Ошибки без права на ошибку

Компания за два доллара.

В начале девяностых жил на севере Нового Южного Уэльса умный грек, которого, как и многих других австралийских греков звали Кон. Умным он был потому, что несколько лет назад вложился в предприятие, которое выпускало фруктовые напитки, расфасованные по пластиковым бутылкам. Клиентами его были несколько фермерских кооперативов и несколько крупных фермеров. Несомненным плюсом его бизнеса было то, что он не занимался сбытом продукции, а просто готовил напитки из фруктов, которые поставляли заказчики за договоренную плату. Продукция расходилась по супермаркетам штата. Завод был небольшой, продукция качественная, так что благоденствие фирмы не испытывало сильных потрясений.

Естественно, как только бизнес наладился, у него появились конкуренты, ибо долго жировать не позволят. Возьмите хотя бы для примера Убер. За пару лет у компании появилось несколько конкурентов, как только подтвердилось что схема прибыльная. Соперники у Кона были примерно того же уровня, ибо для больших корпораций эта ниша не представляла интереса. До поры.

И вот приходят к Кону представители компании Кока-Кола и просят разрешения ознакомиться с его заводом намекая на возможное сотрудничество. Кон чертовски обрадовался и согласился. Осмотрев предприятие, фирмачи сказали, что это то, что им надо и высказали намерение разместить заказ на заводе Кона. Суть была в следующем. Кока-Кола приняла решение попытать счастье в производстве их традиционной продукции, но с фруктовыми добавками. Начинать решили понемногу, не отвлекая основные мощности собственных предприятий. Поэтому завод Кона подходил очень хорошо. Конечно, потребуется установка дополнительного оборудования, поэтому КК готова была подписать контракт сразу на пять лет на условиях, позволяющих Кону увеличить прибыль процентов на шестьдесят. Они взялись предоставить техдокументацию и свести с поставщиками, у которых Кон сможет купить все оборудование со скидкой.

Следующую встречу назначили в Брисбене – это столица штата Квинсленд, до которого на машине было даже ближе, чем до Сиднея. На встречу в офисе КК настоял Кон, ибо он хотел убедиться, что имеет дело с истинными представителями фирмы. Его волнения оказались напрасными. Встреча состоялась именно в здании с огромной эмблемой Кока-Колы и именно в офисе компании. Контракт был между фирмой Кона и КК-Бандама, сроком на пять лет. КК хотела начать выпуск уже через четыре месяца, но Кон настоял на восьмимесячном сроке, ибо к этому времени должны были закончиться ежегодные договора с его существующими клиентами, от которых ему придется отказаться. Бизнес есть бизнес, но Кон не хотел вести себя по-свински со своими старыми партнерами.

От КК Кон поехал в свой банк, где, показав контракт с КК, он без труда получил кредит на покупку недостающего оборудования. Как и ожидалось, разговоры с существующими клиентами были неприятными. Проблемы, свалившиеся неожиданно, всегда выводят из себя. Но, в конце концов, все утряслось. У них все же было восемь месяцев чтобы решить вопрос. Через два месяца пришло оборудование вместе с наладчиком, который его и установил. Кон отправил Кока-Коле факс, что все готово и тестовый прогон можно будет проводить через три месяца, когда производство освободится от существующих заказов. Ответ пришел лаконичный: «С вами свяжутся». Кон предпочел бы, чтобы в факсе стояло что-то вроде «Молодец» или «Отлично». Ну, да бог сними, решил Кон.

Однако, никакой информации из Клиента не поступало, хотя срок тестового прогона приближался. Кон заволновался, позвонил напрямую своим партнерам из КК, но телефон не отвечал. Тогда он позвонил через общую приемную. Ответ клерка его огорошил.

— Мистер Джойс уже в фирме не работает.

Пока еще Кон не испугался.

— ОК, тогда соедините меня пожалуйста с тем, кто принял у него дела.

На другом конце провода возникло некоторое замешательство.

— Подождите немного, я поставлю вас на паузу.

Ждать пришлось минуты три. Наконец Кон услышал.

— Перевожу вас к мистеру Диккенсу. Он секретарь компании.

Мистер Диккенс слушал на перебивая. Кон, стараясь не срываться на ругань и крик, рассказал, что у него контракт, что он перестроил производство, что он закупил оборудование и только в конце добавил, что это черт знает что такое.

— С какой компанией у вас договор?

— С Кока-Колой Бондама.

— Хорошо, я все понял. Я свяжусь с вами завтра, максимум послезавтра.

На следующий день с курьером Кон получил письмо от КК, в котором говорилось, что КК-Бондама прекратила свое существование, так как производство фруктовых вариантов основной продукции было признано неперспективным. Все контракты аннулированы и что КК приносит извинения за неудобства.

Ничего себе неудобства!! У меня бизнес на волоске висит! Кон явно психанул. Но его успокаивало, что контракт у него был и аннулировать его просто не имеют право. Он велел секретарше чтобы та проинформировала Диккенса, что он будет у него в офисе назавтра в девять утра.

— Скажи ему, что, если его не будет, я разворочу его офис динамитом. Так что пусть будет на месте.

