Маленькие трагедии города М

Ясные будни и Серые люди

Наш герой Н проснулся в родном городе М очень рано. Его разбудил оглушительный щебет птиц – дождь, длившийся целую неделю, закончился. И хоть нужно было сделать много дел по дому, Н предвкушал довольно долгую прогулку по городу. Для него любой день, проведенный вне дома, становился праздником. В последние недели шли … ливни. Казалось бы, что может быть интересного в летних буднях, идущие как продукция по конвейеру.

Выйдя на улицу, каждый прохожий чувствовал запах погреба, появившийся после дождя. Вся природа наполнилась сил, и каждый листочек и бутончик отдавал приятным холодом. Сырые бульвары высыхают, как джинсы после тщательной стирки, чтобы радостные дети могли снова играть и рисовать на нем.

Неспешным темпом Н дошел до любимого парка, в котором даже в полдень было так безлюдно, что в тротуарной плитке проросла высокая трава. От прошлого ливня она сильно разбухла, походя на маленьких червячков. Кора деревьев впитала так много влаги, что березы больше походили на ясень. Маленький пруд, вырытый здесь еще с основания парка, из-за разлива берегов затопил прибрежные скамейки, на которые Н часто садился. Все птицы, ликуя от закончившейся игре стихии, заполняли все пространство блаженным переливами голосов.

Найдя свою скамейку и присев, Н, откинул голову и расслаблено выдохнул, будто соединившись с этим местом. В деревне, где он вырос и раньше жил,Н знает огромное число уединенных мест, где не нашлось бы ни одной живой души, но прибыв в город, он не смог также наслаждаться тем, что раньше окружало его везде и всюду.И как по велению какого-то мага, рядом с его домом по чистой случайности нашлось место, полностью напоминавшее деревню. Зеркальные водные глади, отражая тенистые кроны тенистых берез, словно показывали иную реальность, до которой обычный смертный просто не способен добраться. Эта глубина неизвестного, чего-то недосягаемого манила своей неизвестностью и загадочностью, словно новая книга, которую не терпится прочитать. Вся эта палитра ярко-зеленых, светло-голубых и бледно-серых цветов навивала такие чувства, для которых не нужно уезжать за границу и наслаждаться экзотическими видами чисто-синих морей и сказочных парусных кораблей бело—красных цветов. Всей этой красоты можно добиться и в родных местах, в тех аллеях, полях, лесах и горах, куда можно доехать даже на автомобиле, и любоваться долгое время, пока есть свободное время.

Всю эту «релаксацию» прервал очередной Серый, идущий по своему циклическому маршруту. Равнодушные, бесформенные серые куски массы, пришедшие к нам год назад из экранов, где на тот момент были включены игры и видеоролики с Интернет ресурсов, казалось, не проявляли никаких чувств, а только бесцельно плелись по, казалось бы, заданному маршруту. Вечером они постоянно глядели в ближайший экран, который находили: от огромных рекламных бил бортов магазинов, до крохотных телефонов. Днем же они синхронно начинали движение, и, как по команде сверхразума, шли туда, куда ходили бы люди на работу: в офисы, кафе, некоторые образовательные учреждения, и даже в правительственные объекты. Любой контакт с ними был бесполезен, и к ним постепенно начали привыкать, приравнивая их к молодежи, которой нечего делать.

Как из воздуха неожиданно из-за тенистой аллеи вышла группа человек, в которых Н увидел Борцов за независимость – очередной фанатичной группы людей, верящие, что Серые – захватчики с другой вселенной. Они были вооружены битами и ножами, так что, напав набесчувственного прохожего, им ничего не стоило нанести удары, у нас сравнимые со смертными. Никто не решился выручать серую массу, поскольку знали – если влезть в чужие разборки, то добра не жди. Также и Н, увидев не совсем приятное зрелище, вставши, направился к выходу из парка – через двадцать минут закрывалось это общественное место. Оставшийся вечер Н провел в прогулке по тротуару узкой дороги, давно облагороженнуюдеревьями и цветами, которая была усеяна массой, уже смотревшая на светившиеся квадраты. Возможно, они просто ждали чего-то, что помогло бы забраться в свой «идеальный мир», где нет тех ужасов и проблем нашего мира, с которыми они столкнулись.

