Можно ли предать любовь?

Глава 1

Можно ли предать любовь?

Артур считал, что нет, никогда. Он был в этом уверен ещё в школе, когда Советский Союз приказал долго жить, а взамен пришли времена лихого беспредела. Что особенно чувствовалось в их небольшом городке, на Урале, что именовался Верхняя Пышма.

Считал так, потому что его любовь училась вместе с ним. Её звали Ниночка, она была на два года младше. Девушка мечтала стать певицей, и, надо сказать, к этому имелись все предпосылки: голос у неё был на редкость чистый, низкий, грудной и очень сильный.

Когда она начинала петь, весь класс умолкал. Школа неоднократно брала призовые места в разных конкурсах. Но… если ты живёшь в глубинке вновь образованной России начала девяностых, то дальше самодеятельности мечтать не следует.

Но Нина мечтала. Упорно мечтала, до слёз. Ей хотела петь и сниматься в кино. Артур увидел множество рыданий любимой девушкой в жалобах на несправедливость этого мира.

Надо ли говорить, что всякий раз сердце юноши разрывалось, а душа пребывала в тоске вместе с ней?

— Ниночка, я что-нибудь придумаю! Вот увидишь?

— Что ты можешь придумать, Артур? Ты, конечно, настоящий друг, но выше головы не прыгнешь, — не поверила ему Нина.

Но неожиданно он придумал, как помочь любимой.

Перед этим пришлось поступить в ВУЗ. Причём не просто в какой-то институт, а в Университет имени Ломоносова. Артур набрал проходной балл на химический факультет и стал обладать гордым званием студента кафедры биохимии.

Столица ворвалась в неокрепшую душу провинциала, как торнадо в домик Ниф-Нифа. Она давала много возможностей. Невероятное количество. В частности, знакомства.

Правда этой жизни открылась ему на вечеринках, дискотеках и в разговорах с сокурсниками. Поступить можно куда угодно. Но если у тебя нет нужной протекции, то нужны деньги. Много денег.

Поступить можно и в Гнесинку, даже если ты девушка родом из Верхней Пышмы. Вот только это стоило… таких денег у Артура не было.

В родном городе у него осталась лишь мать. Родительница напоминала о себе каждый месяц, посылая с оказией очередной пакет полезных травок, от зверобоя до пустырника.

В общем, подобной суммы он не видел ни разу в жизни, даже издалека. Парень понятия не имел, где её достать. Но знали некоторые сокурсники.

— Это, типа серьёзные люди, — сказал ему Вадик, мажор и настоящий москвич.

Он приезжал в МГУ на иномарке, что вызывало неизбежный успех у девчонок. Артур на его фоне смотрелся так себе, но был крепок и не прочь дать в табло. Кроме того, прилежно записывал лекции и готовил лабораторные работы им обоим.

Таким образом, оказался полезен. Вадик записал провинциала в помощники по учебной части.

— Они дадут деньги? Так много?

— Дадут, — вальяжно кивнул товарищ, — но это в натуре пацаны. Ты понял?

— Я отработаю!

— Запиши адресок. Бар на набережной, подходи к девяти, спроси Толяна.

— Толяна? Так это…

— Да, он. Что, струсил?

Артур набычился.

— Ничего я не струсил.

Вадик ухмыльнулся.

— Она хоть стоит того?

Артур промолчал. Как объяснить нежность первой любви прожженному цинику? Тому, кто даже не пытается запомнить имя очередной подружки и бросает её после первой же ночи.

— Ладно-ладно. Вижу, что ты уверен, — хотя в голосе однокурсника звучало полное неверие. — Хотя, как по мне, девчонку можно снять и дешевле.

— Мне не надо снять. Это другое.

— Ой, вот только не говори, что это любовь! — хмыкнул Вадик. — Хочешь, я скажу, что будет дальше?

Артур вновь не ответил, но его товарищу согласие и не требовалось. Он сел на любимого конька и принялся учить жизни.

— Ты дашь ей деньги на поступление, но она тебя продинамит. А через полгода ты увидишь её в компании крутых парней и будешь локти кусать.

— Она не такая.

— Ой, да брось. Все они такие.

