Маски

Глава 1 Он.

Утро

Будильник на телефоне прозвенел в 6:40. Он открыл глаза, не пошевелившись, и минуту смотрел в потолок. Потом встал, умылся, побрился и надел рубашку. Голубую, выглаженную. Ту, которую жена гладила вчера вечером. За завтраком он улыбнулся ей и спросил, как спалось. Она ответила, что нормально. Он кивнул, отпил кофе и посмотрел на детей. Те сидели с телефонами и не поднимали глаз. Он сказал, что любит их. Они кивнули, не отрываясь от экранов.

Завтрак закончился так же буднично, как и начался. Дети убежали первыми — кто в школу, кто по делам, даже не обернувшись. Он допил кофе и встал. Жена подошла сзади, помогла надеть пальто. Её движения были мягкими и давно привычными, как ритуал. Она убрала невидимую соринку с плеча, поправила воротник. Он посмотрел на неё с благодарностью — ровно такой же, с какой она смотрела на него. Оба играли свои роли безупречно.

Последний штрих — взгляд в зеркало. На секунду что-то мелькнуло в глазах. Безразличие? Усталость? Нет, показалось. Он отвернулся и поспешил на работу.

Работа

На работе он снял пальто, повесил его на спинку стула и сел за стол. На столе лежала папка с делом. Он открыл её, пробежал глазами по строчкам и нахмурился. Подозреваемый сидел в допросной уже сорок минут. Пора было начинать.

Он вошёл в комнату, сел напротив и посмотрел на мужика, который сидел перед ним. Тот был худой, помятый, с дрожащими руками. Он начал говорить быстро, сбивчиво, путаясь в показаниях. Он слушал молча, не перебивая.

Мужик сломался через двадцать минут. Он подписал признание, не поднимая глаз.

Он вышел из допросной и пошёл по коридору. Спина прямая, шаг ровный, взгляд перед собой. Никто бы не сказал, что минуту назад он сидел напротив человека, который только что сломался. Форма сидела на нём идеально, как влитая. Только правая рука чуть заметно подрагивала, и он то и дело сжимал и разжимал кулак. Костяшки на пальцах припухли и были сбиты. Он сунул руку в карман, чтобы никто не видел.

Навстречу шли двое коллег. Они посторонились, пропуская его. Один коротко кивнул, второй проводил его взглядом. Когда он прошёл, они переглянулись. Один чуть заметно поднял бровь, второй едва слышно выдохнул и покачал головой. Слов не было. Но в этом взгляде было всё: и уважение, и зависть, и что-то похожее на страх.

Он слышал это без слов. Не обернулся. И только за углом, у окна, он остановился. Прислонился к стене и на секунду прикрыл глаза. Внутри было пусто. Ни гордости, ни усталости. Просто пусто.

Он выдохнул, открыл глаза и пошёл дальше. Впереди был ещё один допрос.

Отдых

Ближе к вечеру позвонил друг. Они дружили ещё со школы, служили в одной части. Такие люди остаются на всю жизнь. Сегодня он пригласил отметить рождение сына. Не откажешь. Приглашение принято. Бар.

Клубы дыма от сигарет, затуманенные алкоголем лица незнакомых людей, гул голосов и какая-то музыка на фоне. Атмосфера кричит: забей. И он забил.

Высокая стойка бара, барный стул, напротив — ряд бутылок. Выбор богатый. Виски, ром, коньяк, текила. За рядом бутылок — зеркало. Визуальный эффект почти всех баров: удваивает количество бутылок. Он посмотрел на выбор и увидел себя. На секунду показалось, что маска слетела. Нет. Показалось. Забей.

Плейбой

Давно за полночь. Ярко накрашенная девица с внушительным бюстом напротив. Бармен, но, судя по её откровенному флирту, после полуночи она как Золушка — превращается в шлюху. Он не против. После полуночи у многих мораль уходит в отпуск. И он свою спрятал до утра. Он знал: на эту девицу он не потратит ни копейки, ни времени на никому не нужные прелюдии. И самое главное — она это понимала и была согласна.

Заплатив за выпивку, он вызвал такси. И уже в машине понял, насколько пьян. Откинувшись на сиденье и закрыв глаза, почувствовал тошноту. Но мутило не от выпитого, а от себя. Визг тормозов. Он открывает глаза. Девица рядом. Совесть спит — значит, всё по плану и всё на своих местах. По крайней мере, до утра.

Глава 2 Она.

Утро

Будильник прозвенел в 6:30. Она открыла глаза и не пошевелилась. Рядом спал мужчина. Она смотрела на него ровно минуту. Потом улыбнулась — тепло, искренне, как будто ждала этого всю ночь. Он открыл глаза, улыбнулся в ответ, притянул её к себе. Она не сопротивлялась. Полежала на его плече, посмотрела в потолок. Потом встала. Пошла в душ.

