Лето, которое не кончилось

1. Лето, которое не кончилось

Тринадцать лет - это время, когда ты еще веришь, что лето может длиться вечно. Когда думаешь, что если не смотреть на календарь, время остановится. Когда первый взгляд в глаза незнакомца может перевернуть весь мир.

Подростковый возраст делит девочек на “тех, кто да” и “тех, кто нет”. Кто - с уже оформленной фигурой, макияжем на ночные прогулки по провинции и парнем в переписке. А кто - с колготками с двумя швами сзади, резинками на зубах и лицом, на котором не стыдно показаться без слоя тона на лице. Лира была из вторых. Она была младше всех в компании, не только по возрасту, но и по жизни. Ее тело будто забыло, что пора расти: не сформирована талия, округлые щеки, детские веснушки и выжженные солнцем волосы, которые упрямо завивались и торчали во все стороны, сколько ни расчесывай. А душа - наоборот - уже жила в будущем, в мечтах, в тишине между ударами сердца. Подруги уже носили короткие юбки и серьезно обсуждали кто и как целуется. Лира краснела, когда девочки говорили об этом и всегда делала вид, что пролетающая птица или того рода намного интересней. На самом деле - рассказы девочек не давали спать и всплывали в голове образами.

Она не была некрасивой, просто - не той, кого замечали. Просто - не готовой. Как цветок, который еще не раскрылся, но уже чувствует солнце. И все же внутри нее бушевала целая вселенная. Она писала стихи в тетрадь с замочком. Мечтала о том, чтобы увидеть океан. Верила, что если долго смотреть на звезды, они ответят. Тринадцать лет - это когда ты еще не человек, а обещание. Обещание стать красивой. Обещание быть замеченной. Обещание, что однажды твое сердце будет биться в унисон с чьим-то еще. Лира не знала, что любовь может быть болезненной. Думала - это нежность, цветы, письма. Она не знала, что любовь может начаться с одного взгляда - и разбить тебя на осколки, даже не коснувшись. Илиара не значилась на картах. Маленькая деревушка на берегу реки между гор, с белыми домами и узкой дорогой. Это место было убежищем от мира учебы, забот и родительского контроля. Ежегодная замена летнему лагерю, только с опекой бабушки и дедушки и в кругу своих друзей. Время здесь не шло - оно дышало. Каждый день отличался от предыдущего и дарил множество приключений по полям, озерам, вечерний костер с друзьями всегда был приятным завершением дня. Но август не стал окончанием лета, все изменилось, потому что в Илиару приехал он.

После захода солнца молодые люди высыпали на улицу и собирались всегда у определенного места. Мальчишки всегда придумывали план где взять поленья для костра, кто-то выносил картошку, чтобы запечь на костре, девчонки хихикали и собирали яблоки в заброшенных садах. Так и в этот день компания бурно обсуждала как провести вечер, потому что был праздник - день рождение летнего товарища. Но вместо традиционных посиделок у реки, было принято решение приготовить барбекю во дворе дома, так как собиралась большая компания и приезжали друзья с соседних поселений. Приехали два мотоцикла с люлькой донельзя забитая мальчишками, следом приехала легковая машина из которой по меньшей мере вышли семь человек. Из машины лилась музыка, будто кто-то вывернул на максимум громкость самой жизни. Смех. Крики. Запах дешевого алкоголя и сигарет.

Сначала она услышала смех - не просто веселый, а такой, будто он знал что-то, чего не знал никто.

Потом - музыку, вырывающуюся из машины, как крик свободы.

И только потом - его.

Он стоял, откинув голову назад, и дым от сигареты вился над ним, как дыхание дракона. В свете фар он особенно выделялся из толпы - смуглый, как будто родился под другим солнцем. Волосы - черные, как и глаза - черные и глубокие, как колодец в полночь. Он громче всех рассказывал анекдоты и все вокруг смеялись не переставая. Настоящая душа компании.

Лира стояла поодаль и смотрела во все глаза, поражаясь такой энергии. Его харизма заставляла молчать и только наблюдать. Воздух стал таким плотным, что дышать было трудно, но она не хотела отводить взгляд. Он познакомился со всеми, но, как положено невидимкам, Лиру это не коснулось.

— Девочки, давайте отойдем… — Лиру вернула в реальность подруга и потянула ее за собой. —Мы тут останемся… или пойдем к началу леса, сегодня должен был приехать Раф с друзьями.— Я… — начала Лира, но тут же ее перебила другая.— Да не хочу я гулять с Рафом, они скучные такие, давайте останемся.Девочки повернулись и пошли обратно к компании, там в центре стоял Элиан приобняв за плечи черноволосую девчонку, которая приехала с ними. Он крепко затянул сигарету и мельком посмотрел в сторону приближающихся девчонок. Подруги разбились в кучки и в каждой вели свои беседы, только Лира стояла поодаль от компании Элиана, прислушиваясь к разговору.

— Детство закончилось, дальше институт и работа… — донеслось из толпы, Элиан говорил с легким смешком в голосе, подмигивая своей подруге.— Тебе же только семнадцать, Эл, в институте много интересного, — ответила та, погладив его по руке.— Вообще, ровно через четыре месяца я совершеннолетний. — снова подмигнул он подруге и подтянул за талию к другой компании.“Ну и что что ему почти восемнадцать, возраст - это просто цифра, я чувствую себя старше…” - Погрузилась в свои раздумья Лира. Так и было на самом деле, круг ее друзей был старше, поэтому она вынуждена была расти быстрее своих сверстников, чтобы оставаться для всех “своей в доску”.

Когда вечер подошел к концу по пути домой она сказала своей подруге, что ей понравились шутки того смуглого парня и его смелость.

— Лир, он же страшненький, да и к тому же пьяный! — вынесла вердикт подруга с ноткой сарказма.— Рен, разве я об этом… Он старше, он даже меня не запомнил.— Я тебя знаю дольше тебя самой, я старше…— она замолчала и с легкой грустью в глазах посмотрела на подругу — Ты сегодня весь вечер смотрела ему в рот, он старше, будет у тебя еще много таких. Ну либо попробуй с ним познакомиться, когда он приедет в следующий раз. — она отошла на пару шагов и с новым оттенком грусти помахала на прощание Лире.“Он даже не заметил меня. А если заметил - подумал, что я ребенок. Но я не ребенок! Я… я просто не умею быть красивой. Еще.”

От воспоминаний его улыбки ладони покрывались ледяным потом - холодные, влажные, будто их обдало изнутри. В районе грудной клетки что-то очень сильно горело от чего сон не шел. Мир сновидений не был утешением. Это была ночь мучений и жажды вновь увидеть черные глаза и слушать бархатистый голос…

Проснуться утром с рассветом оказалось проще, чем это было все лето. Звуки на кухне и аромат в доме говорили о том, что бабушка уже много часов на ногах. Дом затянуло легкой дымкой от печи, от чего солнечные лучи казались дружелюбнее. Лира все еще чувствовала пьянящую радость от встречи с ним, поэтому первым делом побежала в соседний дом будить Рен.

Будить подругу каждый день - традиция устоявшаяся годами. Ее прародители не тревожили сон любимой внучки и спала она в темной комнате без окон, от чего сон мог длиться до обеда и только Лира каждое утро будила ее бесцеремонно толкая и задавая множество вопросов.

— Рен, а как думаешь может он сегодня снова приедет? — сидя на краю кровати, она оттягивала плотное ватное одеяло.— Лира, я хочу спать, — очень сердито отвечала подруга.— Ты всегда хочешь спать, мне нужно поговорить с тобой… А та темненькая девчонка, она его подруга или…— Нет, она не его девушка, я слышала, как наши мальчишки расспрашивали парня за рулем, как долго он с ней в отношениях. Вот! ты довольна? Теперь дай мне поспать — более сердито сказала та, в этот момент часы на стене пробили восемь раз. — Лира, серьезно? В восемь утра будить меня пришла? Имей совесть… как проснусь приду к тебе сама.Это был мучительный день, в домашних заботах ни минута не проходила без размышлений и фантазий. В голове непроизвольно появлялись возможные диалоги, Лира думала, как бы на них ответить так, чтобы привлечь внимание. Как стать человеку интересной, как украсть его взгляд и оказаться в его компании. "Жаль нет ни одного анекдота, который можно было бы рассказать при большой толпе. Или стоит накрасить губы и распустить волосы, а не ходить всегда с хвостом."

К вечеру уже был придуман план - одеть городские джинсы, кофту на пуговицах и распустить волосы. Блеск для губ, хоть и бесцветный, тоже будет применен обязательно. Бабушка сидела на кровати и заплетала себе тугие косы, заинтересованно поглядывая на Лиру, которая подходила к зеркалу каждые две минуты. Она улыбнулась ей с молчаливым пониманием и начала стелить постель.

В этот вечер она готова была проявиться, светить и выиграть пару взглядов в свою сторону… но этого не произошло. Компания девушек пошла к началу леса, который окружал Илиару. Это место было особенным, здесь часто разжигали костры и шум не беспокоил деревенских жителей. Это место выступало "общим местом сбора", как говорили местные. Рен с подругами шли и громко смеялись, обсуждая вчерашний вечер.

— Мне этот рыжий понравился, все крутился вокруг меня.— Перекрикивала смех подруг Рен. — только я не запомнила его имя ... — она смеялась и еле договорила последние слова.— А меня пытался приобнять какой то, я посмотрела и в темноте увидела только копну волос, как будто лица там и не было. — также в смехе говорила Эла.— Лира положила глаз на того смуглого, который анекдоты рассказывал. — Рен сдала подругу без промедления.— Да, он мне понравился, но он старше, ему скоро восемнадцать, — это звучало с каким-то доселе неведомым отчаянием.— Лили, — Эла всегда ее звала “Лили”, потому что однажды она решила, что особое имя отражает их дружескую близость, — давай мы вас сведем, а, девчонки?— Эла, она его видела только раз, ну он просто ей понравился, оставь ее в покое. — ответила ее сестра Мини.— Мы же уже сводили нашего брата, помнишь? По-моему получилось отлично, — Эла толкнула сестру и громко засмеялась.— Марс бы не согласился с тобой, как раз из-за того, что мы ему не сказали, что она несовершеннолетняя, — припомнила та.Эла остановилась и потянула за локоть Лиру:

— Хорошая идея! Скажи ему что тебе пятнадцать. Три года разницы не выглядят так страшно, как пять. Я серьезно. — с горящими глазами она впилась в Лиру, давая понять, что та не отступит.“Пятнадцать… если я скажу пятнадцать, он перестанет считать меня ребенком. Но разве это не ложь? А если он узнает?”

— Я не буду врать. С чего ты решила, что мы снова встретимся?— Это же Илиара, здесь все наши судьбы переплетаются… — Эла заметила это очень точно, ведь Илиара действительно была центром переплетений. В этой провинциальной деревушке все были родственниками через поколения, все семьи строились по сватовству, а сватали женщин чаще всего за мужчин с соседних поселений.У начала леса стояла компания парней, среди которых можно было узнать Тео, который приезжал каждое лето в соседний дом, тот который стал разделением между домами Лиры и Рен. Это смуглый парень с черными волосами, в щеках были ямочки, но не такие как у Лиры, а более продолговатые вдоль лица из-за его худобы. Он обернулся и подошел к девушкам:

— Привет, мы сегодня идем пять километров в сторону города, там девчонки с которыми мы познакомились в поезде, поэтому вам с нами нельзя, — заговорчески он посмотрел на своих друзей.— Не пойдем мы пять километров и так, к нам приедет Раф, — обиженно ответила Эла.— Вот и отлично, завтра мы тоже туда собираемся, так что скажи Рафу, чтобы и завтра вас развлекал, — со злостью ответил Тео.Мальчишки еще не свернули с дороги, как стало видно свет фар. Машина приближалась стремительно, а следом появились еще два огонька, значит машин было две. У Лиры сжалось сердце, вся решительность улетучилась и осталась только надежда, что все же второй встрече быть, и она обязательно скажет, что ей пятнадцать.

2. Дыра под названием Илиара

—Эй, ты же не мешок картошки везешь, — сзади ударил по плечу Макса Элиан.Он засмеялся и специально начал крутить руль во все стороны, создавая тряску.

— Ну и дыра, — бросил Элиан, глядя на белые домики, прилипившиеся к горе, как плесень.— Зато девчонки тут - огонь, — засмеялся Дэн, натягивая бейсболку на свои рыжие волосы.Элиан фыркнул. “Огонь… как же”

— Но и мы не промах, — засмеялся он во весь голос.Вечер начался, как и всегда: музыка на всю, дешевый ром, смех, который громче правды. Он рассказал пару анекдотов - все ржали, будто он гений. Подруга Макса чувствовала себя неловко, он составил ей компанию, привлекая внимание друзей.

Он окинул компанию взглядом и увидел ее. Она стояла в стороне. “Не знает к какой толпе людей подойти…” Он сразу понял ее положение. Волосы - кучерявые, лицо - детское, взгляд - как у потеряшки.

“Она может не смотреть на меня так пристально?” - озадачился Элиан и ему стало скучно от такого внимания.

Он закурил сигарету и снова принялся рассказывать анекдоты, чтобы как то расшевелить эту дыру. Через некоторое время он снова заметил ее взгляд. На него смотрели так, будто он - спасение, и тогда… хочется либо убежать, либо сломать эту иллюзию. Он выбрал второе.

Он уделил внимание каждой, обнял на прощание - громко, широко, как полагается. На нее даже не посмотрел. “Пусть помучается. Пусть поймет: я не для таких, как она.”

По дороге в свой поселок Элиан оглядел машину и увидел, как его два приятеля уснули:

— Макс, а как звали девчонок из Илиары? — Сегодня там была Рен, Мини, Эла… — поочередно вспоминал имена Макс.— А кучерявая - это кто? — Кучерявая… ты должно быть про Лиру, она тихая девчонка, — как эксперт заметил Макс. — Диана тебе снова скандал устроит…“Диана. Как надоели ее скандалы…” подумал Элиан:

— Да пошла она, — он выругался и выкинул окурок в приоткрытое окно.Элиан приехал домой и лег спать на твердый матрас, с сожалением, проклиная рассвет. Через несколько часов его разбудят, чтобы снова надрывать спину по хозяйству.

Показалось прошло минут десять или двадцать, он проснулся от крика деда:

— Элиан, черт возьми, сколько можно лежать, помоги мне, — у двери послышался гневный голос.— Иду, — еле выговорил Элиан и попытался остановить головокружение.“Снова паленый ром. Каждый раз ошибаюсь, когда доверяю купить его Дэну.”

День прошел в домашних заботах. Элиан помогал деду чинить крышу дома, потом переключились на забор, который собирали с самого начала лета, но бросали из-за других важных дел. Он спал где придется - на сене, на крыльце, даже в сарае. Главное - чтобы дед не орал.

У дома остановилась машина:

— Эл, может поговоришь уже с Дианой? — зашел во двор Макс.— Зачем? — он сплюнул на землю.— Ты забыл? Она мне звонит вообще-то, после того, как ты потерял свой телефон… мы же соседи… Мне надоело быть почтальоном, — пробубнил он и протянул тому телефон.Элиан вытер руки о штаны, оставил жирный след на экране, и бросил телефон обратно Максу:

— Я куплю себе новый… потом. А пока пусть подождет. Нам надо отдохнуть друг от друга.— И снова я почтальон, — сказал вполголоса Макс, закатывая глаза.Элиан никогда не искал любви. Он искал подтверждение, что может взять - и не отдать. Он знал одно: стоит взять - и все ломается. Особенно - девчонки, вроде той с кудрями.

— Макс, стой, завтра поедем в Илиару? — он вспомнил об этой дыре, и о той, которая снова станет его подтверждением. Здесь все знали, что ты разбиваешь девичьи сердца, рос без строгой руки отца и вырос избалованным пацаном, но не там… В Илиаре ты мог быть кем угодно.— А сегодня чем займемся? — посмотрел он на друга.— А сегодня научим Дэна покупать нормальный ром, — со злостью коротко посмеялся Элиан.

3. Пятна на Луне

Фары вспыхнули в темноте - сначала одна пара, потом вторая, как глаза зверей, пробивающихся сквозь лес. Лира замерла на краю дороги, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди и броситься навстречу. Она уже представляла, как он выйдет - с той же ухмылкой, что вчера заставляла молчать весь мир, с дымом сигарет в волосах и голосом, от которого мурашки бежали по коже.

Но из первой машины выскочил Раф - взъерошенный, с бутылкой лимонада в руке. Из второй - трое парней, которых Лира видела разве что мельком. И среди них - Кай. Он не кричал, не жестикулировал, не пытался затмить других. Просто вышел - огляделся - и его взгляд мягко, почти нежно, остановился на Лире.

Раф однажды сказал Каю: “Она - как стеклянный шар. Посмотришь и внутри целая вселенная, иногда даже можно увидеть свое отражение. Но трогать нельзя, а то гляди разобьется”. Но Кай не хотел трогать. Он хотел быть рядом и оберегать ее хотя бы от своих друзей, да и от ее подруг тоже.

— Привет, Лира, тебе идет твоя новая прическа… — Сказал он, подходя ближе. Голос у него был тихий, как шелест листвы под ногами.

Она стояла, уставившись на дорогу, будто ждала, что из темноты выйдет нечто большее, чем просто машина.

— Ты кого-то ждешь? — спросил он осторожно, посмотрев в ту же сторону.

Она вздрогнула, будто ее поймали на чем-то постыдном, и быстро отвела глаза.

— Нет, просто вы так громко подъехали…

Кай кивнул, не настаивая. Он не знал, кого она ждала. Но он увидел, как ее плечи чуть опустились, когда из машины начали выходить знакомые лица - и среди них не было его.

Раф открыл багажник своей машины, и кто-то сразу уселся на край - ноги болтались над пылью. Остальные собрались вокруг: кто прислонился к капоту, кто закурил, а кто начал доставать пакеты с семечками и бутылками лимонада. Воздух наполнился смехом, громкими голосами и запахом жареных семечек. Но смех остановился перебранкой, как гром среди ясного неба.

— Эла, я вчера торчал тут два часа и ждал тебя… а сегодня парни с поселка обсуждали, что весело провели время в Илиаре… как я должен это понять? — Раф перебирал пальцами по крыше машины и вцепился взглядом в смеющуюся Элу.

— Вчера было день рождение Марса, мы остались с ребятами, — встала на защиту сестры Мини.

— Ми, я не с тобой разговариваю, Эла, ты могла прийти одна, мы же договаривались? — уже спокойнее отозвался Раф, опустил руку и сжал ее в кулах.

— Мы все лето с вами гуляли, а тут была новая компания, ты мог бы заехать в Илиару и найти нас где обычно, не понимаю к чему этот разговор, — Эла отмахнулась от него и отвернулась в сторону Рен, которая тихо хихикала.

Раф молчал. Он смотрел, как она отворачивается - легко, без усилия, будто отмахивается от надоедливой мухи. Это было особенным летом для него, он нашел то, что казалось потерял. Писал любовные письма днем, приезжал вечерам… Катал на мотоцикле по озерам, и она говорила ей это нравится. А она… Она даже не пыталась объяснить. Просто выбрала новые лица, чужой смех, шум. И это безразличие было хуже любой ссоры. Он отошел к краю дороги и закурил, не потому что хотел, а для того, чтобы занять чем-то руки. Чтобы не смотреть на нее. Лира посмотрела на подругу и почувствовала… стыд? отвращение? Ей было горько смотреть на Рафа, он выглядел оскорбленным и таким маленьким.

