Люби свою жизнь, какой бы она ни была

Глава 1

Люби свою жизнь, какой бы она ни была

Привет, дневник. Меня зовут Тибо, и пока что ты единственный, кому я могу рассказать свою историю. Я хотел бы поведать тебе о своей тяжёлой жизни. Что ж, начнём? Мне очень странно разговаривать с дневником, но это лучше, чем хранить всё в себе.

Когда я родился, моя мама уже была вдовой. Она пыталась содержать меня, работая на двух работах. Когда мне исполнилось пять лет, в доме, где мы снимали квартиру, случился пожар. Из-за него моё тело покрыто множеством ожогов, а ноги ампутировали до колен. Мама не выдержала несправедливости жизни и бросила меня — так же, как когда-то папа. Но я её не виню: в жизни бывают разные обстоятельства.

После того как мать отказалась от родительских прав, меня отправили в детский дом. Я там не ужился: сверстникам я не пришёлся по душе, и меня гнобили. Сейчас я понимаю, что без того периода не смог бы жить дальше, — он закалил меня перед будущими испытаниями. Как ни странно, именно там я понял, что моё призвание — рисовать.

Однажды, гуляя, я дополз до песочницы. Отдыхая, несколькими взмахами своих облезлых от ожогов рук я вдруг увидел на песке красоту искусства. Но в том приюте я долго не продержался: меня гнобили постоянно, иногда переходили все границы. Меня переводили из одного приюта в другой — и так до тех пор, пока не осталось места, где мне были бы рады. Наконец меня отправили в другой город. В тамошнем приюте я встретил первого человека, с которым смог хоть как-то поговорить. Ею оказалась мисс Викемборт — девушка, которая тоже пострадала от пожара. Половина её лица была покрыта ожогом, и она хорошо ко мне относилась. Она показала мне, что красота может быть везде и во всём, нужно только суметь её увидеть. Тогда я ещё не понимал её слов, но вскоре понял, что она имела в виду. Через какое-то время она пропала, и мне стало очень грустно: она была как лучик солнца в моей штормовой жизни. Позже из слухов я узнал, что она была наркодилером, и во время одной из сделок обезумевший покупатель зарезал её. Я был раздавлен потерей единственного человека, который стал мне другом, — несмотря на её проблемы с законом.

После смерти мисс Викемборт я снова подвергся насилию со стороны других сирот. Когда мне было восемь, к нам привезли новую девочку — очень маленькую и слабую. Её гнобили, как и меня. Одиночество сводило меня с ума, и, набравшись сил, я подполз к ней и предложил дружить. Но она не только не обрадовалась — она избила меня. После того как меня унизила эта малышка, сироты приняли её в свой круг, и она стала избивать меня вместе с ними. С того момента я окончательно замкнулся в себе. Даже мысль заговорить с кем-то была страшна.

На моё десятилетие пришёл подарок от матери — инвалидная коляска. Я был очень рад и даже тайком стащил письмо, которое она прислала вместе с коляской, чтобы в будущем навестить её. С наступлением совершеннолетия меня выпустили. С накопленным жизненным опытом я погрузился в самостоятельную жизнь. Поначалу было сложно: приходилось ездить до университета пять километров туда и столько же обратно. Но вскоре я привык и даже начал получать радость, когда съезжал с горок.

Страсть к искусству не покидала меня — она только усиливалась. Пока все смотрели по верхам и не видели, что происходит внизу, я видел всё: как муравьи несут утреннюю росу, как летают бабочки — узор крыльев у каждой свой, как паучки тихо и не спеша натягивают паутину между травинками. Тогда я начал понимать слова мисс Викемборт о красоте. Вскоре я написал свою первую картину. Я купил несколько красок и изобразил маленького шмеля, который собирает пыльцу с ромашки. Переборов страх быть отвергнутым, я решился показать её эксперту. Приехав к нему, кое-как заполз на третий этаж, где находился его кабинет. Набравшись сил, я открыл дверь и увидел, как он, ошарашенный, бросил только что закипевший чайник. Я очень испугался, и от выброса адреналина в последний момент смог отпрыгнуть на культях.

Когда мы разобрались, что произошло, он извинился и принялся рассматривать мою картину. Он сказал прийти попозже. Через неделю я вернулся, а он прогнал меня, заявив, что моя картина ужасна. Но саму картину не вернул. Расстроенный, я просматривал аукционы, пытаясь понять, какие работы дорого стоят, и вдруг увидел свою картину — её продали за десять тысяч долларов. Я не унывал: я понял, что способен создавать настоящее искусство.

Однажды в парке я встретил очень красивую девушку. Я подъехал к ней и предложил познакомиться, но она отказалась. А когда развернулась и увидела меня, закричала что есть мочи. Я испугался и попытался уехать, но она не убежала. Решив, что всё пришло в норму, я улыбнулся и протянул руку, чтобы успокоить её. Увидев мои обгоревшие руки, она в мгновение ока выхватила из сумочки перцовый баллончик и выплеснула всё содержимое мне в глаза. После такого опыта моя старая травма, связанная с общением, обострилась. Мне стоило повидаться с родственниками, чтобы отвлечься.

