Карлуша

Глава 1

Последним уроком был английский, и я страдала крайней неусидчивостью: всё моё существо уже было дома, рядом с моим жизнерадостным, игривым питомцем. Я с нетерпением ждала звонка, и минуты тянулись мучительно долго, словно какой-то злой колдун заколдовал минутную стрелку. И когда, наконец, он раздался, я поспешила в раздевалку и, быстро одевшись, направилась целеустремлённой походкой домой. Я шла, мало обращая внимания на погоду, окружающую действительность, на весну, ведь я была вся в предвкушении.

Нажимаю звонок, дверь, как всегда, открывает моя старенькая заботливая бабушка. А я, на ходу снимая верхнюю одежду и обувь, уже бегу в комнату, откуда раздаётся радостный щебет.

Вижу, как Карлуша спрыгивает с жёрдочки на поддон клетки и начинает бегать туда-сюда, радостно меня приветствуя, и как бы всем своим милым, смешным видом даёт мне понять: «Выпускай меня быстрей! Как я рад! Скорее открывай! Мы будем играть!» Он звонко и радостно чирикает, всё его существо возбуждено, хохолок поднялся. И только попугаи так умеют — быть такими невероятно милыми и забавными в своих эмоциях и движениях. Он так любил летать по комнатам, что бывало трудно загнать его в домик. Разве что когда проголодается, но кушал он не только в клетке.

Это был третий попугай после Мальчика и Маши. Сначала папа купил голубого волнистика. Так как отец всегда говорил: «Куплю мальчика», то мы даже кличку ему не придумывали — так имя Мальчик и прижилось. Я люблю животных, но я не была особенно привязана к этой птице. Потом, чтобы пернатому было не скучно, ему купили Машу и поставили дуплянку. Птицы стали размножаться невероятно быстро, даже просто бешено. Отец отвёз их своим родителям, потому что мама жаловалась на этот сумасшедший роддом-дурдом. И через некоторое время захотелось снова попугая нам, и в этот раз купили Карлушу — зелёного красавца. Все они были волнистые.

И вот этот пернатый так мне пришёлся по душе и так меня полюбил, что мы стали совершенно неразлучны. Да, у меня были друзья — дети, но попугай стал моим близким и сердечным другом. Так, как Карлуша, мне не радовался никто и никогда! Мы были на одной волне. Я его ничему специально не учила, он всё ловил на лету и перенимал сам. Только мне не пришло в голову учить его разговаривать — он же был маленький, волнистый, а мне казалось, что говорят большие. Но, скорее, я просто об этом не подумала. Я сама ему свистела, стараясь подражать его звукам, а он научился мне в ответ свистеть точно так же, как я ему. И у нас был художественный пересвист — общий язык.

Мы с ним играли в большой комнате, и я бежала от окна к ковру на противоположной стене, и Карлуша с радостью, как моторчик, шумно летел за мной, потом я резко поворачивала обратно к окну, снова к ковру и так много раз. Карлуша, как вертолётик, летя за мной, не отставал. Я бегу — он летит и садится при этом то на ковёр, то на гардину для штор над окном. Я это назвала игрой в догонялки. И так он летал по всей квартире. Теперь я понимаю, как это было легкомысленно и опасно — ему это позволять. Но он был слишком ручным и хотел быть со мной всюду. Где я, там и он.

А ещё мой пупсик играл со мной в прятки, только пряталась всегда я. Он бегал по столу, а я пряталась под столом то с одного края, то с другого, а смышлёный попугайчик подбегал то туда, то сюда и заглядывал вниз — нет ли там меня. И когда находил — ужасно радовался, громко чирикая и смешно пружиня головой вверх-вниз, так, как это умеют делать волнистые попугаи. Весь его вид был очень довольный, словно он чирикал: «Нашёл! Нашёл!»

Потом я бежала к серванту, он садился на него, и я пряталась уже там, опуская голову, чтобы меня не было видно. Все эти игры сами собой у нас получались, никакой дрессировки или специального обучения. Я просто с ним играла, а он подыгрывал. Мы были такие безмятежные и счастливые!

В конце концов он стал настолько ручным, что даже позволял мне взять себя в руки, полностью доверяя.

Случилось большое горе!

Это произошло 25 апреля, мне тогда было двенадцать лет. Ничто не предвещало несчастья. Мы, как обычно, с Карлушей играли. В своих самых страшных снах я видела, как мой любимец улетел на улицу и пропал. Стало жарко, мы стали открывать форточки, и я очень сильно боялась, что он вылетит. Птица привыкла летать по всей квартире, но теперь его приходилось удерживать только в большой комнате.

Как возник сквозняк, я не знаю. По идее, это когда и там, и тут распахнуты окна. Но форточку в комнате Карлуши мы не открывали, а в соседней и на кухне всё было открыто.

Я просто шла из комнаты в коридор, и он по привычке полетел за мной. И тут за мной хлопнула дверь (я не могла сама так захлопнуть и помню, что я была в недоумении), которая попала малышу прямо по голове. Он упал. Я подняла маленькое тельце и увидела, что рана с боку головы большая, и всё безнадёжно. Такой маленький, такой хрупкий мой друг! Он умирал на моей ладони. Это произошло очень быстро, и лапки поднялись кверху.

У меня нет слов, чтобы передать, что я чувствовала в этот момент, но сколько бы лет ни прошло, когда я это вспоминаю или пишу для вас, мои глаза застилают слёзы! Время жестоко и неумолимо в своей необратимости — вот только что он был живой, счастливый... и всё, его больше нет! Я не могу себе простить и никогда не прощу эту неосторожность! Мой Карлуша! Мой любимый Карлуша умер на моей ладошке! У меня нет никаких сил это передать словами, эти чувства! То, что ничего уже не изменить, не исправить! Он навсегда меня оставил!

И вид этого маленького трупика на моей руке стал тяжелейшим потрясением для моей чувствительной психики!

Нет, это не погибший попугай — это рано покинувший меня мой близкий друг, моё золотце, моё солнышко в окошке! Нет и не будет никогда у меня больше такого друга! Никто никогда не будет мне радоваться так, как умел только он один на всём белом свете! Ни один попугай в мире, ни одно животное или живое существо не может восполнить эту болезненную утрату! Он был как чистый ангел, в нём не было ничего, кроме позитива! Только чистая любовь и доверчивость!

Кто пережил когда-нибудь что-нибудь подобное, поймёт меня, будь то собачка или любимый котик.

Мы положили бездыханное тельце в коробку из-под сахара, и я носила на его могилку веночки и цветочки.

На другой день в школе я ни на кого не обращала внимания и просто плакала и плакала, не в силах ничего с собой поделать.

Так больно, что я не сберегла, не сохранила своё маленькое сокровище!

Сколько бы лет ни прошло с того рокового дня, я всегда его помню, он всегда в моём сердце! Может, в ином мире мы когда-нибудь встретимся. Может, там он даже будет не попугаем, а кем-то иным — как знать.

С тех пор я покупаю только зелёных волнистых попугаев в надежде, что хоть один из них будет мне его напоминать, окажется чем-то похожим. Но нет, совсем никто ничем не похож, они все другие.

P. S. К сожалению, даже при самом лучшем уходе волнистые попугаи не живут более пятнадцати лет. А ручные вообще погибают часто. Но он мог бы ещё быть долго со мной, если бы мы задумывались об осторожности и безопасности. Если бы я была более бдительной.

Берегите своих питомцев!

Спасибо тебе, Карлуша, за то, что ты был в моей жизни и научил так тонко, глубоко, сильно чувствовать и любить всей душой!

И это не красивые пафосные слова, а чистая правда.