Дойдя домой, Н, выпив чая и легши спать, снова представил то время, когда в его родном городе не было этих «мародеров». Конечно, и сейчас было прекрасное время, ничем не отличающееся от настоящего, но тот факт, что по причине появления неизвестных существ большинство населения города взбунтовалось, навивала чувство меланхолии. Даже в какой—то момент в его сердце ёкнуло от того, что было сегодня в парке. Но очи начали постепенно закрываться, а мозг отказывался от дальнейшей работы, что это перестало иметь какое-либо значение. Да и зачем останавливаться на этом недоразумении? Во всяком случае, эти проблемы могут подождать и до завтра, в новых буднях…

Начало Акман-Тукмана

Ночь. Экран монитора. Быстрые пальцы барабанят по истертым клавишам. Человек пишет на официальном открытом медицинском форуме города М.

Дорогие знатоки психологии, возможно даже профессора! Я долго искал на сайтах людей, которые помогли бы с моей проблемой, а точнее помочь моему лучшему другу – Роману Воле.

Дело в том, что у него «уничтожающее» везение – куда бы не ступала его нога и кто бы рядом не находился, каждого ждет опасность. Зачастую неприятности эти очень незначительные – кто-нибудь удариться носком о косяк, наступит на что-нибудь неприятное или потеряют мелкую безделицу, да так, что даже мертвец, наверное, не нашел бы в загробном мире. Бывают и случаи, когда с людьми происходили более тяжкие случаи – даже страшно вспоминать подобное.

Ситуацию усложняет и тот факт, что люди, которые о нем хотя бы слышали или видели, во всем винят Волю. Если где-то выгорела лампочка, или случилась какая-нибудь другая бытовая проблема – всегда вспоминают «Невезучего», или как его окрестили еще во дворе – «Проклятый».

Никто, даже сам Роман не знает, откуда у него такая сила или как их сдерживать. Но очевидно, что данная способность доставляет дискомфорт при нахождении или общении с людьми, на что я ищу решение по сей день. Для полноты картины хотел бы описать одну ситуацию, произошедшую на нашей с Романом совместной прогулке в парке Фридриха Ницше.

Как обычно я вместе с Романом шли по парку после школьных занятий, когда неожиданно пошел снег. Меня это крайне смутило, поскольку на дворе стоял апрель. Но меня больше смутило другое – когда снег падал, он сразу же таял. Неожиданно Роман начал достаточно сильно стонать. Я спросил его о том, что с ним случилось, на что он сказал сквозь зубы:

- «Нет, я могу все понять, но… Почему все считают меня Проклятым? Разве я не такой же, как все – самый обычный человек, которого можно встретить на улице? Разве люди не могут просто простить человеку то, что рядом с ним всегда случаются несчастья? Моя «болезнь» как этот снег – каждый видит, что он падает, но не замечают, что при приземлении он моментально тает. Также и со мной: все видят то, что я нахожусь в эпицентре катастрофы, но не замечают, что я в нем не участвовал…»

- «А как же авария, в которой ты был замешан?...»

- «Я спасал парня, который мог попасть под машину»

С этими словами он ушел куда-то вдаль. Я не беспокоился за него, поскольку знал – ему надо просто побыть одну, когда он переживает…

От всего сердца, прошу вас, помогите советом. Я уверен, что можно еще что-то сделать. Постарайтесь дать ответ быстрее, поскольку состояние Романа крайне нестабильное. Буду рад любому ответу.

Комментарии:

Пользователь «язомбиплесень»: -Этому уроду уже ничем не помочь. Пусть гниет в своей хате, нечего выпускать зомби на улицу.

Пользователь «Мертвый policeМан»: Этот Роман – возмутитель народа. Из-за него может быть нарушен общественный порядок и целая страна может прийти ко Второму Кризису! Гоните его из города!

Пользователь «Dеn-Мокрые-Штаны»: Его нельзя простить. То, что он сделал с моей рукой и машиной ничем не сгладить. …389 ответов

Пользователь «Пр. Образцов»: - «Увидев всю ситуацию и вашу рьяную помощь вашему товарищу. Решил вам помочь. Приходите на улицу Мира 9, там находить больница, в которой я работаю. Как придете туда, скажите, что от меня – пропустят вне очереди. Попробуем помочь вашему другу»

Разговор с волшебником

Вот и закончился рабочий день. Диана Огюст Мор только что вернулась домой из офиса и прямиком направилась к самому любимому месту у себя дома. Ее дом располагался перед безупречным речным пейзажем, что в сочетании с яркими красками заходящего солнца всегда придавало ей сил. Она села в свое любимое кресло на балконе и устало опустила голову на подголовник кресла. Лицо Дианы расслабилось, и только тени под глазами и сеточка морщин у уголков губ, выражали всю ее усталость за прошлый месяц работы.

