Как я всех спасти хотела

Пролог

Человечество - вид разумных существ, от иных созданий отличается четными попытками поиска смысла бытия. Вот мое видение данного типа существ. Я отношусь к спиритам, духовным отражением всякой всячины, от листиков до лягушек. Вместилищем всех радостей горестей надежд и желаний.

Например, я помощница божества по имени Псой. Спирит диких псовых. Конечно, помогать богу работа не из простых. Но хвост даю на откусывание одна из самых важных для леса. Не считая духа деревьев. Без него наше укрытие всего лишь полянка. Стужа тут такая что, высовывая уши из норы можно их лишиться. Но даже так большая часть моих подопечных ждет ночи, чтобы уйти на охоту. Самого холодного времени суток между прочим! А все, потому что выход в чащу днем стал совершенно невыносим. Мы давно смерились со слепящим дневным солнцем, со снегом, скрипящим под лапами, в конце концов с рябью в глазах из-за вечного белого цвета перед лицом. Правда с недавних пор жизнь хоть вой хоть падай.

Волки, лисы, песцы и шакалы свернулись в своих норах, голодные уже который день. Почему? Рядом с нами поселилась чумка лесов - человек. Они рубят рощи, пугая птичек, вспахивают поля, прогоняя сочных зайчиков и махоньких мышек. Вся добыча бежит с прежних мест, в ужасе забивается по углам, как можно дальше от разрушителей их дома.

Приходиться рыскать лучше, рыть глубже, заходить дальше, чем обычно. Одним словом, тратить энергию, которую и так сложно сберечь живя в таких условиях. Поэтому я обязана им помочь. Защитить, как самая старшая из всех. Придумать что-нибудь против противника, прогнать его с нашей земли и восстановить мир. Это моя зона ответственности сохранить всех псовых порученных мне Псоем.

Вот только мысли путаются, я чувствую боль моих опекаемых детишек. Щенки рожденные неожиданно зимой, умирающие без молока. Страх их матери, бессилие, осознание, что их не спасти. Язвы на теле, раздутые животы, отмороженные лапы. С течением времени привыкаешь к такому состоянию, перестаешь фокусироваться. Так что идеи по борьбе с человечеством были конечно, но в первую очередь прескверно идиотские. Поэтому прежде, чем строить планы стоило разведать о положении дел. Сколько их расплодилось узнать, каковы их слабости. Решение пришло само собой. Проникновение внутрь владений врага!

Выйти на человеческую тропу несложно. Сложнее выслеживать лис, заметающих следы хвостом, белок прыгающих исключительно по сосенкам, а люди совсем не заботятся о сохранности своих дорожек. Делают их длинными, широкими, выкорчевывая пни. Используют отупевших лошадей в качестве приманки. Они воняют куда больше, чем человек. Но меня не обдурить тем, что они не ходят своими ногами. Дети богини Шань - лошади свободные, гордые никогда не дадут на себя забраться. Люди зря нашли дурочек, дружелюбно сажающих себе на спины новую болезнь. Ведь все они пахнут по-особенному. Свободный зверь никогда не будет благоухать изнеженностью. Пахнуть как легкая добыча.

Я стану волком, низко припаду к снежным следам, помчусь вдыхая ноздрями тошнотворный запах вперед на встречу к своему заклятому недругу. И встретив мордой к морде ни оставлю человечеству ни малейшего шанса!

Глава 1

Люди живут стаями, свои скопления называют деревнями, а гнезда домами. Все что можно спрятать, укрывают за гигантскими заборами. Но, разумеется, пройти через частокол для меня не проблема, стану маленьким песцом, протиснусь сквозь колья огибая тельцем их ряды. Наибольшие затруднения возникли у входа в деревню. Трое мужских особей зачем-то загородили проход массивной деревяшкой. Замирая среди колышков, я никак не планировала долго слушать болтовню этих мужичков. Самый большой, наверное, вожак ближе к муругому оттенку шерсти стоял, гордо вещая о нужности обороны. Говорил словно, лаял, сердце радовалось слушать что-то знакомое даже среди вражеского стана. Рядом с ним был меланистый парнишка, отблескивая темным загривком и кивая чтобы ему не сказали. Как стало понятно это выражение покорности среди людей. В опасной близости от меня держался ужасно похожий на крысу, с приглаженной шерстью. И пока я разбиралась с людскими словечками, крысеныш чего-то выжидал, вертя в руках шарики, которые позже назвали четками. Он сразу мне не понравился,

попахивающий изнеженными конями, чужой кожей. Выглядящей слишком по-другому, щуплый в ногах, но ужасно надутый в плечах. С горбатым носом, одно его присутствие раздражало.

Особи наконец двинулись внутрь, раздвинули деревяшку продолжая буднично пререговариваться, удивляясь волшебству незаметно двинулась за ними, шустро перебирая песцовыми ножками.

