Надежда

Глава 1

Мои губы предательски дрожали, и я сдерживала себя из последних сил, до боли в руках скручивая в жгут синюю льняную салфетку. Эта саднящая боль последнее, что держало меня на плаву и не давало скатиться в истерику на глазах у официанта и всего ресторана. Я ощущала их жалостливые и осуждающие взгляды. Мои щеки заливались краской невозможного удушающего стыда. Мне хотелось крикнуть каждому: “Эй, мое сердце только что съели на ужин! Меня унизили на ваших глазах. Будьте человечней, вы же люди. ”. Да кому есть дело до человеческой души! Все ждут сочных подробностей зрелища, чтобы их скучный ужин запомнился и за столом не повисла неудобная тишина.

– Извините…– прошептала я, пряча глаза, – Не понимаю, как так вышло.

– Вы тоже меня поймите, – вздохнул официант, – Я не могу закрыть ваш счет без оплаты.

– Можно мне кофе? – я тянула отчаянный момент настигающего меня позора. Официант недовольно и даже зло прицокнул.

– Конечно! Какой?

– Черный, – аккуратно выйдя из-за стола, подняв голову выше, прошествовала в уборную. Колени жгло, и, кажется, я даже ощущала, как по ноге медленно ползет горячая струйка крови. Мое бледное лицо отразилось в огромном, от пола до потолка зеркале. Одна раковина длинной во всю стену, напоминало корыто для свиней у бабушки в деревне. Закатав широкие брючины вверх, дрожащими пальцами промокнула ссадины.

Торопиться на встречу к любому, споткнуться о лямку собственного рюкзака, распластавшись на мраморных ступенях шикарного ресторана, конечно, могла только я. Всхлипнула, ощутив свою ничтожность под катком сегодняшнего дня. Еще раз проверила рюкзак. Кошелька нет. Ну куда, куда этот шельмец мог деться?

Ледяная вода сочилась сквозь мои дрожащие руки. В голове все еще крутились жестокие слова близкого человека. Хотя уже пол часа как не близкого. “Это было весело, но пора принимать серьезные решения. Нам дальше не по пути”. Почему? Что случилось? Кто этот ледяной безразличный мужчина, сидящий напротив меня?

В дверь, за которой я пряталась, постучали. Сердце подпрыгнуло к горлу, и я вздрогнула всем телом. Это официант. Точно, вызвал наряд полиции, и меня сейчас арестуют. Поджав губы, влажными руками пригладила волосы. Черт, ареста в моей биографии еще не было. Спокойно распахнула дверь. Молодой мужчина прислонился плечом к стене.

– Идемте, – наверное, это менеджер? Мои внутренности покрылись ледяной коркой, я сжалась, но вернуться в укрытие не рискнула. Думаю, концерт с выбиванием двери не входил в планы посетителей. Мужчина шагал очень быстро. Я еле поспевала за ним, прижимая к груди свой рюкзак. Хостес открыла перед ним входную стеклянную дверь, еще когда мы были на середине зала.

– Всего доброго, Андрей Владимирович! –сказала девушка. Мужчина даже не повернул головы в ее сторону. Господи, что меня ждет? Почти поравнявшись с ним, я все же разлепила онемевшие от страха губы.

– У меня есть цепочка с крестиком. А завтра я привезу деньги. Я потеряла кошелек, понимаете? – я пыталась найти решение проблемы и лепетла все что приходило в голову. Мне отчего-то казалось, что меня ведут на расстрел. Мужчина остановился у какой-то машины и распахнул пассажирскую дверь.

– Садитесь.

– Это же просто счет! – протестовала я. – Я, честное слово вернусь и оплачу.

– Садитесь, – настойчиво повторил он. Вжав голову в плечи, забралась в темный салон машины. – Слову давно никто не верит. – сухо сообщил он, садясь за руль и пристегиваясь.

– Хороший совет, но запоздалый.

– Пристегнитесь, -- потребовал он.

– Вы меня в участок везете? – настороженно спросила я. Мужчина вырулил на оживленный проспект, освещенный желтыми фонарями. – В свой день рождения попасть за решетку, – слабо улыбнувшись, сказала я. – Такого желания я не загадывала.

