Не уходи..

Глава 1

Сентябрьский ветер пах мокрой тополиной листвой и скорым дождем. Четырнадцатилетний Костя сидел на рубероидной крыше старого гаражного кооператива и лениво ковырял носком кеда потрескавшийся битум. Внизу, в узком проезде между железными боксами, клубилась привычная дворовая жизнь: лаяла чья то собака, глухо стучал баскетбольный мяч, а у забора курили старшеклассники. Но все это было где то там.. Чужим и неважным.

Здесь, наверху, мир принадлежал им двоим.

- Слушай, Костян, если этот придурок из 8" Б" еще раз вякнет про твои кроссовки, я подстрою так, что его портфель с учебниками и тетрадками зальет водой. - Раздался сбоку хрипловатый, насмешливый голос.

Костя обернулся и улыбнулся. Тим сидел рядом поджав под себя ноги. На нем была старая, большая, явно не по размеру, выцветшая ветровка с капюшоном из-под которого выбивались темно-русые волосы. Тим всегда выглядел так, словно только что вернулся из туристического похода, от него даже пахло смесью хвои и дыма костра - живой и абсолютно свободный.

Главное, что отличало Тима от всех остальных людей, которых Костя знал - от него всегда исходило осязаемое, почти физическое тепло. Рядом с ним Косте казалось что он сидит у костра в глухом лесу и никто не в силах нарушить эту тишину и покой.

- Да ладно тебе, - Шмыгнул носом Костя, чувствуя, как привычная обида на школьных задир, весь день давившая на грудь, начинает таять. - Сам отстанет.

- Ну как знаешь, малой. Мое дело предложить, - Тим подмигнул ему и выудил из кармана пачку мятных дешевых леденцов. Протянул Косте. - Будешь?

Костя взял конфету. Яркий ментоловый вкус смешался с запахом костра который принес с собой Тим. На душе стало тепло и безопасно. На этой крыше, рядом с Тимом, Костя не чувствовал себя бракованным, лишним или невидимкой. Родители дома опять ругались из-за денег и будто бы вообще не замечали сына, в школе учителя раздраженно требовали "быть как все", и только Тим понимал его без лишних слов. Тим был его крепостью. Его личным, обитаемым островом среди холодного океана.

- Мы же всегда будем вместе? - Тихо, почти испуганно спросил Костя, глядя, как на серый рубероид падают первые тяжелые капли дождя.

Тим весело фыркнул, закинул руки за голову и повалился спиной на крышу, подставив лицо приближающейся грозе.

- Ну а куда я от тебя денусь, чудик? Я же твой щит. Пока ты сам не решишь меня прогнать.

Костя улыбнулся и тоже лег рядом, чувствуя как каплю бьют по лицу, а рядом шутит, смеется и пахнет дымом его самый верный, самый живой друг.

Внизу, со стороны двора, донесся резкий дребежащий звук - это открылась тяжелая железная калитка.

- Костя! Костя, ты опять там?! - Звонкий, наполненный паникой и раздражением голос мамы мгновенно разрезал уютную тишину крыши.

Костя вздрогнул и приподнялся на локтях. Из проулка наверх смотрела мама. Ее лицо было бледным, а взгляд испуганным, непонимающим и прикованным к краю крыши, где Костя только что сидел и разговаривал с кем то, но.. был совершенно один.

********

В кабинете пахло старой бумагой, кожей и почему то мятным чаем, но этот запах не имел ничего общего с леденцами Тима. Здесь он был безжизненным, офисным.

Костя сидел на низком кожаном диване, глубоко увязнув в его подушках и чувствовал себя пойманным в ловушку. Справа, на краешке стула замерла мама - её пальцы судорожно терзали ремешок сумочки. Отец, скрестив руки на груди, застыл слева. Его челюсти были плотно сжаты, а взгляд сверлил ковер на полу.

За массивным столом сидел мужчина в костюме и идеально отглаженном белом халате. На табличке значилось "Лукинов Виктор Игоревич, врач-психиатр". Он листал медицинскую карту Кости, иногда делая пометки ручкой. Скрип ручки и шорох бумаги казались Косте оглушительными.

- Значит, Константин.. - Виктор Игоревич снял очки и мягко, профессионально-сочувствующе, посмотрел на мальчика. - Твоя мама говорит что ты часто разговариваешь вслух, когда остаёшься один. И на крыше гаражей ты был не один. Расскажешь мне о своем друге?

Костя сжал кулаки. Он обещал Тиму помалкивать, но мама устроила дома настоящий допрос с истерикой и Костя сломался - признался что Тим настоящий, что он рядом.

- Его зовут Тим. - Тихо но упрямо сказал Костя. - Он не просто друг. Он.. Он понимает меня. Когда мне плохо он всегда со мной.

