Кейро ( часть 1)

Глава 1 История побега

У Кейро синея чёлка а так же голубые глаза.

Я сидел на подоконнике, лицом к холодному оконному стеклу, отрешенно глядя в бездонную черноту ночного неба, усыпанную мерцающими искрами звезд. В голове крутился один и тот же назойливый рой мрачных мыслей: как же осточертели эти бесконечные, изнуряющие скандалы дома. Крики, упреки, холодное непонимание — все это тяготило настолько, что казалось невыносимым. Родители в очередной раз заперли меня под домашним арестом, превратив комнату в изолированную клетку. Но они забыли одну простую вещь: для человека, который душой уже давно чужой в собственном доме, стены не преграда. Я открыл тайную тумбочку, нащупал на дне старую, но на удивление прочную и длинную веревку — свою спасительную реликвию, спрятанную на самый крайний случай. Надежно закрепив ее за батарею, я перекинул тело через подоконник и плавно, метр за метром, скользнул во мрак ночной улицы. Оказавшись внизу, я ловко и бесшумно карабкнулся на старый раскидистый клен, росший прямо под окнами. Этот трюк я проделывал уже сотню раз, когда одиночество и тоска давили слишком сильно. Только в этот раз пути назад не было. Я принял окончательное решение: уйти из этого осточертевшего дома навсегда, раствориться в прохладном ночном тумане и начать жизнь с чистого листа.

С 15 лет Кейро был сиротой, сбежав из дома из за многочисленных семейных ссор.

С тех пор прошло около недели. Отрезанный от прежней жизни, я нашел пристанище на окраине города — мрачный, давно заброшенный дом с выбитыми стеклами и скрипучими половицами. Снаружи он казался жутким, но для меня стал настоящим спасением, крышей над головой. Местные жители оказались неожиданно добрыми и простыми людьми. Не зная моего имени и прошлого, они ласково прозвали меня «мальчиком-сироткой». Сначала это резало слух, но со временем я привык и даже перестал замечать. В конце концов, какая разница, кем тебя считают чужие люди, если от них исходит больше тепла и человечности, чем от собственной семьи? Шли месяцы. Полгода с момента моего побега пролетели как одно мгновение — быстро, незаметно, словно капли дождя, стекающие по оконному стеклу. Я уже почти привык к новой одинокой, но свободной жизни, пока в один прекрасный день тишину города не нарушил тревожный стук копыт. По улицам зачастили конные патрули городской стражи. Мрачные люди в тяжелых доспехах рыскали по закоулкам, выискивая бездомных детей и сирот. Они силой хватали их, сажали на лошадей и увозили в неизвестном направлении — судя по всему, в городской приют или казенные казематы. Зачем властям понадобилось собирать сирот по всему городу, никто толком не знал, но в воздухе висело липкое предчувствие беды. Стражники патрулировали каждый переулок, каждый квадратный метр. Разумеется, мне грозила точно такая же участь: оказаться схваченным, скованным по рукам и ногам и возвращенным туда, откуда я с таким трудом сбежал. Началась игра на выживание. Я затаился. Теперь ночные вылазки стали редким исключением: я покидал свое убежище только тогда, когда улица казалась абсолютно мертвой, а в поле зрения не было ни единого силуэта в форме. Выходил лишь по сумеречной нужде — добыть хоть какую-то крошку еды, чтобы протянуть еще один день. Но удача переменчива. В один из дней кольцо сузилось. Как стражники узнали о моем убежище? Кто предал меня — случайный прохожий, заметивший тень в окне, или кто-то из местных жителей, позарившийся на звонкую монету за донос? Сейчас это было неважно. Времени на раздумья и поиски виноватых не оставалось. Тяжелые шаги и звон лат раздались прямо у входа в мой заброшенный дом. Сбивая дыхание, я молнией метнулся в самый темный угол подвала, забившись за груду прогнивших досок и старых тряпок. Тяжелая дверь скрипнула, и внутрь ворвались они. К счастью, в полумраке и хаосе заброшки стражники меня не заметили. Они походили, погрозили кулаками пустоте и удалились, хлопнув дверью. Они ушли, но я знал — это лишь временная передышка. Теперь мне придется быть вдвойне осторожным, ведь каждый вдох в этом городе может стать последним.

Глава 2 Ловушка на кронах деревьев

В один из редких погожих дней я решил выскользнуть из своего душного убежища. Выбор времени был не случайным: в полдень стражники обычно устраивали пересменку и отправлялись на обед, поэтому городские улицы на ненадолго погружались в относительно безопасное затишье. Воспользуясь этим окном, я юркнул в густую тень знакомого раскидистого тополя и за считанные секунды забрался почти на самую верхушку. Здесь, среди шумящей на ветру листвы, я чувствовал себя в абсолютной безопасности. Сидя на толстой ветви дерева и болтая ногами, я наслаждался редкими минутами покоя, разглядывая сверху суету далеких улиц.

Но спокойствие длилось недолго.

Внезапно снизу раздался тяжелый гул шагов. Я замер, прижавшись грудью к стволу дерева и стараясь слиться с корой. Прямо под моей веткой шествовал патрульный. Я задержал дыхание, мысленно умоляя ветви не шелестеть, а сердце — не стучать так громко. Стражник уже проходил мимо, и я уже готов был облегченно перевести дух, как вдруг вмешался случай.

Но к сожалению вместе со стражником был ищейка — дородный пес на поводке. Собака неожиданно задрала морду кверху, потянула носом воздух и зашлась оглушительным, звонким лаем.