– Я оплатил ваш счет, –сообщил он мне. Мы вклинились в поток спешащих машины. Меня потряхивало от нервного напряжения.

– Вы не администратор?

– Нет.

– Спасибо. Я вам все верну.

– Считайте это подарком на день рождения.

Мама меня учила от подобных подарков отказываться. И я совершенно точно знала что верну этому загадочному мужчине всю сумму что он потратил. Украдкой изучая его, мне показалось что он щупловат на мой вкус. Любуясь его профилем, легкой небритостью которую я вообще не любила, я как то потерялась в этом до странности притягательном образе. Словно провалилась в густой туман и он схлопнулся над моей головой.

– Вы ко мне? – притормозив на красный свет поинтересовался мужчина, не глядя на меня. Опять предательская краска стыда заливает мою белую кожу делая меня похожей на пятую точку павиана. Устыдившись такой нелепой реакции организма я покраснела еще больше.

– Высадите, пожалуйста, меня у метро, – мужчина кивнул и кажется намеренно избегал смотреть на меня. Светофор никак не загорался на зеленый. От молчания в машине стало душно. Наконец то мы тронулись и я увидела приближающийся вход в метро. Машина остановилась, а я не двинулась с места. Понимая что сейчас испытываю свою внезапную удачу на прочность. – Мне крайне неудобно, но проездной остался в потерянном кошельке, – кожа которой был обтянут руль, скрипнула. Мое сердце сжалось. Конечно он не обязан помогать, но больше мне обратиться не к кому.

– Скажите адрес, куда вас отвезти.

– Не нужно, я доеду на метро.

– Думаю что ситуация может стать еще трагичней, чем уже есть. На сегодня я для вас Жиль Блас, – я впервые за вечер, ощутила себя в своей тарелке.

– В какой именно истории? О незадачливом любовнике или разоблаченном женихе? – резкий поворот головы в мою сторону, отчего я вздрогнула. Поняв почему он так старательно избегал поворачиваться ко мне, я сохраняла на лице теплую улыбку и не смотрела на травмированную часть лица. Такое оставляет огонь или кислота. Я знаю, так как работая в реабилитационном центре где видишь многое и привыкаешь к разному.

– Мне нравиться история про поющего кота, – продолжила я. – Смеялась до слез.

Машина тронулась, я не озвучила адрес и не дала своего согласия, но мой загадочный Жиль Блас принял решение за меня.

– Не страшно? – он все же повернулся ко мне и я сейчас совершенно точно увидела его печальные наполненные странной тревогой глаза.

– Душевные изъяны пострашнее физических. Я живу на Волгоградском проспекте 145.

– Я видел ваше красочное падение. У вас проблемы с координацией? – абсурдность ситуации не подразумевала веселость, но я хохотнула, чем опять привлекла внимание мужчины.

– Нет. Для меня это привычно. Мама говорила что я, родилась задом на перед, еще и в понедельник, от этого все проблемы, – я видела как его губы тронула улыбка.

– Что вы делали в таком месте?

– Мой вид сразу выдает во мне простачку?

– Нет. Ваша улыбка и то что вы смотрите людям в глаза.

– А что в таких ресторанах не улыбаются?

– В такие рестораны приходят за другим, – чтобы это могло значить? – Как вас зовут?

– Лида. И можно на ты, пожалуйста.

– Редкое имя в наше время.

– Вас послушать, так я просто самоцвет для нашего времени, – я ничего не могла сделать с улыбкой, которая не хотела сейчас покидать моего лица.

– Так и есть, хорошая девочка Лида, – непроизвольно улыбнулась еще шире. – И ко мне тоже можно на ты. Я Андрей.

– Здравствуй, Андрей!

– Здравствуй, Лида! – мы встретились глазами и что-то дзинькнуло между нами, словно по хрустальной вазе ударили карандашом. – Значит сегодня твой день?

– Да.

– Почему же ты так скромно его отмечаешь?

– Я рассчитывала на другой исход вечера.

– И что же случилось? Если конечно мое любопытство уместно?

