Мистер Кнопка и его чемодан

Глава 1

Мистер Артур Кнопка был человеком серьёзным и трудолюбивым. Двадцать три года он проработал в Министерстве памяти, многое успел повидать и узнать, многое предпочёл бы не видеть и не знать. Он выполнял свою работу превосходно – так, чтобы никто не смог придраться. Его вызывали, он приходил, ставил коричневый чемоданчик на стол, вынимал из него аппарат, распутывал проводочки, прикреплял их к вискам покойных, настраивал аппарат, включал его и забирал воспоминания. Некоторым нужны были хорошие воспоминания, некоторым – полезные воспоминания, а некоторые хотели сохранить правду, какой бы тяжелой и страшной она ни была. Часто мистер Кнопка приходил на места преступлений, чтобы забрать воспоминания жертвы, помочь найти преступника и внести свой вклад в торжество закона и справедливости. Артур ценил закон и справедливость.

Артур Кнопка был женат дважды и имел двух детей: дочь от первого брака и сына от второго. С дочерью отношения были непонятные. С сыном тоже. С жёнами Артур предпочитал вообще не видеться. Своих детей он любил, но совершенно не знал, о чём с ними можно говорить.

Двадцатидвухлетняя Аманда, считавшая, что познала эту жизнь лучше других, работу отца презирала. Она заявляла, что извлечение воспоминаний – это насилие над человеком, нарушение личной неприкосновенности и этики. И неважно ей было, что человек уже умер и что его семья давала согласие на процедуру.

Сыну Артура недавно исполнилось шестнадцать. Барри был хорошим мальчиком, тихим и спокойным, копией отца – возможно, именно поэтому им было так тяжело общаться. Они отталкивались друг от друга, как отталкиваются одноимённые полюса у магнитов. Барри почти никогда ни с кем не спорил, не ругался и типичных для такого ранимого возраста истерик не устраивал.

Артур Кнопка виделся с детьми два раза в неделю и иногда шутил, что общение с детьми даётся ему тяжелее, чем поход к покойникам. Затем Артур мотал головой, прогоняя столь нехорошие мысли, которым было не место в его серьёзной голове.

Артур дорабатывал последний день в Министерстве памяти. Заслуженная, долгожданная, иной раз выстраданная пенсия, до которой он боялся не дожить. Сейчас, оглянувшись в прошлое, Артур в который раз поразился, как ему удалось так долго продержаться на одном месте. Он ведь шёл в Министерство, чтобы поработать там годик и не более того. Годик обернулся двадцатью тремя годами.

Уходил Артур с почётом: у него был самый высокий рейтинг среди коллег, а родственники покойных сразу обращались именно к нему, поскольку знали, что мистер Кнопка свою работу выполнит идеально, без сучка и без задоринки. Артур гордился проделанной работой, с теплотой глядел на своё рабочее место и понятия не имел, как будет чувствовать себя на следующий день, когда его стол займёт кто-то другой.

— Я буду скучать, — признался Артур, складывая в пакет личные вещи: фотографию коллектива, чашку, именную ручку, набор галстуков и платков.

— Пройдёт год, и ты будешь морщиться от одной мысли о работе. Вот увидишь, — сказала Мари, коллега Артура. Ей до пенсии оставалось семь лет.

— Не будет такого.

— Будет.

— Не будет.

— Будет.

— Не… ай, ладно! — Артур махнул рукой, но мысленно добавил: «не будет».

Чаепитие по случаю выхода на пенсию Артур покинул первым. Он считал, что с любого празднества стоит уходить на самом приятном моменте, чтобы на душе оставалось идеальное послевкусие. Артур сдал чемодан памяти, забрал пакет с личными вещами и ушёл домой. Дома он умылся, постирал, высушил и погладил одежду, сложил её в шкаф и лёг спать.

Ночью раздался звонок. Звонила Холли – вторая бывшая жена Артура. Голос её звучал странно, без привычных добродушных ноток.

— Артур, это я.

— Здравствуй, Холли. Я знаю, что это ты. Твой номер вбит в мой телефон. С фотографией.

— Да. Артур… тут… в общем, Барри больше нет.

И Холли разрыдалась. Артур сначала не мог понять, отчего бывшая жена рыдала. Потом не мог понять, где был Барри, почему его больше не было и куда он мог подеваться. Когда до Артура дошло, что именно случилось, он от испуга швырнул телефон на подушку. Потом помотал головой и схватил телефон. Холли всё ещё рыдала и не думала останавливаться. Артур кое-как прокричал в трубку, что скоро будет у них дома, но Холли вряд ли его услышала.