Кон взял контракт, прыгнул в машину и помчался в Брисбен. Он переночевал в отеле и ровно в девять был в приемной КК. Диккенс ждал его. Войдя в кабинет Кон сразу заметил, что перед Диккенсом лежит копия его контракта с КК-Бондамой. Кону немного полегчало, но как оказалось преждевременно. Диккенс предложил сесть и сразу приступил к делу.

— Смотрите, у вас контракт с КК- Бондама, которая была создана специально для опробования новых фруктовых продуктов. Уставной капитал компании два доллара и никакой собственности нет. Так что два доллара — это максимум, что можно с нее получить. Но самое главное вот что, — Диккенс перелистнул страницу и обвел один из пунктов договора, - Согласно этому пункту, контракт вступает в силу только после проплаты аванса вашей фирме, которого как я понимаю пока не случилось.

Проблема Кона была в том, что у него было очень богатое воображение. Он ясно представил себе все, через что ему придется пройти в самое ближайшее время. Ноги стали ватными, горло сжал спазм и в висках застучало. Неожиданно пришла мысль: «Вот если я ему сейчас вмажу между очков? Меня оправдают или все-таки привлекут за нападение?» Кон посмотрел на Диккенса и понял, что тот готовится к удару. Кон положил контракт в папку.

— Какого же черта надо было городить огород?

Лицо Диккенса несколько смягчилось.

— Понимаете, это была идея Джойса. Я с самого начала был против, ему каким-то образом удалось убедить правление на эксперимент. Тогда создали КК-Бондама, типа франчайзера, директором был Джойс и пара его партнеров. Потом, когда из одной страны в Европе пришли неутешительные данные о похожем эксперименте, компания решила не ввязываться. Джойс сам потерял деньги. Я попробую поднять вопрос о компенсации вам, но не думаю, что удастся.

Кон вялым голосом ответил.

— Я, конечно, посоветуюсь с адвокатом.

— Обязательно это сделайте.

Визит к адвокату облегчения не принес. Оказалось, что почти все крупные компании дробят себя на множество мелких для того, чтобы ограничить ответственность.

Адвокат заключил.

— В Австралии в некоторых случаях владельцы компании могут нести личную ответственность за ошибки бизнеса, но в вашем случае это не работает, поскольку контракт официально не вступил в силу, согласно тому пункту на который указывал Диккенс.

Кон понял, что его фирме конец. Конечно, он навестил всех своих бывших клиентов, но они уже заключили договора с компаниями-конкурентами Кона. Кон попытался договориться с поставщиками чтобы они забрали назад новое, только что купленное оборудование. Они согласились за полцены. Банковский заем навис грозной тучей. Выплачивать его было нечем. Завод, его детище, его бизнес, его кормилец пришлось уступить конкурентам по дешевке. Жизнь вступила в другую, грустную стадию.

Кредит на доверии.

Жил в Сиднее в двухтысячных комик-клоун. Звали его Сережа. Бывший заслуженный артист. И была у него жена – красивая и работящая женщина. Он выступал на корпоративах и фестивалях, снимался в рекламах, а она работала в ресторанах помощником повара. Она готовила отлично и сама, но в Австралии чтобы работать поваром нужно иметь лицензию, а чтобы ее получить, надо как минимум закончить учебное заведение по специальности. Дела у Сережи шли хорошо и решили они с супругой перевести свой бизнес на другой уровень, менее зависимый от случайностей рынка. Выражаясь конкретнее, решил Сережа открыть ресторан, но со сценой, так, чтобы он мог давать небольшие представления на радость публики. В Сиднее уже было несколько ресторанов, предлагающих кроме еды еще и культурные программы, и они, как правило, были успешны.

Тут, как по заказу вышел на продажу ресторан расположенный в отличном, бойком месте, да еще недалеко от кинотеатра. То есть можно было рассчитывать на клиентов решивших перекусить до или после сеанса. Супруги сделали предложение, поторговались, сговорились о цене, внесли задаток. До официального вступления в права было десять недель и стали они искать шеф-повара с лицензией, что оказалось сложнее, чем они ожидали. Но, в конце концов, счастье им улыбнулось. На интервью пришел очень импозантный пятидесятилетний итальянец по имени Марко, с впечатляющим дипломом и рекомендациями из Европы. Он только-только перебрался из Мельбурна в Сидней и еще даже не снял жилье. Он выразил готовность поселиться рядом с рестораном. На вопрос:

— Какие блюда у вас самые любимые? — он ответил просто.

У меня все блюда любимые. Давайте я загляну в ваш холодильник и приготовлю блюдо из того, что там есть. И это будет не пицца.

Что он и сделал. И Сереже, и Оле еда чертовски понравилась. Кроме того, он произвел впечатление следующим предложением.

— У нас будет постоянное меню и специальное. Для специального я буду сам закупать продукты ежеутренне, чтобы все было свежайшее и по лучшим ценам.