– Случилась жизнь. Мне казалось что сегодня мне предложат руку и сердце, а мне деликатно намекнули что я проходящий поезд и пришло время для серьезного путешествия, но не со мной, – в груди опять стало тесно, от злых слов, брошенных мне второпях, словно я недостойна нормального объяснения причины расставания.

– Он подонок и не более. Это не отменяет того что сегодня особенный день для тебя, – я уже замечала знакомые очертания района. Еще чуть-чуть и я буду дома. Андрей включил поворотник и съехал с трассы остановившись на освещенной остановке, – Сейчас вернусь.

Он вернулся быстро. Открыв дверь с моей стороны положил мне на колени огромный букет из белых ромашек. Я смотрела на эти трогательные и нежные цветы и все еще не верила что здесь нахожусь я и это все происходит со мной. Действительно мой день.

– Спасибо, – смущенная как девчонка прошептала я.

– Розы тебе не подходят, – пристегиваясь сказал он. Мы остановились у моего дома, а я не хотела чтобы этот момент заканчивался. Мы будто оказались в параллельной реальности. И мы были не нами и все что происходило до, не имело значения. Между нами протянулась красная нить, которая может оборваться если я выйду из этой машины. Но и сидеть здесь глупо.

– Зайдешь на чай с душицей? Я утром напекла булочек с посыпкой, – мое сердце сжалось от ожидания и к моему огромному изумлению…

– Зайду, – я спрятала глаза за белыми лепестками. Андрей припарковался. На район уже опустились плотные сумерки, со стороны детской площадки уж не доносился веселый и звонкий гомон голосов. Никто уже не выгуливал собак, район погружался в сладкий сон.

Признаться честно, я была в легком трепетном предвкушении, от реакции Андрея на мою квартиру. По скромным меркам она была шикарна, по меркам центра Москвы, она шикарна. История её приобретения не столь важна, важно что я её обожала. Лифт привез нас на 2 этаж.

– Пасть льва? – очевидно удивленный моим способ оповещения о приходе гостей, спросил он.

– Да. Мне кажется это интригующе чем звонок. Будто ты оказался на туманной и безлюдной улице Лондона, – молоток на двери действительно вызывал у многих удивление и неподдельный интерес.

Свет зажегся автоматически, как только я открыла дверь.

– Проходи. Сейчас поставлю чайник, – стянув белые кеды, наблюдала за реакцией Андрея. Он замер, на несколько секунд. Осмотрелся. Еще раз посмотрел на меня, а после молча разулся и сняв пиджак, небрежно бросил его на банкетку.

Мой дом, это не место моего уединения или крепость. Нет, это место где я прячу свое безумие, вернее оно здесь живет в каждом уголке, на каждой стене. Мои скромные 120 квадратов, это немногое что осталось от отца и что удивительно наши вкусы с ним очень схожи. Серые стены и черный мрамор, пол выложен досками словно их бросили в жерло вулкана на несколько секунд, а после уложили под мои ноги. Никакого визуального шума или разноцветья, сплошной монохром и хрусталь. Единственное, что добавилось в берлогу моего отца, книжные полки и постеры старых киноафиш, мной горячо любимых кинокартин.

Я не мешала Андрею оглядеться, он внимательно изучал афиши, а после словно жидкий металл, медленно скользил вдоль книжных полок. Мне нравился этот детский восторг в глазах и неторопливость движений.

– Ожидал чего угодно, но не этого! – заключил он подходя к кухонному острову, где ароматно паз чай и булочки манили румяными боками.

– Удивительное рядом, – улыбнулась я. – Сахар?

– Нет. Это все твое?

– По большей части.

– А киноафиши?

– Некоторые привозил отец. Он много ездил по работе и у него были возможности, находить подобные вещи. Что – то с блошиных рынков, – положив ему на тарелку две булочки, устроилась на барный стул наблюдая за ним.

– И ты живешь здесь одна?

– Да, – и мы говорили, говорили и говорили. Когда соловьи запели в ветках цветущей сирени под моими окнами, Андрей встрепенулся.

– Мне пора. Это была самая небесполезная ночь в моей жизни, – он улыбнулся и совсем не был похож на сурового и сосредоточенного мужчину, которого я встретила в темном коридоре. Озорной и юный взгляд искрился и кажется он был счастлив.

