Ким — везде, от нашего сердца

Глава 1

Пак родился в небольшой семье.

Его отец был мелким чиновником и работал в одном из небольших пригородов Пхеньяна. Мама занималась домом. А у Пака было всё, что нужно маленькому человеку для счастья: отец, мама, свой угол и большая фотография великого вождя Ким Ир Сена.

Каждое утро товарищ Ким словно провожал родителей на работу.

А когда маленький Пак возвращался домой, он первым делом видел знакомое лицо. Казалось, товарищ Ким встречал его после школы, а потом вместе с ним садился за семейный стол.

Он был рядом всегда.

Пак рос и всё больше любил рисовать. Однажды он решил, что обязательно нарисует великого вождя. Не просто для себя.

Для семьи.

Для соседей.

Для всех.

Он хотел, чтобы каждый увидел на его картине то, что чувствовал он сам: любовь к вождю и благодарность партии за заботу о корейском народе, несмотря на все происки империалистов.

Родители понимали своего мальчика.

Отец однажды даже подарил ему большой альбом для рисования.

В их городе художественной школы не было. Но Пак не унывал. Он верил, что труд, упорство и корейский характер помогут ему добиться своего.

И он рисовал.

День за днём.

Год за годом.

Прошло шесть лет.

Паку исполнилось четырнадцать.

И однажды ему подарили настоящий холст и краски.

Для Пака это был почти праздник.

Он наконец получил возможность сделать то, о чём мечтал столько лет.

Но счастье оказалось недолгим.

Через несколько месяцев заболел отец.

Болезнь оказалась тяжёлой.

Отец умер.

В доме стало непривычно тихо.

Пак впервые понял, что фотография на стене теперь смотрит на него совсем иначе.

Но семья не осталась одна.

Партия помогла им.

Им помогали соседи, товарищи, люди, которых Пак раньше даже не замечал.

Теперь в доме остались только мама, он и товарищ Ким на большой фотографии.

Шло время.

Наступил день распределения.

Пак ждал его с тревогой.

Он ведь не просто рисовал несколько лет.

Он рисовал двенадцать лет своей жизни.

И теперь решил, что пришло время показать, зачем он всё это время учился.

Всю ночь Пак работал над своей картиной.

Он почти не спал.

Рисовал, стирал, снова рисовал.

И когда наступило утро, ему показалось, что товарищ Ким на портрете действительно смотрит на него.

Будто улыбается.

Будто говорит, что всё получится.

Будто сам ведёт его руку.

Пак пришёл на комиссию с картиной.

Его выслушали.

Посмотрели документы.

Посмотрели на него.

А затем тот самый мелкий чиновник, который когда-то был заместителем его отца, сказал:

— Возможно, Пак просто ещё один молодой человек, которому предстоит трудиться на стройке.

У Пака опустились руки.

Двенадцать лет рисования вдруг показались ему ненужными.

Но члены комиссии снова посмотрели на картину.

На товарища Кима.

И на самого Пака.

В комнате стало тихо.

Тот самый заместитель, который минуту назад говорил о стройке, уже ничего не добавил. Он только внимательно посмотрел на портрет, потом на мальчика и тихо сказал:

— Кажется, мы нашли место, где его труд будет нужнее.

Пак не сразу понял, что произошло.

Он смотрел на портрет и вдруг почувствовал странное тепло. Ему показалось, что товарищ Ким снова смотрит на него той самой доброй улыбкой, которую он столько лет видел на стене дома.

Пак впервые за много дней улыбнулся.

Он не знал, что его ждёт впереди. Он знал только одно: двенадцать лет он учился рисовать человека, которому был благодарен за всё, что имел.

И теперь ему дали возможность продолжить этот труд.

Пак бережно взял картину.

А товарищ Ким всё так же улыбался ему с холста.

Постскриптум

Я написал рассказ о северокорейском мальчике. Казалось бы — где мы, где Корея, а тем более Северная Корея? И вообще, к чему всё это?

Потом появился рассказ о насекомых, которых нам постепенно предлагают впихнуть в еду. И вроде бы две совершенно разные темы.

А если немного подумать?

У нас до сих пор многие ностальгируют по Сталину и по идеальному Советскому Союзу. Вспоминают колбасу, которую, кажется, можно было снимать с деревьев, бесплатную медицину, порядок и великую державу. Только почему-то гораздо реже вспоминают цену всего этого.

А ведь система держится не только на начальниках. Она держится на обычных людях, которые начинают считать жертву собой нормальной платой за великое будущее. Без такого мышления ни одна подобная система долго не прожила бы.

И здесь уже недалеко до самого страшного вопроса: а где заканчивается жертва ради общего дела и начинается человек, которого просто превращают в материал?

История знает разные ответы. От сталинского СССР до Пол Пота. Масштабы и обстоятельства разные, но одна мысль может оказаться очень похожей: сначала человеку объясняют, ради чего он должен потерпеть, потом — ради чего должен отказаться, а в конце выясняется, что платить приходится уже не деньгами.

Платить приходится собой.

Так что, прежде чем мечтать о красивом прошлом, идеальном государстве или очередном «светлом будущем», иногда полезно спросить себя:

а цену уже назвали? И кто именно её будет платить?