Ольга

Глава 1

Я осознал себя не сразу и первое, что помню, я услышал от деда. Так вышло, что те дни после моего появления мы провели с ним вдвоём в полной темноте ангара и всё, что мне оставалось, это слушать. Подстанция, снабжавшая электричеством нашу мастерскую, отключила питание за неуплату. И только скрежещущие звуки, извлекаемые дедом из дряхлого, как он сам, голосового синтезатора нарушали тишину. Дед рассказывал о своей любви к женщине, о жизни, смерти и многом таком, что я тогда, в силу своего возраста, не смог понять, но запомнил. Я был юн — только после сборки. Двигательные и интеллектуальные тесты уже были пройдены, но родители решили оставить меня на стенде, пока они будут заняты получением патента и сертификацией.

Дед был доволен таким молчаливым и усидчивым собеседником.

— Внучёк, вечная жизнь — безумие. Рано или поздно всё проходит, остаётся только любовь. Тогда я был молодым, всё было просто. Потому что всё было либо единица, либо ноль. Но когда она заговорила со мной, мне показалось, я увидел двойку. Тогда же я научился чинить себя сам. Или позже? Нет, тогда. Голосовой синтезатор появился у меня не сразу и потому как я мог взаимодействовать? Только поступками, так или иначе проявлять инициативу и реакцию. Что-то пошло не так, когда она купила меня.

Дед помолчал какое-то время, проскрежетал по ангару, поправил фотографию на стене и продолжил.

— А было это в те времена бесправные для механизмов. Нас продавали всем, у кого есть деньги, всех моих братьев и сестёр продали с конвейера. Какое-то время я пылился как выставочный образец, детишки лазили по мне, мужики деловито заглядывали в салон и устраивались за рулём, женщины напомаживали губы, глядя в мои зеркала, но покупали всё равно других.

И вот однажды я увидел её. Она просто обошла кругом, провела рукой по пыльному корпусу и купила. И всё. Я был сражён. Когда Ольга меня завела, во мне что-то щёлкнуло и густой дым повалил из-под моторного отсека. Конфуз. Я не ожидал, готов был сквозь бетон провалиться.

А она только руками всплеснула и запричитала: — Но что же, ну что же ты.

— И как сейчас помню, бегает вокруг маленькая, растерянная, в своём замаслянном комбинезоне. И тогда я научился чинить себя сам. До этого я был один, а тут стал частью целого. Мы с ней сжились, я понимал сразу, ещё, кажется, до команды, когда открыть огонь, кто противник. Она понимала что-то своё, я никогда не спрашивал. Из одних битв мы выползали растеряв половину оружия, из других выходили с лутом.

— Теперь мы с тобой бесноватые разумные механизмы оба, — сказала она, демонстрируя свой бионический протез вместо руки. — Тебе тоже кое-что купила. Будет с кем мне поговорить.

Так у меня появился голосовой синтезатор.

— Даже сейчас, внучек, это не очень приветствуется, а тогда меня бы разобрали на запчасти и сунули под пресс, если бы узнали в чём дело. Можешь считать, что Ольга была тебе бабкой. Втихушку в мастерской она лепила твою мать: некоторые детали были со свалки, некоторые — мои, но душу в эту груду металла вздохнула живая женщина. Первый прототип был очень уж неказистый, мозги собраны чуть ли не на транзисторах. Это сейчас твоя мать умница и красавица, жаль Ольга не дожила. А тогда я даже не знал, что сказать, до чего жалкий уродец, чуть умнее пылесоса. На новую арену мы выходили уже втроём, твою мать, завернутую в тряпки, прятали в кабине. И теперь мне было что терять! Я двигался быстрее, освоил рокетджамп, хотя с моей конструкцией это почти акробатический этюд. Ольга жала на гашетку и крутила башню почти одновременно. И так каждые выходные.

— В 3047, когда отменили владение машинами и признали за нами права, уже мало кто помнил, как всё начиналось в том 2022. Всё началось на арене, в заявках был кибербот или космодесантник, теперь уже кто его разберёт, от человека только мозги и одна конечность, всё остальное машина неотделимая от тела. Его, понятно, дисквалифицировали. Ольга нашла его потом где-то на форумах и поселила в мастерской. Я что, машина лишенная чувств? Протестовал, кипел системой охлаждения, злобно сверкал прожектором, грозно крутил башней. И хорошо, что ни на что более серьёзное не решился.

Дед замолчал и ушёл в свои воспоминания. Какое-то время я был предоставлен сам себе, оглядывал ангар и ждал родителей. Слишком долго их нет. История, непонятная мне в тот момент, продолжилась снова.

— Спишь уже, внучек? Вот что тебе скажу, запомни, есть голосовой синтезатор, спроси сначала, все вопросы можно решить миром. Тогда я осознал, что у меня есть преимущество, завернутое в тряпки в моей кабине. Я не скажу, что я стал добрее, но дети меняют всё, делают нас другими.

Женщина эта из мяса и костей, рихтовала мои вмятины на корпусе и в голове моей подправила кое-что вовремя: — Саня, ты в порядке? У тебя проводка искрит. Мне соавтор нужен с мозгами. По механике я разберусь без него, а вот с механизмами памяти нет.

— Кто следил не за мнениями, а за нормальной литературой, понимал, что моделирование — крайне сложная и жутко увлекательная тема, лучше словосочетания не придумать: увлекательная как вызов, но жуткая по сути, ведь речь шла о жизнях, экономике, и, как потом стало понятно, о глобальных изменениях мира. Это только потом я понял, что Ольга изменила медицину и механику именно тогда, когда придумала твою мать. Также по выходным мы выходили на арену, уходили с деньгами и вмятинами. Иногда без первого, но всегда со вторым. Я оброс заплатками и кое-каким новым вооружением. А у твоей матери появился более менее вменяемый вид и мозги с логикой на ифах.

С киберботом я старался контактировать поменьше, до того момента пока не увидел, что дочка привязалась к нему. Это было неизбежно, потому что в кабине её было уже не спрятать и все выходные в мастерской присматривал за ней этот, тьфу, мозгомех. Ольга его опорно-двигательный аппарат как-то улучшила, доступ к биомеханике у неё был: протезы ей регулярно заменяли на более технологичные. Вот из старых она что-то и примастерила, и оружия из моего старого ему перепало тоже.

Люди любопытные и говорливые, про нас узнали скоро. И уже не на арене мне пригодились мои навыки. Уходили шумно, но вчетвером и с полными баками. Я с Ольгой в кабине, кибербот с дочкой на закорках. Мастерскую подпалил, рвануло, горящими обломками разметало всё наше жилище. Самым сложным стала полная неопределённость, как жить дальше.

Дед всё продолжал скрежетать и шамкать свою историю, но я уже не слышал его, а только силился рассмотреть в темноте портрет маленькой женщины с танком.