Осенний вечер

Глава 1

Осень редко оставляет людей равнодушными. Для одних она пахнет приближающейся зимой, для других — сыростью, грязью и холодом серых городских улиц.

Для Мартина осень была другой. Он шёл медленно, осторожно ступая по мокрым листьям. Иногда переставлял ногу, заметив под подошвой особенно красивый лист, словно и в самом деле боялся причинить ему вред. Хотя прекрасно понимал: ожить ему уже не суждено.

Налетевший порыв ветра сорвал с ветвей горсть золотисто-красных листьев, осыпав ими Мартина. Один из них, упрямый и яркий, запутался в тяжёлых складках чёрного плаща. Мартин бережно снял его кончиками пальцев, переложил на раскрытую ладонь и замер, вглядываясь в хрупкие прожилки.

— Какой красивой может быть смерть, — промелькнуло у него в голове.

Мартин сжал ладонь и положил листок в карман. Присев на скамейку, несмотря на её сырость, он тяжело выдохнул и закрыл глаза. Шум города отступил, уступая место глухому гулу ветра, рождённого в далёких горных ущельях. В воображении Мартин перенёсся туда, где царило абсолютное, звенящее одиночество. И в этой первозданной тишине, прорывая плотную пелену дождевого шума, вновь ожил знакомый женский голос — призрачный, но такой отчётливый:

— Ты живи для себя. Попробуй меня забыть...

Услышав её голос, Мартин улыбнулся. В этой улыбке было столько нежности, будто воспоминание о ней на мгновение вернуло ему то, что он давно потерял. Глаза открылись, но улыбка не исчезла. Только взгляд оставался печальным. Он так увлечённо ушёл в тот выдуманный мир, что забыл о существовании настоящего.

— Извините. У вас на лице... — обратилась к нему девушка, стоявшая перед скамейкой.

Мартин провёл рукой по левой щеке и отодрал прилипший к ней листок.

— Спасибо, — тихо ответил он.

Видя, что девушка продолжает стоять и смотреть на него, Мартин, немного растерявшись, взглянул на пустое место рядом с собой, как бы приглашая её составить ему компанию. Незнакомка сама поняла, что её взгляд задержался чуть дольше обычного, и спешно присела рядом. На ней было намокшее, потемневшее от сырости коричневое пальто. Дождь безжалостно рассыпался каплями по длинным чёрным волосам, и они глянцево лоснились, ловя тусклое золото фонарного света. В её фигуре читалась странная покорность стихии — девушка даже не пыталась защититься от холодных струй, будто искала в них спасение.

Мартину не удалось погрузиться в свои мысли, пока рядом сидела незнакомка. Он потёр ладони, как бы согревая их, хотя ему было не холодно. Скорее, это был машинальный рефлекс.

— Прекрасная погода, — обратился он к девушке.

Та удивлённо оглянулась. Посмотрела на своё промокшее пальто, потом бросила взгляд на Мартина. Его мокрое от дождя лицо улыбалось.

— И правда. Погода отличная, — улыбнулась она в ответ.

Эта улыбка была на грани смеха. Казалось, ещё чуть-чуть — и девушка зальётся громким смехом.

— Ну, мне нравится дождь. И осень я люблю, — с некоторой грустью в голосе сказал Мартин.

— Меня зовут Меган, а вас? — продолжая улыбаться, сказала девушка.

Мартин встал, стряхнул с себя капли дождя и снова сел на скамейку.

— Я Мартин. В последнее время часто гуляю под дождём. А для вас такие прогулки в новинку, как я понял.

— И что же меня так выдало? — удивлённо спросила Меган.

Мартин замолчал, и пауза затянулась. В темноте перед ним ожил тот бесконечный больничный коридор и гаснущий взгляд любимой. Она отчаянно пыталась разомкнуть тяжёлые веки, но силы покидали её, и глаза закрывались сами собой.

«Мы ведь знали, что так будет. Мы не могли этого избежать...» — упрямо повторяла любимая, пытаясь примирить его с неизбежным.

Но Мартин тогда ничего не соображал, блуждая в глухом тумане собственного бессилия. С трудом вдохнув прохладный воздух парка, казавшийся сейчас тяжёлым, словно жидкий свинец, он наконец заговорил.

— На самом деле ничего конкретного. Просто шестое чувство, может. Человек, который промок и не боится воды, может заметить того, кто пытается от неё спрятаться.

— Но в плаще у нас тут вы, а не я! — с лёгкой иронией заметила Меган.

Мартин рассмеялся. Он пытался удержать смех, но тот вырывался сам собой. Меган сумела его рассмешить, и на мгновение тяжесть, с которой он пришёл в парк, отступила.