— Лира, сходим до колонки за водой? — размышления Лиры прервала Рен.

— Я с вами, — отозвался Кай, глядя на Лиру, будто ожидая ее одобрения. Она кивнула и повернулась в сторону Илиары.

Луна освещала путь, как маяк. Она была похожа на старинное зеркало, забытое на небе. Рен обошла Лиру и взяла под руку Кая и сказала:

— В Илиаре есть сказка о луне: видишь на ней темные пятна, напоминающие женский силуэт с коромыслом и ведрами? — он кивнул и что-то прохрипел невнятное, — Это очень трогательная история… Кстати, она похожа на твою, Лира.

Внутри сжался ком так туго, что попытавшись ответить Лира почувствовала будто ее горло ободрано песком, как колени под джинсами, а челюсти не смогли разжаться. “Рен всегда так - когда ей скучно, играет чужими чувствами, как с куклами,” подумала она и посмотрела с вызовом на подругу, но в темноте этого никто не заметил. Они подошли к колодцу и Рен без особого желания убрала руки с локтя Кая.

— Рен, расскажешь о чем эта история? — Кай уселся на край колодца, открыл шланг с ледяной водой и начал пить. Как только он закончил, подошла Рен:

— Я плохой рассказчик. Лир, расскажи… люблю когда ты ее рассказываешь.

Лира протянула руки ладонями вверх, давая понять, что хочет помыть их. Вода была ледяной из-за чего казалось струя обжигает кожу. Отряхнув руки, компания пошла обратно под Лирин рассказ о Луне и девушке:

“В старину, когда реки еще пели, а деревья помнили имена всех, кто под ними плакал, жила в деревне девушка по имени Айра. Она была тихой, как роса на траве, и доброй, как утренний свет. Но сердце ее любило одного - странника с глазами, полными обещаний. Он пришел весной, и ушел осенью и оставил за собой только письмо, в котором было написано: “Прости, я не тот, кого ты ищешь”.

Айра не плакала днём. Днём она носила воду, варила похлёбку, улыбалась матери. Но ночью, когда весь мир засыпал, она шла к реке — той самой, что стекает с гор, как слеза неба. И там, стоя по колено в холодной воде, с коромыслом на плече и пустыми вёдрами в руках, она смотрела на луну и просила:

— Забери меня к себе. Там, наверху, нет боли. Там никто не уходит.

— Я не хочу быть счастливой на земле. Я хочу быть счастливой — навсегда.

Луна молчала долго. Потом — коснулась её лучом, мягким, как прощание.

И Айра исчезла. Не утонула. Не убежала. Просто… растворилась в свете.

С тех пор на лике Луны остался след — тонкий, едва уловимый силуэт девушки с коромыслом и двумя вёдрами. Одно — полное слёз, другое — пустое, как надежда после предательства. Если в ясную ночь долго смотреть на Луну, можно увидеть её.

Она не грустит. Она — напоминание. Напоминание о том, что даже самая тихая боль оставляет след на небе. И что иногда счастье — это не быть услышанной землёй…

А быть принятой луной.”

Лира любила эту сказку, которую с детства слышала от бабушек, закончив повествование она увидела расплывшуюся в улыбке Рен и задумчивого Кая. Рен снова ухватила Кая под руку и повела в сторону шумной компании.

Там Мини активно уговаривала приятеля Рафа пустить ее за руль и научить водить машину, из-за чего компания громко смеялась.

— Хочу спросить у тебя об этой истории… — Кай высвободил свою руку от Рен и повернулся к Лире. — Тут шумно, давай отойдем.

Они сделали несколько шагов, достаточных для разговора без крика. Он встал так близко, что она почувствовала неловкость и страх.

— Это просто детская сказка, вряд ли я знаю ответы на твои вопросы.

— Я хотел спросить, как эта история, связана с тобой… То о чем говорила Рен, — он немного наклонился, чтобы их лица были на одном уровне.

Она молчала. Она сама не знала, как она связана с ней: “моя история еще и не началась, чтобы закончиться. Или Рен говорила о чем-то другом? Нет, она точно говорила об Элиане, но почему она не может держать язык за зубами.”

— Ты ошибся, этот вопрос стоило задать Рен, а не мне. Она всегда несет чепуху, я уже не пытаюсь разгадать ее загадки, — очень неуверенно звучали эти слова, и Кай ей не поверил.

— Лира, я же твой друг… Я просто хочу сказать, что переживаю за тебя. Ты сегодня совсем другая, расскажи мне… — в его словах слышалась мольба и отчаяние.

“Друг? О чем он говорит? Он же как старший брат, все ходит по пятам, контролирует… Зачем он завел этот разговор?” Она молчала.

— Ты светишься даже ночью, всегда смеешься, сегодня ты молчалива и что-то в тебе изменилось… тебя кто-то обидел? Расскажи мне, Лира… — он взял ее за руку выше локтя, немного грубее, чем он сам этого ожидал. Увидел испуг Лиры и тут же одернул свою руку.

— Ты меня пугаешь. И сейчас только ты меня обижаешь своим допросом. Почему ты всегда пытаешься меня контролировать? — ее голос почти сорвался на писк из-за удушающих слез, сердце переполнилось непониманием и злостью. “Я не маленький ребенок… Почему все лезут в мою голову… Я ничего не сделала. Дом. Я хочу домой…”

Как только Кай сделал небольшой шаг назад, она сорвалась с места и побежала так быстро, что даже не подумала оборачиваться на крики подруг. Она бежала словно от дикого зверя, ее ноги сами принесли к дому. Дверь захлопнулась. Замок щелкнул — твёрдо, как обещание безопасности.

Лира прислонилась к двери, задыхаясь. Сердце стучало где-то в горле, руки дрожали, будто её только что вытащили из ледяной воды. Она медленно села на край кровати.

За окном луна висела низко — огромная, почти касающаяся крыш. И в её мягком свете Лира вдруг увидела то, о чём всегда слышала, но никогда не замечала.

Темные пятна складывались в силуэт: плечи, изгиб спины, коромысло на шее, два ведра — одно будто переполнено, другое — пустое донельзя.

Айра. Девушка, которая попросила уйти от боли — и исчезла. Лира прижала ладони к глазам. "А если я тоже попрошу? — мелькнуло в голове. — Забери меня, Луна. Я не хочу чувствовать это… это…" Но вместо ответа — тишина. Только собственное дыхание и далёкий смех с дороги. Она не исчезла. Осталась. С болью. С непониманием.

Кай не побежал за ней. Он стоял, опустив руки, и смотрел, как её силуэт растворяется в темноте между домами. В груди было пусто — как будто кто-то вынул все, что грело.

— Ну ты и ловкач, — раздался насмешливый голос Рен. — Напугал бедную Лиру до полусмерти.

Он не ответил. Просто повернулся и пошёл к машине.

— Кай, подожди! — окликнул его Раф. — Ты же не виноват. Она просто… не готова.

Кай остановился, но не обернулся.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Но я всё равно чувствую себя… как будто сломал что-то хрупкое. И не смог собрать обратно.

Раф подошел ближе, положил руку на его плечо.

— Ты не сломал. Просто… слишком рано. Она ещё не знает, что такое забота. Для неё любовь — это огонь. А ты… ты дал ей тень. А тень в тринадцать лет кажется пустотой.

Кай кивнул. Потом тихо, почти шёпотом:

— А если огонь обожжет?

— Тогда, может, вспомнит о тени, — ответил Раф. — Но не сегодня.

Кай сел на капот машины и уставился в небо. Луна смотрела на него без ответа.

Он не злился. Не обижался. Просто знал: с этого вечера он — не друг. Он — тот, кого она боится.

4. Полевые колокольчики

Утро вымыло ночь. Солнце лилось через занавески, как мед, и даже пыль в воздухе казалась золотой. Лира проснулась без тревоги - ни сердце не колотилось, ни ладони не потели. Просто… день. Обычный, летний, ничем не обязанный.

Она натянула выцветшую футболку, заплела волосы в косу (рабочую косу — как у бабушки) и вошла в новый волшебный день.

К обеду во дворе послышались голоса и звонкий смех подруг.

— Лили! — Эла помахала из-за забора, держа в руках охапку васильков и ромашек. — Мы идём за колокольчиками! Ты с нами или будешь сидеть и мечтать о чёрных глазах?

Лира покраснела, но не от обиды — от смущения, как бывает, когда тебя ловят на чем-то сладком и тайном.

— Я не мечтала, — пробормотала она, прыгая через лужу у калитки.

— Конечно, не мечтала, — подхватила Мини, подмигивая. — Просто вчера “кое-кто” был тише воды и ниже травы, когда не приехал “кое-кто”...

— Я не… — Лира замолчала, поняв, что спорить бесполезно. Подруги знали ее лучше, чем она сама.

Они пошли вдоль поля, где рожь уже клонилась к земле, а между грядами цвели дикие колокольчики — синие, хрупкие, будто капли неба, упавшие на траву. Девочки смеялись, спорили, кто больше соберёт, тыкали друг друга цветами в нос и запевали самую популярную песню этого лета.

— Кстати, — неожиданно сказала Рен, перекидывая косу через плечо, — мальчишки вчера рассказывали: Элиану очень понравилось здесь. Он сказал, что “Илиара — тропки по которым он еще не ходил”, что бы это ни значило.

Лира замерла. Даже ветер, казалось, перестал дуть.

— Что это значит?

— Без понятия, — покачала головой Эла. — И ещё добавил: «До конца лета обязательно приеду». Так что… держи ухо востро, Лили. Может, твой «огонь» еще не погас.

— Не говори так, — тихо попросила Лира, но в груди уже снова забилось что-то горячее и живое.

— А что вчера случилось у вас с Каем? — начала Мини, но Рен тут же толкнула её в плечо.

— Не сейчас, - шепотом сквозь зубы сказала Эла.

Лира почувствовала себя очень глупо. Она повела себя, как ребенок, ей не стоило убегать. “Но заплакать при всех… Не плакать. Не перед ними. Особенно перед Мини…” Она повернулась к Мини.

— Он постоянно ходит за мной, что-то спрашивает… Я… растерялась. — Лира опустила глаза, почувствовала как слезы начинают жечь.

Эла подошла и крепко обняла ее за плечи, девочки облепили ее со всех сторон. Аромат цветов перемешался с ароматом кожи и разными запахами шампуней. И казалось - это лучшее лекарство от грусти. Они засмеялись, когда Мини начала их раскачивать в стороны. Вчерашний вечер всплыл на мгновение — руки, голос, страх… Но солнце было слишком ярким, цветы — слишком красивыми, а обещание Элиана — слишком близким. Обида на Кая растаяла, как утренний туман. Осталось только легкое неловкое пятно — как след от ушиба, который уже не болит, но еще виден.

— Ладно, — сказала она, поднимая с земли самый крупный колокольчик. — Давайте лучше соберем букет. Бабушка любит, когда на столе цветы.

И они пошли дальше — смеясь, споря, мечтая.

Лира была младше всех. Но в ее глазах... уже жило будущее. Тонкое, опасное и прекрасное.

День угасал неохотно. Солнце, ещё недавно льющееся через занавески, теперь клонилось к горизонту, окрашивая небо в розовые оттенки — как будто само не хотело уходить. Лира сидела на крыльце, перебирая собранные колокольчики, но мысли её давно ушли вперед: за поворот дороги, туда, где пыль поднималась от чьих-то колёс, где мог появиться он.

Бабушка звала пить чай. Дедушка делился вслух своими планами на грядущий день. Всё было как всегда. Но не было. Потому что каждая минута, каждая тишина между словами теперь измерялась одним вопросом: «Приедет ли он?»

Тень от яблони растянулась во весь двор. Птицы замолчали. Воздух стал плотнее, как перед грозой, хотя на небе ни тучки. Лира встала и пошла к калитке. Не потому что ждала кого-то. Просто ноги сами несли туда, где начиналась дорога.

Где начиналось будущее.

Вечер начался также, как и предыдущий - в ожидании и тихой тревоге. На замену теплому солнцу вышла Луна, провожая закат, она была совсем далекая, не такая как вчера. Подруги вышли к лесу.

— Раф сегодня не приедет, а значит и… — с грустью оборвала свою мысль Эла.

— Ты же сама от него открестилась, нечего губы дуть. — Мини была прекрасна в своей прямоте, но редко думала о чувствах подруг, в особенности о чувствах сестры.

“Кай, наверное, тоже не приедет…” мелькнуло в голове Лиры, но мысль тут же утонула в другом : “А вдруг - он?”

Тео и компания парней стояли на том же месте, где и вчера. Они громко спорили о чем-то и только когда девушки подошли ближе замолчали.

— Наши планы не меняются, как и ваши, я полагаю? — без приветствий бросил Тео, посмотрев на Элу.

— Может все-таки сегодня останетесь, сходим на костер? — ответила та, приобнимая каждого в знак приветствия.

— О, вы решили вспомнить о нас под конец лета? А мы думали, вы теперь только с новой компанией гуляете... — сказал другой, толпа засмеялась.

Мальчишки снова ушли, звезды уже начали обсыпать небо и ночь была тихой словно провожала солнце на покой. На повороте показалась пара огоньков, а следом еще одна. Сердце забилось словно птица в клетке, воздух стал плотнее и начали появляться сомнения. “Элиан… Только не Кай… Пусть приедет Элиан.” В этот момент упала звезда и Лира зажмурилась и еще громче в голове прозвучало “Элиан”.

5. Лучший парфюм

Элиан прыснул на шею свой лучший парфюм - тот, что девчонки нюхают, как цветы и летят на него, как мотыльки на свет. В кармане арбузная жвачка, которую он терпеть не мог, но в сельском магазине была только такая.

Парни сели по машинам, и отправились в деревушку, о которой все лето Элиан даже не слышал. А когда побывал там, понял, что нашел клад. Илиара - это тропки, по которым он еще не ходил, девчонки, которых еще не целовал. Совершенно другие девчонки.

— Эл, к кому едешь? — спросил Дэн.

— Меня на всех хватит, — засмеялся Элиан.

— Эй… Рен я себе присмотрел, — смеясь ответил тот.

— Без девчачьего поцелуя я домой не еду! — вынес вердикт Элиан и в голове мелькал образ кучерявой девчонки.

Они подъезжали к лесу, который был в начале деревни и навстречу по дороге шли парни с Илиары. Машина остановилась.

— Тео, вы куда пошли? — спросил Макс, убавляя громкость магнитолы.

— Мы в ваш поселок, по делам… — секретничал Тео

— По каким? Девчонку нашел?

— Так нашим я и сказал, но на самом деле, мы туда ходим в карты играть… ну, на деньги, понимаешь? — он сказал последнюю фразу тише, словно боялся, что девчонки в начале леса услышат.

— Вы бы там поосторожнее, знаю я этих… у них у всех в рукавах еще карты запрятаны, — громко с заднего сидения прокричал Дэн и они ушли посмеиваясь и немного озадачившись.

Они тронулись, и вскоре в свете фар мелькнул знак с надписью «Илиара». “Что за название такое…” думалось Элиану. И свет фар поймал лицо кучерявой девчонки. Она снова стояла с распахнутыми глазами. “Кого-то ждет” промелькнуло у него. Он оценивающе посмотрел на всех девчонок, пока машина подъезжала и понял, что они все похожи на других, и нет здесь никакого клада. Только одна, которая постоянно пялится, в ней есть что-то запретное, манящее…

6. Элиан

Музыка гремела с такой силой, казалось, она может разбудить не только Илиару, но и соседние деревушки.

Машины остановились, оставив за собой столб пыли. Начали выходить знакомые и не очень знакомые лица. Молодые люди начали обниматься, открывать багажники и собираться вокруг. В свете багрового заката среди всех лиц она увидела его. Коротко стриженные волосы, чёрные глаза и смуглая, будто покрытая золотом кожа.

— Привет, я - Элиан. Мы знакомились вроде пару дней назад? — он раскрыл руки для объятий перед Лирой.

Она поддалась так быстро, с нежностью и упованием вдохнула его объятия и аромат. Запах арбузной жвачки, сигарет и какого-то притягательного парфюма. Время словно остановилось — в голове был слышен каждый удар сердца, ноги стали мягкими, ватными. Он отпустил её и подошёл к подругам. Они весело смеялись, когда он обнимал каждую и комментировал имена подруг — так же, как, наверное, обнимал и других девчонок в других деревнях.

◉ ◉ ◉

Элиан обнял всех девчонок, рассматривая каждую. Он украдкой, незаметно посмотрел на самую тихую девушку. “Говорят, в тихом омуте…” в его голове пронеслась быстрая и решительная вспышка.

— Я привёз вам несколько новых анекдотов, — растирая руки, он уселся на багажник.

Компания громко смеялась и веселилась от историй и новых знакомств.

Рен прилипла к руке Дэна, и громко ему что-то рассказывала. «И о чем она ему трещит? Будто этому тупице что-то интересно», — с внутренней усмешкой подумал Элиан. Он заскучал, вечер не оправдывал тех ожиданий, которые он нарисовал себе в голове.

В этой дыре совсем не могут веселиться, казалось ему. “Пора снова брать все в свои руки… ну, погнали.” По привычке Элиан дал себе свисток на старт.

“Псс…” он позвал Макса и подмигнул тому правым глазом. Макс открыл дверь и начал ковыряться в салоне авто.

◉ ◉ ◉

— Можно пригласить тебя на танец? — Элиан протянул свою смуглую руку Лире.

Казалось, она ответила на это приглашение раньше, чем он успел это сделать.

Как по волшебству заиграл трек, который подходил для медленного танца, в котором девушка мягким голосом пела о том, что отдаёт сердце любимого другой.

«Как бы не оттоптать ему ноги… Я даже волосы не распустила… А блеск для губ… ну почему я его не взяла с собой…» Лира неловко опустила свою руку на его плечо, а вторая так и осталась в его большой ладони. И мир сузился до двух точек в ее руках. Его ладонь была шершавой и горячей, будто прикосновение самого лета. «Неужели это происходит? Он держит меня, он смотрит на меня...» — и сердце запело.

— Ты всегда такая тихая? — прозвучало над её головой.

— Не всегда, — она хотела бы сказать что-то эдакое, но разум совсем отказывался помогать.

Музыка переменилась, и они остановились, но он не отпустил её сразу. Она смело взглянула в эти чёрные глаза и тут же забыла о своей смелости.

— Я — Лира, мы виделись пару дней назад… Спасибо за танец, — она смутилась и была благодарна солнцу, что оно уже зашло и он не увидит её раскрасневшихся щек.

— Да, я знаю. Я всё думал, кто та девочка с кудрявыми волосами и глазами, как у испуганной лани. Мои ребята сказали, что ты - Лира. — Он замолчал и достал из заднего кармана жвачку. — Будешь?

Она взяла протянутую жвачку и поблагодарила его, но он не отступал и также стоял, разглядывая её — как будто решал, стоит ли тратить на неё ещё минуту.

— Ты откуда, Лира?

— Я из Селены, а ты?

— Правда? Я с соседнего города, из Икарии. Земляки, значит, — он улыбнулся так по-детски и пожал её руку, будто только встретились.

— Вы что уже целуетесь? — перебила их Рен.

— Рен…

— Пока нет, — широко улыбнулся Элиан, приобняв за плечо Лиру.

— Не смешно, Рен, — обиженно сказала Лира и вынырнула из-под его руки.

Они подошли к машине и присоединились к бурному обсуждению музыки, которая играла из колонок.

