Несчастье Джека

Глава 1

Пол непроизвольно скрипел от каждого третьего шага Джека. Старые и гнилые доски будто пытались сыграть мелодию. Одна нота, вторая, а потом всё сбивалось и по новой. Где-то в стене слышался тихий и раздражающий писк мышей, заселившихся в доме около года назад. Джек перепробовал все способы вытеснения их, но ни мышеловки, ни яд, ни голодная бездомная кошка так и не помогли избавиться от грызунов. В итоге хозяин просто смирился с тем, что теперь живёт в целом поместье не один. Он давно мечтал о домашних животных, конечно, не о таких, но это хоть что-то.

Джек не мог содержать поместье в одиночку, а на слуг денег не хватало. Первая половина каждой получки тратилась на подарки родственникам, которых у него с две сотни, и каждый месяц минимум у шестнадцати человек день рождения. Вторая половина денег тратилась на коней. Джек очень любит этих животных. В денниках у него семь жеребцов, и за каждым нужен уход. Самый буйный из них, а именно Гвинси, часто был грязный, так как любил копать землю, а на выгуле убегал далеко, за горизонт, но всегда возвращался.

Спустя множества прерванных мелодий, Джек был возле входной двери. Косяки были истертые от многочисленных движений туда-сюда, так как раньше родственники приходили праздновать, хоть что-то мало-мальски важное, только к нему. Жилистая рука Джека потянулась к круглой и уже с потрескавшейся золотой краской ручке. Рука обхватила полузолотой шарик и попыталась повернуть, но механизм защемился, и шарик с первого раза не повернулся. Вторая попытка, в которую Джек вложил больше усилий, тоже не увенчалась успехом. Он убрал кисть и, будто пытаясь загипнотизировать ручку, смотрел на неё полторы минуты.

Он стоял и смотрел, больше ничего, ни мыслей, ни слов, только мертвый загадочный взгляд, напугавший бы даже самых смелых воинов. И это не преувеличение. Серые глаза, полностью сконцентрированные на полузолотом, потрескавшемся шарике, не обращали внимания больше ни на чем, а веки оставались полузакрытыми, не двигаясь даже на чуть-чуть.

Наконец Джек очнулся, и его загадочный взгляд перестал быть таковым, теперь это просто усталые веки и два серых глаза, уже живых и смотрящих по сторонам. Он снова попытался провернуть ручку, и сработало. Крепкая рука чуть толкнула дверь, и та по инерции распахнулась. В лицо ударил солнечный свет, теплый и приятный, даже немного припекавший. Джек сразу осознал ошибку, которую допустил минутами ранее, надев в своей спальне без окон грязную рубашку и потертый пиджак. Вчера был дождь, и он решил, что сегодня будет прохладно. Джек одним движением скинул с себя пиджак, сложил его в прямоугольник и повесил на свою левую руку. Теперь ему было не очень жарко. И можно ходить с более-менее комфортом.

Тяжелыми и кривоватыми шагами он подошёл к чугунному почтовому ящику. На удивление он сразу открылся, и на ноги вывалилось писем десять-двенадцать. Практически все они были от родственников. О том, что скоро приедут отмечать уже какой-то по счету в этом месяце день рождения какого-то троюродного дяди, с которым он не виделся лет эдак двадцать. Также писалось, что скончалась его любимая тётушка Филуя, которая часто привозила вкусные яблочные пироги. Джек очень любил эти пироги, да и её саму тоже. Полненькая женщина с мелодичным говором и прекрасными ироничными и саркастичными шутками украшала каждое застолье, вплоть до последнего, которое было позавчера в поместье Джека. Пусть и ушла из жизни любимая тётя, но Джек не сильно-таки упал в отчаяние. Накатила небольшая грусть, и в горле что-то застряло, колючее и холодное, а глаза начали мокреть. Но последнее письмо перебило все прежние эмоции и чувства. После прочтения его у Джека началась паника, и он впервые за долгое время запереживал.

«Мистер Джек Чучичин, мы вынуждены сообщить вам, что из-за неуплаты налогов мы вынуждены отобрать у вас имущество и всю живность. Если платёж не будет произведён до 13.08, то мы приедем к вам и заберём ваше поместье вместе с вашими конями. С благодарностью Банк».

«Заберём ваше поместье вместе с вашими конями» — перечитал еще с десяток раз Джек. Он не мог поверить в то, что его любимых лошадей заберут и он их больше не увидит. За поместье он не сильно переживал, он и так хотел продать его, теперь, конечно, заберут за бесплатно, но главное — избавиться от скрипа и писка мышей.

