Одуванчик

Глава 1

Железные ставни со скрипом хлопнули, электричка дернулась и истерично завизжала, обдавая холодным ветром и горелым запахом вокзала. Громкоговоритель пробубнил таинственное заклинание...

Иван спрыгнул с платформы и направился к кассам, пересекая блестящие линии стальных рельс, освещённые жёлтым, тусклым фонарём.

— Здравствуйте! До Перми ближайший когда будет?

— Ближайший — проходящий утром, в девять ноль-ноль.

— Ясно, а до Казани?

— Так это же в другую сторону! — кассир растерянно улыбнулся. — Вам что, всё равно куда ехать?

Иван пожал плечами.

— Выходит, что так. Ну, так что там с Казанью?

Кассир неожиданно перешёл на «ты».

— До Казани тоже завтра, ещё позже. Видимо, будешь на вокзале ночевать. Но если деньги есть, то могу у себя разместить. У нас тут гостиниц нет…

Иван устало вздохнул.

— А если с деньгами напряжёнка, не разместишь?

Кассир, внимательно оценивая, посмотрел на ночного пассажира.

— Я не размещу, но тут недалеко от станции, если на север идти, старуха живёт. Можешь к ней на ночь напроситься, поди, не выставит. Раньше там деревня была, да все разъехались по городам. Одна лишь ветхая бабка и осталась. Я ей иногда продукты привожу, она мне молоко коровье бартером подгоняет.

Иван посмотрел на часы: большая и малая стрелка встретились на двенадцати.

— А далеко до неё?

— Километра четыре, не больше.

Кассир вышел из своей будки и стал подробно расписывать маршрут, уточняя ориентиры на местности. Иван пожал ему руку и повернулся, чтобы уйти. Кассир придержал его за плечо.

— Ты это, главное, смотри — не обижай её. Она бабка добрая, чистый одуванчик.

***

По ночной дороге шёл не более часа. Тёмный лес сгущался и нарастал мохнатыми ветками со всех сторон. Полудикие собаки провожали путника настороженным взглядом и лаяли каждый раз, когда он делал шаг в их сторону. Дойдя до одноэтажного, покосившегося деревянного дома, Иван вдруг замялся. Всё-таки время — час ночи, бабка, наверное, спит, как же она пустит в дом незнакомца?

Какое-то время он нерешительно ходил вокруг избы и в конце концов остановился, решаясь постучать. Делать нечего — не спать же на улице.

Он гулко постучал и замер в ожидании. В окне зажёгся свет, дверь дёрнулась и осторожно заскрипела ему навстречу.

Сгорбленная и маленькая старушка испуганно высунула нос наружу:

— Кто тама?

Иван неуверенно и быстро выпалил:

— Здрасьте! Я на поезд не успел, мне кассир на станции сказал, что у вас переночевать можно…

Бабка смотрела мутными, непонимающими глазами:

— Кого?

Иван почесал затылок.

— Дааа… диалога тут не получится.

Наклонившись к хозяйке, Иван заорал на ухо:

— Пусти переночевать, бабушка!

Старушка улыбнулась беззубым ртом:

— Заходи, милай, заходи.

Войдя в тусклую комнату, Иван осмотрелся и замер. Время здесь остановилось ещё лет сорок назад. Ни телевизора, ни холодильника. Лишь ковёр на стене, выцветший радиоприёмник, железная кровать с пружинами, огромная печь, шкаф да промятый диван. С настенных фотографий взирали неведомые чёрно-белые люди.

Он прокашлялся и громко проговорил:

— Только у меня денег нет за ночлег!

Бабка отрицательно покачала головой:

— Нет, нет! Денег нет у меня!

Иван устало пояснил:

— Да нет же! Я говорю, что у меня нет денег заплатить! — Он практически заорал: — У меня денег нет!

Старушка улыбнулась:

— Откуда, милай? Нету денег у меня!

Продолжать разговор с глухим человеком было бесполезно. Иван снял обувь, прошёл в комнату и молча сел на продавленный диван.

