Маруся

Глава 1

«Мне срочно нужна какая-нибудь активная, социально незадействованная бабка!» – эта внезапная мысль показалась не лишенной смысла и выглядела как вполне себе неплохое решение в непростой ситуации.

Дети пока маленькие – 4, 5 и 10 лет, пришло окончательное решение и понимание, что в скором времени она будет с ними жить одна. Брак закончился уже давно, наличие в квартире их отца подходило к концу. Но все же пока хоть какую-то функцию, просто присутствия взрослого в квартире, он выполнял. А скоро, покидая «пещеру», чтобы добыть небольшой кусок мамонта, придется оставлять детей одних. Детский сад и школу, конечно, придумали боги. Но не всегда получится успевать их оттуда забрать. А «забыть» сыновей в адских учебных учреждениях получится не больше одного раза.

В общем, они какое-то время будут находиться одни. Помимо того, что это не одобряет семейный кодекс и опека, существовала серьезная опасность причинения ими вреда себе и друг другу, ущерба квартире, подъезду, двору, да и вообще вселенной в целом. По-одному они вполне адекватные и спокойные мальчики, но вот втроем… их охватывало коллективное бессознательное безумие, и все идеи синергировали в кубе.

Строгая бабка, живущая по соседству, вполне могла взять на себя роль наместника Бога на земле за небольшую плату. Заходить иногда, чтобы разогреть и налить суп или положить макароны с горкой, проследить, чтобы это было хоть немного съедено, пощупать лоб на предмет температуры, залить разбитые коленки или лоб перекисью, вызвать скорую, пожарных или МЧС, если потребуется. Да и вообще, просто посмотреть матом и сообщить строгими бровями, что раньше был вообще трындец, не то, что сейчас – вам не жизнь, а сказка.

В тот момент Люсе казалась эта идея жизнеспособной.

Пока она была в магазине, уже стемнело. Лениво, неторопливо падали снежинки, чтобы подольше покрасоваться в свете фонарей, а потом лечь в сугроб и уже блистать массовкой в окружении своих подружек. В пакете лежала целая курица. При наличии макарон, круп и овощей из нее можно было приготовить много всего, и хватит на целую неделю. Да уж, не самый легкий и изобильный период в жизни, ну да ладно.

Нужно идти домой.

А впереди вдруг замаячила желанная цель! Бодрая бабка! Она спускалась по обледенелым ступенькам крыльца супермаркета, пытаясь не упасть, держалась за перила. Строгая бабка на соседней кассе, пересчитывающая сдачу. «Подходит!» – решила Люся и двинулась навстречу своей спасительнице.

– Вам помочь? – нацепив самую милую улыбку, Люся протянула руку.

Пожилая женщина посмотрела настороженно и взяла под локоть. Они медленно спустились по лестнице и побрели по освещенной дорожке между искрящихся сугробов. Было как-то тихо и спокойно.

– Вам далеко идти?

– Вот этот дом, – женщина махнула рукой в сторону ближайшей трехэтажки.

Люся обрадовалась – это же совсем близко, соседи!

– Вас проводить?

– Пожалуй…

Ее звали Галина Семеновна. Она жила в большой четырехкомнатной сталинке с высоченными потолками, странной планировкой и шикарным белым котом. В квартире было немного захламлено и уныло. Из жилого – только диван с кучей одеял и подушек, рядом тумбочка с помадой, духами и таблетками и протоптанная дорожка до телевизора и на кухню. Остальные комнаты были закрыты и, по-видимому, не нужны.

Нужно найти общую тему и подружиться. Кот!

Тимофей как хороший и самый любимый мамин пирожочек много и вкусно жрал, спал где хотел (срал он, кажется, тоже где попало) и никогда не нюхал других женщин, кроме мамы Галины Семеновны. Но, видимо, хотелось. Так как срать, где приспичило организму, с ненавистным взглядом он начал недавно, как-то сопоставив эти два факта – вхождение в половозрелость и непредсказуемость отхожего места, – Галина Семеновна решила, что все-таки мальчику нужна женщина своего вида для справления мужских нужд. Чтобы он снова стал добрым, ласковым, послушным и перестал ненавидеть временами мамочку.

А у Люси была кошка Маруся! И как раз в странном состоянии духа, когда слушать это окружающим уже было невыносимо.

На том и порешили, что Маруся придет в гости к Тимофею познакомиться. Если, конечно, она достойная представительница кошачьих. Ибо мальчик был достоин только самого лучшего!

Торжественное сватовство назначили на завтра. Забежав вечером после работы домой, Люся запихала Марусю под толстовку, натянула пуховик и побежала к Галине Семеновне. Та ждала, даже причесалась и надела платье.

– Надо, чтоб они познакомились, а ты здесь пока побудешь, Людмила. Чтоб невеста не нервничала.

Люся еле вытащила испуганную Марусю из-под толстовки.

– Красивая, Тимофею подходит, – вынесла одобрительный вердикт мама жениха.

– Пойдем на кухню, оставим молодых.

Почему-то на столе стоял коньяк, селедка, сковородка с жареной картошкой и магазинный винегрет в контейнере. Люся никогда раньше не присутствовала на кошачьих свадьбах или изнасилованиях. Не исключено, что так и положено, подумала она. В конце концов, цель была установить близкий контакт с Галиной Семеновной.

Маруся осталась ночевать у Галины Семеновны и Тимофея. Потому что вытащить ее из-под дивана, куда она сразу залезла, было невозможно! Ни кис-кис, ни кормом, даже когда сопротивляющегося орущего Тимофея утащили на балкон.

