Лишний

Глава 1

На дне рождения Матвея Андреевича Дружина собрались все его родственники, и близкие друзья. Отмечали не много ни мало тридцать лет! Сам именинник был одет чисто, аккуратно и в общем дню своему самому важному подобающе. Сам Дружин был высок, красив собой и очень умён. Он носил роскошные усы, и имел над левой бровью маленький шрам, оставленный ему на память совсем недавней новогодней ночью, после неудачного открытия бутылки шампанского.

Матвей Андреевич был очень обожаем дамами, и своими друзьями. Они не чаяли в нем души, ведь он был весел и легок в общении, и по нраву своему был хорошим человеком. О самом имениннике можно было много сказать хорошего, и о нем говорили. Все и всегда говорили о нем исключительно хорошо, и разве что скромность была отличительной его чертой, не дававшей никак покоя, как и в беседах, так и по любви.

Матвей Андреевич Дружин, был скромен, и скромен до глупости. Ежели он приходил кому-то на выручку, то делал это исключительно по душевной своей доброте, совершенно не требуя взамен никакой взаимной услуги. Денег в долг, что близким, что друзьям, он раздавал налево и направо, всякий раз уверяя их в том, что, полученную ими на руки сумму, возвращать не нужно. И ко всему этому, он совсем не принимал никаких подарков, всякий раз уверяя друзей в том, что самый главный и ценный подарок, который когда-либо у него был, это его жизнь, и дарована она ему самым главным в мире дарителем, а именно богом. «Именно богом» – всякий раз тоскливо вздыхала его мать, слыша подобные слова. Однако же, она никогда после того не горевала слишком долго; сын осыпал ее деньгами, совершенно ничего не прося в замен. Грех жаловаться, как говорится в народе.

Доброта и скромность Матвея Андреевича Дружина, по особенному сильно привлекала к нему людей. И не трудно было догадаться, что эти самые люди, этими самыми добротой и скромностью, нашего сегодняшнего именинника, нагло пользовались. И уж не трудно было догадаться, опять же, что сам Матвей Андреевич, старался закрывать на все это глаза. «Они ведь мои друзья, – думал он. – Уж неужели откажу я в деньгах и в помощи другу?». А они все только и рады были пользоваться его услугами и деньгами.

– Вот завтра у меня праздник, – с улыбкой размышлял Матвей Андреевич, за день до торжества. – И соберутся у меня все мои близкие люди! Представляешь, Лизавета? – обратился он после к жене. – Какой же я всё-таки счастливый человек, раз окружён поистине прекрасными людьми!

Жена, на добрые слова мужа, лишь молча покивала головой. Затем они легли спать, и утром, соответственно, уже сегодня, в день рождения, даже не преподнесла никакого подарка.

– Любимый, для чего же я буду что-то тебе дарить? – хлопала она глазами, виновато улыбаясь. – Ведь ты не любишь, когда кто-то делает тебе подарки! Лучше дай мне денег! Слышишь меня? – продолжала говорить Лизавета, разбросав все свои платья по спальне. – Сегодня к нам прибудут гости, а у меня совсем нет никакого хорошего платья! Ты ведь не хочешь, чтобы в такой важный для тебя день, твоя жена была в дурном платье?

Матвей Андреевич ничего не ответил своей жене. Он молча дал ей денег, и тут же ушел.

Сидя на скамейке в саду, он ненадолго задумался о жене, однако, мысли его, посмел прервать конюх Фёдор. Заметив барина, он подошел к нему с дурацкой ухмылкой, и вяло заговорил. По его говору, Матвей Андреевич, наш именинник, понял, что тот уже успел где-то надраться.

– Ваше высокоблагородие... ик... Не соблаговолите ли вы... ик.. дать мне немножечко денег за ваше здоровье...

– За мое здоровье? – опешил Дружин. – Посмотри на себя! В каком виде ты со мной разговариваешь?

– Не ругайтесь, сударь... ик... Не ругайтесь. Я позволил себе выпить вина... уф... исключительно за ваше здоровье. Но сейчас бы мне, то есть, нам... ик... Хотелось бы выпить за ваше здоровье ещё...

– Вам это кому? – нахмурился Дружин.

– Вам... ик... Это мне, кучеру Митьке, и Кольке кузнецу...

– А кузнец то к вам каким боком? Он в Берёзкино за версту отсюда живёт...

– Так за ваше здоровье, сударь... уф... За ваше здоровье приехал он к нам еще ночью... ик... Пока вы спали... Ну так что, дадите денег на водку?

– Иди работай, – хмуро ответил Дружин, отмахнувшись рукой. – Тебя кони ждут!

– Подождут! – рассмеялся Фёдор. – День без еды уж не подохнут... ик... А за ваше здоровьице надобно выпить...