Хозяйка, бормоча, порылась в вещах и зашуршала чистыми простынями. Отработанными движениями она быстро постелила ночному гостю и, подвывая что-то нудное и однообразное, села у окна, давая ему возможность спокойно устроиться.

Он быстро разделся и лёг. Только в этот момент осознав, как страшно устал. Под монотонное пение налитые свинцом глаза бессильно смыкались. Засыпая, Иван видел, как в тёмном дальнем углу зажглись зелёные глаза.

***

Солнечное утро проникло сквозь веки и защекотало глаза. Иван улыбнулся, зажмурился и потянулся, после чего, кряхтя, сел на диване. Бабки в доме не было. Вместо неё на кровати лежал упитанный чёрный кот. Иван поднял руку и посмотрел на часы: девять ноль-ноль. Утренний поезд он, похоже, проспал. Ну ничего, днём их должно быть ещё много.

Оглядевшись по сторонам, он увидел свои дорогие рваные джинсы на спинке стула. Модные прорези были тщательно и добротно заштопаны заботливой рукой. Подняв штаны на свет, Иван оценил работу.

— Ну, спасибо, бабуля… Удружила, конечно…

Оделся, подошёл к коту и погладил приятную прохладную шерсть. Кот спокойно и смело принял ласку чужака.

— Ах ты, усатый прожектор… Вот кто мне светил в ночи.

Кот увернулся от очередного поглаживания, спрыгнул на пол и направился к тарелке на полу.

В животе заурчало.

— Да и мне бы тоже не мешало чего-нибудь перекусить…

Иван сел у окна и стал прислушиваться к звукам улицы. Утренняя тишина прерывалась лишь пением птиц. Спустя какое-то время входная дверь открылась, и в комнату вошла хозяйка с ведром молока.

— Встал уже? Рано встал-то! Поспи ещё!

Иван улыбнулся:

— Спасибо большое. Я выспался. Вы меня извините, что я так ночью нагрянул. Напугал вас, наверное, сильно?

Старушка закивала, улыбаясь:

— Кушать-то да! Сейчас приготовлю. Я вот молока парного принесла. Оладушки напеку. Подожди немного.

Иван обречённо кивнул.

Через час они уже пили чай с вареньем и сливочными оладушками. Аппетит был зверский. Иван запихивал сдобные угощения как не в себя. Во-первых, было очень вкусно, во-вторых, он действительно проголодался, так как последний раз ел довольно давно — часов пятнадцать назад. Старушка напротив неспешно жевала и думала о своём. В конце концов остался последний блинчик. Иван вытер руки марлевой салфеткой и отодвинул тарелку.

— Спасибо, родная, за всё спасибо: и за ночлег, и за еду. Я не знаю даже, как вас отблагодарить.

Старушка вопросительно посмотрела.

— Доедай, доедай! Мне хватит уже…

Он не стал сопротивляться и радостно доел. После чего опустил руки под стол и дал коту возможность облизать свои жирные пальцы.

***

После завтрака они немного поболтали. Показывая пальцем на выцветшую фотографию усатого мужчины, Иван громко спросил:

— Дед твой, что ли?

Старушка посмотрела на стену.

— Ково? Это нет. Это не мой дед. Мой-то дед умер в войну ещё, от снаряда, когда я маленькая совсем была.

Иван почесал нос и попробовал объяснить получше:

— Нет, нет, я имею в виду — дед, то есть твой муж!

Она улыбнулась и радостно захлопала глазами:

— Да, да! Степан, муж мой, царствие ему небесное. Суровый был человек, порядочный. Помер от сердца лет тридцать назад.

Глаза старушки покраснели. Она плаксиво зашмыгала носом.

Иван выждал почтительную паузу, давая ей успокоиться.

— А дети у вас есть?

Старушка воодушевлённо улыбнулась:

— Как нет? Конечно! Старший-то, Коленька, погиб в аварии считай сразу после отца — я его и схоронила, а младшая, Олечка, жива, слава богу, она сама уж бабушка теперь. За границей сейчас живёт, с поляком.