◉ ◉ ◉

«Опять эти глаза, как у подбитой птицы. Надоело. Хочется... а чего, черт, я хочу? Чтобы хоть одна посмотрела на меня не как на спасательный круг, а как на такого же уставшего дурака.» Он стоял рядом с этой робкой девчонкой, которая то и дело бросала на него взгляд, будто снова ждала спасения.

При мягком свете фар он рассматривал других девчонок. Эла смеялась во весь голос и выглядела взрослой и опытной девицей. В разговоре Элиан узнал, что Мини его ровесница, и это не привлекло его внимание.

Внутри словно что-то мешало, он не мог рассмотреть среди этих девиц ту, с которой мог бы повеселиться и отвлечься от Дианы. Словно кот, наевшийся сметаны, он смотрел на каждую и убеждал себя, что сыт по горло.

— А помните, как Эла решила, что это классно — ехать сзади на мотоцикле и расправить руки, как у птицы крылья? Вот же дурная… — сказала Лира, и девочки громко засмеялись.

— Да, и я упала, хорошо хоть скорость была маленькая и Раф… — она замолчала и покосилась на сестру.

Компания не заметила этой паузы и все продолжали бурное веселье.

— Рен, этот рыжий - безмозглый, — смеялся Элиан, когда видел глуповатый взгляд Дэна, — Он не понимает, о чем ты ему рассказываешь.

Рен покосилась злым взглядом на Элиана, словно он задел ее самые искренние чувства.

“Вот заноза…” оклеймил ее Элиан. И снова накрывало ощущение того, что он не в своей тарелке. И только иногда, когда его рука случайно касалась кофты Лиры, он видел ее взгляд и все снова становилось на свои места. Он - в центре внимания.

◉ ◉ ◉

Лира была счастливой, не отводила глаза от Элиана. Он же стоял рядом, поддерживал её разговоры и иногда касался её руки — легко, как будто между делом.

— Лира, сколько тебе лет? — он сказал это тихо и будто «между прочим».

— Пятнадцать, а тебе? — соврала она и выпрямила спину, возможно, чтобы казаться выше, но она сама не знала, почему так сделала.

— Мне семнадцать, но совсем скоро восемнадцать. Но возраст — это просто цифра, — он улыбнулся ей приветливо. — Хочешь прогуляться?

— Давай. Здесь есть дерево с дикими яблоками, давай дойдем до него?

Они пошли к началу леса, на небольшую яблоневую посадку. Это место было скрыто от глаз, но близко к дороге.

В темноте тропинку не было видно, поэтому Элиан то и дело чиркал зажигалкой, чтобы что-то рассмотреть. Из подола футболки он сделал карман, и они набрали изрядное количество яблок. Он рассказывал, как провел лето, как собирается уехать в город с друзьями, может, устроить что-то громкое — «а учёба, ну, посмотрим». Лира молчала и только задавала вопросы, хотела узнать и запомнить о нём всё.

Между делом она спросила могут ли они обменяться телефонами, чтобы гулять в Икарии, но он ответил одним матным словом, значение которого она даже не знала.

— Как это? — наивно спросила она.

— Потерял я его, гуляли с пацанами и на утро телефона не оказалось, — посмеялся он.

Они вернулись к друзьям спустя некоторое время. Компания быстро расхватала яблоки.

— Я оставил одно тебе, — одной рукой он протянул ей маленькое яблоко, а сам надкусил своё. Его лицо скривилось, и глаза зажмурились. — Вот же кислятина…

Лира рассмеялась, так звонко, что ребята обернулись на неё:

— Я же говорила — это дикие яблоки! Ты что, не слушал? — сквозь смех сказала она.

— У тебя красивые ямочки. А когда ты улыбаешься, они ещё красивее, — он подтянул её к себе и поцеловал в ямочку на левой щеке — быстро, почти шутливо, как будто проверял, смеется ли она.

Запах яблок одурманил разум, и поцелуй обжёг её лицо. Она посмотрела ему в глаза и притянула к себе. Обняла его крепко — и в этот самый момент поверила, что лето может длиться вечно.

Он и есть то самое лето. Тот самый август.

Только она ещё не знала, что август всегда заканчивается.

7. Кислый привкус

Объятие было коротким, чуть более крепким, для хрупкой девчонки. В салоне машины, уже на выезде из Илиары, Элиан поймал на губах привкус чего-то кислого. “Яблоки. Черт, эти дурацкие дички”. Он сглотнул, но привкус остался, как назойливое воспоминание.

— Ну и как, взял номерок у своей лани? — фыркнул Макс, ворочая руль.

Элиан посмотрел в запыленное стекло, где угасал последний отсвет деревни.

— Забыл спросить, — буркнул он, отворачиваясь. — Не до того было.

Врубил музыку погромче, чтобы заглушить не столько вопросы приятелей, сколько странное чувство пустоты под ложечкой. «Наверстаю в следующий раз», — мелькнула мысль, и он тут же выкинул ее из головы. Следующий раз будет новой девчонкой, новым приключением. Эта же... эта была слишком тихой. Слишком серьезной. От нее веяло той самой вечностью, от которой он всегда бежал.

Утро началось с крика деда. Не с воспоминаний о чьих-то глазах или дрожи в руках, а с проклятий и скрипа двери.

— Элиан, подъем! Крышу надо починить, пока дождь не хлынул!

День прошел в пыли, поту и запахе старого дерева. Он таскал шифер, держал гвозди, слышал только ворчание старика и собственное тяжелое дыхание. Никаких мыслей. Точнее, мысль была одна: скорее бы закончить. Никакой Лиры с ее наивными вопросами. Никакой Илиары. Только солнце, припекающее спину, и каменная усталость в мышцах.

К вечеру во дворе снова появился Макс, на его лице было написано, что он очень зол. Без слов он подошел к Элиану, который сидел на крыльце и затягивал сигарету, и всучил ему телефон:

— Алло, — он сразу понял причину злости друга, ее имя было Диана. Он уставши держал трубку одним плечом и рукой пригласил друга сесть рядом.

— Диана, перестань терроризировать Макса, я через два дня приеду в Икарию, поговорим, — он протянул другу открытую пачку сигарет и Макс достал одну.

— Я не буду об этом разговаривать, я устал… — он это сказал так, словно ожидал понимания, но в трубке долго что-то говорили. — Значит кончено. Не звони больше.

Он передал телефон другу и выдохнул с легкостью. Улыбнулся сам себе и кинул взгляд на Макса. Тот сидел, сгорбившись, и смотрел куда-то в сторону забора, будто только что видел, как тонет корабль.

— Кончено? - спросил друг.

— Давно пора было. За два года мы “не сошлись характером”, — пальцами он показал кавычки.

— С тобой мало кто может сойтись характером… как же долго она терпела, — Макс с силой потер лицо.

Элиан рассмеялся и смех его был искренним. Свободным. Новый виток энергии прошелся по всему телу.

— Не такой я плохой, как ты описываешь. У нее характер - огонь, и я иногда сгораю рядом с ней, не-кон-тро-ли-ру-е-мо, — по слогам сказал он и мягко улыбался себе под нос.

— Макс, у тебя мотик работает?

— Да, починили недавно, бери если надо… Кстати, сегодня в Илиару едем, Дэн все уши прожужжал, про Рен… — он докурил сигарету и затушил об землю втирая бычок.

— Давай до Илиары накатим, а то еще один вечер в этой дыре - скукотища, — встал он отряхиваясь и нащупал в кармане что-то круглое.

— Давай, за руль Дэна посадим, — и они оба засмеялись, будто заговорщики.

Элиан достал из кармана яблоко. То самое - кислое. Перед глазами промелькнул образ ямочек на щеках, кудрявых волос… Он рассматривал красное яблоко несколько секунд, решаясь откусить или нет. Размахнулся и выбросил яблоко через забор. “Глупость какая…”

8. Последний август

Сложно описать день после волшебного вечера с ним. Песни сами срывались с губ, да не с тихим напевом, а во весь голос. Бабушка улыбалась, когда Лира кружилась на маленькой кухоньке, вымывая посуду. Длинная футболка тяжело висела до колен и казалось это единственное, что удерживает это юное создание на земле.

Она не думала ни о чем. Только о том, как его пальцы касались спины, как он смотрел на нее среди всех, как поцелуй на щеке оставил жар, не проходивший всю ночь.

Безостановочно в голове прокручивались разговоры. “Земляки… Икария и Селена совсем рядом. Как будто все сходится.”

— Лира, ты перестала будить меня по утрам и теперь мои дни начинаются поздно и заканчиваются слишком быстро, — в комнату вошла Рен и тяжело плюхнулась на кровать.— Ты же все равно никогда не просыпалась и гнала меня, — с улыбкой ответила другая.Рен поднялась и серьезным взглядом посмотрела на подругу:

— Мы обсудим вечер с … Элианом? Или будем молчать до вашей свадьбы? — имя Элиана прозвучало скрипуче, почти со злостью.— Мы подружились, много разговаривали … — Лира смотрела в окно мечтающими глазами, казалось на спине выросли крылья и она может летать.— Ах, черт, я же пришла за тобой… Мы идем купаться, девочки уже ждут у дома, твоя кровать совсем сбила меня с толку, — она резко встала и направилась к выходу, — ты идешь?Лира выглянула в окно и увидела своих подруг, она собрала вещи, сразу надела купальник и побежала во двор.

Эла и Мини синхронно закатили глаза, когда Рен и Лира подошли к ним. И обиженно начали жаловаться на их медлительность. Они прошли два дома в сторону реки и увидели, как за холмом скрылся мотоцикл:

— Ну, вот, кто-то уже там купается, и достанется нам взбаламученная грязная вода, — грустно отметила Мини.— Да, но слишком жарко. Ты же не думаешь, что только мы хотим охладиться в последние деньки лета, — парировала Эла.— Мне кажется, я знаю, кто там… — Рен посмотрела на подруг с огорчением. — Давайте только без драм, искупаемся и обратно.Лира слушала подруг и не хотела вмешиваться. Она парила над землей и всматривалась в цветные поля, желтые и зеленые, колючки под ногами. “Кто нибудь замечал, какой красивый чертополох. А полынь пахнет замечательно. Хочу букет полыни,” - в голове крутились разные мысли и чаще всего возвращали к Элиану.

На берегу реки стоял мотоцикл, и девушки его сразу узнали. Эла остановилась в нескольких шагах и повернулась обратно к деревне. Она простояла так пару ударов сердца, казалось она размышляет о побеге, но ее прервали:

— Эла, ты идешь или нет? — крикнула Рен по пути снимая шлепки.— Эла? — со стороны реки послышался голос Рафа.— Ну иду... теперь, — последнее слово она сказала тише, — спасибо, Рен. — злобно ответила она подруге.Девушки подошли к берегу и увидели в воде Рафа и сидевшего на берегу Кая. Он сидел в мокрой футболке, серебряные капли стекали на футболку, во рту у него был небольшой стебель колоса. Он не обернулся.

— Привет, как вода? — Мини сняла одежду и подошла к краю берега.— Нормально, — бесцветно ответил Кай, все также не глядя в сторону новых гостей.Лира посмотрела на спину Кая и не понимала как реагировать. Она сняла одежду, поправила свой слитный купальник.

Ее старый купальник, выцветший до бледно-желтого, обтягивал плечи, как оболочка детства, которая уже не спасет. Она с берега прыгнула в воду с головой. Вода оказалась холодной, сперло дыхание и погружение оказалось глубже, чем она рассчитывала. Выплывая, она глотнула воды и закашлялась.

— Лира, ты в порядке, — она увидела очень рядом лицо Кая, он нырнул в футболке и придерживал ее за руку.Она пыталась разлепить глаза, но вода затекала и не давала их распахнуть.

— Все нормально, — процедила она сквозь зубы и легла на спину в воде.— Кай, перестань с ней нянчиться, у нее есть кому о ней заботиться, — крикнула Мини, подплывая к ним.— Да уж, вы те еще заботливые змеюки. У семи нянек дитя без глазу, — он умыл свое лицо, — у тебя точно все в порядке?— Да, все хорошо, воды хлебнула, но уже все прошло, — засветилась Лира.— Я не про нас говорила в общем то, — бросила Мини активно барахтая ногами.Кай вышел на берег и начал выжимать футболку.

— Раф, ты уже полчаса там плескаешься, нам ехать нужно, — кричал Кай.— Едем, - ответил тот.Девочки вышли на берег, губы синие, и мурашки бегали по коже. Лира обернулась в полотенце и улыбалась. Не Рафу, не Каю, не подругам. Она улыбалась тому, что он - где-то там. И этого было достаточно. Пока было.

— Эла, мы сегодня вечером к вам приедем, это последний день, я завтра уезжаю, погуляете с нами? — Раф натянул футболку и бегло посмотрел на подругу, словно боялся получить отказ.— Уезжаешь? Уже? — Эла посмотрела на него исподлобья— Да, лето закончилось…— Конечно погуляем, приезжайте. — Ответила за сестру Мини.— Кай, а ты приедешь? — Рен попыталась взять его за руку.— Не знаю, еще не решил. — ответил он, закидывая ногу на мотоцикл.

9. Тринадцать

Подготовка к новой встрече началась задолго до вечера. “Он не обещал, что приедет. Нет, он точно приедет.” Лира попросила бабушку на мокрые волосы заплести две косы от самой макушки, обязательно захватив все торчащие волоски. Бабушка аккуратно собрала волосы, вплела нити и крепко завязала.

У Рен она взяла черную подводку для глаз и аккуратно наносила на глаза, но от неловких прикосновений глаза слезились и подводка отпечатывалась на нижнем веке. Она стерла подводку, чувствуя, как вместе с ней исчезает надежда - быть взрослой, красивой, достойной его взгляда. “В конце концов, ночью темно…” - оправдала она себя позже перед подругой.

К вечеру она снова надела городскую одежду, расплела косы, под непонимающие возгласы бабушки. И получила волнистые блестящие волосы. Она нанесла бесцветный блеск и положила его в задний карман. Накинула красную кофту, хорошо сочетающуюся с коричневыми брюками и пошла на встречу к нему.

— Лира, какая ты красивая, — заулыбалась Эла.

— Это предпоследний день лета, давайте проведем его хорошо, — обняла ее Мини.

Подруги вышли к лесу и увидели машину, рядом стояла толпа парней. Раф стоял в стороне и что-то рассказывал Каю. Он увидел девушек, похлопал друга по плечу, так по-отцовски, и направился к ним.

— Вы пришли, ура! У меня есть предложение, сыграем в карты? — у него было приподнятое настроение, его перемена озадачила Элу. Лира же не замечала перемен, а только вглядывалась в дорогу.

— Лира, можно тебя? — спросил Кай. В этот момент она увидела пару огней на дороге.

— Я хотел с тобой поговорить об Элиане, — громче сказал он. Она услышала знакомое имя и посмотрела ему прямо в глаза.

— А что с Элианом? — “Почему он решил заговорить об Элиане? Они что общаются?” В голове мельтешили мысли.

— Я знаю, что он вчера был с вами… Да и все в поселке теперь это знают. Он не такой, как ты думаешь, — он осторожно подбирал слова, чтобы снова ее не обидеть.

— Он не такой, как ты думаешь, — повторил Кай тише. — Он…

Но в этот момент дорога взорвалась музыкой и светом фар. Открылась дверь и оттуда вывалился клуб дыма. Элиан вышел и метко двумя пальцами выкинул бычок, словно выстрелил из пистолета. Смех компании заглушил слова Кая. Элиан словно праздник ворвался в обитель Илиады и раскрыл для объятий свои большие руки.

— Где моя лань из Селены? — он громко крикнул из толпы и ухватился за нее взглядом.

“Моя,” - эхом отзывалось в ее голове. Она повернула в его сторону и нырнула в его объятия. Запах алкоголя и сигарет встревожил что-то внутри, но она не отступила от него, а только прижалась крепче.

— Элиан, мы вообще то с ней говорили, — Лиру вернул на землю Кай.

— О чем это интересно? — с сарказмом ответил тот.

— Не твое дело… Лира, продолжим разговор? — он посмотрел на нее твердым взглядом.

— Я не хочу снова быть на допросе, Кай. Оставь меня, — она смотрела на него в упор, не отводя взгляда. Не хочется отходить от Элиана, чтобы послушать нравоучения.

Кай отвернулся, крепко сжал кулак. Подошел к Рафу, что-то ему сказал и сел в машину.

Машина завелась и со свистом развернувшись быстро скрылась за поворотом.

— Похоже сегодня я еду с вами, — показал он на Элиана, — или остаюсь с вами, — показал на Элу.

Компания засмеялась. Лира тоже смеялась, но внутри обдало холодом. “Я не хотела его обижать…”

— Что грустим? - Элиан провел пальцем по ее носу.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Кай - что, твой парень? — с улыбкой, будто подтрунивая, спросил он у нее.

— Нет, у меня нет парня… — выпалила она, оправдываясь.

— Ты скучала по мне? — прервал ее Элиан, прикуривая сигарету.

— Да, а ты по мне? — кокетливо ответила она.

Он улыбнулся, но оставил вопрос без ответа. Они стояли в стороне от машин, там где их оставил Кай. Элиан докурил сигарету, зажевал жвачку и без спроса притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы. Его губы вцепились в ее, они были резкие, почти грубые.

Глаза закрылись сами и Лира растворилась в поцелуе перемешанном с ароматом арбузной жвачки, сигарет и алкоголя. В голове абсолютная пустота, нет ни мыслей, ни страха, только тепло, разливающееся по всему телу. Ноги стали мягкими, казалось они не удержат ее еще и минуты.

Он оторвался от нее и положил свою руку ей на плечи и повел в сторону компании. Лицо пылало, а губы горели. Горели с такой силой, что казалось они онемели. С распахнутыми глазами она посмотрела на него и за весь вечер не оторвала их ни разу.

Этим вечером он поцеловал ее дважды - первый раз - как обещание, второй - как прощание с чем-то важным, чего он даже не заметил.

10. Стерильная хирургия

После того, как он сел в машину и хлопнул дверью, он поймал на своем теле отголоски ее объятий. “Слишком серьезно, надо закругляться…” он мечтал закончить лето без головоломок. Впереди новые вершины, знакомства, совершеннолетние одногруппницы.

Он высунул руку в окно и холодный ветер иглами впивался в кожу. Голова прояснялась, и начиналось легкое похмелье. Его раздражал запах собственного парфюма, вкус жвачки. Он распахнул окно наполовину и высунул голову, ожидая, что холодный ветер унесет все ощущения.

— Эл, ты получил, что хотел? — спросил Макс..

— Не совсем, — фыркнул он. Это была правда. Ожидалось привычное легкое удовлетворение от победы. А получил — странную тяжесть под ложечкой.

— Может оставишь девочку? Только сегодня с Дианой попрощался, а у тебя уже крышу сорвало, — ткнув друга в плечо сказал другой.

— Диана - дура, я не хочу больше за ней бегать и выпрашивать прощение, мне нужно просто расслабиться, — Сказал Элиан, удобно устраиваясь на переднем сидении.

— Вы расстались с Дианой? — оживился Раф и протиснулся между передними сидениями, глядя на Элиана.

— Да, теперь я свободен от ее звонков, — подтвердил Макс.

— Эл, ты ошибся, Лире тринадцать, она точно не умнее твоей Дианы… — засмеялся Раф.

Элиан повернулся назад и с удивлением посмотрел на него.

— Ты не знал, что она совсем малышка? — серьезно ответил на его взгляд Раф.