Мужчина тут же остановился, поднял голову и уставился прямо на меня. На мгновение наши взгляды встретились. Внутри всё похолодело — «Ну всё, попался». Однако через секунду первичный испуг сменился хладнокровием: я был на высоте хороших пяти метров, а этот тяжелогрузный вояка явно не выглядел мастером спортивной гимнастики.

К первому стражнику спешным шагом присоединился второй — высокий, мрачный тип с густой темно-коричневой бородой. Они встали у подножия тополя, задрав головы.

— Эй, мальчик! Ты откуда там взялся? — басом выкрикнул бородач.

— От верблюда! — не удержался я от дерзости, высунув язык.

Стражник ухмыльнулся, сделав шаг к стволу и попытавшись придать своему голосу максимально ласковый интонационный тон, что выходило у него крайне топорно:

— Мальчик, а ну-ка спустись. Поговорим по-хорошему. Я тебе даже шоколадку дам, идет?

Я едва не фыркнул. Серьезно? Они рассчитывали подкупить меня, скрывающегося, дешевой сладостью?

— Спасибо за щедрое предложение, но воздержусь! Мне и тут неплохо дышится! — крикнул я сверху.

Лицо второго патрульного мгновенно налилось гневом. Дружелюбная маска слетела за секунду:

— Спустись добром, иначе хуже будет!

— .....

— Ну всё, пацан, сам напросился! — рявкнул бородач, отстегнул тяжелый мешочек с пояса и попробовал залезть на дерево.

Вот тут и началось самое настоящее комедийное шоу. Здоровяк обхватил ствол руками, сопя и пыхтя, попытался подтянуться, но тяжелые доспехи и внушительный живот тянули его обратно к земле. Он скреб сапогами по коре, беспомощно дрыгал ногами, но так и не смог зацепиться даже за самую низкую ветку.

Глядя на эти отчаянные попытки неуклюжего гиганта победить гравитацию, я больше не мог сдерживать хохот. Звонкий, искренний смех эхом разнесся по всей округе.

— Вот достанем тебя, посмотрим, как ты тогда смеяться будешь! — тяжело дыша и вытирая пот со лба, прошипел бородач, отступив на шаг.

— Ключевое слово — «если»! Хи-хи-хи! — поддразнил я его, удобнее усаживаясь на ветке.

— Да как ты вообще туда залез?! — в сердцах выкрикнул второй.

Я лишь продолжал хохотать, перекидывая ногу за ногу. Но тут стражники переглянулись, подошли друг к другу вплотную и начали о чем-то напряженно шептаться. Мой смех резко оборвался. Я насторожился. Было в этом шепоте что-то зловещее. Окончив совещание, они, даже не взглянув в мою сторону, развернулись и быстрыми шагами удалились по улице.

Внутренний голос громко вопил, что нужно немедленно слезать и бежать, но инстинкт самосохранения заставил меня выждать. И, как оказалось, не напрасно.

Минут через десять на улице снова раздался шум. Стражники вернулись. И не одни — с ними пришли еще двое патрульных. Но самое страшное было не это. В руках у них была длинная, массивная деревянная приставная лестница...

Мое настроение мгновенно рухнуло со скалы. Шутки закончились. В голове остался лишь один недоуменный вопрос: «Откуда они вообще ее приволокли?!»

Бородач, заметив мое вытянувшееся лицо, оскалился в победной ухмылке:

— От верблюда, мальчик!

Теперь ролями мы поменялись: стражники откровенно хохотали, наблюдая за моей реакцией. Ситуация становилась смертельно опасной. Перевес явно был не на моей стороне, но сдаваться без боя я не собирался.

Двое стражников прижали лестницу к стволу и уперли ее прямо в ту ветку, на которой я сидел. Один из них уже занес ногу на первую перекладину. Время уходило.

Я мгновенно встал в полный рост прямо на ветке, сбалансировал руками и, не раздумывая ни секунды, прыгнул!

Прыжок был отчаянным: я перелетел на крону соседнего дерева, зацепился за сук, перемахнул дальше и побежал по «верхнему ярусу» — прямо по толстым ветвям деревьев, растущих вдоль улицы. Стражники кинулись вдогонку по земле.

Это была безумная гонка. Настоящий паркур на высоте нескольких метров. Я перепрыгивал с дерева на дерево, цеплялся за ветки, подтягивался и бежал дальше, чувствуя, как легкие горят от недостатка кислорода, а ноги становятся ватными. Стражники не отставали, следуя за мной внизу словно свора голодных волков.

Гонка продолжалась около двадцати минут. Я был истощен, дыхание сбилось, а перед глазами плыли серые круги. На очередном прыжке от усталости и паники я совершил роковую ошибку — не рассчитал дистанцию и прыгнул на сухую, надломленную ветку.

Раздался оглушительный треск. Ветвь под ногами сломалась и я сорвался вниз...

Глава 3

Момент падения с ветки стёрлся из моей памяти, оставшись лишь тупой, пульсирующей болью в затылке. Видимо, при ударе о землю я сильно пришиб голову и на какое-то время потерял сознание. К счастью, никаких тяжёлых травм или переломов не было, но когда я наконец открыл глаза и огляделся, осознание реальности обрушилось на меня тяжёлым обухом.

Я находился в детдоме.

Вокруг возвышались обшарпанные стены с облупившейся краской, а в воздухе стоял стойкий запах хлорки, сырости и казённого уныния. Место казалось мрачным и давящим, но я не паниковал. В конце концов, если мне удалось сбежать из собственного дома, то сбежать отсюда — лишь вопрос времени и подготовки.