Старый офисный костюм Дианы с длинной юбкой все еще оставался элегантным и модным, как когда-то, и контрастировал с дешевой отделкой маленькой квартиры в многоэтажном доме. На столе в ее комнате стояла фотография, на которой рядом с Дианой стоял какой-то молодой человек очень на нее похожий. На стене висела большая темно-зеленая доска, по типу тех которые висят в школах. Эта доска была испещрена множеством заметок, вырезок из газет, данных и других подсказок, которые явно собирались уже давно и имели для их хозяина очень важное значение.

В обычной жизни, вне заката и странной доски, Диана Огюста Мор ничем не отличалась от остальной массы офисных мышей – выполняла только то, что потребует начальство, имела пару друзей для офисных сплетен и пила с ними кофе пять раз в сутки в положенный по регламенту перерыв. Единственное, что было в ней странного на работе, это ее настойчивое требование предоставить ей отпуск за свой счет каждый год в один и тот же промежуток времени. Руководству такое поведение казалось не совсем понятным, но оно никогда не отказывало, поскольку Огюст всегда готова была работать сверхурочно. Тем более настало такое время, когда хорошего сотрудника было не так просто найти, и руководство шло на встречу мелким желаниям своих служащих…

Но вернемся – вечер, кресло с речным видом, Диана. Она ждет часа, чтобы одеться и пойти в парк. Эта обычное действие, можно даже назвать ритуалом, повторялось год за годом в шесть вечера в первый вторник июня. Ее целью не была обычная прогулка, но и «темный» заработок ее не интересовал, как по слухам некоторых сотрудниц ее отдела. Она шла из-за ее единственного друга, который приходил туда раз в год, а также от ответов, которые он мог дать...

Посмотрим же на все глазами другого человека. Вот незнакомец-брюнет, идет вдоль чугунного забора, входя в такие же тяжелые ворота, давно заросшие зеленым широколистным виноградом. Он был одет в старые темные брюки, серую выцветшую рубашку и черный плащ. На его небольшой голове была замшевая шляпа в одном месте подпаленная и на ободе имеющая небольшие пришитые бусинки. Он только сейчас появился в этой местности и уже почти дошел до места встречи, но все равно очень торопился. Каждый, кто проходил мимо незнакомца, не замечал его, а только ощущал чье-то незаметное присутствие и легкое колыхание ветра в этот тихий вечер. Джентльмен не выпускал из своих огрубевших рук средних размеров книгу-блокнот со сложным рисунком на переплетной крышке. Его целью с недавнего времени стало решение вопроса, с которым никто не мог ему помочь, кроме его единственного благоразумного знакомого.

И вот двое встретились в парке. Обменявшись приветствиями, друзья присели на ближайшую лавку.

- Ты меня испугал, Антон, когда не пришел в прошлом году… – начала было Диана, но молодой человек перебил ее:

- Прости, были сложности тогда. Прости. Слушай, мне так трудно говорить на какие-то отвлеченные темы. Шерлин сказал, что их Кристалл Силы ослаб, поэтому у меня в два раза меньше времени, чем в прошлые разы. Да и еще эта проблема…

- Что? Какая проблема?

- Про нее я и хотел поговорить. Ты ведь помнишь мои записи. Вот и хорошо. Поскольку страницы в них больше не появляются. Я стер из них все черновые работы, все минимизировал, даже к некоторым заклятиям прибегал – но единственное, что осталось, это последние сорок девять страниц. Знаю, не так уж и мало, но ты и сама понимаешь, что дальше писать я больше не могу…Как вариант я могу просто закончить писать, оставить работу незавершенной… Но мы прекрасно помним, что стало с миром, когда я перестал писать больше года. Я не могу оставить все незаконченным. А если закончу, то закрою двери в свой мир…

Вид мужчины стал напряженным. Было видно, что эта тема тяготила его очень долго.

- Да, я понимаю тебя. Это очень трудное решение – выбирать между смертью твоего мира или полной недосягаемостью для тебя… А как же сам Шерлин – он не смог ничего придумать?

- Он в трансе с прошлого года. Все бьется над моей задачей.

- А как же команда? Разве и она…

- Она также в смятении. Ни у кого нет ответов.

Повисла пауза. Писатель выглядел так, словно он ожидал конца света, что от части являлось для него правдой. Диана посмотрела на него с заботой и пониманием. Подруга не раз видела товарища в таком расположении духа. Ее ответ был полон уверенности и решимости.