— Не знал… И я правда ошибся. Черт! — он стукнул рукой по панели автомобиля.

Стук кулака по пластику отозвался глухой, приглушенной болью. Но это была ничто по сравнению с той яростью, что внезапно вскипела внутри.

— Тринадцать... — прошипел Элиан, глядя на Рафа, но не видя его. Перед глазами стояло ее личико: испуганные глаза-лань, детские ямочки. «Пятнадцать», — сказала она тогда, выпрямляя спину. Врала. Соврала ему прямо в глаза, а он, как последний лох, повелся на эту дешевую уловку.

Машина дальше увозила его из этой проклятой деревни. Он с силой откинулся на сиденье, стиснув зубы.

— Расслабься, Эл, — неуверенно сказал Макс. — Ничего же страшного.

— Заткнись! — рявкнул Элиан, и в салоне повисла гнетущая тишина, нарушаемая только ревом мотора.

Вот что его бесило по-настоящему. Не ее возраст. А ложь. Ему наврали. Его, Элиана, который всегда держал ситуацию под контролем, провели как мальчишку. Эта мысль жгла сильнее стыда. Он представлял, как она договаривалась с подружками: «Скажу, что мне пятнадцать, и он обратит на меня внимание». И он — обратил. Он, блин, купился на эту игру в песочнице, пока сам думал, что играет во взрослые игры.

«Да пошла она, — яростно думал он, глядя в темное стекло, где мелькали редкие огни. — Какая разница, сколько ей? Четырнадцать, пятнадцать, тринадцать... Она для меня никто. Ноль. Просто забавная девочка из деревни».

Но злость не уходила. Она была плотным, едким комом в горле. Он злился на ее наивность, на ее глупую, детскую веру в сказку, в которую он невольно вписал себя главным злодеем. Он злился на себя — за то, что не разглядел, за то, что эта «никчемная» девочка теперь заставила его чувствовать себя... грязно. Не так, как после ссор с Дианой — с той все было ясно, это была война равных. А здесь... здесь он чувствовал себя мудаком, который пнул щенка.

— Останови машину, — тихо сказал Элиан.

— Что? Мы же почти…

— Я сказал, останови! — его голос сорвался на крик.

Макс резко притормозил на обочине. Элиан вывалился из салона, сделал несколько шагов и, сжав кулаки, закричал в ночную тишину, полную ненависти — к ней, к ее лжи, к этому месту, но больше всего — к самому себе. Крик был коротким, хриплым и бессильным.

Он стоял, тяжело дыша, пока пульсация в висках не утихла. Холодный рассудок по капле возвращался. Бежать и забыть, как он всегда делал? Стряхнуть этот прилипший комок грязи и двигаться дальше?

Нет. Так не пойдет.

Он не мог просто так оставить это. Ему нужно было посмотреть ей в глаза. Не для того, чтобы выяснять отношения. А чтобы поставить точку. Чтобы вернуть себе контроль. Чтобы она поняла, что ее ложь раскусили, и что игра окончена.

Он развернулся и твердым шагом пошел к машине.

— Поедем обратно, — его голос был ровным и стальным.

— Ты с ума сошел? Сейчас ночь! — возразил Макс.

— Не сейчас, — отрезал Элиан, садясь на свое место и захлопывая дверь. — Завтра. Поговорю с ней завтра.

Он смотрел прямо перед собой, на убегающую в темноту дорогу. Он ненавидел эту необходимость. Ненавидел ее за то, что она заставила его чувствовать себя не «крутым парнем», а кем-то, кому приходится разбираться с последствиями собственного легкомыслия. Она ничего для него не стоила. Но его собственная самооценка — стоила. И сейчас она была испачкана. И он собирался ее очистить. Завтрашним, предпоследним днем лета.

Утро не принесло ясности. Солнце билось в запыленное окно его комнаты, вызывая раздражение. Вчерашняя ярость показалась ему теперь детской истерикой. Сейчас он видел все ясно. Есть проблема — есть решение. Простое и элегантное.. Мысль о «разговоре» теперь казалась ему смешной и нелепой.

«О чем, собственно, говорить? — рассуждал он, закуривая на крыльце своего дома. — Сказать "ты мне соврала"? И что? Услышать оправдания? Увидеть эти испуганные глаза? Это только привяжет ее еще сильнее, даст ложную надежду. Зачем мне это?»

Он понял: любой контакт — это продолжение игры. А игра окончена. Значит, нужно закончить ее иначе. Самым эффективным и безболезненным для него способом. Способом, который он отточил до совершенства — полным и безразличным игнорированием.

Он мысленно представил ее лицо, полное ожидания. И представил, как он смотрит сквозь нее, как на пустое место. Не со злости. Не с обиды. А просто потому, что ее больше не существует в его реальности. Эта мысль успокоила его. Это была чистая, стерильная хирургия отношений — без крови и лишних слов.

Когда Макс заехал за ним, Элиан был спокоен. — Ты так и поедешь в Илиару? — спросил Макс. — Поговорить? — Я уже все сказал, — ровно ответил Элиан, садясь на мотоцикл. — Словами. Больше нечего.

Он не видел смысла в драме. Он просто поедет туда, проведет свой последний вечер, получит легкое, привычное удовольствие от компании и уедет. А та, с ямочками, останется частью пейзажа — как дерево у дороги или та самая яблоня. Ни больше, ни меньше.

Дорогу он проехал молча, наслаждаясь ветром, который выдувал из головы последние следы вчерашних эмоций. Он был пуст и готов к вечеру. Он мысленно надел маску — маску того самого Элиана, души компании, которому нет дела до чьих-то там обид и слез.

И когда их мотоцикл с разбитой фарой проезжал у домов Илиары, и он краем глаза заметил знакомую фигурку, он даже головы не повернул. Он смотрел прямо перед собой, на дорогу, ведущую к реке. К веселью. К свободе.

Его план был прост и гениален: сделать ее невидимкой.

11. Разбитая фара

Очередное утро после расставания было наполнено детской радостью и безумным отчаянием. “Сегодня приезжает мама…” она улыбалась, но улыбка тут же погасла: “Завтра мы уезжаем в Селену… но как так, почему сейчас…” - ей стало до больного грустно, внутри все сжалось и слезы предательски побежали по щекам. Они щекотали лицо, но горло было сковано застрявшим воплем. Она уткнулась в подушку и тихо заплакала, чтобы не выдать свою слабость.

Она все еще не верила, что его губы коснулись ее. Что он назвал ее “моя”. Что она хоть на миг, стала “его”. А завтра она окажется далеко от него, в своем не любимом городе.

К обеду приехала мама. В ее теплых объятиях было безопасно и пахло домом - ванилью, стиральным порошком и школьными тетрадями. Всем, что она ненавидела в Селене. “Почему она меня забирает, я не хочу…” и она заплакала.

Днем Лира была необычайно тихой, она украдкой смотрела на маму и спрашивала может ли она еще остаться на несколько дней. Мама смотрела на нее медово - зелеными глазами и мягко улыбалась, казалось она все знает… Все понимает.

— Рен, это последний летний вечер в Илиаре. Я не хочу уезжать, — шепотом сказала Лира подруге, когда та вышла из своего дома.

— Мы же будем приезжать каждые выходные еще всю осень, пока урожай не соберем, никакой трагедии в этом не вижу, — сказала подруга натягивая кофту.

Лира посмотрела на подругу и пыталась увидеть в ее лице понимание. “Она же знает, что я говорю про Элиана, но из вредности увиливает…”

— Рен, а можно приехать в одни выходные к тебе в Икарию? — вспышка надежды озарила ее лицо.

— Ты и так бы приехала, как и каждый год… — подруга закатила глаза, будто уже устала от этого разговора.

Дом Мини и Элы находился на пригорке совсем у въезда в Илиаду. Подруги подошли к калитке и остановились. С пригорка сбегала Мини и несла небольшой пакет.

— Вы опаздываете… — грубо сказала Рен.

— Эла красится уже пол часа… Я вынесла картошку и родители привезли чипсы. Сегодня же будет костер? — она вручила пакет Рен и отряхнула руки.

На въезде в деревушку послышался рев мотора, но света не было видно. Лира присмотрелась в ту сторону откуда доносился звук и не смогла разглядеть его источник.

— Может кто-то решил спилить дерево на ночь глядя? — озадаченно спросила Мини.

Мимо дома медленно проехал мотоцикл. Фара - потухшая, стекло - разбито вдребезги. За рулем незнакомый парень, а сзади сидел он. Лира начала махать рукой, но мотоцикл не остановился, а свернул в сторону реки и пропал из виду. “Он меня не увидел, наверно…” успокаивала себя Лира.

— Ну где Эла, сколько можно ее ждать? — нетерпеливо топнула ногой Лира.

— Иду я, иду, — Эла спускалась с холма и громко захлопнула калитку. Она была одета в модные рваные джинсы, на ней была бело-черная махровая кофта и ее макияж был похож на тот, что Лира видела только в журналах.

Подруги в молчании встретили ее и смотрели чуть ли не распахнув рты.

— Мы куда-то торопимся? — она выглядела совершенно иной и чувствовала восторженный взгляд подруг.

Откуда ни возьмись появилась толпа во главе с Тео. Один из парней тащил тюк с дровами, второй бутылку воды.

— Мы идем на костер? — крикнул он еще не дойдя до девушек и остановился в нескольких метрах. Он словно застыл и его взгляд был прикован к Эле.

— Да, идем, — почти в один голос ответили подруги.

— Элиан с Максом поехали к реке, будут нас там ждать, а Кай должен был уже развести костер, мы его встретили у леса, — сказал тот, который тащил охапку дров.

Тео освободился от оцепенения. И вся толпа повернула к реке.

— Зачем Макс завел свой старый мотоцикл, я думал он его утопил в прошлый раз? У него и фара не работает, в темноте она была бы полезной, — засмеялся один, поднимая выпавшее полено.

— Он его починил сам, а фару я сам лично ему отремонтировал… странно, что она не работает, — последнее Тео сказал с сомнением.

“Элиан ради меня приехал… С разбитой фарой в ночи… Глупый, это же опасно.” Лира перестала слушать разговор парней и погрузилась в свои мысли. “Нужно дать ему мой номер…” она строила в голове планы, как они будут встречаться в Икарии и гулять вместе.

Они подошли к реке, и действительно, костер уже облизывал языками пламени влажный воздух. Кай поправлял костер палкой. Вокруг сидели несколько человек, которые судя по всему приехали раньше Макса. На бревне сидел Элиан, крепко затягивал сигарету и что-то, активно жестикулируя руками, рассказывал. Толпа засмеялась.

Лира подпрыгнула от радости и в припрыжку подошла к Элиану.

— Привет, — она протянула руки, готовая к объятиям.

— Привет, — одной рукой он холодно обнял ее и быстро отпустил и продолжил разговор.

Лира отшатнулась. Она прямо посмотрела на Элиана и почувствовала, как снова накатывают слезы. Она быстро отвернулась от костра и подошла к реке.

— Привет. — голос прозвучал тихо, нежно, но в то же время Лира почувствовала злость: “Почему Кай всегда так поступает, как же не вовремя…” Она кивнула, но не посмотрела на него.

— Прости меня, Лира. В прошлый раз я перегнул, я не хотел… — он молчал, и подбирал во рту правильное слово… обидеть? огорчать? ограничивать? не хотел, что именно? он не знал, он знал только то, что не хотел терять друга.

Его голос звучал словно вдалеке, слова не обретали смысла. Река была натянута словно полотно и лишь изредка на воде образовывались круги от мелкой рыбешки. Лира смотрела на эти круги и чувствовала пустоту. “Я его обидела? Вчера все было хорошо, почему сегодня он на меня даже не смотрит…”

— Кай, костер гаснет, сделай что-нибудь, мы же не зря тащили картошку, — Мини в своем духе обратилась к Каю.

— Он не обязан следить за костром, — встала на защиту друга Рен.

Лира повернулась к компании и проследила взглядом за Элианом. Он широко улыбался и засмеялся во весь голос, когда один из парней упал оступившись о полено. Его глаза смотрели на каждого, но не на нее. Она снова превратилась в невидимку.

Внутри разгорелось пламя обиды и злости, непонимания и стыда. Она тихо села на землю и сквозь огонь смотрела на него, а внутри было пусто, как в высохшем колодце, и только он мог наполнить его водой.

— Наши все разъехались сегодня, поэтому этот вечер мы у вас, но уже пора. Макс, ты не забыл, у меня дела… — он окликнул друга, который крутился вокруг мотоцикла в попытках починить фару.

— Да, едем. Фаре конец, поэтому надо выезжать, чтобы успеть до полной темноты, — он ударил рукой фару, та мигнула раз - и погасла насовсем.

Словно на быстрой перемотке Лира увидела, как два парня сели на мотоцикл и с громким ревом мотора тронулись с места и пропали за гущей листвы.

Кай смотрел на нее и чувствовал, как внутри что-то ломается. Не сердце. Что-то важнее.

12. Хлопья пепла

Казалось, что Лира слышит, как мир трескается по швам. Как земля остывает и влажный воздух грузом ложится на голову, плечи, словно закрывая ее плотным одеялом. Костер догорает и только изредка трескают угольки - тлеющие, теплые на ощупь, но уже не способные согреть. Под лунным светом видны хлопья пепла, медленно парящие вокруг.

Лира сидела рядом, поджав колени, и смотрела на дорогу, туда где за поворотом растаяла его фигура. “Он вернется. Просто забыл что-то…”

Ветер шевелил пепел. Иногда - казалось, огонь вот-вот вспыхнет снова. Но это была иллюзия.

— Он не вернется, — тихо сказал Кай, немного наклоняясь, словно закрывая ее от всех.

— Я… Тебя это не касается, — она нашла в себе силы сказать это жестким тоном.

Кай опустил голову и кивнул, будто своим мыслям. Он выглядел так, словно что-то решил для себя или нашел ответ на сложную задачу. Он резко встал и отошел от Лиры, ближе к компании.

Рен протянула Каю печеную картошку, аккуратно подув на нее. Он хотел ее взять, но она оттянула руку, будто приглашая его укусить с ее руки. Она касалась его руки “случайно”, наклонялась так, что волосы падали ему на плечо. Кай молчал. Не отстранялся. Но и не отвечал.

— Я хочу тебе показать тропинку к старому амбару, — сказала она вдруг беря его за локоть, — оттуда вид на всю Илиару.

Кай помедлил, бросил взгляд на Лиру… и решительно последовал за подругой. И они ушли - тихо, без шума, как будто забрали с собой последний свет.

Лира смотрела им в след. “Почему у всех есть кто-то, а у меня - только этот потухающий костер.” Она заметила, как Рен, уходя, бросила на нее виноватый взгляд, - будто знала, что оставляет подругу одну с болью и отнимает то, что могло залечить ее раны.

Кто-то смеялся, кто-то целовался в тени - весь мир жил, только она - нет. С ней никто не пытался заговорить. И никто не спросил “Ты в порядке?”. Потому что все видели: она не в порядке. Но не могли ей помочь.

— Такие как он не стыдятся своих поступков прилюдно, они обижают поступками еще больше, — слова Мини были похожи на поддержку, но они резали по живому. Лира не смогла ей ответить и нашла силы лишь отвести взгляд.

Тео стоял у костра, закуривая сигарету. Эла подошла к нему с картошкой в руке и тихо что-то сказала. Он улыбнулся - не всем, а только ей. Лира заметила это, но подумала о его доброте. Она еще не умела видеть то, что скрывается за улыбками.

Позже, лежа в постели, она впервые подумала: “А если он никогда не думал обо мне? А если для него я - как этот костер: согрел на вечер - и забыл?” И в этой мысли не было слез. Было тихое, взрослое одиночество. То самое, которое не кричит, но остается навсегда.

А за окном в темноте, Кай, с повисшей на руке Рен, возвращались с амбара и он провожал ее домой. И смотрел в окно, за которым маленькая девочка, разбитая на кусочки, возможно уже засыпает. Он смотрел в молчаливые окна - такие же мягкие и грустные, как ямочки на щеках Лиры, и знал: он будет ждать. Даже если она никогда не заметит, что он рядом. Даже если всю жизнь будет ждать огни чужой машины.

13.Обожженные пятна

Мотоцикл остановился у дома Макса. Тот зашел в гараж, прогремел железками и вышел с ящиком инструментов. Он включил фонарь на телефоне и дал его другу. За три минуты его манипуляций фара загорелась.

Элиан оставался на сидении и, когда друг закончил, он переместился вперед и схватился за руль, кивком головы показал на дорогу. И друг молча кивнул.

Элиан выехал за пределы своего поселка. Помчался по пыльной дороге в темноту. Только дорога. Никаких планов. Он ехал, наслаждаясь ветром, который выжигал из головы дурные мысли. Но они возвращались, впиваясь в горло комом, от которого не мог избавиться, сжимая виски стальными обручами. Он пытался уехать от того, что накрывало каждую минуту. Отчаяние. То от чего была совершена попытка бегства.

Он не строил маршрутов, ноги и руки сами помнили дорогу. И когда он увидел знакомый поворот, было уже поздно тормозить. Его вынесло к табличке "Илиара". Почему он вернулся сюда, когда пытался убежать от этих двух дней. От этой кудрявой девчонки. От ее трепета.

Костра не видно, и звенящая тишина. После долгой гонки с ветром тело обжигало.

«Ну и что? Ну врала. Сама дура. Нечего было лезть не в свою лигу. Наивная кукла с глазками-пуговицами... Чёрт.

«Пятнадцать», — сказала. Выпрямилась, смотрит прямо. А глаза врут. Все врут. Как Диана. Только та орала и била посуду, а эта... эта смотрела, как подбитый цыплёнок. Сейчас, наверное, ревёт. Хорошо хоть Кай этот под руку не попался, при всех бы устроил сцену.

На кой черт я вообще с ней связался? Девчонка как девчонка. Кудряшки эти дурацкие... Ямочки... Чёрт, опять они. Словно обожженные пятна на сетчатке. Не выкинешь.

Она так на меня смотрела, когда я уезжал. Не зло, не обидно. Как на палача. И этот взгляд был тише любого крика, и от этого — в тысячу раз громче. Будто я что-то сломал, что нельзя починить. Да что я там мог сломать-то? Её дурацкие фантазии? Они и так бы лопнули, как мыльный пузырь.

...А если бы не лопнули?

Стоп. Что за бред. Какая разница. Всё кончено. Я поставил точку. Она поймёт. Вырастет — спасибо скажет, что не стал тянуть и мучить. Я же, по сути, сделал ей благо. Жизнь показал. Да.

Только почему тогда во рту этот кислый привкус? Не от яблок. От чего-то другого. Как будто я съел что-то несвежее. И не выплюнуть.

Ладно. Завтра Икария, институт... Забуду эту дыру. И её. Она уже стёрта. Просто пейзаж. Дерево у дороги.

...Но почему это дерево смотрит на меня такими грустными глазами?»

14. Холодок

Утро было холодным и туманным. Лира стояла у калитки в красной кофте и джинсах и смотрела, как бабушка укладывает последний пакет с яблоками в багажник машины.

— До следующих выходных еще столько же опадет, бери с собой в школу, ладно? — сказала она, не глядя на внучку.

— Хорошо, — прошептала Лира.

Она больше не говорила “Хочу остаться”. Не сказала “Я не готова”. Просто молчала - как умела.