Артур не умел справляться с женскими слезами. Он не мог успокоить ни первую жену, ни вторую, ни даже маленькую дочь. Он всегда цепенел, глядел на женщин беспомощно и ждал, когда всё пройдёт само.

В квартире Холли его ждало море слёз. Плакала бывшая жена, плакала бывшая тёща, плакала примчавшаяся Аманда, плакала непонятно как оказавшаяся под боком соседка. Артуру казалось, что он сойдет с ума уже от этого вида. У него ушёл час, чтобы выяснить, как погиб Барри. Следующий час – чтобы это осмыслить.

— Такой хороший мальчик, — бормотал Артур. — Как он мог разбиться? Он ведь не умеет ездить на мотоциклах. У него и мотоцикла-то не было! И желания купить мотоцикл не было! Он ведь такой тихий и спокойный. Такой хороший мальчик.

— Тихий и спокойный? — переспросила Аманда. — Ты его вообще знал?

— Конечно, знал. Я ведь его отец.

— Ну да. Отец. Такой хороший отец.

Артуру не понравился ядовитый тон этих слов. Он не понимал, на что намекала Аманда. А уж если Артур Кнопка чего-то не понимал, он потом долго не находил себе места. Кто был прав? Каким человеком был Барри? С кем он общался, о чём на самом деле думал и чем интересовался? Если бы он только мог это узнать…

— В девять отправлюсь в Министерство, — вдруг заявил Артур. — Поговорю с начальством.

— Зачем? — спросила тёща хриплым голосом. От неё сильно пахло успокоительным.

— Как зачем? Возьму аппарат и узнаю, что произошло. Наш Барри не похож на того, кто сбегает ночью из дома и разбивается насмерть на мотоцикле. Что-то здесь не так.

Следом в голову пришла другая мысль, уже не такая решительная: а если не позволят? Что сделает Артур Кнопка, если начальство разведёт руками и прогонит его прочь? Пойдёт ли он против столь почитаемого им закона? Ключи-то были у него на руках. Артур представил, как пробирается в Министерство памяти, как выкрадывает коричневый чемодан, как несётся прочь из офиса, весь взмокший от страха и напряжения.

Аманда пришла в ярость.

— Нет! Не смей забирать его воспоминания. Не лезь к нему в голову.

— Но нам нужно знать…

— Мы и так знаем, что случилось. Барри убежал к друзьям и разбился на мотоцикле! Сегодня мы увидим его, а потом по-человечески похороним. Мы не будем копаться в его воспоминаниях, как какие-то грабители.

Артур тяжко вздохнул. Аманду невозможно было переспорить. Правда по её мнению всегда оставалась за ней, а всякий, кто не соглашался, автоматически становился глупцом. Артур не любил ссориться с дочерью, но сейчас всё-таки заставил себя сказать:

— Боюсь, это решение остаётся за мной и Холли. Мы – родители Барри.

Аманда повернулась к Холли, но та уставилась в окно и явно ничего не слышала.

— Тогда я… я… я напишу на тебя жалобу.

Артур похолодел. За двадцать три года работы на него поступило всего три жалобы. Три тяжёлых вызова. Три письма, которые он помнил до сих пор. Три пятна на безупречной репутации, приходившие к нему в кошмарах.

Собравшись с мыслями и придав голосу твёрдости, Артур сказал:

— Аманда, я не понимаю, почему ты хочешь мне навредить. Я всего лишь выполню свою работу. Посмотрю, каким человеком был мой сын.

— То есть шестнадцати лет тебе не хватило, чтобы это понять?

Такой удар Артур Кнопка стерпеть не смог. Он вскочил на ноги и тут же застыл в нерешительности, не зная, что делать дальше. Привычки бить людей у него не было, да и Аманда не дала бы себя в обиду, вздумай Артур оставить несильную родительскую затрещину.

— Аманда Кнопка, ты говоришь очень нехорошие вещи.

— А ты собираешься сделать очень нехорошую вещь, — не отступала дочь. — Барри не нравилась твоя работа. Он бы не захотел, чтобы ты рылся в его воспоминаниях. Они тебе не принадлежат.

— Мне жаль, но Барри уже всё равно.