– Говорят мой чай и булочки волшебные.

– Надеюсь я не превращусь в лягушку?

– Вот завтра и узнаешь, – проводив его до двери, отчего-то засмущалась и не решалась поднять на него глаза.

– С днем рождения, Лида!

– Спасибо, за все.

Дверь закрылась, а я все не могла от нее отойти и кажется ждала, звонкого стука дверного молотка. Но было слишком тихо. Обернувшись, заметила забытый мужской пиджак. Выбежав на улицу, обрадовалась что машины нет. Еще один повод встретиться. Пусть я не знаю его фамилию, или номер телефона, но я знаю где он бывает и думаю довольно часто. Мы встретимся обязательно и тогда возможно еще поговорим.

Несколько дней ушло на восстановление карты и проездного. И вот мой выходной, я долго и предвзято выбирала что надеть. Совсем разволновались пришла к выводу, что не стоит наряжаться, а остановиться на привычном образе. Легкое шифоновое нежно-розовое платье и кеды.

И вообще, я вроде как страдать должна. Меня ведь бросили, недавно. Но Андрей как то исправил этот неприятный момент в моей биографии. И все уже не казалось таким трагичным. Возможно, это потому что я не испытываю глубинных чувств к людям? Ведь я ни с кем не выстроила близких отношений?

Вадим был хорошим. Кажется? Но мое сердце не замирало рядом с ним и дух не захватывало при виде него. Но все кажется шло как нужно. Спокойные размеренные отношения, беседы о чем то и нам было хорошо, без драм и … Не знаю. Я должна страдать, но не выходит. В ресторане мне было страшно и обидно и в какой-то степени больно, но если вдуматься когда Вадим поставил точку в наших отношениях, кажется я вздохнула с облегчением.

Я неторопливо шла к ресторану, держа в руках приятно пахнущий мужским парфюмом черный пиджак. Прислушивалась к себе, заставляла себя ощутить неправильность происходящего. А мое сердце чаще билось не от страданий по не сложившимся отношениям, а от того что сейчас я увижу Андрея.

Хостес, как обычно, стояла у маленькой стойки.

– Здравствуйте, – улыбнулась она, – У вас бронь?

– Здравствуйте, мне нужен Андрей Владимирович, – мои ладони вспотели. Я волновалась что его нет.

– Я вас провожу, – она мило улыбнулась и мы пошли с ней через весь зал. Мои губы пересохли. Живот свело. Мы подошли к уютным кабинкам. Я трепетала, как беспокойные языки пламени.

Андрей сидел на диване из темно-зеленого бархата и с легкой улыбкой, что то шептал на ушко потрясающе красивой девушке. Увидев меня она отстранилась от него. Растерявшись, я продолжала пялиться на них как ненормальная. Глаза Андрея были холодными. Он плотно сжал челюсти. Сглотнув, облизала сухие как наждачка губы. Боже! Какая же я идиотка! Какой позор!

Собраться. Очнуться. Держать марку. Руки дрожали. Кое-как справившись с молнией рюкзака выудила на свет новенький кошель. Который как скользкий червяк не желал оставаться в моих руках, упав под стол. Я горю от стыда. Над губой выступила испарина. Счет из этого ресторана я запомню на всю жизнь. Опустившись под стол за кошельком, очевидно невезучим, как и прошлый, поднимаясь ударилась головой о столешницу. Спутница Андрея хихикнула. Волоски на затылке прилипли от окатившего с ног до головы жара.

– Спасибо, – произнесла через силу и положила на стол ровную сумму. Развернувшись, заставила себя спокойным шагом идти к выходу. Пиджак так и остался в моих руках. Черт!

– Лида!– окликнул меня Андрей.

– Забыла отдать пиджак, – вяло улыбнувшись, протянула ему потерянную вещь.

– Что ты здесь забыла? – нет той теплоты, что я видела прежде.

– Я вернула долг и ты забыл пиджак. Мне чужого не нужно.

– Я же сказал что ты мне ничего не должна.

– Кажется, вышло недопонимание.