Вспомнив о мечте встретиться с мамой, я разрыл свои вещи в поисках того самого письма, которое украл в детстве. Там нашёлся её адрес, и я поехал к ней. Она жила в неблагополучном районе. Подъезжая, я увидел пьяную женщину, а потом понял, что это моя мать. Увидев меня, она закричала и ударила меня по голове пустой бутылкой. Я закричал от боли, но она не остановилась — пнула меня под зад. Мне было так больно, и единственное, что я смог сделать, — это уползти. Дома я обработал раны и понял, что забыл коляску там, но вернуться не решился. Остаток дня я провёл за рисованием и дистанционной учёбой. В университет ехать было бы слишком долго, да и студенты снова начали бы травить. Вскоре мне удалось продать свою первую картину за сто долларов — это очень меня воодушевило. На эти деньги я купил электрическую коляску. Я был счастлив.

Однажды, катаясь по лесу в поисках вдохновения, я встретил Марго. Она была прекрасна: всё, что с ней связано. Я влюбился с первого взгляда: её чёрные волосы, фигура — вообще всё в ней меня вдохновляло. Но старая травма отталкивала меня. Множество вопросов «что, если» заполонили мою голову, однако, набравшись сил, я попросил разрешения её нарисовать. Она согласилась. Собравшись с духом, я написал свой первый в жизни портрет. Увидев результат, Марго очень обрадовалась и даже обняла меня. Я впервые испытал тепло объятий. Мы стали друзьями. Оказалось, она тоже занимается живописью и, как и я, очень любит анималистический жанр. Так мы дружили два года, потом начали встречаться, а позже поженились.

Наша общая жизнь шла хорошо. Мы вместе рисовали, и даже нашу общую картину — дерево, на которое лезет медведь, — продали за очень большие деньги. Это вдохновило нас творить ещё больше. Оказалось, что Марго тоже сирота, все её близкие умерли. Её единственным желанием было иметь детей, чтобы продолжить род. Наша жизнь текла гладко, с каждым днём мы становились только крепче. Меня очень грело чувство, что меня любят таким, какой я есть: без ног, без денег — за характер. Пока она училась у меня рисовать, я тоже учился у неё. Так мы дополняли друг друга. Вскоре мои картины начали стоить очень дорого, и мы зажили богато. Но судьбе было не по душе моё счастье. Вскоре у Марго нашли рак последней стадии. Я потратил большую часть нашего бюджета на операции, но она сказала, что не хочет, чтобы я видел её слабой, лысой и умирающей. Мы жили так, будто ничего не случилось, но невидимые часы с приближающейся к нулю стрелкой всё чаще напоминали о себе. Её состояние ухудшалось вместе с моим психологическим состоянием. Я понимал, к чему всё идёт, но любовь к ней била прямо в сердце. Скоро её не стало, и я был полностью разбит. Я был готов отдать всё своё богатство, чтобы вернуть ту сложную, бедную и несчастную жизнь, — только бы Марго была рядом. После себя она оставила лишь замороженную яйцеклетку — будто знала, что скоро уйдёт. За свою тяжёлую жизнь судьба била меня много раз, но после каждого удара я вставал. А здесь у меня не осталось сил даже жить дальше. После долгой депрессии я много думал о той яйцеклетке и решил исполнить её желание.

После ЭКО родилась девочка — невероятно похожая на Марго. Впервые увидев её, я заплакал и долго не мог остановиться. Это были не слёзы горечи, а понимание того, что я выполнил последнее желание Марго. Я назвал дочь Оливией. Малышка росла не по дням, а по часам, с каждым днём становясь выше и крепче. Деньги помогали мне давать ей всё, чего я сам не получил в детстве. Но моя инвалидность ухудшала здоровье, и единственное, что меня пугало, — это смерть. Не сама смерть, а её последствия. Я боялся, что Оливия останется одна, и её отправят в приют. Я просто не мог так с ней поступить.

Окончив детский сад, она пошла в школу. Деньги в нашем мире позволяют делать многое, но не в них счастье. Деньги — это просто ресурс, который облегчает жизнь. Если бы я понял это раньше, то смог бы украсить последние минуты Марго. Моя дочка росла под присмотром четырёх нянь.

Сегодня она взяла меня за руку и сказала: «У всех детей есть мама и папа. А где моя мама?» Я не почувствовал боли — со временем она ослабевает, и от ушедшего человека остаются только хорошие воспоминания. Я рассмеялся, взял её за руку, поцеловал в лоб и сказал, что она скоро всё узнает.

Так время пролетело незаметно. Я уже прикован к кровати, а Оливия выросла и стала заниматься искусством. А я? Я уже старик. Ожоги и инвалидность с каждым годом дают о себе знать ухудшением здоровья. Я стал знаменитым художником, и недавно меня спросили: «Несмотря на все трудности в вашей жизни, вы счастливы?» И я отвечу: да.