Отголоски чужой жизни

Глава 1

Как часто вы встречаете безэмоциональных людей? И нет, я не пытаюсь вопросом подвести вас к моей истории. Мне действительно интересно, сколько на свете таких, как я. Сколько тех, для кого эмоции — пустая трата времени, не больше. Конечно, если брать в учёт аниме, фильмы, сериалы и прочие инструменты для углубления в эскапизм, найдётся много интеллектуальных персонажей‑тихушников, девиз которых буквально звучит как: «Я особенный, мне не нужны отношения с людьми, они слишком глупы и гиперактивны». Решили, что я такая же? Жаль. Хотя, возможно, большинство моих знакомых и считает меня такой. Впрочем, если и их заинтересует этот рассказ, они смогут найти здесь мою правду.

С детства я отличалась своей спокойностью. Пока другие дети орали дурниной, я предпочитала спокойно сидеть в углу и есть данго или дораяки (вот бы сейчас снова попробовать их). С чем это было связано? Не знаю. У меня всегда были хорошие отношения с родителями, и переезд в другой город ради учёбы был сугубо моим решением, которое они поддержали. Друзья у меня тоже были. С начальной школы вплоть до последнего года средней. Даже на дополнительных кружках по английскому я легко могла найти собеседника для практических заданий. В общем, социализация была пройдена успешно. По крайней мере, я всегда так считала. Мне казалось, что моё каменное лицо было привычным для окружающих, и пустота в глазах никак их не задевала. Они давали ложные надежды.

Как упоминала ранее, в 16 лет я переехала из Токио в Кавасаки. Мне всегда нравились портовые города, а родители, в общем‑то, были не против. Моя ответственность и сосредоточенность на учёбе подпитывали их доверие.

Первый год старшей школы пролетел незаметно. Я сдружилась с двумя девочками: Асэми и Кору. Во втором классе старшей школы Кору уехала из города, и наше общение сошло на нет. А вот с Асэми мы проучились в одной группе до окончания школы, несмотря на случайный подбор учеников. На последнем году обучения у меня появился парень — Кобаяси Хантэ, что показалось странным даже для меня. Если кратко, то Коба — очень общительный человек. Все знают его как позитивного и гиперэмоционального парня. Противоположности притягиваются?

И, кстати, по имени его почти никто не зовёт, может, за исключением меня раньше. Прозвище «Коба» появилось ещё в средней школе, когда он стал членом баскетбольной команды.

Прописывая всё это здесь, кажется, что у меня была вовсе неплохая жизнь. Не буду врать, меня лично всё всегда устраивало. Но не окружающих меня людей. Не буду углубляться в подробности.

В процессе прочтения каждый сам решит для себя, как относиться ко мне и моей истории. А чтобы не перегружать вас постоянными «я», постараюсь минимизировать свои мысленные вставки и вести рассказ от третьего лица. А теперь начнём историю «Отголоски чужой жизни».

***

Май. Начался третий год старшей школы Асао. Цветение сакуры уже было не так заметно, но деньки оставались тёплыми, что не могло не радовать. Девушка в школьной форме: чёрной клетчатой юбке и белой рубашке с галстуком посередине, — не торопясь проходила мимо двухэтажных домов, которые уже знала наизусть.

— Ясу! — послышался женский голос впереди.

***

Так долго старалась написать что‑то дельное в начале, что даже забыла представиться. Исправляюсь. Я — Кано Ясаки, а девушка, позвавшая меня, — та самая Асэми. Ясу — моё прозвище. Оно прижилось среди параллели сразу после того, как я начала встречаться с Кобой. Что неудивительно. (Ясу в переводе с кандзи означает «спокойствие, тишина»). Мне особо нет разницы, зовут по фамилии или по имени, однако коверкать моё имя, исходя из поведения, даже для меня слишком. Похоже больше на клеймо.

***

Вдали Ясаки заметила свою подругу, которая махала ей рукой возле светофора. Темп шага от этого не ускорился. Прошло, наверное, светофора три, как она дошла до подруги, и они вместе перешли пешеходный переход.

— А ты не спешила, — в шутку упрекнула Асэми.

— К чему спешить, если Хантэ даже не вышел из дома? Без него всё равно не пойдём.

Девушка расширила глаза.

— Мы разве куда‑то собирались???

Ясаки продолжала следить за дорогой, изредка поглядывая по сторонам.

— Забыла? Кажется, вчера кто‑то бурно просил его купить данго перед уроками.

— Точно! — подруга обвила левую руку девушки своими, — И что, он проспал?

— Пять минут назад писал, что будет...

— Я не опоздал! — выкрикнул парень, подбежав к очередному светофору, к которому только подходили девушки.

— У светофора, — пробормотала Ясаки.

Асэми крепче вжалась в девушку, испугавшись его.

— Коба! Так бы и убила тебя!

— И тебе привет, Ама, — он выдавил ухмылку.

— Сколько раз тебе говорить, моё кандзи пишется как «утро»! У‑т‑р‑о! Слышишь?

***

Как и любое другое японское имя, оно имеет несколько кандзи. В случае с Асэми первый иероглиф её имени может означать как «утро», так и «лён». Зависит от написания, однако Хантэ это вовсе не волнует, поэтому частенько, чтобы выбесить её, он произносит «Ама», что на японском означает «лён». Припоминается, что и Ясу тоже придумал он.

***

Парень рассмеялся и, лишь посмотрев на Ясаки, затих, словно переняв её спокойствие на себя. Она не смеялась, но и не давала виду, что ей всё равно на происходящее. Просто её реакция отличалась от реакций других людей. Это и завораживало.

Лишь через минуту девушка заметила на себе взгляд и посмотрела на парня в ответ. Она не считала, что стоит здороваться с человеком, с которым недавно переписывалась, потому и не сразу обратила внимания на взгляд. Коба лишь кротко улыбнулся и, «случайно» задев плечо Ясаки, отправился в сторону магазина, как только загорелся зелёный свет. Девушки последовали за ним.

***

Стоит ли дальше продолжать бессмысленно повествовать о том, как Асэми усердно старалась не запачкаться сладостями? Вживую куда смешнее, чем текстом, поверьте. Да и я сама не сильно помню, что было дальше. Возникает вопрос: зачем тогда стоило начинать рассказ с самого начала дня? Что ж, вы должны увидеть разницу между утренними беззаботными Амой и Кобой и поверхностными Такаги Асэми и Кобаяси Хантэ, которые постоянно окружали меня.

***

Первые несколько уроков пролетели незаметно. Несмотря на утреннее опоздание на математику, наказания не последовало, и во время обеда ребята спокойно направились в столовую. Корпус для старших классов был достаточно новым, из‑за чего, помимо обычных кабинетов, можно было найти буфет со столовой, различные автоматы с едой и парочку новых спортивных секций, которых не было в средней школе. Отчасти это и стало стимулом переезда Ясаки сюда. Школа Асао всегда славилась отличной репутацией и успеваемостью учеников, а новый корпус гарантировал хорошие условия для обучения в портовом городе.

Как только они дошли до буфета, запахло свежесваренным рисом и морепродуктами. Аппетит тут же ударил в голову, и ребята принялись заказывать полный поднос еды. Через пять минут все трое сидели за столом среди остальных учеников. Народу, как всегда, было ни много ни мало. Лёгкий шум присутствовал в помещении, но совершенно никому не мешал.

— Кажется, там Мика, — произнесла Асэми, привстав из‑за стола.

Она вытянула руку наверх и помахала девушке, которая стояла в очереди за едой. Та сделала то же самое.

Девушка села обратно, нервно поглядывая на свою знакомую. Она нащупала палочки на подносе и сжала их двумя пальцами.

— Ты что, хочешь нас бросить в пользу Мики?! — импульсивно спросил Коба, заметив её смущение.

— А можно? — резко повернулась к нему девушка.

— Нет!

— Да, — перебила парня Ясаки. — Если что, встретимся в классе.

— А как же я?! (Хантэ был из параллельного класса.)

— Ясу, спасибо!

Девушка взяла поднос и в спешке направилась к своей подруге, которая уже шла с подносом еды к столу.

Парень ещё несколько минут следил за подругой, которая теперь сидела за столом с учениками из класса на год младше её. Мика входит в комитет по культуре, где с недавних пор есть и Асэми, поэтому их сближение было неудивительным.

— Если хочешь, можешь тоже идти к своим друзьям, — добавила Ясаки, — Я не расстроюсь.

— Могу, — помедлил парень.

Он перевёл на неё глаза. Девушка не спеша собирала палочками рис и клала его к себе в рот.

— Но не хочу, — закончил предложение Хантэ.

Он улыбнулся Ясаки, которая посмотрела на него в ответ, и взялся за свой поднос с едой, изредка поглядывая на Асэми, крутящуюся вокруг своих друзей.

***

Я не хотела насильно держать Асэми рядом. Для меня все школьные мероприятия оставались сугубо в школе, а для неë... Как бы так сказать, возможно, они были частью жизни? Я понимала, как это было важно, и старалась не ограничивать её лишь своим присутствием. Все ведь друзья так поступают?

А насчёт Кобы, конечно, он хотел. Хотел как можно скорее покинуть этот стол. Обед со мной для него всегда был пыткой. Несмотря на моё обычное спокойствие, почему‑то именно во время трапезы оно ощущалось по‑другому. Наверное, даже раздражало. Но разве добрый Коба мог оставить свою девушку вот так среди кучи других учеников, вечно поглядывающих на нас?

***

Сегодняшние уроки были скучнее обычного. Даже отменили дополнительные занятия по английскому из‑за подготовки школы к спортивным мероприятиям. Подруги уже переодевали обувь в раздевалке, пока Коба готовился к тренировке по баскетболу в спортзале.

— Зайдём в магазин по пути? — спросила Асэми, спускаясь по ступенькам.

— Мы же заходили утром.

— Ну‑у, — протянула она, — это было утром. Уже полдень.

Ясаки незаметно усмехнулась.

— Хорошо, зайдём.

— Ура‑ура‑ура!

Подруга обняла девушку за шею, чуть ли не сбивая её с ног. Отпустив её, Асэми запрыгнула на бордюр и принялась нелепо шагать по нему, балансируя руками. Они прошли мимо входа во внутренний двор школы и вышли напрямую к главным воротам.

— Ясу! — послышался чей‑то крик сзади.

Асэми, чуть не запнувшись, спрыгнула и подбежала к подруге.

— Кажется, это друг Хантэ, — произнесла Ясаки, повернув голову на звук крика.

— Может, что‑то случилось? — ответила подруга, — Идём.

Она подхватила девушку под руку, и быстрым шагом они направились к ученику. Приближаясь, Ясаки заметила ещё троих. Двое парней держали ученика за руки, находившегося без сознания. Все были одеты в баскетбольную форму, а один из них…

— Коба! — крикнула Асэми и подбежала к нему, — Что произошло?

— Он из спортивного комитета, — кивнул парень на ученика, которого поддерживал с левой стороны.

— Получил мячом по голове, — перебил другой баскетболист, — Кажется, это ваш одноклассник?

Он обратился к Ясаки, которая только подошла к ребятам. Она склонила голову набок, пробежалась глазами по парню: короткие волосы, две родинки на щеке и след от прокола на ухе.

— Да, — ответила девушка, — Канахаси Тору.

— Тору?! — удивилась Асэми, — Нужно отнести его в медпункт!

— Мы отнесём. Ты лучше позови классного руководителя, — ответил один из парней.

Девушка кивнула и побежала обратно ко входу в школу.

Проводив подругу взглядом, Ясаки поправила лямку своей сумки, развернулась и отправилась на выход.

— Ясу? — окликнул её Коба.

Она остановилась, пройдя лишь пару метров, и посмотрела на него.

— Ты не пойдёшь с нами?

— Зачем?

Парень убрал руку ученика со своего плеча и шагнул в сторону девушки.

— Это же твой одноклассник. Ты просто возьмёшь и уйдёшь домой?

— Мы с ним редко общаемся, да и я ничем не смогу ему помочь.

— Какая, к чёрту, разница?! — повысив тон, ответил он.

