Люсина Работа

Глава 1

Люсиным погодкам дали места в детском саду. Даже в одном! И это было похоже на чудо, но им не являлось. Как и многое другое, что происходило в Люсиной жизни (как плохое, так и хорошее), было результатом её деяний.

Система была такая: в мистическую, с 30 апреля на 1 мая , ночь искусственный разум с помощью хитрых высокотехнологичных алгоритмов распределял внесённых в списки сразу после рождения человеческих чад по волшебным дошкольным образовательным учреждениям, дарующим свободу родителям и всестороннее развитие, правильный режим дня и питания, прогулки и полезный досуг их детям. Делал он это почему-то вопреки логике и прописке. У Люси во дворе был детский сад, но мальчишкам дали два других. И далеко как от дома, так и друг от друга.

– Вам повезло! В одном микрорайоне это редко! – обрадовались за Люсю в управлении дошкольного образования.

Люся восторга не разделяла… Район был один из самых больших в городе, и потому расстояния – велики. Кроме того, это были всё-таки госучреждения и, понятное дело, с достаточно непререкаемым режимом. Принести полуспящего ребёнка нужно было до 8:00, позже калитка закрывалась, а перебрасывание детей через забор на территорию не приветствовалось. Машины не было, и пришлось бы вставать в 6 утра, как-то тащить мальчишек до остановки, потом по очереди с пересадками на автобусах доставлять в разные садики и ещё успеть так же до 8 утра вернуться домой и проводить старшего в школу. Таки действующий пока ещё муж абсолютно бездействовал. Депрессия по причине отсутствия достойной работы не давала ему просыпаться раньше обеда уже полтора года. Наплевать. Нужно было как-то облегчить себе жизнь и заполучить два места в одном саду!

Походы к заведующим не увенчались успехом. Все всё понимали, сочувственно вздыхали и, отводя глаза, объясняли, что ничем помочь не могут, что у них постоянные проверки на предмет коррупционных действий, а всем управляет искусственный, распределяющий и фиксирующий места разум, и спорить с ним не представляется возможным. В администрации предложили внести свои пожелания в измятую и политую горькими слезами амбарную книгу по обмену путёвками среди страждущих таких же родителей, где найти совпадение интересов оказалось нереальным. Люся всё-таки воспользовалась предложением и внесла данные о желаемых детских садах, возраст детей и свой номер телефона. Авось… Ну должен же быть выход!

И он нашёлся. Благодаря той самой амбарной книге, но немного по другому сценарию, не изначально задуманному, отвечающему букве закона и понятиям справедливости.

Через пару дней Люсе поступило сообщение в мессенджере от незнакомого абонента с предложением устроить двух детей в любой удобный садик. Требование оплаты за такую щедрость и понимание Люсиной несчастной доли не было озвучено, но и так всё было понятно. Быстро сделав снимок экрана, пока сообщение не удалили, Люся решила навестить в который раз прекрасных работников управления дошкольного образования. Делаем многодетную гульку на голове, надеваем самую простодушную улыбку и активизируем режим «Непробиваемая дура». Дура всегда помогала, когда ругаться и отстаивать свои права было бесполезно и малоэффективно, хотя логично и правомерно.

– Ой! Я так рада, вы даже не представляете!!! Спасибо вам огромное, что нашли места для моих мальчиков в одном садике даже после распределения! – со слезами на глазах благодарила Люся, входя в кабинет администрации.

Повисла тишина, и на неё уставились и серьёзные тёти, и бедолаги – просящие посетители-родители. Выдержав небольшую паузу, Люся счастливо продолжила:

– Это же ваши работники мне написали, что места есть в любом удобном нам саду, я ж номер телефона вам оставляла вот в этой книжке, – наивно улыбаясь, Люся указала на амбарную искушающую кладезь личной информации и протянула телефон с компрометирующим сообщением.

– Ничего не понимаю, – скомканно, глухим, охрипшим голосом сказала главная по путёвкам тётя и быстро вывела Люсю из кабинета, проводила в другой, без посетителей. Молча забрала свидетельства о рождении, и через 15 минут Люся шла домой с двумя путёвками в один детский сад по залитой солнцем улице с немного злорадствующим удовлетворением и простой радостью.

Это было весной. К ноябрю младшие дети как-то приспособились и более-менее привыкли к новому социально-активному образу жизни. И Люсе нужно было искать работу. Как? Долгие годы декрета, совершенное отупение от дня сурка и никаких мыслей. И вообще, что я умею? В комоде пылился много лет диплом медицинского университета. Подтверждать его – это время, нервы и, скорее всего, деньги. Да и устроиться в поликлинику или даже стационар не было заветной мечтой.

Пока училась в меде, Люся года два хотела стать патологоанатомом. Странное решение для молоденькой, немного ветреной девушки, но оно было продиктовано исключительно гуманизмом и желанием защитить свою тонкую ранимую психику.

