Немота

Глава 1

Его достижение

Окаменение в мгновение спало. Я не понимал, что делать сначала. Тело по привычке делало то, что, видимо, годами делало до.

Вечер встал на порог, ноги понесли меня в дом. Что ж со мной происходит? Тело не в моем подчинении выходит. Похоже до меня доходит, как тело к восходу подготовить. Воображаю как возвращаю контроль над телом, словно попал в пространство покрытое белым снегом, где одиноко рычаг ожидает. Вскочил: «Да, я могу! А что мне делать то впредь? Выделяться рискованно, к ним теперь не принадлежу».

Мысль накатила тревожная, как пересечь черту города? Выход отсюда только один, который ночью непреодолим. Дровосеком же был прежний я, надо прикинуться куклой как всегда.

Утро решимости вот-вот наступило, впервые мне сложно делать вещи привычные. Топор за пазуху, рюкзак за спину. Я вышел, как обычно, рано. Солнца лучи едва виднелись за холмами и только шпиль замка освещали. Город ранним утром удивительно тихий, даже стража дремлет на копья облокотившись. Подхожу к стражнику по левую сторону, вроде стандартно произношу: — Опусти занавес, я пройду. Спокойно пролёт миновал, в памяти всплывают тропы, что каждый день протаптывали мои лапти.

Пришёл к знакомому месту, деляна эта наполовину вырублена: «Моих рук дело, да?». Думается необходимым сохранять образ пустышки, приступил к вырубке, как всегда. В процессе идея завертелась в мыслях: Обосноваться где-нибудь в пещере — хорошее предостережение. Вероятно, я такой не последний.

Теперь же от меня требовалось нагружаться вдвое больше, времени затрачивал как прежде, в его рамках вкалывал как угорелый. Первым делом маскировкой пещеры надрывался дня три. Истощенный в хлам, каждый вечер еле порог дома перешагивал. Мало-помалу нужные вещи в рюкзаке утаскивал.

Вечером после работы пытался снова что-то откапать, и откопал тайник под кроватью, что был половицей накрыт. Запрещённые писания таил тёмный уголок. Как и почему? Знания о зельеварение, магия звучит круто. С ярым любопытством принялся толстенный том листать, каждый рецепт в себе полезность имел. Почему же настолько полезные знания под запретом? Кто додумался отнять чудеса, что помогают сворачивать небеса. Перелистываю очередной лист, вижу раздел под названием: «Тёмные чары», быстро нашёл разочаровывающий ответ... мда, воистину тёмные чары: раздел открывает зелье контроля разума. Рецепт также ужасающ, как и, сам эффект: кусок человеческой плоти, пара литров крови и самое больное мозги, с таким же условием человеческой породы. Чуть полистав, в глазах мелькнул антидот. Любой черни найдётся свет значит? Я думаю стоит углубиться в этот вопрос; трудно даже представить сколько воды утечёт, но от нетерпения уже чешется нос.

Мгновенно пролетали недели, продвижение в зельеварение не думало медлить. Давалось оно довольно просто, хотя присутствует момент очень сложный: отсутствует множество ингредиентов в ближайших лесосеках. И удивление все не проходит, каким мастерством владею едва с пелёнок, может я наследовал магическую предрасположенность? Хотя, от кого? В памяти моей отсутствует какое-либо упоминание о корнях, сложно в общем.

Его появление

Одним днём вверх ногами перевернулся мой мирок. Встреча человека на меня похожего: он мыслил, делал, просто жил — запах такой свободы голову мою вскружил. Встреча настороженно прошла, мой ограниченный кругозор главный барьер в построении доверия.

Как и всегда, после вырубки леса направился в скромное логово. Незнакомец в этом моменте пространство пещеры обживал. Чуть было топором незнакомца не покарал, вовремя его вопль в чувство рассудок обратил:

— Не убивай, подожди!

— Кто ты, живо говори! — Майло топор на плечо облокотил, и угрожающим взглядом его пронзил.

— Я, я не вор и не более кто-то плохой. Где-то месяц наблюдаю, с момента как увидел твоё занятие обустройством логова. Мне стало интересно, ведь доселе не лицезрел подобных тебе. Другие как куклы — ты не такой.