Хотел было Дружин дать конюху крепкого пинка, да отправить после отсыпаться, но промолчал. И дал денег на водку.

Опечаленный подобным исходом событий, Дружин решил прогуляться в город. Шел он не много ни мало две версты, потому как кучер его Митька изволил надраться вместе с конюхом. Дружин не стал гневаться на него. Хоть его люди и напились, но ведь на то была причина – пили они за здоровье барина!

Прогулявшись по городу, и уже собираясь возвращаться назад, Дружин решил заглянуть к местному ювелиру, у которого всегда покупает украшения.

– Матвей Андреевич! Голубчик! – радостно развел руками ювелир Аркадий Аркадьевич Аркадьев, завидев барина. – А ведь я только сегодня утром о вас вспоминал!

– Доброго дня, мой друг, – заулыбался Дружин, пожав ювелиру руку.

– Дельце у меня к тебе есть, – продолжил после тот, слегка сконфузившись.

– Это какое же?

– Понимаешь же, ох, и как неудобно же просить... Но не мог бы ты одолжить мне чуточку денег?

– На что тебе деньги? – усмехнулся Дружин. – Сам золотом торгуешь, уж неужели в деньгах нуждаешься?

– Так то оно так, – согласился Аркадьев. – Да вот давеча князь Кашин заказ сделать изволил; серьги с изумрудом для своей Наденьки прикупить хочет, а нужного камня при мне, как раз таки и нет... Заказать бы нужно камень, а князь уж после щедро заплатить готов.

– И сколько тебе нужно? – с интересом спросил Дружин.

– Двести рублей, голубчик! Ровно двести рублей!

Усмехнувшись, Дружин понимающе покивал головой, и вынул кошель.

– Держи, – сказал он после, дав ювелиру деньги.

– А ты уж сам-то к нам какими судьбами? – довольно отвечал Аркадьев, упрятав полученные деньги в сундук.

– Да вот! – с улыбкой сказал Матвей Андреевич, готовясь принимать поздравления. – За подарком к тебе пришёл. День рождения сегодня у меня!

– Ах, – опомнился ювелир. – Так я поздравляю, голубчик! Поздравляю! Смотри, выбирай! Чего желаешь купить?

– Перстень себе хочу с рубином. Видел я у тебя его как-то... А вот же и он! Давай мне его сюда!

– Держи, голубчик! Держи!

– И по чем же? – следом спросил Дружин, примерив перстень на пальце.

– Триста рублей, – уверенно ответил ювелир. – Еще недавно Петухов за него четыреста предлагал, а я отказал. За пятьсот только отдать был готов, хотя граф Кошкин изначально вообще для себя его заказывал, и был готов платить целых шестьсот!

– И почему же Кошкин его не забрал? – тут же с интересом спросил Дружин.

– Так помер он голубчик. От горячки еще зимой-то и помер. А перстень его так до сих пор у меня и лежит.

– Печально, – протянул Матвей Андреевич. – Но, может, скидочку?

– Куда ж еще? За триста рублей уж отдаю!

– Побойся бога! Ведь у меня сегодня праздник!

– Праздник! Верно, праздник! – торопливо покивал Аркадьев. – Цена то уж, видит бог, совсем не большая!

– Дай же скидку побольше! Ведь я же дал тебе денег! Заработаешь ты еще на Кашине!

– Верно, голубчик! Верно! Да вот только семья моя сама себя не прокормит! Деньги твои на камни для подарку князю уйдут, а там уж и жить мне, почитай, не на что...

Ничего не ответив, Дружин лишь с тоскою вновь оглядел перстень на своем пальце.

– За двести девяносто забирай, – наконец, нехотя согласился ювелир. – Так и быть! Все ж праздник у тебя, прости Господи...

По итогу, дав деньги Аркадьеву еще и за перстень, возвращался Дружин домой совсем в печальном расположении духа.

Уже после, вечером, когда в имении начали собираться гости, настроение его чуточку повеселело. Он ходил улыбался, радостно приветствовал гостей, и от каждого принимал поздравления.

– Какой же красивый на вас перстень, Матвей Андреевич! – радостно воскликнула жена банкира Ирина Древко. – Этот перстень, – продолжала она, не скрывая своего восхищения. – Очень вам к лицу! Ну прямо очень!

– Спасибо, спасибо, – довольно отвечал Дружин, поглаживая усы. – Должен заметить, вы сегодня тоже прекрасно выглядите!

– Ах, что же я? Что же я? – рассмеялась Ирина. – Куда ж мне сравниться с красотой вашего перстня? Ей богу, ваш перстень есть поистине самое прекрасное на этом вечере! Взгляните же, друзья! Взгляните!