– Послушай, – потянулся он рукой ко мне, но я отступила на шаг.

– Нам было о чем поговорить и было чем заняться. Но это было. Прощай! – Киз знал толк в хороших фразах. Спокойно вышла из ресторана, в который больше никогда не приду. Очерчу круг в этом районе чтобы больше здесь не оказаться даже рядом или около. (...)

(...)

Совещание закончилось чем то. Я даже не вслушивалась в то, что сегодня на повестке дня. По какой-то странной причине, спустя две недели, мысленно я все еще возвращалась в ночь моего дня рождения. Я не могла и не хотела забывать ее. Несвойственные мне эмоции, вызванные посторонним человеком, ставили меня в тупик.

– Лидуся! – шепотом позвала меня Марина. – Я принесла вафельные трубочки, – торопливо проговорила она. Голос главврача зычно разносился по переговорной. Я кивнула. Давая безмолвное согласие на кофе.

– Сегодня, – перейдя на тон выше, забасил наш любимый главврач, словно пытался нас с Маринкой поймать, как школьниц на горячем, – у меня встреча с новым спонсором. Очень надеюсь, что он поможет нам приобрести новое оборудование, – раздались жидкие поздравительные хлопки. – И на этом летучка окончена.

Марина взяла меня под локоть и вывела из переговорной.

– Что с тобой? – озабоченно спросила она.

– Не знаю.

– Ты из-за Вадима? – допытывалась Маринка. Нет, не из-за него. Но вслух не произнесла ничего. Только грустно улыбнулась и сжала ее горячую ладонь в своих холодных руках. – Ничего! Встретиться тебе еще нормальный мужчина. Кто оценит тебя по достоинству.

Марина распахнула дверь своего кабинета, пропуская меня вперед. Робкое утреннее солнце заливало белоснежный стол, на котором стояло блюдо с трубочками.

– Давай поставлю чай? – предложила я.

– Нет. Наташа сейчас все сделает. Присаживайся, – широко улыбаясь, она усадила меня за стол и вручила сладкую, пахнущую ванилью трубочку.

– Маринка? – воскликнула я, – Ну чего ты со мной носишься?

– Ты сама не способна о себе позаботиться. Всю себя пациентам отдаешь. Кто еще о тебе побеспокоится? – с серьезным видом говорила она. – И мужика тебе такого нужно, чтобы заботился о тебе, как о принцессе.

Хохотнув, я откусила хрустящий десерт. Сладость масляного крема вернула меня на секунду на мамину маленькую кухню. Как же тогда было спокойно.

– Фантазерка! – улыбаясь, вставила я. Дверь открылась, и в комнату вплыла Наташа. Юная, особа завладевшая всеми холостыми и не очень сердцами нашего центра. Ее бедра плавно покачивались под белым халатам, напоминая мне морскую палладу.

– Наташенька, ты медку положила? – уточнила Марина, протягивая руки к заставленному подносу.

– Да, Марина Сергеевна! И сушеные листья малины, – Наташенька мило улыбнулась и смущенно заправила за ухо белоснежную прядь волос. – Здравствуйте, Лидия Федоровна!

– Привет, – нежно поздоровалась я, вернув ей улыбку. Наташенька разлила нам чай по кружкам и уплыла обратно в суету широких коридоров.

– Ты нарушаешь субординацию, – возмущенно воскликнула Маринка. – Ты же молодая начальница должна быть строгой и суровой.

– Ага, прям как ты? Наташенька, – насмешливо скопировала я подругу, – медку положила? – Маринка хлопнула меня по плечу, и мы расхохотались. – Начальница! Какая я начальница? Ничего не изменилось, только запись в трудовой.

– А зарплата? – возмутилась Марина.

– Ну и зарплата, – согласилась я. – Как дела у Сёмы?

– Ой, все нервы мне вымотал! – отмахнулась Марина, – Вчера до трясучки довел.

– Разве это плохо, что он не хочет быть врачом? У него есть мечта. Он ведь не бездельник? – встала я на защиту крестника.

– Ты всегда на его стороне, – обиженно воскликнула Марина.

– Марин. Востоковед хорошая профессия и сейчас набирает популярность.

