Как небо и земля

Глава 1

ОН

Я обычный мужчина, работяга, имею технический склад ума. С самого детства люблю что-то разобрать, собрать, починить, мастерить. Дома у меня целая мастерская. Если что-то ломается, сам всё чиню своими руками. Природа и всякая живность мне тоже по душе. Не могу пройти мимо птенца, выпавшего из гнезда. Принесу, подкормлю и, когда окрепнет, выпущу.

У меня есть дача, мы бываем там не часто, скорее редко. Далеко туда добираться своим ходом, но в последнее время часто ездим на такси: надо отвезти то одно, то другое. И даже на такси не всегда быстро доберёшься — как повезёт. На даче всегда много дел, до всего руки часто не доходят. Недавно я вернулся к хобби, которое было давно заброшено: к рыбалке, и накупил много всяких снастей, подкормку. И, отдыхая, стал выходить рыбачить, раньше я в основном на даче только работал. Мы ездим на дачу втроём: я, моя жена и сын. Не могу пройти мимо равнодушно, когда вижу ёжика, ужа, жабу или ещё какую-то живность, обязательно поймаю и принесу сыну и жене показать. Потом выпускаю.

Как я познакомился с будущей женой — отдельная история. В то время мне было двадцать восемь лет, я уже отслужил в армии и жил один. Мама рано умерла, отец ушёл жить к новой жене. Я встречался и знакомился с девушками в основном по объявлениям. Из-за низкого роста, заурядной славянской внешности и природной скромности интроверта я оставался для женщин "невидимкой". Не знаю, каким бы я стал, если бы был избалован женским вниманием, но я такой, какой есть, и вовсе не избалованный однолюб.

Мне никогда не нравились девушки с резкими чертами лица, очень крупные и броские, мне по душе миленькие и хорошенькие. И вот однажды я по объявлению нашёл такую. Объявление было несколько странным, не там, где брачные или романтические, а в разделе «Знакомства по интересам». И искала она того, кто интересуется астрологией, для общения. Конечно, я совершенно подобной чушью не интересовался, но мне подошёл возраст — она была младше, и было указано, что девушка симпатичная, а главное — там был телефон. В то время не было ещё интернета, и знакомились через газету: писали письма или общались по телефону. Я позвонил, и мы договорились о встрече.

На другой день я подъехал на станцию метро, где она работала, и мы увидели друг друга. С первого взгляда она мне особенно понравилась, и я утонул в этой милоте. Детский типаж лица и внешности: эти большие распахнутые глаза, как бусинки тёмного каре-зелёного цвета, нежность, лёгкий налёт грусти и такая невероятная трогательность и беззащитность. Такую хочется обнять, обогреть, защитить и о ней позаботиться. И это вот я почувствовал прямо сразу.

Была зима, трещал мороз, и на ней был длиннющий пуховик розового цвета, который ей очень шёл. Она мне что-то говорила, а я не мог удержаться и улыбался от умиления, когда смотрел на неё. Это привело к печальному результату: когда мы вышли из метро, и я её провожал, она вдруг на меня рассердилась и велела мне больше не звонить. И, можно сказать, сбежала от меня. Я был растерян и расстроен, не знал, что случилось и почему она так поступила. Это уже потом, позже я узнал, что произошло. Она мне рассказала, что когда я улыбался в метро, она подумала, что я над ней насмехаюсь и что она мне кажется смешной. И сказала она мне, что, по её мнению, я не улыбался, а «глупо лыбился». Вероятно, так это выглядело со стороны: я ещё изо всех сил хотел эту дурацкую улыбку сдержать, но не мог.

Она мне сильно понравилась, и я ей позвонил, несмотря на то, что она запретила. Лена сказала, что она занята все дни. Очевидно было, что она просто не хочет меня видеть, но я проявил настойчивость. И она сказала, что пойдёт завтра к кришнаитам на лекцию в их храм. Никогда и ни за что я сам бы туда не пошёл, но это была единственная возможность с ней увидеться, а я был готов на подобные жертвы со своей стороны, чтобы увидеть её ещё раз, и напросился идти с ней вместе.

