Кто умер в тебе?

Кто умер в тебе?

«Убедительная просьба: на территории кладбища не шуметь и не мусорить. Покойные не любят, когда их тревожат».

Ночь опускается на выстланный сухостоем клочок земли, ощетинившийся нестройным рядом надгробий, и пожирает рождённые солнечным светом тени; россыпь звёзд тонет в густой массе вязких серых туч и, когда меркнет силуэт луны, на сцене появляется фигура творца: бессменного сторожа, могильщика и хозяина, изредка открывающего ворота для тех, кто носит странное, с привкусом сожалений и горечи, имя: «Живой»

Облетевшая листва с комьями грязи и мелкой щебенкой забивается в зазубрины подошвы тяжёлых ботинок; звук шагов и рокот дыхания, - облако пара, сорвавшееся с губ, тает в морозном воздухе, - тревожит занявшуюся здесь могильную тишину.

В поросшем мхом потрескавшемся камне едва ли можно узнать надгробие: выбитые буквы и цифры, подъеденные влагой и ветрами, робко выглядывают из-под нескольких слоёв облупившейся краски: тот, кто наносил её всякий раз, стоило напоминанию о существовании человека проклюнуться сквозь завесу памяти, вздыхает тяжело, но уже не спешит скрыть мертвеца от гостей, подошедших достаточно близко, чтобы разглядеть забытые черты.

Хорошая девочка

13.05.1999 – 09.01.2004

Хорошие дети – послушные. Они не кричат, не пачкают сандалии в лужах и не рвут колготки. Тарелки всегда опустошены, каша – любимое лакомство, отбой в 21:00 и ни минутой позже.

«Девочка хочет быть хорошей, чтобы мама не ругалась.

В саду, когда двери закрываются, ребята часто плачут, но она – другая: глотает обиду, когда воспитатель грубо хватает за руку и ведёт в группу, и молчит, хотя глаза блестят от слёз и щиплет в носу. Домой все возвращаются с радостью. Обнимаются и смеются, болтают без умолку и хвалятся поделками, она – идёт молча, ничего не просит, слушает про тяжёлый день и точно знает, что ведёт себя хорошо. Хороших детей любят.

Папа ушёл. Мама кричала, говорила, что девочка на него похожа.

Она в этом виновата. Раз бросили, значит, уже не любят. А раз не любят, значит, не заслужила.

Девочка плохая.

Тучи сгущаются над надгробием; дождя нет; тишина отзывается в душе мерзким чувством, отдалённо напоминающим смесь презрения и отвращения к слабости и наивности.

К следующей могилке ведёт поросшая бурьяном неприметная тропка: сюда редко захаживает смотритель, ещё реже – посетители, желающие ближе узнать тех, кому сожаления и слёзы не дают обрести покой.

Танцовщица

13.05.1999 – 28.08.2012

Среди искусств произведений танец – вершина. В плавных изгибах линий и твёрдости характера горят сердца и пишется история, взявшая начало в веках, но далёкая от эпилога.

«Девочка хочет быть танцовщицей. С нетерпением ждёт уроков ритмики, пока кто-то пишет на доске сухие скучные примеры, и мечтает снова увидеть себя в большом, - на всю стену, - зеркале в белом купальнике с тонкой юбочкой.

Музыка оттесняет чужие голоса, затмевает собой баловство одноклассников и дыханием вольного ветра поддерживает распростёртые крылья мечты. Учитель хвалит за точность движений, за огонёк в глазах и трудолюбие, и девочка упрашивает маму отдать её на танцы. Она воображает себя, элегантную и лёгкую, в нарядном платье, расшитом бисером, рядом с красивым загорелым мальчиком; овации заглушают музыку и возносят её над сценой.

Мастер в школе искусств смотрит, поджав губы, с сомнением качает головой: ноги кривые, туловище слишком длинное, а плечи – широкие. Но девочка читала много книг и смотрела мультфильмы, где главные герои, невзирая на все «невозможно», приходят к победе, и она точно знает: старание всегда берёт верх над талантом.