Мои мрачные мысли прервал тихий скрип тяжёлой двери. В комнату вошла девочка. Её внешний вид был настолько необычным, что я на секунду замер. Её звали Билой, и имя подходило ей идеально: пышные волнистые волосы цвета свежевыпавшего снега, почти белые ресницы, бледная, будто фарфоровая кожа и удивительные светло-серые глаза, смотревшие на мир с кроткой грустью. Одета она была в простую, выцветшую добела холщовую рубаху.

Кейру Била сразу понравилась...

Мы подружились практически мгновенно. От неё веяло душевным теплом, которого мне так не хватало в последнее время. Вскоре Била рассказала свою печальную историю: её родители погибли в кораблекрушении , и стражники привезли её сюда совсем недавно.

В руках девочка бережно сжимала небольшую, но удивительно изящную деревянную фигурку. Я заворожённо уставился на неё.

— Нравится? — тихо спросила Била, заметив мой искренний интерес, и с нежностью провела пальцем по резному борту. — Это единственный подарок, который остался у меня от отца... Я так мечтаю когда-нибудь по-настоящему поплыть на корабле. На огромном, величественном судне с белоснежными парусами, развевающимися на ветру...

—Правда, это было бы здорово?

— Правда, — искренне ответил я, с улыбкой глядя на то, как загораются её глаза при разговоре о море.

Наш разговор прервал резкий, голос. По коридору проходила надзирательница, гремя ключами и сухо выкрикивая: — Обед! Все на обед! Живее!

Кормили в этом приюте просто ужасно — казалось, местная кухарка задалась целью сделать еду максимально несъедобной. На завтрак подавали странную, липкую и серую массу, которую лишь с большой натяжкой можно было назвать кашей. Обед встречал нас жидким супом из... гречки. Я ел гречку в разных видах, но суп из неё был настоящим кулинарным кошмаром. Полдник же становился испытанием на прочность: дети получали обугленные, горелые булки, настолько твёрдые, что при попытке их укусить бедняги рисковали остаться без зубов.

Жуткие условия жизни лишь укрепляли моё намерение вырваться на волю как можно скорее. Единственной радостью в эти серые дни оставалась Била. Она часами увлечённо рассказывала мне истории о далёких плаваниях, бескрайнем океане и штормах, а я с замиранием сердца слушал её, забывая про голод и холод.

Так незаметно, день за днём, пролетели две недели...

Глава 4 ПОБЕГ

Едва на город опустились густые вечерние сумерки, а в коридорах детдома утихли шаги строгих надзирателей, я подошел к Биле. В моей голове уже созрел дерзкий план.

— Била, я решил сбежать от сюда не хочешь уйти вместе со мной, мы уплывём на корабле из этой страны в поисках приключений.

— Хочу, но как мы это сделаем?

— Попробуем сбежать через окно. Помоги мне порвать покрывало...

Мы разрывали плотную ткань, после чего я связывал куски крепкими, морскими узлами, проверяя каждый на разрыв. Вскоре у нас в руках оказалась длинная, самодельная, но вполне надежная веревка.

Вечером, когда все спали, мы решили сбежать. Один конец ткани я намертво обвязал вокруг массивной чугунной трубы отопления у окна, а второй перекинул через подоконник наружу. Веревка повисла в темной пустоте. Первым спускался я, а за мной спускалась Била. Но внезапно из-за угла приютского корпуса послышался тяжелый шаг — под окнами снова проходил ночной патрульный! Сердце ушло в пятки. Била замерла на полпути, повиснув в воздухе. Мы оба затаили дыхание, слившись с ночными тенями. Стражник, к счастью, был утомлен и смотрел исключительно себе под ноги. Постояв пару секунд, он зевнул и проследовал дальше. Как только его силуэт растворился в темноте. Мы спустились.

Мы бежали, не зная куда. Главное – подальше от детдома и стражников. Ночь была темной, но звезды освещали нам путь. Била крепко держала в руках свой кораблик, словно это был талисман, ведущий к новой жизни.

—Куда мы пойдем?– спросила она, задыхаясь от бега.

—К морю – ответил я уверенно.— Ты же мечтала о корабле. Попробуем найти работу на каком-нибудь судне, даже если придется мыть палубу. Главное – увидеть мир, как ты и хотела.

Следующие несколько дней превратились в бесконечное, но удивительное путешествие. Мы скитались по лесам и просёлочным дорогам, питаясь дикими ягодами, сочными плодами с заброшенных садов и всем, что удавалось найти. Порой нам встречались добрые крестьяне: они видели в нас не беглых сирот, а детей, ищущих справедливости, и без лишних вопросов делились куском хлеба и разрешали переночевать на сухом сеновале в своих амбарах.

Наш путь пролегал через густой, древний лес. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотные кроны вековых деревьев, заставляя лес казаться таинственным и полным волшебных загадок. Лесной воздух был пропитан свежестью и ароматом хвои. Била шла рядом, прижимая к себе деревянный кораблик. В её глазах читалась усталость, но и надежда.

—Мы скоро увидим море? - спросила она тихим голосом.

—Увидим - ответил я, стараясь придать своему голосу уверенность. —Еще немного, и мы выйдем к побережью.

Внезапно я резко остановился. На краю лесной тропы, прямо среди остатков тающего снега, лежала маленькая, залитая солнцем поляна. Она была полностью усыпана нежными белыми цветами — подснежниками, пробившимися сквозь снег.

—Била, подожди- сказал я, и подошел к поляне.

Я аккуратно опустился на колени и выбрал самые свежие, красивые подснежники с безупречно белыми лепестками на тонких зелёных стеблях. Аккуратно сорвал их и подошел к Биле.

—Это тебе - протянул я ей цветы.

Глаза Билы расширились от удивления. Она осторожно взяла подснежники и прижала их к себе. На её щеках появился легкий румянец.