На третьем курсе начались практические занятия в отделениях, где каждому студенту давали палату с настоящими больными, дабы учащиеся, будущие эскулапы, совершали врачебные обходы, вели историю болезни, нарабатывали опыт, приобретали профессиональные навыки и немного разгружали лечащих врачей от писанины непонятным почерком. Люся была молоденькая, симпатичная, смешливая и в коротком халатике. В общем, мужские палаты её любили и даже немного ждали, когда вместо лечащего доктора придёт несмышлёная, смущающаяся студентка со своей розовой тетрадкой для записей. Правда, о хворях своих рассказывали неохотно и мало, а вот шутить и болтать на отвлечённые от временно просевшего здоровья темы – с радостью и долго. Да и Люсе такой формат нравился гораздо больше, чем бесконечно собирать информацию о температуре, давлении, симптомах основного заболевания, узнавать, оформлен ли стул, и отмечать пастозность кожных покровов.

Как-то дело было в последних числах декабря. В Люсиной палате довольно продолжительное время лежал очень симпатичный и приятный мужчина из другого города (больница была краевая). Из анамнеза жизни выяснилось, что никто к нему не придёт и не приедет даже под Новый год. Люся, кроме короткого халатика, имела некую долю сочувствия и добрые намерения. Поэтому 30-го числа с утра купила немного мандаринов и конфет, чтобы совсем уж не было ему грустно. Счастливая заходила она в палату с праздничным пакетом, воображая себя почти Снегурочкой, в предвкушении, что порадует хорошего человека, загремевшего в занудную больницу в эти морозные дни и оставшегося совершенно без поддержки близких людей.

Его кровать была пуста. Застелена новым постельным бельём с лежащими поверх чистыми полотенцами. Его не собирались выписывать – прошелестело что-то липкое, противное в голове...

– Он ночью умер, – сообщил мужчина на рядом стоящей койке и отвернулся к стене.

Мандарины и конфеты рассыпались по полу из выпавшего из рук пакета.

– Тогда это вам… – прошептала Люся.

Все молчали.

Он был, правда, очень приятный, открытый и незлобливый человек, внезапный уход которого оставлял какую-то тупую боль непонимания и мысли о несправедливости бытия.

Как он мог?! Как он мог так поступить?!! Я же так хотела, чтобы всем было хорошо и был настоящий Новый год! У всех! А он просто взял и умер! А я же купила мандарины и даже мои любимые конфеты! А он умер и бросил меня с этими дурацкими конфетами. Это бесчеловечно! – рыдало эгоистичное маленькое сердце, которое верило и требовало, что всё должно быть именно так, как хочет его хорошенькая обладательница.

Ещё через год подобная история повторилась с другим пациентом. Он тоже решил покинуть этот мир, совершенно не поинтересовавшись у Люси, входит ли это в её планы по осчастливливанию всех вокруг и себя в первую очередь.

Это было обидно, больно и немного злило. Нет! Очень злило.

Лучше быть патологоанатомом! Там хотя бы глупые люди не меняют свой статус с живого на не очень живого во время знакомства и общения. И вообще, более послушные и предсказуемые, – думала Люся, заходя в морг. Не так уж и плохо вроде... Она прижимала рукой маску к лицу, спасаясь от облака формалина и других нерадужных ароматов смерти. На тот момент это казалось лучше, чем непослушание незнакомых, но упрямо её «бросающих» пациентов стационара.

Все закончилось прозаично, нелепо и немного забавно. После занятий в морге Люся приехала домой и вышла из автобуса. В те времена на улицах, отдалённых от центра спальных районов, нередко можно было увидеть небольшие группы цыганок с детьми. Обычно они что-то спрашивали или просили о незначительной посильной помощи, а затем переходили к насильному гаданию и предсказаниям в рамках программы благодарности. И после установления ближайшего или отдалённого, устрашающего или оптимистичного будущего наивный мещанин загадочным образом добровольно расставался с деньгами, украшениями, часами или другими материальными ценностями, которые имел при себе.

Так же и в этот раз к Люсе направилась ромалэ – вся в некогда ярких нарядах и не менее грязных детях. Спросила, как куда-то пройти, и после подсказки начала заводить свою песню о благодарности и гадании. Подходя ближе, она вдруг остановилась и, выпучив чёрные, как у очень злой коровы, глаза, попятилась назад:

– От тебя смертью пахнет! Совсем рядом она!

Люсе стало смешно. Конечно пахнет! Ещё и часа не прошло, как она вышла из последнего обязательного пристанища, которое посещало бренное уже неживое тело гражданина перед захоронением. В общем, план златозубой представительницы древнего рода кочующих мигрантов индусов был испорчен её же неожиданно правдивым ясновидением, и Люся, смеясь, пошла домой, ничего не потеряв, включая время.

Но я не хочу пахнуть смертью! Это довольно экстравагантно, но не романтично и не сексуально. Нисколечки!

Вот так и была закрыта дверь в депрессивный, плохо пахнущий мир стабильных и послушных мёртвых. Как и карьера патологоанатома завершилась, так и не начавшись. Позже Люся выбрала специализацию, где контакт с больными был минимизирован – как физический и эмоциональный, так и временной: диагностика – рентгенология.