И тут же она начала звать гостей, дабы те посмотрели на перстень Дружина. Люди восхищались, и даже ликовали. Мужчины уважительно кивали, глядя на восхитительный перстень. Дамы, то и дело, хватали Дружина за руку, дабы рассмотреть его поближе.

– Да-а, Матвей Андреич, – протянул, наконец, граф Палкин. – Чудесен перстень, нечего сказать! Да уж не под стать ему такие руки! Вот если бы мои...

– Твоими руками разве что навоз разгребать! – вдруг рассмеялся помещик Свиридов. – Ни ты, ни Дружин не ровня такой красоте! Вот уж мне б такой перстень был бы к лицу!

– Действительно к лицу! – колко подметил банкир Древко. – Тебе с твоей бычьей рожей только в носу его и носить!

Оскорбившись грубым словом, Свиридов толкнул банкира в грудь, после чего тот повалился на землю. Дамы вскрикнули, а мужчины едва слышно рассмеялись. Поднявшись на ноги, Древко налетел на Свиридова с кулаками, от злобы своей совершенно ничего не видя перед собой. Палкин попытался их было разнять, но получив по лицу, удалился прочь.

– Довольно, друзья! Довольно! – вскричал Дружин, влезая между Свиридовым и Древко. – Не нужно драться! Остановитесь!

– Пошел ты прочь, собака, со своим перстнем! – громко крикнул банкир, схватив Дружина за грудь. – Все это из-за тебя, и твоего чёртова перстня!

Услышав это, Матвей Андреевич опешил, попятившись в сторону. Не сводя с Древко глаз, он молча снял с руки перстень, и упрятал его в карман.

– Вырядился он, посмотрите! – продолжал кричать Древко, указав на именника рукой. – Хочешь показать, что ты лучше нас? Да чтоб ты знал, у меня таких перстней целый сундук, только я их не ношу, потому как они у бабушки в деревне!

– Бабка твоя померла уж лет десять как! Что ты городишь? – ухмыльнулся Свиридов, огрев банкира пощёчиной. – Приди в себя! Как ты с хозяином разговариваешь?

Замолчав, Древко на мгновение опомнился, и начал извиняться. Дружин сделал вид, будто принял его извинения, и молча ушёл. Затем все, как ни в чем не бывало, продолжили кутить, танцевать и развлекаться.

Весь оставшийся вечер, находясь в печальном расположении духа, именинник просидел в полном одиночестве в своём кабинете, и никто из гостей, за всю весёлую ночь так и не явился к нему. Никто, находясь под властью ее величества веселья, даже и не заметил отсутствие Дружина; ни жена, ни друзья, ни родная мать.

И лишь под утро, когда гости принялись расходиться, Дружин, сидя у открытого окна, услыхал их разговор.

– Дать бы мне волю, я бы этого Дружина так отлупил, так отлупил бы! – не скрывая эмоций, кричал банкир Древко, держа бутылку вина в руках. – Вышел он к нам со своим перстнем, вы посмотрите! Тьфу, собака!

– И не говори, – поддакнула ему жена. – Этот Дружин никогда мне не нравился. Одно слово – румын...

– Уж с какого перепуга он румын то? – внезапно воскликнул Свиридов. – Родился в Рязани, да и род его из Смоленска идёт!

– А чего это ты его так защищаешь? – обратился к Свиридову какой-то мужчина, чей голос был совсем не знаком Дружину. – Неужто и впрямь ценишь дружбу с этим размазнёй?

– Размазня, верно! – насмешливо поддакнула толпа. – Добродушная тряпка этот Дружин! Такого и доить не грех!

– То-то и оно! – ответил Свиридов. – Денег в долг на неделе хочу просить у него... Авось теперь даст, когда видел, как я Древко за него пощёчиной огрел.

После услышанного, толпа уходящих гостей залилась весёлым смехом. Одному только Дружину было не до шуток, когда он встал с кресла, и выглянул в окно. Даже его жена смеялась над ним вместе со всеми. А он оставался в кабинете один, ощущая на душе своей нестерпимую грусть.

Ближе к обеду, когда жена отсыпалась после ночи, а все гости разъехались по домам, Дружин собрал все свои сбережения, все деньги, украшения, и все ценные вещи, что у него были, и просто уехал, не сказав никому ни слова. Лишь только уходя, он ненадолго заглянул в спальню к жене, желая ее поцеловать, но она не далась; оттолкнув мужа от себя, она укуталась лицом в одеяло, и велела ему уйти и не мешать ей спать.

И Дружин ушёл.

Куда же? Никому было неизвестно. Однако, кто-то поговаривал, будто бы видели его в Европе, а именно в Рулетенбурге. Там он проводил свободное время за игрой в рулетку, и ни с кем и никогда не разговаривал первым, а если же и говорил, то исключительно коротко и по делу.