Наконец-то она оттаяла и согласилась. После похода в этот храм я, конечно, объяснил ей, почему не надо ходить туда, а если есть интерес к религии, то лучше посещать православную церковь. Сам я никуда не ходил, но допустить, чтобы моя девушка ходила в секту, я не мог.

С того дня мы стали встречаться. Лена капризничала и не хотела пойти просто погулять — она хотела ходить в театры, в кино, на выставки. И я её везде водил. Постепенно мы сближались и через некоторое время, не сразу, стали любовниками. Я был у неё не первый. Ну и ничего страшного, зато не боялась. А я думал о том, чтобы сделать ей предложение. И вот, набравшись храбрости, решился, а она ответила: «Нет. Как я за тебя пойду, если не люблю?»

Это был удар. Отказ. Независимое создание. Но я не ушёл, обидевшись или отчаявшись, а продолжил с ней говорить. А что, если цену набивает? Вдруг это не окончательный отказ? Она говорила мне, что она «чемодан без ручки» и не хочет создавать мне проблемы. Я же ей говорил, о том, что она может без меня пропасть и, что я её люблю. Даже сказал: «Пусть ты меня не любишь, может со временем полюбишь. А я буду любить за двоих». Она сказала, что подумает, и мы продолжили встречаться. В итоге она дала согласие, и мы поженились.

Вот мы живём уже много лет вместе, у нас растёт сын, но мы как небо и земля, как день и ночь. Нетрудно тут понять, кто земля, а кто небо. Она вся в своих фантазиях, в творчестве, в интернете. Я живу реальной жизнью: дом, работа — и ценю конкретное, осязаемое, что можно потрогать и пощупать. Она говорит, что ей не о чем со мной говорить, что ей со мной скучно. И я признаюсь: я и впрямь не могу поддержать её темы. Ей хочется страстей и эмоциональных качелей, я не герой её мечты. Мои чувства к ней всегда ровные, одинаковые, я предан, терпелив, никогда не изменяю, не пью. Единственный недостаток — курю. Многие бы посчитали это за счастье. Ей же вечно чего-то не хватает. А что ищет она? Совсем иное. Не обжигалась и не ценит того, что имеет, ведь оценить можно, только потеряв. Говорит, что у неё могла быть иная судьба, с кем-то другим, если бы я тогда не встретился. Что я совсем не романтичен, неспортивен, не в её вкусе, ведь ей всегда нравились другие. Связалась бы с каким-нибудь алкоголиком или с тем, кто её бы бил. Я же отвёл её от подобной судьбы.

И вот она витает в облаках, живёт какой-то своей внутренней жизнью, в которой меня нет, придумала себе какую-то нереальную любовь к другому, а меня, живого и реального, не любит. У неё своя комната, обособилась, закрывает дверь, сидит в интернете. А я прихожу уставший с работы и, в общем…

Ну, отдельно она, и что такого? Я же интроверт, мне много общения не надо. Даже хорошо, когда не утомляет и не отвлекает от дел. Но как бы то ни было, она здесь, со мной живёт, она моя, даже когда в голове у неё её романтические герои, но я тут, и я реальный. Она в пределах моей досягаемости, её можно обнять и потрогать. Я о ней забочусь, могу быть её покровителем и чувствовать себя нужным. Даже если это не взаимно и даже если её чувства ко мне — лишь благодарность за теплоту и уют. И я ничего не прошу, не требую взамен.

Прошли годы, у меня много морщин, и у неё появились морщинки, но эти глаза... они прежние, лучистые, и я по-прежнему вижу в ней озорную девчонку вне времени, вне возраста — такие чудеса!

Выглядела бы она так, если бы была под гнётом каких-то тяжёлых жизненных обстоятельств и если бы жила с каким-то тираном?

И мы так и живём: день за днём, такие разные, как небо и земля, как день и ночь, как свет и тень, как лето и зима, как верная собака и независимая кошка.