— Коба, — послышалось сзади от его друзей.

Парень проигнорировал их и сделал ещё один шаг к Ясаки, непоколебимо стоявшей на месте.

— Сколько можно вести себя так отстранённо?! Хотя бы ради приличия хоть раз подумай о ком‑то другом!

Девушка внимательно слушала Кобу, не отводя глаз. Его серьёзно разозлило её поведение. Это было видно по расширенным зрачкам и венам, сильно пульсирующим у него на шее.

— Если ты не поняла, то речь идёт о простом человеческом сострадании.

— Я знаю, что такое сострадание.

— Мало знать, когда ты даже не способна на это.

Коба развернулся к своим друзьям и, снова подхватив пострадавшего за руку, вместе с остальными отправился обратно в школу.

***

Кажется, это был первый раз, когда Коба, наконец, смог высказать всё, что думал о моём характере. Я не могла в тот момент закатить истерику, как Асэми, или начать бурно рассуждать на эту тему, как обычно происходит у главных героев в аниме. Я решила просто уйти, приняв его правду за реальность. Не могу сказать, что жалею об этом, ведь в противном случае я бы навсегда осталась заложником его чувств. Однако, признаться честно, эта ситуация взбесила и меня тоже.

Я точно не помню, как нашла то место. Помню привычную дорогу домой, а затем... Кажется, я перепутала поворот из‑за нервного состояния и свернула на тропинку, ведущую к зарослям. Когда перестала думать о Кобе, я уже была посреди деревьев и высокой нескошенной травы. Что‑то продолжало вести меня прямо, не разворачиваясь назад. Мысли были где‑то далеко. Я лишь смотрела по сторонам и наблюдала за тем течением жизни, которое не замечала всё то время, что здесь жила. Чем дальше я уходила вглубь леса, тем трава становилась ниже.

Почему‑то тогда я не обратила внимания, лишь сейчас, когда написала это.

Я помню, как чувствовала вибрацию телефона. Наверное, это была мама, которая частенько звонила мне под вечер. Вечер? Неужели я так долго туда шла?

Ноги больше не могли нести меня. За всё это время я ни разу не остановилась, чтобы передохнуть или прийти в себя. Я замедлила темп, лишь когда заметила огромное дерево со светло‑серым стволом. Его крона была собранной и аккуратной, словно кто‑то выборочно решил ухаживать только за этим растением. Огромные корни выбивались из‑под земли. Они будто приглашали меня к себе, чтобы я могла сесть и отдохнуть после дороги. Так я и сделала. Листвы было так много, что она создавала огромную шапку и отбрасывала тень по всей окружности дерева в радиусе двух метров.

Я не особо сильна в растениях, да и на тот момент мне было всё равно, но из проверенного источника в будущем могу сказать, что оно называется дзельква. Для примера, самая известная дзельква растёт в префектуре Осака (это тоже информация из проверенного источника).

Честно говоря, мне не нравится его настоящее название, потому что можно сломать язык, пока его произносишь, так что дальше я буду заменять его на японский перевод «кэяки».

Продолжая рассказ, не знаю, сколько по времени я там просидела, но помню, что мой телефон разрывался от сообщений. Я, в свою очередь, продолжала сидеть под кроной высокого дерева и наблюдать за шелестом листьев. Под моей рукой находилась кора кэяки. Я словно вцепилась в неё, кончиками пальцев ощущая шероховатость.

Единственная мысль, которая крутилась на тот момент, была о недопонимании. Я не понимала себя: почему мои чувства были закрыты где‑то внутри; и не понимала других: почему для всех было так важно показывать любую малейшую искру эмоций. Даже посреди леса мне не хотелось плакать. А зачем? И ради чего?

Я очнулась, когда уже стемнело. Звук сверчков привёл меня в чувства. Без света и звука машин стало по‑настоящему страшно находиться здесь. На автомате достала телефон, включила фонарик и побежала по той же тропе, по которой пришла сюда. Я всё также не знала дороги, просто шла прямо, надеясь хотя бы просто выйти из леса.

Примерно через час я уже лежала у себя дома на кровати. Всё происходило как в тумане до сих пор. Вроде бы я звонила родителям, а потом отвечала кому‑то в соцсетях насчёт домашнего задания. Кстати, о нём я точно не забыла, ведь потом рано утром на скорую руку дописывала конспекты.

В общем‑то, это всё, что было важным в тот день. В следующее утро моя жизнь изменилась ещё больше.

***

Девушка проснулась в холодном поту, крепко сжимая край одеяла в руке. Она резко подскочила с места и начала оборачиваться по сторонам, выискивая в комнате кого‑то постороннего. Пусто. Все вещи на месте, окна закрыты, а на часах — 5:13 утра.

Ясаки медленно села на кровать, вытирая капельки пота со лба. Кажется, это был кошмар. Кошмар, который с пробуждением тут же вылетел из головы. Она положила голову на подушку, надеясь, что сможет уснуть хотя бы на несколько минут, но адреналин уже расходился по венам и заставлял девушку чувствовать страх.

«Давно такого не было», — пронеслось у неё в мыслях.

Поспать, конечно же, не получилось. Оставшиеся два часа до выхода из дома Ясаки занималась школьными уроками. В 7:30 она уже вышла из квартиры и направилась в школу. Сегодняшний путь был без друзей, но мыслей об этом даже не было в голове.

Ясаки шла по привычному маршруту, в привычной одежде, однако всё казалось другим. Солнце светило ярче обычного, небо казалось просторнее, а рукава рубашки то и дело касались её кожи, прилипая, до первого порыва ветра. Она бегала глазами от дома к дому и не узнавала их.

«Окрас зданий, вроде бы, был другим, или я перепутала стороны? А эти деревья, разве они вообще здесь были?»

Она дошла до места, где вчера чуть не столкнулась с Хантэ. На улице никого не было. Это тоже казалось странным и непривычным, хотя, если заглянуть в любой другой школьный день, можно было бы заметить, что на этой улице всегда было малолюдно. Даже во время фестивалей дороги были достаточно свободными.

Девушка прошла светофор, поймав себя на мысли, что всё это время была совершенно невнимательна. Ей так показалось. Родная улица стала чужой и пугающей, как тот лес.

Через пару минут ноги сами привели её к учебному заведению.

«Мышечная память», — подумала девушка, проходя в раздевалку.

Начался первый урок. Асэми не оказалось на месте. Вероятнее всего, она была в кабинете культуры, ведь впереди у школьного совета было запланировано несколько мероприятий. Со звонком было принято решение найти её, чтобы поговорить насчёт вчерашнего.

Ясаки выбежала из кабинета, предварительно предупредив учителя о своём возможном опоздании. Комитет по культуре, как и остальной ученический актив, находился в главном корпусе школы, где учились средние классы. Девушка вышла через задний вход из своего корпуса и хотела направиться к главному, пока не заметила на улице знакомые лица. Её подруга бурно спорила с одним из учеников средней школы, который со своей компанией друзей стоял напротив неё.

«Там же и Коба», — заметила она парня, стоявшего рядом с другими старшеклассниками.

Ясаки тут же ринулась к ним, чтобы не упустить разговора с друзьями. Она сбавила шаг, когда оказалась между двумя группами людей. Спор был слишком громким, чтобы заметить её в данный момент.

— Ещё раз повторю, если ваш класс не будет участвовать ни в одном мероприятии, в следующий раз разговор будет с президентом школьного совета!

— Думаешь, нас запугает твой никчёмный ученический совет?! Да вы все там только и помешаны на своих дурацких конкурсах и активностях!

— Эй, прошу не выражаться.

«И снова на эту же тему», — подумала девушка, наблюдая за разгневанной подругой.

Асэми вышла вперёд.

— Так бы и развесила каждому подзатыльники!

— Только попробуй!

Конфликт мог продолжаться вечность. Спустя время кто-то из учеников явно позвал бы учителя, за старшеклассников вступился бы школьный совет, и вновь одни разборки. Отчасти из-за этого Ясаки и старалась держаться от них в стороне, чтобы не тратить нервы на лишние проблемы.

«Кажется, я не вовремя», — подумала девушка, уже отступая назад.

— Берегись! — послышался чей-то глухой крик.

Сквозь кучу старшеклассников, стоявших возле Асэми, она заметила стул, летящий прямо в окно.

Разборки зашли слишком далеко, чтобы хоть кто-то обращал на это внимание. Ясаки тут же оттолкнулась от земли, подошвой проскользив по сухой земле, и толкнула девушку в кучу подростков.

Звук трескающегося стекла пронёсся гулом в ушах. Она не успела среагировать и от страха прикрыла лицо одной рукой. Окно вдребезги разбилось под тяжестью предмета, и осколки полетели прямо в девушку. Толпа семиклассников сразу бросилась в свой корпус, чтобы не быть пойманными как свидетели.

— Я отправлюсь за президентом! — кричал чей-то голос со стороны.

Громкие быстрые шаги начали удаляться, со временем полностью слившись со звуками ветра.

Асэми поднялась с рук своих друзей целая и невредимая. Все обратили внимание на стул, ножка которого слегка надломилась от столкновения со стеклом.

— Что за?..

Коба вышел вперёд и заметил парня на месте, где теперь вместо окна ничего не было. Тот быстро скрылся в коридоре, желая избежать наказания за содеянное. Парень осмотрел землю: осколки были разных размеров и повсюду, а среди них стояли чьи-то белые кроссовки, носки которых были слегка запачканы грязью. Кано Ясаки.

— Ясу?

Он перевёл взгляд на лицо девушки, парализованное от ужаса. Страх сковал её тело, не давая сдвинуться с места. Она чувствовала пульсацию по всей правой руке, которую всё ещё держала возле головы, но боялась взглянуть на неё. Слёзы начали подступать к глазам.

«Что с тобой творится, Ясаки?», — снова и снова звучало в голове миллионами голосов.

Никогда прежде она не испытывала столь сильного страха, который был на грани с панической атакой.

«Ты сходишь с ума. Перестань!» — в мыслях кричала сама себе девушка. — «Хватит! Хватит! Хватит!»

Первая слеза скатилась по щеке Ясаки и тут же капнула на её рубашку, оставляя после себя мокрый след. Дыхание сбилось, а сердце было готово выпрыгнуть в любую секунду. Она начала терять связь с реальностью, пока чьи-то тёплые пальцы не коснулись её запястья.

— Смотри на меня, — произнёс он.

Ясаки подняла мокрые глаза, увидев Кобу.

— Не отводи взгляда от моих глаз, поняла?

Девушка моргнула в знак согласия и почувствовала, как с двух сторон потекли новые слёзы, скопившиеся на уголках глаз.

Он осторожно обхватил руку, чтобы осмотреть её. Многочисленные порезы и несколько застрявших осколков с наружной стороны. На первый вид, не так страшно, как могло бы получиться, остановись Ясаки чуть ближе к зданию. Что по-настоящему страшно, так это то, что девушка даже не осмелилась ни разу взглянуть на свою рану. Страх до сих пор не угасал. Она просто сконцентрировалась на лице Кобы, чтобы ещё больше не нагнать ужаса. Кажется, она впервые так подробно рассматривала его внешность, особенно глаза. Всегда ли они были такими красивыми?

— Ясу! Ты в порядке?! — подбежала Асэми.

Девушка перевела на неё взгляд. Она была напугана, как и обычно, но почему-то сейчас Ясаки увидела в ней себя.

— Да, — с трудом выдавила она.

— Боже, я убью того, кто это сделал!

— Ты убивай, а я отведу её в медпункт, — ответил Коба и тут же увёл девушку за собой, оставив Асэми и других старшеклассников позади.

Всё-таки у этой парочки была одна схожая черта: стрессоустойчивость. Кобе в этом помогли занятия баскетболом, где без травм не обойдётся ни один игрок, а Ясаки, как уже известно, способна контролировать свои эмоции. По крайней мере, была способна ранее.

Спустя двадцать минут они вместе оказались в медпункте. Девушке обработали порезы и вынули некоторые осколки, оставшиеся в коже. Она наотрез отказалась от поездки в больницу, поэтому на перевязке бинтом лечение закончилось, и медсестра оставила их вдвоём, отправившись за учителем.