Кажется, Вадик не поверил Артуру, но ему было всё равно. Он понял, что способен что-то сделать ради своей мечты. И уже в ближайший понедельник, после вечерней лабораторной работы, отправился в бар на набережной.

***

— Есть тут кто за стойкой?

Толян устал. Вопросы и вопросики пришлось решать целый день.

Вопросики были обычными: проехаться по киоскам, пройтись по рынку, принять старших, что приносили взносы за крышевание.

А вот вопрос оказался серьёзным. Рустам опять поставил палатку с пивом и сигаретами на его асфальте. Улочка бедная, не проходная, и ничего он там не заработает.

Но сегодня палатка, а завтра комок. А потом, глядишь объявит себя новой крышей. Нет, так дела не делаются. Братва погрузилась в четыре шахи и отправилась объяснять, что на асфальте Толяна палатки ставит только Толян.

Пиво утекло в канализацию, а сигареты валялись по всем окрестным газонам, когда прилетели решалы от Рустама. Пытались бычить и права качать, но были посланы. А для острастки вслед выстрелили из ТТ. Чтоб помнили, с кем дело имеют.

Так и не дождавшись бармена, Толян обматерил всех и собирался уже сам двинуть за бутылкой Абсолюта. Но в этот момент в баре появился новый человек. Выглядел посетитель откровенно жалко и слегка чем-то позвякивал.

— Ты к кому, шкет?

— Привет, Толян. Я к тебе.

— Вот это заява! — удивился браток, — ты ниче не попутал с горя, а?

— Мне сказали…

— Млять! Ему сказали… слыхали, а? — вопрос Толяна был направлен трём корешам, что только что спустились в бар.

Те заржали рассаживаясь.

— Погоняло своё раскрой в натуре, — сказал один из них, — как звать-величать?

— Артур…

Представление было встречено новым приступом хохота.

— Так вот, Артурчик. Иди налей нам водки.

— Мне немировки, — подал голос один из братков.

— Хорошо обслужишь, уйдешь живым. А что тебе там сказали — засунь в гудок.

— Толян, я принесу выпить. И если понравится, ты меня выслушаешь, идёт? — выпалил Артур, деревенея от страха.

— А если нет, будешь плевки с пола слизывать, — ухмыльнулся старшой.

— Идёт.

Братки вновь заржали. Артурчик отправился за стойку и принялся лихорадочно вынимать банки из-под сметаны и майонеза. В них находился спирт Рояль, настоянный на разных травах. Вот и пригодились матушкины гостинцы.

Пальцы дрожали, руки не слушались, но Артур точно знал, зачем он пришёл и что хотел сделать. Наконец, четыре рюмки с закуской были поданы на стол.

— Хрена се! Какое приятное пойло. Ты как это сделал, Артурчик?

— Толян, ты обещал.

— Ну давай, балакай про свою проблему.

— Деньги нужны…

— Ха! Всего-то? Я уж думал пристрелить кого… сколько?

Артур назвал сумму.

Теперь смеялись все четверо, долго и искренне.

— Шкет, да если тебя по цене говядины на рынок сдать, денег куда меньше выйдет!

— Я отдам.

— Отдашь? Да таких, как ты даже на панель не берут.

— Я сделаю ещё водки.

— Кстати, Толян. Пьёшь и не пьянеешь, — выдал ещё один из корешей.

— А можешь сделать так, чтобы член стоял после пузыря? Чтоб я нажрался и тёлку трахнул?

Вопрос вновь потонул в гоготе, но Артур почувствовал кураж и кивнул.

Он биохимик без пяти минут третьего курса, он мог.

— Да трындит он, не слушайте, — кореш не поверил Артуру.

— Погоди ты, — цыкнул на него Толян. — Слушай, Артурчик. Завтра ко мне придёт бугор, но пьет мало, всего две рюмки. Надо, чтобы после второй язык ему развязало и болтать начал. Чтобы на вопросы мои отвечал. Сделаешь?

Артур задумался. Добавить силденафил в бухло не проблема, но вот сыворотка правды? Нужно что-то типа тиопентала натрия подмешивать… где бы его взять?