Мама судорожно всхлипнула и спрятала лицо в ладонях, а отец тяжело вздохнул и его плечи напряглись еще сильнее.

- Костя, сынок, - Сквозь слезы заговорила мама, взяв его за руку своей дрожащей рукой. - Но ведь на крыше никого не было. Я смотрела на тебя снизу. Там был только ты! Ты сидел на краю и разговаривал с пустотой.. Господи, Костя, это же ненормально.. Мы так испугались.

- Я не разговаривал с пустотой! - Костя резко выпрямился на диване выдернув свою руку из маминых пальцев. - Он сидел рядом со мной! Он был в серой ветровке. От него пахло костром. Если вы его не видите, это не значит что его нет!

- Костя, тише - Глухо, но властно оборвал его отец. - Не смей кричать на мать. Мы добра тебе желаем. Ты в последнее время сам не свой. Из школы тройки таскаешь, замкнулся. А теперь еще и это..

Виктор Игоревич сделал успокаивающий жест рукой, призывая родителей к тишине. Он снова надел очки и посмотрел на Костю - спокойно, как на сломанный механизм который нужно починить.

- Костя, то что ты описываешь - запах, внешность, голос - это называется слуховыми и зрительными галлюцинациями. Твой Тим - это проекция твоего подсознания. Симптом. Нам нужно поставить правильный диагноз, что бы помочь тебе вернуться к нормальной, здоровой жизни. Заболевание, с которым мы имеем дело, требует серьезного подхода. Как врач - я обязан это сообщить тебе.

- Какое заболевание? - Костя почувствовал как к горлу подступает липкий ком страха.

Врач на секунду запнулся, переглянулся с родителями и произнес короткое, холодное слово:

- Шизофрения. Подростковая форма.

Слово упало на ковер словно тяжелый чугунный шар. Мама снова заплакала, а отец отвернулся к окну.

- Нет.. - Прошептал Костя, переводя испуганный взгляд с врача на родителей. - Тим не болезнь. Он живой! Он ни разу не сделал мне ничего плохого.

- Константин, послушай. - Голос Виктора Игоревича оставался ровным и невыносимо вежливым. - Мы не хотим никого уничтожать. Но тебе нужно пройти обследование и курск терапии. В стационаре. Мы подберем современные нейролептики. Они помогут убрать эти голоса и образы. Городская психиатрическая больница номер два. Там отличные специалисты. Родители уже подписали согласие на госпитализацию.

- Что? - Костя вскочил с дивана, но отец тут же перехватил его за плечи, жестко и принудительно усаживая обратно.

- Так надо, сын, - Хмуро бросил отец избегая смотреть Косте в глаза. - Это для твоего же блага. Доктор сказал амбулаторно такое не лечится. Подлечат тебя и все будет как раньше..

- Мама! - Костя с мольбой посмотрел на нее, но мама лишь размазывала слезы по щекам, пряча взгляд. - Вы не понимаете! Вы предаете меня! Запираете в дурку!

- Оформляйте документы, Виктор Игоревич. - Твердо сказал отец, окончательно отрезая Косте путь к спасению. - Мы готовы.

Костя обмяк на кожаном диване. Силы внезапно покинули его. Он посмотрел в угол кабинета, за большой шкаф с медицинскими справочниками. Из глубокой тени капюшона там едва заметно виднелись темно-русые вихры и Тим - грустный, притихший, но все еще настоящий - ободряюще кивнул ему, беззвучно шевельнув губами "Держись, малой. Прорвемся"

********

Больница встретила Костю мертвенной, оглушающей белизной. Здесь все было стерильным - побеленные стены, крашенные железные кровати, блеклый линолеум под ногами. Воздух казался густым я тяжелым, пропитанным едким, удушливым запахом хлорки и дешевего мыла. Этот запах въедался в кожу, волосы и пижаму, вытесняя из памяти любые другие воспоминания.

Костя лежал на спине, уставившись в белый пустой потолок. Время в больнице потеряло свой привычный ход. Оно измерялось не часами, а гнетущим распорядком дня: подьем, безвкусная жидкая каша в столовой, лекарства, бесконечный тихий час и шаги медсестер по коридору.

Вдруг на подоконнике что то тихо зарушало.

Костя повернул голову. Прямо на узком пластиковом подоконнике, поджав колени к груди сидел Тим. В этой стерильной палате он, в своей старой ветровке, пропахшей хвоей и дымом костра, казался неестественным, живым - от него веяло бескрайней тайгой, ночной прохладой у реки и искрами, улетающими в черное звездное небо.

- Ну и тоска тут у вас, малой. - Негромко произнес он. Его голос отозвался в сознании Кости привычным теплом. - Ты видел местную старшую медсестру? У нее лицо такое, будто она вместо сахара ест лимоны. Килограммами..