Коба рассматривал лицо девушки, которое всё ещё было слегка опухшим от слёз. Что-то новое в ней заставило парня прочувствовать бурю эмоций, пока он держал её за руку по дороге в медпункт.

— Школьный совет нашёл виновника, — начал разговор он, смотря на экран телефона, — Его родителей вызовут в школу.

— Пусть не сильно наказывают парня. Он не виноват.

— Никто из совета так не считает. Он видел Асэми из окна.

— Но всё же крикнул, чтобы предупредить об опасности, — Ясаки посмотрела заплаканными глазами на Кобу, — Лучше займитесь своими обычными фестивальскими делами и оставьте его в покое.

Девушка спрыгнула с больничной койки, на которой они сидели вместе с парнем. Она направилась к выходу, стараясь делать вид, что с каждым шагом не чувствует пульсацию от боли в руке.

— Я, кажется, не видел раньше, чтобы ты плакала, — послышалось сзади.

«Сама в шоке с себя», — хотелось ответить девушке, но она смолчала.

— Послушай, Ясу, — парень последовал за ней, — Прости за вчерашние слова. Я не считаю, что с тобой что-то не так.

— Хантэ, всё хорошо, — она обернулась к нему. — Я понимаю...

Не успев договорить, Коба тут же обнял её за плечи.

— Умеешь произвести впечатление, Ясаки, — тихо произнёс он.

Она никогда не позволяла прикасаться к ней в школе, но сейчас не могла вот так взять и оттолкнуть его. Слёзы снова вырывались наружу, только в этот раз девушка упорно боролась с ними, чтобы не впасть в истерику.

— Кажется, к тебе гости.

Парень выпустил девушку из объятий, как только заметил Асэми, быстро приближающуюся к ним.

— Ясу!

Девушка вновь оказалась в плену чужих рук.

— Прошу, прости меня за невнимательность. Обещаю, что всю неделю буду ходить вокруг тебя и охранять от всего на свете!

Ясаки внезапно рассмеялась.

— Лучше избавь от этого.

Коба с Асэми переглянулись. Не одна девушка заметила в себе столь выраженные изменения. Они решили не придавать это огласке, слишком много всего произошло за один день. Так и не дождавшись медсестры, Ясаки настояла на своём, чтобы вернуться в класс, где уже всем было известно о произошедшем инциденте.

***

Я бы поступила так и в любой другой день. Я не пытаюсь защитить или оправдать себя. Сейчас я говорю правду. Как бы Коба ни обвинял меня в этом, но добротой меня явно не обделили. Думаю, многие согласятся, что если бы я начала играть в «ангела» в открытую, то тут же стала бы их марионеткой. Но, к сожалению, моё второе наиболее известное имя «Ясу» для многих значит больше слов и поступков, поэтому, не доказав обратное, я навсегда останусь отстранённой и бесчувственной в их глазах.

Смешно лишь то, что это мнение изменилось за один чёртов день.

***

Девушке не удалось пойти на дополнительные занятия. Учитель с трудом согласился оставить её до окончания уроков, после он самостоятельно вывел её из школы и отправил домой. Всю дорогу Ясаки разговаривала по телефону с мамой. Ту, конечно же, предупредили сразу, как только девушка оказалась у медсестры, из-за чего приходилось успокаивать её чуть ли не каждую минуту. На полпути Ясаки удалось договориться с мамой на вечерний звонок, чтобы не тревожить её на работе, а сама девушка отправилась вновь в лес. Как бы ни настаивали на «соблюдении отдыха», сейчас было не до него. Стоило, наконец, понять, что произошло возле того дерева.

Чем дальше она заходила в лес, тем меньше её поглощал страх, а когда Ясаки почти приблизилась к дереву, то снова вернулась в привычное состояние: спокойствие, тишина вместо мыслей и холодный ум. По наитию её же тело привело девушку к этому месту. Сегодня оно выглядело иначе, чем вчера.

Ясаки осмотрелась вокруг. Она здесь совершенно одна. Скинув сумку на ближайший корень дерева, девушка принялась развязывать повязку на руке. Всё, что происходило сегодня, было полным абсурдом. Ясаки никогда не вела себя так не только на людях, но и при самой себе. Когда, наконец, бинт сдался и сам высвободил пострадавшую руку, она смогла в полной мере взглянуть на неё.

«И почему я так боялась это сделать?», — подумала она, рассматривая свежую рану. Пара царапин не внушала никакого страха, который до этого весь день её преследовал.

Она опустила руку, переведя внимание на дерево. Ничего обычного и необычного одновременно. Такие виды деревьев никогда не встречались у Ясаки на пути. Такие... Массивные. Но и обратного сказать не могла. Всё-таки не так часто (а вернее никогда) она прогуливалась одна по лесам.

Девушка постаралась проанализировать всё, что делала в тот вечер. Ну, или что вообще помнила.

«Я сидела здесь», — она указала пальцем на место возле двух корней.

Ясаки прошла к месту и, опершись о кору дерева, присела на корточки.

Огромный толчок энергии тут же парализовал ей руку, проходя до самого плеча. Адреналин ударил в голову с такой скоростью, что моментально появилась одышка от холода и страха. Девушка дёрнулась, чуть не приземлившись в грязь. Она в попыхах поднялась и отпрянула на несколько метров, боясь снова почувствовать этот животный страх.

«Что за чёрт?!» — чуть не выкрикнула девушка, пока ей не пришло осознание.

Страх. Она почувствовала страх.

«Неужели я стала чувствительна ко всему вокруг?»

Она неосознанно схватилась за больную руку. Целый день снова воспроизводился в её голове, однако теперь всё встало по своим местам.

Эмоции. Вот что с самого утра чувствовала девушка. Вот что мешало ей концентрироваться на уроках и не оглядываться по сторонам.

Эмоции — это то, что заставило Ясаки испугаться самой себя и одновременно почувствовать тепло в чужих объятиях. Тепло, которое она никогда не ощущала прежде.

Как бы странно и завораживающе это ни звучало, но девушка всё ещё находилась посреди огромного леса. Теперь не получалось сохранять бесстрашие на ровном месте, поэтому она поспешила домой, прихватив сумку, где смогла бы в безопасности всё обдумать.

***

Я всё ещё не знаю, как это сработало. Даже не уверена, что правильно описала те чувства, которые постоянно испытывала при прикосновении к нему. Было ощущение, будто оно подпитывало меня и позволяло открывать свою душу. Однако я никогда не жаловалась и не желала «открывать» её всем подряд. Мне казалось, кажется и будет казаться, что это иррационально. Но попробуйте это объяснить человеку, который уже через два дня после произошедшего убедил себя в обратном.

На протяжении всего июня я ходила в лес, чтобы прикоснуться к тому волшебному растению. Каждый день. Без остановки. Я не давала себе и минуты прежнего спокойствия, чтобы не возвращаться в то состояние. Я рассчитала время, в которое «действовали» мои эмоции, и составила план, по которому ходила к кэяки. Конечно, это было опрометчиво, поэтому первые несколько дней я выискивала побочки. Но ни на теле, ни на внутреннем состоянии это никак не сказывалось. На других, кстати, тоже. Только на моих эмоциях.

Я начала чаще улыбаться и смеяться практически со всего, что до этого мне казалось глупым. После школы я больше не бежала домой или на допы, а шла вместе со всеми в кафе, караоке, по магазинам, куда угодно. На удивление, все приняли «новую» меня, словно только этого и ждали.

Я стала бесцеремонно брать Кобу за руку в школе и, в принципе, привыкла к неожиданным прикосновениям и тактильности. Позже впервые пришла на его матч по баскетболу, где он познакомил меня со своей командой. Как оказалось, они были не такими скучными, как я себе представляла. Асэми же, в свою очередь, показала мне кабинет комитета по культуре, куда я должна была вступить со следующего семестра. Там я впервые заобщалась с той самой Микой.

С появлением эмоций появилось много хороших людей вокруг. И даже зная, что будет дальше, я всё равно считаю некоторых хорошими.

В свою защиту скажу, что внезапные изменения никак не повлияли на моё отношение к учёбе. Я всё так же усердно готовилась к экзаменам, пусть и по рейтингу снизилась на пару мест.

В общем, в моей жизни появилось то, что меня никогда не волновало. Внимание других людей. Конечно, благодаря Кобе и до этого много кто знал меня, но теперь вместо обсуждений они натягивали улыбку. Некоторые даже здоровались. Не скажу, что меня это сильно радовало, ведь я всё ещё помнила старую себя и не собиралась отпускать того, кем была всю жизнь. Но, по правде говоря, чувство внимания поглотило меня целиком и полностью.

А вот с началом июля начались проблемы.

Чем чаще я приходила к кэяки, тем больше замечала сухих веток на его кроне. На истоптанной мною траве появлялись сухие опавшие листья. С каждым разом всё больше и больше. Их вид смущал даже такого олуха в ботанике, как я. Состояние веток доходило до того, что хватало одной руки, чтобы разломать их на миллионы частей. Листья и вовсе превращались в пыль. Казалось, что вместе с серым стволом дерева посерела и его шапка.

Когда появлялось время в школе, я старалась подходить к учителям или искать книги в библиотеке, чтобы разобраться с этим. Но, как назло, в тот же период на меня свалились экзамены, поэтому всё это дело пришлось отложить на задний план до сдачи тестов. Ну или пока кто-то не подтолкнет меня, наконец, решить эту проблему.

***

— Ясу! — крикнул рыжеволосый парень, стоявший возле входа в класс.

Девушка обернулась на звук и поднялась со своего места.

«Иоши. Одноклассник Кобы».

— Коба с командой сейчас будут играть последний матч, он просил позвать и тебя.

— Сейчас? — она подошла к парню.

— Я поговорил с председателем школьного совета, он прикроет перед учителями, так что прогулы не поставят.

— Разве в экзаменационное время спортивные секции не отменяют?

— Да, но этот матч — решающий между школами Асао и Икута! Оба ученических комитета уже там. Идём!

Не услышав ответа, он выскочил из прохода и направился к спортивному сектору, параллельно зовя девушку с собой. Выбора, кроме как пойти, не оставалось.

Они зашли в спортзал, полный людей. Помимо двух комитетов, собрались и другие ученики. В основном — средняя школа, которая только и горела желанием пропустить уроки.

Иоши рукой указал на свободное место и, помахав рукой, побежал к своим друзьям. Лишь оставшись одна, Ясаки заметила огромное количество лавочек и стульев по бокам спортзала. С противоположной стороны собралась команда Асао вместе с ученическим советом. Коба что‑то бурно объяснял председателю совета, эмоционально жестикулируя руками.

— Ясу!

Девушка обернулась назад и увидела Асэми, входящую в спортзал.

— Всё‑таки согласилась прийти, я рада.

Она обняла подругу, та сделала то же самое.

— А Мика? — спросила Ясаки, выпуская подругу из рук.

— Должна скоро подойти, — Асэми подхватила её за руку. — Вперёд.

Они протиснулись через пару лавочек, дойдя до свободных мест.

Спустя время подтянулась другая команда из соседней школы, и начался матч.

Всю первую половину тайма Ясаки упорно следила за игрой. Звук мяча, громкий топот шагов и выкрики со стороны трибун создавали свою атмосферу. Почти каждый уворот игрока создавал характерный звук протёртых ботинок о пол. Девушка старалась не зацикливаться на ком‑то одном, чтобы увидеть общую картину матча, но её глаза всё чаще и чаще находили Кобу среди парней. Большую часть очков приносил именно он, кидая мяч с дальнего расстояния и практически никогда не промахиваясь. Он умело мог вести игру за собой, подстраивая команду противников под свой темп — то замедляя, то ускоряя, чтобы создавать хаос в их головах. Такое трудно было не заметить.

Ясаки даже не сразу поняла, как сильно увлеклась баскетболом, который всегда казался ей самым скучным командным видом спорта.

Конечно, как и остальные, она не выкрикивала странные звуки при каждом попадании мяча в кольцо, но улыбка точно проскальзывала на лице, и не один раз.

