Катя

Глава 1

Антон просыпался каждое утро с ощущением, что день будет серым, пока не наступит вечер. Вечер — это когда можно наконец сесть за старый ноутбук, включить приглушённый свет настольной лампы и открыть ВКонтакте. Там, в маленьком окошке личных сообщений и в ленте, он чувствовал себя почти живым.

Ему было тридцать пять. Менеджер по продажам в средней компании, где все уже привыкли, что Антон всегда улыбчивый, всегда корректный, всегда закрывает план чуть раньше срока. Коллеги шутили: «У тебя внутри, наверное, вечный двигатель позитива». Никто не знал, что этот «позитив» — просто профессиональная маска, под которой уже несколько лет тлеет тихая, почти незаметная тоска.

После работы он возвращался в однокомнатную квартиру на окраине, разогревал еду в микроволновке, включал какой-нибудь старый фильм фоном и открывал свою страницу. Иногда писал стихи. Не для славы — он давно понял, что слава его обойдёт стороной. Писал, потому что иначе слова начинали душить изнутри.

А потом появилась она.

Это случилось случайно. В рекомендациях «людей, которые могут вам понравиться» мелькнуло лицо, от которого у Антона перехватило дыхание. Екатерина. Катя. На аватарке — полупрофиль, тёмные волосы струятся по обнажённому плечу, голубые глаза смотрят куда-то вбок, будто она только что услышала что-то удивительное и теперь размышляет, стоит ли улыбнуться.

Он кликнул.

Сначала попал на старую страницу — ту, которую она, судя по дате последнего поста, забросила лет семь назад. Там всё ещё висели фотографии другой жизни: Катя в белом платье, рядом молодой мужчина в строгом костюме, оба смеются так, как смеются только в день свадьбы. Потом она же, уже округлившаяся, с ладонью на животе, смотрит в камеру с нежностью, которой Антон никогда не видел у живых людей. Потом — крошечная девочка на руках у Кати, пухлые щёчки, крохотные пальчики сжимают мамин палец.

Антон сидел и смотрел, не моргая. Сердце стучало так громко, что казалось — сейчас услышат соседи за стеной.

Потом он нашёл новую страницу, созданную пять лет назад. Там не было ни мужа, ни дочки. Только Катя: Катя в осеннем пальто у реки, Катя с собакой породы хаски, Катя с кофе в маленькой кофейне, Катя с младшим братом — худощавым восемнадцатилетним парнем, который обнимал её за плечи и смеялся во весь рот, Катя одна на фоне закатного неба.

Она была безумно красива.

Не той глянцевой красотой из журналов, а какой-то глубокой, почти болезненной. Русская внешность — тонкие черты, высокие скулы, но в глазах и в изгибе губ чувствовалась крошечная, едва уловимая примесь южной или восточной крови.

Фотографий было мало. Всего пятнадцать. Антон пересматривал их каждый день — иногда по десять раз за вечер, иногда увеличивал лицо до такой степени, что видел каждую ресницу. Иногда просто сидел и смотрел на аватарку, пока не начинали слезиться глаза.

Он стал придумывать им жизнь. Сначала осторожно, почти стыдливо, потом всё смелее.

Он представлял, как они познакомятся, как он напишет ей что-то простое и честное, как она ответит. Как они будут переписываться ночами, как однажды встретятся — она в тёмном пальто, он с букетом белых роз (она же любит белое, он видел на старой фотографии). Как он будет смотреть на неё и думать: «Господи, как же мне повезло».

Он представлял, как быстро они поженятся — тихо, без помпы, будут только самые близкие. Как он будет каждый день возвращаться домой и видеть её — в домашней футболке, с растрёпанными волосами, улыбающуюся. Как он будет заботиться о её дочке — покупать ей книги, водить в театр, учить кататься на велосипеде. Как он будет помогать её маме — возить в больницу, чинить кран, просто сидеть и пить чай. Как он будет поддерживать её брата — давать советы, одалживать деньги на старт какого-нибудь дела, быть тем старшим братом, которого у парня никогда не было.

А потом он представлял детей. Их общих детей. Как Катя будет беременна — красивая, чуть уставшая, с сияющими глазами. Как он будет каждый вечер класть руку ей на живот и разговаривать с малышом. Как он будет держать её руку в роддоме. Как потом они всей семьёй — он, Катя, её дочка, их маленький сын или дочь — пойдут в парк и будут кормить уток. Катя будет смеяться, когда кроха начнёт кидать хлеб в воду слишком сильно и хлеб будет разлетаться во все стороны.

Эти картины были такими яркими, что по ночам Антон почти не спал. Он лежал в темноте и проживал их снова и снова.

А потом он посмотрел на своё фото в профиле.

Обычное селфи в лифте, сделанное два года назад: усталая улыбка, мятая рубашка. Он вдруг понял — так нельзя. Нельзя писать такой женщине с такой фотографией.

Он записался на фотосессию.