– Вот не сдаст экзамены, будешь сама с ним возиться. Я бы его пристроила, где хорошо, – не унималась подруга.

– Сема серьезный парень. Дай ему самому выбрать. Он скажет тебе только спасибо, – Марина поджала губы.

– Мне иногда хочется …– я зачем-то начала ощупывать свои карманы, внезапно поняв, что пропуска нет.

– Маринка, – перебила я ее, – ты мой пропуск не видела? – жуя трубочку, она пожала плечами.

– Можешь в шале облаила? – с полным ртом пыталась она что-то сказать.

– Наверное, в переговорной выронила, – подскочив на ноги, пробубнила я. – Я скоро.

Пробежав длинный коридор, влетела в переговорную. На длинном столе не было ничего, кроме бутылочек воды и стаканов. Обойдя по кругу стол, я ощутимо забеспокоилась. Я точно помню, что зайдя на совещание, пропуск был. Вернувшись на предположительное место исчезновения важной вещицы, опустилась на пол и полезла под стол.

– Лидия Федоровна? – голос нашего главврача я узнаю из тысячи.

– Борис Борисович, – со смехом пробасила я из-под стола. – Потеряла пропуск. Кажется …где-то… тут.

– Лидочка, – еще раз позвал он меня, – У меня встреча! – краснея и сдавая назад задом, я вспомнила, как об этом говорили на совещании. Поднявшись, отряхнула брюки.

– Я уже …– мои глаза встретились с холодной сталью. Я замерла.

– Андрей Владимирович, разрешите вам представить нашу Лиду, – главврач прокашлялся, – Лидию Федоровну, наше дарование. У нее волшебные руки. А еще булочки и чай.

Если можно покраснеть еще больше, то я смогла. Мне хотелось провалиться сквозь землю и не смотреть на мужчину, о котором думала сегодня утром. И вчера, и за день до этого.

– Мне пора, – попыталась обойти мужчин, но Андрей шагнул за мной и протянул мне мой пропуск.

– Он висел на дверной ручке. Увидел знакомое лицо …

– Так вы знакомы! – радостно воскликнул Борис Борисович, перебив Андрея.

– Нет, – забрав пропуск, отчеканила я. – Всего доброго!

Я не вернулась к Маринке, от которой потом получу за это нагоняй, но мне сейчас было не до ее “драм”. Вернувшись в свое отделение, загрузила себя работой. Чтобы голова не думала, мысли не всплывали, маняще завлекая меня в ту чертову ночь. (...)

День был слишком долгим и тяжелым. Плечи, как и шею, сковало железным кольцом. Ноги от усталости гудели, как электрические провода. Мне очень хотелось оказаться сейчас дома, в эту самую минуту. Налить бокал белого совиньона из холодильника, включить “Какими мы были” и дождаться разжатия пружин в голове. Мне кажется, я даже сейчас не способна вспомнит дорогу домой или номер автобуса до метро. Так устал мой мозг за сегодня. Привалившись к стене, перевела дух. Торопливые шаги слышались еще издалека.

– Добрый вечер, Лидия Федоровна ! – заикаясь, приветствовала меня Наташенька. Я слышала, как ее голос дрожал. Она держала руку на горле, будто боялась, что рыдания, булькающие в горле, все же вырвутся наружу.

– Наташа, – устала остановила я ее, – Что случилось?

– Лидия Федоровна, – заикаясь, начала она, – Забыла…Понимаете… Забыла … – она трясет папкой перед моим лицом, а в глазах дикий испуг вперемежку с отчаянием.

– Что забыла?

– Так торопилась…. и бумаги забыла.

– Марина забыла? – уточнила я.

– Нет! Я должна была ей отдать, а она все время меня спрашивала. Как я выгляжу? Как прическа? И я забыла их отдать. – Всхлипывая и вытирая нос, она пыталась мне объяснить, важность бумаг.

– Завтра отдашь.

– Они нужны сейчас. Понимаете? А я вместо нее дежурю и…– она громко всхлипнула. Я смотрела на нее понимая, что мне придется ее выручать, но мне так не хотелось произносить это вслух. Язык просто отказывался поворачиваться. Ее глаза наполнились слезами. Зрачок дрожал и …

– Давай бумаги, – протянула я руку, – и вызови мне такси.