— Хм, другой значит? — Майло задумчиво затылок почесал.

— Сам откуда будешь?

— С далёких земель: там нет королевств эксплуатирующих таким способом людей. Я путешественник, и вероятно, мне жуть как повезло выйти на контакт с тобой. Хотя, в целом откопать уникальнейшее место как это.

Путник встал с кровати навёрстывая круги по лачуге рассказывая о мире за пределом. Мозг закипал от прослушивания диковинных сведений. Его фанатичная подача, с глазами безумца, сильно выматывали меня поэтому старался избегать острых реакций, уверенности в путнике по-прежнему на донышке. Но, по необъяснимой причине, из меня вырвалось разрешение ночлега в логове.

Следующим днём после повседневного занятия воротился в убежище к путнику, что без всякого разрешения в приборах и наработках копался. Интересный вывод посетил голову: моя реакция была спокойна, будто мы вечность знакомы. Вероятно, плотно нити сплелись из-за его принадлежности другому дому.

— Майло, иди сюда. Я кажется тайну вселенной разузнал, и она касается этого королевства и конечно же тебя.

— Выкладывай карты скорей, — Майло с порога переместился на лежанку. — Начинай.

— В общем: помнишь вчера говорил про странное поведение местных? — Ночью успехом кончилась миссия по поимке куклы, — Астрон вывел связанного жильца из-за ширмы.

— Ты чего, совсем рехнулся?! Пропажу наверняка заметят, почему думаешь я стараюсь сохранять прежний образ жизни? — Майло повысил голос от удивления.

— Успокойся, я не совсем дурак и спорные моменты уладил. Во-первых, есть зелье стирающее память о сущности из мира, — Астрон сделал серьёзную гримасу, — во-вторых, не люди вы вовсе.

— Стоп, что?!

Майло падает в обморок, кажется что столько потрясений за короткий промежуток свалят его в мир иной. Неудачный эксперимент от которого несло таким смрадом мигом привело Майло в чувство.

— Тьфу, что это? — произнёс прикрывая нос рукой.

Подопытного стало жаль, ведь он стал инструментом для моего просвещения. Мы, населяющие королевство, — не простые люди, мы големы. Создания из неразрушимой породы не имеющие чего-либо, что относило бы к виду людскому. Лишь оболочка. Зачарованные кристаллы аметиста средство для поддержания работы организма, если его отнять — итог один.

Для чего и зачем, вариации этого вопроса преследуют долго, точнее с момента пробуждения. Конкретно это начинает раздражать, мне непонятно куда копать, и почему настолько сложно ответы на вопросы получать. Кто поможет с этим?! В состоянии аффекта чуть не спалил множественные наработки... Майло свалился на пол и чуть погодя с воплем произнёс: — Гореть мне в Незере!

В долгие раздумья опустился я. Терпенье иссякло, мне осточертело ассоциировать с пустой оболочкой себя. Пора чертить линию конца, чтобы начать новую историю с главной ролью, проявления воли, в виде меня. И все же непроста задача переписывать с нуля, барьер притворства куклой надо проломать. Должно же быть заклятие подобно стиранию памяти о сущности из мира. Я начал искать, искать хоть что-то, логово приняло состояние к верху пятками, безуспешно. Слишком велики риски в начале переписи пути... Выхода нет, Астрон передаёт единственное решение. Всё.

Его перерождение

Я будто в пустоте растворился, непонятно как появился. Все ещё знал себя, но, довольно, смутно понимал как попал в подземный зал. Напротив стоял и странную гримасу казал человек средних лет.

— Где я, что здесь? — Майло приковал туповатый взгляд на Астрона.

— Пиглина поруби, я должен озвучить этот вопрос! — яростно Астрон ударил в стену. — Погоди... Я все помню! Майло, я не забыл! — Астрон удивлённо трёс его за плечи.

— Я не понимаю, почему и как? Снова этот вопрос преследует меня, дайте хоть на одну вариацию ответ!

