Небеса

Глава 1

Небо сегодня было чистым, ни единого облачка. Бесконечно голубое, каким его описывали античные поэты, безмятежное и тихое. Даже птицы не осмеливались нарушить эту синеву. Кофе бил приятным пряным ароматом, каждый раз напоминая насладиться его вкусом. Я поставил чашку на блюдце, глядя на забавный узор, так аккуратно выведенный баристой и так небрежно нарушенный мной.

Внезапно я поймал себя на мысли, что стал забывать её образ: как она выглядит, чем пахнут её волосы и те исключительные детали её внешности, отличавшие её от других. Одно напомнило о ней — небеса над моей головой, в них я видел её глаза. Два неба, разделённых переносицей.

А ведь правду говорят о глазах: в них, если присмотреться, можно увидеть мир, настоящий мир человека, которому они принадлежат. Что же я видел в её очах? Возможно, то, что хотел видеть там — любовь. Чувство столь трепетное и волнительное, каким бывает страх перед новостью, которая вот-вот изменит твою жизнь, сделает её воплощением лучших фантазий. Каким бывает волнение в первый поцелуй под дождём в пятднадцать лет. Каким бывает воплощение заветной мечты.

Помнится, она была замужем. Обстоятельства разделили их брак на сотни километров. Она — здесь, он — там. Это было так давно, но почему-то эта деталь запомнилась больше остальных.

Возможно, глоток горячего кофе освежит воспоминания, пылящиеся на самых дальних полках подсознания.

История эта произошла в том возрасте, когда ты хочешь быть всем и сразу, когда любое безрассудство равняется отваге, и, когда ошибки плодятся, как муравьи.

Я был юн, с разбитым вдребезги сердцем и отчаянием, какое витает в камере смертников. Моя жизнь была похожа на временную петлю: подъём в шесть утра, тяжёлая рабочая смена которая всегда заканчивалась на два-три часа дольше положенного и попытка, каждый вечер, утопить свою личность в алкоголе. Особенно в выходные: иногда это удавалось, иногда — нет. И так. Каждый. Чёртов. День. Разбавляли этот коктейль два часа сна и мысли о самоубийстве, посещавшие меня так часто, что с ними мы стали родней.

А чего вы ждали? В один день на меня обрушился град из астероидов, после которого, может, я и не выжил вовсе, а всё происходящее — сон.

В один из вечеров наша компания проводила время, как и всегда: громкая музыка под звон рюмок, разливающих горячительный напиток вокруг. Как вдруг в дверь кто-то постучался. Не успев до конца распахнуться, в комнату ввались две девушки: худая, как высушенная щепка, рыжеволосая бестия, державшая откупоренную, видимо давно, бутылочку ARTA Vinia и, очаровательная брюнетка. Я не видел её раньше в общежитии: чёрные, как смола, волосы с каре до плеч, аккуратный, задранный кверху носик, словно вычерченные припухлые губы, расплывающиеся в обворожительной улыбке, и глаза — те самые, в которых пропадают из виду самолёты и тонут корабли. Она была босиком, в тонких облегающих лосинах и футболке, полностью повторяющей очертания её совершенного тела. Пока все напивались, попутно делая попытки попадать в ноты незнакомых песен, я сидел и таращился на неё, как полоумный. Я никогда не видел таких глаз, никогда.

— Что ты так смотришь? — видимо, устав от взгляда безумца, окликнули меня с другого конца комнаты.

— Прости, — сказал я, даже не пытаясь отвести взгляд.

— Пойдём танцевать?

Я даже не успел ответить, как она уже тянула меня за руки на воображаемый танцпол посреди комнаты.

— Ты смешной, ахахахах.

— А ты-ы краси-и-вая!

— Ты пьян, — говорила она, позволяя её обнимать. Я не помнил, чем закончился вечер, ни тогда — ни сейчас.

Утром голова болела так, будто мне зарядили бейсбольной битой по затылку, зато удалось поспать.

Придя в себя и посетив душевые, я решил наведаться к другу и узнать, что за красотка вчера отжигала со мной.

— Как ты, дружище?

— Если не умру сегодня, то завтра буду жить, — отозвался голос из-под холодного компресса.