Робкая улыбка тронула ее губы.

– Они где-то за городом, – добавила она.

– Ты адрес знаешь?

– Знаю.

– Мне нужно только отдать документы? – уточнила я.

– Да.

– Хорошо. Номер такси скинь на телефон. – Кажется, она еще не поняла, что я, выручила ее. А я не поняла, что мне предстоит еще несколько часов бодрствования и просмотр фильма придется отложить. Сил придавало то, что завтра начинался долгожданный отпуск. Пусть и проведенный дома, в моей уютной квартире. Пару раз набрав Маринке, чтобы предупредить о своем приезде, наткнулась на автоответчик.

Такси приехало. Быстро забравшись в салон я не поняла, как уснула. Хотя обычно я себе такого не позволяю. Мало ли что!

– Мы на месте! – деликатно позвал меня таксист. И я с подхрапыванием вынырнула из сна.

– Что? – не совсем понимая где нахожусь, спросила я.

– Поездка окончена.

– А-а-а, спасибо, – прокашлялась я, – я с вами обратно?

– Нет. У меня уже другой заказ, – недовольно ответил таксист.

– Хорошо. Спасибо, – я была еще заторможена и все же отлепила себя от теплого уютного кресла и вытолкнула свое тело в прохладную загородную ночь. Таксист развернулся, и красные ходовые огни скрылись за лесом. “Хорошо, что дом тупиковый”, подумала я. Калитка была приоткрыта, и оттуда доносилась музыка и шум голосов. Перехватив удобней рюкзак и папку с бумагами, неуверенно шагнула за калитку.

Звуки доносились из дома, мигали фонарики и стробоскоп, басы стучали в ушах. Совсем не образец светского раута взрослых людей. Обойдя по левой стороне дом, проверила телефон. От Маринки ни ответа, ни привета. Класс! Придется искать самой. Внезапно рядом со мной распахнулась дверь. Там стоял молодой человек.

– Извините, – начала я, подходя ближе. Он оборачивается. Я была слишком близко к нему, а он слишком высоко. Бокалы с чем то розовым и красным вылились на мою белоснежную форму, оставив меня в полном шоке от происходящего. Еще пару минут мы смотрели друг на друга в немом диалоге.

– Это … Я … Лена-а-а, – взревел он, поворачивая голову в дом. И тут мой телефон зазвонил, “Маринка” светилось белым, и я приняла вызов.

– Что случилось? – прокричала Маринка в трубку.

– Ты забыла бумаги, – вытирая лицо от липкой жижи, прорычала я.

– Я? – переспросила Маринка

– Я их привезла! – мне кажется, что огромная черная кошка просто размером с мастодонта где-то перетоптала мне дорогу. Черт, черт, черт!

– Ты? – как заведенная кукла она переспрашивала каждую фразу, словно не могла уловить суть.

– Если ты не в кондиции, – зло крикнула я ей. – Я тебя утоплю!

– Лидуся, – только она меня так называла. – Заходи, я тебя найду. – И связь прервалась. Лена вынесла мне полотенце, тысячу раз извинилась. Моя белая форма и волосы превратились в полинявший комплект хорошего нижнего белья. Я напоминала пугало из ужастиков. Черт!

Дом был переполнен выпившими и слишком выпившими гостями. Здесь было слишком темно, чтобы кто-то заметил мой ужасный вид. И я благодарила за это всех, кто за мной присматривает. В толпе пляшущих людей за 40 мелькнуло алое платье. Я точно знала, кто это.

– Лидуся, – увидев меня с улыбкой мартовской кошки, Маринка выпала из толпы куража в мои грязные объятья. – Фу-у-у, – протянула она, – Чем от тебя несет?

– Понятия не имею, – найдя баланс наших тел, выкрикнула я. – Возьми эти чертовы бумаги, и я пошла отсюда. Пока меня никто не увидел.