Старушка прижала руки к груди и быстро затараторила:

— Дай бог им сил, здоровья, долгих лет.

Иван не хотел мучить старушку волнительными воспоминаниями, но раз уж начал расспрашивать про семью, то продолжил:

— А внуки тебя навещают?

Старушка грустно опустила глаза:

— Виделись один раз, да далеко им, не сподручно ездить-то. Они хотели было меня тоже перевезти в Польшу к семье, да я сама отказалась — скотина у меня, дом.

Она оглянулась вокруг, осматривая своё богатство.

— Этот дом мой муж Степан Сергеич ставил, в нём и помирать буду.

Она вдруг приободрилась и хрипло, по-старушечьи, засмеялась:

— Долго ли мне осталось-то? Считай, девяносто один год уже…

Иван замолчал, размышляя. Крепкая старуха. Слепая, глухая, немощная, а корову держит, сама за собой ухаживает, ещё и меня, паразита, кормит — и вроде как в своём уме ещё пока…

Он улыбнулся и похлопал её ладонью по тыльной стороне руки.

— Не скучно тебе здесь одной?

Она накрыла его руку своей:

— Мне скучать некогда. Корова, кот, огород, да ты вот ещё приехал.

К горлу неожиданно подкатил ком, по спине пробежали мурашки. Иван откашлялся.

— Меня Ваня зовут. Тебе, может, помочь чем надо? Ты скажи — я всё сделаю.

***

Делать пришлось действительно абсолютно всё. Коварная старушка от помощи отказываться не стала и взвалила на Ивана все самые тяжёлые дела, с которыми сама не справлялась. Он копал огород, лазил с молотком и гвоздями по крыше, поднял обвалившийся потолок в коровнике, ну и, конечно, рубил дрова до потери пульса. Весь день Иван бегал по участку как ошпаренный и впрягался во все заботы. Ещё вчера он не знал, что может быть кровельщиком и дровосеком, а сегодня справлялся с этой работой, как будто всю жизнь только этим и занимался.

Сгорбленная старушка ходила за ним по пятам: то воды принесёт, то пирожков, то молока. Каждый раз, как Иван заканчивал трудиться, она показывала на всё новые и новые места, требующие его внимания. Закончился день покосившимся забором, который Ваня выправил, заменив гнилой штакетник.

Поужинав варёной картошкой с укропом, домашним хлебом и молоком, Иван обессиленно обрушился на диван.

— Даааааа, — думал он, — застрял я тут, конечно. Ну нельзя же было просто свалить в закат, как её сейчас бросить? Хотя жила же она как-то и без меня, и всё нормально было…

— Ну ничего, значит, уеду завтра утром. Торопиться-то всё равно некуда…

Старушка выключила свет, зажгла свечу и села у окна с какими-то нитками. Так же, как и в первую ночь, она мычала себе под нос что-то мелодичное и заунывное. Чёрный кот сидел на стуле и блестел зелёным взглядом, контролируя обстановку.

Взгляды Ивана и кота пересеклись. Кот одобрительно плавно моргнул.

Иван ответил взаимностью, затем перевернулся на другой бок и отключился без снов.

***

Встал рано, и всё же, как выяснилось позже хозяйки, ещё и восьми утра не было, а на столе уже дымился завтрак. Каким-то чудом, наверное, при помощи домового, старушка успела сервировать стол, нарезать сало, пожарить яйца с луком и испариться. Сковородка была ещё горячей — значит, ушла недавно. Иван сел и с аппетитом позавтракал. Оранжевые, плотные и вкусные яйца зашли на ура. Он жадно протёр чугунную сковородку хлебом и выпил крепкого чаю.

— Ну и куда она ушла? Как с ней прощаться, если её нет?

Он выглянул во двор, но там было пусто. Сел на диван и стал ждать, нервно поглядывая на часы. На девятичасовой он уже не успевал… Старушки всё не было. Иван начал нервничать и вышел на улицу, надеясь встретить её где-нибудь там. Осмотр окрестностей успехов не принёс. Плюнув с досады, он направился на вокзал.

