Моё детство

Моя любимая игрушка

Я до сих пор помню его очень отчетливо. Он был не слишком большим, всего лишь размером с ладонь, белым мехом с чёрными пятнами, пришитым красным язычком в постоянной улыбке и мягкими, круглыми глазами. Он был моим далматинцем, и я называла его Маршалом.

Имя было выбрано не случайно. Мой мир тогда вращался вокруг ярких, героических приключений «Щенячьего патруля». И в этом мире был далматинец, храбрый и немного неуклюжий, который носил огненную каску. Это был Маршал, щенок-пожарный спасатель. Я не ошиблась; он определенно был тем, кто тушил пожары и помогал людям. Мой плюшевый Маршал, конечно же, должен был олицетворять всю эту отвагу.

Он был моим первым спасателем, моим самым верным компаньоном и другом. Каждая ссадина на коленке, потерянная игрушка, каждое призрачное чудовище под кроватью – Маршал был рядом.

Он был тихим героем, но он слышал все мои секреты, все мои звуки. Я шептала свои страхи в его мягкое ухо, и каким-то образом просто то, что он был рядом, делало всё немного безопаснее, немного легче. Он был тем, кто научил меня храбрости, такой, как побеждать и помогать другим, даже если это поражение только в безграничных пространствах моего собственного воображения.

По мере того, как я росла, Маршал в конце концов перебрался с моей кроватью на первую полку, а затем в коробку с ценными воспоминаниями. С ним уже не играли каждый день, но его присутствие, даже тихое и неподвижное, было утешением. Пятна, возможно, немного потускнели, и его когда-то пушистый мех стал немного серым, но дух этого храброго маленького далматинца , вдохновлённого мультяшным героем, никогда по-настоящему не покидал меня.

Он был больше, чем просто плюшевая игрушка; он был безмолвным свидетельством времени, когда воображение превратило простую игрушку в самого уважаемого героя и друга, и напоминание о том, что даже самые маленькие друзья могут оставить самые большие следы в наших сердцах.

Кукла Анабель

Я помню этот возраст так отчетливо, как будто это было вчера, хотя с тех пор минуло много лет. Мне было пять лет, и я ходила в детский сад, где каждый день был маленьким приключением. Моим верным спутником в этих приключениях, моей правой рукой и, конечно же, моей лучшей подругой была Ксюша. Не просто подруга, настоящая лпшка, как мы тогда говорили, я не совсем понимала значение этих букв, но чувствовала их вес. Мы были неразлучны, как две половинки одного яркого детского мира.

Наш мир был полон волшебства и, чего уж греха таить, немного пугающих историй, которые мы сами же и придумывали. Самая главная из них была легенда о кукле Анабель. Мы были абсолютно уверены, что Анабель живёт не где-то далеко в кино или книжках, а ближе – на чердаке каждого дома. И не просто живёт, а наблюдает за нами. За нами, малышками, за нашими играми, ссорами и секретами. Эта мысль одновременно и пугала, и завораживала. Ее пустые стеклянные глаза следят за нами через слуховые окошки под самой крышей.

Наши прогулки в саду были особенными временами. Пока другие дети строили замки из песка или катались на качелях, мы с Ксюшей проводили свои тайные ритуалы. Мы выбирали укромный уголок, где нас никто не мог услышать – обычно у самого забора, граничащего с жилыми домами. Взявшись за руки, мы синхронно, почти шепотом, но с максимальной убежденностью начали свой призыв: — Кукла Анабель, приди! Кукла Анабель, приди! Мы повторяли это снова и снова, замирая в ожидании. Мы Ждали, что вот-вот на нашем пути появится тряпичное существо с бледным лицом и растрепанными волосами. Мы ждали чуда, или, на худой конец, какого-то знака: скрипка чердачной двери, мелькнувшая тень в окошке. Но к огромному сожалению, Анабель никогда не приходила. Ни разу. Ее отсутствие всегдало у нас смешанные чувства: разочарование от несбывшихся надежд и одновременно облегчение, ведь, положив руку на сердце, мы жутко ее боялись.