—Спасибо, Кейро - прошептала она. —Они очень красивые. - Внезапно она подошла ко мне и поцеловала в щёку. Потом она мило улыбнулась.

В этот момент в лесной тишине время словно остановилось. Я смотрел на неё — на её светлые, чуть растрёпанные волосы, на сияющие глаза, в которых отражалось солнце, — и чувствовал, как огромная волна нежности и тепла затапливает моё сердце. Я понял, что она стала для меня дороже всего на свете.

Не удержавшись от порыва, я сделал шаг ближе, бережно взял её за руку и нежно прикоснулся губами к её щеке, а затем — к её сухим, дрогнувшим от удивления губам. Это был тихий, трепетный поцелуй, полный искренности, защиты и обещания быть рядом до самого конца. Била замерла, но она не отстранилась. Напротив, она доверительно прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Именно тогда я окончательно понял: я сделаю все, чтобы защитить эту девочку и уберечь её от любых невзгод.

Воодушевленные и счастливые, крепко держась за руки, мы продолжили путь. И спустя еще некоторое время деревья расступились, а в воздухе явственно зазвучал шумящий прибой и терпкий, соленый запах морского бриза. Мы наконец добрались до шумного портового города...

Вдруг откуда то раздались выстрелы. Нас вроде бы не задело. Мы побежали с ней дальше. Но вдруг Била упала на землю.

—Что с тобой?

Била сказала: Ничего, всё в порядке.

—По тебе не скажешь. Это что кровь!?...

У Билы потекли слёзы: Прости меня Кейро...

—Почему ты извиняешься? Не говори глупостей Била. Била! Что с тобой Била?....

Я начал догадываться что с ней. Похоже что один из выстрелов всё таки попал в неё.

Била ему так и ничего и не ответила. Она умерла у него на глазах...

Кейро ничего не слышал, он не видел что происходит вокруг него. Казалось что это ужасный сон, не просто сон, а кошмар. Он не верил в то что происходит с ним, может Кейро думал, что он проснётся и всё будет хорошо. Однако это был не сон. Его голова полностью опустела, Кейро не думал о том что будет дальше, ему было всё равно на то, что будет с ним. Невыносимая тоска поглотила его, ему стало тяжело и больно в груди, как будто всё сжалось в один комок. Он еле дышал.

Не зная что делать Кейро начал идти куда то, он сам не знал куда. Сначала он шёл медленно, потом начал ускорятся и перешёл на бег. Прибежав сам не зная куда, по его щекам потекли слёзы. Сам он до сих пор ни о чём не думал.

На улице уже было достаточно темно, и он ничего не видел. Кейро смотрел в пустоту, тьму окружающую его....

Глава 5 Лаборатория

Внезапно Кейро очнулся посреди тёмной комнаты. Которую освещала всего одна лампочка. Вокруг были странные столы со странными колбочками. Также, чуть подальше, виднелись какие то железные приборы...

Мысли Кейро:

—Где я?

Меня встретило странное, тихое шипение исходящее, казалось, отовсюду. Я огляделся... На столах стояли стеклянные сосуды, наполненные разноцветными жидкостями. Некоторые пузырились, другие испускали тонкие струйки пара. Воздух был пропитан едким химическим запахом. За окном каркали вороны. Ещё моё внимание привлекли сюрикены и некоторые оружия весящие на стене...

Кейро попытался встать, но тело его было слабым и непослушным. Он почувствовал, что его руки и ноги связаны чем-то вроде кожаных ремней.

Внезапно за моей спиной раздался скрип – поворот дверной ручки. Я замер, моё тело покрылось мурашками. В комнату вошла старуха. Её лицо было испещрено морщинами, а глаза маленькие и острые, словно бусинки, внимательно изучали меня. От её глаз мне стало не много, не по себе... Она была одета в темный, мешковатый балахон, края которого украшала вышивка странными, непонятными символами.

— А, проснулся, юный бродяга? – проскрипела старуха, её голос был как шершавый пергамент. Также, она была уродлива... Её внешность мне напоминала бабу ягу, да, да из тех самых сказок, которые вы итак прекрасно знаете..

Я посмотрел на нее с недоверием. Меня охватило предчувствие беды. Что то мне подсказывало, что добром это не кончится…

— Кто вы? Где я? – его голос прозвучал хрипло и слабо.

— Я – Инга. А это – моя лаборатория, моя обитель, где тайны мироздания раскрываются в колбах и ретортах. Ты, дитя, принес мне некоторую пользу.

В некоторых источниках упоминается, что имя Инга может ассоциироваться с умением обманывать. Согласно одному из толкований, обладательницы этого имени умеют мастерски врать, не выдают ложь языком тела или жестами, уверены в своих словах. При этом Инга лжёт только в определённые моменты, которые просчитывает заранее.

— Польза? – Кейро не понимал. –Что вы от меня хотите?

Инга усмехнулась, обнажив редкие, пожелтевшие зубы. Она подошла ближе, наклоняясь над Кейро. Её дыхание пахло травами и чем-то острым, как нашатырь. — Ты задаёшь слишком много вопросов. (некоторая минута молчания) — Не переживай, я сделаю твою жизнь только лучше…

Кейро почувствовал, как страх усиливается. Слова бабы яги казались безумными, но её глаза … в них была странная, гипнотическая сила. — Я хочу обратно, – прошептал Кейро. – Пустите меня.

— Обратно, это куда? Домой? – Инга рассмеялась. – У тебя больше нет дома, дитя. Ты сам от него отказался. А теперь ты здесь, с той, кто может тебе помочь...