Костя впервые за три дня слабо улыбнулся. Он приподнялся на локтях не сводя глаз с друга.

- Тим.. Как ты сюда попал? Тут же решетки на окнах. Второй этаж..

- Обижаешь, Костян. - Тим легко спрыгнул на пол. Шагов, как обычно, не было слышно. Он подошел к кровати и шутливо щелкнул мальчика по носу. - Для маня решеток не существует.

Тим устроился на краю кровати и начал напевать какую то дурацкую, веселую мелодию. На мгновение Косте показалось что стены палаты немного раздвинулись, а удушливый запах хлорки уступил место родному запаху дыма и осеннего дождя. Страх перед этим местом начал отступать.

В этот момент тяжелая дверь палаты с грохотом распахнулась.

В комнату вошла полная медсестра в шуршащем халате. В руках она держала маленький пластиковый стаканчик, на дне которого лежали две круглые, желтоватые таблетки. Нейролептики.

- Так, Костя, время приема лекарств. - Сухо и безучастно проговорила она останавливаясь у кровати. - Давай, выпивай. И рот открой. Я проверю. Ты уже знаешь что у нас тут строго.

Костя замер. Он посмотрел на стаканчик, а затем перевел взгляд на подоконник, куда Тим успел мгновенно отскочить при появлении взрослого.

Тим больше не дурачился. Он сидел неподвижно, серьезно глядя на желтые таблетки. Затем он поймал взгляд испуганного Кости и ободряюще, через силу, подмигнул ему:

- Ничего, малой. Пей. Мы и не через такое прорывались.

Костя с трудом сглотнул вязкую слюну, протянул дрожащую руку и взял стаканчик. Тяжелые, чужие лекарства коснулись языка, обещая скорую, холодную темноту..

********

Желтые таблетки действовали как мадленный, бесшумный яд. С каждым днем Костя все глубже увязал в липком, сером тумане. Лекарства не причиняли физической боли, но они делали кое что похуже - они забирали у него самого себя.

Мысли, раньше быстрые и живые, теперь ворочались в голове словно сырой песок. Костя часами лежал на спине, уставившись в потолок, с ужасом понимая что забывает как выглядит его комната дома, какого цвета мамина любимая чашка и какая музыка играла в его наушниках всего неделю назад. Больничные стены, выкрашенные уродливой белой краской, медленно сжимались, превращая палату в бетонный гроб. Самым страшным был запах хлорки - он забил все рецепторы, проник, кажется, под саму черепную коробку, выжигая любые воспоминания о внешнем мире.

Но по настоящему Костя паниковал из за Тима.

"Он уходит потому что я становлюсь правильным - стучало в висках вялым, приглушенным ритмом - Они стирают его из меня. Словно ластиком по карандашному рисунку."

Теперь, что бы вызвать Тима в памяти, Косте приходилось прикладывать колоссальные, мучительные усилия. Раньше Тим появлялся от одного щелчка пальцев, от одной искры тоски. Теперь же Костя подолгу закрывал глаза, пытаясь вспомнить точный оттенок его темных волос или уловить хоть каплю тепла, но внутри оставалась лишь пустота, сдобренная больничной тишиной.

Тим таял. Он превращался в призрак призрака.

"Если они заберут его насовсем, что останется от меня? - Думал Костя, глядя на свои бледные, похудевшие пальцы. - Пустая оболочка. Манекен, который будет ходить в школу, послушно кивать маме и делать вид, что живет. Я стану таким же мертвым как этот коридор."

От этой мысли внутри поднималась глухая, бессильная ярость, но нейролептики тут же гасили ее, превращая в апатию. Косте хотелось кричать, разбить окно, выплюнуть эти чертовы таблетки, но тело его не слушалось - оно было чужим, тяжелым, налитым свинцом.

Каждая доза стирала еще один кусочек его личного обитаемого острова. Он проигрывал эту войну за собственного друга..

********

Больничная палата тонула в стерильных сумерках. Костя сжался на кровати уткнувшись лбом в колени. Голова была тяжелой, мысли ворочались медленно и лениво.

Тим сидел на подоконнике. Раньше он легко запрыгивал на него, весело болтал ногами в грязных кедах и шутил над угрюмым главврачом.

Но теперь он не улыбался своей привычной ироничной улыбкой. Он сидел ссутулившись, прижавшись лбом к холодному стеклу. Его силует едва заметно дрожал, как отражение в воде в которую бросили камень.

- Тим.. - Прошептал Костя и собственный голос показался ему чужим, надтреснутым. - Тим.. Ты здесь?

Тим медленно повернул голову. Его карие глаза, прежде горевшие живым, теплым огнем, сейчас казались блеклыми как выцветшая на солнце ткань. Его улыбка, всегда такая уверенная и теплая, казалась измученной.

- Здесь, малой. Куда я денусь..