Я люблю её просто за то, что она есть. Такую, как есть. Эти глазки, ушки, носик! Мой милый игривый пупсёнок.

Я знаю, что где-то в глубине души она тоже меня любит, но, видимо, я не могу ей дать всё, чего бы хотелось её неугомонной душе, и заполнить её безграничный мир. Она говорит, что я — земля, фундамент, я её заземляю, и без меня, возможно, она бы улетела… действительно неизвестно куда и неизвестно к кому, как воздушный шар.

ОНА

Я человек тонко чувствующий и очень эмоциональный. Мой мир соткан из смыслов, загадок, сказок и стихов. Я росла впечатлительным и восприимчивым ребёнком в семье, где скандалы были не редкостью, а постоянным фоном. В доме все ругались со всеми. Помню, как в пылу страстей была разнесена моя детская кроватка: пьяный отец яростно доказывал, что я его дочь, и требовал, чтобы его пустили ко мне.

Своё укрытие я находила в сказках — тех, что читала сама или смотрела по телевизору, и в собственных детских фантазиях. Среди людей я долго оставалась дикаркой, но при этом обожала играть с другими детьми, — особенно в то, где можно было проявить воображение, или в подвижные игры.

Как только я научилась бегать, я словно обрела крылья. Я летала в двух смыслах сразу: и от счастья, и буквально, сшибая себе коленки. Впрочем, разбитые ноги никогда не лишали меня желания снова мчаться вперёд. Намажут зелёнкой, пощиплет немного — и снова в путь! Я была храброй девочкой: никогда не плакала у стоматолога или когда брали кровь. Всё это я выносила стойко.

Моё воображение рисовало мне разные ужасы: когда ночью проходила мимо зеркала, я боялась каких-то монстров или просто тени. А от большого портрета, что висел на стене и с которого на меня серьёзно смотрела молодая покойная тётя, мне становилось жутко. Бабушка рассказывала много забавных, интересных историй из своей молодости и жизни. Я обожала сидеть рядом и слушать её. Про покойную дочку, что трагически погибла, не успев даже выйти замуж, и была похоронена как невеста, тоже слышала.

Когда я пошла в школу, была замкнута, и мне было не по себе от того, как много детей и шума. Я и в детский сад ходить не любила, особенно после того, как меня отшлёпала воспитательница. Росла яркой индивидуалисткой со своим сложным внутренним миром, что подпитывался всем тем, что на меня производило впечатление или цепляло за живое. Мои эмоции, воображение раскрашивали этот мир в сочные яркие краски. И моей проблемой в школе было то, что я не могла самовыражаться. Я была внутренне скованной и не могла быть собой: во мне жила жажда общения и признания, но я не умела — и не хотела — подстраиваться под правила этого шумного роя. А когда стала взрослеть и у меня начало получаться выражать себя, я словно вдохнула свежий воздух. У меня открылось второе дыхание и появилось вдохновение. Я полюбила танцевать, а раньше сильно смущалась; появилось много нового в жизни, я увлекалась эзотерикой. Вот такой я была на тот момент, когда познакомилась с будущим мужем. Я уже успела раскомплексоваться во многом. Мне стало легко знакомиться, я получала удовольствие от встреч с новыми людьми. С кем-то завязывалась дружба, с кем-то было что-то романтическое. Пару раз я влюблялась, но не сильно и невзаимно. И вот на момент знакомства с Костей, я уже была общительной.

С первого взгляда он мне не понравился. Он не был страшным: обычный, низкого роста для мужчины, но повыше меня. Когда мы ехали в метро, он стал странно лыбиться. Было видно, что он хочет сдержать улыбку, но не может. Что я могла подумать? Подумала, что я кажусь ему смешной и нелепой. Посмотрел бы сам на себя! Абсолютно ничего интересного: скучная внешность, одет так себе, маленький. Тем не менее я старалась поддержать разговор. Но уже тогда я думала: «Вот сейчас выйдем, и я пошлю его куда подальше». Я была уверена, что больше его не увижу. У меня таких встреч-знакомств было море, а этот мне вообще ничем не приглянулся. Если бы кто-то в тот момент мне сказал, что это мой будущий муж, с которым мне надолго по пути, я была бы в шоке и подумала бы, что это какая-то неудачная шутка. Ведь хотелось найти того, кто понравится мне самой и при этом западёт на меня.