—Я не уверен, что вы сможете мне помочь…

—Не уверен? Не уверен, что я смогу помочь сделать твою жизнь, более многогранной?

Кейро смотрел на неё, пытаясь осмыслить услышанное. Страх немного отступил, сменяясь странным, зарождающимся любопытством. Что, если эта баба яга говорит правду? Что, если она действительно поможет ему справиться? С его болью, с этим миром, который всегда казался ему враждебным?

— Что вы собираетесь со мной сделать? И почему я привязан?

—Я же сказала, что ты задаёшь слишком много вопросов... Потерпи немного и скоро оно будет готово... И ты его выпьешь.

—Что готово?

— Моё зелье...Я же сказала не мешай!

Инга принялась с фанатичным усердием перемешивать густую густо-алую жидкость в большом шарообразном сосуде. Жидкость внутри закипела, источая мерцающий густо-фиолетовый пар, который плавно поднимался к потолку.

— Я не хочу пить никакое зелье.

— Слишком поздно протестовать, юноша, — ухмыльнулась Инга, снимая горячую колбу с огня при помощи железных щипцов. Жидкость в сосуде переливалась опасным, гипнотическим светом. — Твой выбор был сделан в тот миг, когда ты ступил на порог моего подвала. А теперь — пей и переродись! Она шагнула к привязанному Кейро, сжимая в одной руке сосуд с зельем, а другой больно вцепилась ему в подбородок и с силой заставила его проглотить отвар...

У Кейро, который и без того чувствовал себя плохо из-за своей утраты, ещё хуже заболела голова из-за зелья, ему стало не по себе. У него закружилась голова и он упал в обморок.....

Когда очнулся он почувствовал себя вялым, в добавок к этому в его голове эхом каркала ворона. Ему показалось что это за окном каркает, но звук был как будто-то у него в ушах. Он еле открыл глаза.

Инга же с особым интересом рассматривала его, удивилась и сказала: — Твой второй глаз стал чёрным. Как ты себя чувствуешь?

— В смысле? Что со мной случилось?

— Это зелье должно было сделать тебя бессмертным. Похоже что то произошло не так.... Сейчас посмотрим. —Она подошла к колбе и перемешала остатки зелья в сосуде. Она вытащила от туда перо чёрного цвета.— Вот ведь, вороны, похоже в зелье попало перо вороны, из-за этого твой второй глаз потемнел и стал чёрным как у вороны. Придётся готовить ещё одно зелье.....

—Чего? Зачем вам зелье это? Отпустите меня, что вы со мной сделали?

— Мне это зелье нужно было что бы самой стать бессмертной, но для проверки мне нужен был подопытный, ты как раз был кстати, когда я тебя нашла. Но в целом это уже не важно. Нужно проверить стал ли ты бессмертным. Сейчас я тебя развяжу.— Она подошла к нему и начала развязывать кожаные ремни.

Кожаные ремни с сухим треском ослабли, онемевшие мышцы на ногах плохо слушались, а в голове не умолкал странный, поглощающий все мысли звук — отчетливое, эхом отдающее прямо в черепе воронье карканье. Оно звучно отдавалось в ушах, будто в его собственном разуме поселилась зловещая ночная птица. Кейро тяжело дышал, с трудом удерживая равновесие. Он поднес дрожащую руку к лицу и дотронулся до левого глаза. Тот ощущался совсем иначе — не было боли, но сфера казалась абсолютно холодной, будто высеченной из темного обсидиана. В отражении донышка одной из колб он увидел свое лицо: его правый глаз стал немного ярче синего оттенка, а вот левый... левый полностью залила непроглядная, антрацитово-черная тьма. Глаз немного отличался от вороньего, но выглядел он всё равно не как у обычного человека.

— Ну же, не сиди как истукан, вставай! — раздражно поторопила его Инга. В ее руках зловеще блеснул короткий, изогнутый ритуальный кинжал, сдернутый со стены среди прочего оружия. — Нам нужно немедленно проверить, насколько глубоко зелье проникло в твою кровь. Если ты действительно стал бессмертным, этот клинок не причинит тебе вреда! — Вы... вы сумасшедшая! — выдохнул Кейро, отступая на шаг назад и упираясь спиной в массивный деревянный стеллаж со стеклянными ретортами. — Не подходите ко мне! — Заткнись, неблагодарный мальчишка! — взвизгнула старуха. — Я подарила тебе вечность! Я избавила тебя от страха перед смертью! А теперь дай мне увидеть результат!

Не успел Кейро даже вскинуть руки для защиты, как Инга с нечеловеческой для ее возраста прытью подалась вперед и со всей силы вонзила кинжал ему прямо в бок живота. Стальное лезвие с глухим звуком вошло в плоть. Кейро судорожно вдохнул, дикая, разрывающая боль пронзила его. Но потока горячей красной крови не было, вместо этого из раны вытекла лишь пара каплей густой, почти черной жидкости. Кейро схватился за живот. Колдунья не отпуская кинжал, резко вытащила его. Чёрные капли как смола капнули на пол. Рана на груди затянулась за несколько минут, оставив за собой лишь шрам. Не смотря на то что рана затянулась, Кейро всё ещё чувствовал раздражение.

Инга замерла с раскрытым ртом. Её маленькие глаза-бусинки вспыхнули безумным, неописуемым восторгом, она смотрела на то, как рана затянулась. Ей было всё равно какую боль чувствует Кейро. Она радовалась тому что зелье сработало.

— Работает....Оно действительно работает! — заверещала она, захлебываясь от радости и всплескивая сгорбленными руками. Но Кейро больше не слушал ее ликующие вопли. В его груди вместо прежней беспомощности и горя закипала лютая, ледяная ярость. «Больше никогда... Никто и никогда не сковует меня цепями!» — пронесся в его голове темный, чужой голос, созвучный с карканьем ворона.