Впрочем, можно изготовить самому. Тиокарбамид у него есть, а малоновый эфир сопрёт в кладовке. Остальное найдётся на кафедре аналитической химии.

— Да, могу. Выложит все: имя любовницы и код от сейфа.

Взгляд Толяна мгновенно стал серьёзным.

— Вот завтра и решим, что с тобой делать. Сколько, говоришь, тебе нужно денег?

***

Артур вышел из бара с ощущением, что совершил самую большую ошибку в жизни.

Зато получил работу ночным барменом. Но денег не получал, отдавал долг.

Ниночка приехала вскоре, но суженному достались лишь объятья и лёгкий поцелуй. Всегда были какие-то дела: надо поступать, заселяться в общежитие, готовиться к занятиям, идти на репетицию…

Любое предложение Артура отвергалось по одной из этих причин. Но парень не унывал, скоро всё устроится, и любовь его детства раскроет свою душу тому, кто отдал в залог собственную свободу. Надо только подождать.

На работе же дела шли хорошо. Он придумывал все новые и новые спец.напитки. Чтобы член стоял, чтобы баба давала (на основе Амаретто), чтобы болтать, или, наоборот, не болтать. Чтобы в голову шибало по-особенному, чтобы уснуть быстро без сновидений (димедрол наше всё) и многие другие.

Братки с Артурчиком стали здороваться за руку, что резко подняло авторитет парня. Но… внутри него поселилась душевная боль.

Причин было две. Первая — Нина, она всё больше и больше избегала парня. Вторая — он начал понимать, что ввязался в дурную историю.

Как-то раз, Толян предупредил, что завтра будут поить мента, чтобы закрыл глаза где надо. Ещё через день, в новостях написали, что на соседнем рынке произошла перестрелка, погибла пенсионерка.

В газете была фотография. Артур смотрел на плохо напечатанный снимок и понял, что если бы не он, то, возможно, женщина осталась живой.

Этим же вечером Артур заявил Толяну, что хочет уйти.

Тот ничего не ответил, но мир перевернулся. Пол стремительно поднялся вверх и ударил Артура в затылок. Боль прострелила череп, губы оказались разбиты.

— Ты чё, сука, свинтить решил? Не получится. — Толян наклонился к самому лицу. — Ты мне бабки должен. А всех, кто мне должен, я на счётчик ставлю! Понял, гнида? Умылся, и за стойку.

Через несколько дней поступил новый заказ — надо разговорить очередного клиента. Артур перестал обращать внимание на подобное, обидевшись на весь свет и собственную глупость.

Но тут его, как током пробило. Это был священник. Краем уха Артур слышал, что он принимал исповедь у депутата, и теперь бандиты желали знать подробности для последующего шантажа.

Это был грех.

Парень, конечно, не разбирался в церковных материях. Но нарушить тайну исповеди — это всё равно что попрать божественное провидение… грех, в общем.

Батюшка подходил к стойке за новой рюмкой несколько раз. Артур пытался предупредить, сказать, чтобы не пил больше трёх…

Не получилось, батюшка ему не поверил.

«Гореть мне в геенне огненной за содействие замыслам нечистым», — Артур проклинал сам себя.

Спустя неделю Толян и братва заявились в бар с новыми тёлками.

— Артурчик, налей моей крале то самое Амаретто, — рука Толяна по-хозяйски располагалась на талии девушки.

Парень поднял глаза и обомлел. Это была Ниночка.

— Выпей пока, я с корешами перетру кое-что, — Толян отошёл от стойки.

Артур инстинктивно поставил на стойку низкий стакан с толстым дном.

— Ты… что здесь делаешь? — спросил он.

— А ты не видишь? — Ниночка улыбнулась, — меня пригласили на свидание.

— Ты не понимаешь! Это очень плохие люди, — Артур говорил шёпотом, делая вид, что взбалтывает напитки.

— А с кем же мне встречаться? С барменом, что ли? — фыркнула она.

— В ликере особый состав… он заставит тебя подчиниться ему. Стать доступной, и… отдаться!

— А может, я этого и хочу? Наливай давай.

Руки парня дрожали. Горлышко бутылки позвякивало о кромку бокала.