Конечно, я его послала и пошла домой. А он стал звонить. Когда он согласился пойти со мной к кришнаитам, я подумала: «Пусть идёт, мне не жалко, поболтаем, посмотрим, что за сухофрукт такой». Понравилось, что он умеет быть настойчивым. Навязчивых и назойливых — не люблю, был уже такой, в метро с ним познакомилась, еле-еле отвязалась через три года. Когда мы шли обратно, он как зануда прочитал мне лекцию, куда хорошо ходить, а куда плохо. К кришнаитам, конечно, плохо. Ага, прямо я его послушаюсь, конечно. Будет меня ещё учить. Спорить я с ним особо не спорила — это моё дело, куда мне ходить. Больше я с ним встречаться не собиралась, но он позвонил снова. Мне скучно было ходить с ним по улицам, а вот в театр или в Третьяковку можно сходить. А он согласился, и я подумала, что есть в нём что-то полезное, например: уступает, и можно походить с ним, погулять, пока он меня развлекает. Так мы и ходили. Потом через какое-то время даже переспали. Как я уже говорила, мне в нём понравилось то, что я предлагаю, а он соглашается, и мы ходим туда, куда я хочу. Так что всё держалось на том, что он под меня подстраивался.

Он сделал мне предложение. До этого меня звал замуж лишь тот навязчивый человек, от которого я три года не могла отвязаться — он звонил бесконечно, я бросала трубки, но он был настолько наглым и неприятным, что о замужестве не могло быть и речи. Было ещё два предложения жить вместе, «гражданским браком», но от тех, кто мне совсем не нравился.

С Костей же всё было иначе. Да, я не была в него влюблена и честно ему об этом сказала. Но он, по крайней мере, не был мне противен. Просто в нём не виделось ничего такого, во что можно было бы влюбиться: ни яркой внешности, ни харизмы, ни какой-то особенной «интересности» — ничего. Что же в нём было? Надёжность и постоянство, мягкость, деликатность и настойчивость. Он точно знал, чего хочет, и был полезен в быту — мог всё починить и отремонтировать. И он был добрым.

Для меня все эти качества стали соблазном, перед которым я не устояла. Я рассуждала так: «Ну где я найду принца, о котором мечтаю? Принцев нет. Со сколькими я знакомилась, со сколькими встречалась — и что в итоге? Никого не нашла. Упущу этого простого, толкового парня — и встречу ли кого-то лучше? Пока мне никто лучше него не попался, да и встретится ли вообще? А если что-то пойдёт не так — всегда можно развестись».

Мне было очень жаль терять свободу гулять с кем хочется, и, соглашаясь на брак, я утешала себя тем, что это, скорее всего, ненадолго. Думала: может, не сойдёмся характерами, или я заскучаю и сбегу. А тут свадьба — что-то новенькое в однообразной жизни, и, самое главное, жизненная необходимость уйти от мамы. Тут говорил во мне инстинкт самосохранения. Именно это — желание съехать как можно быстрее — сыграло ключевую роль в моём согласии. Пожалуй, если бы не этот фактор, я бы ещё повыбирала и поискала. Так что моё решение было хладнокровным, взвешенным и на тот момент — оптимальным тактическим шагом.

А потом я как-то особо не предохранялась, была не против детей и забеременела. С этого момента решила жить с этим мужчиной, отцом моего будущего ребёнка. Я была рада, хотела материнства и растить своё дитя. Учить его чему-то, играть с ним, делиться тем, что знаю сама, как вижу мир. Это было прекрасно — растить умненького, весёлого сына. И я погрузилась в это с головой, уже не замечая никаких проблем с выбором мужа или своего пути.