Джек сложил письмо вдвое и положил в карман пиджака. Со средней скоростью он отправился обратно в поместье. На этот раз скрип не было слышно, то ли доски не скрипели, то ли Джек так ходил, не издавая звука. Дойдя до отрывного календаря, висевшего в вестибюле около входа на кухню. Его серые глаза посмотрели на вчерашнюю дату и мгновенно увеличились в размере. На календаре было двенадцатое августа. «Сегодня тринадцатое, вот чёрт. Что делать-то? Что же делать-то?». Проговаривал про себя Джек, произнося каждую фразу как мантру, жаль, таковой она не была. И ему пришлось идти обратно на улицу. Доски и мыши были уже полностью бесшумные. Все мысли были о том, что нужно спасти хоть кого-то из своих лошадей, а лучше вообще всех. Ноги заплетались пуще прежнего.

Тяжёлыми шагами Джек всё-таки дошёл до денников. Первым на очереди был Киле. Игреневый тяглый конь, очень преданный и сильный, но уже и староват. Особенно это видно на фоне остальных молодых коней, которые на выгуле бегают по всему полю, а он ходит рядом с хозяином. Джек любил Киле за его преданность, многое они вместе прошли, от гор до степей. Конечно, были эти приключения лет эдак семнадцать назад, оба были ещё молодые, и страсть к приключениям била ключом. Джек выпустил коня, осмотрел подковы, причесал, покормил его. Киле очень послушный конь и никуда не вырывался, стоял покорно рядом, дожидаясь окончания всех процедур. Джек пытался сделать всё быстро, но он хотел и сделать всё правильно, чтобы Киле было приятно и комфортно идти по неровным дорогам. Далее он надел трензельную уздечку, а затем драгунское седло. В голове Джека вспомнилась его молодость. Вспомнилось, из-за чего он получил эти атрибуты для коня. Бывший офицер ротмистер, семнадцать лет назад закончивший службу. От такой горькой ностальгии сердце Джека сжалось и напряглись мышцы по всему телу. Он не хотел вспоминать прошлое, но, к сожалению, заплетавшиеся ноги, как памятка, напоминали о прежних временах. Взгляд его упал на жесткое кожаное седло Киле, на котором был выгравированный символ его эскадрона.

Джек отвёл Киле чуть в сторону. Заплетающимися шагами он дошел до следующего денника, в котором находился Гвинси. Прекрасный конь породы рысак, светло-серая шерстка добавляла ему изящества. Вот только молодой он ещё, даже и десятка нет, вот и эмоции бьют ключом. Любит побегать и поиграться. Джек помнит как вчера, день когда купил Гвинси, хотя произошло это семь лет назад. В тот день он прогуливался по рынку столицы, не собирался ничего покупать, кроме еды и новой одежды. Ничто не могло его обратить внимание, как бы ни старались продавцы. Ни ковры с дальних стран, ни сундуки из самого императорского особняка, ни ружьё, сделанное лучшим западным мастером. Но вот маленький конь, метавшийся от угла к углу в клетке, очень заинтересовал Джека. Он не спеша подошёл к продавцу и спросил цену этого коня, и она была слишком большая. Уже состаревшемуся Джеку пришлось отдать почти все свои деньги и в придачу всех своих двухсот слуг. В тот день Гвинси стал финальным седьмым конём, больше хозяин не брал новых.

Джек провернул все те же действия, что и с Киле, но на этот раз надел кавалерийское седло, без золотых выкроек и других деталей. Гвинси сразу же попытался вырваться, вот только ему перегородил дорогу Киле, будто говоря: «Стой покорно как я», тот остановился и встал рядом со старым конём, как послушный ребёнок возле отца. Джек никак почти не отреагировал, а просто улыбнулся и фыркнул. Он смотрел на эту двоечку и гордился ими. Для него это не просто животные, для прогулки или работы. Это его семья, частички его жизни.

Как только Джек подошёл к следующему деннику где находился спокойный конь Вито, то сзади со стороны дороги послышался звук копыт. В голове его всплыла только одна фраза: «Не успел». Каждая последующая секунда до появления источника звука была невыносима тяжела. Джек карал себя за то, что не успел уехать отсюда до приезда чиновников. Теперь ему придётся из кожи вон лезть, чтобы придумать, как оставить хоть кого-то из коней, а лучше вообще всех.

И вот спустя несколько мучительных минут к нему подъехала черная карета с серебряными элементами. Из неё вышло три человека. Молодой парниша в элегантном чёрном пиджаке, вечно поправлявший любые неровности в костюме и гладивший свои уложенные волосы. По руку с ним шла русая девушка возраста примерно его же. Изумрудное платье леди делало отличный контраст с черным, как ночное небо, костюмом парня. А позади, не отходя от кареты, стоял мужчина пятидесяти лет. Это был бывший сослуживец Джека — Гонсалес Фавор. Парнишка — его сын Седрик, а леди была невестой. Гонсалес был правой рукой Джека при гарнизоне. В один из дней войны с восточной страной Джек попал в плен, просидел он там три дня и три ночи, не ел, только пил. Гонсалес в одиночку повёл людей на лагерь врагов, чтобы спасти своего ротмистера. За то спасение Джек благодарен всем сердцем, иначе кормил бы он червей, в земле сырой. И сейчас Гонсалес пусть уже и не на службе, но всё равно уважает Джека и не вмешивается в это. Но ему обязательно надо сейчас здесь присутствовать. Он глава полиции в этой префектуре. Без него ничто и никто не может лишать кого-то жилья.