Стекло машины, увозившей Лиру из Илиары, запотело изнутри от ее тихого дыхания. Дорога в Селену казалась бесконечной. Поля сменялись лесами, леса - серыми домами, а дома - школой с решетками на окнах. Все было не таким. Воздух - плотнее и не таким свежим. Небо - ниже. Сердце -тише.

Первые дни в школе прошли как в тумане. Школа. Уроки. Одноклассницы рассказывали как провели лето. Кто-то был в лагере, кто-то уезжал на курорт с родителями. А Лира не знала о чем рассказывать, она прожила ни одно лето, а прожила несколько. Разговоры казались глупыми, по-детски наивными.

За окном - ни реки, ни костра, ни тропинки к яблоне. Только асфальт и чужие лица. Она перестала писать стихи. Блокнот с замочком лежал в ящике, как забытый обет. Иногда она проводила пальцем по замочку, но не открывала — боялась, что из него вырвутся и разлетятся по комнате осколки её летнего счастья. К ночи, когда мама засыпала, непрошеные слезы наполняли глаза и до утра сны оборачивались кошмарами в которых он - Элиан, целует ее, а потом смеется на глазах у всех.

Учебный год - как забег на длинную дистанцию, начинается всегда с пройденного, и набирает обороты очень быстро. В классе появились новые лица, два парня, которые перешли из другой школы. Девчонки облепили их расспросами и рассказывали “о том, как у них тут все сложено”. Но это все равно не было интересным Лире, все вокруг казалось черно-белым, тусклым, приторным.

Неделя шла мучительно долго, грела одна мысль - в выходные снова встретить подруг в Илиаре. В пятницу после школы мама забрала Лиру и они отправились в родные места.

Илиара всегда встречает особыми ароматами, в сентябрьский вечер пахнет сырым сеном, яблоками и грибами. Лира открыла окно и запустила все ароматы в машину, словно собака высунув нос в щелку.

— Как школа? — спросила Эла, когда мальчишки уже разожгли костер.

— Все… как обычно, в общем-то, — Лира пожала плечами

На бревно сел Тео и Эла прижалась к его руке и прильнула на плечо. Лира посмотрела на подругу с вопросом на лице, но подруга только подмигнула кокетливо.

— Рен, у тебя же выпускной класс? Расскажи… — Лира переключила свое внимание на подругу.

— Нечего рассказывать… класс, как класс. — сухо ответила подруга, глядя на костер.

Лира физически чувствовала, как от подруги исходил холод. Она смотрела на нее прямым взглядом, но никак не могла поймать взгляд в ответ.

— Ты без настроения сегодня, — тихо отметила Лира, не понимая чем она заслужила такое поведение.

— У меня отличное настроение, только я не хотела тратить свои выходные на это… — она кинула палку в костер и встала на ноги.

— Рен, хоть ты и держишь от нас в секрете имя своего возлюбленного, не думаю, что он не дождется тебя каких то два выходных, — ехидно отметила Мини.

Рен резко обернулась, и Лира на мгновение поймала ее взгляд - в нем было нечто колючее, почти враждебное. Она отвернулась, но ее плечи были напряжены.

— Возлюбленный? — заинтересовалась Лира и улыбнулась подруге.

В ответ тишина. Рен отошла от костра и потом долго говорила по телефону. Тео кивнул в ее сторону и тихо засмеялся, глядя на Элу.

Выходные были наполнены приятной усталостью и богаты на урожай. В последний выходной они забили машину очередной партией урожая и отправились обратно в город. Проезжая лесок у таблицы “Илиара” грусть накатила волной и образы, словно призраки, встали перед глазами. Точнее образ. Черных глаз. И призрачный аромат арбузной жвачки, от которого свело скулы и перехватило дыхание. Казалось, ещё секунда — и она услышит его смех. Но слышен был только шум мотора, увозящего её прочь.

15. Горечь пепла

После ночной погони на мотоцикле за тающими образами наступило противное, серое утро. Тот же самый холодный туман затянул трассу до Икарии. И эта погода и это утро не принесли облегчения, а только новую порцию раздражения. Голова раскалывалась, но боль внутри была острее. Дорога в Икарию была спасением - он уезжает от Илиары, от вечной погони за новыми ощущениями… Впереди оставалась Диана. С ней нужно было разобраться. Но как? Его обычный метод — «стерильная хирургия», полное игнорирование — здесь не сработает. Слишком много общих друзей, слишком много криков в прошлом. Этой двери нужно было захлопнуться так, чтобы она больше никогда не открылась.

К вечеру взбешенный собственными мыслями, Элиан в ярости пинал камни на дороге, пока не оказался у дома Дианы. Ему нужна была привычная буря. Ясность, которую дают крик и хлопнувшие двери.

Он позвонил в дверь. Она вышла — уже с готовым к его оправданиям взглядом, скрестив руки на груди.

— Ну что, приполз? — ее голос был как лезвие.

— Диана, давай без сцен. Поговорим? — он попытался взять ее за руку, но она дернулась.

— Говорить? О чем? О том, как ты весь вечер в Илиаре глаз не сводил с какой-то кудрявой соплячки? Мне уже все рассказали!

В ее словах была знакомая, удушающая ярость. И в этот раз она не просто бесила, а вызывала тошнотворное сравнение. Перед ним вдруг встал образ Лиры — тихой, с глазами, полными не упрека, а боли. «Она бы так не кричала, — промелькнуло у него. — Она бы просто смотрела. И от этого было бы в тысячу раз хуже».

— Она никто! — рявкнул он, пытаясь заткнуть внутренний голос. — Просто девочка из деревни!

— А я для тебя кто? Утешительный приз? — Диана зашлась в истерике, ее слова били, как плеть.

И тут его осенило. Лира могла бы быть той самой. Той, что смотрит на тебя, как на единственную вселенную, а не как на собственность. Той, в чьих глазах ты — герой, а не вечный должник. Но мысль тут же наткнулась на холодную стену реальности. Тринадцать. Пять лет разницы. Это пропасть.

«И что? — ехидничал внутренний голос. — Вырастет. Станет такой же стервой, как эта. Все они одинаковы. Просто эта еще не научилась бить посудой.»

— Да пошла ты! — выдохнул он, и в тишине, наступившей после его крика, было слышно, как рушится что-то, длившееся годами. — Надоели твои скандалы! Все кончено!

Он развернулся и ушел, не оглядываясь. За спиной оставались крики, хлопок двери и странная, гулкая пустота. Он не чувствовал ни свободы, ни победы. Только вкус пепла и тех самых кислых яблок.

16. Теплое масло

Икария, институт, шумные вечеринки в общаге — все это должно было стать лекарством. Новые лица, новые девчонки, которые смотрели на него с тем же привычным восторгом. Но сквозь этот шум пробивался навязчивый звук — тихий, как шепот, но раздражающий, как комар у уха. Звук ее имени. Или ему это только казалось?

Жара пошла на убыль, окрашивая город в золото ранней осени. Новый учебный год в институте свел компанию на одном факультете, так Элиан и Раф стали одногруппниками, а их товарищ Макс учился на другом факультете в том же институте.

У выхода из института Раф и Элиан направлялись к машине:

— Эл, в субботу вечеринка, ты в деле? — спросил Раф немного пританцовывая, будто вечеринка уже началась.

— Конечно, может замутим увеселительного? — Элиан подмигнул другу.

— Обижаешь, дружище, все уже решено, — он открыл машину с брелка и мотнул головой в сторону пассажирского. — У нас пара в другом здании, поехали.

— Черт, как ты запомнил это расписание… — завалился на сидение Элиан.

— Я просто чаще хожу на пары, поэтому все запомнил, — посмеялся друг.

Они проехали два перекрестка и свернули ко второму корпусу института. Времени оставалось достаточно, чтобы перекусить. “Студенческая столовка - самое худшее, что можно придумать…” размышлял Элиан пока рассматривал свой салат. Раф говорил по телефону и стучал по аппарату с напитками.

— Раф, возьми мне газировку, — крикнул он другу через два стола.

— Подожди, Эл, я по телефону говорю, — отрезал друг.

“Какой важный. Мне просто нужно запить ЭТО.” Элиан сидел и все также рассматривал свой салат, он должен был быть с курицей, но кроме листьев он ничего в нем не нашел. На него накатила знакомая волна раздражения — та самая, что преследовала его все последние недели. Казалось, весь мир состоит из невкусной еды, скучных пар и навязчивых мыслей, от которых не спрятаться.

— На, — друг, не прекращая своего разговора, сунул ему в руку трубку и жестом показал: «подержи». Элиан, автоматически, поднес ее к уху, все еще думая о своем несъедобном салате. — Кто это? — раздраженно буркнул он в трубку. И тут он услышал еле знакомый голос, который произнес знакомое имя.

“Почему эта девчонка не может от меня отлипнуть,” - подумал он, но почувствовал, как внутри по всему телу разлилось теплое масло. То ощущение, о котором он часто вспоминал, и нуждался - это само ощущение нужности.

17. План

Прошел месяц. Однажды ближе к вечеру, когда мама варила суп, а за окном начался мелкий дождь, зазвонил телефон. Номер был неизвестный. Лира поколебалась, но взяла трубку.

— Лира? — голос был знакомый, хрипловатый, с легкой усмешкой.— Раф? — словно кусочек лета позвонил на ее телефон.— Угадала, я взял номер у Кая… (Подожди, Эл, я по телефону говорю), — в трубке что-то заскрипело, — Я хотел спросить, ты знала, что Эла и Тео все лето были вместе? — Эла… с Тео? Впервые слышу… Он рядом с тобой? — после небольшой паузы спросила она.— Кто? — на ходу сразу не понял Раф.— Элиан… — имя будто обожгло губы, которые еще помнили его поцелуй.— Да, сейчас дам… (На…) — снова скрежет на том конце телефона.— Кто это? — она услышала знакомый голос— Лира, — она замолчала. Она не знала, что хотела ему сказать. Возможно, она просто хотела услышать его.— Эм… Привет, лань…— каждое слово отзывалось болью, еще не зажившие раны снова были вскрыты.— Как у тебя дела? — почти шепотом сказала она.— Лира… я, наверное, облажался… Ты… ты не та, с кем можно так… — обрывисто отозвалось в трубке.— Мы можем встретиться в субботу в Икарии и поговорить? — она смогла выговорить эти слова без слез и писклявого голоса.— Да… Поговорим, в 15.00 у фонтана на главной площади, — сказал он, — до встречи!Звонок оборвался, Лира долго смотрела в экран. В комнату вошла мама и протянула тарелку:

— Ужинать будешь?— Да, — сказала она и положила телефон в карман. Но внутри загорелся огонь. Маленький. Дрожащий. Но живой.На следующий день уже был придуман план, как уехать в Икарию без подозрений со стороны мамы. И Лира начала его воплощение с самого утра. По пути в школу она позвонила по номеру, который за месяц ни разу ей не звонил:

— Привет. У меня к тебе есть просьба, мы можем сегодня увидеться? — затараторила она, — я учусь до часу, потом свободна… — на том конце поступил ответ и она быстро бросила:— Хорошо.Школьный день подходил к концу, после звонка она собрала вещи и выбежала на школьный двор. У забора стоял Кай. Он выглядел взрослее, на его щеках появилась щетина, и одет он был “по-взрослому”.

— Привет, Лира, — он обнял ее. И она впервые почувствовала как бережно он это делает. — Ну, как учеба?— Привет, все в порядке. У меня есть к тебе дело, — они повернулись в сторону ее дома.— Может спросишь как у меня дела? — подшутил он, мягко дернув ее за рукав.— Да, прости. Как дела? Как колледж? — смутилась Лира.— Да я шучу, говори свое важное дело, — он улыбнулся совсем иначе, не так как это было летом.— Ты можешь со мной съездить в субботу в Икарию? Мама с тобой точно отпустит… У меня там есть срочное дело. Можем после встретиться с Рен, — она пыталась оправдать свою поездку и не нарваться на дополнительные вопросы и нравоучения.Кай без присущего ему напряжения просто кивнул:

— Я и так собирался в субботу в Икарию, возьму тебя с собой и отпрошу у мамы, не переживай, — спокойно сказал он.Лира остановилась и схватила его за руку. Он обернулся. Она внимательно и озадаченно посмотрела ему в лицо.

— У меня что, лицо грязное? — смутился Кай и начал докрасна натирать щеки.— Нет, с лицом все в порядке. Просто ты - другой. Я готова к твоим допросам, но ты просто согласился… в чем подвох, — она не верила его простому согласию.— Лира, подвоха нет, я увезу тебя куда захочешь и когда захочешь, — засмеялся Кай с такой легкостью, которую раньше Лира в нем не замечала.

18. Икария - Селена

Утро субботы стало самым нервным за последний месяц. Лира металась по комнате: вся ее “красивая” одежда - летняя.

— Завтра пойдем и купим тебе что-то красивое, — с улыбкой сказала мама, протирая посуду.— Но мне нужно сегодня… — вырвалось у нее.— Вы гулять идете или на показ мод? К дому подъехала машина и трижды прозвучали короткие гудки авто. Лира второпях накинула куртку и начала одевать кроссовки.

— Кай не зайдет? Что-то он совсем перестал к нам приходить, — сказала мама и заглянула в прихожую.— Учеба, мам, он не зайдет, мы торопимся к… Рен, — на последнем слове она поправила себя.— Передавай ей привет, к ужину приедете? — крикнула мама, но уже услышала захлопнувшуюся дверь.Кай сидел за рулем отцовского авто и в ритм музыке барабанил по рулю. Лира вышла из дома, села в машину и сильно ударилась головой об крышу.

— Боже, ты в порядке? — Кай выключил музыку и с уже знакомым тревожным взглядом посмотрел на Лиру.— Да, поехали скорее, — она рукой потирала шишку на лбу.Дорога была менее напряженной. Она ехала в Икарию к Элиану с зажатым сердцем, но уже через десять минут узел в груди ослаб - Кай включил ту самую песню, что играла в Илиаре, и запел так фальшиво, что она засмеялась до слез. Окна открыты, легкий сентябрьский ветер задувал в салон. Волнение от грядущей встречи испарилось по пути. Кай смеялся и рассказывал истории из колледжа. “Кажется я так не смеялась уже давно, после того… Кай всегда мог меня рассмешить… Глупости, я еду к Элиану, все сегодня решится, он все поймет…” мелькало в голове Лиры.

Они подъехали к площади точно ко времени. Машина остановилась. Лира открыла дверь и вышла размять ноги… И через несколько минут откуда ни возьмись появилась Рен.

— Рен, привет, откуда ты тут? — Лира обняла подругу.— Привет, мы с Каем договорились встретиться, но у меня такой же вопрос… откуда ТЫ тут? — она засмеялась как то притворно.Они вместе посмотрели на Кая, который улыбался во весь рот. Он вышел из машины и обнял Рен. Она его поцеловала в щеку и их руки переплелись. Лира с удивлением посмотрела на подругу, а та покрылась румянцем.

— Лира, у тебя были планы? Позвони, как с ними закончишь, мы подъедем, — сказал Кай и открыл дверь пассажирского сидения и пригласил Рен внутрь.— Хорошо, — все еще удивленно Лира смотрела на подругу, а потом на Кая.Он выглядел смущенно, словно хранил тайну, которая была раскрыта. Рен выглядела немного обиженной, и на прощание не посмотрела в сторону подруги.

Осталось десять минут. В голове Лира прокручивала вопросы, которые хотела уяснить для себя. Она подбирала слова так, чтобы вопрос был коротким и не было возможности от него уйти. Она ходила вдоль дороги туда и обратно, поглядывая на часы.

Время подошло - 15.00 - его нет. “Возможно, он задерживается,” - думала она.

Прошел час. Начался мелкий дождь. Она встала под крытую остановку, не сводя глаз с фонтана.

Прошел второй. Солнце уже садилось. Мир вокруг стал одинакового цвета - сепии. Дороги от дождя сливались и шум машин заполнял улицы.

К шести вечера небо потемнело. Третий час ожидания тоже не дал результатов. Лира сидела на остановке, ноги замерзли, пальцы рук уже не слушались. Пора звонить Каю. Она достала свой телефон - но и он предательски разрядился.

На остановку подъехала маршрутка “Икария - Селена”. Лира посмотрела на название автобуса, села в него и подумала: “Икария и Селена - это просто соседние города, просто надпись на автобусе, ничего более… как и он - просто человек, который не пришел.”

Она добралась до дома вымокшей насквозь, на холодильнике записка “Я у соседки, позвони”. Она стянула мокрую одежду и бросила в корзину для белья. Телефон. Она поставила его на зарядку и подошла к домашнему телефону. Набрала пять цифр на диске и дождалась ответа.

— Здравствуйте, это Лира. Позовите, пожалуйста, маму… — на том конце ответила мама, — Я дома, все в порядке. У меня телефон сел. Не торопись. Я уроки буду делать.Она положила трубку, легла на кровать и укрылась одеялом, чтобы угомонить трясущиеся от холода ноги.

Лира проснулась на следующее утро. За окном светило солнце. Она лежала, словно в кокон укутанная в одеяло. Один глаз совершенно не хотел открываться. Она услышала знакомый голос на кухне. Натянула свою розовую пижаму и вышла.

За столом, попивая чай, сидел Кай. Мама жарила блины и смеялась от ранее сказанного Каем.

— Проснулась наконец, а у нас гости, — мама посмотрела на дочь и лопаточкой показала на Кая.Он обернулся, в его взгляде читалось волнение и тревога. Лира остановилась в дверях, помахала ему, давая понять, что все расскажет потом. И направилась умываться. После утренних ритуалов, она снова вышла на кухню. Кая не было. Мама собиралась в магазин.

— Ты такая копуша, Кай ждет тебя все утро, я приеду через час, — она чмокнула дочь в щеку и ушла.Лира зашла в комнату и увидела Кая, сидевшего на полу. Он щелкал пультом телевизора без разбора. Он обернулся как только она вошла и резко встал.

— Ли, я дожидался до самого утра… Ты в порядке? Ночевал в машине у твоего дома, ты где была? Почему не позвонила? — он выглядел расстроенным.— Я приехала на автобусе… — Это из-за Рен? — перебил он ее.— Нет, при чем тут она… Стоп, ты в машине спал? — Ну да, я думал увижу, как тебя подвезут и поеду домой… но не дождался и уснул, — он почувствовал себя глупым, таким маленьким и озадаченным.— Мой телефон сел, я промокла… в общем, все в порядке. Спасибо… за поездку, — его стоило поблагодарить за многое, но она чувствовала что именно за возможность поехать стоило искренне поблагодарить его.

19. Многоточие

— Черт, время почти шесть, — Элиан вспрыгнул с подоконника и откинул гитару на диван.Девушки разошлись, уступая ему дорогу. Он натянул кроссовок, потом наполовину другой, пятка проминала обувь, накинул на одну руку куртку, хлопнул дверью. Остановился у выхода из блока и начал судорожно соображать. Громкая музыка, крики консьержки, смех из комнат сбивали с толку. Как он мог забыть, когда весь день думал об этой встрече.

— Эл, не уходи, еще рано, — в длинном коридоре он столкнулся с Рафом, но оставил его без ответа и побежал дальше натягивая куртку.Он решился закончить историю, обрубить ее, по-хорошему. Пять лет разницы - это сложно для понимания. Ее понимания. Но он искал освобождения от ее ямочек и щенячьих глаз. Пытался стать прежним собой, для этого нужно было посмотреть ей в глаза… Злость от обмана все еще крепким узлом напоминала о себе, но он гнал эти мысли.