– Их нужно подписать! – взвизгнула Маринка, – Стой здесь! – Она исчезла в толпе. Трек, стучащий в виски и сотрясающий все мои внутренности, закончился, и начался следующий. А Маринки все не было.

– Идем, – дернула она меня с другой стороны. – Нам выделили кабинет, – хохотнув, сообщила она и запнулась на ровном месте.

– Ты в ударе? – не скрывая улыбки, спросила я. Маринка редко давала себе слабину, а ей иногда это нужно было, чтобы просто выпустить пар. И я, видя ее такой спокойной и расслабленной, радовались. В первую очередь за крестника. Сема выдохнет на пару недель. Маринка открывала двери, кажется, наугад, и в какой-то момент мы провалились в оглушающую тишину.

– Боже! – присвистнула она. – Вот это я понимаю, кабинет! – она восхищенно покружилась вокруг себя. – Не то, что наши комнатушки.

– У нас прекрасные кабинеты, – парировала я. – Сделай доброе дело. Отпусти меня из этого бедлама.

– Ты даже не представляешь, какая ты ску-у-учная, – протянула Маринка, плюхнувшись на кожаный диван честер.

– Я была на смене двое суток. Я хочу бокал вина и свою подушку под щекой.

– Тебе нужен хороший мужик. Тогда ты бы не вела себя как бабуся, – как всегда любезно отсыпала мне комплиментов лучшая подруга.

Дверь кабинета открылась, пропуская смех и гомон, визги и басы, и закрылась полностью, поглотив шум.

– А вот и наш партнер по подписи важных бумаг. – Язык Маринки заплетался, она была слишком пьяна, но я надеялась, что это не помешает мне уехать домой. Обернувшись, я чуть не подавилась собственным языком. На пороге в обнимку с потрясающей блондинкой, которую я уже имела удовольствие наблюдать, стоял никто иной, как Андрей Владимирович. Черт бы его побрал! Кажется, у меня случился временный паралич лицевых нервов! Осмотрев меня с ног до головы, кинозвезда в его крепких объятьях попыталась засмеяться. Андрей прижал ее с силой, и она проглотила смешок.

– Можете смеяться, – уверила я ее. – Я бы не сдержалась! Кого я вам напоминаю? Пугало или чучело? – улыбка девушки сползла с лица.

– А мне кажется, Арлекино, – выдала Марина, пытающаяся подняться с дивана. – А вот когда на тебя упали утки на практике, – некстати вспомнила Марина, – Ты напомнила мне выгребную яму. Запах был такой же, – многозначительно заключила она. Спутница Андрея разразилась раскатистым веселым смехом. Закрыв глаза, я вздохнула, напомнив себе, что Маринка не так часто дает себе слабину, и я уже ее простила. Но от этого легче не стало. Я будто вернулась на много лет назад в школу, где была вечным чучелом-посмешищем.

– Выйди! – прохрипел Андрей, толкая в бок блондинку. Она оторопела. – Выйди! – крикнул он, и мы с девушкой синхронно вздрогнули. Девушка смерила его суровым взглядом, пригвождая к полу. Андрей даже не посмотрел в ее сторону.

– Зачем так грубо? – спросила я, не понимая его реактивности. – Нельзя наказывать человека за его юность.

– Вы с ней одногодки, – фыркнул он. – И всем здесь очевидно, что это глупость и нехватка воспитания.

– И все же, – вступилась я за девушку. – Вы проводите с ней время. Значит до этого момента вас устраивало в ней абсолютно все.

– Мы перешли на Вы? – приближаясь ко мне, спросил он.

– Это разумно. – Почему-то отступила я на шаг.

– Что с тобой случилось на этот раз? Малиновый дождь? – медленно шагая, на меня сыпал он вопросами.

– Случилась жизнь, – прошептала я.

– Ты опять перепутала левую и правую сторону? – он вцепился в мои глаза взглядом, и я даже моргнуть боялась.

– Мне показалось, что моя форма скучна для вашего праздника жизни, – еще тише прошептала я.

Я уже ощущала его тепло, его дыхание на моей щеке. Он скользит взглядом по моему лицу. Я задерживаю дыхание и замираю. Громкий храп нарушает притяжение между нами, и мы не можем сдержать улыбок.