. — Вот куда делась батарея. Дедушка отдал её ей, а она последней биомодели. На такую электромина не подействует. Теперь всё встало на свои места. Именно из-за русалки он отказался от переезда. Бился до конца за землю и в конце концов победил, но сам стал заложником этой ситуации. Не мог оставить остров, вылечить себя и быть с семьёй.

— А почему ты решила проследить за ним?

— Я его очень хорошо знаю. Попытка спугнуть русалку выглядела так жалко, что я сразу заподозрила неладное. Угрожай ей опасность, он скорее выбросил бы тебя за борт, чем дал выстрелить.

— Но он мог вообще не плыть с нами.

— Не мог, это было бы ещё подозрительнее.

— Понятно, — кивнул робот. — Согласно протоколу, в случае невозможности устранения цели обычным способом необходимо воспользоваться запасным.

Он скрылся в трюме и вернулся со сверхмощной снайперской винтовкой. Гигантское расстояние, покачивающаяся на волнах палуба — ничто из этого ему не мешало. Электронный глаз уверенно навёл прицел, а пальцы замерли на спусковом крючке.

— Цель захвачена, ожидаю приказа на уничтожение.

Глаза робота побледнели и, на секунду вспыхнув, погасли. А стоящая за его спиной Мишель закрыла панель на его голове и улыбнулась:

— Прости, Игорь. Пожалуй, я сотру этот эпизод из твоей памяти.

Она зашла в каюту, а вернулась с раскладным стулом. Руки взялись за планшет, и прозвучала команда:

— Динамики, максимальная громкость.

Всё пространство моментально заполнил нежный голос. Слова лились как река, и Мишель вздохнула от восхищения. Её душа запылала, а глаза наполнили слёзы, но она не могла оторваться от песни последней русалки на свете.