- Знаешь, я ведь прожила недолго в Аксоида`ксе – всего-то лет пять. Но за это время я смогла увидеть все, что хотела. Я не буду жалеть, если дверь в тот мир будет уничтожена на веки.

- Неужели тебе так не интересна Судьба моего Мира? Неужели тебе так безразлично то, сколько я потеряю, если все это разрушится?

- Нет, что ты, очень важно. Хотя я не Страж Врат, чтобы беспокоиться о нем, как о родном. Но я не ставлю эту писательскую фантазию равно со своей жизнью. Я проявляла интерес только из-за…

- Из-за своего брата? Скажи честно – тебя никогда не интересовал я. Никогда. Ты шла туда только потому, что искала в тех песках своего пропавшего родича…

- Нет, не только! – вскричала Диана, и сразу же притихла – ей не нужно было лишнее внимание - …Я также шла из-за тебя. Такого интересного человека я никогда не видела, даже придя в Агентство…

- …Но тогда пойдем со мной, в мой мир.

Девушка на мгновение замолчала. Она обдумывала ответ, который она даст своему другу. К ней и раньше приходил вопрос о том, стоит ли оставить эту пустую жизнь, прокисшую от бесконечного заполнения бумаг, сна и поисков брата. Она и раньше слышала, что в Аксоида`ске время течет медленнее из-за Сюжетного завлечения Историей. Она и прожила пять лет в сказочном мире, как пять дней в реальном. Но выбор, для нее, оказался очевидным.

- Прости, я не могу. Исследовав твой мир, я поняла, что моего брата там нет. Даже Шерлок подтвердил, что во всех Секторах реальности его нет. Так что я продолжу свои поиски в Агентстве. Я уверена, что есть другой выход.

После этих слов писатель поник, но тут же ответил:

- Значит ты меня бросаешь… Ладно, оставайся, я сам справлюсь.

С этими словами мужчина начал вставать. Но тут, из дверного проема, откуда пришел Антон, выскочил мужчина лет шестидесяти, одетый в красную тканую мантию и с черным браслетом на руке. Это был Шерлок.

- Друг, я нашел… нашел способ… как можно…

- Ну, и как?

- План таков. Необходимо сделать так, чтобы книга заканчивалась, но имела открытую концовку, после чего ты должен умереть, чтобы закончить книгу в этом мире…

- Но тогда я забуду себя и все, что происходило ранее.

- Не беда. Просто необходимо дать вашему самому узнаваемому человеку ваши записи, и тогда важные события и мир будут вами вспомнены. Единственная проблема – необходимо сделать это уже сейчас, иначе мира просто не останется...

- Не волнуйся, Шерлок, у меня все написано. Осталось только вложить черновики в книгу, и… готово. Можно умирать.

- Нет, стой…

Но Диана не успела. Писатель, словно давно к этому готовился, выхватил из-за пазухи револьвер, сделанный рукой Механита. Он верил всему, что говорил Шерлок, поскольку знал – Шерлок мог дать клятву, что его решение единственно верное и самое лучшее в конкретной ситуации. Антон приставил пистолет к своему сердцу и спустил курок. Раздался громкий выстрел. Колени Антона подломились, и он завалился спиной на землю, как сброшенный с кузова мешок. Диана закрыла лицо руками, и вся дрожала от произошедшего. Шерлок увидев, что дело сделано, поспешил обратно в дверь из которой вышел, придерживая край мантии. Дверь тихо защелкнулась у него за спиной. Диана опустила руки и присела на корточки около тела писателя.

На выстрел отовсюду сбегались зеваки, и первые из них смогли увидеть, как словно из пустоты проступают черты того, кто еще секунду назад убеждал Диану бежать с ним.

Кто-то из толпы, осмотрев место гибели, отошел в сторонку и доложил кому-то по рации:

- Внимание, объект уничтожен! Повторяю, объект уничтожен!

Конец?

В новостной студии стояла оживленная сцена. Операторы настраивали оборудование, продюсеры суетились в кадре – каждый работал на пределе. Среди всего этого шума тихо, не выделяясь, готовилась к интервью Ксения, опытная ведущая. К ним шел человек, которого ждешь, как праздник – это был Человек, которого знали миллионы за его книги. Последние приготовления и инструкции давались тогда, когда знаменитость перешла порог здания и которого вели в студию.

Разговор начался безупречно. Ксения задавала вопросы, на что получала многословные ответы от писателя. Разговор в основном был об литературе и молодых писателях. В конце концов разговор зашел об известной книге.

