Оля

Глава 1

Когда мне было 13 лет, мне приснился очень странный сон. Он был настолько длинным, мне казалось, что он длится дольше, чем вся моя жизнь! Я стою посреди пустого поля, у которого нет границ. Ни листвы, ни деревьев, ни коров. Сплошная сырая земля. И даже перекати-поле нету! А ещё я совсем ничего не помню, не знаю и не чувствую. Трогаю лицо — на месте, но руки при этом онемели так, словно меня погрузили в ледяное озеро и забыли вытащить. Потом я заметил что-то на полу. Потянулся, чтобы поднять, и потом — раз, и это "что-то" исчезло. Ничего не понимаю. Я ничего не понимаю! И что делать, чтобы понять и всё вспомнить? Что происходит? В общем, я не знал, что делать, и пошёл вперёд, чтобы не стоять на месте. Ноги, на моё удивление, чувствовали сухую поверхность земли. Хотя бы что-то я мог чувствовать, и то не был уверен, радоваться ли этому.

Иду. Босой. Весь в мурашках. Ощущаю такой жуткий холод, как будто кто-то окно открыл нараспашку, а я лежу в кровати без одеяла! Но папа никогда такого не позволял. Он всегда проверял, холодно ли мне и всегда укрывал тёплым одеялком. А когда я плакал, приходила мама и успокаивала меня. Её руки были очень ласковыми и мягкими. Как подушечки лап маленькой... Мм.. Ну, например, маленькой чёрной кошечки. Не знаю, почему-то в голову пришло только это.

Вдруг я замечаю где-то в стороне какой-то объект. Поворачиваюсь и вижу посреди поля маленькую кроватку. Сверху игрушечные цветы, бабочки, сердечки, звёздочки. Я почувствовал какое-то тревожное чувство за то, что там кто-то может лежать. Посреди такого поля. Краем уха я слышу, как младенец внутри кроватки начинает плакать. Я хотел подойти, чтобы его успокоить и взглянуть на лицо, чтобы вспомнить...

Внезапно меня уводят назад во времени. Я не вижу кровать, не вижу подвесных игрушек. И вот опять слышу плачь, но теперь взрослый. И я не пойму, откуда он. Оборачиваюсь, кружусь на месте и выгляжу со стороны так растеряно и глупо. Стою посреди ничего и хлопаю ресницами. А потом прислушиваюсь и слышу пиликанье. Пи-ип. Затихает и потом опять: пи-ип. Ну, такое, когда одна надоедливая птица не может сыграть мелодию, и вот она постоянно-постоянно чирикает что-то одно и не может успокоиться. Как будто боится начать. Я поворачиваюсь в сторону и вижу — дерево, а там и птица сидит, та самая, надоедливая. Я удивился и подошёл ближе, трогаю листья. Настоящие, но очень хрупкие, ломаются даже когда я держу их в ладонях. Странное дерево, но оно пахнет детством. Как будто возле этого дерева я был с кем-то очень дорогим для меня. Честно, — не знаю, почему привёл такое сравнение. Вдруг я почувствовал, как что-то шершавое пощекотало мою ногу. И я увидел листву под ногами. Трава росла из-под земли, и я этого совсем не заметил! Я знал, что чудеса сбываются. И в них нужно просто поверить, и тогда они сбудутся. Я также почувствовал, как хожу не босой, а в обуви. И так удобно и уютно. Оделся, что ли. Но я не мог понять. Не знаю, почему.

Я пошёл дальше. Брожу, повсюду эти деревья, те же птички, а потом к ним прибавились ещё и подсолнухи. Никогда в жизни так близко подсолнух не видел. Ну, я видел его в деревне, но мой дядя их часто срубал. Я подхожу, трогаю серединку эту, чёрную такую, и ощущаю шероховатость и мягкость. Необычно. И тут я вспомнил про свою сестрёнку. Она очень любила фотографироваться с подсолнухом в руках, бегать, кружиться и веселится в поле с этим цветком. У неё было белое платье и соломенная шляпа, — такая забавная. Она была очень тихой, но весёлой и милой сестрёнкой. В школе справлялась одна, гуляла одна. Тихоня такая, но очень хорошая тихоня! Любила кататься на качелях на детских площадках, любила птиц и в целом животных. В особенности кошек. Очень-очень любила.

