Какого цвета васильки...

Глава 1

А у Вас есть воспоминания, которые бы стали Вашим личным психотерапевтом? У меня, есть. Когда работа выматывала так, что к вечеру я уже не чувствовала ни рук, ни ног, когда начальник срывался из-за любой ерунды, а в выходные не с кем было просто спокойно выпить чаю. Я закрывала глаза и видела поле. Рожь золотая, а в ней россыпи васильков, будто кто-то рассыпал драгоценные камни. А еще запах нагретой пыльцы, мёда и свободы.

Рядом со мной моя подруга детства Васька. Она заливисто смеётся, запрокинув голову: «Смотри, Полька, мы в небе лежим!». Всю эту бесконечную гонку своей жизни, усталость, одиночество я перекрывала этими воспоминаниями. Этот цвет. Синий. Стал моим психотерапевтом. Бесплатным и всегда доступным. Стоило лишь закрыть глаза.

В тот день случилось сразу всё и аврал на работе, и сломавшийся лифт, в котором я застряла на два часа, машина, не захотевшая завестись. И этот дурацкий дождь, ливший уже неделю. Я шла от работы к метро, смотрела под ноги и вдруг остановилась. В переходе сидела бабулька из тех, что торгуют семечками, вязаными носками и жалкими букетиками из последних летних цветов. И у неё в пластиковом ведре – я даже не поверила своим глазам – стояли васильки. Живые. Настоящие. Но в моих воспоминаниях они синие, а здесь фиолетовые... Может моя память дала сбой?

– Сколько? – спросила я, хотя цена была не важна.

– Сто пятьдесят, дочка. Сама вырастила в палисаднике. Красивые да? Только вишь, мокрые, пока несла вымокли все. Последние уже.

Я сунула ей двести рублей и махнула рукой на сдачу. Букет схватила так, будто боялась, что его отнимут. Прижала к лицу. Мокрые лепестки прилипли к щеке, холодные, бархатистые. Вдохнула их запах. И вдруг – накатило. Так резко, так больно, что я невольно прислонилась к стене. Васька. Деревня. Поле. Где она теперь? Как она? Жива ли? Помнит ли меня?

Пришла домой. Поставила букет в стакан первое, что попалось под руку. Потом долго сидела напротив васильков, пила чай и всё смотрела на них. А потом, сама не знаю зачем, открыла ноутбук и вместо работы, захотелось найти и увидеть её, Василису, узнать, как она.

***

Я никогда не сидела в социальных сетях. Всё как-то не досуг было: работа, работа, бесконечные сделки, командировки, вечерние такси до дома, где никто не ждёт. Компьютер использовала только для работы, в телефоне – звонки и пара приложений. Соцсети казались мне суетой, пустым времяпрепровождением для тех, у кого это время есть.

А сегодня что-то щёлкнуло. Может, усталость накопилась, может, тоска. Да. Именно тоска. Невыносимая, обжигающая душу.

Я скачала приложение, долго мучилась с регистрацией, придумывала пароль. А потом, повинуясь внезапному порыву, вбила в поиск: Васнецова Василиса Сергеевна. Поисковик выдавал множество Васнецовых, но той самой, которую хотелось увидеть, не было. И тут как гром с ясного неба, – так она, скорее всего, поменяла фамилию. Надо найти школу она должна быть на неё подписана, – проговорила я себе вслух.

Нашла.

Сначала я просто смотрела на аватарку. Васька. Точно она. Старше, конечно, морщинки у глаз, волосы светлые, собранные в небольшой пучок, но глаза те же – синие-синие. На фоне – палисадник, буйство цветов, мальва лезет в кадр. Стала листать дальше. Фотография за фотографией, и с каждой сердце сжималось всё сильнее.

Вот она с дочкой – молодой женщиной, очень похожей на неё, рядом зять, все улыбаются. А вот внуки: мальчик лет семи с удочкой, девочка в венке из одуванчиков. Подписи: «Ванька с рыбалки», «Маруся – моя красавица». Вот она с сыном взрослый мужчина красивый с такими же голубыми глазами как у неё, похож скорее всего на отца, но почему-то пока не вижу с ним фотографий, рядом с ними невестка и ещё трое внуков, все мальчишки, лет по двенадцать– близнецы. Вот фото, где они возле дома на газоне гоняют мяч. Подпись: «Мои любимые спортсмены». Листаю вниз, там более поздние фотки. Праздники. День рождение, на столе пироги, Васька везде улыбается, счастливая. Новый год – ёлка во дворе, все вокруг вешают шары. Лето. Стол в палисаднике на нём самовар, все пьют чай с блинами.