Так продолжалось до тех пор, пока сын не начал подрастать. Именно тогда во мне вновь проснулась прежняя «я» — та, что, как оказалось, не успела в полной мере нагуляться до свадьбы. Но открылось и другое: я осознала, что муж перестал устраивать меня таким, какой он есть. В тот же период я встретила человека, которым всерьёз увлеклась, но была вынуждена ему отказать и в итоге потеряла его. И вот тогда мой уютный, привычный мир рухнул навсегда.

Я вдруг увидела, что живу в оранжерее с мужем, который безмерно балует и портит сына, сажая его на шею и себе, и мне. Стало очевидно, что мы с ним — совершенно разные люди. Опасаясь моих эмоциональных вспышек, он постоянно действует за моей спиной: что-то покупает, натаскивает вещи в дом, совершенно со мной не советуясь. Со временем он стал сильно загромождать квартиру. Видимо, я для него — лишь домашний питомец, а с питомцами не принято считаться. Да, он добр и мягок, но это тоже форма деспотизма — когда всё решают за тебя, просто ставя перед фактом. Такой вот деспотизм в мягкой обёртке: неявный, скрытый.

Я оказалась заложницей своего давнего выбора. Бежать поздновато — не девочка уже. Вот если встретить взаимную любовь, тогда другое дело. А как её встретишь, если ты верная жена? И ведь я предупреждала мужа, когда выходила замуж, что не выхожу за него по любви, и он согласился. А ведь мог бы наперёд подумать, что будет, если я свою любовь найду. И эта его фраза — «любить за двоих». Это как калека: ты не любишь, а он любит и за себя и за тебя. А как же я? Разве я не хочу сама любить? И любить не из благодарности, а потому что испытываю страсть. Разве я какой-то инвалид или у меня нет характера, чтобы всё время прятаться от жизни за его широкую спину?

Да, я знаю, что я не подарок, что проблем у меня много и что найти любовь мне далеко не просто. Но уйти и жить одной в надежде, что так я кого-то встречу? А найду ли? Тут уж как судьба распорядится. Но если это судьба, то, может, и расходиться не надо — она и так найдёт. Я не привыкла быть одна и никогда так не жила, мне будет слишком тяжело.

Жаль, конечно, что мы с мужем такие разные: как небо и земля, как свет и тьма, как день и ночь, как преданная собака и свободолюбивая кошка. Никто из нас не хуже и не лучше, просто есть такое вот несовпадение.

В то же время я очень благодарна мужу за его тепло и безопасность. Я с ним действительно пригрелась, и теперь уйти куда-то кажется просто немыслимым. Это как из тёплого дома уйти на холодную улицу, под дождь и ветер. И сильнее всяких оков меня держит его преданность. Ведь преданного друга просто так не бросают. Я зеркально отвечаю ему тем же — от природы я справедлива.

А годы... Сколько их прошло? Слишком много. Их не вернуть, как не вернуть и молодость. Он захватил меня в свой плен, уютный и тёплый, подобный мягкому пледу; захватил и присвоил себе. Иногда я мечтаю вернуться в те дни, когда только согласилась выйти за него, чтобы на той самой развилке сделать иной выбор и прожить совсем другую, альтернативную жизнь. Теперь я бы отталкивалась от своего опыта, учитывая личные предпочтения и всё то, что узнала за это время.

Как жаль, что нет возможности в мгновение ока перенестись назад, сохранив при этом нынешний разум и знания. Если бы молодость знала, если бы старость могла… (с) Возможно, я рассуждаю как эгоистка, но разве не все мы эгоисты? Муж, по крайней мере, все эти годы жил с тем человеком, который ему по душе, которого он выбрал сам. Мне же хочется не просто быть выбранной кем-то, а самой выбрать того, с кем разделю жизнь. Ведь истинное счастье — это когда мы оба выбрали друг друга!

