На рассвете

Глава 1

Последний день октября обрушивается на N. проливным дождём и волглым стылым ветром. А ведь еще вчера снег не таял на дымчатых городских улицах, и казалось, что зима угнездится в N. по обычному графику, до апреля. Чёрные силуэты обнаженных деревьев мотает по темно-седому утреннему небу, забывшему встретить солнце. Рваные тучи несутся, подгоняемые ветром, на ходу меняя причудливые формы.

В половине шестого утра улицы уже запружены, а на остановках толкутся под зонтами заспанные люди.

Сквозь мерцающую желтыми, красными и белыми огнями автомобильную реку, как щука в стае карасей, мчится желтый с красной полосой автомобиль реанимационной бригады «Скорой помощи».

Смена идет уже несколько часов. Анестезиолог-реаниматолог Андрей Сомов методично заполняет и проверяет уже готовые карты предыдущих вызовов, благо, пока они едут пустые. Фельдшер Олег Григорьев тестирует оборудование реанимобиля, пока санитар Игорь Волков проводит чистку салона. Благодаря расторопности водителя Ивана Кузнецова трясёт их ГАЗель NEXT A31R22 минимально, сирена отлажена, и всегда есть запас бензина на случай нештатных ситуаций. Четверка много лет работает вместе, понимая друг друга с полуслова и полувзгляда.

Поступает сигнал от фельдшера по приему и передаче вызовов N-ской станции скорой медицинской помощи Жени Симонова.

-Экстренный вызов. Ножевое ранение в область шеи, массивная кровопотеря. Пациент на улице, ближайший ориентир статуя медведя перед магазином «Монетка» на Чкалова, 93. Вызывающий мужчина, данные пациента: Лисников Юрий, 31 год, охранник магазина. Нападение на улице. Полиция уже на месте. – Симонов отключается, у него уже следующий вызов. Андрей Сомов с планшета подключается к Единой информационной системе здравоохранения края и вводит данные пациента. Из-за ограничений по беспилотной опасности ввиду специальной военной операции, сеть «Интернет» в городе работает плохо, но спецканал связи пока действует бесперебойно.

-Олег, данных о хронических заболеваниях по Лисникову в базе нет. Готовим дефибриллятор, аппарат ИВЛ, пульсоксиметр, аппарат для измерения давления, вспомогательное оборудование.

-На Чкалова пробка, срезаю по переулку Островского, - рапортует водитель, включая сирену. Машины расступаются, торопясь освободить дорогу.

Реанимационная «Скорая помощь» мчится по мокрой трассе под начинающимся снегом, пролетая сквозь неоновые огни. Обязанности распределены, бригада спокойна и собрана. Кузнецов, сорокалетний «зубр дорог», водитель по профессии и рокер по призванию, уверенно ведёт машину в темном узком переулке получастного сектора. Его серые глаза холодно сверлят октябрьскую хмарь, изредка сверяясь с мерцающим навигатором.

Комья грязи из-под колес летят к лобовому стеклу, налипают на зеркала, загораживая обзор.

Кругом подмёрзшие лужи, в которых искрятся светофоры. На улице Чкалова реанимобиль объезжает дребезжащий троллейбус, таранит грязное бурое месиво на асфальте, как ледокол льдины. Дорога заплыла, машины едут по бампер в воде. Брызги прыгают в лобовое стекло, растекаясь здоровенными пятнами, дворники работают без перерыва.

-Домчали за две минуты, - отрывисто бросает Кузнецов Сомову и Григорьеву, кивая в сторону светящегося магазина и деревянного медведя перед ним. Иван утирает пот со лба. Он недавно прошёл курсы на фельдшера, и готов при необходимости работать вместе с Григорьевым.

Их встречает экипаж полиции.

-Разбой, - машет рукой капитан Игнатьев, частый спутник бригады. Сомов на ходу кивает ему. - Выехала следственно-оперативная группа. Будут ждать от вас информации о состоянии потерпевшего.

На мокром асфальте лежит истекающий кровью парень. Второй охранник в форменной куртке останавливает фонтанное кровотечение онемевшими пальцами. Кровь мешается с водой, расплывается в большое мутное пятно. Ветер теребит его и трогает рябью.

Парень крупно дрожит и задыхается, изо всех сил пытаясь втянуть в себя воздух. Скребет пальцами по шее, хочет ее еще сильнее разодрать, чтобы вдохнуть поглубже. Паникует, не может. Шок. А в глазах животный страх.

Слышится самое плохое -свист. Задеты вены, налицо воздушная эмболия. Порванные сосуды тянут воздух в себя. Артерия похожа на большой садовый шланг, который прыгает по земле из-за сильного напора воды.

-Олег, фиксируем и грузим в реанимобиль. - Сомов и Григорьев в машине проводят интубацию трахеи. Волков уже подготовил салон.

-Везём! - Григорьев даёт отмашку водителю. - Первая городская ближайшая. Врач и фельдшер работают с пациентом. После венепункции в процессе транспортировки перелито 400 мл полиглюкина и 400 мл физиологического раствора.

В салон по-хозяйски проскальзывает Смерть и кивает бригаде. Она молчалива, эта высокая фигура в чёрном плаще, но каждый в реанимобиле знает ее в лицо.

-Нет - отмахивается Григорьев, зыркая на непрошеную гостью из-под выбившихся русых волос. - Не отдадим!