Хозяевам это предложение очень понравилось. Марко принял активное участие в оборудовании кухни, помогал интервьюировать поварят и официантов, самолично составил меню. На первом собрании сотрудников Сережа официально объявил, что Марко назначается его заместителем. Ясное дело, ресторан был итальянским, что привлекательно в Австралии, где итальянская кухня, пожалуй, является самой популярной из европейских.

И вот состоялось торжественное открытие. Потом пошли нормальные рабочие будни. Ресторан с самого начала хорошо заполнялся, о нем шли положительные отзывы, и даже местная газетенка уделила ему колонку. Сережа заправлял в зале, Марко на кухне, а Оля вела бухгалтерию. Марко действительно поселился в паре минут ходьбы от ресторана. Каждое утро он заходил на почту чтобы получить корреспонденцию, затем шел в ресторан, получал у Оли наличку и отправлялся на рынок и в магазины уже на пикапе. Доставив продукты, он составлял специальное меню и выставлял его на красиво оформленной доске в витрине. Потом он уходил и возвращался где-то за час до открытия заведения, чтобы начать раскочегаривать кухню.

Надо сказать, что специальное меню было очень популярным у посетителей. Постепенно блюда из него стали заказывать чуть ли не в половине случаев. Марко должен был закупать все больше и больше продуктов, но он не жаловался. Все шло очень хорошо, каждый день приносил прибыль. Сережа стал давать небольшие представления, что явно нравилось публике. Ощущение счастья длилось несколько месяцев и закончилось совершенно вдруг.

Сережа сидел в пустом зале часа за два до открытия и готовил свое новое выступление на вечер, когда раздался стук в стеклянную входную дверь. За ней стоял коротко стриженный, немного полноватый мужчина, который показался Сереже знакомым. Открыв дверь, хозяин сказал стандартную фразу.

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

— Да вот просто ехал мимо и решил заскочить и убедиться, что у вас все в порядке, — голос посетителя был приветливым.

Сережа усмехнулся

— То есть вы потрудились остановиться, найти парковку, что непросто в нашем районе, просто чтобы удостовериться что я жив-здоров.

Мужчина юмора, похоже, не понял, но остался приветливым.

— Если быть точным, то я запарковался в платном паркинге неподалёку. А потрудился я ради того, чтобы вы погасили задолженность. Я – Фаузи, хозяин фруктового магазина в Плазе.

Да, теперь Сережа вспомнил, где видел собеседника. Он сам покупал овощи и фрукты в этом магазине, и хозяин часто крутился в зале, а то и стоял на кассе. Однако последняя фраза Фаузи не имела никакого смысла. Это походило на розыгрыш. Сережа изобразил шутливое изумление на лице.

— Я не могу сказать, что понимаю, о чем вы говорите. Я занимаю деньги либо в банке, либо у родственников, а мы, насколько я знаю в родстве не состоим.

Фаузи посерьёзнел и пристально посмотрел на Сергея.

— Ваш распорядитель, Марко Панетта, примерно три месяца назад оформил кредит на поставки овощей из нашего магазина. Первый счет должен был быть оплачен две недели назад. Мы послали напоминание, но ответа не получили.

Сережа стал понимать, что это не розыгрыш.

— Постойте, постойте, Марко должен был расплачиваться наличными на месте за все покупки.

— Он действительно так и делал пару месяцев, потом он сказал, что вы собираетесь переоборудовать кухню и вам нужна отсрочка платежей. Он все время расплачивался исправно и не сильно торговался, да и о ресторане вашем идет хорошая молва. Поэтому мы особо и не колебались, и оформили официальный кредит.

Сереже становилось все более волнительно.

— А можете вы мне показать все документы?

— Разумеется.

Они поехали в контору к Фаузи, где тот показал Сереже официально оформленную заявку, а также журнал со списком ежедневных закупок. На каждой странице стояла подпись Марко.

Сережа еще не осознал размера неприятностей.

— Марко не имел права подписывать такие документы.

— Это ваши внутренние проблемы. Он представился вашим заместителем и если вы ему сами доверяли наличные, которыми он расплачивался вначале, то я имел все основания признать его полномочия. Ведь в таких ситуациях кредитор рискует больше кредитуемого.

Через час Сережа уже выяснял отношения с Марко. Тот не пытался юлить. Оказалось, что Марко – игрок, давно страдающий этой манией. Она была сильнее его. К своему ужасу, Сергей выяснил, что такие же кредиты Марко оформил с поставщиками рыбы и мяса. Получалось, что все, что гости ресторана съели за последние три месяца было не оплачено, а проиграно Марко в казино и на игральных автоматах в ближайших клубах. Марко божился, что он все время надеялся отыграться и вернуть деньги, но у него никак не получалось. Как оказалось, из Мельбурна он переехал, чтобы уйти от проблем.

Сережа, конечно, подал на Марко в суд, который признал того виновным. Но взять с Марко было нечего: у него не было ни дома, ни какой бы то ни было значимой собственности. Суд обязал Марко выплачивать Сереже из зарплаты что-то типа алиментов. Но это был мизер. Сереже пришлось продать бизнес, чтобы рассчитаться с поставщиками и он вернулся к своему привычному занятию комика. А Марко, кажется, переехал в Брисбен.