И вот настал тот день, который навсегда изменил наши отношения и, как я тогда думала, мир Анабель. Мы с Ксюшей поссорились. Из-за чего? Сейчас уже и не помню. Может быть, из-за новой лопатки, которую мне купили, а ей нет. Или из-за того, кто первым займёт качели. Детские ссоры всегда были такими незначительными во взрослом возрасте, но для нас они были настоящими трагедиями. Слова летели, как острые осколки. — Ты больше не моя подруга! – крикнула я, надув губы и отвернувшись. Ксюша, кажется, была ещё более обижена. Ее глаза наполнились слезами, но она держалась. И тогда, сквозь дрожащие губы, она произнесла слова, которые пронзили меня насквозь, как самое страшное проклятие: — Ну и ладно! Тогда Кукла Анабель больше к тебе не придёт! Вот! И вообще, она теперь будет только со мной дружить!

Ее слова эхом отдавались в моей голове. Это было не просто «ты мне больше не подруга», это было гораздо хуже. Это было вторжение в нашу священную тайну. Ксюша, моя лпшка, объявила, что отныне я лишена покровительства и, что немаловажно, возможности встречи с Анабель. Моё маленькое сердце сжалось от ужаса. Как же так? Если Анабель и так не приходила, то теперь, после слов Ксюши, она точно не придёт. Ни-ког-да. Я чувствовала себя преданной не только Ксюшей, но и самой Анабель, которая, возможно, и ждала, чтобы явиться, а теперь, из-за глупой ссоры, передумала.

После той ссоры мы с Ксюшей какое-то время не разговаривали. Прогулки в садике уже не были прежними. Я больше не звала Анабель. Страх, что она не придёт из-за "проклятия" Ксюши, был слишком силён. А если и придёт? Что если Ксюша права, и она будет дружить только с ней? Даже мысль об этом была невыносима. Тем временем, конечно, мы помирились. Детские обиды быстро забываются, особенно когда вместе нужно осваивать новую горку или закрепляться вкладышами. Но "проклятие" Ксюши, хоть и потеряло былую остроту, всё равно витало где-то на задворках моего сознания.

Годы шли. Детский сад сменился школой, потом университет, потом взрослая жизнь. Кукла Анабель постепенно превратилась из жуткой жилицы чердака в забавное воспоминание. Я давно уже не верила, что она сидит в пыли под крышей моего или чьего-либо ещё дома. Теперь я понимала, что Анабель была лишь плодом нашего богатого детского воображения, подкрепленного слухами и страшилками. И, конечно, она никогда не приходила не потому, что Ксюша наложила на меня "проклятие", а потому, что ее просто не было.

Но иногда, в дождливый вечер, когда ветер завывает в трубах, тени от деревьев плещутся , я вспоминаю те дни. Вспоминаю свои пальцы, крепко сжимающие руки Ксюши, наши синхронные шепоты и замирающее ожидание чуда. И я понимаю, что самая настоящая магия не была в мифической кукле Анабель, а в нашей дружбе. В той силе, с которой два маленьких ребенка могли бы создать целый мир, со своими страхами и надеждами, и верить в него всей душой. И пусть Анабель так и не пришла, но из-за чувств общего секрета, общая тайна, вера – это осталось со мной навсегда, как самое ценное воспоминание о детстве и моей лпшке Ксюше.

День рождение в садике

В тот день, когда мне исполнилось пять, мир окрасился в самые яркие оттенки. Это был мой долгожданный день рождения в детском саду, событие, которого я ждала с трепетом, включало буквально каждый листочек календаря. Мама помогла мне облачиться в самое прекрасное творение на свете – пышное розовое платье, сотканное, казалось, из облаков и лепестков роз. Юбка колыхалась на каждом шагу, рукава-фонарики дарили мне вид настоящей принцессы из сказки, которую я обожала. Я чувствовала себя так, словно вот-вот взлечу, и предвкушение встреч с друзьями, их поздравлений, было почти невыносимым.

Словно на крыльях я вошла в игровую комнату. Звонкий детский гомон на мгновение стих, когда я появился в дверном проеме, и я улыбнулась во весь рот, сияя от счастья. Мое сердце забилось быстрее, предвкушая хор "С днем рождения!", объятия, возможно, даже какой-то небольшой самодельный рисунок. первая ко мне подошла Софи. Она была моей лучшей подругой, и я ожидала от нее самых теплых слов, самого нежного объятия. Ее маленькое личико подошло, глаза сверкнули… и тут же раздался резкий хлопок.

Моя щека горела. Не от стыда, нет, от острого, неожиданного удара. Я ошеломленно моргнула, наблюдая за происходящим. А потом, как бы сквозь вату, услышала ее слова, произнесенные с удивительной для такой малышки внимательностью: "Сегодня день рождения не у тебя, а у меня!"