Моя скрытность не знает границ, как спириту мне легко просто пригнуться в снег и моя белоснежная шубка скроет меня. На месте волка появляется неприметный сугроб. Если прикоснуться, конечно, понять обман можно, но там подключаться клыки. Жертва сама будет проклинать свою любопытность. Не учтено мной было два важных факта. Первый - Человек крыса, заметивший как я проскользнула внутрь. И второй, который невозможно было предугадать - у людей везде лежат дорожки из камня, полностью свободные от снега.

А теперь представьте, за вами крадётся самый опасный хищник леса, готовый в любой момент перегрызть вашу глотку. Вы в страхе поворачиваетесь, готовясь к смерти с последующим поеданием. Но вместо этого вас ждет картина не виданной красоты, крохотный зверек, свернутый в клубок, ехидно поскуливающий в свой пушистый хвост. Реакция людей была понятна:

— Это что? - удивленно спросил вожак.

- Песец староста, самоубийца, дикие звери к нам не выходят. Этот, наверное, больной, аль голодный до смерти. Вон он какой чахлый. - Меланстый потирал лапы - давайте я его на воротник пущу, все равно не жилец, дочке подарок, а этому упокой. - Ух, недобро он сказал. Сразу стало ясно что-то тут не так. Стыдливое понимание ударило по голове. Боже мой Псой, меня же видно! Вскочить, бежать, скрываться, искать снег!

Крыса села перед моей мордой. Растянула пасть в оскале, показывая ряды затупленных клыков. Пришлось замереть на половину встав, кто знает, как поведет себя человек.

- Заплутал малыш - спокойно пропела ласково крыса. - да ты ручной не так ли? Потерял хозяина в глуши, а тебя вон на ворот пустить собираются. - он подсунул мне лапищу, стало любопытно. Не удержавшись, я вдохнула запах. Кони, мясо, молоко для младенцев и кровь добычи. От аромата еды хвост сам собой завилял, из на языке образовался неприятный ком слюны. Почему мы должны голодать, пока им приходиться жрать мясо в свое удовольствие? Двое других смотрели в ужасе, и правильно делали! Меня есть за что пугаться. Но крыса был идиотом, не понимая, что скоро лишиться пальцев потянул их ко мне, намереваясь, схватить в свои загребущее объятья. С азартом стала выбирать какой именно оттяпать. Решила первым делом вцепиться в самый толстенький, торчащий с боку. Рыкнула для предупреждения.

- Не бойся миленький, отнесу ка я тебя сестрице, она любящая у меня. Ну же, иль щей не хочешь? Обещаю не обижу. - Он взял меня под теплый полушубок и понес, показывая деревню. Староста и Мелявый шутливо назвали нас“ брошенками”, но смысл насмешки до меня так и не пришел. Крыса уносила меня все дальше от выхода из человеческой деревни. А я уже и правда ничего не переживая, задремала согревшись.

Почему я позволила этому произойти? Почему отошла от плана с убийством этого человека? Он напомнил мне кое-что очень дорогое сердцу. То чему бог научил меня перед своим уходом.

- Любовь моя дорогая очень редкое явление. Мама любит щенков, их отца и свою мать. Но вот любить совершенно чужого, не родного по крови может совсем некаждый. Я создал тебя и поэтому любить тебя буду вечно - лежать на его воплощении волка, на здоровенной спине было так приятно.

- Даже если я не справлюсь с защитой твоих созданий? - мне было стыдно, но страх не оправдать надежды собственного создателя был выше. Нужно было убедиться, что меня все равно не забудут. Чтобы я не натворила, единственный мой друг не покинет меня.

- Да, я люблю тебя по факту рождения. Ты получилась очень хорошенькой, уверен исполнение моей воли не будет проблемой. - Он закрыл широкие звездные глаза. Ознаменовав уход ко сну. Будучи еще дитем, превратить его сонное состояние в бодрое было легче легкого, начать трепать за большие уши, беззубым ртом. Тогда меня переворачивали, утыкались мокрым носом в пузо и покусывали шерстку.

- а если я встречу того, кто сможет полюбить меня так же? - наивно, кто может любить больше бога.

- Несись в его сторону на всех четырех. И даже не думай отступать.

Так он поведал мне в тот далекий день. Что с течением времени стал лишь воспоминанием, сквозь тысячелетия превращаясь в сновидение. Псой покинул меня спустя год. Но я никогда не буду против встретить тех, кто может рассказать мне ещё таких историй. А может так называемая сестрица общалась с моим богом. Оттуда и знает о любви. Тогда я уж точно обязана увидеть её, чтобы убедиться, знает ли хотя бы она, где сейчас мой создатель. Потому как я была бы счастлива снова укусить его за ухо.

Глава 2

Домишка на отшибе. Строгий, с прямой вытянутой крышей, он был совсем другим нежели его соседи. Имел голову и торс, когда остальные были лишены даже шеи. Проснулась я на подходе к нему. Точнее Крыса разбудил. Засеменил как-то иначе, запричитал.