— Теперь, когда мы знаем, что рецепт верный, — пробормотала Инга, поворачиваясь к алхимическому очагу, — мне нужно приготовить новое зелье бессмертия..., без вороньего пера. Ты в целом можешь быть свободен иди куда хочешь. Кейро посмотрел на неё серьёзным взглядом. Он в мгновение ока схватил какой-то меч, который весел на стене и кинул его в ведьму со спины. Потом взял со стены ещё несколько сюрикенов и подошёл к двери. Сбив тяжелый засов на деревянной двери, Кейро выскочил из лаборатории в длинный каменный коридор, ведущий наверх.

Глава 6 Эмоции

На дворе стояла тихий день. Он находился на самом краю портового города, на высоких утесах, о которые с грохотом разбивались морские волны. Внизу, в ночной дымке, шумел океан — тот самый океан, о котором так мечтала Била. Кейро подошел к краю обрыва и вспомнил о Биле.Он упал на колени. Сейчас ему было всё равно на то что происходит с ним. Ему важна была только Била, ему её не хватало. Невыносимая тоска нахлынула на него. Тоска Кейро по Биле не была просто печалью — это была глубокая, незаживающая рана, выжженная прямо в его бессмертной душе. Получив дар вечной жизни, он вдруг осознал её страшную, беспощадную изнанку: теперь его одиночество и эта боль тоже стали бесконечными. Эта мысль мгновенно возвращала его на лесную поляну, залитую весенним светом. Он до мельчайших деталей помнил, как дрожали её ресницы, её нежный и приятный голос. Без Билы весь мир превратился в пустую, лишенную смысла свалку. Зачем дышать, заново учиться смотреть на этот мир, если ее голос больше никогда не прозвучит, а глаза не вспыхнут радостью при виде синего моря? Не раздумывая больше ни секунды, Кейро сделал шаг в пустоту. Ветер с ревом свистнул в ушах, и спустя мгновение его тело с грохотом рассекло ледяную гладь океана. Вода сомкнулась над его головой, увлекая в темную, холодную бездну. Кейро не пытался выплыть. Напротив, он расслабил руки и сознательно сделал глубокий вдох, впуская соленый поток прямо в грудь. Он хотел умереть. Хотел, чтобы эта манящая тьма забрала его к Биле. Ледяная морская вода мгновенно заполнила его легкие, обжигая дикой, разрывающей болью. В груди всё вспыхнуло огнем, рефлексы удушья заставляли судорожно биться, но проклятие зелья Инги уже вступило в силу. Его бессмертное тело отказалось погибать. Кейро погружался всё глубже и глубже, пока не опустился на самое дно, на холодный песок среди водорослей и молчаливых камней.

Он пролежал на дне около часа. Вода полностью заполнила его грудную клетку, но сердце, подчиняясь темной магии, продолжало с трудом, но перекачивать кровь. Лежа в абсолютной тишине подводного мира, Кейро сначала чувствовал странное умиротворение: здесь, на глубине, вдали от жестоких людей, казенных стен и выстрелов, было спокойно. Но обманчивый покой длился недолго. Внутренняя боль от утраты Билы оказалась сильнее давления океана. Она не утихла, она жгла его изнутри, разъедая душу словно яд. И тут, среди темноты морского дна, в его разуме вспыхнула новая, обжигающая волна. Его левый, черный как ночь глаз ворона вспыхнул в толще воды.

— Те убийцы, что отобрали у нее жизнь, все еще ходят по этой земле. Они дышат, смеются, живут... Я не могу оставить это просто так!

Жажда умереть мгновенно сменилась лютой, ледяной жаждой мести. Оттолкнувшись от дна, Кейро изо всех сил загреб руками, устремляясь наверх, к свету луны. Его бессмертное тело, преодолевая толщу воды, рванулось к поверхности. Едва его голова вынырнула на воздух, Кейро зашелся истошным, мучительным кашлем. Из его легких вырывалась застрявшая вода, горло раздирало, а дыхание сбивалось в хриплые, судорожные вздохи. Гребя одной рукой и продолжая тяжело кашлять, он с трудом добрался до каменистого берега и выполз на сырую гальку. Он долго лежал на животе, сотрясаясь от кашля и сплевывая морскую воду, пока легкие наконец не очистились и не заполнились ночным воздухом. Тяжело поднявшись на ноги, с мокрой насквозь одеждой и спутавшимися волосами, Кейро шагнул в сторону города. В нем больше не было сомнений. Он точно знал, куда идет. Шаг за шагом, подобно мрачной тени, он вернулся в тот самый глухой переулок, где раздался роковой выстрел. Улица была пуста. Тела Билы уже не было — городские службы или стражники успели утащить его. Но на холодных камнях мостовой осталась темная, впитавшаяся в землю полоса ее запекшейся крови. А рядом с этой полосой, в грязи у стены, лежал маленький, резной деревянный кораблик. Кейро опустился на одно колено и бережно, дрожащими пальцами поднял игрушку. Он сжал ее в ладони так сильно, что острые деревянные края впились в кожу. Это был не просто подарок ее отца — теперь это был его священный талисман. Символ ее растоптанной мечты и его клятвы. Прижав кораблик к груди, Кейро взглянул на темно-красное пятно на мостовой и тихо, со стальной решимостью прошептал: — Я найду каждого из них, Била. И они ответят за всё.