Но я совсем не могу припомнить её имя. И лицо. Я вспоминаю её платье, шляпку эту, но не лицо. Я совсем забыл, как она выглядит.

Вдруг мои мысли и воспоминания сбиваются этим ритмичным звуком: пи-ип, пи-ип. Надоело уже! Это уже не на пение птиц похоже, а на чёрти что! И, слава Богу, вскоре это прекратилось. Но закончилось это, когда я заметил перед собой заброшенную детскую площадку. Если бы это было совпадением, то максимально странным! Я решил сесть на качели и покататься. Я чувствовал приятный летний ветерок на лице и лучи солнца. Не такие обжигающие, как, например, в начале августе, а другие. И машин нет, людей всяких. Я закрыл глаза.

Да, это место правда для кого-то может стать самым спокойным в мире. Но мне не было спокойно. Я чувствовал глубинную тревогу. Мне было не по себе за то, что я ничего не понимаю. Ничего не знаю и не помню. В голове, из чёрного ничего, всплывали картинки воспоминаний. Вот я бегу по школьному коридору, протягиваю руку какому-то человеку, но потом всё обрывается. Вот я выхожу к доске, что-то рассказываю, а затем смотрю на самую последнюю парту в классе... И снова всё рвётся. Мои воспоминания. Я не могу вспомнить. Я не могу вспомнить ничего. Я не помню, как звали моих родителей, как они выглядели, как они любили меня. Гладила ли меня мама по голове, когда я стишок выучил наизусть? Я не помню. Хвалил меня папа, когда я в школе негодяю в лицо ударил? Я н-не помню, я н-н-ничего не могу вспомнить! И...

Помню ли я вообще хоть что-нибудь?

....

Я не мог сдержать слёзы. Я не понимал, что происходит, почему я здесь и что мне делать. Я очень хотел вспомнить своих родителей. Мне было бы очень приятно просто хотя бы узнать, был ли я хорошим мальчиком. Я хотел, чтобы папа и мама мною гордились...

....

Я открыл глаза и тут же вытер все слёзы. Я не припомню, чтобы я был плаксой, но сейчас сдержать слёзы — сложнее всего! Вдруг я увидел перед собой чёрную кошечку. Настолько тёмную-тёмную кошечку, что аж носик и ротик утонули в этой тьмущей темноте. И только глаза остались. Два таких жёлтых кружочка, как-будто нарисованных. Я не успел ничего сказать или что-то сделать, как кошка подошла ко мне и запрыгнула на качельку. Расположилась рядышком, улеглась на живот и давай тут мурлыкать. Эй, вообще-то место для одного! Но при этом я всё равно её погладил. А глазки закрылись, и всё — теперь точно живая тьма, и ничего не видно. Я знаю, что люди считают чёрных кошек символом несчастья. Ну, когда они через дорогу перебегают. Но я считаю это ерундой! Кошка живёт себе спокойно, а её шугают ногой, некультурные люди всякие.

— Оля...

Кошка вдруг подняла голову и любознательно на меня посмотрела. Ушки навострились, лапки собрались, хвостик завилял.

Я н-ничего не понял. Я не знаю, почему это сказал! В моих глазах читалась потерянность, руки пытались деть себя куда-нибудь, а взгляд то уходил в сторону, то встречался с жёлтыми глазками кошки. И она сверлила взглядом, будто услышала своё имя. А я смотрю на неё так, словно сам не знаю, почему это сказал. И мои отчаянные попытки вернуть это воспоминание в голове, вернуть тот момент, когда мой язык произнёс это имя, были тщетными. Тщетными до невозможности! Почему я это сказал? Почему я это сказал? Что сподвигло меня это сказать? Может, я знаю эту кошку, может, это совпадение? И краем глаза я замечаю, как кошечка наклоняет голову вбок. А я суечусь, не знаю, что мне сделать и сказать.