Знакомый кассир приветливо помахал рукой:

— Я уж думал, тебя волки съели! До Казани будет поезд в одиннадцать сорок пять. До Перми — в одиннадцать тридцать. — Кассир улыбнулся: — Куда поедешь, перекати-поле?

Иван замялся:

— А бабка не приходила сюда?

Кассир задумался:

— Одуванчик-то? Неее. Она так далеко от дома не ходит. Старая же совсем. А ты что, её потерял?

Иван занервничал:

— Утром проснулся, а её нет, куда пропала, ума не приложу, а вдруг случилось чего?

Кассир пожал плечами:

— Ну, в её возрасте всё может быть. Так ты едешь или нет?

Иван нервно посмотрел на часы. Время — чуть больше десяти.

— Я сейчас быстро до неё сбегаю и вернусь, просто убедиться, что жива-здорова.

Кассир с пониманием кивнул:

— Давай, давай, поспеши, а то следующий только завтра.

До дома старухи бежал, сверкая пятками; в дом ввалился уже через тридцать минут, но там никого не было.

— Твою же мать! Вот ты зараза старая, куда сгинула? — Он снова вышел во двор и стал ходить кругами, затем вышел на дорогу и застыл в нерешительности, после чего успокоился и прислонился к дереву. — Ладно, буду ждать. Нельзя же в дорогу с тяжёлым сердцем. Дождусь, чтоб душа спокойна была, а там уже поеду.

Спустя минут сорок его окликнул голос:

— А я думала, ты уехал, Ваня. Ходила на вокзал о тебе спрашивала. Кассир сказал, что ты приходил, да билет не купил, ушел.

Иван закатил глаза:

— Значит, мы как два дурака друг за другом бегаем… Вы-то зачем на вокзал ходили? Вам же тяжело!

Она устало подошла шаркающей походкой:

— Переживала сильно. Мало ли — лихие люди или собаки на тебя нападут.

Иван иронично улыбнулся:

— Тоже мне, спасительница… Вы о себе переживайте, чай, не девятнадцать, а девяносто один.

Старушка упрямо буркнула:

— Что мне сделается? Живу с божьей помощью.

***

Остаток дня в целом прошёл спокойно. Иван сообщил старушке, что уедет завтра, и она дала своё благословение на дальнюю дорогу, утерев скупую слезу и перекрестив. После чего, измождённая долгими переходами и волнением, она прилегла отдохнуть, а не желавший ей мешать Иван, не зная, чем ещё заняться, пошёл гулять по лесу, попутно собирая грибы всех мастей. В грибах он не разбирался абсолютно, поэтому резал под корень всё, что видел на своём пути. Собрав лукошко поганок и опят, он со знанием дела выбросил ярко-красный пятнистый мухомор. После чего долго плутал кругами, так как заблудился в трёх соснах. Но спустя какое-то время всё же с облегчением вышел из леса на свет.

Урожай грибов, который Иван с гордостью продемонстрировал хозяйке, энтузиазма у неё не вызвал. Старушка заохала, заахала и вывалила всё лукошко в мусорное ведро.

Вечером Иван хрустел квашеной капустой и жевал гречневую кашу на молоке. Старушка ужинать отказалась, сказав, что ей «надо попоститься, а то в утробе тянет». Почти всё время они молчали, а потом на улице начался робкий дождь. Старуха неожиданно обрадовалась и открыла окно, впустив свежий воздух. Тяжелые капли били по листьям, заставляя их шевелиться. Постепенно дождь нарастал и набирал силу. Она вдруг победно сообщила:

— Скоро гроза начнётся, вот увидишь — сильная.

Иван выглянул в окно и посмотрел на смеркающийся двор. Небо было чуть тёмным.

— Вряд ли. Небо светлое совсем.

Она хитро улыбнулась:

— А ветер, ветер-то не чуешь? Такой и душу унесёт — не заметишь! Вон как деревья гнутся…

Ветер действительно усилился и стал стелить траву и пригибать деревья.