— Я не знаю, но послушай, — Астрон протяжённо выдохнул. — Ты — Майло, житель королевства поблизости, которое населяют големы, как и ты. Я — путник с далёких краёв, мы знакомы в районе нескольких дней, но большую часть времени я лишь из тени наблюдал. Ты выпил зелье стирающее память о сущности из мира, и, видимо, произошёл какой-то побочный эффект, что заставил и тебя позабыть о себе.

Астрон несколько часов убил на разъяснения, но ключевое сведение: почему его сознание отказалось забыть, он упустил или намеренно утаил.

Его потрясения

Хочу встретиться с ними лично, вопрос: — Как пробраться в главенствующие ложе? Прорыв защиты стражи сразу отметается, они пример совершенного механизма с нашими данными не по зубам. Астрон, слышишь?

— Да-да, сейчас, — Астрон достал книгу магии и в мгновение на нужное зелье указал, — вот!

— Зелье контроля воздуха, значит? — Майло задумался, — Действительно, звучит.

Майло взял книгу и недоумевая произнёс: — Какого черта в этой проклятой книге нет хоть одного простого рецепта?! Ладно, не время паники. Я знаю, что ты лучше понимаешь местность, сходи за ингредиентами.

Время даже засекать не пришлось, Астрон удивительной способностью обладает, как же скуден багаж знаний о нем. Такую скорость без магии не обуздать — опустим вопрос пока неподходящий момент, время растворяется как талый снег.

— Подай огнецвет, лепестки ветроцвета, колбу, огниво и воду.

— Держи, мастер! — дразня своим выражением.

Я поджёг огнецвет и затем опустил в колбу с водой. Вода начала испаряться и тут-то следом берутся лепестки ветроцвета: они имеют свойство резонанса с газообразными веществами. В колбочке появилось маленькое торнадо из лепестков, значит мы справились. Осталось только наделить какой-то съестной предмет эффектом. Как раз у меня имеется мёд.

Смеркалось, а это значило приближение к глобальной цели. При мне оставался верный топор и рюкзак. Требовалось только залететь на балкон, что открывает проход к тайнам замка. Испытателем зелий я не записывался, потому каждое использование является первым от чего тело обволакивает липкий страх. Мне свойственно подвергать собственные навыки сомнению.

— Астрон, пора, — Майло съел половину и передал товарищу.

— Ммм, хорошо вышло! — воодушевлённо сказал Астрон.

Под действием зелья у носителя эффекта появляется способность контролировать воздушные частицы, тем самым возможно создать ветер любого масштаба и силы, но принять снадобье недостаточно о практиках не стоит забывать. Себе смог создать форму подобную лодке, Астрон же выбрал вытянутую платформу. Интересное решение.

В ночи кромешной наши образы незримы даже совам. Мы взмыли в небо подобно дракону, но не издавая и шороха. Видно над защитой создатели не обеспокоились, купола башни имеют неогороженные окна. Нам на руку, мне радостно. Проблема только в шуме от разбития окон, но едва я успел подумать Астрон выдаёт: — Легкотня, я могу сжатым воздухом аккуратно прорезать раму, — грациозным движением рама была извлечена.

— Астрон, ты лучший!

Перед нами раскинулось пространство безо всякого намёка на источник света. Мы старательно крались лишь бы шума не наворотить. Минут пять прошло, нащупал кресло и на тумбе подле него светильник — совсем новый, значит мы не единственные гости? Свет раскинулся, пред нами пентагон вырисовался: сундуки, столы, массивные архивы летописей. Получается мы проникли в сердце или же ядро зарождения сего королевства. Но, настигло настораживающее ощущение опасности, в целом в голове не укладывалось: «Как самое ценное — история поколений, не защищено хотя бы стражей?». Следом всплыло: «Кто это пишет, и видно немало столетий разложилось на страницах истории, где, в конце концов, прародители?»

Конечно, мы с огромным любопытством принялись разгребать толстые тома. Много забавной чуши заполоняли невероятное количество томов, а может и нет? Все же, делать вывод, только лишь, на собственном представлении — ошибочно, тем более, когда речь ведётся на тему со слова история.