Кошка легла обратно на животик и зевнула. Вскоре она резко спрыгнула с качели и пошла куда-то в сторону. Я наблюдал за ней, пока она не повернула голову ко мне, словно зазывая. Я вздохнул, встал с качель и наступил на высокую траву. Местность опять поменялась: теперь везде была растительность, цветы, бабочки. Но, что я заметил, не было ни одного холмика. Это выглядело необычно. Несколько часов назад я скитался по отвратительной местности. А сейчас... всё так красиво и светло...

Чёрная кошка дошла до сырой земли и стоящего по центру квадроцикла. Тако-о-ого большо-о-ого! У него были огромные колёса! А корпус оранжевый и совсем не пыльный. Да, это крутой транспорт, самый крутой! Я помню папа любил катать меня на квадроцикле. Он садил меня либо сзади, либо к себе на коленки, но это было очень страшно! Всегда не любил вот эти моменты, когда пыль постоянно летит в лицо! Но рычал этот монстр на всю деревню! Все мои друзья завидовали, что у моего папы есть такой квадроцикл.

Пока чёрная кошечка пряталась за транспортом, я осматривал его поближе.Руль необычный, не как у машин. Помню, как я даже пытался сам покататься, но никак не мог понять, что нужно делать, чтобы поехать. Я хвастался за всё, зажимал и разжимал рычаги, но ничего не получалось. Он даже звуки не издавал никакие. Также я заметил на корпусе спереди надпись: "Алексей". Да, это точно квадроцикл моего отца, Лёши! Я вспомнил его имя! Вдруг я заметил в стороне две красные рыболовные удочки. Да, мы брали удочки и ехали на квадроцикле в сторону озера, чтобы выловить рыбу. Я это точно помню! Ещё я помню очень смешной день, когда мы поехали на рыбалку днём, а вернулись чуть ли не ночью! Ха-ха-ха.. Всё потому что отец не любил оставлять маму без подарков, а этот "подарок" никак не мог выловиться! Ха-ха-ха!

Я услышал тихий звон металлического ведра и повернулся в сторону. Чёрная кошка уронила ведро с водой и лапкой дёргала на себя. Рыбы не было, кошечка посмотрела на меня. Я погладил её по голове и посмеялся. Она, ласкаясь о мою тёплую руку мордочкой, громко мурчала. А потом, пройдясь всем телом через мою руку, вздыбила хвост и посмотрела в сторону. Я подумал, может, она нашла что-то, а потом понял — действительно нашла. Кошка игриво прыгнула в кусты и зашуршала там, уходя дальше. Я улыбнулся и пошёл за своей неуклюжей пушистой спутницей.

Мы дошли до деревянного дома. По началу я не понимал, что и кому он принадлежит, но потом я вздрогнул от осознания.

— Мама!