Андрей и инвестиции.

Инженер Андрей, приехал в Сидней в 90-х по профессиональной эмиграции. Инженер он был хороший, однако он долго не мог устроиться на работу, ибо в России ему пришлось поработать во многих разных отраслях промышленности: от авиационной до станкостроения. В новой стране его постигла участь Чебурашки, которого на приняли в зоопарк, ибо не знали «в какую клетку садить» этого неизвестного науке зверя.

Но в конце концов Андрею повезло – его приняли в компанию, которая занималась сертификацией различного оборудования на соответствие стандартам. И вот тут-то необычайная широта знаний Андрея очень пригодилась, ведь он был знаком и с турбинами и с шлифовальными станками и с насосами. Шеф даже прощал Андрею несовершенство английского и по необходимости сам корректировал заключения Андрея, порой уточняя, что тот конкретно имел в виду. Андрей был очень благодарен шефу, который, кстати, был португалец, за то, что тот сумел распознать и оценить его как специалистa широкого профиля.

И вот однажды, проходя мимо Андрея шеф бросил ему на стол папку со словами: «Посмотри на досуге и скажи, что думаешь». На досуге? Андрей интерпретировал это как «немедленно» и сразу открыл папку. Там было описание машины для промывки автомобильных моторов. Как моют мотор механики? Заливают в него моющий масляный раствор, заводят мотор и дают ему поработать минут пятнадцать. Проблема такой промывки в том, что за эти пятнадцать минут движок изнашивается, как за несколько тысяч километров пробега, ибо раствор моет, а не смазывает.

Американцы придумали машину, которая с помощью шлангов подключается к пунктам залива и слива масла, и сама гоняет моющий раствор при выключенном моторе автомобиля. Плюс по виду моющего средства через стекло можно контролировать, как долго мыть мотор. Андрей порадовался и обозлился. Порадовался за изобретателя машины и обозлился на себя: почему он сам не додумался то такой простой идеи? Ведь польза очевидна и мозгов много не надо, чтоб додуматься. Шефу он отрапортовал незамедлительно.

— Босс, отличная идея! Я могу только поздравить изобретателя с хорошим решением известной проблемы.

Шеф был явно доволен тем, что он услышал. Он долго и испытующе посмотрел на Андрея и наконец произнес то, чего тот никак не ожидал.

— А не хочешь ли ты поучаствовать в этом проекте?

Андрей оторопел.

— Я не совсем понимаю.

— Мой знакомый, Хосе, получил у фирмы-изобретателя эксклюзивные права на продажу этой машины в Австралии. Он ищет инвесторов, которые вложили бы деньги в это предприятие. Мой дядя, я и еще пара человек решили на это пойти. Я тебе тоже предлагаю, ибо я уверен, что ты будешь полезен в этом начинании.

Андрей разволновался. Он понимал, что если начальник что-то предлагает, то разумнее согласиться. Согласие как бы поместит их в одну лодку, что может пригодиться по жизни. С другой стороны, он никогда еще не вкладывал деньги в бизнес и боялся попасть в просак. Да и денег у него особых не было. Ответ его был стандартным.

— Мне надо подумать.

Шеф кивнул и ободряюще улыбнулся.

— Конечно. Посоветуйся с супругой, и если надумаете, то приезжай ко мне в субботу. У меня соберутся все инвесторы и владелец эксклюзива. А пока что мне нужна будет твоя помощь. Хосе показывал документ от фирмы, что он имеет эксклюзивные права, но мне хотелось бы это проверить. Надо позвонить в фирму в Америку и сказать, что ты механик и что ты хочешь купить у них этот аппарат. И послушать, что они ответят. Я не хочу звонить сам, потому что мой акцент идентичен акценту Хосе и те могут заподозрить проверку. А вот если позвонишь ты со своим русским Р-Р-Р, то будет ясно, что человек со стороны.

— Ну, с этим никаких проблем.

— Тогда приходи завтра пораньше. В Америку лучше звонить в шесть утра.

На следующий день Андрей позвонил в фирму из кабинета шефа. Он заметно нервничал, но с задачей вроде справился неплохо. Когда американцы узнали, что звонок из Австралии то они сказали, что у них там есть агент и дали ему имя и телефон Хосе. То есть Хосе не врал.

Только после этого Андрей рассказал жене о предложении шефа, и они долго его обсуждали. Они недавно продали в Москве свою квартиру и кое-какие деньги у них были. Но они лежали на счету ожидая, когда Андрей с женой купят квартиру в Сиднее. Цена Сиднейского жилья была в то время примерно в десять раз выше, чем московского, но по крайней мере у них было достаточно денег на первый взнос. Если вкладываться в бизнес, то покупку квартиры придется отложить. Но после долгих взвешиваний за и против супруги все-таки решили рискнуть. Идея была и в самом деле хороша, и перспектива стать предпринимателем была очень заманчивой.

В субботу у шефа собралось несколько человек потенциальных инвесторов, а также двое продавцов, которые будут ездить от механика к механику, демонстрировать машину и заключать договоры о купле-продаже. Инвесторы задавали Хосе в основном организационные вопросы, а также интересовались насколько успешно продажи идут в Америке. Потом стали обсуждать «кто сколько даст».