Итак, что же мы имеем на руках? Просроченный диплом при забытых знаниях и навыках и трое не совсем взрослых детей, но уже как-то организованных. Как бы всё не так уж и плохо... а если точнее – просто трындец...

Вечером позвонила сестра:

– Люсёк, как дела? Сегодня встретила нашу Аньку, помнишь же, что она ходит на странный массаж к какой-то Марии? Так вот, они разговорились, и Мария пожаловалась, что не может найти человека с медицинским образованием себе в студию. Текучка, все сливаются через неделю. Оно и понятно, Мария странная женщина, мягко говоря. Я подумала, ты ж с любым человеком можешь общий язык найти, и вышка мед у тебя есть. Что думаешь? Сейчас скину её телефон, попробуй, может договоритесь.

Вот дела! Пока ничего не ясно, слишком неожиданно и размыто, конечно, не стоит обнадёживаться, но попробовать определённо стоит, – несмело обрадовалась Люся.

Утром набрала номер Марии. Собеседование в телефонном режиме было кратким и в форме монолога.

– Высшее медицинское? Отлично! Подойдите завтра или послезавтра в 12 по адресу, меня нет, я в Москве, девочки на вас посмотрят и решим.

Люся открыла рот вставить слово, но Мария продолжила:

– Как диетолог не может весить 200 кг, так и вы должны хорошо выглядеть!

И положила трубку.

Нуууу… Как есть. Яснее точно ничего не стало, но это точно лучше, чем ничего. Ехать на «смотрины» нужно обязательно, решила Люся.

Ровно в 11:45 она стояла перед дверью кабинета офисного здания. Вроде нормально оделась? Как я должна выглядеть, чтобы было хорошо? Что говорить? Улыбаться или быть серьёзной? Может, в туалет сходить на всякий случай? Одни тревожные вопросы…

Так растерянная и вошла.

Её встретила молоденькая администратор с длиннющими острыми ногтями, которыми, если встать на цыпочки, можно было проткнуть небо и поздороваться с каким-нибудь апостолом. Она непонятно тараторила о графике работы и о чём-то ещё – заученный, мало воспринимаемый на слух текст, теребила ногтями кнопки на клавиатуре ноутбука и рассматривала Люсю отдельно живущими от происходящего глазами.

Из-за ширмы вышла миниатюрная девушка в медицинском костюме с копной рыжих волос. У неё были огромные миндалевидные голубые глаза с длинными красиво загнутыми ресницами, широкие брови вразлёт и очень злое, недовольное лицо.

«Наверное, это Мария вернулась уже, может, из Москвы. Понятно, что никто здесь не задерживается, мегера какая-то! Или Горгона… или… какая разница?! Тебе нужна работа!»

– Катя! – администратор обратилась к ней. – Это вот девушка пришла, помнишь, Мария звонила?

Мегера Катя остановилась, повернулась к Люсе, недолго посмотрела на неё своими ледяными красивыми глазами – как-то очень холодно, отстранённо и неуютно. Перевела взгляд на администратора и сказала неуверенно:

– Ну ты дай ей ознакомительные материалы о процедурах, пусть девушка изучит... Если подходит график и условия, то через три дня созвонитесь, назначишь время обучения и стажировки.

Развернулась и скрылась за ширмой.

Админ «Руки-ножницы» вручила Люсе буклеты, CD-диск, файл с какими-то бумагами и снова протараторила:

– Вот, поизучайте, посмотрите и звоните, если подходит, вот по этому номеру.

Положила сверху ещё визитку.

Очень всё странно, ни одного вопроса не задали даже…

Люся шла до остановки. Эта Мегера Катя ещё… как с ней вообще можно находиться в одном помещении и не замёрзнуть насмерть? И Мария, говорят, тоже странная. Ох… Ну да ладно, пусть идёт, как идёт. Тем более других предложений и идей не было. Дома посмотрю, что там предлагают делать, не младенцев же расчленять, в конце концов! Для начала любая работа подойдёт, а там видно будет.

Тогда Люся не могла знать, что она попросит мужа уйти через два месяца из ее квартиры и жизни, что Мегера Катя окажется вовсе не мегерой, станет её подругой и очень близким человеком. Что Мария через год навсегда переедет в Москву, и они с Катей уволят «Руки-ножницы» и будут работать вдвоём. Что позже они будут вспоминать свою первую встречу, и Люся расскажет Кате свои первые впечатления, а Катя, смеясь, тоже расскажет о своих:

– Когда я тебя увидела, то подумала: «Что за унылое говно?! Как её к людям можно подпускать работать?»

И что они с администратором решили: если Люся сама позвонит, всё-таки взять – значит, человек заинтересован, и так нужно. У них тоже было немного предложений и идей.

А ещё через несколько лет Катя эмигрирует в другую страну, и их дружба станет межконтинентальной и выдержит расстояние в десятки тысяч километров.

Пути господни неисповедимы.

Это было немного странное начало нового этапа Люсиной новой жизни.