“До фонтана десять минут пешком…” он шел быстрым шагом по лужам, обрызгивая прохожих. Оставался один поворот и он резко остановился.

“Прошло три часа. Идиот!” Он разозлился на себя, на свою глупость и промах. Ни один человек в такую погоду не станет ждать на улице. Он сделал еще несколько шагов и повернул за угол.

Пустая площадь. Люди толпятся под навесом остановки. Он увидел отъезжающий автобус “Икария - Селена”, гул мотора приглушал дождь, переходящий в ливень. Запахло дождевыми червями, бензином и… сожалением. “Ну и ладно. Сберег ей нервы. И себе тоже. Идеальный исход — она поняла всё без слов. Как я и хотел. Стерильно.”

Этот автобус, как взмах руки на прощание. Как многоточие, которое не позволит закончить игру на его условиях. “Многоточие… Черт. А я так хотел восклицательный знак. Яркий, громкий, после которого она бы наконец перестала смотреть на меня этими глазами. А получилось… ничего. Опять ничего.”

В кармане настойчиво вибрировал телефон, Элиан увидел на экране незнакомый номер:

— Да? — раздраженно ответил он, ощущая, как капли дождя прорываются через воротник куртки.— Элиан, это Кай. Лира с тобой? — в трубке встревоженный голос, который почти переходил на крик.«Кай. Её верный пёс. Её тень. Конечно. Кто же ещё?» Ярость, горячая и знакомая, на мгновение затопила чувство досады. «Он всегда там, где её нет, чтобы лишний раз напомнить мне, что я — чужой, я — злодей в этой сказке.»

— Да пошёл ты… — Элиан нажал на кнопку сброса вызова, отрезая тот голос, который был живым укором.Люди разбежались от дождя, который вуалью лег на город. Мокрые ноги пробудили волну злости. Она росла из самих ребер и пробиралась к горлу. Машина проехала близко к обочине и облила водой куртку и джинсы. Он громко выругался и кинул несколько плохих слов в сторону водителя. Когда пар был выпущен, Элиан повернулся в сторону дома. “К черту эту вечеринку. И эту девчонку…” его мысли переполняло отчаяние. Отчаяние от того, что он сам не понимал почему ему так важно закончить с ней, сказать ей в глаза… “Я идиот…” отгонял он назойливых мух в своей голове, которые роем так и жужжали.

Он добился своего. История закрыта. Отрезана. Так почему же эта пустота на площади казалась такой оглушительной? И почему в ушах всё ещё стоял звук отъезжающего автобуса, увозившего прочь его последний шанс хоть на что-то похожее на искупление?

20. Эхо в метели

Зима в Икарии казалась сказкой, но не самой доброй. Суровые снега заметали дороги и парализовали движение в городе. Короткий световой день стал тенью, в которой можно спрятать похоть и безнравственность. Молодые девчонки, готовые согреть. Все это сделало зиму Элиана бесконечно длинной.

Институт оказался идеальным местом отдыха от своих мыслей. Сама учеба была процессом исцеления от прошлой ночи. Запах кофемашины у лестницы, высокие потолки, большие окна с цветами - все это создавало иллюзию порядка. В отличие от его жизни, где порядок давно сменился серией импульсов: выпить, уйти, обнять, забыть.

Он не понимал, почему с каждым днем чувствовал себя чужим в собственной шкуре. Казалось, люди вокруг смотрят на него с легкой снисходительностью. И ни одного восхищенного взгляда. Или тлеющих угольков тепла.

“Жизнь всегда такая без скандалов?” задавался вопросом Элиан и усмехался своему же вопросу. Он вспоминал, как последние два года Диана находила причины устраивать ему бучу, практически каждый день. Но и Диана исчезла. “Все лето донимала Макса, а здесь даже ни разу не объявилась.” Он не заметил ее исчезновения, пока не увидел.

У входа в институт Элиан увидел машину Рафа и направился к ней. Он остановился в трех метрах и в переднее стекло увидел друга, который поцеловал Диану и натянул на нее шапку. Они со смехом открыли двери и вышли из машины. Раф остановился и посмотрел на Элиана бледным безэмоциональным лицом. “Плевать на Диану. Но мой друг. Друг детства…” мысли в голове забились со звуком пульсирующего сердца.

— Ну, здорово, голубки, — он натянул злую улыбку и смотрел прямо в глаза друга.

— Эл, давай поговорим, — Раф громко хлопнул дверью машины и пошел в сторону друга, перед тем кивнув Диане, словно давая сигнал. Она повернулась и пошла в здание института.

Элиан готов был услышать что угодно, кроме того, что скажет его друг:

— Я хотел тебе сказать, Эл, — как провинившийся ребенок Раф встал напротив друга.

— Среди всех баб ты выбрал ее? — он не смог сдержать злость и ткнул кулаком в плечо Рафа.

Тот изменился в лице и грубо откинул его руку:

— Эл, оглянись, здесь что не девушка - все твое, как ты сам думаешь. Но это не так. Я всегда любил Диану. — он смотрел ему прямо в глаза сгорая от злости.

Элиан напряг кулак и со всей силы ударил друга в лицо. Удар отозвался глухой болью в костяшках, но эта боль была сладка по сравнению с жжением стыда и предательства внутри. Раф упал. Щека покраснела, лежа на холодном снегу он посмотрел на Элиана:

— Пошел к черту, ублюдок!

Волна злости снова вышла горячим потоком, прошла сквозь руку и оставила легкое физическое напоминание. Элиан выдохнул горячий воздух, плюнул в сторону и последний раз посмотрел на друга. Точнее на того, кто был другом.

По дороге домой он чувствовал как внутри обрушились стены, снова легкость. Та, которую он уже испытывал, когда расстался с Дианой. “Расставание с людьми дарит такую легкость,” убеждал он себя. Ему казалось, что он начинает все с чистого листа. Один.

Он не помнил, как открыл дверь в квартиру. Из состояния дремоты на ходу его вывел горячий воздух дома, запах жареной картошки и пение матери на кухне.

На столе в прихожей, куда обычно бросают ключи, лежала связка газет. Его взгляд скользнул по груде макулатуры и зацепился за знакомое название: «Эхо Селены». Время будто споткнулось. Пальцы сами потянулись к газете, будто против его воли. Прочитав название, за ребрами, внутри что-то мягкое и доброе пошевелилось.

— Мам, это откуда у нас? — он крикнул через всю квартиру, снимая куртку.

— Ты уже пришел? Рановато… — вышла мама вытирая руки о полотенце, он кивком показал на газеты, — это мне соседка дала, я в них посуду заверну у деда в выходные.

Он взял газету. Первая колонка называлась “Голос юных корреспондентов”, он пробежался глазами и остановился. “Лира М.” его взгляд коснулся четырех букв имени, от перепада температуры щеки загорелись, он прочел статью “Почему вороны не улетают на зимовку”. Как она проникает в каждый уголок его мыслей? Что за наводнение? Она словами в газете стала напоминанием его ошибки, стала причиной его совести. Он читал статью девочки, которую сам оставил в метели. А теперь она писала о птицах, которые не боятся зимы.

Снег с обуви растаял, образовав две лужи прямо в прихожей. За окном все так же завывала метель, его личная, жестокая сказка. Но здесь, в луже от растаявшего снега, под тусклым светом прихожей, он нашел не убежище, а обвинение. Тихий, уверенный голос из другого мира, который напоминал: пока он пытался всех забыть, его собственную историю уже давно записывали на бумаге. И не в его пользу.

21. Бусины

В пятнадцать лет практически невозможно сказать изменилось ли что-то в сравнении с тринадцатью. В зеркале отражались все те же выбитые из хвоста кудри, но теперь их не хотелось поправлять. Лицо немного вытянулось и пропали веснушки. Насовсем. Лира смотрела на свое отражение и видела черные точки, которые внезапно появились на ее лице.

Воспоминания словно бусы, нанизанные на тонкую нить. Стоит только ее порвать или по неосторожности чуть сильнее дернуть, как бусы посыпятся и покатятся по всему полу. Собрать их уже невозможно, лишь только иногда, заглядывая за шкаф, можно увидеть одну бусину, которая сможет на мгновение вернуть картинку из прошлого. За два года воспоминания об Элиане размылись, от упоминания все еще внутри что-то отзывалось грустью, но такой далекой, что услышать о чем она было сложно.

Лира хорошо училась и была юнкором в местной газете, писала про птиц, мероприятия в городе и все что было интересно читателю небольшого города Селены. Стихи стали чужими, будто их писала не она, а кто-то другой - та девочка, которая верила, что Луна ответит.

Кай всегда был рядом и помогал готовиться к экзаменам. Отношения Кая и Рен закончились также быстро, как начались. И молодой человек погрузился в учебу. Он выиграл грант на развитие проекта по автоматизации конвейерных установок и имел небольшую компанию единомышленников, с которыми разрабатывали ПО.

Юношество шло своим чередом, планы на будущее построились сами собой, когда Лира стала юнкором. Писательство - то, что приносило радость, дарило новых знакомых и множество интересных мероприятий.

Илиара из “обычного” летнего лагеря превратилась в роскошь. Летние подработки, заботы перед экзаменами стали оковами, которые не пускали душу на просторы полей Илиары.

— Кай, я еду в выходные в Илиару, у Тео проводы, ты как? — Лира громко захлопнула учебник по алгебре.

— Да, я тоже. Тео мне звонил, — встал из-за стола Кай и размял спину, — мне проект нужно защитить во вторник, надеюсь все успеть.

— Ты опять? Почему не сказал, не тратил бы время на школьную алгебру, — Лира немного раздражалась, когда вразрез своим интересам Кай давал ей уроки по школьной программе.

— Это полезно для меня… Это меня успокаивает… То, что я понимаю, — с хриплым голосом ответил тот.

— Эла обещала позвонить вечером, она звонит мне каждый день и ревет мне в трубку по полчаса… год без Тео - вот трагедия, — с сарказмом отметила Лира.

Сарказм стал ее главным инструментом самозащиты. И главной причиной ее ссор с подругами.

— Ее можно понять, он сделал ей предложение в ее восемнадцатилетие и привязал ее к себе, это слишком рано, — пофилософствовал Кай.

— Да, не хотела бы я получить предложение раньше двадцати пяти лет, да и не буду никого искать. Мой принц сам найдет меня, — засмеялась она сделав ударение на слове “принц”.

Кай задумался. Посмотрел на нее - не как на ученицу, а как на человека, с которым боится расстаться. Он опустил голову и грустно выдохнул:

— Лира, я должен тебе сказать… — Лира напряглась и осторожно посмотрела на его руки, которые он ковырял.

— Я через месяц переезжаю в Икарию, — сказал он тихо, — И… мне будет не хватать этих вечеров. Даже алгебры.

— Фух, — выдохнула Лира и засмеялась своим мыслям, — Икария совсем близко, почему ты расстроился? На следующий год я тоже перееду в Икарию учиться, ты же это и так знаешь.

— Я не смогу с тобой заниматься… Да и видеться будем реже, — он медлил, казалось, что он уже прощается.

— Но ты же будешь мне звонить? — она улыбнулась ему и специально быстро захлопала глазами.

— Ну конечно, каждый день, — взбодрился Кай и пожал ее руку шутливо-официально, словно они заключили договор.

К вечеру Лира закончила с домашними заданиями и сложила учебники в сумку. В голове был бардак: “Химия… Стих повторю завтра… Я прочитала тот параграф по истории… вроде да…” она зачеркивала список дел в блокноте на пружинах. Зазвонил телефон. Лира взяла трубку, не отрываясь от своего занятия, прекрасно понимая кто ей звонит:

— Привет, Эла, — механически проговорила она.

— Привет, Лили, — голос подруги был очень веселый и не было намека на вчерашние горькие слезы. Лира удивилась и посмотрела на экран телефона, чтобы убедиться, что это не шутка.

— Ты какая-то веселая, хорошие новости?

— Лили, я зарегистрировалась в новой социальной сети, так здорово, — она начала тараторить и Лире пришлось оторваться от блокнота, — там есть все мои друзья, кроме тебя… Мы там обсуждаем сюрприз для Тео на выходные.

— В школе все о ней говорят, но я все никак не успеваю этим заняться, хотя бы разобраться куда заходить, — засмеялась Лира, ей было приятно отвлечь свои мысли от уроков и веселый голос подруги ее порадовал.

— Я тебя зарегистрирую. И сразу добавлю наших общих друзей, пришлю тебе сообщение с доступом, хорошо? — оживилась подруга

— Да, было бы здорово. В классе сказали, что там есть сообщество писателей, хочу… — не успела договорить Лира.

— Да-да, потом расскажешь, я побегу, у меня дела. Люблю. Скоро встретимся, — гудки.

“Странная она, но хорошо, что уже не плачет,” - подумалось Лире и она снова вернулась к своему блокноту.

На следующий день Лира сдала контрольные работы, заглянула в эко центр, в котором была волонтером, заглянула в книжный и только к вечеру поняла, что совсем не обедала. После ужина тело размякло и Лира погрузилась в размышления об Илиаре. Поездку к бабушке она ждала больше, чем когда либо. Ведь в сентябре Илиара чудесна. Но Лира не знала, что в этом сентябре ее прошлое вновь ворвется в жизнь - не как воспоминание, а как человек с черными глазами и запахом арбузной жвачки.

22. Подписка на прошлое

— Элиан, ты два года уже говоришь мне, что еще год и вернешься в институт, — говорила мама, накладывая суп.Вечер выходного дня начинался спокойно до этого разговора. Элиан закатил глаза и громко выдохнул:

— Мам, я пришел к тебе в гости. После того, как я съехал, нам как будто и поговорить больше не о чем, как об учебе… — он мягко улыбнулся матери.— Эл, я не молода. Этот бизнес — все, что у нас есть. Мне нужен приемник, а как ты им станешь без диплома? Я боюсь, что ты останешься ни с чем, — серьезным тоном сказала она, глядя сыну в глаза.— Мам, я не хочу работать в рекламе… У нас с Тео сервис, я машины люблю, понимаешь, — Элиан повторял это каждый раз, когда мать заводила речь о семейном бизнесе.Она покачала головой и поставила корзинку с нарезанным хлебом на стол.

— Мы еще поговорим об этом… позже, — она сунула руку в сумку, которая висела на стуле и достала газету, — на, снова “Эхо Селены”... Ты мне ни разу так и не ответил, почему я ее покупаю тебе уже два года?Он ухмыльнулся и с важным видом сложил газету и положил в карман толстовки. Мать покачала головой, понимая, что ответа не будет.

— Тео уходит в армию, ты… — она помедлила — Кто будет вести ваш бизнес? — Да, все на мази, мам, — с набитым ртом он ответил матери, не сводя глаз с телефона.Вечером он получил отчет на почту и сводил таблицы, как и каждый день. Перед сном он решил изучить сообщества по продаже подержанных авто. “Заявка в друзья +2” - он увидел уведомление от приложения. Один из его клиентов добавлялся в друзья и… Он прочитал давно знакомые инициалы - Лира М. Добавил в друзья ту, которую знал по статьям и из своего давнего прошлого. Он увидел значок, который уведомлял, что она в сети.

“Привет!” - он написал одно слово, совершенно не понимая, что должен написать еще. Сообщение доставлено. Значок обновился “Не в сети”. На всю комнату раздался звонок телефона, от чего он дернулся и в попытках выключить звук уронил его. Достал телефон:

— Эла, что случилось? — испуганным голосом сказал он.— Эл, я удалила твое сообщение, которое ты написал Лире. Я создала ее профиль, потому что она никак не может этого сделать. В выходные можешь сам с ней поздороваться, — она мягко рассмеялась в трубку.— Не важно, — бросил он, ощущая как злость застряла в горле. Он сидел несколько минут, уставившись в стену, и в ушах звенела не только отключившаяся связь, но и его собственная глупость.“Это к лучшему… и что я этим хотел добиться? Идиот” - он со злостью закрыл ноутбук и сунул телефон в карман толстовки. Газета.

Он пробежал глазами колонку. Потом еще раз, медленнее. Сердце, бившееся ровно, внезапно пропустило удар. Где ее инициалы? Лира М. Впервые за два года ее там не было. Не было этого маленького островка в море чужих мыслей, который зачем-то стал таким важным. И в этой тишине, в этом пустом месте, его наконец осенило... Он искал не ее. Он искал подтверждение того, что где-то живет Лира, которая по-прежнему смотрела на него, как на спасителя. Которая видела в нем того человека, которым он так и не стал. А теперь и этого не осталось.

23.Медовый сентябрь

Сентябрь в Илиаре - не месяц, а прощание. Солнце уже не жгло, не играло бликами на реке, не заставляло прятаться под кронами. Оно лилось мёдом - густым, тёплым, и почти лёгким от нежности. Казалось, сама осень не решается коснуться земли, пока ещё можно держать лето за руку.

Лира стояла у калитки бабушкиного дома и вдыхала воздух - смесь дыма, полыни и чего-то горького, как предчувствие. Она приехала сюда не ради Тео. Не ради Элы, которая плакала вчера и смеялась сегодня. И даже не ради Кая, который молчал все утро, будто знал, что ждёт их впереди. Она приехала, потому что Илиара - единственное место, где её прошлое ещё дышит. Где каждый камень помнит её тринадцать лет.

Она обошла калитку и уже оказалась у низкой плетеной калитки дома Тео. Она помахала подругам, которые ждали Рен у ее дома. Эла повернулась и направилась в сторону Лиры, подбежала с распростертыми руками и крепко обняла подругу:

— Лили, я так по тебе соскучилась!

— И я… ты бы хоть приехала ко мне, — обиженно проговорила Лира. Подруги все еще медленно шли в их сторону.

— Я создала твой профиль, вот доступы, просто набираешь это, — она показала на первую строчку в записке, — а потом это, — показала на вторую.

— Хорошо, спасибо, все-таки нужно было прислать сообщение… главное это не потерять, — она положила листок в нагрудный карман с замком.

— Да, я забыла… — оправдалась Эла.

В паре шагов от подруг остановились Мими и Рен, они говорили о чем-то заговорщически и не торопились к подругам. Рен подошла к ним сама и обняла подруг, но разговор резко остановился. Рен посмотрела на Лиру, словно оценивая ее сверху до низу, после отвернулась и ушла в дом.

Стол ломился от угощений. Мама Тео дала в руки девушкам тарелки прямо у входа, пока те разувались, и отправила в большой зал. Тео подошел к Эле и крепко ее поцеловал со словами “любимая невеста”. Гости собирались медленно и уже к заходу солнца за столом не было места, поэтому часть гостей сменялись, кто-то выходил на улицу в беседку, кто-то вел разговоры дома.

Лира смотрела на боковую часть своего дома и размышляла о том, когда в последний раз в Илиаре было такое веселье… И в голову пришло воспоминание того самого дня рождения, когда она впервые встретила его… Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли и увидела у калитки Кая.

— Я задержался, пока ко всем родственникам зашел, уже устал, — засмеялся он и тихо приобнял Лиру, — пойду с Тео поздороваюсь.

И он ушел. Из дома тихо, словно кошка, вышла Эла. Она выглядела расстроенной и… испуганной?

— Эла, иди ко мне, — позвала ее Лира, постукивая по застеленной теплым пледом скамейке.

— Давай прогуляемся, Лили? — она посмотрела на нее глазами полных грусти и подруга не смогла ей отказать.

Они гуляли вдоль дороги и говорили обо всем: о сделанном предложении, институтских буднях Элы, о ее планах стать врачом… Они говорили об Эле. Они зашли за плетеную калитку и остановились. Во дворе было тихо, а значит все зашли в дом.

