Из жизни геолога
Часть 1
«Писать надо о том, что хорошо знаешь, или о том, чего не знает никто. Золотые слова. Люди знали о чем говорили. Было время, когда белых пятен в пространстве оставалось пруд пруди, даже в космос еще не летали, и все это при наличии сенсорного голода, притом. Так что, просто бери какую-нибудь планетку, любую, все равно о ней ничего не известно, и начинай ее осваивать. Найди там, к примеру, урановое месторождение, которое надо, кровь из носу, разработать, назови его позабористей, понапридумывай вокруг всяких препятствий из неприступных скал, болот, собери экипаж межпланетного корыта из героических парней, подпусти основу идеологического и межличностного свойства, и пусть они летят, преодолевая все трудности на своем нелегком пути. Вернутся герои с победой, не все, конечно, но таковы законы жанра. В общем, вот тебе и востребованный сюжет.
А сейчас? На какую планету ни глянешь, обязательно там чья-нибудь железяка болтается. Либо по поверхности ползает, либо где-то рядом летит и все видит, холера. Попробуй-ка придумать что-то нетривиальное в таких жестких условиях! Скажут словами классика, в лучшем случае: вы, товарищ, воля ваша, что-то нескладное придумали. Над вами потешаться будут. И это, как я сказал, в лучшем случае. А скорее всего, кинут взгляд на написанное, махнут рукой и забудут сразу. Это уже не законы жанра. Это законы сегодняшней жизни. В наше время переизбытка информации, подростка, привыкшего к коротким клипам из тик-тока, не заинтересуешь рассуждениями на общие темы. Длинные слова его расстраивают. Половина из написанного вызовет у него рвотные позывы, а вторую половину он все равно не поймет, как ни старайся. Вот и выходит, что Стругацкими в наше время стать несколько затруднительно. Даже плохоньким Исааком Азимовым, прости господи, не получится побыть. Да, еще забыл одну деталь: талант нужен будет. Не обязательно, конечно, но желательно, чтобы он все-таки присутствовал хоть немного».
– Вовка Никитин ехал на работу в 31-м автобусе, прижимая к себе рабочий портфель, больше напоминавший саквояж, и от нечего делать лениво перетирал мысли. Как тарелки, одну за другой. И ставил их в рядок. Получалась упорядоченная картина, но совершенно бессмысленная и бесцельная. К работе не имеющая никакого отношения. А работал Никитин вахтовым методом по 30 дней. Месяц – подвиг, месяц – дома, как шутили его коллеги. Трудился он космогеологом на астероиде 162172 Рюгу, изучал и систематизировал минералогический состав астероида, разведывал залежи воды, отбирал пробы, в общем, выполнял рутинную работу, которая, однако, была ему не в тягость. Более того, ему нравилось то, чем он занимался. За семь лет работы он настолько привык к размеренной схеме работа-отдых, что не видел ничего особенного в том, что пару раз в месяц преодолевал на грузовом космотранспорте расстояния в 2 астрономические единицы или что-то около того. Для всех остальных граждан Никитин работал в секретном ящике № (засекречен) по специальности, о которой ему запрещено говорить. Все. Космические ракеты с лучшими гражданами на борту по-прежнему выводили на низкую околоземную орбиту научные и военные спутники, благополучно шпионили за погодой и друг другом, а что творится за лунной орбитой подавляющему количеству населения знать не полагалось.
Автобус, в котором ехал Никитин, подъезжал к требуемой остановке, и Вовка с сонным выражением лица стал пробираться поближе к выходу. Институт, в котором по легенде работал Никитин, был большой и даже огромный. Основное здание НИИ поражало проходящих мимо людей своей масштабностью и завораживающим величием – с высокими угловыми надстройками, огнями в широких школьных окнах и фасадной стеной, облицованной разноцветным кирпичом. Кому понадобилось строить подобные архитектурные изыски – было решительно не понятно.
Остановка автобуса, на которой вышел Никитин, располагалась напротив дыры в высоченном заборе, огораживающем институт. К этой дыре вела хорошо утоптанная тропинка, на которую то и дело сворачивали люди, отделяясь от основного потока. Вовке Никитину лезть через дыру было совершенно необязательно, пропуск был всегда при нем, и он, как всегда, прошествовал по тротуару сто метров до проходной. Преодолев все процедурные препятствия, включая широкое крыльцо с беломраморной лестницей под обширным светящимся козырьком, он зашел внутрь и направился к одному из лифтов, возле которого не было людей. Зайдя во вместительный лифт, Никитин три раза нажал кнопку «Вниз». Лифт задумался, потом, как обычно, где-то что-то негромко заверещало, Никитина тряхнуло, и он почувствовал движение. Лифт заскользил вниз, набирая скорость. Двигался лифт довольно долго, с минуту, может, больше, наконец, погружение прекратилось, двери разъехались, и Никитин оказался глубоко под землей, в помещении, предназначенном для дальнейшей транспортировки Никитина и его настоящих коллег к стартовой площадке. Рабочая вахта началась.
Возле длинной тележки с местами для сидений по бокам, Никитин заметил своих приятелей: пилота дронов-разведчиков и картографа Женьку Гринькина, по прозвищу Батон, и Дашу Марьянову, биотехнолога.
- Во-о-овка! Никитин! – орал радостный Батон, подняв руку. – Давай к нам, мы тебе место держим!