Где‑то под конец в спортзале появилась и Мика. Девушка не сразу увидела её. Лишь когда объявили о десятиминутном перерыве и заместитель комитета по культуре сама не обозначила себя, пройдя к игрокам для небольшого интервью. Задав несколько вопросов и устроив разборки с Кобой из‑за её вмешательства в «спортивные дела», она вновь скрылась с главной площадки.

Начался второй тайм матча. Асэми тоже не появилась на трибунах. Какое‑то время Ясаки продолжала следить за игрой, но два пустующих места раздражали её боковое зрение, и по итогу она сорвалась с сиденья, чтобы найти подруг. Она хотела предупредить их о начале игры. Почему‑то ей показалось это важным. Если бы они вышли из спортзала во время матча, то, скорее всего, попались бы на глаза учителя, что было нежелательно, поэтому первым очевидным местом стал женский туалет. И Ясаки оказалась права.

Приблизившись к двери, она тут же услышала хохот Асэми, который ни с чем не перепутать. Девушка открыла дверь и не успела сделать даже шага, как вцепилась мёртвой хваткой в ручку.

— Удивительно, что Ясу тоже пошла с нами. Это ведь Ясу!

Асэми вновь издала смех.

— Сама удивилась её внезапному изменению.

— Она тебе ничего не рассказывала насчёт этого?

Было слышно, как она захлопнула дверь в одной из кабинок.

— Её прозвище говорит всё за себя. В нашем общении, так сказать, зачастую разговариваю я. Ясаки не способна делиться чем‑то личным с людьми. Да и мне не особо это важно.

— Тогда зачем тебе её дружба? — со странной интонацией произнесла Мика.

— Просто удобно. Она хороший слушатель, с этим я не спорю. Возможно, и человек тоже хороший, однако она не добьётся ровным счётом ничего, если вновь вернётся к своему «каменному» состоянию. Но будем честны, даже сейчас она остаётся собой: отстранённая ото всех некура. Единственный плюс, что теперь на нас таращится меньше людей, чем обычно.

Некура. Так в Японии называют отстранённых и мрачных людей, в основном подразумевая как обзывательство.

Что ответила Мика, девушка не расслышала. Уже после первого предложения её парализовало, и на смену голосам пришёл пронизывающий писк в ушах.

Ясаки не стала дожидаться их выхода, потому просто силой разжала руку, оставив дверь открытой. Смысла разбираться в этом не было. По крайней мере, ей так показалось. Она просто вернулась обратно на своё место, надеясь, что подруги проторчат в туалете до конца матча, чтобы не столкнуться с ними лицом к лицу.

Всё остальное время игры прошло мимо Ясаки. Она смотрела то на одного, то на другого игрока, словно это были её проблемы, которые также быстро меняли позицию. Попытки отвлечься от голоса Асэми были безуспешны. Девушка лишь сильнее проецировала эти слова в голове, сдерживая слёзы, подступающие к глазам.

Матч окончен. С громким сигналом и возгласом многих учеников девушка поспешила выйти с импровизированных трибун, чтобы поскорее скрыться из виду других людей. Наткнувшись по дороге на Кобу, она постаралась выдавить хоть каплю искренней радости за их победу и, предупредив о своём уходе из‑за плохого самочувствия, направилась к выходу. Парень что‑то кричал ей в ответ, наверное, пытался остановить, но девушка уже вышла из спортзала, пропустив его слова мимо ушей.

Оставался ещё один урок и дополнительный английский, поэтому Ясаки решила обратиться к Иоши, который, по его же словам, был на короткой ноге со всем школьным советом. Наконец, уговорив помочь ей, девушка спешно скинула все вещи с парты в сумку и выбежала из школы.

Уже на втором повороте она не смогла сдержать своих слёз и дала волю эмоциям. Всё, что долгие годы копилось внутри неё, вышло наружу из‑за пары фраз. Девушка еле плелась по дороге, запинаясь почти на каждом шагу. Она помнила каждое слово, сказанное подругой. Вообще, подруга ли она теперь после этого? В её голосе не было ненависти или злости. Спокойный тон, умеренная интонация и полная уверенность. Казалось, что для Асэми это было правдивым фактом, который, по всей видимости, она распространяла среди всех своих близких (и не очень) друзей.

***

Наверное, тогда я впервые расплакалась из‑за такого. Я не могу назвать себя терпилой, ведь меня вообще не волновало, что обо мне думают. И не плакала я не потому, что это было «слабостью», а потому что в этом не было нужды. Никогда. Что насчёт Асэми, когда‑то я догадывалась, что она так думает обо мне. Во времена, когда вместе с нами ещё училась Кору. Однако, как и говорила ранее, мне было всё равно.

Пока не услышала это вслух.

Уверена, что всё дело было в дереве. Но та девушка ещё не понимала, что это больше не прежняя Кано Ясаки, которая никогда в жизни не позволила бы себе плакать из‑за слов другого человека.

Успокоившись, я вышла к тропе, ведущей к кэяки. После бури эмоций пришло бывалое спокойствие, однако оно было не привычным моим, а результатом прошедшей истерики. Возвращаться домой не было смысла: родители всю неделю были заняты, им было не до звонков, а оставаться наедине со своими мыслями было пыткой, во всяком случае, в таком состоянии. В общем, то ли по собственному желанию, то ли по уже выработанной привычке, я вновь отправилась в лес к тому дереву.

Дорога давно была мне известна, как и окружающая меня флора. Кто бы мог подумать, что по чистой случайности я буду несколько месяцев подряд прогуливаться по лесу. Узнай кто из школы, подумали бы, что я маньяк.

Как обычно, пока я шла до места назначения, уже начинался закат. Это перестало меня пугать, хотя и раньше не особо волновало. Может, только в начале. Лучше бы в тот момент я так не думала, ведь когда я дошла до кэяки, возле него уже кто‑то находился.

***

Ясаки замерла среди высоких кустов, когда заметила чьё‑то движение впереди. Незнакомый мужчина расчищал место возле дерева граблями, собирая опавшую листву в одну кучу. Его движения были медленными, даже умиротворёнными. Это походило на своеобразный ритуал. Он старался не касаться зубьями земли, чтобы лишний раз не задевать торчащие корни дерева и не беспокоить высокое растение. Он был спокоен. Даже чем‑то похож на Ясаки, что почти сразу пришло ей в голову. Однако его спокойствие было сравнимо со старой раной, оставившей после себя шрам, из‑за которого он не мог вернуться к прежней жизни, прежним эмоциям. Это читалось в его действиях.

Закончив с листвой, он оставил грабли в покое и принялся складывать их в пакет. Девушка могла наблюдать за ним до самой ночи, если бы не предательский хруст ветки, прозвучавший под её ногами. Она замялась на месте, стараясь аккуратно поменять положение своего тела, но мужчина уже смотрел на неё, держа в руках горсть листвы.

«Бежать поздно», — подумала Ясаки, застыв от страха.

В её голове крутилось несколько вариантов исхода событий. Как она от ужаса будет убегать от незнакомца по лесу, или, что ещё хуже, он окажется быстрее и схватит её.

Всё это было опрометчиво.

Их первое знакомство не продержалось и минуты, ведь мужчина снова опустил взгляд и продолжил собирать листья, проигнорировав девушку.

Они и вправду были похожи.

«И что теперь делать? Уносить ноги?»

Ясаки медленно старалась увеличить расстояние между ними, но внутри что‑то подсказывало остаться ещё на пару минут. С каждым мелким шагом назад ей хотелось сделать два широких вперёд.

— Ты слишком молода, чтобы быть знакомой Наоко, — вместе с ветром пронёсся хриплый мужской голос. — Кто же ты?

Он мимолётным взглядом взглянул на девушку, показывая, что обращается именно к ней, а затем продолжил заниматься уборкой.

— П‑прошу прощения, — заикнувшись, ответила она.

Девушка сделала резкий нервный поклон.

— Я Кано Ясаки, старшеклассница школы Асао.

— Не знал, что в Асао всё ещё есть старшие классы, — он со звуком черпнул гору листьев. — Мне казалось, что там всегда была нехватка места.

— Их уже давно отделили от главного корпуса, — затороторила она. — Директор долго боролся за выделение ученикам ещё одного отдельного здания.

— Вот оно как, — протянул мужчина.

Он замер на долю секунды, задумавшись о чём‑то. На лице проскочила еле заметная улыбка, а затем он продолжил своё дело.

— Из‑за работы совершенно нет времени приезжать в Кавасаки надолго. Удается только по праздникам.

«Разве сейчас дают отпуска?»

Девушка невольно подняла взгляд наверх и вскинула брови от удивления. Нижний слой сухих веток, находившийся ближе всего к земле, был полностью срезан. Дальше к стволу дерева оставалась нетронутая листва, которая ещё не стала серой, бездушной.

— Значит, это вы срезали те сухие ветки? — она указала пальцем на крону кэяки.

— Да, по крайней мере то, что смог.

Мужчина встал с колена, подняв заполненный листвой мешок.

— Я приехал пару дней назад, заметил, что дерево не в самом лучшем состоянии. Видать, чем‑то болеет. Но времени у меня только до конца недели, так что, кроме простой уборки, я ничем не смогу помочь.

Он небрежно кинул пакет в сторону граблей, чуть не сбив их с опоры.

— Простите, — Ясаки неосознанно сделала шаг вперёд, снова наступив на эту ветку. — Кажется, вы упоминали о ком‑то по имени Наоко. Она живёт где‑то недалеко?

Незнакомец продолжал смотреть на ствол дерева, испускавший корни отовсюду.

— Нет, — замешкался он. — Уже давно нет.

Ясаки не могла разглядеть лица, но даже сквозь его затылок чувствовала напряжение.

— Наоко Сэки — моя сестра. Больше двадцати лет назад она погибла на месте, где сейчас растёт это прекрасное растение, — он обернулся к девушке. — Представляешь, для дзельквы эта местность совсем не подходит. Я видел такое дерево лишь однажды, в префектуре Осака: одно из древнейших и почитаемых деревьев, за которым постоянно стараются ухаживать.

Он поднял руку вверх, указывая на величественность дерева, словно восхищался им.

— А здесь, в Кавасаки, растёт точно такое же кэяки, не имея абсолютно никакого внешнего ухода.

Он ещё долго любовался высоким растением, но ужасающий вид его кроны в виде сухих, почти почерневших веток, нагонял жуткую тоску. Мелкими шажками, словно растягивая этот момент, он подошёл к кэяки и осторожно, как к хрупкому фарфору, дотронулся до коры. Это походило на своеобразную встречу с тем, кто навсегда остался в её памяти и душе.

— Кажется, я нагрузил тебя лишними проблемами, — он опустил руку, обратившись к Ясаки. — Прошу прощения. Сейчас же покину это место.

Мужчина медленно поклонился девушке в знак извинений.

— Не стоит, — она выставила руки вперёд. — Я живу рядом и в любое время могу посещать этот лес. Оставайтесь здесь столько, сколько посчитаете нужным.

Ясаки поклонилась ему в ответ, однако поклон вышел гораздо несуразнее, чем у её собеседника. Последний раз встретившись взглядом с незнакомцем, она развернулась и умеренным шагом, насколько это получалось, двинулась к выходу из леса. Как только силуэт мужчины перестал виднеться из‑за высоких растений, Ясаки тут же перешла на бег, чтобы поскорее вернуться на асфальтированную дорогу. Весь путь до дома она оборачивалась назад, опасаясь, что незнакомец всё‑таки следит за ней.

Сейчас эмоции играли с ней в злую шутку. Страх заполонил всё тело. От этого становилось тяжело дышать, руки неугомонно тряслись и мешали концентрироваться. С горем пополам ей удалось вставить ключ в замочную скважину и зайти домой. Опершись на входную дверь, Ясаки выдохнула весь скопившийся воздух внутри и медленно осела на пол. Всё позади.

Через два часа она полностью пришла в себя. В эмоциональном плане тоже. Время действия кэяки прошло, а сегодняшний гость в лесу не позволил соприкоснуться с деревом.

«Обойдусь завтра без них», — подумала Ясаки, смахивая все сообщения друзей, которые писали ей весь вечер.