Время подступило к глубокой ночи, словно вращение секундной стрелки, и Астрон с нотками облегчения выдаёт: — Майло, кажется, я нашёл секреты негласные, — его дрожащая рука протянула том мне, — постарайся с потрясения не присесть...

— Хорошо, сперва присядем, — ощущение от сидения на каменном полу неприятно нутру. — Летопись первая: "Те, что взошли на заре".

Содержание было максимально омрачено тем, кто летопись написал. Видимо он тот, кто воочию видел начальные этапы жизни с прародителями. Изречения летописца выдают эту неподдельную ненависть, и невыносимость бытия в их кругу.

Следующая, не менее вымазанная чернью, история таила жертвоприношение для настройки порядка, а именно: на умерщвление был подан один из числа основателей. Он стал вспомогательным инструментом в создании зомбифицирующей вуали, которая являлась более совершенной версией заклятия контроля разума. Невероятность разработки заключается в полной автономии: все движется, поёт, летает, ест и пьёт из-за вуали. Жалкий пример обмена товарища на эфемерную возможность контроля, посмеялся бы им в лицо.

— Смотри, какая-то заметка, — Майло задумался, — интересная мысль, не находишь?

Знание — это то, чего не ценят люди. Сейчас, как и в прежние времена, многим безразлично на себя, не говоря уже об окружении, и что связывает с родным местом. Раньше представить не мог: сколь весомо влияние пустого слова. Все как и было, так и остаётся: единицы рвут прозрачные цепи, вырываются и какие-то амбиции воплощают — в их числе нет меня. Пустышки, как и всегда, привыкли видеть навязанный образ жизни, и совсем непонятно каким человеком кто-то мог быть, если бы не пошли за говором лживым.

Что если показать обратную сторону? Меня мучает вопрос долгие года, и пытаюсь становиться лучше, чтоб люди это чувствовали и шли... Шли на зов лидера засевшего в груди. Тяжко переносится каждая промашка, вроде бы остальные с таким свыкаются, позабыв как кошмарные сны. Возвращаясь к теме: «Я ведь не они... Терпи, дальше будет веселей — наилучший девиз описывающий, прописанное, мнение людей тех дней».

Совсем скоро в истории ещё более мерзкая вещь выступает. Человеческие тела не вечные, а потому приняли решение весь люд придать забвению, а их сознания погрузить в кристаллы, что станут основой в новой форме жизни — Големы. Основатели же спешить не стали, ведь глупо были ослеплены собственным потенциалом. К счастью, уже эту хитрость провернуть не удалось даже их чудо мозгу: сотворение эликсира бессмертия оказалось непостижимо для конечной челяди.

— Выходит с этого момента репродукция стёрта в ноль? Получается, я жил в незапамятные времена?! Возмутительно, что оттуда мне ничего неизвестно.

— Майло, совсем недавно ты собственноручно стёр память о себе из мира. У меня была возможность рассказать только вместе прожитое, — поникнув Астрон голову склонил.

— Действительно, не робей, Астрон. Побочный след все ещё преследует меня, — Майло приободрил товарища хлопками по плечу.

Заря заливала лучами пентагон, лучше поскорей убраться — не хотим же ворами прослыть, а после очутиться под гильотинным ножом.

— Иль лучше слизнуть парочку полезных писаний? — вопросительно оглянулся Майло. — По-моему не велика пропажа.

— Валяй, нас же здесь не было, типичная ошибка смотрящего, — хитро улыбнулся Астрон.

— Окно, а как же окно?

— Не страшно, — Астрон вставил окно обратно, оно встало крепко даже без закрепления.

Вылезли через окна шпиля обращённых на восток, в то время как остальное поселение вытянуто на запад, нас практически невозможно заметить.

По возвращению в логово принялись досконально писания изучать, покоя не давала одни деталь. Не может такого быть: специфичный организм действует вне руководства со стороны. Архив продолжает жизнь, громадные вехи истории на страницах расположены.

Мне бы ответы найти... никак не разумею, пусть смыслы катятся в пасть дракону Энда.

— Давай наведаемся в королевство, в этот раз напоказ, — уверенно произносит Майло.