- … Антон, хотела бы задать вам вопрос об вашей самой известной серии книг «На пути к свету». Повторюсь для наших слушателей, которые еще не знакомы с этими рассказами. Это приключенческая история о молодом человеке Антоне, который исследует фантастический мир, попутно узнавая свое прошлое. Так вот, Антон, ваша последняя книга имеет открытый конец. Будете ли вы продолжать повествование об Антоне, или же вы оставите эту историю для фантазии читателя?

- Это достаточно интригующая тема, которая волнует всех уже больше полугода. Я не буду раскрывать своего замысла насчет продолжения. Скажу лишь то, что серию книг «На пути к Свету» я закончу, а начну новую серию в том же мире. Так же я договорился с одной студией, чтобы создать сериал по мотивам старых книг. Буду надеяться, что моим фанатом он понравиться.

- Спасибо вам за ответ…

В последующем диалоге никак не касались к книгам «На пути к Свету».

Тихий крик

Ночь. По улице идет человек в плаще с полузакрытым лицом. Его стремительный шаг обращен в сторону самого высокого здания в районе. Обычный человек подумал бы, что мужчина просто куда-то торопится, другие же могли подумать, что он направляется туда, чтобы спрыгнуть с высотки, где часто люди заканчивали свою жизнь. Но его лицо, полное гнева и страданий никому не видно – на улице безлюдно.

Придя в свою квартиру, ученик-работник третьего отделения социальной промышленности плюхнулся в свое старое потрепанное кресло, оставленное в наследство еще его бабушкой. Он смотрел в одну точку и не обращал ни на что внимания – картинка в его глазах расплывалась и казалось, что его глаза скоро ослепнут от усталости и безысходности. Болезненные губы дрожали, а потом и вскрикнули в безжизненном, тихом крике, который никто не услышит из всех живых существ, живущие на нашей планете. Его утрату никто не мог понять кроме Пустоты, в которой никогда ничего не находилось, кроме вещественного Ничего. Его мучения скрываются далеко в прошлом, и всегда были связаны только с ним.

Сентябрь Арлекинов считался самым странным человеком в своем классе, поскольку никто и никогда не видел его с улыбкой на лице. Этот мальчик не общался ни с кем из своих школьников, от чего его голос можно было услышать только на уроках. Этот голос всегда был трагически печальным и жалостливым, из-за чего все ученики школы №49 на улице Красноармейцев назвали его Плаксивым Молчуном. Жизнь Сентября больше казалась кошмаром, чем приятной вечностью – все его друзья постоянно уходили от него по разным причинам, но в основном уезжали в другие города. Любой, кто знакомился с ним, возненавидит его в одно мгновение – необъяснимая жажда мести и ненависти бушевала в их нейрокомпьютерах. Но один день изменил всю его жизнь в одно мгновение.

- Привет – робко ответила девочка– Можно я поговорю с тобой?

- Бить не будешь? – с опаской спросил Сентябрь

- Нет, не буду. Как тебя зовут?

- Сентябрь, а вас?

- Аксоида. Рада, что мы познакомились. А из какой вы параллели?

Сентябрь не ожидал, что хоть одно живое существо на планете может заговорить с ним, а тем более – начать разговор первым. По его небольшому, но горькому опыту он догадывался, что под веселым лицом таиться ненависть и подлость, которая скоро выльется в ближайшем темном коридоре школы. Поэтому весь диалог он пытался как можно скорее уйти, уйти куда подальше, чтобы этот прекрасный день не испортился окончательно.

- Техно-социал. Я не увидел у вас…

- Техно-социал! Как интересно! А куда пойдешь после обучения?

- На социальный завод, как и все. Буду чинить станки по производству счастья и других чувств, если мне вообще повезет там оказаться. Моя самая большая мечта – побывать у резервуара с Серой массой. Это, говорят, живое существо.

- О, я их видела. Точнее, ее. Не думаю, что ты найдешь что-то интересное в бесформенной и бесцветной массе. Скорее, только разочарование.

За эти пять минут, проведенные с Аксоидой, Сентябрь не мог понять, как относиться к ней. Поэтому до сих пор ожидая «ножа со спины», он аккуратно ответил школьнице:

- Я рад, что вы не попытались меня унизить…

- Что ты, не волнуйся, я не обижу тебя. Почему ты думаешь, что я могу причинить тебе вред.

- Меня все пытаются каким-либо образом поставить ниже. Такова логика людей ко мне…

- Уверяю, я намного лучше, чем те люди. Хочешь, я докажу. Пойдем со мной, я покажу тебе самый красивый мир, которого ты еще не видел.