— Лира, — начала серьезным тоном Эла, — Я боюсь, что не смогу дождаться Тео из армии.

— Эла, но ты же его любишь, — удивленно посмотрела она на подругу.

— Да, но этого мало, его семья… — начала она и тут они синхронно повернулись к калитке.

На ней облокотившись стоял тот о ком Лира разорвала свои бусы. Стоял с той же улыбкой, черными глазами и коротко стрижеными волосами.

— Не мучай пацана и брось его… — с высокомерием сказал Элиан, — Привет, лань, — он посмотрел на Лиру.

— Элиан, нельзя подслушивать разговоры подруг… — начала Эла

— Да-да… мне плевать, если честно. Куда идти? — он задал этот вопрос Лире и смотрел на нее так, словно этих двух лет и не было вовсе, и он только вчера уехал на мотоцикле с разбитой фарой.

Лира взглядом показала вход в дом и почувствовала, как мелкая дрожь пробирает от макушки до кончиков пальцев. Она посмотрела на подругу и увидела в ее взгляде свое отражение, они обе сочувствующе смотрели друг другу в глаза. Эту паузу прервал новый шум у калитки.

Это подходил Раф и красивая черноволосая девушка. Их пальцы были переплетены и он шел вперед, словно показывал ей путь.

— Привет, девчонки. Нас Тео позвал, — начал он словно оправдываясь, — Ах, да, это Диана - моя девушка, она из Икарии, как и ты Лира. — Он показал на нее свободной рукой и повернул в сторону дома.

— Привет… — сказали хором девушки.

Лира словно оказалась в одном из своих снов, который снился ей однажды. Она снова среди тех, кто был самым главным напоминанием о том периоде, о том лете, где она была невидимкой.

24. Стеклянные глаза

Это казалось наводнением и разочарованием одновременно. Вся обида и злость испарились в мгновение, стоило только увидеть эти карие глаза. Стыдливая волна пробежала по всему телу Лиры, словно в ту минуту ее кожа стала прозрачной, и все видели, как трепещет ее глупое, тринадцатилетнее сердце. Словно в ту минуту произошло предательство самой себя.

Стеклянными глазами она смотрела на подругу, которая подошла ко входу и звала ее внутрь, но мысли, словно брошенный якорь, заставили ее стоять на том же месте. “Что это за странные ощущения… страх? или отвращение? или радость тринадцатилетней…” - она пыталась поймать нить своих эмоций, но не смогла. В дверях показался Кай, он был встревожен и словно снова стал мальчиком, которого Лира избегала в тринадцать.

— Ли, я искал тебя… — он подошел к ней и взял ее за локоть. Она посмотрела на него пустым взглядом и молчала.

— Я не знал, что он придет, — словно это была его вина, начал он оправдываться.

— Кай, все нормально… ну, или будет нормально. — она не хотела говорить ему о том, что внутри была тишина, которая точно влекла за собой бурю.

— В тот день, когда ты ждала у фонтана… — он остановился, хотел дать ей возможность заткнуть его, но потом продолжил, — мы с Рен сидели в кафе напротив, я не мог уехать, понимаешь? Я смотрел на тебя и не мог сделать… Я должен был. Прости меня!

Ее мысли прояснились и она внимательно взглянула в его глаза, и почувствовала новую боль - ту, которую никогда не испытывала.

— Ты говоришь мне о том, что ты три часа просто сидел и смотрел, как я… — в голове побежали мысли: “а что я?” Она не знала что она делала - унижалась, ждала чуда, терпела? Или все вместе?

— Я повез Рен домой и вернулся сразу, но тебя не было. Я идиот, Лира. — он перешел на крик. И она снова почувствовала тот самый страх, как однажды он уже навел на нее.

Она не смогла и в этот раз удержаться, точно также как и два года назад… и снова убежала, теперь она бежала к тем, кто ее поддержит… К подругам - к Эле, там безопасно… Но, ворвавшись в шумный дом, она наткнулась не на поддержку, а на новый удар.

В доме было шумно. Эла позвала подруг и отвела в дальнюю комнату. С тревожным видом подруги сели напротив и в ожидании уставились на Элу.

— Элиан услышал то, что не должен был! Я говорила Лире о своих переживаниях… — Эла рассказала встречу с Элианом у калитки.

— Пфф… — саркастически отметила Рен.

— Рен, что-то не так? — Эла подняла одну бровь и посмотрела на подругу.

— Все не так, когда ты говоришь о Лире. И почему ты с ней делишься этим, она все равно не поймет.

Эла и Мини демонстративно переглянулись и взглядом договорились не комментировать выходку Рен.

— Я не могу смотреть, как Кай бегает за ней. Я не могу смотреть на нее без злости, понимаете? — на глаза Рен навернулись слезы и ее слова переходили на крик, — Я все детство была ее нянькой, поддерживала, утешала! А он? Он видел только ее! Я годами была рядом с ним, а он смотрит на эту... девочку! Я не хочу слышать о ней, — она перешла на шепот и тихо заплакала.

Лира вошла в дом с ощущением внутренней паники, из-за легкого озноба ее щеки сразу же загорелись. С краю стола сидела Диана и Раф, напротив Элиан. Он был уже навеселе, но сейчас он не был душой компании. Он сидел молча и разглядывал свой бокал.

— Любовь всей моей жизни пришла! — оживился он и произнес эту фразу с особым церемонным видом. Он встал и ткнул в нее пальцем руки, в которой держал бокал. Все посмотрели в сторону Лиры.

В этот момент Раф и Диана переглянулись, это не ушло от глаз Лиры. Девушка выглядела бледной и расстроенной, она крепче сжала руку Рафа.

Лира не смотрела на Элиана. Не смогла. Внутри рушились все выстроенные за последние годы стены. Она пыталась взглядом найти Элу, давая понять остальным, что слова Элиана словно не были услышаны. Элы в комнате не оказалось, как и Рен и Мини.

Внутри закипала боль и отчаяние, слова которые в тринадцать подарили бы ей крылья, сейчас оказались пушечным ядром, летевшим в нее. Она не могла принять решение, куда податься, куда бежать.

Она снова вышла на холодный воздух, но дверь кто-то придержал и она увидела Элиана. Его лицо было осунувшимся, в глазах плавала пьяная муть, а от него пахло не арбузной жвачкой, а потом и дешевым алкоголем.

— Ты куда? — Его пальцы впились в ее запястье влажными и липкими от выпитого кольцами.

— Отстань от меня, — она готова была заплакать, ей было страшно, и это прикосновение снова ввело ее в оцепенение.

Он перекинул руку через ее плечо, обнимая, посмотрел в глаза. От него не пахло арбузной жвачкой, только сигаретами и дешевым алкоголем.

Кай встал со скамейки и увидел, как Лира пытается скинуть со своих плеч руку Элиана. Не говоря ни слова, Кай резко шагнул вперед. Его рука с силой, накопленной за годы молчаливого ожидания, вырвала Лиру из объятий Элиана, а вторая, сжатая в кулак, со всей дури обрушилась ему в челюсть. Тот грузно осел на землю, как мешок с песком.

После того, как она освободилась от тяжести смуглых рук, она побежала со всех ног туда - где за закрытую на щеколду дверь не проникнет ни один из тех, кто сможет ранить. Домой. В кровать, которая видела много слез Лиры, но всегда дарила спокойствие.

“Я зря приехала… Кай тоже смеялся надо мной… Подруги - тоже мне, одно название…” - ее мысли закручивались, словно веретено, и клубок становился плотнее и развязать его казалось невозможным.

В эту ночь луна светила тускло, она словно была затянута дымкой, несмотря на ясное сентябрьское небо. Звезды мигали, как будто тоже смеялись. Илиара не радовала в эту ночь. Лире захотелось открыть глаза и оказаться в Селене, среди книг, учебников… без Кая. Не сейчас. Она закрыла глаза, и снова стала той девочкой со стеклянными глазами, которая смотрела на мир из-за невидимой, но прочной стены.

25. Отпустить

Сознание возвращалось обрывками. Сначала — тупая боль в скуле, отдающая в висок. Потом — привкус перегара и горечи на языке. И наконец — осознание того, что он лежит не в своей комнате. Элиан с трудом приподнялся на локте, мир поплыл перед глазами. Он был на полу в гостиной Тео, застеленной одеялом. Свет утра резал глаза.

— Ну, живой? — раздался спокойный голос со стороны кухни.

Тео сидел за столом с двумя кружками кофе. Его взгляд был не осуждающим, но твердым и озадаченным.

— Что... — Элиан прочистил горло, сел, прислонившись спиной к дивану. — Что случилось?

— Это мне тебя спрашивать. Гости разошлись, ты пьяный в стельку, с разбитой рожей лежишь в прихожей. Мы же договорились — держаться. До призыва всего неделя. А ты впадаешь в запой, будто в последний раз.

Элиан опустил голову, потер лицо ладонями. Воспоминания накатили волной: Лира, ее испуганные глаза, удар Кая, ее убегающая спина. Стыд, едкий и густой, заполнил его.

— Просто накипело, — буркнул он.

— Накипело? — Тео фыркнул и отодвинул одну кружку в его сторону. — Эл, я тебя знаю с детства. Ты всегда решал «накипело» с помощью дешевого рома и первой встречной девчонки. Но в последний год... ты держался. А теперь снова в штопор. Это из-за нее? Из-за Лиры?

Элиан молча взял кружку. Горячий кофе обжег губы, но он почти не почувствовал боли. Внутри все было онемевшим.

— Она смотрела на меня, как на кусок… Тео. А Кай... этот зубрила, — он с силой поставил кружку, кофе расплескался. — И знаешь, что самое дерьмовое? Она права. Я и есть кусок…

Он замолчал, глядя в окно на просыпающуюся Илиару. Осознание того, что в соседнем доме та, инициалы, которой он искал в еженедельной газете.

— Через неделю я ухожу в армию, — тихо сказал Элиан, не глядя на друга. — Без проводов. Никаких шумных вечеринок, никаких толп.

— Что? Эл, да ты что? Это же...

— Потому что мой единственный друг — это ты, — Элиан перевел на него уставший, чистый взгляд, без привычной ухмылки или бравады. — Все остальные... Макс, Дэн... они просто собутыльники. А Раф... — он махнул рукой, не в силах договорить. — Мне не с кем прощаться. Только с тобой. Мать все мечтала об отсрочке, институт и прочее… ну, сам знаешь.

Тео тяжело вздохнул. Он понял, что это не поза, а горькое, выстраданное прозрение.

— Ладно, — просто сказал Тео. — Без проводов, так без проводов. Но с Лирой... Эл, тебе нужно это отпустить.

— Я и не держу! — вспыхнул Элиан, но в его голосе была не злость, а отчаяние.

— Держишь. Ты держишь ее вот здесь, — Тео ткнул пальцем ему в грудь. — Ты два года таскал за свои газеты, как сумасшедший. А вчера полез к ней, когда она тебя явно не хочет видеть. Ты чего добиться-то хочешь?

— Я не знаю! — Элиан сжал кулаки. — Просто... когда она на меня смотрела, я чувствовал себя... живым. Кем-то другим. Не тем, кем я стал.

— Так, слушай меня, — Тео наклонился вперед, его голос стал жестким, по-армейски. — Ты ее уже один раз сломал. В тринадцать лет. Сейчас ты пришел и чуть не сломал снова. Хватит. Если ты в ней что-то правда ценишь... оставь ее в покое. Дай ей жить. Дай ей построить свою жизнь без твоих выходок, без твоего пьяного нытья и без этих... ожиданий. Чтобы она не строила новых иллюзий и не боялась новых разочарований. Отпусти. Это и будет самый взрослый твой поступок.

Элиан слушал, и каждая фраза впивалась в него, как игла. Но это была не боль от обиды, а боль от правды. Он смотрел в лицо друга и видел не осуждение, а суровую, мужскую заботу.

Он откинул голову на диван и закрыл глаза. Перед ним снова встал образ Лиры — не испуганной вчерашней, а той, из прошлого, с распахнутыми глазами, полными веры.

— Ладно, — прошептал он, и в этом слове не было смирения, было решение. — Отпускаю.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Впервые за долгие годы в этой тишине не было одиночества. Была лишь тяжелая, ясная необходимость идти вперед, не оглядываясь. И он понял, что армия — это не наказание. Это шанс. Шанс начать все заново, без масок, без фальши и без призраков прошлого, которых он, наконец, позволил уйти.

26. “Ваш друг”

По дороге в Селену Лира выключила телефон. Пальцы дрожали, будто боялись, что он вдруг заговорит. Она не могла собраться с мыслями и не хотела этого сейчас. Мама не спросила “почему?”. Она просто положила руку на ее - и в этом прикосновении было все: и прощение, и защита, и “я здесь”.

Лира выпалила всю свою историю как на духу, опуская те моменты, которые стеснялась говорить маме. И про прогулки и про разбитую фару, даже про фонтан. Мама охнула, но не стала осуждать. Она повернулась к дочери, пока они стояли на светофоре, и мягко сказала:

— Родная, я все уже поняла в тот день, когда ты не хотела уезжать из Илиары, — она мягко потрепала дочь по колену.

Какое облегчение высказаться, кажется за все время ни разу эта история не произносилась вслух. Рассказав ее Лира еще больше почувствовала себя глупой и маленькой. И даже слова мамы о благих побуждениях Кая не смогли вернуть то, что рухнуло после его слов.

Вечер она провела готовясь к урокам. Иногда рука сама тянулась к выключенному телефону, но Лира останавливала себя. Включить его - значило впустить в этот день воспоминания о вчерашнем.

— Я хочу постирать эту кофту, тут бумажка какая-то, — она протянула листок из кармана кофты и ушла.

Лира сразу вспомнила о сообществе писателей в этой новой социальной сети и села за компьютер. Эта старая машина загудела, словно пылесос, но на экране - целый мир: конкурсы, встречи, люди, которые пишут не о любви, а о жизни. Впервые за два года Лира почувствовала: она - не ошибка…

Она ввела логин и пароль, который тут же сменила. К удивлению Лиры у нее уже было четырнадцать друзей, которых, судя по всему, добавила Эла.

Она зашла в сообщество и добавилась в него. Там она с радостью обнаружила своих знакомых с местной газеты и начала изучать страницу. Конкурсы, мероприятия - это было настолько волнительно, что Лира совершенно забыла о времени.

К полуночи старая машина издала какой-то короткий звук и Лира увидела плюс один рядом с сообщениями. Ей кто-то ответил. Она скорее нажала на уведомление и страница загружалась еще с пол минуты, а то и две.

“Лира, извини, но я хочу сказать тебе… Не обижайся на меня, но я люблю другого человека…” - она смотрела на сообщение, сглатывая ком в горле. Отправлено от Элиана, а рядом отметка “Ваш друг”.

От чего этот ком перекрыл дыхание и горечью отзывался в скулах? Почему этот человек причиняет столько боли? За что? Лира смотрела на сообщение мутными глазами, слезы перекрывали текст. Все иллюзии, которые давно были забыты, окончательно разрушились. Все догадки были подтверждены.

Она чувствовала себя игрушкой, которой играются взрослые люди - Элиан, Кай, Эла… Она точно не невидимка. Она - инструмент, который каждый брал и ломал. Даже вдохновленная идеей занять свое место среди юных писателей, она осталась разбитой там, куда смогли проникнуть те, от кого она пряталась на щеколду.

27. Корни вместо крыльев

Она увидела его в окно в самом конце урока. После звонка она вышла на школьный двор и одноклассницы хихикая показали ей в сторону Кая. Он стоял у школьных ворот на тротуаре. На нем была белое поло, а поверх черная куртка. На плече висела сумка с ноутбуком.

Лира не ускорила шаг, как бегут навстречу к знакомому. Просто подошла и сказала:

— Ты не должен был приезжать.

— Но я приехал, — ответил он.

Они пошли молча. За спиной - школьный звонок, смех, крики. Впереди - сквер, скамейка, которую они никогда не выбирали, но теперь казалась единственным местом, где можно говорить без масок.

— Ты читала мои сообщения? — спросил он, когда сели.

— Нет, — упрямо отозвалась Лира.

— Значит я скажу их вслух.

Он замолчал. Посмотрел на нее своим новым взглядом. Посмотрел не с жалостью, не с надеждой, а с уважением.

— Я испугался, Лира… Я боялся, что ты снова ему поверишь.

— Ты считаешь меня настолько глупой?

— Нет, я думал, ты все еще чувствуешь то, что чувствовала тем летом. Это не глупость. Это рана, которая не заживает сама.

Она опустила глаза.

— А про кафе… зачем ты сказал?

— Потому что я должен был подойти. Три часа я сидел и смотрел, как ты ждешь. И каждый раз, как ты оглядывалась, я хотел встать. Но боялся, что ты скажешь: “Уходи. Ты не он”

— Я бы не сказала.

— А я не рискнул. И это - моя слабость, а не твоя. Он глубоко вдохнул

— Мы с Рен расстались через месяц после того вечера. Она сказала, что не может быть со мной… Потому что я ее не любил и не полюбил бы…

— Откуда она знала наперед, вы только начали… — попыталась выяснить лира, но Кай ее прервал.

— Я всегда любил только тебя, Лира. Не как девочку, не как мечту… а как человека, которым ты стала.

Звенящая тишина. Если бы кто-то объяснил ей, что тишина может быть такой громкой, он бы никогда не поверила. Она смотрела на его губы, видела, как он это говорил, но не верила.

— Ты… любишь меня? — Лира едва выговорила эти слова, они словно были запретными.

— Да. Разве это странно для тебя? — он искренне удивился. — Я всегда знал, что… хочу защищать тебя… тебе было десять, мне пятнадцать. Даже тогда я понимал, что возраст - пропасть между нами. Но именно тогда я решил, что буду ждать тебя, пока ты не сделаешь свой выбор.

— Ты всегда контролировал меня, как старший брат, я не думала… никогда… — в ее голове всплывали образы, их первая встреча, их первый шалаш на дереве с качелями.

— Я не хотел, чтобы это было контролем. Я старался оберегать тебя от таких, как Элиан. Или Рен… — его плечи опустились.

Она осторожно взяла его за руку:

— Спасибо, за все, что ты сделал… — она чувствовала как ей важны эти слова, чувствовала, как внутри будто что-то расправляется - не крылья, а корни.

— Лира, я больше не хочу быть контролером, я все еще готов ждать, когда ты сделаешь свой осознанный выбор, позже. Мои слова не должны тебя обязывать ни к чему… Я предлагаю тебе свою дружбу навсегда, а дальше решать только тебе. — он мягко отпустил ее руку и встал.

Она встала за ним и они пошли в сторону ее дома.

— Когды ты уедешь в Икарию… Я хотела сказать, все будет по-другому, да?

— Да. И на следующий год ты приедешь. А сейчас учись, — он засмеялся и она в ответ с улыбкой покачала головой, — учись для себя, Лира. Пиши, ходи на все мероприятия, стань той, кем ты сама хочешь, не ради меня, Элиана и еще черт знает кого, а только ради себя самой. — он мягко толкнул ее в плечо своим.

Позже вечером Лира открыла тот самый блокнот с замочком, ключ от которого был хорошо спрятан между книг. Она завернула в стихи все свои эмоции. Завернула самое личное в обертку таинственных фраз, в ожидании того, что между строк легко можно будет прочитать её саму. Она писала безостановочно один за другим, словно включили фонтан после затяжного зимнего периода.