Честно говоря, Хосе не произвел впечатление вдумчивого бизнесмена. Да и ситуация показалась Андрею довольно странной. Он ожидал увидеть подробный бизнес-план с раскладкой дебита-кредита по месяцам, с понедельным или хотя бы помесячным планом продаж и расходов. Ожидаемая прибыль не обсуждалась вообще, так же, как и доля Хосе в бизнесе. А Хосе, как понял Андрей, не собирался вкладывать собственных наличных. Сама формулировка «кто сколько вложит» была непонятна. Андрей бы понял, если бы ему сказали, что один процент предприятия стоит десять тысяч долларов и спросили сколько акций он хочет купить. А на вопрос «сколько он может дать» безотносительно к размеру доли он отвечать не хотел. Поэтому, когда Хосе обратился к нему за ответом, Андрей сказал, что он недавний эмигрант и средствами не располагает. Хосе пожал плечами и потерял к нему всякий интерес. Андрей заметил удивление на лице шефа и ему стало чертовски неудобно. Он боялся выглядеть трепачом, ведь только вчера он говорил шефу, что идея хорошая и он вложит деньги. Но в то же время потерять единственные сбережения он не хотел.

Он решил объясниться. Когда перешли к шампанскому Андрей поманил шефа на задний двор и озвучил свои сомнения. Шеф улыбнулся.

— Я тебя понимаю, но у нас особых причин для беспокойства нет. Мы ведь все знаем Хосе, причем давно. Идея хорошая, ты сам сказал, эксклюзив есть, так что проиграть почти невозможно.

— Но он не показал ни одного расчета. Я даже не понимаю сколько надо продавать машин в месяц, чтобы быть в нуле.

Шеф попытался его успокоить.

— Мы же будем платить продавцам в основном комиссионные, а зарплату маленькую, так что риска особо нет.

Шеф похлопал его по плечу.

— Так ты из-за этого не хочешь вкладываться?

Андрей замялся, но решил правду не говорить.

— Нет. Просто жена уже присмотрела квартиру для покупки.

— Понятно. Моя жена, кстати, тоже против. Но я настоял.

Андрей вернулся домой с неиспользованной чековой книжкой. А шеф, как понял Андрей, вложил около двухсот тысяч. Причем деньги он взял в банке увеличив ипотеку.

Андрей вернулся к рабочей рутине, но иногда интересовался у шефа, как идут дела в моторомоечном бизнесе. Ответы были однотипные: «Хосе в Америке, утрясает пункты договора», или «Хосе в Америке организует поставки». Как-то Андрей осмелился спросить:

— А почему бы Хосе не утрясти вопросы по телефону?

Шеф посерьезнел

— Я тоже этого мнения, но у Хосе пятьдесят один процент бизнеса, так что он волен действовать как ему хочется.

Андрей, чуть было не сказал: «Надеюсь он летает не бизнес-классом». Но сдержался. После этого Андрей больше не спрашивал о деле, в которое чудом не вступил. Примерно через год шеф позвал Андрея выпить пива после работы. Поговорили о новом директоре компании, о регби, о детях. И в конце шеф сказал.

— Кстати, ты оказался прав, что не вложился. Оказалось, что Хосе совершенно не может вести бизнес. Мы продали несколько машин, но так задержали доставку, что клиенты отказались. Американцы же требовали предоплату, а Хосе профукал столько денег в Америке, что на запчасти не было средств. В общем бизнес потерпел крах.

Еще через несколько месяцев Андрей узнал, что шеф развелся. Он не знал было ли это из-за потери двухсот тысяч или из-за других причин, но был уверен, что крах предприятия, от которого отговаривала жена шефа, сыграл не последнюю роль в разводе.

Еще через несколько месяцев шеф уволился и открыл со своим дядей какой-то строительный бизнес. «Надеюсь, директором этого предприятия не является Хосе,» — подумал Андрей.

Бонды по номиналу.

В конце двадцать четвертого года Рон Рентон стал всерьез думать об уходе на покой. Он мог вполне гордиться своими результатами. В прошлом руководитель высшего эшелона в горнорудной отрасли, после ухода с работы он был владельцем престижной недвижимости и хорошего портфеля акций. Недвижимостью агенты управляли успешно, но вот акции требовали постоянного внимания и времени, а возраст уже чувствовался и тратить все время на слежение за колебаниями биржи не хотелось. Рон решил вложиться в бонды.Хотелось регулярного дохода, а, по всеобщему мнению, бонды как раз его и давали. По тому же общему мнению, бонды не относились к рискованным вложениям. Самыми надежными бондами считались правительственные, причем бонды правительства Сингапура котировались, как более надежные, чем правительства Сомали. Однако же, более рискованные облигации предлагали и более высокий возврат, что понятно.

