Комната со светом

Была

Помнишь, как-то мы обнимались, стоя в отблесках кружевного светила и в этой душной, прокуренной комнате осеннего леса? Если вдруг ты не помнишь, то я помню за двоих. И память о тебе (если ты действительно есть) сойдёт за твою память хотя-бы орфографически. Но я могу допустить: раз я и мир существует, то и ты тоже – потому что я тебя всю вижу.

Ты в последних летних лучах, закатного красно-рыжего солнца. Ты кажешься мне в чужих бледных запястьях, обнимающих мои угловатые плечи. Я встречу тебя на работе: в дурацких зелёных тетрадях, в потрескавшейся паутине трещин на серой стене.

Ты спрятана где-то в огромных томах, затеряна между миллионами чужих строчек о чувствах. Ты в любимых припевах и песенных бриджах, в давно потерянных мною аккордах и нотах. Ты в богом забытом альбоме и в каракулях на выцветших полях.

Ты повсеместно со мной и во мне где-то рядом. Ты в бесконечном потоке мыслей, которые слышишь, закрывая глаза и слушая стук миокарда. Ты в фазах быстрого сна, в таинственном и зыбком царстве Морфея. Ты в разговорах о чувствах и верности. Ты в запахе терпкого чёрного перца, старых, потрёпанных книг, молотом кофе и душистом пучке специй.

Ты везде, но тебя нигде нет. Забавно. Только вот ты продолжаешь гореть во мне ярким, сжигающих пламенем, который я не хочу тушить.

Есть

В серых школьных буднях, где звонок эхом перелистывал уроки, а тетради шуршали под руками учеников, ты встретила живую петлю. Сначала это были лишь намёки: томные взгляды в разговоре, фразы, отдающие теплом, и едва уловимые случайные касания.

Только вскоре петля ожила, обвиваясь вокруг шеи. Она не кричала – только шептала, затягивая тугим узлом неясности и игнорирования, душа ясность и планы. Но когда ты пыталась с неё расстаться, она разжималась вспышкой нежности и манила обратно в объятия.

Петля не знает себя. Она блуждает в лабиринтах нерешительности и сомнений. Твоя радость гаснет в вечном ожидании, а внутри нарастает громкий гул – смесь досады и раздражения. Твои эмоции повторяют её неясность. Ты снова забываешь обо всём: уроках, хобби, делах, горах непроверенных тетрадей и себе. Не успев оглянуться, ты снова в петле, не понимаю, где ты и кто ты – петля или другой человек.

Но однажды в перерыве между звонком с урока и на урок, когда гул в голове достигает пика, ты не дёргаешь, не рвёшь узел – ты застываешь. И в этой внезапной тишине, под аккомпанемент чужого смеха из соседнего кабинета, ты слышишь другой звук. Это не шёпот петли. Это тихое едва уловимое тиканье – будто-то где-то в голове снова завелись часы, о которых ты напрочь забыла.

Теперь они отсчитывают твоё присутствие. Здесь. В этом теле. В лёгких, которые жадно ловят воздух, минуя петлю. В руках, что помнят вес учительской указки и тепло чашки чая в перемену.

И тогда ты понимаешь главное. Петли никогда не существовало. Она была твоим собственных отражение, вывернутым наизнанку и подвешенным на гвоздь неопределённости. Каждый виток петли скручивался из твоих же невысказанных вопросов и готовности подставить шею снова. Ты не стала брать в руки ножницы и разрезать её. Ты начала распутывать. Неспеша. Аккуратно. Как распутывают новогоднюю гирлянду каждый год.

Пальцы наткнулись на первый узел – тугой, затянутый чувством вины. Это – из веры в то, что чей-то комфорт важнее твоего спокойствия. Он развязался, став нитью. Следом подушечки пальцев нащупали липкий узел. А этот – из-за страха одиночества. Он развязался мгновенно, будто стыдился своей причины. Дальше – узел с колющим стержнем внутри. Тот – из иллюзии контроля. Он сопротивлялся недолго и потом сдался под тёплыми пальцами. И последний. Он не был тугим, липким и колючим. Он был бесконечным, как паутина трещин на серой стене. Этот – самый запутанный. Ты просто перестала его держать. А он перестал существовать.

Петля не сопротивлялась. Она и не может. Она существует только потому, что ты веришь в её реальность. И когда последний узел развязывается, ты не чувствуешь ни пустоты, ни победы. Ты чувствуешь лёгкость. Ту самую, что бывает после последней проверенной тетради в стопке.

Ты подходишь к окну. За окном хлопьями валит снег. Звонок звенит снова, зовя на урок. Ты проводишь рукой по своей шее. Гладкой. Свободной. Своей.

А на столе, где некогда была петля, осталась только яркая полоска света. И больше ничего.

Будет

Я больше не помню за двоих – я просто знаю, что ты есть где-то. И этого достаточно.

Ты больше не живёшь в трещинах на стене и не прячешься в закатных лучах. Я перестала искать тебя в чужих запястьях и давно потерянных нотах. Ты не везде. Ты – в одной маленькой комнате внутри меня (она была построена, пока мы молчали). Там всегда горит свет. Неяркий. Тёплый.

Я не знаю, есть ли у тебя такая же комната для меня. И знаешь, это правда перестало быть важным. Но не потому что мне всё равно. Нет. А потому что моя комната существует независимо от твоей. Ей не нужна симметрия.

Я хочу, чтобы ты знала: даже если мы никогда не заговорим, как раньше. Даже если однажды ты станешь просто человеком, с которым когда-то было тепло. И когда я полюблю кого-то. Сильно. По-настоящему. Без оглядки. Эта комната всё равно останется твоей.

Ты будешь в герберах, который я когда-нибудь куплю. Не для тебя. Для себя. Просто потому что они напоминают о чём-то солнечном. Ты будешь в сериалах, которые я смотрю по твоим советам. Ты будешь в моих любимых столпах.

Если однажды тебе станет холодно, знай, дверь не заперта. Если захочешь зайти просто так: проведать как я, как мои герберы, как-то тепло, которая никуда не делась – свет будет гореть.

Но если не зайдешь – ничего страшного. Я всё равно буду знать, что ты есть. Где-то там. Со своей жизнью, сериалами, музыкой и лилиями. А это знание греет сильнее, чем объятия, которые мы когда-то делили.

В моём сердце всегда будет место для тебя.

Дико. Тихо. Навсегда