Листаю ниже.

Вот Василиса с каким-то мужчиной, видимо, мужем, стоят обнявшись у калитки. А здесь она с ним и с маленькими ещё дочерью и сыном. А вот и её свадьба. Какая же она красивая. В руках держит букет из тех самых синих васильков, перевязанный голубой лентой.

Листая ленту с фотографиями, внутри меня разрасталась холодная пустота. В моём альбоме только рабочие фото, где я с различными сертификатами, наградами. Есть фото, где я одна на фоне офисного здания и с коллегами на корпоративе, чужие лица, натянутые улыбки.

Васькина страница дышала жизнью, шумной, хлопотной, настоящей. В ней не было видно притворства. А что моя жизнь? Моя жизнь тихая, размеренная, я бы даже сказала стерильная, как больничная палата. Квартира, где только полуфабрикаты и то только в морозилке. Даже не знаю, зачем я их покупаю, ведь даже не готовлю. Всегда заказываю готовую еду, а их просто, потом выбрасываю. Вечера. Вечера всегда перед телевизором или ноутбуком. Что ещё? Ах да, ещё командировки, вечные командировки. Вот и вся моя жизнь.

Листаю дальше её страницу и вижу фотографию, от которой моё сердце сжалось. Я замерла. К горлу подступил ком. Это было старое фото, явно отсканированное. А на нём две девочки в поле, по колено во ржи, в руках букеты из васильков. Лица чуть размыты, но узнаваемы. Я и Васька.

Сколько нам тогда было? Лет по шестнадцать. Да. Точно. Шестнадцать. Такие загорелые. Растрёпанные волосы. Стоим в выцветших ситцевых платьях. Мы тогда так смеялись. Стояли с ней запрокинув голову и казалось этот смех проникает сквозь время, и кажется, что я его слышу прямо сейчас. В этот самый момент.

Я коснулась пальцами экрана ноутбука, погладила изображение. Это было наше с Василисой последнее фото. Вскоре после этого я с родителями переехала в Москву. Папе предложили там работу, а я вскоре поступила в университет. На этом наши пути с Василисой и разошлись.

Васька, моя лучшая подружка. Мы делили с ней всё: наши мечты о будущем, все детские обиды и первую робкую влюблённость.

Вспоминаю, как мы лежали, утопая в васильках и наблюдали за плывущими облаками.

– Васька смотри, небо упало на землю! – говорила я ей. А она, заливаясь смехом отвечала: – Нет Полька, это мы упали в небо.

Господи, как давно это было! А я до сих пор помню: запах нагретой солнцем ржи, шершавые стебли, щекочущие нам ноги. А васильки! Их тяжёлые синие соцветия источали аромат пыли и мёда. И это чувство безграничной свободы, когда ты посреди этого бескрайнего поля, а впереди целая жизнь, и казалось, что всё будет замечательно.

А сейчас? У Васьки внуки, дети, дом полная чаша. Да, наверно у неё тоже свои печали, но её жизнь наполнена. А у меня – только работа и одиночество. Огромное, как-то поле, только пустое.

Смотрю на эти все фотографии и отчётливо понимаю, а я ведь и никому не нужна. По-настоящему не нужна. Коллегам – пока работаем. Начальству – пока приношу прибыль. А так… никто не ждёт меня вечером, никто не спросит: «Мам, как дела?», никто не обнимет и не скажет: «Бабуль, я тебя люблю».

Из глаз потекли слёзы. Я не плакала с тех пор, как умерли родители. А тут сидела в темноте освещённая только экраном ноутбука, и слёзы капали на клавиатуру.

Долго смотрела на кнопку «Написать сообщение». Палец завис над ней и ни как, не хотел решиться нажать. Я думала: «А вдруг Васька меня не помнит? У неё своя жизнь, свои воспоминания. И никакая подруга детства ей не нужна. Она может посчитать это вторжением в её личную жизнь».

Но фотография в васильках, меня не отпускала. Эти две девчонки на ней смотрели на меня со снимка и словно спрашивали: «Ну что же ты? Напиши. Мы же были счастливы».

Курсор направился к этой пресловутой кнопке «Написать сообщение». Палец на мышке неуверенно, медленно, но нажал на неё, я услышала щелчок и сообщение открылось.

Начала писать. Сначала коряво, сбивчиво, приходилось стирать и начинать сначала, а потом слова потекли сами:

«Василиса, здравствуй. Это Полина. Помнишь меня?

Я тут случайно нашла твою страницу. Увидела наше с тобой фото. И вспоминания сами собой нахлынули. Как мы в поле лежали, как ты говорила, что васильки – это, небо, упавшее на землю. Василиса у тебя такая красивая семья, дети, внуки. Я так рада за тебя.