— Я очень рада, что смогла вас рассмешить. А то кажется, вы тут грустите. И погода тоже грустная, что ли, какая-то. Тоску нагоняет.

— И правда смешно вышло, — Мартин взялся за рукав своего плаща, будто показывая ей. — Но вы в пальто, а значит, гулять в такую погоду не собирались.

— Не совсем так, но это не важно.

Тьма в парке сгущалась. Дождь усиливался, и лишь редкие отблески городских огней пробивались сквозь мокрую листву. У скамейки горел одинокий фонарь, размывая темноту тусклым жёлтым светом.

Вдруг послышалось пение синицы. Её звонкий, ритмичный «дзынь-дзынь» нельзя было спутать ни с чем другим. В такой дождливый вечер Мартину казалось удивительным услышать пение синицы.

— Обычно они не поют в непогоду, — спокойно сказал Мартин.

— Может, это перекличка? Я где-то читала, что птицы могут так проверять, не рядом ли их стая.

— Действительно. Я об этом и не подумал.

— О чём вы подумали? — немного наклонившись к Мартину, спросила Меган.

— Я подумал, что ей грустно. Она поёт от боли и грусти, и ей совсем не важно, что будет с ней потом.

— Нет, птицы не могут петь от грусти вопреки инстинкту самосохранения. Это исключительно человеческое свойство, — как-то неуверенно произнесла Меган.

Мартин лишь утвердительно взглянул на неё и улыбнулся. Лёгкий приятный ветерок обдувал его лицо, принося свежесть и вдохновение. Ему хотелось уйти в свои мысли, в тот мир, который он строил там, у себя внутри.

— У меня сегодня день рождения, — тихо сказала Меган.

На мгновение она подняла глаза на Мартина, словно хотела увидеть в его лице что-то, чего не смогла найти в течение всего вечера.

— Правда? — удивлённо спросил он и приподнял брови. — Ну раз так, тогда с днём рождения! Почему вы тут? А как же праздник?

— На самом деле не хочется об этом говорить... — опустив голову и зажав ладони между коленями, сказала Меган.

— А-а-а, понял. Дела сердечные. Тогда ладно, ваше право.

— На самом деле... — Меган осеклась, и в её голосе впервые отчётливо проступила злость. — Я не ожидала, что он не придёт. А уж тем более не думала, что этот подонок будет в такой день развлекаться с моей лучшей подругой. Вот и верь после этого людям. Одним ударом — и любовь, и дружба...

Иногда их разговор прерывался тишиной. Её заполняли шум ветра, потрескивание старого фонаря и редкое пение птиц. Но эти звуки не мешали тишине — наоборот, будто делали её ещё глубже.

— Знаете, — нарушил тишину Мартин, — если есть возможность что-то изменить, то ничего не потеряно. Даже если менять кому-то не хочется, это пережить можно.

Мартин взглянул на Меган. Та так и сидела, опустив голову.

— Если любимый человек просит жить дальше, значит, надо. Жить — не значит перестать любить, — уверенно произнесла девушка.

Меган подняла голову и посмотрела на собеседника.

— Мне твердили: «Забудь и живи», — сказал Мартин. — Но как можно забыть частичку себя?

— Никак! — вырвалось у Меган.

Она сама сильно удивилась, что сказала это. Будто кто-то изнутри вытолкнул из неё это слово.

— Между жизнью и смертью я всегда выберу жизнь, — тихо сказала девушка.

Старый фонарь, до этого судорожно цеплявшийся за остатки света, устало моргнул и погас. Казалось, он покорно ждал финала этой исповеди двух одиночеств и, убедившись, что главные слова сказаны, со вздохом погрузил скамейку во тьму.

— Возможно, вы правы... Но что с этой правдой делать? — произнёс Мартин, будто спрашивая самого себя.

— Я, наверное, пойду, — медленно поднявшись на ноги, сказала Меган. Она почувствовала, что наконец нашла ответ на вопрос, который неотступно мучил её последние несколько часов.

Мартин остался сидеть на скамейке, а Меган медленно растворилась в темноте, оставив за собой лишь тишину. Ему снова и снова слышался голос любимой. Она продолжала говорить, но отчётливо слышалось только последнее слово: «Живи».

Осень продолжала радовать тех, кто видел красоту. Прохладные капли дождя согревались на тёплых щеках Мартина. Ветер разносил листья из стороны в сторону, а мокрая земля хватала их в свои крепкие объятия и хоронила в себе, как сокровенную тайну.

Мартин достал из кармана тот самый листок и положил его на землю. Некоторое время он смотрел, как ветер шевелит его на мокрой траве. Потом поднялся со скамейки, улыбнулся и пошёл по дорожке прочь.

Ветер подхватил листок и понёс его вслед за другими.