Фотограф Артём был известен в городе. Брал дорого. Очень дорого. Но Антон решил: один раз в жизни можно потратиться. Он дождался выходных, купил новую рубашку, тёмно-синее пальто, джинсы, которые сидели идеально. Артём снимал его три часа — в студии, на улице, у старого кирпичного завода, на крыше заброшенного здания. Антон то смеялся, то смотрел серьёзно в камеру.

Когда он получил готовые фотографии, у него перехватило дыхание. На снимках был красивый, уверенный мужчина тридцати пяти лет — с сильными руками, с тёплыми глазами, с той самой улыбкой, которую женщины называют «опасной».

Он загрузил десять лучших в профиль, убрал старые, оставил только новые.

И стал ждать подходящего момента.

Он писал и стирал сообщения неделю.

«Привет, Катя. Вы очень красивая». Стереть. «Здравствуйте. Просто хотел сказать, что ваши фотографии невероятные». Стёр.

Наконец он остановился на простом и честном комплименте:

«Катя, вы безумно красивая и фотогеничная девушка. Вы красивее любой модели».

Пальцы дрожали. Он нажал «отправить» и тут же закрыл ноутбук, будто боялся, что она увидит, как он сейчас сидит и задыхается от волнения.

Сообщение доставлено. Он ждал. Через час — ничего. Через три — ничего.

Он пошёл спать, но каждые сорок минут просыпался и проверял телефон. Катя не заходила на страницу.

На следующий день он проверял каждые полчаса, потом каждые десять минут, потом каждые пять.

Через сутки и три часа он увидел: просмотрено.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Но ответа не было.

Он сказал себе: «Ей некогда. Она занята. У неё дочка, работа, брат, мама… Она просто не успела ответить».

Он ждал ещё сутки.

А потом увидел зелёный кружок — онлайн.

Он замер. Сидел и смотрел на этот зелёный огонёк, как на чудо. Ждал, что сейчас она напишет. Может, просто «спасибо». Может, «привет». Может, спросит, кто он такой.

Прошло десять минут. Двадцать. Тридцать. Она всё ещё была онлайн.

Антон не выдержал.

Он открыл диалог и написал дрожащими пальцами:

«У вас такая необычно красивая внешность… У вас не было предков из Италии?»

Отправил. И стал ждать. Через две минуты он увидел: она набирала текст…

Мир остановился. Он смотрел на три маленькие точки и дышал через раз.

Потом пришло сообщение. Одно.

«Нет смысла мне писать».

Антон прочитал это пять раз подряд, прежде чем понял, что это реальность.

Он сидел, уставившись в экран, и чувствовал, как внутри что-то медленно, но верно рушится.

«Почему?» — написал он почти сразу. Пальцы едва попадали по клавишам.

Ответа не было. Через десять минут он увидел, что она вышла из сети. Вскоре он увидел, что заблокирован.

Он обновил страницу. Ещё раз. Ещё. Её профиль исчез. Просто исчез.

Антон сидел в тишине. В комнате было темно, только свет монитора бил в лицо.

Потом встал, подошёл к окну, открыл форточку. Холодный воздух ударил в лицо. Он стоял так минут десять, пока не начал дрожать.

А потом вернулся к столу и открыл текстовый файл, где хранил стихи.

Он писал всю ночь.

Стихи были злые. Горькие. Рваные.

Ты даже не спросила, кто я. Ты просто вычеркнула меня. Как будто я обычный спам. Из старого чулана хлам.

Он писал и плакал. Впервые за много лет — по-настоящему, навзрыд, как ребёнок.

Утром он пошёл на работу. Улыбался коллегам. Закрывал сделки. Отвечал на звонки. В обед пошёл в курилку, хотя не курил уже четыре года. Просто стоял и смотрел на серое небо.

Вечером он снова открыл её старую страницу — ту, где была свадьба, беременность, дочка. Долго смотрел на эти фотографии. Потом тихо сказал в пустоту:

— Прости. Я, наверное, напугал тебя. Я просто… очень сильно захотел, чтобы у тебя было всё хорошо. Чтобы кто-то заботился. Чтобы ты улыбалась.

Он закрыл вкладку.

Больше он туда не заходил.

Но каждую ночь, когда засыпал, видел один и тот же сон: они в парке, поздняя осень, жёлтые листья падают на землю. Катя смеётся, кидает хлеб уткам. Рядом бегает девочка. А потом появляется ещё один ребёнок — маленький, с голубыми глазами и тёмными волосами. Он бежит к Антону, кричит «папа!» и прыгает на руки.

Антон просыпался в слезах.

И каждый раз думал одно и то же:

«Как же больно, когда мечта умирает не постепенно, а сразу. Одним коротким сообщением. Одной кнопкой заблокировать».

Он продолжал жить. Писал стихи. Работал. Улыбался людям.

Но внутри него навсегда осталась маленькая, очень глубокая трещина.

Там, где когда-то была надежда, что она однажды посмотрит на него и подумает: «Вот он. Тот самый».

Теперь там была просто тишина. И лёгкий запах осенних листьев, которого уже никогда не будет.