- только веди себя прилично малыш, что спишь? - он заглянул в щелочку сверху полушубка. Притворилась спящей, растянулась как следует. Хорошо лапища у него огромные не упасть. - умаялся. - Сказал он скалясь. Так и не могу понять, чего он скалиться. Вроде время хвостом махать, да в слезах от умиления захлёбываться. А он свои не до клыки показывает. Ну да и ладно. Зато все идет по плану.

Взбегает вверх, сердце чуть не выпрыгивает из груди. Ощущение невесомости слишком резкое. Напугано протискиваю морду в ту самую щель между Крысовой грудью и воротом. Гляжу во все глаза, голову распирает. Пред взором распахивают преграду по меньше прежней, та отворяется, выпуская свет, будто в доме свое собственное солнце горит. Излучает тепло, но пахнет! Деревом, пожарищем. Люди часто такое устраивали чтоб поля освободить. Так и в своих жилищах жгут что ли? Смотрю на пол и поражаюсь. Тут тоже что-то на пол положили. Меня заносят внутрь. Мужчина неожиданно вопит.

- хозяюшка встречай! Ух, что ж у меня есть, ну Ефрось ты где? - снимает полушубок, укладывая его на корягу без коры. Стягивает чужую кожу с ног. А меня держит одной рукой. Вот это опыт полета. Вверх-вниз. - Он, потряхивая мной как поленом ступает глубже в неизвестное мне место, к запаху пожара. Только сейчас понимаю. У людей оскал - знак самого сильного счастья. Странные они. Но кажется понять их несложно.

Отделение дома по меньше, с большим камнем с боку. Занимает камень гигантскую часть пространства. Нюхом чую вот там у них и прячется солнышко. Сверху все украсили травками, настолько давно что те превратились в жалкое подобие себя настоящих. За бревном на других четырех бревнах сидят мужчина и женщина. Суровый, вроде как хозяин дома, пьет кисленькую по запаху водицу. Глянул омерзительно на Ефросю, не уважительно как-то. Без страха, да с крысёнышем так ласково залепетал.

- Шурин, какими судьбами? Что ж ты стоишь присесть за стол не хочешь?! - Суровый та он да, но не справедливый. Сказал присесть, но сам не встал, прыснул взглядом в Сестрицу, та уши поджала, вскочила.

- О свояк - Крыса не стал ничего говорить по этому поводу. На пухлого мужика не посмотрел, только руку его потрогал крепко, да той же рукой на место осадил, по плечу погладив. Все это время сестру разглядывал, зубами радовался. - да я вот, животинку принес, домашняя, ручная. Ну-ка Ефрось глянь! - Он сел перед ней на колено, Сестрица неловко краснела, похоже смущена, что стул не смогла отдать. Меня продолжили пихать на её колени. Ефросинья была рада меня видеть. В радужках её колосилась травка, лес наполнял кудри своим дыханием. Правда зачем-то она прятала их под тряпкой. Хотела было ко мне потянуться, я уже решила, что так и быть позволю потрогать свою шерсть, пускай немного позавидует моей мягкости. Вот только Суровый, чертовский походящий на кабана под дубом мужик неожиданно рявкнул.

— Это же дикий зверь! Блохастый, необученный. Сколько можно просить тащить тебе эту дрянь Фрося?! - поймав недовольный сначала мой, а потом и взгляд крысы Мужик начал скулящее вымаливать - пойми шурин я ж не против живности, но мы ели ту, что была до свадьбы, похоронили.

— Это дело другое, он ручной, смотри Ефрось какие глаза умные, ну вылитый бобик - Она не смотрела, мы обе знали, что одной крови. Меня обязательно оставят. Положили на колени лесной девы, на необычную ткань, покрывающую её тело до пола. Легла. Слушала их болтовню до позднего вечера, много до чего додумалась. Крыса, например конюх Володя, кабан - заместитель какого другого заместителя Олег, уважаемый человек, но не такой потрясающий как конюх. По крайней мере именно Олег все время прислуживал за столом. А вот Ефросинья не знает моего бога точно. Она не выходит из дома с детства, да и лес видела всего один раз в близи. Но это ничего, зато у неё чудные щи, да зверей по-настоящему любит. Ещё У неё счастье она беременна, что значит это забавное слово я так и не смогла разобрать. Сначала, казалось, она ждет щенка. Но новой души в животе нет, клянусь я была ужасно близко, почуяла бы. Когда Володя ушел я довольная, сытая за всех сородичей лежала на печи, думая, как истребить всех их кроме таких, как Ефросинья. Пока жирный Олег лупил Сестру конюха за то, как та опозорила его, чем именно правда непонятно. “Да, впрочем, для профилактики” как выразилось это существо позже.

Но вмешиваться смысла не нашла. Каждый его удар равен количеству укусов на шеи. Так что довольная я уснула. В мечтах о будущем, построении планов, да и просто, вспоминая три миски щей, что мне дали. Надеюсь, люди смогут меня ещё удивить, надеюсь я смогу повстречать Псоя, отведать сырого мяса. А пока спокойной ночи моим подопечным и всем, кто готов их оберегать вместе со мной.