А я, я одна совсем. Работа да работа. Мне так захотелось узнать: помнишь ли ты, какими они были, васильки? Синими? Или мне это только казалось? Я тут на улице купила у бабульки букетик васильков, но знаешь они фиолетовые, не похожие на мои воспоминания. Те васильки, наши, они же синие, синие. Когда надвигались тучи, они становились как чернила тёмно-синие, а когда отцветали, были голубые-голубые как ясное небо. Помню, что пока был сезон васильков, в вашем доме всегда на кухне стоял из них букет. Твоя мама обожала их. Васька, помнишь, когда она, приходя с охапкой васильков домой а твой отец ворчал и говорил: – Опять нарвала, ты так всё поле домой переносишь.

А она, заливаясь смехом раскидывала руки в стороны, кружилась по дому и отвечала ему: – Сережка, ты видел васильковое поооле… оно же как моооре!

Вась, знаешь, я тут на днях задумалась. Если цвет этих маленькие цветочков оставил во мне такой отпечаток в памяти. То может их цвет не просто синий? Может это цвет того, что мы потеряли или того, что у нас отняли.

Знаешь, у меня отняли многое, или я сама отдала, сделав работу смыслом жизни. Думаю да, так оно и есть. А вот васильки остались. В памяти. Стоявшие всегда у вас на кухне. Вспоминаю их и не могу отделаться от мысли, а точно ли они такие яркие? Вдруг память мне врёт?

Ты мне скажи Вась, ты же там, дома, видишь их каждый год. Какого они цвета? Настоящего, не из детства, а сегодняшнего?»

В комнате было тихо. Лишь настенные часы негромко отсчитывали секунды. Где-то вдалеке за окном гудел город. Я опустилась на диване и подтянула колени к груди. По щекам текли слёзы.

***

В один из вечеров я, как обычно, сидела с ноутбуком на коленях и готовила документы для будущего соглашения. Рядом со мной стоял остывший чай и стакан с васильками. Они стали уже увядать, но выбросить их рука не поднималась.

Прошло три дня, как я отправила сообщение. Успела убедить себя, что эта была глупая затея. Разве Ваське до меня, до моих проблем. У неё своя жизнь, свои заботы. Стало как-то стыдно за себя. За свою откровенность. За слёзы. За этот дурацкий вопрос про цвет.

Вдруг короткий сигнал. Совсем не тот, что от рабочих уведомлений. Другой. Тихий, мелодичный. Я специально поставила такой звук на сообщения соцсетей, чтобы не пропустить. Моё сердце замерло. Рука сама потянулась к мышке. Я открыла сообщение.

«Здравствуй, Поля.

Я пыталась тебя найти в соцсетях, но тебя там не было. Знаешь, я и сейчас скучаю по тебе. Живу я одна, муж умер десять лет назад. Дети приезжают каждые выходные, а внуки всегда остаются на каникулах. Из родителей у меня жива мама, но живёт в своём доме и ни как, не хочет ко мне переезжать, сама справляется потихонечку. А правнуков заставляет бегать рвать васильки, они также в сезон стоят у неё на кухне.

У нас все поля засеяны и колосятся рожью, но васильки как раньше в них не растут, поля обрабатывают сейчас так, что ни одного сорняка на них нет. Но знаешь, эти маленькие засранцы перебрались на луга, туда, где раньше пасли скотину, там их целое море. Дикие, вольные, никто их не трогает, сейчас ведь и траву не косят, кому она нужна. А им там хорошо. Поль, они такие же синие, как в детстве. Даже ярче, наверное.

Полька, а знаешь, зачем вспоминать какого цвета васильки, ведь можно приехать и увидеть».

***

Я стояла в кабинете начальника и протягивала ему заявление на отпуск.

– Что это? Ты понимаешь, что сейчас не до отпусков.

– А мне нужен отпуск, и не три дня, и не две недели, а полноценный отпуск.

– Слушай, у нас сделка на носу ты нужна здесь, какой отпуск, - начал он заводиться.

– Все документы я подготовила, всё проверила, а сделку может и другой юрист провести.

– То есть ты, свою сделку, возьмешь и отдашь другому специалисту только из-за отпуска? – он пристально посмотрел на меня.

– Сергей Петрович, – и тут я почему-то вспомнила родителей Васьки, – а хотя, Серёжка, ты, когда ни - будь, видел васильковое поле?

Он выпучил на меня глаза, не поняв абсолютно ничего, а я развернулась и вышла из кабинета, и пусть что будет, но я увижу какого цвета сейчас васильки.