Она написала про смуглую кожу, черные глаза, про лёгкие прикосновения. Про свою наивность и про свои эмоции тринадцатилетней, которые тогда ещё совсем не могла сформулировать. Она написала о той любви, которую сама себе и придумала. Про того человека, который никогда не стал тем, кого она видела.

Ещё написала про забытую дружбу, про неверных подруг, про то, что каждая из них ценит только себя и свои чувства, но никогда не сможет стать настоящим товарищем в минуту отчаяния. Ещё пару слов она написала о своем друге, который всегда был рядом, про его вежливость, открытость, его мягкие руки и безопасные объятия.

Написала про него так, словно знала: его любовь - не пламя, а свет, который не гаснет даже в ее отсутствие. И впервые за годы она не искала чуда.

Она стала им сама.

28. Полная посадка

Восемнадцать лет - это когда ты впервые чувствуешь, что время принадлежит тебе. Не ожиданию у фонтана. Не трепету от черных глаз. Тебе. Перед тобой открывается большой мир возможностей и новых свершений.

Лира жила в Икарии уже полгода. Она была студенткой первого курса журфака и снимала квартиру с одногруппницей. Она писала тексты для студенческой музыкальной группы, ходила на лекции по литературе и принимала участие в организации литературных вечеров.

К восемнадцати она расцвела, словно майский цветок на яблони. У нее были поклонники с курса и не только - молчаливые парни, которые оставляли записки на парте или приглашали на репетиции. Она улыбалась, благодарила, но не отвечала. Потому что сердце уже знало, где его дом.

Кай приезжал каждую неделю, по сложившейся традиции - не с цветами или конфетами, а с пакетом еды, новой книжкой и тишиной, в которой можно было просто быть.

Они гуляли по набережной, обсуждали проекты, смеялись над глупостями студентов. Он всегда держал ее за руку и казалось, что в его ладони удобно ложиться только ее рука. Она сама его поцеловала впервые, спустя месяц после переезда в Икарию. Это был теплый, самый настоящий поцелуй от которого голова становится хмельная, а тело легким-легким. Теперь прошлое казалось ненастоящим, ведь то, что происходит сейчас и есть самое настоящее.

Одним пятничным вечером мама приехала в Икарию, чтобы провести вечер с дочкой. Они зашли в кафе у центрального парка - то самое, где играла живая музыка по вечерам и чай подавали в фарфоре.

Они сели за удобный угловой стол с мягкими диванами. И тут она словно физически почувствовала тяжелый взгляд. Справа за соседним столиком, в полутьме, сидел он - Элиан. Старше, с легкой усталостью в глазах, но все также - с ухмылкой, будто знает твою тайну. Он смотрел на нее. Не мимо. Не случайно. Прямо, оценивающе.

Лира попросила официанта поменять им стол, так как “здесь сквозит от входной двери”, оправдалась она. Но официантка мягко извинилась и объявила, что в заведении полная посадка и предложила плед. Лира кивнула, накинула плед на плечи - и вдруг поняла: ей не холодно. Просто она привыкла прятаться.

Лира опустила глаза и вслушалась в себя. Сердце не колотилось, не было ледяного пота. Было холодное, взрослое напряжение - как перед экзаменом, который ты уже сдал, но до сих пор боишься результата.

Мама оживилась в приятной обстановке и сделала заказ.

Спустя двадцать минут мама взяла дочь за руку.

— Он ушел, — она подмигнула ей.

— Кто? — оглянулась именно к тому столу Лира

— Тот от которого ты хотела убежать…

“Он всегда уходит внезапно и появляется, как призрак прошлого. Он оказался шрамом, который не болит и не беспокоит, но всегда напоминает,” - думалось Лире. Она отпустила беспокойство и вечер стал одним из самых приятных за неделю. Мама - она привезла в большой город самый важный кусочек Селены и это было бесценным.

Лира вернулась в комнату и обнаружила, что соседки по квартире нет дома. Она открыла ноутбук и знала, что там ждет сообщение от него.

“Я был рад тебя видеть. Ты очень похожа на свою маму. И ты теперь - не лань, а настоящая львица” - сообщение от Элиана, напротив имени которого не было надписи “Ваш друг”. Только имя. Как будто он больше не претендует даже на это. Она долго колебалась и не знала стоит ли отвечать на это сообщение.

“Привет. Спасибо.” - все на что она была согласна - сказать ему спасибо. Она закрыла ноутбук и подошла к окну. За стеклом - Икария. Ее город. Ее жизнь. И больше - ничье.

29. Ромашки

— Кай, вы уже год живете в этом чудесном огромном доме. Может уже сделаешь мою дочь своей женой? — смеялась мама, накрывая на стол.Кай построил дом в одном из районов города Воссия. Недалеко от города миллионника с высоким автомобильным трафиком он создал оазис тишины. Лира работала в самом модном онлайн журнале редактором, а он открыл предприятие по автоматизации производств.

— Я жду, когда ей исполнится двадцать пять! — он засмеялся и подмигнул Лире.— Что? Почему так долго? — она взбунтовалась.— Ты сама говорила, что раньше двадцати пяти не выйдешь замуж, — парировал он, — я готов хоть сейчас!— Я когда это говорила? В пятнадцать? — она легко ударила его по колену кухонным полотенцем, которым протирала бокалы.— Да, в пятнадцать. — серьезно ответил он.— Это смешно… Я согласна с тобой жить, а замуж думаешь не пойду? — она засмеялась.Кай достал из кармана кольцо, которое он носил с собой практически всегда, в ожидании подарить его. Опустился на колено посреди их гостиной и посмотрел Лире в глаза.

Этот вечер был наполнен любовью и планами на грядущую свадьбу. Они обсуждали лучшие площадки для свадьбы и список гостей.

— С журнала будет человек пять, не больше, — говорила она, натирая кольцо на пальце.— Я должен позвать всех с компании, они все ждали этого дня не меньше моего, — смеялся Кай.— А мне нужен девичник? — ее озарило.— Конечно нужен… если хочешь, — улыбался Кай и чмокнул ее в щеку, — но я без мальчишника, мы на работе и так каждый день со всеми видимся.Спустя три месяца Лира устроила свой девичник: сначала они катались по всем красивым местам Воссии на черном лимузине, а вечер провели в ресторане на набережной. Подружки невесты одели черные платья и маленькие шляпки, а Лира была вся в белом. Они веселились и пели караоке. Вечеринка была полной смеха и объятий. Они кричали иностранные песни не зная слов и смешили гостей других столов, которые быстро влились в их веселье.

— Извините, у входа вас ждут. Просили передать, — к Лире подошел официант и отдал записку.“Выйди ко входу, пожалуйста.

Элиан”

Она смотрела на имя, словно вспоминая что-то, как вспоминают по утрам о выключенном утюге. “Илиара… чертово предание, точка притяжения…” она подумала о лете, которое, казалось, никогда не кончится.

Летний вечер был прохладным, она накинула кофту и вышла к дверям ресторана. У входа стоял Элиан. Все тот же. От него пахло дорогим парфюмом и глаза его улыбались.

— Поздравляю, Лира, — он достал большой букет ромашек, тех самых, что растут у дороги в Илиаре.— Спасибо, ты как здесь…— она не договорила.— Я здесь по работе. Мне Раф сказал, что у вас с Каем скоро свадьба… Я очень рад за вас, вы - отличная пара, — он улыбнулся самой искренней улыбкой.— Лира, я должен был давно сказать, прости, если я тебя ранил давно. Я был эгоистом. Я любил саму мысль, что где-то есть Лира, которая влюблена в меня... — его слова оказались проповедью, которую он много лет носил в себе. Лира смотрела и долго слушала его признания. И окончательно удалила из жизни шрам по имени Элиан.— Элиан, спасибо тебе за правду. И я не смогу тебе предложить ничего более, кроме своей благодарности. Ты подарил мне множество стихов, я тебя прощаю, и теперь при встрече мы оба будем знать - мы те, кто научил нас быть самим собой. — Она распахнула для него свои руки. Он обнял ее коротко и без долгих пауз.Тем же вечером Лира рассказала Каю об этой встрече и с осторожностью ждала его реакцию.

— Я рад, что он так поступил. И я счастлив, что ты выбрала меня, — он поцеловал ее крепко и выключил в комнате свет - в темноте Лира больше не искала Луну. Потому что дом уже был рядом.

30. Блог правды

Лира не хотела заканчивать этот волшебный вечер. Казалось уснешь - и утром все будет по другому. Кай мягко сопел, его грудь под одеялом вздымалась плавно. Сон сегодня казался врагом, который может стереть послевкусие девичника.

Она села на террасе в мягкое кресло и открыла ноутбук. Журнал «Код» был работой, параграфы в котором были выверены, как костюм на показе. А этот блог... это было голое, незащищенное нутро. Она начала его в тайне вести в пятнадцать, он стал сборником воспоминаний и эмоций, которые она хотела сохранить. Псевдоним она выбрала интуитивно, и надежно хранила свою тайну, радуя только свою аудиторию подписчиков. Среди тысячи читающих она нашла людей со схожими взглядами, которые ее поддерживали. Но были и те, кто вступал в жаркие полемики и рассуждения.

Этот день также требовал освещения. Она хотела написать о празднике, о событии, о нем.

За пять лет блога она написала множество размышлений о Кае, Элиане, девочек из журнала, о своем детстве. Она меняла только имена на вымышленные, а остальное оставляла настоящим. Каждый раз с содроганием сердца она ждала реакции. “Хоть бы кто-то понял меня…” и ее понимали, поддерживали.

В блоге она смогла найти то, что давно потеряла в журналистике - себя настоящую. Свобода - писать не по указке, а по ощущению. Вот что она искала все время.

“Сегодня особенно сложно начать блог. Начать его правдиво.” Но о чем именно будет ее правда? О будущей свадьбе? О девичнике? Или о том, чье имя звучало словно табу.

Пальцы сами потянулись к клавишам, и на чистом листе стали появляться слова, которые она не решалась произнести вслух даже самой себе.

«Месяц. Еще месяц я выхожу замуж. За самого надежного, доброго и любящего человека на свете. Он — мой дом. Но сегодня, на моем же девичнике, ко мне пришло осознание, от которого кровь стынет в жилах. А что, если я становлюсь не мной, а просто «женой»? Что, если эта свадьба — не начало, а такой красивый, изумительно украшенный конец? Конец меня той, которая пишет эти строки. Конец девушки, которая ждала у фонтана, которая бежала прочь от боли, которая собирала полевые колокольчики и верила, что лето может длиться вечно. Сегодня он снова появился. Как призрак. Как напоминание. И принес букет тех самых ромашек. И в его глазах я прочитала не старую боль, а… законченную историю. Ту самую, которую я так и не дописала. Потому что дописать ее — значит окончательно похоронить ту тринадцатилетнюю меня. А готова ли я к этому? Мой жених спит в соседней комнате, и я люблю его. Но я боюсь, что, надев обручальное кольцо, я надену и невидимые наручники. Что я предам ту девочку с кудрявыми волосами, которая заслужила, чтобы ее история — вся, от первого до последнего слова, даже самая нелицеприятная — была рассказана. Может быть, я не должна выходить замуж, пока не разберусь в этом? Пока не пойму, кого я хочу видеть в зеркале после замужества — счастливую невесту или свободную женщину, которая наконец поставила точку?»

Она откинулась на спинку кресла, глаза застилали слезы. Это была правда, голая и пугающая. Она перечитала написанное. Это был крик души, который она не могла никому показать. Даже своим анонимным читателям. Это было слишком личное. И тут ее взгляд упал на последний абзац. На слова о «недописанной истории». В голове что-то щелкнуло.

Она представила не себя, а его. Элиана, стоящего с букетом ромашек. Не самоуверенного мальчишку, а взрослого мужчину с усталыми глазами, который пришел не сорвать ее свадьбу, а… попрощаться. Закрыть их общую книгу. Но их книга была написана только с ее стороны. Его сторона оставалась чистой, немой страницей.

Что, если ее сомнения в свадьбе — не страх перед будущим с Каем, а невыполненный долг перед прошлым? Не перед Элианом, а перед самой собой. Пока она не поймет его мотивов, не сложит пазл его поступков в цельную картину, она никогда не будет по-настоящему свободна. Она так и останется заложницей того августа.

Она медленно стерла весь только что написанный эмоциональный пост.

Вместо этого она начала новый. Заголовок был прост: «Проект: Август».

«Есть истории, которые нельзя закончить в одиночку. Есть герои, чьи мотивы мы никогда не поймем, пока не заглянем в их вселенную. Я думала, что моя история закончена. Но сегодня я поняла — она была лишь первой частью. Прелюдией. Где искать ответы на давно заданные вопросы? Как понять того, кто когда-то разбил мое сердце, и зачем это нужно для меня — чтобы собрать свое сердце заново. Уже другим, более сильным.

Узнать истину - не для того, чтобы оправдать. Не для того, чтобы вернуть. А для того, чтобы наконец-то поставить ту самую, единственную, итоговую точку. И, возможно, именно эта точка и станет тем самым восклицательным знаком, который откроет мне дверь в мое собственное будущее. Без призраков. А там, глядишь, и до свадьбы дело дойдет. По-настоящему».

Она закрыла ноутбук. Теперь сон не казался врагом. Он был союзником, который даст ей силы на завтра. Силы поговорить с Каем. Все рассказать. Он поймет. Он всегда понимал.

Она тихо вернулась в спальню и прильнула к его спине, чувствуя знакомое, стабильное тепло. Впервые за этот вечер ее дыхание совпало с его ритмом. Завтра будет новый день.

31. Ложное прощение

Город купался в ароматах праздника. Отовсюду доносились смех, живая музыка и гул машин - все как положено для большого города. Пары гуляли по набережной, наслаждаясь вечерней прохладой.

Он увидел, как фигурка в белом платье исчезла за дверью. Аромат духов таких сладких, манящих остался на его одежде. Еще с минуту он смотрел на дверь, смакуя послевкусие встречи - никаких дичек и пепла, все осталось в прошлом.

Элиан сел в машину, в которой все еще пахло ромашками. Он посмотрел на город через лобовое стекло невидящими глазами. Его сердце осталось там - на пороге в ресторан, где он увидел ту, которую однажды бросил у фонтана.

В горле липким ощущением застряли слова, которые он так и не смог сказать. Он все еще остался глупцом, но все еще таким же одиноким. После исповеди перед Лирой он ожидал ощущения легкости и прощения. В первую очередь - прощения самого себя. Но этого не случилось.

Звонил телефон. Очень настойчиво: мелодия звонка становилась громче и громче.

— Ты заставил меня нервничать… — донеслось из трубки.

— А ты не нервничай, — бесцветно ответил Элиан.

— Ты извинился перед ней?

— Да, Кай, я сделал, что смог, — он закрыл глаза и обтер ладонь об свою щетину.

— Теперь попрошу - исчезни, Эл. — это не казалось просьбой, это скорее звучало, как безоговорочный приказ.

— Боишься потерять ее? — Элиан сделал то, что было ему знакомым - увидел слабость и напомнил о ней.

— Буду считать, что ты все понял.

Трубку положили. Элиан усмехнулся, глядя на экран телефона.

Машина завелась с пол оборота, с характерным звуком он тронулся с места и поехал по улицам Воссии, рассматривая праздник жизни во всем его проявлении. В голове проносились образы. И план, который он запустил в действие несколько лет назад, согревал его изнутри. План по возвращению того, что, как он считал, принадлежало ему по праву.

— Элиан, — спустя несколько гудков в салоне машины отозвался женский голос.

— Бри, я хочу перенести нашу встречу на ближайшее время на неделе по покупке журнала “Код”, — деловито сказал Элиан.

— Я все организую! — ответила секретарь и он положил трубку.

Внутри снова загорелось пламя, он снова в игре. Вызов был принят с большой радостью, которую он не испытывал давно.

“Кай - глупец. Он все еще надеется, что правда будет скрыта от всех… Тео. Хах. Довериться Тео! Какой же он тупица. Не могу поверить даже в его наивность,” снова и снова он прокручивал в голове..

Он остановился у отеля, который находился на выезде из города. Словно резко диджей сменил пластинку: из яркого и шумного праздника он переместился в тихую и темную часть города. Отель был одним из лучших в городе, но он был лишен шарма самого города. Вокруг не было ни звука живой музыки и смеха, не было ярких фонарей и пестрых вывесок.

Через дорогу был ресторан с террасой, за столиками сидели тихие пары. Разговоры велись вполголоса. Казалось время здесь идет медленнее, спокойнее. Он сел за свой излюбленный столик у живой изгороди.

— Вас ждали, но за десять минут до вашего прихода она ушла, — милая официантка Сая поставила перед ним кружку горячего кофе и положила записку.

— А ты думаешь, почему я сегодня припозднился. — он усмехнулся и кокетливо ей подмигнул.

Официантка подмигнула ему в ответ и ушла.

Кофе был горячий, обжигал язык и горло. Он неохотно развернул записку:

“Элиан, ты не сможешь долго от меня прятаться.

Нам нужно поговорить.

Срочно!

Оливия”

“Черт! Я в этом городе никуда не могу спрятаться…” он смял записку и кинул в пепельницу, что была на столе. Достал ноутбук и открыл его на тех вкладках, которые часто обновлял. Его взгляд скользнул по трем именам, которые были первыми в списке отслеживаемых: Лира, Оливия, Лейла.

Элиан достал телефон и набрал номер:

— Кристиан, почему Оливия ищет меня?

— Элиан, она звонит не переставая, и вы выбрали отель… Ну в общем, я не могу подключиться к камерам, чтобы дать вам больше информации. — сухо отрапортовал Кристина.

— Думаешь, я не знаю? Я поэтому его и выбрал, не можешь ты - значит не может никто. Что с Оливией? — более строго спросил он.

— После ее увольнения из “Кода”, я потерял ее… Она сменила номер и…

— Твою же… какого увольнения, Крис? — Элиан ударил по столу, привлекая внимание гостей ресторана, встал на ноги и оглянулся, изображая улыбку, в знак извинения.

— Я вам отправил три письма сегодня, до вас не дозвониться с утра. — начал оправдываться помощник.

— Я был в Илиаре, потом еще были дела… Писем не видел! Черт возьми! На день я ушел с радаров и все разваливается, — он сказал это тише, угрожающе.

— Исправь все остальное о чем я не знаю. Найди кого-нибудь на место Оливии. Я переношу сроки по переговорам о покупке, мне нужен там свой человек, понял?

— Понял, к утру все решу. — гудки.

Элиан сел за ноутбук. Это был его вечерний ритуал - просматривать блог Лиры. “Этот придурок Кристиан… Единственное, что нормальное сделал - нашел мне ее блог…” он с радостью обнаружил новый пост. И его сердце застучало быстрее, словно он вернулся с пробежки.

Она снова говорит с ним. О нем. Для него. Ее мысли снова наполнил он. Элиан потянулся к экрану, коснувшись пальцем ее псевдонима. Игра началась. И на этот раз он не проиграет.

Эпилог

История Лиры и Кая подошла к концу. Их лето, наконец, закончилось, уступив место зрелой и светлой осени.

Но у каждой истории есть обратная сторона. У каждой лжи — свои корни. У каждого призрака — непрожитая жизнь.

Следующая книга расскажет историю Элиана. Не того, каким его видела Лира, а того, кем он был на самом деле. История о том, как рождаются манипуляторы, как далеко они готовы зайти и какую цену приходится платить за иллюзию контроля.

«Совершенно летние игры» — Скоро (18+)