На корабле "Жизнь"

Глава 1

НА КОРАБЛЕ «ЖИЗНЬ»

Я самый обычный моряк. Как и все, выходил в обычные мореплавания, переплывал огромные, даже сказать бескрайние, просторы водной глати. Очень я любил плавать, всей душой обожал море и страх неизвестности в водной бесконечности. Но он меня отнюдь не сковывал, наоборот, он меня вдохновлял, заряжал энергией тысячи вселенных, и я плыл по воде на полном ходу, вкушая прелестный запах воды, моросящий кожу, и даже иногда кости, воздух, такой чистый, свежий, обволакивающий своими мягкими и бодрящими объятиями. Но больше всего на свете я любил взирать на то, как после тяжелого рабочего дня, самый лучший работник тысячелетий, который работает на нас днем и даже не требует за это платы, начинает уходить на долгожданный отдых, чтобы набраться энергией, бодростью и огромным духом, нести на себе такое бремя и дарить нам счастье и тепло. Тем временем, когда солнце уходит, небо собирает все работы величайших мастеров искусства – от музыкальных композиций (только в виде света), до прекраснейшей красоты картин – в себе таким образом, что никто и ничто более не сможет повторить такой великий шедевр природы. Чистое небо, ни единого облачка, оно настолько чистое, что даже только что отполированное глянцевое покрытие не сможет так сиять, как сие творение; нежные и до дрожи души мягкие переливания красно-оранжевых оттенков с ноткой лимонки в месте градиента чистого неба и ласковых лучей солнечного света, которые передают все свое сердечное тепло, как мать отдает всю свою любовь и ласку своему маленькому и единственно искреннему счастью – своему ребенку; море – штиль, да такой, что корабль даже идет, как нож по маслу; внутри спокойствие и тепло, которое никто не видит, и никто не вторгается в это счастье. Частенько, когда я перевозил какие-то грузы, я встречал на своем пути такие же грузовые судна, кто-то был отзывчивый и добрый, а кто-то плевал на мое судно и пренебрежительно отмахивался от меня рукой. С кем-то мы шли по одному курсу, но в конечном итоге одних держал отстраненный от меня курс, а другие исчезали в тумане на очередной обычный день. А когда к моему любимому кораблю подплывали другие, это сильно волновало море, которое в свою очередь, сильно расшатывал мое судно, из-за чего я, хоть и на время, но все же терял свой любимый «штиль». При таком сближении часто следовали обмены товарами, что было обычной традицией моряков. Но недавно, почему то решив, что, если я буду отдавать больше груза, чем раньше, взамен я смогу получить что-то, что будет ценнее для меня. Но, к большому моему несчастью и удивлению, я, высчитав свои оставшиеся запасы, понял, что я в колоссальном убытке, и что вряд ли даже мне хватит на пропитание. После этого осознания, я ещё не понимал, что мне повезет, если мне просто не хватит провизии. Море не прощает даже малейшей ошибки. Что и случилось – мне не повезло.