К тому времени Рон уже достаточно «нарисКовался» по жизни, и хотел покоя и стабильности. Из всех, что были на рынке, ему больше всего приглянулся бонд, выпущенный правительством Канады. Он давал восемь процентов возврата в год и должен был быть погашен через три года, что Рона очень устраивало так как это давало ему время на изучение системы. Он решил вложиться именно в этот бонд. Но все было не так просто. Оказалось, что простой смертный купить облигации не может напрямую. Он должен обязательно действовать через одобренную финансовую организацию. Плюс минимальная покупка должна быть более пятидесяти тысяч долларов.

В процессе поиска он, естественно, обсуждал проблему с друзьями по телефону. И почти сразу же Гугл и Фэйсбук стали бомбардировать его рекламами финансовых компаний, готовых помочь ему стать богатым, гарантируя высокий уровень возврата на инвестиции. Рон заполнил пару заявок на Фэйсбуке и ему стали звонить из этих фирм. Первый же звонок был очень профессиональным.

Звонил Джим Крофт из Глобал Инвестмент Маркетинг (GIM).

Он говорил с явным йоркширским акцентом, был вежлив и обходителен. Он сказал, что GIM одна из самых крупных инвестиционных компаний, с фондами, превышающими шесть миллиардов долларов и более чем со ста сорока сотрудниками. Он попросил подтвердить, что Рона интересуют бонды, и, получив утвердительный ответ, осведомился известно ли ему, что минимальная покупка это пятьдесят тысяч. Далее он поинтересовался как скоро Рон планирует вложить деньги. Услышав: «хоть сейчас», Крофт стал еще более обходительным.

— ОК, — сказал он, — чтобы избежать вопросов о нашей честности и надежности в дальнейшем, давайте я покажу, как надо проверять финансистов.

Под его инструкциями Рон зашел на правительственный сайт ASIC, проверил, что фирма GIM действительно имеет лицензию финансового инвестора и что на нее нет зарегистрированных жалоб. Все выглядело надежно. Джим хотел сразу обсудить детали, но Рон попросил тайм аут. Он хотел обдумать все еще раз без спешки.

Джим был само понимание.

— Нет проблем, просто не тяните, а то закроется пара очень привлекательных возможностей. Давайте я пошлю вам брошюру про бонды, а также адрес нашей интернет-страницы. Посидите, проанализируйте и известите меня, какие облигации из списка, что у нас есть, вас интересуют.

Буквально через десять минут на адрес Рона пришла брошюра «Руководство по инвестициям в фиксированный доход». Книга была написана очень толково и объяснила массу нюансов по вложениям в облигации. В конце был список бондов, которые GIM предлагает и первым в списке стоял бонд Канадского правительства! Вот это да!

Рон внимательно ознакомился с интернет-страницей GIM. Она выглядела профессионально. Компания была большой, с офисами в столицах всех штатов, возврат инвесторам был впечатляющим, отзывы вкладчиков супер-благодарными. Клиентами GIM были крупнейшие финансовые фирмы. Он также проверил, что писали СМИ о фирме. Оказалось, что ничего: ни хорошего, ни плохого. Ну что ж, бывает. Единственное, что Рону показалось странным, было то, что компания была зарегистрирована менее двух лет назад, а уже крутила фондами в шесть миллиардов.

Рон решил позвонить Крофту и прояснить этот вопрос. Он набрал стационарный офисный номер в Мельбурне, а не номер мобильного, просто чтобы убедиться, что офис существует. Клерк ответил сразу и перевел звонок Джиму.

— Это хорошо, что ты звонишь по обычной линии. Теперь ты по крайней мере знаешь, что наш адрес настоящий, ха-ха.

Рон задал ему вопрос про шесть миллиардов за два года.

— Все просто, — ответил он, — мы раньше работали под «крышей» Маквори Файнэншиал, а два года назад решили отделиться.

Ответ удовлетворил, все в Австралии знают Маквори Файнэншиал. Они обсудили детали инвестиции и уже на следующий день Джим прислал официальное предложение. Все условия были приемлемыми и даты выплаты процентов были прописаны черным по белому. Даты соответствовали тем, что публиковало правительство Канады. Особенно Рону понравился первый пункт в договоре, который гласил: «Перед началом любой инвестиционной деятельности с Global Investment Marketing Pty Ltd клиенты должны тщательно изучить и принять условия, изложенные компанией. Мы рекомендуем проконсультироваться с адвокатом».

«Молодцы, — подумал Рон, — Предупреждают». Но договор был понятен, и он решил не беспокоиться. Рон подписал документы и перевел на счет GIM восемьсот тысяч долларов. Он был доволен. Ожидаемый годовой доход был шестьдесят четыре тысячи. Неплохо. Первый тревожный звонок он получил через пару месяцев, когда Рон отмечал день рождения приятеля в компании своих друзей. Соседом Рона оказался сын «новорожденного», работавший в банке UBS. Рон помнил, что UBS значился партнером на сайте GIM.

Рон решил затронуть тему инвестиций.

— Кстати, я инвестировал в бонд Канадского правительства и сделал это через одного из ваших партнеров – GIM. Они дают мне восемь процентов годовых.

Сосед кивнул.

— Класс, а почем купили сам бонд? Процентов на десять-двенадцать выше номинала?

Рон удивился.

— Нет, я купил по номиналу.