По телу Сентября бегали мурашки. Мальчик представил, как к его собеседнице подходят ее «дружки» и начинают его колотить, бить, издеваться над ним. Такое поведение людей сложилось уже давно. Но Сентябрь сказал то, чего не ожидал даже от самого себя:

- Пойдем.

- Хорошо. Это здесь, недалеко. Уже совсем близко.

Перед детьми лежал лестничный пролет на первом этаже здания. Они завернули под пролет и… увидели яркий свет под темной тенью камня. Девочка зашла в портал, будто делала она это уже не раз.

- Пойдем, не бойся. Здесь всегда безопасно.

Перед глазами мелькали множество огней с разными переливами всех цветов и расцветок, и сквозь всю эту мешанину появился прекрасный оазис, окутанный джунглями. Среди деревьев и кустов причудливой формы, не скрываясь, сидели или свисали с веток разнообразные животные. Сентябрь даже не мог представить, что такое чудо вообще может существовать…

- Нравиться? – спросила Аксоида, будто прочитав его мысли – В этом мире всегда очень красиво, где бы я ни оказалась. Но бродить здесь одной очень тоскливо. А мне никогда нельзя грустить, иначе этот мир начнет рушится.

- Как долго ты здесь была? – спросил ее мальчик

- Пять лет с самого рождения. По вашему времени это всего двадцать пять минут.

- Неужели ты все эти пять лет провела в одиночестве?

- Как бы я не искала, в этом мире нет никого, кроме меня и этих милых зверушек.

На лице Аксоиды появилась тоска. Очевидно, что все свое времяпрепровождение ее состояло только из бесконечного блуждания по пейзажам этого мира и игр. На душе ее нового друга появилось чувство долга - долга помочь этой девушке.

- Ты сказала, что время здесь течет дольше, чем в моем мире?

- Да, намного дольше. Одна минута у вас – это пять лет жизни здесь…

- Тогда я хочу остаться здесь, с тобой. У меня еще есть время, чтобы побыть здесь, с вами.

- Спасибо. Я не думала, что вы такой благородный человек.

- Мне всего лишь нечего терять от этой жизни. Поэтому ее я хотел бы потратить на вас

Прошли годы. Сентябрь и Аксоида стали друг другу братом и сестрой - где бы они не были, всегда находились рядом, не расставаясь ни на минуту. Они обошли все, что было в обозримых масштабах того мира, где остался Сентябрь. Они радовались всему на свете, и, казалось, что это счастье будет длится вечно. Но не всем сказкам заканчиваться счастьем.

В один из их прекрасных дней молодую пару занесло в самое сказочное место – высокие снежные горы рядом с огромной тундрой граничила с жарким тропическим лесом, умиротворяющие леса всех широт располагалась с цветочными лугами. Все это было выстроено в тор, центром которого являлась большая бесплодная площадка в виде круга. Вместо каких-либо красивых видов там были несколько уродливых животных огромных размеров, которые, казалось, безжизненно смотрели в грубую землю.

- Давай пойдем туда – с неожиданным для Аксоиды интересом сказал Сентябрь.

- Что ты, туда нельзя… - робко проговорила девушка

- Там ведь нет ничего опасного. Всего лишь огромные звери. Мне даже кажется, что они не живые…

С этими словами молодой человек ступил в круг. Аксоида хотела одернуть его, но вместо этого сама зашла на землю. Юноша долго жалел, что не выслушал ее.

Неожиданно все звери подняли головы, крылья и хвосты, повернулись и со всей силы помчались в сторону пары. Женщина ничуть не смутилась, а приняла защитную стойку. Сразу же вокруг молодых людей поднялся купол из света, подобного свету звезд. Звери добежали, и уже приготовились бить, как и откинуло прочь, когда яркий луч света обдал их своим неистовым жаром. Они улетели на сотни километров, но было видно, что враги готовились к новой атаке.

- Быстрее, уходим – прокричала Аксоида

Пара повернулась, но в один миг за их спинами вынырнула огромная тварь. Еще миг – и в груди девушки уже зиял шип, выпущенный неприятелем. Разом всю поляна начала наполняться песком, живописные виды поднялись со своих мест в воздух, образовав огромный тор, начала вырастать из неоткуда башня…. В глазах мужчины просиял яркий свет – и все исчезло. Осталось лишь большое белое пространство, не имеющее конца и края.

Еще живая девушка вытащила шип и попыталась восстановить себя, но сил даже не хватало, чтобы пошевелить рукой. Сентябрь бросился на колени к раненой, прижимая рану. Кровь лилась как из источника, и ничего нельзя было сделать. Это были последние минуты жизни.