Кейро направлялся к портовым причалам. Чтобы отправиться на поиски убийц Билы, ему нужно было собственное судно. Шагая мимо покачивающихся на волнах мачт, юноша внимательно осматривал стоявшие на якоре корабли. Его выбор пал на немолодое, но надежное и ухоженное судно. На его деревянном борту резными буквами было выведено название: «Синяя линия». На белом парусе была нарисована синяя линия. Как бы подтверждая название корабля. Кейро бесшумно забрался на палубу и осмотрелся. Корабль оказался не слишком огромным, но весьма вместительным, прочным и по-своему уютным. На нем было все необходимое для дальнего плавания. Однако, глядя на штурвал, гигантские паруса и канаты, Кейро быстро понял: одному человеку управляться с таким судном в открытом океане невозможно. Ему нужна была верная команда. И тогда в его голове созрел решение — вернуть долг тем, кто остался гнить за каменными стенами. Он решил вернуться в дедом и забрать с собой остальных сирот, подарив им свободу.

Глава 7 Набор команды

Кейро дождался глубокой ночи. С самого момента пробуждения в лаборатории он чувствовал, как внутри него пульсирует странная, дикая сила — сущность черной птицы, попавшая в его кровь вместе с пером. Он почувствовал, что он сможет в любой момент ею стать, если захочет. И сейчас он решил что если ею станет то сократит время и быстрее доберётся до детдома. После встречи с Ингой у него остались сюрикены, которые он положил тогда к себе в карман и своеобразный кинжал.Оружие было слишком велико, чтобы исчезнуть вместе с одеждой при превращении. Сделав глубокий вдох, юноша позволил темной магии охватить его тело. За считанные секунды его силуэт сжался, покрылся черными перьями. Ворон крепко сжал рукоять кинжала острыми когтями и взмыл в ночное небо.Картина, безусловно, была фантастической: в ночной вышине над городом летела черная ворона, держащая в лапах блестящий стальной клинок. К счастью, уличное освещение было скудным, а редкие запоздалые прохожие, заметив необычный силуэт, лишь протирали глаза, думая, что им мерещится хмельной морок. Но Кейру было всё равно на них он не обращая внимания, стремительно пролетел мимо них к своей цели. Подлетев к знакомому каменному зданию, ворон ловко впорхнул в открытое окно спального корпуса. Несколько мальчишек, еще не спавших в этот час, с шоком и интересом посмотрели на него. В то же мгновение черный ворон окутался легкой тенью и принял свой привычный человеческий облик. Сироты мгновенно узнали его. После недавнего побега Кейро и Билы в приюте поднялся невообразимый шум, так как ещё никто не сбегал из дедома. Об этом дерзком поступке гудела каждая палата.

Кейро не стал тратить время на долгие прелюдии и заговорил: —Ну что собирайтесь. Кто хочет уйти со мной прямо сейчас и отправиться в путешествие по морю на собственном корабле? Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Почти все мальчишки без раздумий согласились — они были готовы бежать куда угодно, лишь бы уйти от сюда. Лишь один мальчик не совсем обрадовался, так как его тошнило на плавании на корабле...

Он сказал: — Я не поеду меня тошнит на корабле...

Кейро понимающе кивнул: — Раз так, тогда тебе придется остаться здесь... Или, если захочешь, можешь тоже сбежать и укрыться в лесу. Там много ягод, но тебе следует быть осторожнее вокруг может быть много опасностей. — Каких опасностей? — испуганно спросил мальчик, а затем внимательнее присмотрелся к Кейро. — И... где Била? Что с тобой вообще произошло? Ты стал совсем другим. Кейро тяжело вздохнул и без утайки рассказал им все, в том числе и о его желании отомстить....Мальчишки слушали его, затаив дыхание. Многие не сразу поверили в его бессмертность, но они своими глазами видели, как Кейро превратился из птицы в человека, да и его второй глаз не оставлял места для сомнений. Детские сердца сжались от жалости и сочувствия к другу, прошедшему через ад. Погрустив вместе с Кейро, сироты быстро взялись за дело. Наученные его опытом, они связали из спальных простыней и одеял прочную веревку, закрепили ее у окна и один за другим бесшумно спустились на улицу. Мальчик, страдающий морской болезнью, выслушав историю Кейро, решил все же остаться в детдоме, не рискуя жизнью в диком лесу. Кейро и его новая команда тепло попрощались с ним и скрылись в ночной тьме. Их путь к морю пролегал через густой лес. Около четырех часов они пробирались сквозь чащу, делая короткие привалы, чтобы перевести дух. Наконец, деревья расступились, и перед ними открылась ночная гладь океана и покачивающаяся на волнах того самого корабля «Синяя линия». — Поднимайтесь на борт, располагайтесь в каютах и отдыхайте, — скомандовал Кейро, когда все сироты оказались на палубе. — Мне нужно отлучиться по одному важному делу. Не скучайте, я скоро вернусь.