Сосед пожевал некоторое время отбивную и сказал.

— Ну, тогда либо вам крупно повезло, либо там что-то нечисто. Какой смысл продавать его вам по номиналу, если они могли продать его на бирже на десять процентов дороже? Кстати, я первый раз слышу про GIM. Не думаю, что они наши партнеры.

У Рона засосало под ложечкой. Только этих проблем ему не хватало! На следующее же утро он позвонил Крофту. — Согласно документу, я купил бонд по номиналу, так?

— Да, правильно.

— Тогда объясните мне, какой смысл GIM продавать его мне по номиналу, если вы могли выставить его на рынке по сто двенадцать?

Пауза была совсем короткой.

— Потому, что GIM по уставу не может иметь бонды сама. Один крупный инвестор захотел продать и нам надо срочно найти другого. Послушайте, такая возможность выпадает может один раз в жизни, а вы дергаетесь. В следующем месяце будет выплата и вы получите как раз столько сколько вам причитается.

Оплата действительно пришла вовремя, и Рон успокоился. Однако, буквально через пару месяцев Рону позвонили из его банка.

— Вы переводили деньги через нас в GIM?

— Да, переводил.

Голос банкира был сухим.

— Нас предупредили о возможном мошенничестве этой компании. Они переводили деньги на зарегистрированные «черные» счета в ненадежных банках.

Рон сразу стал звонить Крофту.

— Вы купили для меня бонды или нет?!

— Мы действуем стопроцентно согласно нашему договору.

— Я давал вам инструкции и переводил деньги исключительно на покупку бондов правительства Канады.

Голос Крофта стал ледяным.

— Согласно пункту одиннадцать-точка-три договора, который вы подписали, вы согласились предоставить GIM полномочия на осуществление инвестиций от вашего имени по усмотрению GIM. Вот мы их и сделали.

— Вы же сказали, что этот пункт ко мне не относится, ибо я вкладываю в бонды.

— Я не помню такого.

Рон явно психанул. У него отяжелела и закружилась голова, в висках стучало. Были все признаки поднявшегося давления.

— Я хочу забрать все деньги от вас немедленно.

— Да никаких проблем, напишите мне официальные инструкции, и мы вам переведем деньги.

Рон немедленно послал Крофту инструкции по электронной почте. На следующий день он опять набрал Крофта. Звонок сбросился еще до первого гудка. И так несколько раз. Обычно телефон звонит без ответа или оператор говорит что-то вроде «абонент временно недоступен», а тут ни одного звонка, сразу сброс.

Рон вышел на интернет-страницу GIM. Она была заморожена. Он стал звонить в ASIC. Дозвонился. Ему сообщили, что активность компании остановлена, счета заморожены, ибо она подозревается в мошенничестве. Буквально через три недели Рон увидел на ТВ следующий сюжет:

GIM Trading обвиняется в мошенничестве на миллионы долларов в отношении австралийских инвесторов с помощью облигаций малого риска.

Расследование не заняло много времени. Вскоре Рона известили что GIM обманула около сотни человек на сумму в двадцать три миллиона долларов. Среди пострадавших были и опытные инвесторы. Рону вернули чуть больше пятидесяти тысяч долларов. Как оказалось президент компании еще недавно был музыкантом в баре и сейчас находится под следствием. Он утверждает, что его подставили. Однако кто стоял за его спиной, пока не объявлено.

Это был серьезный удар для Рона. Он слег. Ему пришлось поменять планы на старость.

Торт в лаборатории.

Таня была руководителем лаборатории в частной компании, которая занималась контролем окружающей среды. Лаборатория тестировала воздух, воду, почву, стоки, сливы, выбросы и прочее. Тесты были относительно простые, долларов по сто каждый, но за год их делали несколько десятков тысяч. Таня наладила работу великолепно. Лаборатория приносила стабильную и очень хорошую прибыль.

Проблемы у Тани начались, когда их компанию купила большая межнациональная корпорация. Это обычное дело. Компании покупаются, сливаются, разделяются и многие профессионалы умудряются поработать в нескольких компаниях, не меняя своего рабочего стола. Прежде официальным начальником Тани был владелец фирмы, который перестал вмешиваться в дела лаборатории после того, как убедился, что Таня прекрасно справляется с обязанностями.

Структура же новой корпорации была более сложной. Там были региональные руководители, генеральные руководители и вице-президенты, причем каждый стремился доказать, что он не зря ест компанейский хлеб. А доказывал он это тем, что совал свой нос во все дыры, мешая работать. Например, новому боссу Тани не понравилась сложившаяся традиция устраивать барбекю с пивом каждую вторую пятницу после работы. Он потребовал делать это не чаще чем раз в два месяца. Таня пыталась спорить, аргументируя, что эти мероприятия — это фактически производственные совещания в неформальной обстановке, что человеку значительно проще говорить о возникших проблемах, когда у него в руке бутылка пива, и что такие собрания позволяют держать текучесть кадров практически на нуле. Но шеф был неумолим. Он стремился сэкономить пятьсот долларов в месяц во что бы то ни стало.