Смерть встаёт рядом с раненым. Сомов и Григорьев продолжают работать, а Волков готовит бланк карты вызова. Водитель снова и снова бросает реанимобиль на обгон, глядя на Смерть в зеркало заднего вида.

При поступлении в больницу состояние крайне тяжелое: больной на искусственной вентиляции легких, артериальное давление 60/40 мм рт. ст. В проекции сосудистого пучка на шее слева колото-резаная рана размером 4,0x0,5 см. Но парень жив и Смерть так же тихо исчезает из салона реанимобиля.

Бригада торопливо перекусывает кофе и бутербродами в буфете больницы.

-Зря ты дразнишь Смерть, Олег, - хмуро говорит Сомов. Ему сорок лет, и этим летом он вернулся из командировки на фронт. Уже третьей по счёту. На висках тонкими нитями поблескивает седина, ярко выделяясь на чёрных волосах. В тёмных глазах под привычной собранностью плещется усталость.

-Ничего, прорвёмся, - смеётся фельдшер Григорьев. Он на пять лет младше своего врача, тоже успел побывать на фронте и поиграть со Смертью в шахматы в пандемию коронавируса. - А дразнили мы Смерть с тобой под Бахмутом, пару лет назад. Сейчас, считай, дружески раскланиваемся.

На часах шесть утра. В небе загораются проблески рассвета, ветер немного утихает. Зато дождь переходит в снег, и уличная слякоть подёргивается белой каймой, тускло блестящей в утренних сумерках. Санитар Волков курит неподалёку от реанимобиля, пока реаниматолог заполняет документы на доставленного пациента для передачи следственно-оперативной группе. Волкову тридцать пять, он единственный из бригады женат, но брак на грани распада из-за вечной работы. О детях речь и вовсе не идёт.

По спецканалу связи звучит бодрый голос Жени Симонова.

-Экстренный вызов. Пациент, Семёнов Виктор Сергеевич, 73 года, диагностирован рак желудка с прорастанием в поджелудочную железу, метастазы в печени. Лечения пока не получает, записан на очную консультацию завтра. Диагностировано ЖКТ- кровотечение 3 недели назад, купировано в стационаре, асцит. Дважды за час рвота, тёмная, стул без признаков ЖКТ- кровотечения. Тошнота, изжога даже при приёме жидкости. Вызывающий женщина, адрес: проспект Революции, 115, подъезд 1, квартира 9.

Бригада загружается в реанимобиль. Врач скачивает данные из Единой информационной системы здравоохранения края. Подробная история болезни как на ладони.

-Игорь, Олег, готовим пульсоксиметр, аппарат для измерения давления, противорвотные, кровоостанавливающие препараты. Игорь, оборудование для транспортировки и госпитализации.

«Скорая помощь» снова разрезает воем сирены утренние улицы. В центре города уже восьмибалльные пробки, люди торопятся на работу. Олег сворачивает в очередной переулок, стараясь плавно объезжать ухабы. Нельзя допустить повреждение оборудования.

Дверь открывает немолодая женщина, лицо заплаканное и опухшее. Сомов машинально изучает взглядом ее тапочки, мягкие, серые с какими-то черными квадратиками. Из-за ее спины боязливо выглядывает девушка, видимо, дочь.

- Проходите, поскорее, мужа снова рвёт кровью. – Врач и фельдшер проходят в душное тесное пространство. За ними следит угольно-чёрный кот с покрасневшими глазами. Кот сопливит и натужно дышит, то и дело чихая.

В спальне на кровати лежит пожилой мужчина, цвет лица желтый. Поверх одеяла худые руки с резко обозначенными венами. В глаза бросается дряблая кожа.

-Зря приехали, - принужденно улыбается он,- жена тут переполошилась, выдернула вас.

Григорьев и Сомов расспрашивают больного. Семёнов, полковник в отставке, как оказалось, ведет себя спокойно, даже продолжает виновато улыбаться. Врач обеспечивает венозный доступ для инфузионной терапии и проводит кислородотерапию. Фельдшер купирует рвотный и болевой синдромы. Смерть сидит на краю постели, чтобы не тревожить больного лишний раз.

Сомов видит измочаленный край одеяла, за который хватается мужчина, и аккуратно выгоняет жену и дочь из комнаты.

-Спасибо,- шепчет тот, проследив взгляд фельдшера. - Одеялом я рот затыкаю, чтобы Оля не слышала. И Катя. – Он снова бледнеет и закрывает глаза. Смерть придвигается ближе, с интересом глядя на больного.

-Будем госпитализироваться, Виктор Сергеевич.

Отставной офицер качает головой:

-Нет, никуда я с вами не поеду. Ни к чему жене еще больше нервничать.

На комоде непривычно громко тикают часы, черный будильник.

-Подписываете отказ от госпитализации?

-Так точно, доктор. Я устал. Хочу оставаться дома. Полжизни в горячих точках, не умирать же теперь мирно.

Сомов собирает необходимые подписи, пациент еле приподнимается с кровати, чтобы расписаться.

В коридоре жена рыдает, уже не таясь. Смерть властно указывает бригаде на дверь. Врач молча качает головой и, следом за фельдшером, выходит в подъезд.

Впереди ещё сутки смены. В половине седьмого утра «Скорая», разрывая сумрак сиреной, выезжает на объездную дорогу и исчезает в пелене дождя со снегом.