Ничего не расспрашивая, ребята кивнули и отправились обустраиваться. Тем временем Кейро отправился обратно в лабораторию ведьмы... Он дошёл до того самого подвала и вошёл внутрь него, по каменным ступенькам неторопливо спускался вниз. Кейро вернулся туда с единственной целью — создать зелье настоящего бессмертия для своей новой команды. Он не мог допустить, чтобы его друзья погибли от пули или болезни, как Била. Он нашел старинную книгу ведьмы. Внимательно изучив рецептуру, Кейро приступил к алхимии. Он был предельно аккуратен: никаких случайно попавших перьев, никаких паутинок и даже пылинки не попало в сосуд. Он так старался его делать для своих друзей, что не заметил как прошло два часа. Инга искала бессмертие только для себя, и Кейро искренне старался ради спасения тех, кто доверился ему. Они были как небо и земля. Убедившись, что чистое зелье готово и не принесет ребятам никаких побочных мутаций, Кейро запечатал его в сосуд и поспешил назад. Когда он вернулся на «Синюю линию», часть ребят уже крепко спала прямо на палубе и в каютах, изнуренная долгим переходом. Только некоторые ребята ещё не спали, дожидаясь пока Кейро вернётся. Кейро тихо взошел на борт, подошел к носу судна и с тихим всплеском отцепил небольшой якорь. Морской бриз подхватил развернутые паруса, и «Синяя линия» медленно, плавно отделилась от причала, выходя в открытый океан. Спрятав флягу с зельем до утра, Кейро устало опустился на деревянный настил рядом со своими новыми друзьями, укрылся плащом и закрыл глаза, погружаясь в долгожданный, спокойный сон под убаюкивающий шум ночных волн.

Глава 8 Бессмертная команда «Синяя линия»

Утро застало нас уже далеко в открытом море. Соленый ветер трепал паруса «Синей линии», а бесконечная лазурная гладь простиралась до самого горизонта. Когда первые лучи солнца озарили палубу, я собрал всю команду. Ребята сидели на деревянных бочонках и скамьях, с любопытством и легким волнением глядя на меня. Я достал из сумки тот самый сосуд с чистым, мерцающим серебристым светом зельем, которую сварил в ночной тишине в лаборатории Инги.

— То, что вы сделали, сбежав со мной, навсегда изменило вашу жизнь, — обвел я взглядом притихших ребят. — Этот мир жесток. Он отбирает тех, кто нам дорог, запирает нас в клетки и заставляет подчиняться. Но теперь всё будет иначе.

Я открутил крышку сосуда и передал её первому мальчишке.

— Выпейте это. Это не просто напиток. Это щит от оружия, от страха и от самой смерти. С этого момента вы бессмертны.

Один за другим ребята передавали флягу из рук в руки, осушая её до дна. Зелье не имело вкуса, но едва последняя капля исчезла, как в глазах каждого из них вспыхнул тот же уверенный, несгибаемый огонь, что горел и во мне. Больше не было места для детского страха. Впереди нас ждала вечность, свобода и великая справедливость. Мы не собирались прятаться по забытым богом островам. Наша цель была куда масштабнее. У нас был чёткий план отомстить и уничтожить всех тех, кто причинял боль другим сиротам и детям. Корабль взял курс на ближайший портовый город, где находился крупный гарнизон тех самых стражников, которые безжалостно отнимали детей у семей, облагали их налогами и патрулировали улицы с оружием наперевес.

Стоило нашему кораблю бросить якорь в порту, как я прилетал в облике чёрной вороны и рассматривал обстановку с дерева. Потом я возвращался к нашему кораблю и давал команду наступления. Вся наша команда - вооружённая, бесстрашная и неуязвимая, сходила на берег. Нас не могли остановить ни тяжелые арбалеты, ни мечи, ни замкнутые крепостные ворота. Мы врывались на гарнизонные площади, сметая на своем пути тех, кто привык безнаказанно калечить чужие судьбы. Стражники в ужасе роняли клинки, видя, как раненые нами мальчишки встают и продолжают сражаться, и сам я, никого не щедя убивал всех стражников которые попадались мне на пути. Мы уничтожали их порядки, разрушали тюрьмы и сжигали дотла казармы тех, кто возомнил себя хозяевами жизни. В каждом бою, в каждом ударе клинка я помнил о Биле. Мы стали легендой — армадой бессмертных детей, плывущих сквозь шторма и века, чтобы очистить этот мир от жестокости взрослых и вернуть ему справедливость. И никакой силе на свете было уже не остановить наш путь. Мы плыли по всему свету, от одного континента к другому, превратившись в ночной кошмар для всех продажных стражников, жестоких надзирателей и бездушных правителей.

«Синяя линия» стала грозным знамением для взрослых.

Но вместе с изменениями в нашей жизни менялся и я сам. Прошлое осталось позади, превратившись в шрамы на сердце, а впереди нас ждала вечность в роли мстителей. Однажды утром, стоя перед небольшим зеркалом в своей каюте, я внимательно всмотрелся в свое отражение. Мой левый глаз — черный, бездонный, доставшийся мне в наследство от вороньего пера и магии Инги — приковывал к себе слишком много любопытных и испуганных взглядов. Люди вздрагивали, замечая эту зловещую пустоту. К тому же, этот глаз видел мир иначе, улавливая малейшие тени и движения на огромном расстоянии, и яркий солнечный свет порой слепил его. Я решил скрыть его. Раскрыв старый сундук на нижней палубе, я отыскал чёрную круглую повязку, я затянул ее на голове так, чтобы она наглухо закрывала левый глаз. Теперь я выглядел как настоящий морской пират из детских сказок и страшных легенд. Черная повязка придавала моему лицу суровую, непреклонную решимость и изящность. Но нужно было завершить образ капитана. В том же сундуке обнаружился роскошный отрез тяжелой, глубокой сине-океанской ткани. Раскрыв его оказалось что это не просто ткань, а длинный, просторный дорожный плащ. Этот цвет напоминал мне о море, о бесконечной свободе и, конечно же, о Биле — о тех самых заветных парусах, о которых она так мечтала. Когда я накинул его на плечи, плотный синий плащ тяжело заструился до самой палубы, укрывая меня от холодного ветра и дождей.

Выйдя на верхнюю палубу в новом облике — в развивающемся синем плаще, с черной повязкой на глазу, при оружии и с холодной уверенностью во взгляде, — я подошел к штурвалу....

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ (продолжение следует...)