Она зашла в диалог с мамой и тут же нажала на звонок. Спустя три гудка она услышала мягкий женский голос.

— Ясаки, милая, ты только вернулась домой???

«И как всегда, она снова переживает».

— Не волнуйся, я уже давно дома. Просто не было времени позвонить, готовилась к экзаменам.

От очередного вранья у девушки свело скулы. Всё лето она только и делала, что прикрывалась подготовкой к тестам, когда на самом деле им отводился минимум свободного времени.

С той стороны телефона послышался смех.

— Кано Ясаки, ты снова без конца занимаешься уроками? А как же прогулки на воздухе?

— Не переживай, на улице я тоже бываю.

— Надеюсь, не с таким же грустным лицом, как сейчас?

Девушка села на стул.

— Что?

— Даже если меня нет рядом, Ясаки, это не значит, что я не слышу и без того потухший голос моей дочери. Что тебя тревожит, милая?

Голос матери стал серьёзнее обычного. От неё никогда нельзя было скрыть свои эмоции, и, оказывается, даже через телефон.

— Всё хорошо, я просто, — затараторила Ясаки, — просто переживаю насчёт завтрашнего экзамена по истории.

Её пальцы крепко вцепились в стул. Признаться честно, она всегда плохо врала.

— Моё настроение поднимется, когда я буду уверена в хороших результатах.

С той стороны послышался тяжёлый вздох.

— Тогда, как закончишь, сразу позвони мне, чтобы хоть как‑то поддержать тебя.

— Разве у тебя завтра выходные?

Девушка поднялась с места, чтобы вновь не занервничать.

— Уже совсем забыла, как обстоят дела в Токио в середине июля? Мы готовимся к завтрашнему фестивалю. Сегодня с отцом посещали твою бабушку, очищали памятник от лишней грязи.

«Обон, точно».

Праздник поминовения усопших. Его время празднования отличается в некоторых регионах Японии. В Токио празднуют в середине июля, в Кавасаки — на месяц позже.

— Вам дали отпускные? — Ясаки зашагала по однокомнатной квартире.

— Да, до конца недели.

— Родная, может, всё‑таки приедешь к нам на выходных? — послышался мужской голос вдали.

Только сейчас она заметила небольшой шум на заднем фоне, который издавал звук от телевизора.

— Как только начнутся каникулы, обязательно.

— Мы очень ждём!!

Мама тихо хихикнула на его ответ.

— Ясаки, не засиживайся снова допоздна. И удачи на завтрашнем тесте. Я знаю, что ты всё сдашь на отлично!

— Хорошо, мам.

— Любим тебя!

С этими словами она сбросила трубку.

Девушка упала на свою кровать без сил. Конечно, ей хотелось поделиться с ними находкой в виде волшебного дерева, но она прекрасно понимала реакцию на это. Да и не только их, реакцию любого на такие слова. Хотелось бы сейчас и вправду думать только об учёбе, но голова была забита очередными проблемами, которые предоставил ей сегодняшний день.

На «трезвую голову» мыслить было проще (руки трястись точно не будут). Теперь всё складывалось в общую картину, а не в дикий кошмар.

«Выходит, тот мужчина тоже приехал сюда из‑за Обона, — проносилось в мыслях, — Завтра фестиваль, а он занимается уборкой дерева. И, кажется…»

Наоко Сэки. Кто она?

Ясаки прокручивала в голове последнюю часть их псевдодиалога. Она могла поклясться, что кэяки вызывало сильные эмоции у того незнакомца, как и у неё самой. Пусть она и не видела лица, но в голосе явно прослеживалась дрожь от едва сдерживаемых слёз.

«В этом мы точно не похожи», — сделала вывод девушка и, оттолкнувшись руками от кровати, вышла из комнаты.

Решение было принято ещё во время разговора с родителями. Придётся снова встретиться с тем мужчиной в лесу, чтобы, наконец, выложить все карты на стол.

***

До долгожданной встречи мне нужно было ещё сдать тест, но, по правде говоря, он совершенно меня не волновал. Как я и говорила, моя успеваемость оставалась прежней, поэтому на утро я не взяла с собой ничего, кроме карандаша и ластика. Завтра был единственный день на неделе, когда в школе проводился один экзамен. (В остальные дни проводилось по несколько экзаменов без длинного перерыва). Поэтому я могла проторчать всё оставшееся время в лесу, чтобы встретиться с незнакомцем.

Впервые за 2 месяца моё утро отличалось от привычного. Я вновь шла по асфальтированной дороге, проходила через два светофора напрямую к школе. Признаюсь честно, меня тянуло в сторону леса. Кажется, я была зависима от этого. Стоило только вспомнить тот диалог во время матча, и желание снимало как с плеча. Асэми умеет приводить в чувства, как бы это иронично ни звучало.

Ни с кем из знакомых я не сталкивалась, а на экзамене мне повезло сесть впереди. Я не избегала, если вы подумали об этом. На самом деле что тогда, что сейчас меня очень злит то, что я позволила о себе так сказать. Что вовсе подпустила такого человека к себе и позволила стать подругой. Согласитесь, тупо.

Закончив тест одной из первых, я без колебаний отправилась в лес. Нет смысла задерживаться на описании прохождения экзамена или о том, какие вопросы там были, потому что это не то, на чём я хочу акцентировать своё внимание в этом рассказе. Да и большинству читающих это вовсе неинтересно. Забегу вперёд и скажу кратко: я сдала на отлично.

Повествуя о дальнейшем пути, я находилась там до самого вечера. Стоило предугадать, что мужчина придёт туда ближе к закату, что, кстати, странно. Не знаю, почему меня это ни капли не смутило. В общем, я посчитала, что лучше просидеть пару часов, чтобы точно встретиться с ним, а не выдумывать подходящее время.

***

«Интересно, как долго он вчера здесь находился?» — подумала Ясаки, осматривая местность.

Она ходила из стороны в сторону, обращая внимание на опавшие листья. Их стало гораздо меньше, чем было вчера, однако с каждой минутой они вновь осыпались с кроны дерева.

«Обещала ведь заняться этим».

Она пнула камень на своём пути и приблизилась к дереву. Аккуратно села на корень дерева, стараясь не прикасаться голыми руками к коре дерева. Эмоции сейчас точно ни к чему.

Солнце садилось всё ниже и ниже, а мужчины не было.

«Любители гулять по лесу поздно вечером», — подумала девушка, обозначая себя и его.

Ясаки оперлась руками на колени, больше не в силах держать осанку прямой без опоры.

«Дождаться всё равно придётся, даже если не сегодня, то завтра», — проскочила мысль в голове.

Заранее она просмотрела все новостные паблики по делу о Наоко Сэки. Ничего. Ощущение, что её просто не существовало. Поначалу это нагоняло какую‑то тревожность, ведь Ясаки всё ещё не знала, что можно ожидать от нового лица. Но и о волшебном дереве тоже нигде ни слова, верно?

— И снова мы встретились здесь.

Девушка подняла голову и увидела мужчину. Под лучами уходящего солнца она, наконец, смогла разглядеть его лицо. Хорошо уложенные назад волосы тёмного цвета с выбивающейся белой прядкой спереди, которая закрывала часть правой стороны лица, еле заметные скулы и уставшие карие глаза.

— Что снова здесь потеряла?

Он прошёл к дереву и уселся на землю, облокотившись о выпирающий корень.

— Паршивый выдался день, — тут же ответила Ясаки.

— А как же соблюдать уважение перед старшим? — повернувшись, спросил он, намекая на её резкий ответ.

В его голосе явно слышался сарказм. Он не собирался упрекать её, ведь сам далеко не всегда соблюдал этикет.

— Я даже не знаю вашего имени.

— Можешь звать меня Тэцуя. А твоя фамилия, кажется, Кано? — склонив голову, спросил он.

— Да.

— Тогда... Кано, что ты тут делаешь?

Мужчина спрашивал не про их очередную встречу, а конкретно про цель Ясаки в этом лесу, но никто бы не поверил в слова простой школьницы, поэтому девушка перевела тему в свою пользу.

— Я хочу, чтобы вы рассказали мне о вашей сестре. Что с ней случилось?

— Почему тебя волнует?

— Потому что больше мне не у кого спросить.

Тэцуя замолк.

— Вчера вы сказали, что Наоко Сэки умерла на месте, где растёт дерево, — она выпрямилась, — Из‑за этого мне и нужно узнать о ней.

Собеседник отвёл взгляд в глубину леса и положил голову на кору дерева.

— Если спрашиваешь у меня, — тихим голосом начал он, — значит, в новостях уже скрыли информацию о произошедшем.

Едва уловимая тоска дошла и до Ясаки. Она поудобнее расположилась на несчастной коре дерева, всё ещё стараясь не прикасаться руками, и спиной дотронулась до холодного ствола. Уходить без информации девушка не собиралась, но и выпытывать из него тоже не хотелось.

Ожидание продлилось недолго.

— Это произошло двадцать два года назад, — начал рассказ он, — Наоко поступила во второй класс старшей школы Асао, где учишься ты.

Тогда средняя и старшая школа находились в общем корпусе, из‑за чего мест часто не хватало. И каждый раз, когда начинались споры, кто должен учиться в данном кабинете, Наоко не упускала шанса сбежать в класс культуры. Не то чтобы она жаловалась на учёбу, просто эмоции и развлечения были на первом месте.

На его лице появилась лёгкая улыбка.

— Она брала от жизни всё. Была очень добрым и отзывчивым человеком. Всегда старалась всем помогать, поэтому и вступила в ученический совет одной из первых. Её экстравертность сыграла в лучшую сторону, — добавил он, — Она ценила своих друзей, одноклассников, просто знакомых — любого, кто уважительно относился к ней.

Мужчина посмотрел на Ясаки.

— Когда в кабинете снова оказалось два класса, одной из учениц стало плохо. Наоко не смогла это оставить просто так, поэтому отправилась за медикаментами. Но тогда во всех школах Кавасаки были проблемы с медпунктами, в особенности с лекарствами.

— Ей пришлось выйти из школы? — выдвинула догадку девушка, чтобы поддержать диалог.

Тот кивнул.

— Она побежала к нам домой. Родители зачли это за прогул, так как знали её отношение к учёбе, — Тэцуя опустил голову вниз, — Ну и началась ссора. Со всеми положительными качествами Наоко была остра на язык. Грубо ответить старшим не составляло ей труда.

Поднялся ветер. Солнце уже скрылось за горизонт, и тьма постепенно начала поглощать густой лес.

Мужчина прервал свой рассказ. Он уставился в одну точку, словно только сейчас осознав, на каком месте сидит.

— Что произошло дальше? — тихо спросила Ясаки.

— А дальше Наоко сбежала из дома, — выдохнув весь воздух из лёгких, ответил он, — По словам учеников, она так и не вернулась в школу ни в тот день, ни в следующий, ни через месяц. Я учился за границей, поэтому узнал обо всём, когда вернулся в Кавасаки. Родители писали заявление о пропаже, но, кажется, их совсем не волновало это. Они всё твердили о том, что Наоко опозорила их семью, фамилию. Что она бездарная дочь и сама виновата в этом.

— Не стали призывать поисковую группу?

— Хуже. Они продали все имеющиеся драгоценные вещи и переехали в Осаку. Только дом и оставили из‑за его хренового состояния, — пробормотал Тэцуя.

Ветер снова вмешался в рассказ мужчины, взъерошив его волосы.

— Тело нашёл один из местных жителей, — продолжил он, словно прочитав мысли девушки, — Наша семья бросила её одну в Кавасаки, поэтому я и решил похоронить на этом же месте. Можешь счесть меня и Наоко за ненормальных, но мы всегда считали, что лучшим местом для захоронения будет любое место, находящееся вдали от всех памятников с нашей фамилией. Так что теперь, — он вновь положил голову на кору дерева, — это место — её дом.

От рассказа или от сквозняка пробежали мурашки по коже. Ясаки не ожидала, что простое дерево окажется со столь трагической историей.