- Аксоида, прошу, не умирай. Скажи, чем я могу помочь – я все сделаю. Ты ведь знаешь…

- Оставь, ничего сделать нельзя. Даже если я заживлю рану, во мне будет протекать яд… В сором времени я все равно умру.

- Не говори так, мы справимся. Ты ведь столько сделала, я не оставлю тебя так. Должен быть способ.

- Иди, все будет хорошо. Я попытаюсь замедлить время, сколько смогу, а ты… Найди лекарство… Мне его кто-то дал, когда в первый раз сражалась…

- Я скоро вернусь. Обещаю тебе. Только дождись…

Яркая вспышка - и перед Сентябрем возник портал. Пара мгновений – и он оказался во всех под-мирах, где были разумные люди. Где бы он не был, в кому бы он не зашел, никто не мог ему дать лекарство, большинство просто не знало, про каких чудищ он говорит. В конце концов он двигался с такой скоростью, что не заметил, как оказался в своем мире.

Ночь. Сентябрь шел, и не мог понять, что происходит вокруг него. Все люди словно не видели его, а если видели, то пугались и убегали. От непонимания, что же ему делать, он решил пойти в единственное место, которое он помнил – свой дом на Электронной. Все те же десять квадратных метров, все таже кровать, оставленная еще вчера… или позавчера? Здесь как будто даже не беспокоились за него, лишь записка родителей «Приедем в воскресенье» еще что-то напоминало о прошлом. Сентябрь лег на диван, выключил нейроинтерфейс, запрокинул голову, и… для стороннего зрителя показалось бы, что он просто открыл рот, но никто не знал, что в этом мире у него были порваны речевые связки: голос у него был синтезирован компьютером. Он кричал и плакал, но никто не услышит этого. Он остался один. Один со своей проблемой…

- Пап, какая это грустная история – восьмилетняя девочка в великоватом для нее костюме наемника сидела на коленях у старика. Хоть старик и не был ее родителем, она всегда считала его своим отцом – А чем все это закончилось?

- Сентябрь продолжил поиски лекарства. Конечно, ты скажешь, что это стало пустой тратой времени, но Сентябрь знал – время вокруг Аксоиды течет медленнее, чем на всем свете. И когда Сентябрь найдет исцеление своей жены, то придет обратно к ней, и все станет на свои места.

- Хорошо, что в твоей сказке опять никто не умер. А то все злодеи и герои так неинтересно умирают, что становиться скучно.

- Если хочешь, чтобы кто-нибудь остался в живых, просто скажи… Так, засиделись сегодня мы с тобой. Пойдем, нам надо прийти в города до вечера.

- Как скажешь…

С этими словами они побрели по узенькой дорожке в Главград, а на горизонте виднелась высокая башня, рассекающая небосклон своим ярким лучом Света.

Рассказ для человечества

Писательство — это контролируемая шизофрения.

Эдуард Олби

В полупустой комнате с единственными кроватью, столом, стулом и небольшой кухней размышлял над новым произведением молодой, совсем не примечательный писатель на вид лет тридцати и белокурыми волосами. Его имя неважно: он — олицетворение всех возможных возможностей нашей жизни, просто самая неудачная.

Стол, ветхий стул, крохотная кухонька и лежанка - вот все, что составляло окружение человека, который лежит сейчас перед нами на продавленном жестком матраце в серой квартире, куда никогда не попадает свет. Этот человек ничем не примечателен в своем внешнем виде, кроме ярко-русых волос. Никто уже не вспомнит его настоящее имя, поскольку оно утратило какой-либо практический смысл: у него давно не было друзей, своих родителей он не видел с тех пор, как пять лет назад пошел в институт на факультет драматургии, а единственный гость в его квартире, который постоянно к нему захаживал, был Паук, сплетший себе здесь одну из своих паутин, чтобы полакомиться такими же молчаливыми слушателями молодого человека - мухами и прочими насекомыми. Поэтому молодой человек представляется при знакомстве просто - Писатель.

Самой главным проклятием Писателя было то, что везде, где бы он не находился и чтобы не делал, его настигали неприятности. С самого детства с Писателем и окружающими его людьми происходили неприятные, а для кого-то просто ужасающие события. Кража в магазине могла бы не случиться, если бы он позвонил на пять минут раньше. Сосед не врезался бы в дерево на машине, если бы он не вышел на проезжую часть перенести котенка с больной лапкой на обочину. Женщина не сломала бы себе спину и руку при спасении из горящего дома, если бы он случайно не толкнул пожарного. И во всем он винил себя.