Девочка морит себя голодом, прикрываясь ширмой «правильного питания», отдаёт всю себя тренировкам, - забывает об уроках, домашних делах и ругается с мамой, - и оттачивает движения. Пока она, глотая слёзы, остаётся на вторых ролях, другие блистают в свете софитов и приковывают к себе восторженные взгляды.

Девочка танцует на осколках мечты. Когда портьера опускается, маленькая танцовщица, забытая всеми, разочарованная жизнью и преданная собой, издает последний вздох».

Влажный чернозём, осевший за долгие годы, налипает на подошвы ботинок. Хозяин долго стоит, недвижимый и подавленный, всматриваясь в узор трещин на посеревшем камне, молчит о горечи и скорби.

Вы успели оплакать маленькую танцовщицу, мечтавшую о сцене, но нашедшую себя в могиле?

Спортсменка

13.05.1999 – 17.02.2014

Тропа сюда не протоптана: под колыбель ветра плавно качает головою ковыль и укрывает стройные ряды трудяг-муравьев; здесь редкий посетитель не носит траура и не говорит заунывных речей, а небо не роняет слёз.

«Когда адреналин бешеным стуком сердца давит на рёбра, а мышцы сводит от напряжения, девочке снова кажется, что счастье есть. Спорт – это не про соперничество, а про команду, и ей нравится ощущать себя частью чего-то большего: дышать с другими в унисон, ощущать рядом чьи-то плечи и видеть семью там, где нет лживых уз крови. Здесь она чувствует себя нужной. Важной. Значимой.

Сказка об упорстве и братстве заканчивается скоро: оплот, в котором девочка видит нечто большее, чем победы и поражения, для остальных оказывается развлечением. Над искренними стремлениями девочки смеются. Семья рушится. Снова».

Писатель

13.05.1999 – 19.11.2024

На камне нет ни дат, ни имени, - ветер и ливни давно их сточили, - но о том, кто здесь покоится, любезно сообщает смотритель и уже собирается идти дальше, но вы хотите послушать эту историю, и он нехотя уступает.

«Девочка зачитывается книгами в попытке сбежать от себя и мечтает однажды «глаголом жечь сердца людей». Она подается в школьную газету с рубрикой рассказов, корпит над сочинениями и хочет показать другим мир, который видит своими глазами, но снова сталкивается со стеной: в газете всегда есть вещи, - на бумаге школа должна казаться идеальной, а система – непогрешимой, - о которых нельзя говорить, а учителя лучше знают, о чём говорил автор. Рассказы не появляются на первых страницах, а за сочинения стоят тройки.

Девочке чуть больше двадцати. Она верит, что её путь берёт от этой точки новое начало, и тратит всё своё время на проработку персонажей, складного сюжета и своего стиля, но её труд никому не нужен: ей сложно заставить душу замолчать в погоне за популярностью, смотреть в камеру, чтобы заявить о себе и своём творчестве, и лгать».

- Где девочка теперь? – чей-то нерешительный голос нарушает тишину, когда очередной поворот приводит к пустому камню. Творец, - сторож, могильщик и хозяин, - останавливается и, бесцеремонно устроившись прямо на надгробии, смотрит куда-то вдаль – на частоколы деревьев, за которыми не видно будущего. Она голой пяткой стучит по холодному мрамору, не хранящему памяти ни о ком; по мере взросления мёртвая девочка становится той, кто приходит сюда, чтобы заткнуть гноящуюся рану и хоть немного отдохнуть склизкого внешнего мира.

- Я не писатель, не танцовщица и даже не послушная девочка – я варю кофе на сраной робусте и улыбаюсь мерзким мужикам за чаюху, - хозяка, водившая нас по коридору воспоминаний, роняет первую слезу, и вместе с тем грозовые тучи проливаются ливнем в память о тех, кого девочка похоронила в себе.

- Не хочу быть никем. И не стану.

Дальше – забор, уступивший клочок земли для новых могил, и тишина.

Спасибо, что послушали историю мёртвой девочки. Прощайте?