— Да ты сбрендил, это верная смерть. Сам же говорил: «Наши солдаты — совершенные аппараты: любые законы власти и морали — пыль летающая у них перед глазами». — Астрон задумался, — Ты же помнишь про это?

— Память все ещё нестабильна, оплошал... но все же нам требуется обратить внимание.

Астрон глубоко выдохнул: — Для чего весь фарс?

— Делай что должно, — произнёс Майло отчего дрожь прошла по телу Астрона.

Его поражение

Временами меня одолевают параноидальные приступы. Временами замечаю, чего не должен был заметить. Мне более десятка веков, вероятно, мой потенциал давно сгинул в забвение. Я пережил и ведал многое, но, по-прежнему, не знаю кто такой — вопрос, ответ на который даёт понимание в путешествии до гроба.

Я свободы лелеял, но пришлось достичь модификации неподвластной даже умам всемогущим и теперешний я - заложник до мира завершения. Как вскоре оказалось, процесс разложения не представляет угрозы.

В тот момент я отказался, в тот момент чуть было всего не лишился. Клеветали отступником от высшей цели, и что отрицаю веру в особое предназначение: все это было не более чем вялый трёп, который в разумы гиен заехал. Они не желали знать с каким ужасом столкнулись. Ужас от производного: «Амбиции безумцев». Я более не пытался хоть горстку, доселе весомых, людей вразумить. Мне дали выбор без выбора: не по собственной прихоти, хоть и спокойно, но оттуда меня выперли.

Ныне я стар, малоподвижен. Формула трансформации забрала лучшие годы: с тем учётом, что имел уже конкретные своды. Формула не совсем совершенна, и об этом говорит моё дряблое тело. Искать способы не представлялось возможным; скорее я бы не успел, если отодвинуть основную цель.

Пролетали годы моего отшельничества. Бывал и там и там. Формулу ломал и разрывал, повезло, хоть попала в мой карман — так бы ничего не описал. К семидесяти годам шифр раненый упал. Я ненавидел и одновременно обожал, что могу точку показать. «Праздный век настал» — подумал я, пока не узнал: все зомбированы, а двое предводителей, так вовсе, в отходы копытами определены.

Их встреча

Он появился на террасе с обзором на западные арки. Мы стояли там же, куда с террасы его взор падал, освещённые закатным Солнцем.

— Поднимайтесь оба. Будь спокоен — они ощущают негативный фон, — произносит грубоватым голосом старик.

Майло и Астрон пошли по одной — единственной улице крепости. Казалось бы, что необычного? Устаревший средневековый стиль, а обитатели его — механизированное зерно. Массивная, из каменного кирпича, лестница ведёт к подножию замка с тремя башнями. Нас встретил старик — Медирос и без промедления взял за руки, после чего молнией переместился в палату архива.

Майло и Астрон, после остановки, синхронно произнесли: — Ты... ты чудовище!

— Смелое заявление. Я не считаю необходимым применять право сильного, потому начну: этот архив, к нему доступ имею я лишь. Видно вы позарились только на первую пару томов — это верно. Остальное изучать не к чему, примитивный и повторяющийся сценарий жизни королевства — банальный способ отвлечения.

— Ответь на вопрос, — Майло достаёт из рюкзака запрещённую книгу. — Кто создатель этого ужаса? Я спрашиваю потому что в этой книге есть заклятие из-за которого молниеносно передвигаешься.

— Ты просишь невозможного — ведать о всем невероятно сложно. Скажу проще: тут не водятся животные, которые использовались в этом переплёте.

Наступила тишина на наши голоса, задумались синхронно в креслах сидя. Будто погрузился в неизвестность, но это было пространство слов беглых. Предались забвению вопросы, о которых обязан был спросить. Лучше оставлю это в прошлом, чтобы в будущем не испортить погоды.

— Все, бога ради, хватит давить тишиной! — умоляюще говорил Медирос.

— Почему ты так низко показываешь себя, случайным, незнакомцам?

— До безопасности мне нет никакого дела, этому пример: вы, которых держу на короткой руке.

Общее бессилие

— ... Я покажу это!

Центральная платформа в архиве, в форме круга, с помощью поршня начала движение вниз, в какие-то катакомбы.