Через неделю скудного питания, мой экипаж, с которым мы прошли огонь и воду, начал сомневаться в моем умении распоряжаться своей властью на корабле, и чуть было не устроили бунт. Кое как я смог предотвратить еще большие проблемы и мы продолжили. Однако, это было только начало. Ещё через некоторое время на нас напали пираты. Впервые мне пришлось с ними встретиться лицом к лицу. До сих пор, слышал я о них только в книгах, рассказах других моряков и сказках, которые мне рассказывали в детстве. И вот я стою в непонимании того, что происходит. Мне пришлось убить парочку засранцев, которые ещё чуть-чуть и лишили бы мое тело меня. После этого я почувствовал, что во мне что-то треснуло. В ту ночь, и еще последующие три, я не мог уснуть. Под конец, меня просто вырубило, и я попал в свои бескрайние грезы. К сожалению, я не помню, что творилось со мной, когда я плутал среди почти пустующего пространства между реальностью и моим сознанием. Однако, я помню, как и что меня разбудило. Я через невероятно огромные усилия открываю глаза от непонятного шума. В комнату влетает мальчуган и что-то в весь голос кричит. К слову, мальчик этот, лет 15-16, мой давний друг и мой ученик. Он мне был как младший брат, а возможно и сыном. Я, от того, что голова трещала по швам, ничего не понимал, что он кричит. Но вдруг окно вдребезги разлетелось по комнате. Чуть погодя, стоя в ступоре, я услышал выстрел. Я оглянулся на пацана: он упал замертво, а половина комнаты была забрызгана кровью. Слезы, как цунами, окатили мои щеки. Я рыдал, кричал во весь голос; неверя, то его больше нет на этом свете, что он умер, не узнав и не повидав мир, я пытался его будто разбудить ото сна. Но, как и подобает бездыханному телу, он не очнулся. Медленно поднявшись с колен, все еще захлебываясь в собственных слезах, я похожу к окну и вижу: все море вокруг нашего судна в крови, поодаль от нас стоит еще одно судно, на котором величаво развевается черный потертый временем флаг с костным крестом и черепом над ним. Но больше всего меня привлекло другое. На противоположном судне расслабленно стоял пират в черном плаще, маской на лице, черной шляпой с большими полями и пистолетом в руках. Он смотрел прямо на меня. А потом его плечи задергались вверх вниз, будто он смеялся. А дальше все как в тумане. Очнулся я, когда, забрав последнее, пираты уплыли невесть куда. Мы остались без еды, а человек на борту осталось трое из двадцати четырёх членов экипажа. Мы решили просить помощи у других мореплавателей. Однако, мало того, что нам не хотели отдавать провизию, ведь у них самих было мало, хотя я видел полные ящики с едой и прочим барахлом, так и таких судов, которые в принципе попадались, оказалось мало. Но мы плыли дальше, уже чтобы просто выжить. И было все хорошо: солнышко грело меня, согревая мои мысли о том, сможем ли мы выбраться и выжить; дул свежий ветерок, море штиль, и прям все, как я люблю. Около трёх дней мы беззаботно плыли, но затем, однажды выйдя из своей каюты, впереди нас я увидел огромнейших размеров грозовой фронт. «И что мы будем делать, товарищ капитан?» – спросил один из матросов, в чьем голосе явно чувствовался страх неизбежности. – «Ну что ж, остаётся только молится богу и пытаться выжить» – безнадёжно отвечал я, улыбаясь своей же абсурдности, ведь каждый понимал, то, что там нас ждёт впереди – неизбежная смерть. Но было до нее ещё далеко, и это пугало еще больше. Пока ты видишь, как на тебя идет сама смерть, и её угрозы не избежать, страх становиться сильнее, потому что, во-первых, это неизбежно, а во-вторых, об этой неизбежной смерти ты много думаешь. И именно страх неизвестности и непредсказуемости сковывает человека сильнее кары небесной. И вот, понемногу волны начинают расти, управлять кораблем все труднее, а грозы все страшнее. Бьют прям в двух шагах от нас, и, благо, не задевают. В самом центре шторма волны начали достигать высоты мачты корабля, нас крутило так, что ничто в этом мире не сравниться с такой силищей и могуществом. Паника у меня вышла до предела, но я не показывал её, чтобы хоть как-нибудь, хоть чуточку повысить дух своих ребят. Все бурлило, накалялось, взрывалось, безмерное количество разного света, то от грома, то от взрывов молнии в воде, слепило меня, будто зрения и не бывало. Я держал штурвал изо всех сил, но все же, ударив о борт, очередная волна чуть не перевернуло наш корабль, и меня откинуло на десятки метров от штурвала. Последних моих оставшихся друзей безжалостно поглотило море. А последнее, что я успел увидеть перед тем, как снова покинуть реальность, погрузившись в свои грёзы, это до жути знакомый силуэт. Этим силуэтом оказался тот самый пират, что застрелил моего «сына».

Очнувшись, я понял, что все закончилось. Живот невероятно болел и молил о еде. Я привстал, осмотрелся – я оказался на необитаемом острове. И тут, от куда невозьмись, передо мной явился уже известный мне пират, в маске, черной шляпе с большими полями и черном плаще. В один миг у меня вскипела кровь и я накинулся на него. Однако, с голоду я остался без сил, и исход битвы был предрешён. Но тут от во весь голос закричал. Я не понял, почему, но я воспользовался шансом быстро выхватил у него кинжал и всадил его садисту по самое сердце. Он обернулся на меня, все стихло; ни крика боли, ни страха – вообще ничего. Он снимает свою маску и я в ужасе смотрю на это зрелище. Мне вначале показалось, что у меня галлюцинация, и мне действительно просто кажется, но всё это было наяву. Увидев лицо пирата, я понял, что это мое лицо. Я это натурально был я. И вдруг, он рассеялся в воздухе как пепел. Я не выдержал, слёзы навернулись рекой, крик вырывался из моих уст вперемешку не большим горем. Я потерял всех свой груз, своих товарищей, друзей, корабль, и в конце концов человека, который был мне почти братом и даже сыном. Я потерял всё, что когда-то было для меня важно. Просто испарилось во времени прошлого и небытие...

– Чувак, у тебя все нормально? Ты че залип в одну точку? – глухо, чуть слышно, сказал мой лучший друг.

– А? – нехотя ответил я, – Да, да, все в порядке. Просто задумался...