Если бы такая взаимность случилась, я бы не колебалась. Моральные принципы важны, но у каждого есть свои интересы. Я и так прожила с ним многие годы, которые никто у него уже не отнимет. Возможно, проживу с ним до самого конца, так и не изведав ничего иного. Просто «сходить налево» мне неинтересно — для меня измена возможна только по любви. А если любви не случится, что ж... можно сказать, мужу просто повезёт.

Мне уже говорили и советовали разглядеть что-то в муже и полюбить его. Если бы так было просто. Как это происходит внутри нас? Эта химия? Разве так можно вот по заказу? Мы игрушки в руках этих стихий. А доброта это не то во что влюбляются, скорее это приводит к желанию дружить. Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что большинство женщин не влюбляются в добрых. Обычно это какие-то совсем иные характеристики. Мне кажется, что доброта, душевность, деликатность стоит ближе к женственности.

В психологии любви есть парадокс: доброта дает безопасность, но часто убивает влечение. Страсть питается дистанцией, тайной, лёгким риском и «зубастостью» партнера. Доброта мужа — предсказуемая, тёплая, обволакивающая — лишает этой дистанции. Нельзя влюбиться в то, что уже «полностью твоё» и всегда рядом, как синица в руке. А он был таким с самого начала. Мне просто всегда это было неинтересно.

Игривость и озорство требуют партнера по игре. А Константин не играет и не умеет — в этом плане он тюфяк. Разве что шутить и дурачиться с ним можно: он откликается, когда в настроении, и сам порою первый шутит. Только это нас и спасает — что хоть в этом мы совпадаем.

Порой хочется искр, столкновения характеров, интеллектуального вызова, а я натыкаюсь на мягкую вату его доброты.

Но я знаю, что встретить мужчину, способного меня заинтересовать, нереально трудно: за ним будет стоять огромная очередь из женщин, и у него будет очень высокая планка требований. Женщины любят интересных мужчин и тот типаж, что нравится мне. Я люблю красивых — но не смазливых, а харизматичных, в которых чувствуется мужская брутальность. Меня бы привлёк бы лишь тот, кого изначально привлекла бы я сама, а не тот, что, может, и интересен, но меня не видит вовсе. Так что в моём случае найти кого-то — очень проблематично с моей крайней избирательностью. Один лишь такой встретился — характерный. Кажется, такой мужчина, что мне нужен только один единственный существует на всём белом свете. Конечно, симпатичных было много, поболтать, повеселиться тоже, по интересам — но это другое. Получается, что жить с Костей — моя судьба. И, возможно, далеко не худшая из возможных.

Есть тот, кто нужен моей душе, но его нет в реальной жизни, другой не нужен и довольствуюсь я пока тем что есть — реальным. Но тот мужчина — мечта. Вот если бы он пришёл...

Скажите блажь?

По-своему мне хорошо со своим мужем: он не мешает мне жить как нравится, я чувствую себя свободной во всём. Только вот изменять физически нельзя, но это не проблема. С ним тепло, уютно и безопасно. Но мы всё же живём подобно добрым соседям. А мне даже страсти мало, нужен глубокий резонанс двух душ. Я бы отдала себя всю без остатка тому, с кем бы это было.

При этом я не могу сказать, что я совсем не люблю Костю. Но это другая любовь — как к другу или близкому родственнику. Мы любим собак? А он преданный, как собака. И вот, как невозможно поговорить с собакой, так невозможно мне с ним. У него всегда всё в порядке, он постоянно занят делом, и для него не существует того, что невещественно. Муж более самодостаточен, чем я, это мне постоянно чего-то не хватает, он же выглядит всем довольным. Разве что, иногда ворчит или хмурится. Он не только незыблемая земля, на которой всё стоит и держится, в нём ещё и вода, что питает. Я же — преимущественно воздушная стихия, но ещё и с огнём. Вместе мы образуем все четыре стихии. А в этом что-то есть...

Пусть жизнь и судьба расставят всё по своим местам: чему быть в реальности, а чему — остаться в мечтах. Но самой остаться открытой для чуда.