Вода была горячая, почти обжигающая. Она стояла под ней дольше, чем нужно. Не мылась. Просто стояла. Потом выключила воду, вытерлась и подошла к зеркалу. На неё смотрела ухоженная женщина. Тридцать пять лет. Ни морщин, ни усталости. Она нанесла крем, сделала лёгкий макияж, уложила волосы. Надела халат. На кухне сварила две чашки кофе. Одну поставила перед ним, вторую взяла себе. Села напротив, улыбнулась. Он что-то сказал. Она кивнула. Она не слышала, что он сказал. Она просто кивала и улыбалась. Своей роли.

Потом он ушёл. Дверь закрылась. Она осталась одна. Посмотрела на вторую чашку, которую он не допил. Взяла её, вылила в раковину. Помыла. Поставила на сушилку. И только тогда позволила себе выдохнуть. На секунду. Потом надела платье, туфли и вышла. Дверь закрыла тихо, без хлопка.

Офис

Офисное здание. Ухоженный фасад. Двери лифта закрылись с уважением, как только она вошла. Рядом мужчина. Она его не знала, да и незачем. Он стоял ровно, казалось, боялся дышать в её присутствии, и только слегка заметное подергивание ноги выдавало его страх. Она держалась непринуждённо и делала вид, что не замечает его. Она не повернётся в его сторону, не окажет внимания. Она выйдет из лифта с грацией, которой от неё ждут, и пройдёт в свой кабинет. И только там, переступив порог, ощутит усталость и неудобные туфли. Секунда слабости. Не поймут. Соберись.

И она прошла за стол. И уверенно продолжила играть свою роль.

Клуб

Музыка, дым, свет. Она вошла, и пространство вокруг неё изменилось. Мужчины оборачивались. Она шла, не глядя ни на кого. Знала, что смотрят. Села за стойку, заказала мартини. Бармен поставил перед ней бокал и задержал взгляд на секунду дольше, чем нужно. Она не заметила. Или сделала вид.

Через минуту рядом уже стоял мужчина. Молодой, красивый, с дорогими часами. Он что-то говорил. Она слушала, наклоняя голову. Смеялась. Касалась его руки. Он таял. Она видела это. И чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, тяжёлое. Власть. Она могла сделать с ним что угодно. Он был готов на всё. От одного её взгляда, от одного касания. Это было сильнее алкоголя. Сильнее усталости. Она держала его на ладони и знала это.

Он пошёл за напитками. Она посмотрела на своё отражение в зеркале за баром. На секунду. И снова — улыбка. Не для него. Для зеркала. Потом он вернулся, и она снова надела маску. Роковая. Желанная. Недоступная. И снова почувствовала эту власть. Сладкую. Тяжёлую. Свою.

Ночь. Подруга

Ночь. Она дома одна. Телефон на столе зазвонил. Она посмотрела на экран. Подруга. Время — половина второго. Она не удивилась. Взяла трубку. В трубке — слёзы. Сбивчивый голос. Что-то про мужчину, который ушёл. Про то, что она не знает, как жить дальше. Про то, что она одна. Голос дрожал, срывался, захлёбывался.

Она слушала. Или делала вид. Она держала телефон у уха и смотрела в окно. На тёмный двор, на одинокий фонарь, на чью-то машину под окнами. Подруга всё говорила. Голос становился громче, потом тише. Она не перебивала. Она не утешала. Она просто держала трубку и ждала, когда это закончится.

Через десять минут она устала. Не от слов подруги. От её голоса. От её боли, которая её не касалась. Она поднесла телефон ко рту и сказала что-то. Что-то правильное. Что-то, что говорят в таких случаях. Подруга всхлипнула и сказала спасибо. Она ответила: «Позвони, если что». И нажала отбой.

В комнате стало тихо. Она положила телефон на стол экраном вниз. Посмотрела на него. Потом встала, налила себе воды, выпила. Села обратно. Телефон молчал. Пустые гудки в её голове звучали ещё несколько секунд. Потом стихли. Она улыбнулась. Не себе. Никому. Просто улыбнулась. И пошла спать.

Эпилог

Он стоял в душе, и вода смывала с него день. Горячая, почти обжигающая. Он не мылся. Он просто стоял. И впервые за долгое время не играл никого. Ни мужа, ни отца, ни опера, ни друга. Просто человека. Уставшего. Мокрого. Живого.

Она сидела на подоконнике с сигаретой. Пустая комната, ночь за окном. Она не плакала. Она просто молчала. И в этом молчании не было ни одной маски. Только тишина. И пепел, который падал на пол.

А за столом, в комнате, где горела одна лампа, сидел автор. Перед ним лежала рукопись. И на полке, в ряд, стояли маски.

Он смотрел на них и не мог вспомнить, какая из них его. Или была его когда-то. Он встал и подошёл к зеркалу. Долго смотрел на своё отражение. Какого цвета у него глаза? Он не помнил. Глаза — зеркало души, а у него выжженные правдой глазницы. Он слеп. Он улыбается, а в зеркале не улыбка, а звериный оскал. Он глух. Он давно перестал слышать. Он нем. Он слишком давно молчит. Кто он? Ему 42, а в отражении на него смотрит старец.