«Вопрос, как работает кэяки, остался открытым», — подумала девушка, натянув рукава кофты, чтобы согреть кисти рук.

Она поднялась с импровизированного стула.

«В таких темах я плохой собеседник, — с этими мыслями она принялась удаляться от дерева, — Лучше оставить его одного».

— Кано, — остановил её мужчина. — У меня к тебе просьба.

Она обернулась к нему. Под ногой хрустнуло пару опавших листьев.

— Я вижу, что это место очень много значит для тебя, как и для меня. Я не знаю настоящей причины, но если это хоть немного связано с Наоко…

Тэцуя аккуратно поднялся с земли, отряхнув с себя остатки грязи.

— В начале августа, возможно, мне удастся ещё раз приехать сюда, а вот на повторный праздник точно нет. Я хочу, чтобы ты навестила её во время празднования Обона здесь.

***

Я не смогла отказаться. И... Не хотела. Тогда у меня появились хоть какие‑то предположения о том, что со мной происходило на протяжении двух месяцев, поэтому я согласилась на его просьбу.

Сдав все остальные экзамены, я поехала в свой родной город — Токио. Неделю я пробыла у родителей, а потом пришлось снова врать (это был последний раз, пообещала себе я), что к началу августа я должна вернуться в Кавасаки, чтобы устроиться на подработку. С трудом, но уговорить их удалось.

Вернувшись, дела обстояли плохо. Я чуть не прошла мимо кэяки, когда увидела его нынешнее состояние. Листва почти вся посерела, а корни внизу были разломаны до глубоких трещин внутри, словно кто‑то нарочно уничтожал растение. «Она умирает во второй раз», — вот что я подумала, когда впервые наткнулась на это.

***

«Чёрт, что же с тобой творится».

Девушка подбежала к дереву. Под её ногами всё превращалось в крошки и с ветром уносилось куда‑то вдаль. Она осмотрела кэяки сверху вниз: ничего, что могло бы стать причиной такого состояния растения. Ясаки подошла ближе. Она потянулась к корням дерева, чтобы убрать опавшую листву, которая застряла между трещинами, но вовремя остановилась, оставив руку в паре сантиметров от коры.

«Совсем забыла об этом», — убрав руку, подумала девушка.

Она стянула рукав кофты, чтобы спрятать ладонь, подобрала первую попавшуюся ветку и постаралась вытолкать листву наружу.

— Хруст!

Ветка надломилась при первом же движении, застряв в разломе.

«Твою ж...»

Она не стала продолжать мысль и угрюмо оперлась на ствол дерева, надеясь, что хотя бы тот не проломится до конца.

Даже узнав название растения, Ясаки не смогла найти ничего годного. Условия жизни и климат не подходили в Кавасаки для выращивания кэяки. Однако всё же дерево смогло выстоять сильные ветра и невыносимую жару одновременно.

«Если дело не во внешних факторах, значит, что‑то внутри мешает ему и дальше жить здесь».

Нога девушки скользнула по листьям, и она чуть не упала, успев опереться руками с двух сторон.

«Или кто‑то».

Ясаки тут же отпрянула от дерева, увеличив расстояние в несколько метров. Из‑за реакции она неосознанно коснулась его голыми руками. Девушка простояла в тишине ещё пару минут, ожидая ответной реакции на её действия. Ничего. Девушка осталась в прежнем состоянии, как и кэяки.

«Не сработало», — эхом пронеслось в её голове.

Она опустила руки, облегчённо вздохнув.

«Значит, всё гораздо хуже, чем кажется».

Ясаки зацепилась глазами за свои кроссовки. Она совершенно не обращала раньше внимания на их состояние: засохшие куски грязи по краям от земли и прилипшая к ним растительность. Она топталась на месте, рассматривая обувь, а под подошвой был слышен хруст засохших листьев.

Это произошло двадцать два года назад...

Девушка сбивала грязь соседней ногой, чтобы не прикасаться руками.

Была очень добрым и отзывчивым человеком... Всегда старалась всем помогать...

Она ритмично била ногой, пока толстый слой земли не отлетел с обуви на листву. Ясаки застыла от такого неожиданного громкого звука.

Настолько громкого, что все мысли внезапно исчезли из головы.

Ей вдруг захотелось спросить у самой себя, сколько всего дней она провела здесь. Ясаки даже не задумывалась, насколько длинным был этот период до сегодняшнего дня. Всё встало на свои места. Девушка огляделась вокруг, прокрутившись вокруг себя, — ничего, кроме кэяки, не выглядело жутко больным.

«Не может быть».

Перед ней всплыла картина из первого дня посещения этого леса. Как она пришла сюда, как коснулась этого дерева, и как на следующий день снова прибежала в это место. А потом ещё раз, и ещё, и ещё, и так до конца июля. Это та самая побочка. То, чем отплачивала Ясаки за свой эгоизм. Ей даже не приходило в голову, что у этого окажутся именно такие последствия.

— Это из‑за меня, — вырвалось у девушки из потока мыслей.

***

Я снова весь день проторчала в лесу. Меня съедало изнутри чувство вины за то, что я стала причиной всего этого. Не помню, чтобы когда‑то убивалась так же сильно по кому‑либо. Наверное, никогда. До этого мне не приходилось совершать настолько грубые ошибки, чтобы губить чью‑то жизнь.

Наедине находилась недолго. Как и говорил Тэцуя, он приехал в Кавасаки в августе на выходные. Мы не договаривались о новой встрече. Скорее, это была моя инициатива остаться в лесу, чтобы, наконец, поделиться с ним своей правдой. Он единственный, кому я могла рассказать на тот момент.

***

Ясаки сидела среди выпирающих корней, плотно прижавшись к стволу дерева. Она прислонила ноги к груди и обвила их своими руками.

Холодать ещё не начинало, но от недавнего прозрения мурашки всё ещё не покидали её тело.

— Иногда мне кажется, что ты здесь ночуешь, — послышался громкий голос вдали.

Выпав из своей клетки мыслей, она подняла голову вверх. Немного проморгавшись, она заметила мужскую фигуру впереди. Тэцуя.

Время ещё даже не приближалось к закату, а он уже был здесь.

— Рановато, — ответила девушка.

Мужчина снова подошёл к большому корню, однако садиться не стал. Он посмотрел на Ясаки. Снизу заметил кучу высохшей земли, которую она отковыряла со своей обуви в порыве тревожности.

— Кажется, раньше ты была более эмоциональной и… — он указал на грязь, — не такой тревожной.

— Это была не я, а Наоко.

Тэцуя не успел сесть, как девушка тут же ударила его в самое больное место.

— Что? — спросил он, надеясь, что ему послышалось.

Ясаки осмелилась взглянуть мужчине прямо в глаза. Он оставался таким же спокойным, как и при их первой встрече. Половину лица пробивали лучи солнца, которые мешали ему смотреть на девушку.

— Вы были правы. Я часто посещаю это место, потому что оно давало мне то, чего никогда не было в жизни. Я не знала, на какой риск иду, но продолжала это делать, ведь хотела, чтобы и меня поняли, как понимали Наоко.

— Кано, о чём ты говоришь? — нахмурился он.

— Дерево умирает из‑за меня, Тэцуя, — перебила мужчину Ясаки, — Она делилась со мной своими эмоциями, а я нагло брала их, убивая изнутри.

Тот ничего не ответил.

Она поднялась с земли, опираясь руками на выступ. Ноги затекли от долгой сидячей позы, но девушка не придала этому значения.

Они оказались почти на одном уровне глаз. Ясаки прижала руки к туловищу и поклонилась.

— Простите меня. Я не хотела, чтобы она вновь ощущала это.

Девушка замерла в таком положении, ожидая, что мужчина произнесёт хоть слово. Что‑то внутри заставляло её повторять эту фразу снова и снова, но Ясаки сдерживала себя, чтобы не натворить очередных глупостей. Чувство вины — ещё одна вещь, которую она не понимала раньше. Побочек оказалось куда больше, чем девушка предполагала.

— Кано, — первое, что она услышала.

Он медленно поднял её с поклона за плечи, чтобы лишний раз не прикасаться без разрешения.

— Моя сестра не может умереть второй раз. Даже если кэяки — её творение; жизнь или смерть Наоко не ограничиваются простой древесиной. Это, — он указал на пышную, хоть и умирающую, крону дерева, — лишь то, что она хотела бы оставить после себя.

Тэцуя опустил руки.

— Тебе не за что извиняться ни передо мной, ни перед ней. А уж винить и тем более не надо.

Ясаки впитывала каждое слово, сказанное мужчиной. От собственной вины начало тошнить. Гораздо легче было бы выплеснуть эмоции в виде истерики или злобных фраз, но это даже в мыслях не проносилось у девушки, не то что в воплощении. И вправду, было бы легче поделиться своими чувствами, а не держать в себе.

— Я не знаю, как это исправить, — тихим голосом произнесла она.

— Ты и не должна.

Тэцуя подбадривающе похлопал по спине, словно всё ранее сказанное ей было простой шуткой.

— Тебе стоит вернуться домой. Оставь лучше все внутренние мысли до празднования Обона.

С этими словами он подтолкнул девушку в обратную сторону от дерева, и они вместе отправились на выход.

Дорога сейчас казалась длиннее и медленнее, чем обычно. Ясаки шла впереди из‑за узкой тропы, которая мешала идти вровень.

На выходе мужчина прошёл вместе с ней ещё несколько метров, чтобы убедиться, что та не передумает и не захочет возвращаться обратно.

— Кано, если ты думаешь, что не найдётся ни одного человека, кто смог бы полностью понять настоящую тебя, Наоко бы поняла, — последнее, что он произнёс.

Не дождавшись ответа и не прощаясь с девушкой, мужчина оставил ее наедине со своими мыслями и снова скрылся за гущей деревьев.

***

Тогда я не до конца поняла, что он имел в виду. Не было сил даже идти, не то что думать. В одном он был точно прав: нельзя бездействовать, просто жалко обвиняя себя во всём. Не в моем стиле.

Как и планировалось, во время Обона я осталась здесь. В каком-то смысле в Кавасаки у меня тоже был дом и была усопшая душа, которая нуждалась в присутствии кого-либо во время фестиваля. Несколько дней подряд я очищала местность возле кэяки от мёртвой растительности. Вернее, как могла. К началу праздника приобрела необходимые вещи для обряда и еды в качестве подношения. Первые два дня проходили, как и всегда, в начале Обона. Подношение, молитвы и посещение храмов.

Наконец, наступил сам праздник. Возможно, я слишком ответственно подошла к просьбе Тэцуя, а может, я просто все еще продолжала чувствовать вину. Утром я собрала необходимые вещи в рюкзак (было принято решение провести ночь там, благо теплая погода еще позволяла) и отправилась в лес.

Если бы на меня наткнулись другие жители моего района, подумали бы, что я точно сошла с ума. А может, так и есть.

Днем я уже находилась в нужном месте. Лишь ближе к вечеру я поняла, что в спешке забыла свой телефон на полке в коридоре. Впрочем то, неважно.

Главным атрибутом был бумажный фонарик со свечой. Он служит «маяком», чтобы душа смогла найти дорогу к своим родным. Однако Наоко даже не знала о моем существовании, поэтому во время всей подготовки я сомневалась насчет этой идеи. Хотя лучше взять во внимание вообще тот факт, что я согласилась на это. Не то что бы я атеист, просто конкретно в духов, призраков, ёкаев и прочих я не верю.

Конкретно дальше и вам предстоит сделать вывод, верите ли вы в это или нет.

***

Ясаки сбавила темп, как только увидела высокое серое дерево. Теперь это место очень сильно выделялось на фоне прочей растительности. Она прошурхала подошвой по сухой листве и скинула рюкзак на землю.

«Узнай об этом мама, она бы меня убила».

С этими мыслями девушка принялась доставать вещи из портфеля. Мягкий плед, светодиодный фонарь, купленный спонтанно, пара свечей, зажигалка и бумажный фонарик, сделанный на ярмарке специально для празднования Обона. Большинство всякой мелочи, например еда и вода, осталось в рюкзаке.