- Тим, не уходи. Пожалуйста.. Они.. Они дают мне эти таблетки. После них все серое. И тебя почти не видно. Они говорят что ты болезнь. Что тебя нет. Тим, скажи им! Пожалуйста.. Не уходи.

- Я знаю, малой. - Мягко ответил Тим. Он с трудом спустил ноги с подоконника и сделал шаг к кровати. Через его старую ветровку уже отчетливо проглядывал белый радиатор отопления и краска на стене.

- Нет! - Костя резко подался вперёд, но в глазах потемнело от слабости. - Они неправы! Они ничего не понимают! Ты единственный кто у меня есть. Без тебя я совсем один. Слышишь? Я не могу там.. без тебя.

Тим опустился на корточки перед койкой. Он протянул свою полупрозрачную ладонь и положил ее поверх руки Кости.

Костя не почувствовал веса - только легкий, едва заметный ветерок, пахнущий дождем и костром. Последний запах свободы в этой известковой коробке.

- Они правы, Костян. - Тихо сказал Тим. Его голос прозвучал так, словно радиоприемник потерял волну, с легким шуршанием статики. - Твои врачи, предки.. Они правы. Меня нет. Я просто.. часть тебя, которая была нужна что бы ты не сошел с ума от одиночества в той школе. Что бы выдержал когда отец орал. Когда все было совсем паршиво.. Я просто держал тебя за руку что бы ты не упал.. Я твоя броня, малой. Но броню не носят вечно, понимаешь?

Костя поднял полные слез глаза. Контуры Тима таяли. Запах костра, хвои и осеннего дождя, который всегда сопровождал его, уже едва улавливался, вытесняемый удушливой больничной хлоркой.

- Но это был ты.. ты помогал мне. - Из глаз Кости покатились слезы. - Мне не нужна броня! Мне нужен ты!

- Я останусь тут.. - Тим протянул руку и коснулся груди мальчика, прямо напротив сердца. Костя не почувствовал тепла, только легкое, едва заметное покалывание.

Тим улыбнулся и его фигура стала еще прозрачнее, почти сливаясь с лунным светом падавшем из окна.

- Тим.. - Костя протянул ладонь, пытаясь схватить его за рукав, но пальцы поймали лишь пустой холодный воздух.

Лунный свет упал на пустой линолеум у кровати. Запаха костра больше не было. Только стерильная пустота палаты..

********

Солнце заливало палату ярким, стерильно-белым светом. Костя сидел на заправленной постели сложив руки на коленях. На нем были чистые джинсы и футболка принесённые мамой. Рядом на тумбочке лежала выписка с круглой печатью.

Дверь тихо скрипнула, в палату вошел лечащий врач в сопровождении родителей. На лицах мамы и папы застыли одинаковые, вымучанные, но искренние улыбки облегчения.

- Ну что, Константин, с днем возвращения! - Бодро произнес врач, поправляя очки. - Динамика отличная. Галлюцинации полностью купированы, сознание ясное, взгляд сфокусированный. Парень абсолютно здоров. Главное не пропускать поддерживающую терапию дома.

- Спасибо вам, доктор. Огромное спасибо! - У мамы голос дрогнул и она прижала ладонь к губам.

Отец сделал шаг вперед, положил тяжелую ладонь Косте на плечо и слегка сжал:

- Поехали домой, сын. Все позади.

Костя поднял голову. Его взгляд действительно был чистым и прямым. Он больше не косился по углам, не замирал прислушиваясь к пустоте, не искал глазами то, чего не видят другие. Он смотрел на мир взрослым, собранным и совершенно "нормальным" взглядом.

- Да, пап. Поехали. - Тихо сказал Костя. Голос прозвучал ровно, без прежней подростковой резкости.

Мама тут же подбежала и крепко обняла его. Отец обхватил их обоих. Они стояли посреди больничной палаты - идеальная, счастливая семья, победившая страшный недуг. Костя уткнулся носом в мамино пальто которое пахло стиральным порошком и уличной прохладой. Хорошие, правильные и реальные запахи.

Но внутри у Кости не было ни радости, ни облегчения. Там раскинулась выжженная, мертвая пустыня.

Тим ушел. И вместе с ним из мира исчезли все краски. Костя посмотрел на подоконник - там не было никого. Только белый пластик залитый бездушным солнечным светом.

В палате пахло только лекарствами и хлоркой.

Тот самый дурманящий запах костра, мокрой хвои и свободы - верный спутник Тима - испарился насовсем. Навсегда.

Костя послушно пошел за родителями по длинному больничному коридору. Он твердо шагал по линолеуму, аккуратно обходил санитарок, вежливо кивал знакомым медсестрам. Он возвращался к реальности - к школе, расписанию уроков, правилам и правильным взрослым.

Он был абсолютно вылечен.

И бесконечно одинок.