— Зато нам не всё равно! Мне не всё равно. Он мой брат! Вместо того, чтобы воровать его воспоминания, нужно было создавать свои.

Их спор окончился внезапно: Холли вновь разрыдалась. Аманда бросилась к ней, чтобы утешить, а Артур Кнопка рухнул в кресло, поймав суровый взгляд тёщи и любопытный взгляд соседки, которую до сих пор никто не выпроводил. Что он сделал не так? Всегда ведь жил по правилам и поступал по справедливости. С детьми виделся, подарки на дни рождения дарил, деньги бывшим жёнам исправно передавал.

Чтобы не смотреть на новые водопады слёз, Артур ушёл в комнату сына. Чистая и опрятная: ни пылинки на полках, ни фантика на полу, ни одной разбросанной вещи. Всё лежало на своих местах, кровать была старательно застелена, а одежда убрана в шкаф. Всё как в комнате самого Артура. Что же пошло не так? Барри ведь был похож на аккуратный проводочек, который ровно тянулся от одного устройства к другому, а тут вдруг спутался и порвался. Как?

Дверь приоткрылась и впустила в комнату тёщу. Она подошла к Артуру с таким грозным видом, словно намеревалась хорошенько прокричаться и лишить его слуха, но потом её взгляд упал на фотографию Барри и Аманды, стоявшую на столе, – и женщина смягчилась.

— Дочка у тебя хорошая, Артур, с добрым сердцем, — сказала тёща. — Если не уступишь ей, то лишишься обоих детей в один день. А теперь поехали на опознание.

Артур Кнопка вёл машину осторожно и молчал всю дорогу. Он поглядывал на остальных и напряжённо думал. Кто был прав? Кто должен уступить? Чего бы хотел Барри? Каким был Барри? Артур прокручивал в голове эти вопросы, пытался выстроить диалог с погибшим сыном, пытался говорить его устами, но голос Барри отказывался звучать, и Артур слышал лишь собственные мысли. Неужели придётся выбирать? Если бы вчера Артуру сказали, чем будет забита его серьёзная голова, он бы не поверил. Поджал бы губы и пальцем у виска покрутил. Он собирался выйти на пенсию и зажить спокойной жизнью, а не выбирать между мёртвым сыном и живой дочерью.

— Ладно, — произнёс Артур, припарковавшись у серенького невыразительного здания. — Ладно. Так и быть. Уговорили. Не буду я идти в Министерство и брать там чемодан.

Через зеркало заднего вида он поймал взгляд Аманды. Она ничего не сказала, лишь кивнула, но при этом как-то сразу расслабилась: и губы перестала поджимать, и плечи опустила, и руками больше не дёргала. Неужели она так переживала из-за его решения? Или боялась, что он пойдёт против её воли?

Они вышли из машины и отправились на опознание.

Осознание того, что Барри умер, действительно умер, настигло Артура вечером, когда он вернулся домой, переоделся и опустился в любимое потёртое кресло. Этот день был полон забот, которые отвлекали Артура, однако теперь сердце его неприятно сжалось, а в горле вдруг запершило. Он столкнулся с грузом свободного времени и тревожными мыслями.

Он так и не узнал, чем жил Барри. А ещё у него была возможность воспользоваться чемоданчиком и сохранить хоть что-то, хотя бы несколько воспоминаний. Он бы смог убедить Холли и как-нибудь примириться с Амандой. Или не смог? На что он, Артур Кнопка, вообще был способен? У него ещё было время, он бы смог…

— Нет! — крикнул Артур в пустоту. — Я свой выбор сделал. Живая дочь, а не мёртвый сын.

Но если он поступил правильно, почему на душе было так неспокойно? Почему ощущение, будто он предал сына, не проходило? Эти вопросы, эти сомнения сводили с ума.

Артур всерьёз задумался. Он мог бы позвонить Мари, да. Они долго работали вместе и хорошо ладили. Мари бы его выслушала, нашла нужные слова и искренне посочувствовала. Ещё он мог позвонить начальнику. С ним тоже можно было поговорить, пусть и не так откровенно, как с Мари. Его можно было кое о чем попросить… Артур схватил телефон и долго собирался с духом. Кому позвонить? Кому всё-таки позвонить? Мари или начальнику? Начальнику или Мари?

Артур выдохнул, отыскал в списке контактов нужное имя и набрал номер.