Дождавшись темноты, она зажгла свечу и аккуратно поместила ее в красный фонарик. Теплое свечение вместе с ярким электронным фонарем создавали особую атмосферу, приглушающую страх. Теперь это место выглядело и чувствовалось совершенно по-другому. Оно все так же с теплотой принимало Ясаки в свои объятия, но теперь девушка сама не хотела этого.

Она прошла к стволу дерева, где лежал плед. Всю ночь собиралась провести прямо здесь, под его корнем. Укрывшись легким одеялом, она выключила основной свет, оставив гореть восковую свечу.

«Точно проснусь от холода», — подумала Ясаки, закатив глаза.

Она осталась наедине с собой и пламенем свечи, изредка колышущимся под бумажным фонарем. Об этом и говорил Тэцуя. Сейчас девушка была полностью погружена в раздумья, в прошлые события, в проблему, которую она создала.

— Мне больше нечего сказать, кроме как просить прощения, — вслух произнесла она.

Как бы жалко это ни было, но это так. Ясаки не была способна выразить искреннее сожаление или поддержку в адрес Наоко. Ничего, кроме вины, поэтому сейчас ее оружием была только правда. Твердая горькая правда.

— Не могу утверждать, что не хотела этого, но... Узнай я о тебе в первый же день, то сразу отбила бы это желание.

Она полностью оперлась спиной на кору дерева, расслабив голову. Взгляд устремился наверх, на зеленые кроны деревьев, окружающие ее. Сквозь них едва виднелось темное небо со звездами, но даже с сильным ветром она не могла полностью разглядеть его. Лес укрывал ее от всего мира, то ли защищая, то ли наоборот поглощая, как это произошло с Наоко.

— Асэми была права, — произнесла она. — Будучи с эмоциями, я «не добилась ровным счетом ничего». Все повелись на это, потому что изначально боялись старую Кано Ясаки. Но какой ценой?

Ответа, конечно же, не последовало.

— Эгоистично, не правда ли? Вынуждать других любить тебя под маской другого человека. Чем тогда я лучше их?

Девушка шеркнула ногой по земле, выпрямив ее под теплым пледом.

«Были ли у меня тогда вообще друзья?»

Ясаки размышляла о своей учебе в Токио, где происходило почти то же самое. Из-за проживания в столице спокойная жизнь проходила мимо нее, как и спокойные люди. В силу престижной школы всем было плевать на твое состояние, каждый думал о себе, поэтому до ее угрюмного характера и не было дела. Хотя были те, кому это мозолило глаза.

— Слишком много вопросов, — опять она произнесла свои мысли вслух, не желая вспоминать прошлую жизнь.

Девушка моргнула пару раз из-за внезапного дискомфорта в глазах и почувствовала, как что-то холодное прошлось по ее щекам. Она дотронулась руками до лица, почувствовав что-то мокрое.

«Слезы?»

С этой мыслью с глаз потекли еще две слезинки, капнув ей на кофту.

Ясаки впервые столкнулась с таким, не считая истерики под воздействием эмоций. Сейчас рассудок и контроль были на месте, к тому же она находилась совершенно одна в огромном лесу уже несколько часов, но что-то все равно вызвало такую реакцию.

Она продолжала смотреть на свои мокрые пальцы, пока по щекам проходили новые следы от слез.

«Нервы сдают у всех», — сделала вывод Ясаки, медленно опустив руки. Она закрыла глаза, отдавшись воле судьбы. Капли слез продолжали медленно стекать по ее лицу, пока в ушах проносилось посторонние звуки ночного леса. Они помогали выравнивать дыхание и не думать о происходящем.

Конечно, Ясаки не верила в свою выдуманную на ходу теорию о сдающих нервах. В этом явно было замешано что-то другое. То, что уже раньше вызывало такое удивление. Кэяки.

Из своих последних сил она старалась помочь справиться с тяжелыми мыслями, засевшими в голове девушки. Даже после смерти все равно помогает другим.

— Спасибо, Наоко, — прошептала Ясаки, выдохнув весь груз, скопившийся у нее в груди.

Настала глубокая ночь. Девушка уснула почти сразу, как потушила свечу, чтобы не спалить лес вместе с собой на рассвете. Сон был чутким, во всяком случае, ей так казалось. Сильный ветер колыхал ее волосы, что она отчетливо ощущала и слышала, как листва перемещалась вслед за ним. При этом вставать не хотелось. И не получалось. Что-то затягивало ее все дальше и дальше, удаляясь от прежних звуков леса, но оставляя разум при себе.

— Кано Ясаки, — где-то вдалеке услышала девушка.

Кто-то звал ее, но не настолько громко, чтобы она могла резко проснуться. Лишь с появлением полной тишины в голове она, наконец, расслышала женский голос.

Ее разбудили яркие лучи солнца, выходящие из окна напротив. Девушка тут же подняла голову с парты, когда заметила незнакомку, пристально смотрящую на нее. Сон сняло как рукой.

— Приятно, наконец, встретиться с тобой лично.

Девушка широко улыбнулась, склонив голову в бок.

Ясаки сразу поняла, кто сидит перед ней. То ли внутреннее чутье, то ли едва видневшиеся знакомые черты лица помогли ей в этом.

— Наоко.

— Узнала, все-таки.

— У меня галлюцинации? Где мы? — придя в себя, спросила Ясаки.

— Человек не способен объяснить все, что видит, и все, что существует в этом мире. Не старайся искать логики, — ровным тоном ответила она.

Девушка обратила внимание на школьную форму, в которую была одета Наоко: та же эмблема на юбке, что и у нее самой, и тот же ужасно неудобный пиджак. Она прошлась взглядом по всему помещению: старые парты, почти полностью разрисованные, и стулья по всему кабинету. Даже спустя двадцать лет Ясаки смогла бы узнать это место.

— Мы в школе Асао? — спросила она.

— Да. Я училась здесь в старшей школе, пока не умерла.

— Позитивно, — продолжая осматривать кабинет, произнесла Ясаки.

— Кано, — позвала Наоко. — Я слышала все, что ты говорила. Если тебе важно, то я не обижаюсь. Все люди имеют право на ошибку, но не все способны эту ошибку осознать и исправить.

Девушка разместилась прямо на парте, радостно болтая ногами. Все казалось нереальным, но при этом Ясаки рукой чувствовала шероховатость стола, слышала все тот же завывающий ветер за окном и видела перед собой давно умершего человека.

«Трех совпадений не бывает», — подумала она.

— Это говоришь ты или мой голос из подсознания?

— Не знаю.

Она спрыгнула со стола.

— А ты хотела бы, чтобы я была реальной?

«Нет», — так хотела ответить Ясаки, ведь в противном случае это бы означало, что она действительно причиняла вред человеку, лишая последнего, что хранило память о нем.

— Ты реальна. Просто давно умерла, — перевела тему девушка.

— Но ведь это не мешает прямо сейчас общаться с тобой.

Наоко развела руки в стороны.

— Тогда почему ты не остановила меня, когда я пользовалась твоими эмоциями? — возразила она.

Повисла тишина. На одно мгновение между девушками пробежало едва уловимое напряжение. Ясаки впивалась одной рукой в спинку стула, а другой держалась за край стола, в то время как ее знакомая застыла в своем положении. Словно две кошки, готовые в любую минуту наброситься друг на друга.

Первой сдалась Наоко.

— Я не могу взаимодействовать с внешним миром, — она опустила руки. — Как оказалось, получается только во время Обона. Но раньше, кроме брата, никто не приходил ко мне.

— Выходит, все из-за дерева?

— Кэяки живет, потому что мертва я.

Девушка отвела взгляд, своим видом показывая, что ей вовсе не нравится этот диалог.

— Он питается моей душой, а вот что люди сделают с ним, не в его интересах.

— И тебя это устраивает?

— Зачем грустить, если моя смерть компенсировалась чужой жизнью?

Она вновь посмотрела на Ясаки и взяла ее за руку, где виднелись еще не зажившие царапины.

— Может, и не сильно, но все равно это радует, разве нет?

Та ничего не ответила, лишь почувствовала покалывающий холод от прикосновения Наоко.

Она резко потянула девушку за собой, заставляя встать со стула.

— Пойдем! Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что сейчас происходит в жизни, — радостно произнесла Наоко и за руку с новой знакомой выбежала из школьного кабинета.

Девушки потеряли счет времени. Ясаки без остановки отвечала на все ее вопросы. В основном Наоко спрашивала о школе и о своем родном городе Кавасаки, что было логично. Ее не интересовал другой мир за пределами этого места, ведь именно здесь началась и закончилась ее жизнь.

— А что насчет моего брата? Ты встречала его раньше в Кавасаки? — спросила Наоко, спрыгнув с высокого выступа к девушке.

— Нет. Кажется, он уже давно переехал.

Она закружилась от злости, издав истошный звук.

— А ведь он обещал, что останется здесь после окончания учебы! Нахал!

Девушка прошлась подошвой по бетонной плите.

— Наоко, скажи, ты не скучаешь по своим близким? Друзьям? — спросила Ясаки, меняя тему разговора.

— Как можно скучать по тем, кто не навещает тебя?

— Они могут не знать о дереве.

— Ну вот и я не хочу знать о них тоже.

Девушка встала напротив Ясаки и улыбнулась, склонив голову.

— Кано, я уже умерла. Нет смысла думать о тех, кто все еще жив.

Они вместе спустились по ступенькам, ведущим на выход из школьного двора.

— Или ты и после смерти планируешь переживать о чем-то?

С этими словами Наоко вприпрыжку отправилась в сторону старого киоска, изредка оглядываясь на свою собеседницу, чтобы не потерять ее по дороге.

По нынешним меркам прошло еще несколько часов, перед тем как время подошло к концу. Последний день Обона завершался утренним рассветом. Солнечные лучи начали пробиваться сквозь сон. Настоящие солнечные лучи.

Все больше и больше Ясаки начинала щуриться от яркого света, который заслонял лицо Наоко, пока вовсе не потерялась в белом свете и не подскочила от резкого холода, пробирающего до костей. Она проснулась в том же лесу.

***

Могу поклясться чем угодно, я видела ее. Прямо перед собой. Удивительно, что даже для мертвого человека она выглядела гораздо живее меня.

В тот момент мне хотелось еще хоть на миг остаться с ней. Простой разговор с Наоко помог мне унять груз с плеч и простить себя за содеянное. Вообще кажется, что из всех троих (речь идет и о Тэцуе тоже) переживала только я.

Как и предполагалось, проснулась от утреннего холода. Спасибо хорошему иммунитету, что не дал заболеть. И спасибо Обону за то, что отвлек всех людей и ночью никто меня не потревожил.

Празднование фестиваля не закончилось на странном сновидении. Я лично хотела закончить этот день по старым семейным традициям, которым меня научил отец. В затуманенном и полусонном состоянии я собрала все вещи обратно в рюкзак и отправилась домой.

Не знаю, как описать это состояние. Думаю, каждый сталкивался с тем, что после просмотра фильма или прочтения книги приходит опустошение. Иногда даже становится грустно, что эта вселенная закончилась. Я чувствовала примерно то же самое. Не до конца верилось, что это было взаправду, но и сном тяжело назвать. В общем, в таком состоянии я шла вплоть до самого дома, пока не услышала знакомый голос впереди. Вот конкретно в тот момент мне хотелось, чтобы все было сном, ведь это был Коба.

***

— Ясу! — он подбежал к девушке. — Я думал, что ты уже уехала к родителям.

— Недавно вернулась, — неохотно ответила она. — Хочешь пройтись?

«Чем быстрее, тем лучше», — подумала Ясаки.

Коба заметил это, как и всегда замечал: она снова превратилась в лед, в непробиваемую стену. Он замялся, ведь был полностью уверен, что больше никогда не столкнется с этой версией его девушки.

— Да, — неуверенно ответил он.

Уже второй квартал они шли в тишине. Парень все никак не мог собраться с мыслями, чтобы произнести хоть слово, а Ясаки только и думала о грузе вещей за спиной, которые напоминали вчерашний день. Она посмотрела на своего парня. Его глаза продолжали бегать по всей улице, стараясь избегать контакта с девушкой.