Я рванул вперёд. Кошка, казалось, испугалась и ошарашено посмотрела на меня. Я знал, чей это дом! Я вспомнил! Я открыл дверь и увидел перед собой камин, с ещё горящими внутри дровами, кухню с грязными тарелками, старый телевизор, которому уже, наверное, лет сто, и бабушкины ковры. Да, это мама! Мама! Я почувствовал этот запах родного дома. Это моя деревня, мой дом! Здесь я познакомился со своими деревенскими друзьями. К нам часто заходили Петя и Ксюша, и мама всегда была гостеприимной. Она особенно радовалась, когда узнавала, что я на площадке с кем-то познакомился. Мою маму зовут Аня, точно! Я вспомнил! В мою ногу ткнулась чёрная кошка, которая, сев рядом, посмотрела на меня своими жёлтыми глазами. Я прошёл через большую комнату в комнату родителей. Большая кровать, несколько комодов. Я помню, как мы всей семьёй и моими друзьями садились здесь и играли в монополию. Очень долгая была игра, мы даже отходили покушать ненадолго. Но было очень весело! Помню, как папа в итоге всех победил. Не помню, как он это сделал, но мы все были очень удивлены! Я вышел из комнаты и почувствовал очень сладкий запах. Такой тёплый, мучной, с нотками корицы и яблок. Я почувствовал это, я почти полностью всё вспомнил! Я влетел на кухню. Солнце лилось через маленькое окошко с белыми занавесками. И там, на подоконнике, танцевали крупинки пыли. На столе стояла миска, накрытая полотенцем. Я отодвинул край. Там лежали яблоки! Кисло-сладкие с зелёными боками! Я взял одно и надкусил. И вдруг я вспомнил, как мы собирали их в саду. Я стоял на стремянке, а мама снизу, подставляла корзинку. Мама подсказывала, какое яблоко хорошее и свежее, а какое плохое. Аня поддерживала стремянку, а я не боялся упасть. Я не боюсь высоту, никогда не боялся! А потом мама дома готовила яблочный пирог! Ш-шарлотка называется вроде. И у мамы получался такой большой пирог! На всю семью! Я наедался на весь день потом!

Я съел яблоко и осмотрелся. На плите стояла кастрюля. Под крышкой бурлило что-то очень горячее. Пахло картошкой и укропом. Я помню, как зимой приходил домой замёрзший, а мама наливала мне половник супа. Я просил один половник, но она иногда наливала больше, и я злился!

Аня.. Д-да, Аня. Я помню тебя, мам, я не забыл тебя.

Я очень тебя люблю, мам.

Чёрная кошка запрыгнула наверх и понюхала кухонную раковину. Я снова посмеялся. Что ж, этому маленькому котику совсем не везёт с едой! Пушистая кошечка замурчала и мило прикрыла глазки, будто знала, что сейчас произошло что-то очень важное. Это точно.

Когда я вышел из дома, я услышал пение птиц. Громкое, звонкое, радостное. Солнце грело, и трава под ногами была мягкой и упругой, будто ковёр. Поле вокруг меня цвело. Жёлтые и синие цветы качались на ветру, и бабочки порхали над ними, как маленькие разноцветные фантики. Я шёл по тропинке от дома, и в груди у меня было легко и тепло, как будто меня обнимали. Чёрная кошка бежала впереди, иногда оглядываясь, словно проверяя, не отстал ли я. Её хвост торчал трубой, а уши настороженно поворачивались на каждый звук. Я шёл за ней. За этой маленькой тенью, которая мелькала среди высоких стеблей. Она не оборачивалась. Её хвост ходил ходуном из стороны в сторону, а я смотрел на неё и улыбался. Почему-то с ней было спокойно, даже когда я ничего не понимал.

Поле постепенно менялось. Цветы становились реже, трава — ниже. Вместо зелёного ковра под ногами появилась жёсткая, выжженная солнцем земля. Я ступал по ней, и она была тёплой. Но вместе с теплом в груди росло странное чувство. Я не мог его объяснить. Оно щипало в носу, как когда хочется чихнуть, но только в груди. Чёрная кошка замедлила шаг. Она больше не бежала, а шла размеренно, переставляя лапы медленно и аккуратно. А вскоре села прямо возле края. Дальше дороги нет, перед мной был обрыв. Только небо — огромное оранжевое от света солнца при закате.

— Ничего себе... — прошептал я.

Кошка смотрела на закат, будто готовилась к чему-то. Я смотрю на её тёмную-тёмную спину и не могу ничего вспомнить. Я только знаю белую кошечку. Помню, как мама нашла бездомную белую кошку возле дома, а потом, когда рассказала нам, я с отцом приходили и кормили её. Не с руки, она боялась есть с руки. Но она была почти такая же. Как будто я потерял какое-то воспоминание...

Кошка начала облизывать свои лапы.

