Одинокий волк

Глава 1

Одинокий волк

(часть первая)

Холодно. Падающие комья снега мешают бежать и прячут тропинку, но я знаю дорогу, ведь я столько раз бывал здесь. Лапы вязнут в рыхлых сугробах, усы покрываются льдом от частого, влажного, горячего дыхания, но нельзя останавливаться!

Я так устал нестись по мертвому лесу, что рухнул наземь у первого фонаря, в отдалении от городской площади. Такая тонкая граница… Город будто бы защищается, отгораживаясь неестественными пятнами оранжевого света. Кого он боится, меня или всепоглощающей тьмы северного леса?

Почему никого нет? Может я слишком рано? Нет, не может такого быть, фонари ведь зажглись! Значит я опоздал, а он устал ждать и ушел. Люди такие нетерпеливые, все время куда-то спешат. А может он не пришел вовсе? Все внутри меня натянулось до предела... Да, мне знакомо это чувство.

Мне знакомо это чувство

(часть вторая)

Ты ведь бросила меня, да!? Почему ты твердила, что так будет лучше? Лучше для кого? Мне ведь хотелось только чтобы ты была рядом, больше ничего и не надо. Ты оставила меня в том огромном грязном доме, отдала поводок незнакомому человеку и просто ушла. Я пытался пойти за тобой, но мужчина не двинулся с места. Ремень крепко передавил шею, дверь за тобой закрылась, и все вокруг расплылось.

Я долго жил в узкой вонючей клетке, грыз металлические прутья, кидался на проходящих людей, шумел и оглушительно лаял под злобные крики и ругань. Так делали все собаки в этом доме, а их было не мало. Иногда какую-нибудь забирали. Пафосные дамы на каблуках, что ходили и морщились от вида грязи на полу, всегда выбирали маленьких замученных собачонок. Крупные мужчины устрашающего вида забирали с собой буйных и свирепых. Маленькие дети подбегали к самым пушистым и миловидным. Общество придумало стандарты, общество придумало деление. Такие как я или остаются на обочине, или заставляют общество признать их, но клетка не позволяла мне выделяться, а финансы организации не позволили им долго просуществовать. Так я остался один.

Я остался один

(часть третья)

Больше никто обо мне не заботился. Я изучил новый город, никому там не было до меня дела. Хоть люди изредка и пытались покормить, но я испытывал их терпение, подолгу отказываясь принимать еду и ласки, и очень скоро они оставляли это бесполезное, на их взгляд, занятие. Людям проще сдаться, чем настоять на своем. Я поздно понял это. Больше никто не пытался меня кормить. Впервые привычки завели меня в тупик.

Одиночество грызло изнутри, но голод всегда берет верх, поэтому своим убежищем я сделал лес. Я ничего не умел, однако случайности помогали мне выжить. Постепенно я всему научился, теперь я тенью бегаю по лесу, моего приближения не замечает ни один зверь, я могу караулить добычу часами, запутывать следы. Никто не может меня найти, зато я нахожу всех.

Никто не может меня найти, зато я нахожу всех

(часть четвертая)

Почему же тогда сейчас я не могу отыскать его? Что таким холодом отзывается внутри? Огромное пространство пустой площади ровно засыпано снегом, нет ни одного следа. Запах… Да, это все-таки его запах, он не похож ни на один другой, я бы ни за что не спутал. Однако теперь он изменился, я его почти не узнаю. Совсем слабый аромат смешался с другим, мне не знакомым. Этот новый запах чистый и светлый, но почему-то от этого становится так страшно! Сегодня человек ушел очень рано. Как же я мог опоздать?

Как же я мог опоздать?

(часть пятая)

Я всегда приходил в одно и тоже время на площадь, чтобы увидеться с ним. Мы давно познакомились - он единственный, кто сумел приблизиться ко мне. Хотя, это было не честно, ведь я дремал на площади под фонарем после долгой ночной охоты, и проснулся, лишь почувствовав легкое поглаживание за ухом. Я вскочил, увидел его рядом, ощетинился и зарычал, но он не испугался. Счастье – вот что я почувствовал в тот момент, но осторожность взяла свое. Он подождал, пока я рассмотрю его и протянул ко мне руку…

С того дня я каждый вечер встречал его на площади, он кормил меня, ласкал и играл. Иногда я провожал его до дома. Он обещал забрать меня к себе, когда закончит свои дела, все было прекрасно. Но последние несколько дней я не приходил на площадь. Я боялся, ведь что-то менялось, и я это чувствовал. Я бродил по лесу днями и ночами и думал о своем отношении к людям. Если человек становился близок мне, то я превращался в его тень, я чувствовал все, что чувствовал он. Если ему было грустно и у меня не получалось его развеселить, то я грустил вместе с ним. Но я никогда не грустил сам по себе - не хотел его тревожить. Я просто пытался сделать его счастливым. Зачем я так издевался над собой? Не знаю, наверное, это моя природа, а я не мог пойти против нее. Но все изменилось.

Но все изменилось

(часть шестая)

Проснулся я на площади. Все утро я сидел там, не обращая внимания ни на кого, с прикрытыми глазами и слушал запахи. Вот оно! Тот новый запах… Это ребенок. Человек шел ко мне, неся младенца на руках. «Привет, малыш. Ты ведь все уже понял, да? Пожалуйста, прости меня...” Я повернул голову на бок, а он, оборвав фразу, потрепал меня за ухом и ушел. В этот раз я не стал его догонять. Конечно, я все понял. У него теперь своя жизнь. У каждого – своя жизнь, свои проблемы, своя семья, свое счастье. Я не могу никого здесь сделать счастливым.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор. Я лежу под теплыми солнечными лучами около деревянного дома, стоящего на окраине деревни, наслаждаюсь прохладным ветерком и нежными поглаживаниями маленькой девочки, сидящей рядом. Она улыбается и поет песню солнцу, которого не видит. Она не видит неба, не видит травы, не видит гусеницу, которая нерасторопно подползает ко ней. Я фыркнул и задавил насекомое лапой, теперь я - глаза этой слепой малышки.