Астрон предупредительно произнёс: — Рекомендую воздержаться от необдуманных действий.

— Плевать я хотел на твои угрозы, щеночек, — с долькой безумия говорит Медирос. — Когда спустимся, я открою занавес на будоражащие вещи. Не потеряйте этого шанса.

Спуск был достаточно быстрым — около минуты, гробница таилась на уровне породы глубинного сланца, что неплохо контрастирует с, до блеска полированной, дверью из металла. Защита гробницы удивительно неплоха: нужно произнести шифр, что отворяет, непреодолимую, дверную громадину. Медирос, прокашлявшись, произносит пронзительную фразу: «Взор откинуть — значит погибнуть, пробуй прозреть — нельзя столбенеть». Болючий скрип, многотонного, куска железа прокатился и, благо, не изрезал уши. Зажёгся свет, едва, ступив на территорию потаённого места, и два гроба стоят на плитке из кварца, под слоем пыли чахнут.

Саркофаг массивный – Кладезь знаний, Тех дней насильственных.

Убеждённое перевоплощение: Словом хлёстким, Что нравственность калечит.

Падение сотен сущностей – Уникальных целиком, Ныне слепок дурости Утонувших тайком.

Моё отсутствие в тот день, кажется, предвещало линию того, что стало происходить недавно. Убийство, — именно оно, было началом восхода первых побегов на этой почве. Ландо, — один из трёх близнецов, выбрали как очень уязвимую цель, а дальше, вам, уже известно. Большая наглость в том, что меня пытались убедить: это, крохотное и незаметное, убийство подарит всем счастье. Невероятный уровень безумия и бреда в словах — такой, что один раз услышишь, и на вечность в память сохранишь.

— Эта плата — лучшее, чего достойны их, жалкие, жизни, — Медирос отворяет надгробные плиты Гальвана и Селента, а внутри лишь пыль от погрызенных чешуйницами костей. — Ландо здесь нет и не будет. По правде говоря: гиены стёрли всё, из чего он состоял. Долго мучило, не хотелось отпускать: «Это как смел представить, что мне боль можно ослабить?» — напускной грустью, иронизируя, вымолвил Медирос. — Более мне несвойственны доброта и злость. До меня благая мысль достучалась: я, всего лишь, заложник решений, которых не принимал. Какой мир себя преподнёс — таким, под его влиянием, человек возрос.

— Ложь вещь невероятно страшная. Не понаслышке знаю каков риск лживого фундамента в системе. Упорно противились революции те края, откуда родом я, но барьеры обязательно, даже неизбежно, должны рухнуть! — воодушевлённо, с лёгкой улыбкой, произнёс Астрон. — Это, собственно, и произошло.

— Мне, неслыханно, легко, что явились уникальные представители смыслящего вида: да, Астрон и Майло, про вас слова, — положил Медирос чахлые руки им на плечи. — Меня, действительно, сушит жажда от продолжительности бытия, — Медирос выдержал, давящую тишиной, паузу и жалобно заговорил. — Прошу, перечеркни это жалкое существование. Тут не может быть свободы, пока не нагрянет кисть размечающая «до» и «после». Собственно, я мечтал об этом все эти годы, но давят думы: как, не ступив лицом в грязь, обязанность отцепить?

Тогда, в неопределённом состоянии, думал: «Все запланированные беды не стоят и секунды внимания». Свобода заполнила голову, и я отрекался: «Нет преград для свободолюбивого меня». Дальше красивые эскизы чернью измазали, что и без меня знаете. Вторым шагом, самовольно, закопал в могилу частичку себя, чтобы расправиться с навязанным мучением, хоть и пытался сумасбродству мешать.

— Майло, твой опыт сделает внушительный вклад. Распутай эти сети, как можешь. Забирай все, я не пожалею.

— Мне, действительно, горестно слышать, что именно я последняя надежда для каждого заключённого в сети. Попытаться можно, но, извини, временных рамок не дам, формулы антидота против вуали, банально, не существует. Готов ли ты терпеть, до сего момента?.. Или правильнее, будет, разнести чужое творение в щепки?

— тихим, будто угрожающим, голосом произнёс Майло.