Мир померк. Розовое платье показалось легким, облака в голове растворились, оставив лишь пустоту и жгучую боль. С глазами навернулись слезы, большие и горячие, они катились по щекам, оставляя влажные дорожки. Как это возможно? У Софи? Но ведь я даже не знаю, когда у нее день рождения! И точно знаю, что сегодня он у меня! Неужели она просто... забыла? Или хочет испортить мой праздник? Смешанные чувства обиды, недоумения и глубокой детской несправедливости захлестнули меня. Я чувствовала себя так, словно меня предали.

Звук моего плача сразу привлёк внимание воспитательницы Галины Николаевны. Она подошла быстрым шагом, ее брови нахмурились. «София!» – строго произнесла она, и в ее голосе звенели стальные нотки, которые мы, дети, знали и уважали. – «Что это такое? Разве так поздравляют с днем рождения?» Софи потупила взгляд, ее плечи поникли, и она пробормотала что-то невнятное. Галина Николаевна отвела ее в сторону для серьезного разговора, а я, всхлипывая, уже протягивала вперед свой заветный мешочек.

В нем лежали сокровища: блестящие, разноцветные леденцы, завернутые в шуршащую обертку, и твердые, ароматные шоколадки, которые так приятно ломались на дольки. Несмотря на слезы, я начал раздавать их детям. Это был ритуал, который я видела в чужие дни рождения и очень ждала, когда я тоже смогу его провести. С каждым полученным леденцом, с каждой шоколадкой, мое настроение потихоньку стало улучшаться. Улыбки на лицах моих одногруппников, их нетерпеливые, вытянутые ручки – взгляд все это постепенно возвращал мне ощущение праздника. Софи сидела в шкафу, все еще пытаясь закрыться от строгого взгляда воспитательницы, а я, уже не так сильно плача, почти забыла о щипке на щеке.

И вот, когда почти весь мешок опустел, а вокруг меня счастливо жужжали дети, занятые разворачиванием конфет, Галина Николаевна подошла ко мне, держа что-то за спиной. Ее лицо смягчилось, а глаза лучились теплом. "Адочка, - сказала она мягко, - это тебе особый подарок от нас всех. Чтобы ты всегда помнила, какой ты у нас талантливый человечек." Она протянула мне прямоугольную коробочку. Внутри лежал Пенал. Но не обычный, а совершенно невероятный: он был сделан из какого-то плотного, почти картонного материала и был совершенно... пустым. То есть, на нём были нарисованы контуры каких-то узоров – бабочки, цветы, звездочки – но они были просто обведены черным цветом, без цвета! "Его нужно раскрасить самостоятельно!" – с гордостью объяснила воспитательница. – «Как тебе нравится? У тебя будет самый необычный пенал во всем садике!»

Моё сердце подпрыгнуло. Самостоятельно?! Раскрасить?! В этот момент не было ничего более ценного, чем этот пенал. Моя щека все еще немного ныла, но мысли о Софи и ее странном выходе мгновенно улетучились. Я представила, как вечером, дома, я достану все мамины карандаши, и я буду выводить самые яркие цвета, создавая каждую бабочку и каждый лепесток. Я раскрашу его, я сделаю его самым красивым, и я буду им хвастаться! Перед всеми детьми! Перед Софи, которая сидит в шкафу и кусает ноготь! Я буду показывать его всем, кто приходит ко мне в гости, и всем, кого встречаю на улице! Это будет мой шедевр, мое личное произведение искусства, которое можно носить с собой.

Конечно, сейчас, спустя много лет, этот пенал уже давно не пенал. Он пережил немало приключений – побывал и в школьном портфеле, и в ящике с мелочами, и, наконец, обрел новую жизнь, превратившись в мою косметичку, бережно хранящую любимые помады и кисточки. Но каждый раз, когда я открываю его, и вижу слегка выцветшие, но все еще узнаваемые бабочки и цветы, которые я старательно выводила в детстве, я вспоминаю в тот день. День, когда моя лучшая подруга дала мне пощечину, но который все равно остался для меня одним из самых эксклюзивных дней рождения. Ведь тогда я получила не просто подарок, возможность сотворить что-то свое, что-то по-настоящему уникальное, и почувствовать себя настоящей художницей – даже после того, как кто-то пытался испортить именно мой праздник.

Чёрный с белым - не друзья!