Следующим шагом было требование от лаборантов, собирающих образцы, вести журнал километража компанейских машин, чтобы ограничить их использование в частных целях. Это привело людей в ярость, ибо им платили невысокую зарплату, а машина была как бы компенсацией за труды. Окончательно же шеф вывел Таню из себя телефонным звонком.

— Я смотрю на цифры затрат. У тебя почти регулярно в расходах фигурирует торт.

— Ну да, традиционно, если у кого-то из персонала день рождения, то компания покупает торт и мы устраиваем чаепитие в честь новорожденного.

— Что, каждую неделю?

Таня начала закипать.

— Ну, если у меня почти пятьдесят сотрудников, а в году пятьдесят две недели, то да, получается почти раз в неделю. Уверяю вас, никто из нас не празднует день рождения дважды в год. — Подумай, как сократить эти расходы.

— Подумаю!

Но, повесив трубку, Таня стала думать совсем о другом. Решение было принято. Она составила список самого необходимого оборудования лаборатории и разослала его производителям с просьбой прислать цены и сроки поставки. Следующие дни она ездила по клиентам, с которыми у них не было долгосрочных договоров и интересовалась не будут ли они возражать передать заказы в ее новую лабораторию, если она им предложит скидку в пару процентов. Надо сказать, что Таню клиенты любили. Она работала со многими уже более десяти лет и никогда их не подводила, организовывая работу по выходным и даже в праздники если этого требовало дело. Плюс, тесты, сделанные в лаборатории у Тани, всегда отличались высокой точностью. А это было важно, особенно когда клиенты судились с другими фирмами, а такое случалось. Большинство клиентов уверили Таню, что будут давать ей работу.

Пришли цены на оборудование. Таня составила бизнес-план, уделив особенное внимание денежному потоку. В итоге надо было искать тысяч семьсот, даже при условии покупки части оборудования в рассрочку. Единственной возможностью получить такую сумму было заложить дом. У Тани был свой дом, за который она только-только рассчиталась с банком, закрыв ипотеку. Неужели придется влезать в долг опять?! Таня поговорила с мужем и, к ее неприятному удивлению, он оказался против проекта, называя это авантюрой. Для них обоих это был второй брак и каждый пришел со своим домом. Один они сдавали, а во втором жили. Расплатившись с ипотекой сдаваемый дом приносил уже чистый доход. И вот теперь, с новым займом, вместо дохода, опять светили расходы.

Но Таня все же пошла на риск. Она зарегистрировала фирму, сняла помещение, установила оборудование и только после этого уволилась с работы. Для ее шефа это было полной неожиданностью. Не то, чтобы он расстроился. У Тани была заместительница, Джасинда, которая вполне могла заменить Таню. Шеф пригласил ее в кабинет.

— У меня для вас отличная новость – руководство предлагает вам позицию начальника лаборатории.«Ну, вот оно и произошло», — подумала Джасинда. Только вчера Таня предложила ей работу в ее новой компании. Джасинда попросила пару дней, чтобы подумать. Во-первых, переход в малый бизнес был рискованным, а во-вторых, она ожидала, что ей предложат должность завлаба на ее теперешней работе. Что и говорить, ей хотелось карьерного роста и она вполне созрела для этой позиции. Но сейчас, когда это случилось, она почему-то не почувствовала радости. Она вдруг представила, как будет ругаться с вот этим вот шефом, сидящим сейчас перед ней, из-за каждого купленного торта и вымаливать одобрения на покупку любого, даже недорогого оборудования, ибо шеф, экономист по образованию, просто не понимает зачем это оборудование нужно. Ей стало противно. В конце концов они с Таней профессионалы и всегда были в согласии по основным рабочим вопросам.

— Почему вы молчите? – спросил шеф. Он-то ожидал бурную радостную реакцию.

— Я тоже увольняюсь, — выпалила Джасинда.

Шеф не смог удержать мину спокойствия на лице. Он осознал, что недооценил ситуацию. Как он слышал, чтобы заменить Джасинду потребуется минимум два человека, и уход ее и Тани одновременно создавал серьезные проблемы. Он на секунду пожалел, что старался сэкономить каждый доллар и выпустил ситуацию из-под контроля. Но в тот момент он все еще не понимал серьезности своего положения. В течение месяца из лаборатории уволилось шесть человек. Они все перешли работать к Тане. Не трудно догадаться, что это были лучшие работники лаборатории. После их ухода возник хаос. Шеф поставил начальником на время одного из своих людей, но он не смог быстро вникнуть в новое для себя дело и пошли сбои. Клиенты были недовольны. Заказы стали сокращаться. За год Таня забрала две трети бизнеса и почти половину сотрудников из своей бывшей лаборатории. В своей новой лаборатории она восстановила старые традиции. Они опять стали устраивать барбекю по пятницам и покупать торты на дни рождения сотрудников. Несмотря на это, бизнес приносил хороший доход, позволивший погасить банковский заем за несколько лет. Муж Тани стал называть ee «самой умной и решительной блондинкой в мире».

Да, этот эпизод не про потерю денег, а про успех, который тоже случается в этой жизни.