Джек стоял и смотрел, как медленно и уверенно к нему подходит Седрик, будто он коронованный. Киле подошёл поближе к хозяину и чуть присел. Это был знак того, что он готов стартовать. Они вдвоем согласовали этот знак еще несколько лет назад во время путешествия по опасным горам.

— Мистер Чучичин. Бывший ротмистер. — Начал разговор Седрик с презирающим взглядом. — Вы были богачи многих дворян. И что же с вами случилось?

Джек не проронил ни слова. Он не воспринимал Седрика всерьёз, несмотря на то, что сейчас он решает его судьбу.

— При вас не было ни одного бунта. Люди прозвали вас «волшебником» за умение усмирить любого. — продолжил Седрик. — Не думайте, что я вас пожалею, как бы сделал мой отец. Он вас уважает, и мне приходится. Но для меня вы обычный бродяга-неудачник. И последнее, что я хочу услышать. Почему же вы от всего отказались, от денег, семьи, званий?

— Устал от эстетики. Захотелось покоя и тишины. — Заговорил наконец Джек твердым голосом. — Конечно, не получилось до конца стать свободным, но и этого достаточно. Постоянные пиры со знатными наглыми особами. Они не знают, какого это — война. Пока они едят и спорят о том, у кого поместье больше. Я сижу и вспоминаю лица молодых парней, погибших во время боев. А у них была ещё целая жизнь впереди, могли сидеть со мной рядом на этом пиру или в обычной столовой со своей семьёй. Я любил каждого из них и до сих пор помню их лица и мечты.

Седрик, покачивая голову, подошёл к Киле и начал гладить его. Конь фыркнул и отдернул голову. Джек резко схватил запястье Седрика и бросил взгляд на Гонсалеса. Тот тоже качал головой, но от действий сына по нему было видно, что ему стыдно за своего ребёнка. Гонсалес стоял, сжимал и разжимал руки, но продолжал стоять и делать вид, что он серьёзен.

— Не трожь моих коней своими позолоченными ручонками, — проронил угрожающе Джек.

— Вы так же и к парням относились? «Не трогайте это мне на поесть»? — С сарказмом сказал Седрик.

В тот момент Джек разгневался. Его переполняла ярость и ненависть к этому наглому парню. Он не знал, что такое настоящие мучения и боль за смерть тех, кого не смог защитить. Джек оттолкнул Седрика и тот попятился назад. Вдруг он споткнулся об доску, лежавшую позади после вчерашней работы. В следующее мгновение он уже падал вниз. Всё было будто замедленное. И в мгновение ока Седрик уже лежал на земле, из-за его затылка текла темная, вязкая кровь.

Моментально к телу подбежала девушка и начала кричать. Следом побежал Гонсалес. Джек был ошарашен. Не смог двинуться ни на сантиметр. Звук будто стал хуже. Ноги подкосились, и он начал падать. К счастью, его подхватил Киле. Джек сразу понял, что нужно делать. Он запрыгнул на Киле так, будто ему снова двадцать лет. Напоследок он посмотрел на Гонсалеса, а тот на него. В взгляде его не было ненависти, он понимал Джека и глазами говорил, что даёт ему убежать.

Джек стартовал на Киле, Гвинси поскакал за ними следом. Гонсалес опять защитил жизнь Джеку, и он опять благодарен ему за это.

Киле шёл кентером. Каждый его шаг был тяжёлый и отдавался громким стуком, земля немного вздрагивала, и камни вокруг подскакивали. Джек сидел на нём и мог удержаться, не падая. За столько лет путешествий он полностью привык к коню, а частые катания на других еще сильнее закрепили это умение. Гвинси же бежал, нет, мчался галопом. Он постоянно уходил от Джека на метров пять, а потом обратно возвращался и опять убегал на несколько метров.

Джек карал себя из-за происшедшего. Внутри всё сжималось, и от этого ему плохело, терялось сознание и закрывались глаза. Но холодный ветер постоянно приводил его в чувства, обдувая седые усы «якорь» и такие же длинные его волосы. Он обернулся назад. Поместье уже скрылось за холодом, и теперь он со своими двумя последними конями скачет по чистому полю в поисках новой жизни. Но стоит ему заехать в ближайший город — Карултаун.