Сам Писатель еще с юности верил, что где-то там, в потусторонних мирах живут такие же Писатели, как и он. И он решил для себя - необходимо написать такую книгу, чтобы все Писатели, в любом мире, где бы они не находились, смогли бы прочитать и вспомнить это произведение, воспрянуть духом или смягчиться, бросить вызов вселенскому злу или посмотреть на собственную жизнь под совершенно другим углом. Писатель готов был не есть и не пить неделями для написания этого шедевра…

Но его бренное тело не могло долго обходиться без нормальной еды, сна и саморазвития. И с этим он не хотел мириться.

После окончания школы и с отличием окончив университет имени С. А. Герасимова, он устроился писателем в одно молодое издательство, которое заметило молодого писателя и решило взять его под свое крыло. После устройства на работу, он накопил денег на квартиру рядом со зданием этого издательства и начал писать. Дни на пролет. Он перестал осознавать, что такое день и ночь: все дни слились у него воедино, не было разницы между понедельником и пятницей. Он лишь мог подумать об этих словах, которые лились рекой через его пальцы на бумагу. Он не осознавал, как были написаны уже одна, две, десять книг, многие стали известны в его стране, но все равно не достигли той известности, которую он хотел.

Миг - и теперь перед нашим лицом пятидесятилетний мужчина во все той же полупустой комнате, с достаточно густой бородой, чтобы добавить ему лишние десять-двадцать лет. Издательство, на которое он работал, стало таким же известным, как и другие крупные книгоиздательства страны. Многие стали упоминать в разговорах и обсуждениях книги Писателя, появились и свои малочисленные поклонники. Но никто не воспринимал эти произведения всерьез, никому не было дела до прозы какого-то затворника, который никогда не выходил из своего дома.

Писатель начинает писать с все большим усердием. Он не воспринимает своего окружения всерьез, для него пространство - пустота, в которой ему дано существовать. Он словно погрузился в пучины собственных строчек и электронных чернил.

Как-то раз, разговаривая с секретарем издательства(новым другом, с которым ему теперь достаточно приятно общаться), Писатель узнал, что вместо него Глава издательства начал отправлять на телевидение и прочие встречи какого-то третьесортного актера, ничего не смыслящего в литературе. Писателя это ничуть не удивило и даже не огорчило — он знал чем платит, ведя такой образ жизни.

В тот день они настолько разговорились, что она поведала ему свою идею своего рассказа. И все те слова, которые она говорила, он ловил, словно жадно съедая мед прямо из пчелиного гнезда.

«Вот оно! То, что я искал!»

После озвучивания идеи рассказа они договорились о написании этого произведения, где секретарша будет соавтором его труда. Для Писателя её условия не означали ничего — он не жаждал славы, денег, ничего земного — только осуществления его мечты, которая уже мерцала на горизонте.

Придя в свою квартиру, он, не теряя ни минуты, начал писать первые страницы. Первая, вторая, третья... Вскоре, из бессмысленных закорючек и черточек появилась первая глава его шедевра. Он уже грезил о новой, но тяжелые веки уже начали закрываться.

«Нет, нет... Я должен продолжить... Нельзя терять нить...»

Но Писатель уже лежал на полу в полупустой комнате на Электронной улице. И этот момент продлился словно вечность.

Ещё миг - и теперь уже перед нами не полный сил мужчина, а старый, тощий, удрученный жизнью старик, который сидит во все той же полупустой комнате на улице Электронная, в городе М. Писатель сидит, словно ждет последнего звонка, последнего чуда, которое преподнесет ему жизнь. Он словно хочет в последний раз ощутить ту приятную силу его безызвестного и, до этого момента, никому не нужного слова. Он давно уже не слышал о своем издательстве, только вспоминая о каком-то извещении об увольнении. Но ему уже было все равно: он победил.

Писатель сел за стол, его руки дрожали от усталости. Дописав последнюю строчку и поставив точку, его работа подошла к концу. Рассказ, который он писал тридцать с лишним лет, завершен.

Все было уже отправлено по почте его Соавтору, как Писателя хватил удар. Сердечная недостаточность от частых переутомлений сказалось на нем. Он не смог ничего сделать: его тело было слишком бессильно.

Тело нашли через неделю, когда сосед напротив сообщил в полицию о странном запахе из соседней квартиры. Похороны были скромными, на его могилу никто не пришел.

Но свое дело он сделал. Осталось лишь одно.

Как отнесутся к последнему произведению Писателя?