Пять дней ничего не менялось. Маруся сидела под диваном. А к Люсиному приходу вечером на столе всегда стоял коньяк и селедка. Стали закрадываться подозрения, что даже для кошачьих свадеб это слишком.

Она не прибухивает на радостях, она просто пьет. Бутылка каждый вечер была новая, значит, вчерашняя была выпита Галиной Семеновной полностью в одиночестве.

У нее была сейчас не очень счастливая одинокая жизнь.

Когда-то давно имелся прекрасный красивый высокопоставленный муж, который ее очень любил. Или не очень, но уже было приятно так думать и говорить, потому что после смерти он оставил ей четырехкомнатную сталинку и большой дом за городом. Все остальное имущество после его смерти было продано, а накопления потрачены – она не работала. Еще, конечно, был милый талантливый сынок, который подавал большие надежды и так громко и артистично рассказывал стихи Деду Морозу на табуретке в детстве. А вырос таким же бабником и эгоистом, как его папаша. Все три невестки по очереди оказывались редкостными тварями, и даже внуков она ни разу не видела. Впрочем, как и сына не видела уже несколько лет, напоминание о хорошем некогда мальчике – только доставка продуктов раз в неделю курьером, где не было коньяка, к сожалению.

В общем, почему каждый вечер появлялась новая бутылка, стало немного понятно. Как и то, что бабка совершенно не подходила на отведенную ей роль всевидящего заботливого ока.

Но! Маруся так и сидела под диваном, а Тимофей круглосуточно тоскливо сидел на единственно возможном выходе оттуда, вглядываясь в за-диванную темноту. Диван был Люсей сдвинут нечеловеческими усилиями, а царапающаяся Маруся схвачена в огромное одеяло и отнесена домой под жалобные, а потом злобные причитания Галины Семеновны.

А третьего января Люся вдруг очень ясно поняла, что 7 тысяч ее зарплаты вполне достаточно. Для чего – не важно. Просто всего достаточно. И попросила уйти мужа восвояси. Это было сказано очень спокойно и совсем безэмоционально, настолько, что муж согласился без спора, собрал вещи и ушел.

Утром стало легче дышать. Никаких чувств не появилось, кроме ощущения, что все сделано правильно и так и должно быть. А потом Люся позвала в гости сестру с подружкой. Они приехали вечером, в заснеженных шапках, румяные, с шампанским и бенгальскими свечами. Они сидели на маленькой кухне под мигание гирлянды, пили волшебные пузырьки, загадывали желания и много смеялись. И верили в будущее.

Кроме веры, у Люси был только страх, который был давно задвинут подальше и заменен на веру, потому что зарплата 7 тысяч, трое мальчишек и долги, доставшиеся от брака, вообще не вселяли никаких надежд ни на что.

А в апреле Маруся родила 4 пищащих комка с хвостами.

В семь утра Люся проснулась от странных звуков из ванной. Сонная прошлепала к их источнику... Маруся!!! Остановись, хватит рожать других, сделай с этими двумя жижами что-нибудь! В человеческих роддомах были специальные люди, которые забирали только что рожденное, по виду нежизнеспособное, и делали из него немного удобоваримое. Приносили уже в виде поленца в пеленках. Это было уже похоже на хоть как-то контролируемое безумие. У поленца были медленные глаза, полные вселенской мудрости и сакрального знания, и рот. Туда можно было затолкать грудь, оно ело и засыпало. Такое развитие событий позволяло думать, что ты не совсем бесполезная, а ребенок не совсем остался на произвол судьбы и как-то, в общем, не зря пришел в этот грешный большой мир.

С благодарностью вспоминая изыски цивилизации в человеческой реальности, Люся ушла на работу. Когда вернулась через несколько часов, драконы радостно сообщили, что Маруся «выкакала» четвертую божью тварь.

Итак, Люся стала еще более многодетной. Семь недееспособных. С другой стороны, котята – ответственность их пушистой матери и точно развлечение детям. Как-то неплохо вышло, подумала Люся.

Жених Тимофей что-то подобрал на улице, съел и помер на руках у Галины Семеновны. Об этом Люся узнала через несколько дней, встретив ее во дворе.

– О-о-о... очень жаль! А две кошечки родились белые и пушистые, как бедный их папа Тимофей.

– Заберу одну. Сначала двух принесешь, чтоб одной не скучно было, потом я выберу, какая лучше, и вторую обратно отдам.

Конечно, она не перезвонила и вторую кошечку не отдала – все-таки втроем веселее!

Третья, рыжая бестия, самая активная и озорная, вышмыгнула незаметно в подъезд, и на лестнице появилось объявление о найденном котенке. Люся сделала вид, что не заметила, и вообще – некогда мне читать, что на заборе написано. Это оказалась выигрышная тактика, потому что объявление через сутки сняли. Прижилась: тигра и правда была забавная и приносила, помимо хлопот, много радости и эмоций.

Четвертая, Соня, не пристроилась. Так Люся и осталась с тремя драконами и двумя кошками. Ну а что? Разведенка за сорок должна иметь кошек! Хотя бы двух. А также женщина обязана побывать замужем и родить ребенка, по мнению жесткого патриархального общества. Социальные задачи, возложенные на нее по праву рождения женщиной, Люся выполнила и даже перевыполнила. Значит, молодец и… как говорили в том же обществе, после сорока жизнь только начинается.

Значит, снова начинаем. Понеслась!