— Ложись, Ваня, выспись перед дорогой. Сегодня уж на улицу всё равно не выйти.

Он послушался и лёг на диван.

— А ты чего не ложишься?

— Я посижу ещё, в окошко погляжу, повышиваю, повспоминаю.

Иван закрыл глаза, но сон почему-то совсем не шёл. Повернулся на один бок, на другой. Увы, сна как ни бывало. В какой-то момент Иван захотел встать, но тут неожиданно на него запрыгнул чёрный кот и лёг прямо на грудь. Иван робко достал руку из-под одеяла и погладил мохнатого. Тот замурчал и ткнулся мокрым носом. Бабка у окна снова затянула что-то неразборчивое и тягомотное, но успокаивающее. Боясь спугнуть кота и вслушиваясь в старые напевы, Иван и сам не заметил, как наконец заснул.

***

Открыв утром глаза, первое, что он увидел, — это старушку, всё так же сидевшую у окна.

— Ты чего не ложилась совсем? — спросил он, потягиваясь. Но ответа не последовало.

Иван обрывисто выдохнул и с горечью простонал:

— Да твою же за ногу… да как так?

Он встал и подошёл к ней вплотную. Старушка сидела с закрытыми глазами, завалив голову на бок. Её плечи и грудь не шевелились. Он тихонько потряс её, но всё было тщетно.

— Вот тебе и ветер… Ну, покойся с миром, одуванчик…

Иван перенёс бабушку на кровать и отправился к железнодорожным кассам.

Долго объяснять кассиру ничего не пришлось. Тот с досадой и сожалением махнул рукой:

— Э-э-эх, так и знал. Совсем уж ветхая была. Слушай, ты не переживай — по похоронам я всё организую, тело в морг свезу, договорюсь… А в качестве оплаты — корову заберу, а то пропадёт скотина, жалко же.

Иван удручённо кивнул:

— Угу. С меня чего-нибудь надо?

— Да что с тебя взять-то? Езжай, куда глаза глядят. А я сейчас же этим делом и займусь, напарник меня тут подменит.

Иван замешкался.

— А кот? Что с котом?

Кассир недоуменно покосил глаза:

— А что кот?

— Кота не возьмёшь? Только корову?

Кассир засмеялся:

— Да на кой он мне нужен? Его доить бесполезно!

Иван шутку не оценил и хмуро буркнул:

— Может, мне забрать?

— Забирай, конечно. За это наследство драки не будет!

Иван хотел уйти, но вновь повернулся:

— Слушай, я тогда до похорон у неё поживу. А как схороним — я уеду.

Кассир равнодушно пожал плечами:

— Ты человек вольный, поступай, как знаешь.

***

Похороны прошли в штатном режиме. Добротный гроб, трезвые могильщики.

Кассир всё сделал быстро и качественно, как положено: отпели, закопали, помянули. Опускали покойную чинно, с уважением. Прощальных слов, правда, не говорили; кассир лишь вздохнул и многозначительно похлопал Ивана по спине. Помянули в столовой железнодорожного вокзала.

После чего Иван снова вернулся в дом и стал собираться в дорогу. В кармане лежал билет до Москвы, в купе с домашними питомцами.

— Ну что, усатый? Будешь со мной жить, поедешь в новый дом?

Кот медленно моргнул, перевернулся на спину и подставил живот для поглаживания. Иван запустил пятерню в густую шерсть и стал думать о старушке. Он почему-то не мог вспомнить её лица. В памяти остался только светлый, едва уловимый образ близкого человека.

Иван лёг и закрыл глаза. До вечернего поезда оставалось где-то пять часов. В голове зазвучал монотонный, щемящий голос:

По воду ходила, корову поила,

Во чистом пруду видала звезду.

Гори белым светом, да к милым с приветом,

Чтоб свиделись снова, чтоб были здоровы.

Да малые детки, что спрыгнули с ветки,

Из мира большого до отчего дома…