Первый день в садике всегда казался чем-то волшебным. Такой большой, такой новый! Мама надела на меня самое простое черное платье, с маленькими белыми горошинками – для меня оно было праздничным. Я чувствовала себя маленькой, но очень важной леди, шагающей по дорожке к яркому замку, откуда доносился звонкий смех.

У входа меня ждала моя лучшая подружка, Аня. Она выглядела как маленькое облачко в своем белоснежном платье, таким чистом и воздушным, как казалось, оно вот-вот унесет ее в небо. Мы обнялись, крепко-крепко, как всегда. И тут Аня посмотрела на мое платье, потом на свое. Ее брови нахмурились, как будто она размышляла над очень важной загадкой.

«Ой, ты в черном!» – сказала она, ее голос прозвучал немного удивленно. – «А я в белом. Черный с белым – не друзья!»

Ее слова прозвучали так серьезно, как буд-то это было великое правило, написанное где-то высоко на небесах. Мое сердечко на мгновение сжалось. Не друзья? Но ведь мы же друзья, и я в черном, а она в белом!

Я тогда подумала: «Какая разница, какая на человеке одежда?» Ведь Аня – это Аня, моя любимая подружка, с которой мы вместе строим башни из кубиков и делимся самым вкусным печеньем. Разве цвет платья может это изменить?

Подкуп

В нашем детском саду, как и везде, водились свои «королевы» и их свита. У нас такая была Лиза. Она была бойкой, с озорными глазами и всегда окруженная подружками, которые шли за ее хвостиком. Я же была скорее той которая наблюдала со стороны. Мне очень хотелось присоединиться к их веселью, но я всегда стеснялась.

Однажды, во время прогулки, Лиза и ее компания играли в какую-то захватывающую игру на детской площадке кажется, они построили крепость из песка и веток, отбиваясь от воображаемых драконов. Мое любопытство взяло верх, и я, набравшись храбрости, подошла к ним, робко спросив: "Можно я с вами?"

В ответ не было приглашения. Наоборот, Лиза скрестила руки на груди, а ее подружки посмотрели на меня так, словно я была чужаком, пришедшим на чужую структуру. «Мы заняты!» – отрезала Лиза. "Иди играй в другом месте!" Другие девочки закивали, повторяя: «Да, иди! Это наша игра!»

Сердце больно укололо. Мои глаза мгновенно наполнились слезами, и из горла вырвался всхлип. Я чувствовала себя такой маленькой и ненужной. Слезы полились градом, и я побежала прочь, заливая плачем.

На наш шум, конечно же, прибежала воспитательница. Она быстро разобралась в ситуации. Строго посмотрев на Лизу и ее команду, она сказала: «Лиза, девочки, это очень некрасиво! Наша группа – это одна большая семья. Если кто-то плачет из-за вас, значит, вы поступаете неправильно. Идите-ка, поиграйте пока в другой конце площадки». Девочки, понурив голову, покосились на меня и ушли. Воспитательница пришла ко мне, обняла и успокоила.

Когда я успокоилась, а Лиза с подружками уже резвились где-то у песочницы, внутри меня поселилось странное чувство. Не злость, не обида, а что-то другое. Я вспомнила, как Лиза однажды восторженно говорила всем, что тигры – ее любимые животные. И тут меня осенило! Дома, в своей шкатулке с сокровищами, у меня был маленький игрушечный тигренок из "Киндер-сюрприза". Он был рыжим, с черными полосками, совсем как настоящий.

На следующее утро, взмахнув рукой на груди, я положил тигренка в карман. Когда мы пришли в садик, я дождалась, пока Лиза осталась одна, рассматривая свои рисунки. Я подошла к ней, протягивая ладонь с игрушкой. "Лиза", – прошептала я, – "это ты. Ты ведь любишь тигров, да?"

Лиза подняла голову, ее глаза округлились при виде тигренка. Она осторожно взяла его, повертела в руках, и ее лицо озарилось улыбкой. "Ой! Какой он классный! Спасибо!" Она отложила тигра, придвинулась ко мне и крепко-крепко обняла. Эти обнимашки были долгими и теплыми, совсем не такие, как ее вчерашний отказ.

С того дня мы с Лизой стали неразлучными подружками. Тигренок поселился в ее рюкзачке, а наш смех и игры наполнили детский сад. Я поняла, что иногда, чтобы подружиться, нужно не только подождать, но и сделать первый шаг, даже если он немного страшный. И кто бы мог подумать, что маленький тигр из «Киндера» сможет разрушить стену и построить на этом месте дружбу.