Было чувство, как будто я заблудился в собственных воспоминаниях и пытаюсь достать до последнего, угасающего и уходящего от меня. И я не могу достать.

Кошка повернулась ко мне лицом.

"Оля"... Почему я это сказал? Я правда это сказал? Но я ничего не помню, я не могу вспомнить. Я вспомнил самого себя, своих друзей. Вспомнил своих родителей, какие они у меня хорошие. Я не помню никакой Оли. Я точно помню, что в семье я был один.

Кошка подошла ко мне ближе.

Я был единственным ребёнком в семье.

Кошка положила лапу мне на ногу.

Я не заметил, как она подошла ближе, и я испугался. Я почувствовал, будто кошка переживала за меня, за моё состояние. Я присел на корточки, и она тут же прыгнула на меня и начала лизать лицо. Её язык был шершавым и тёплым, и это ощущение было таким знакомым и родным, что у меня сжалось сердце. Я вроде бы должен был улыбаться, но нет. Мне было грустно. Возможно, это действительно упущенное воспоминание, которое я никогда не смогу найти? А что если это важный для меня человек в жизни? Я снова не смог вспомнить.

Маленькая пушистая тень вывернулась у меня из рук и подошла к обрыву.

— Мне очень жаль... — сказал я.

Мне, правда, очень жаль, что я не смог вспомнить. Кто бы это ни был.

Она не повернулась. Она, скорее всего, знала, что делает. И, возможно, даже знает меня. Её уши слегка шевельнулись, когда я заговорил, будто она слышала мой голос и запоминала его навсегда. Она стояла на краю обрыва, и ветер играл с её чёрной шерстью.

Даже если я не смог узнать этого человека. Даже если в жизни это очень тихий человек. Мне она очень понравилась. Вероятно, это был очень важный для меня человек. Где-то глубоко внутри меня жила любовь к этой кошке. И эта любовь была настолько сильной, что слёзы снова подступили к глазам. Я не хотел с ней расставаться.

Кошка выпрямилась и приготовилась. Она смотрела на солнце, как на игрушку. Как мило! Её хвост замер, лапки собрались, и она вся напряглась, как пружина. И вдруг она прыгнула прямо в небо. Её чёрное тело расплылось на фоне оранжевого заката и растеклось, прямо как чернила на мокрой бумаге. И всё покрывалось мраком и той самой тьмой.

— Спасибо, Оля...

....

Я снова услышал звук. Белый яркий свет резал глаза. В нос ударял запах лекарств и чистоты. Голова болела очень сильно, руки не могли двигаться, а глаза были невероятно тяжёлыми. Я лежу в больнице. Снова слышу это пиликанье. Отвратительный звук. А затем голос. Я вижу своих родителей. У них красные, заплаканные глаза, но они улыбаются. Я смотрю на их лица и помню их. Я помню их.

— Мама...

Я слышу обрывки фраз. Я находился в полудрёме, мне было сложно что-то чётко услышать. Но я слышал, как мама благодарит Бога за спасение от... амнезии? Может, я не до конца расслышал. Скорее всего какая-то болезнь. Я слышал, как папа говорил что-то про чудо и про врачей, которые не верили. Я не понимал, о чём они. Я хотел, чтобы они перестали плакать.

Я опёрся на локти, чувствуя, как дрожат мои руки. И полностью открыл глаза. Свет резанул так сильно, что я зажмурился на секунду, но потом привык. Я увидел их. Маму и папу. Они стояли рядом с кроватью, и их лица были мокрыми от слёз. Мама прижимала ладонь ко рту, и я видел, как она дрожит. Папа держался за спинку кровати, будто боялся упасть. Они ахнули и распереживались.

Я улыбнулся. Мои губы были сухими и потрескавшимися, но я улыбнулся. В голове всё ещё звенело, но я знал, что хочу сказать.

Я посмотрел на маму, на её заплаканное лицо, и сказал:

— Мам, мне помогла кошечка! Её звали Оля!