«Пора покончить с этим».

— Хантэ, — внезапно заговорила Ясаки, — скажи, ты меня любишь?

— Что? — он обернулся к девушке.

Вопрос застал его врасплох.

— Что? Кажется, вполне простой вопрос.

Они остановились в паре метров друг от друга.

— Мы ведь пара, не так ли? Или теперь ты снова пытаешься избегать меня?

— Ясу, — парень нахмурил брови, — я не понимаю тебя.

— Все ты понимаешь. Тебе некомфортно находиться рядом, но ты продолжаешь встречаться со мной во вред себе. Для чего? — она склонила голову в бок.

Ответа не последовало. Коба отвел взгляд, сжав руки в кулаки.

«Сколько можно», — подумала Ясаки, тяжело вздохнув.

— Хоть раз будь честен со мной и скажи правду, — понизив тон, произнесла она.

— Ты права, — ответил Коба. — Когда мы познакомились, мне показалось, что ты просто боишься, принимаешь эмоции за слабость. Но даже наедине с Асэми или со мной, — он посмотрел девушке в глаза, — ты остаешься таким же черствым куском хлеба. Прошло два года, а ты ни капли не изменилась.

— Разве это плохо? Быть собой? — возразила девушка.

Она приблизилась к парню.

— Или ты всерьез подумал, что та беззаботная Ясу, которой все так были рады, — настоящая я? Хантэ, ты всегда знал, какая я на самом деле. Холодная и неэмоциональная, — то, что сам приписал мне когда-то. Но ты все равно пытался навязать мне чужие чувства. Ты хотел изменить меня, чтобы просто встречаться.

— Да, хотел! — вырвалось у парня с криком. — Потому что ты, Кано, непредсказуема! Я никогда не могу понять, о чем ты думаешь, и почему себя так ведешь. Я ненавижу, когда ты закрываешься в себе, потому что тогда это ровным счетом означает, что я встречаюсь просто с пустышкой.

Он сократил расстояние, между их носами оставалось пару сантиметров.

— Ты эмоционально мертва, Ясаки, — тихо произнес парень, — Я пытался исправить это, чтобы помочь тебе.

— Нельзя исправить то, что уже давно мертво, — ответила девушка, шагнув назад, чтобы увеличить дистанцию.

Напряжение возросло и тут же стихло, когда Кобе пришло осознание сказанных слов.

— Впрочем, — продолжила Ясаки, — я поздравляю тебя, Хантэ. Теперь ты полностью открыт и честен передо мной.

Они простояли еще пару секунд, смотря друг на друга. Парень тяжело дышал, но не собирался останавливать девушку. Гордость явно взяла свое.

— Это конец.

С этими словами она развернулась и пошла обратно в сторону дома. Кажется, это был первый и последний серьезный разговор с Кобой в их псевдоотношениях.

***

По правде говоря, я не думала, что все закончится так быстро. Мне всегда казалось, что он будет стараться переубедить меня, но видимо Кобе самому стало в тягость общаться со мной. В какой-то степени я его понимаю, а в какой-то нет. Сама запуталась.

Вечером этого же дня на главной портовой площади все спускали бумажные фонарики в воду. Это было завершением четырехдневного Обона в Японии. Считается, что они помогают душам найти дорогу обратно в мир мертвых. Для себя я решила, что огонек, который я пустила по реке, унесет с собой и мои ошибки, чтобы я смогла заново познакомиться с Наоко, но с другой стороны.

С того момента во мне что-то поменялось. Знаете, как это обычно бывает у нормальных людей. Твоя жизнь кажется тебе никчемной, пока в одно утро ты не просыпаешься другим человеком. Проблемы кажутся вполне решимыми, а прошлые ценности начинают постепенно угасать. Ты меняешь свое мнение обо всем, словно какая-то программа полностью перестраивает твой мозг. Со мной было так же. Обычно люди списывают это на хорошую психику, но мне для такого «просветления» пришлось увидеть призрака. Неплохой опыт, да?

До конца лета и почти всю осень с Тэцуя я не виделась. Мне хотелось поделиться с ним тем, что произошло, и рассказать о Наоко, но чем дольше я об этом думала, тем больше понимала, что лучше промолчать. Он потерял свою младшую сестру, я заставила его вспоминать все в мельчайших подробностях и могла лишь сильнее вскрыть эту рану. Так что вы почти первые, с кем я поделилась этой тайной.

Перед выходом в школу в голове все крутились последние слова, сказанные Наоко.

«Кано, как проснешься, перестань плакать из-за пустяков. Мне не нравится, когда ты распускаешь сопли. Лучше верни настоящую себя. Верни Кано Ясаки».

Теперь было понятно, о чем ранее говорил Тэцуя. Прямолинейности у тебя не отнять, Наоко.

В первый же день второго семестра я отправилась в комитет по культуре к Асэми, чтобы покончить с этим бессмысленным цирком. Я не стала рассказывать, что знаю о том диалоге в туалете. Просто сказала то же самое, что и Кобе, но, в отличие от парня, она вовсе не отреагировала на мои слова. Сквозь свою неприязнь Асэми пожелала мне удачи (с такой интонацией это было странно слышать, поверьте) и с того момента перестала контактировать со мной.

Признаю, что достаточно часто обрывала связь с друзьями или знакомыми, но почему-то в этот раз осадок остался. И не только у меня. Нет, никто не пытался вернуть общение или мимолетно заговорить со мной. Друзья Асэми разнесли наш разговор чуть ли не по всей школе, и они снова начали шептаться за спиной, провожая взглядом в столовой, но мне было не важно. Не важно, что они думали: хотели ли вновь общаться или вовсе навредить мне.

Уже через две недели шепот все равно стих. Я вновь погрузилась в учёбу и напрочь забыла об этой ситуации. Даже некоторые одноклассники изредка перекидывались со мной парой слов, а ученики с английского факультета и вовсе стали чаще звать меня на практику языков. В общем, можно считать, что все наладилось.

Кэяки тоже было в порядке. На выходных я приходила заниматься уборкой листьев и сухих веток, а спустя время крона дерева почти полностью восстановилась и перестала опадать в таком большом количестве. Ветки перестали гнить без причины, и теперь оно выглядело как обычное здоровое растение в определенный сезон года.

Наступил октябрь. Я продолжала навещать кэяки, а точнее... Наоко Сэки. Наверное, это странно — разговаривать с деревом изо дня в день, но я верила, что она все еще меня слышит. Верила, что я каждый день разговариваю с новой подругой, пусть она больше и не отвечает мне. Кажусь сумасшедшей, да?

Даже если так, мое безумие все равно оправдалось, ведь я снова встретила там незнакомца, который, по всей видимости, как и я когда-то, нуждался в помощи Наоко.

***

С приходом осени появилась не только прохлада, но и быстрое наступление ночи. В шесть часов вечера уже было темно, но это не мешало Ясаки пробираться через прохладный лес к своему «священному», как она называла, месту. В этот раз девушка решила зайти с другой стороны к кэяки. Из-за постоянного хождения по мокрой земле начинала образовываться тропа, которая могла создать лишние проблемы. Ей не хотелось, чтобы кто-то еще знал о Наоко Сэки, а если здесь уже и были новые гости, она не желала видеть их.

Пройдя сквозь влажные ветки, она вышла к дереву. Рукава были запачканы, как и кроссовки. Кажется, пора перестать испытывать их в этом лесу.

Ясаки прошла несколько метров в сторону, чтобы убедиться в своем одиночестве. Не услышав ничего странного и не заметив других движений, она как ни в чем не бывало обошла дерево с другой стороны и чуть не споткнулась об очередной торчащий корень, когда заметила на траве парня. Бежать не было смысла, да и не хотелось: слишком долго шла сюда, чтобы через несколько минут возвращаться обратно.

Парень лежал без сознания на животе. Несмотря на дождливую погоду, его одежда была достаточно сухой. Наверное, крона помогла скрыться от ливня.

«И вновь ты кому-то помогаешь, Наоко», — подумала девушка.

Она медленно приблизилась к незнакомцу: на нем была простая футболка и брюки. Необычный выбор для октября.

— Простите, с вами все хорошо? — заговорила Ясаки, соблюдая небольшую дистанцию.

Ответа не последовало.

Она села на корточки, чтобы разглядеть его лицо, но из-за травы сложно было даже представить, как он выглядит.

«Может, он вообще мертв».

Терять все равно нечего. Что еще стоило ожидать вечером в диком лесу? Ясаки приблизилась к парню. Проверила пульс. Живой.

Девушка продолжала будить парня, пока тот, наконец, не открыл глаза. Вокруг все плыло, но чем больше он моргал, тем лучше вырисовывалась картина. Он оперся на свои руки и сел на траву напротив высокой фигуры, стоявшей рядом. Темнота мешала ему разглядеть незнакомку, и он начинал нелепо щуриться, чтобы увидеть хоть что-то.

— Ничего не болит? — первое, что взбрело девушке в голову.

Повторять одну и ту же фразу уже надоело и выглядело так же нелепо, как его прищур.

Сквозь ветер парень услышал голос и лишь сейчас понял, что все это время перед ним стояла девушка.

— Что это за место?

«Что-то мне это напоминает», — подумала Ясаки.

— Лес. Помнишь, как сюда пришел?

Он огляделся, осознав, где находится. Незнакомец тут же поднялся с мокрой травы. Голова то и дело раскалывалась внутри, ударяя по вискам.

— Кажется, я свернул не на ту дорогу. Совершенно не помню своего пути, — отвечал он, отряхиваясь.

«Да что ты».

Девушка тяжело вздохнула, понимая, что другого выхода нет. Он уже очнулся и увидел ее лицо, а значит, проигнорировать его, оставив одного разбираться со всем этим, она не могла. Ясаки сняла с себя ветровку и с трудом закинула ее на плечи парня. На деле куртка оказалась гораздо шире, чем смотрелась на девушке, ведь ему она была почти по размеру.

— Я могу провести до дороги. Конечно, вряд ли это будет то место, откуда ты пришел, но других вариантов я не вижу.

Ясаки не стала медлить, развернулась и пошла обратно, но уже по давно известной ей тропе. Еще один бессмысленный путь до дерева и обратно был пройден.

— Зачем отдала куртку? — спросил незнакомец, машинально отправившись за девушкой.

— Долго идти, на улице холодно, а у меня есть кофта, — она выставила руку в бок и потрясла ею, указав на шерстяной рукав.

Заметив, как она значительно удаляется от него, парень ускорил шаг, догнав ее.

— Я не боюсь холода, — ответил он.

— Если ты не боишься холода, не значит, что твой организм будет рад этому.

— Ты не поняла.

Парень остановился. Он скинул куртку с плеч, подхватив ее в руке.

— Мой организм устойчив к холоду, — он протянул руку с курткой, — Я не заболею, даже если выйду в такой одежде зимой.

***

Тогда я подумала, что мне послышалось. В принципе все, что он говорил, казалось чистым совпадением. Много ведь людей теряется в лесах? Так ведь? Многие могут потерять сознание от страха. И многие находятся в затуманенном разуме под влиянием своих эмоций. Такие аргументы я привела в тот момент. Но попробовать стоило. Все-таки мы встретились в священном месте.

***

Ясаки остановилась в паре метров от него. Она прожигала его взглядом, пытаясь убедиться, что это не дурная шутка. Но тот все еще стоял с каменным лицом и держал куртку на вытянутой руке. Девушка неохотно приблизилась к парню и забрала свою вещь обратно.

— Как тебя зовут? — спросила девушка.

Тот помедлил с ответом. Он убрал руки в карманы штанов, осмотрел девушку, которая надевала куртку, словно лишь сейчас решая, доверять ей или нет. По клетчатой юбке с еле заметной вышивкой красного цвета стало ясно, что на ней школьная форма. Кроссовки почти полностью были запачканы сырой землей и мелкими кусочками травы в несколько слоев.

«Здесь она частый гость», — было очевидно.

— Мое имя Юкио Икуса, — ответил он низким голосом.

Смятение продлилось недолго, ведь теперь и ему стало интересно, что обычная школьница искала в лесу в столь поздний час.