— Кто те две девушки, вчера отдыхавшие с нами? — было видно, как я озадачил его тяжестью этого вопроса.

— Ангелина и Кристина, вроде бы.

— Ладно, позже поговорим, — покидая комнату, еле слышно произнёс я.

Уже возвращаясь к себе, позади я услышал:

— Даже не поздороваешься?

Голос был знакомым. Я обернулся. Это была она.

— Блин, я смутно помню, что было вчера, — чувствуя стыд, ответил я.

— Не включай дурачка. Как руки распускать, то первый.

— Прости, я не думал тебя обидеть, я не знал, я...

— Да расслабься, я пошутила, чё ты, — перебила она, — всё было хорошо, за исключением того, что ты был в стельку пьян.

— Я редко бываю трезвым.

— Почему? — она явно была удивлена такому открытию.

— Мне пора, прости если обидел тебя вчера, правда, прости, — и я поспешил удалиться.

Неделя пронеслась. Настали выходные. Привычное состояние: я слонялся по коридору, болтаясь, как болванка на ветру. Кто-то взял меня за руку и развернул:

— Не хочешь выпить кофе?

Это была Кристина, всё такая же красивая, как и неделю назад. Никто в здравом уме не отказал бы её предложению, я не был исключением. Мы прошли в её комнату. Там было до ужаса холодно, настолько, что я начал трезветь.

— У меня тут как в холодильнике.

— Я заметил.

— Сколько сахара?

— Две, пожалуйста.

Мы уселись у неё на кровати и начали болтать обо всём, так, словно были знакомы задолго до того, как появились города и цивилизации, населяющие их. Беседы наши продолжились и после. Каждый день. Мы пили кофе, смотрели фильмы у неё на ноутбуке, лёжа в обнимку. Не помню, в какой момент она разрешила себя поцеловать, но я часто позволял себе это действие. Исключительно когда нас никто не видел. Мне хотелось, чтобы это было только тайным и, только нашим. К тому же, как позже выяснилось, по ней сходил с ума мой лучший друг.

Со временем мы стали необычайно близки: больше чем друзья, больше чем любовники. Мы были единым целым, больше, чем могли описать простые человеческие понятия. Несмотря на это, страсть между нами пылала яркая, необузданная, первобытная и дикая, но никогда не заходившая дальше прелюдий. Объяснения, почему так происходило, я предоставить не могу, потому что не знаю. У меня, конечно, есть предположение: мы боялись, мы оба боялись опорочить эту связь.

— Я люблю тебя, — вырвалось у меня однажды.

— Ты серьёзно?

Много позже я понял: это не была любовь, в которой сгорают два сердца. Которой пропитана каждая клетка организма, каждый волосок на теле. Нет. Это было что-то выше понятных чувств, глубже того, что было известно миру. Она была нужна мне больше, чем я был нужен ей. Она стала для меня передышкой в этом самоуничижительном спринте. Она была для меня тем маленьким мирком, посещая который, я забывал обо всём.

Вряд-ли она знала об этом.

Время, проведённое вместе, запечатлелось как снимок случайно пойманной улыбки прохожего. Как весна после трёх зим. Как параллельный мир, сотканный из карамельных лоскутов.

Но я не мог оставаться: место, в котором я находился, стало разрушать меня. И даже Крис не могла помочь. Так я её называл, и она позволяла это делать.

— Ты уезжаешь...

— Нужно двигаться дальше, я схожу с ума.

— Я понимаю, прости...

Она обняла меня так тепло, как никогда. Мы поцеловались в губы. Всё такие же тёплые и нежные. Почему-то в момент расставания я понял, что она стала тем местом, в которое я хотел бы вернуться ещё хотя бы раз, но судьба — дива своевольная.

Люди приходят в нашу жизнь: учат нас, любят или ненавидят, но не всегда в ней остаются. Я бы хотел, чтобы она была единственным исключением... Но кого волнует, чего мы хотим? В конце концов, каждый волен выбирать. Конечно, какое-то время мы поддерживали связь, но потом окончательно её потеряли. Та дверь для меня была заперта изнутри и постучаться, хотя бы раз, я так и не осмелился.

Оглядываясь назад, во времена, когда Смерть ходила со мной за руку, я благодарен небесам, двум небесам, позволившим мне оторваться от этой земли.