Дашка, улыбаясь, тоже махала ему рукой, показывая, где это самое место. Никитин стал пробираться сквозь толпу коллег, рассаживающихся по местам, здоровался направо и налево, улыбался в ответ на улыбки, при этом, искренне. Добравшись до уготованного ему места, он сел, застегнул удерживающий пояс, пожал руку Батону, быстро чмокнул Дашку в щеку, пока она не опомнилась и спросил ее с серьезной физиономией:
- Ну что, ты подумала над моим предложением?
- Над каким? – Даша подняла на Никитина непонимающий взгляд.
- Ты выйдешь за меня замуж? – Никитин поправил, стоящий у ног, портфель.
- А ты сдал нормы безопасности? – Даша поддержала серьезный тон Никитина.
- Нет, - ответил он с растерянным видом.
- Хэ! – возмущенно хмыкнула Дашка. – Вот сдашь, тогда и приходи! А то замуж ему! То же мне жених!.. Несертифицированный!
- Злые вы. – Никитин вздохнул. - Уйду я от вас. – он повернулся к Батону-Гринькину: - А что, говорят южный сектор разворотило, это правда?
- Ага, мне диспетчеры рассказали. Что-то прилетело неделю назад. Хорошо, что там не было никого, одна выработка. А у меня все равно работа вся насмарку по южному. Снова придется снимать все данные.
- У тебя дроны с забором? – усеченный вариант вопроса специалисту. Никитин спрашивал у Женьки, приспособлены ли его дроны к забору проб с поверхности астероида.
- А что ты хочешь? – Батон стянул с головы кепчонку, скомкал ее и засунул в карман. Из другого кармана достал какую-то раздергайку, не то шапку, не то кепку с ушами и маленьким мягким козырьком, и натянул ее на голову. – У меня разные дроны.
- Как что хочу? – Никитин встрепенулся. – Это ж свежий грунт, забуриваться не надо. Хочу, чтобы ты мне пробу взял. Все равно же полетишь за данными.
- И мне, – сказала Дашка.
- А тебе зачем? – Женька повернул голову.
- Зачем, зачем! При взятии проб как минимум 20% должны попасть в биолабораторию. Инструкции забыл?
- Ладно, ладно. Чайки, блин. Налетели. Полỳчите свои пробы. Вован, с тебя мартель, слышишь? А с тебя… – обратился он к Дашке. – с тебя поцелуй.
- Я его уже Вовке обещала, с него спрашивай.
Никитин посмотрел сначала на часы, а потом на Дашку. Такие разговоры, с шутками и подколами, были обычным делом среди давних друзей. Но, что было любопытно, они ни разу не встречались друг с другом на Земле, как говорил Батон, он же Жека Гринькин. Имелась ввиду встреча помимо работы, на поверхности, так сказать. Никитин как-то заметил, что подобные разговоры хорошо проглатывают время, получасами прямо. Вот и сейчас, они уже ехали по гладко заасфальтированной подземной дороге, приближаясь к грузовому транспортному кораблю, доставлявшему продовольственные запасы, оборудование, очередную смену на астероид, где люди делали свою работу, не претендуя на героизм, и без возможности рассказать кому-либо чем они занимаются.
Прибывая к месту отправки, все сидящие зашевелились. Люди надевали на запястье идентификационные браслеты. Обычная процедура, ничего особенного. Требование безопасности. Никитин, Дашка и Батон соскочили с тележки с вещами и направились на медосмотр, личный досмотр и прочие обязательные радости перед отправкой на базу.
Пока они шли, Никитин краем глаза, в который раз, отметил грузовой транспорт, на котором друзьям предстояло лететь. Он представлял из себя гору углеродных и еще каких-то молекул, Никитин не знал, соединенных особым образом, вызывающих в конструкции абсолютную прочность всех элементов, подвергающихся неслабым нагрузкам в различных средах. Ходило много слухов и сплетен по поводу того, кто до всего этого додумался. То, что эти вот технологии ушли в далекую даль от простых гражданских, и даже военных, тех, которые предназначались для широкой публики, это было понятно, но откуда они взялись? Вот в чем вопрос. Болтали, что есть еще более засекреченная программа, где существуют жители других миров, с которыми мы сотрудничаем в области материаловедения и двигателестроения, кто-то утверждал, что русская промышленная школа давно уже лидирует на Земле, и настолько неоспоримо и определенно, что приходится пока засекречиваться и уходить в космос из-под земли, чтобы у остальных жителей не развился комплекс неполноценности, на фоне неспособности создать что-нибудь прорывное. Но, это все было на уровне слухов и предположений, а сияющий силуэт стометровой высоты был вот, на стартовом комплексе, с копошившимися вокруг погрузочными машинами, грузившими в транспорт контейнеры, предназначенные для доставки на 162172 Рюгу, в целях обеспечения бесперебойной добычи полезных в хозяйстве страны минералов.
Вахтовая смена, после прохождения осмотров-досмотров, тремя неторопливыми ручейками вливалась в лифты, поднимавшие людей к средине космического грузовика, где располагались пассажирские отсеки. Никитин двигался в очереди и наблюдал за людьми, приближавшимися, также как и он, к лифтам. В основном, это были знакомые расслабленные лица, рассказывающие что-то своим приятелям с улыбкой, но Никитин заметил двух-трех человек, новичков, скорее всего, с хмурыми тревожными лицами, для которых полет был явно первым. «Ничего, привыкнут», - подумал Никитин и вознесся в лифте. Устроившись в кресле, Никитин опустил с фиксирующим щелчком дугу безопасности и осмотрелся. Батон был справа, Дашка сидела слева. «Слева это хорошо, - подумал Никитин, – ближе к сердцу». Еще ему не давал покоя вопрос, который его беспокоил весь день.
- Жека, - обратился он к Батону. – Вот ты математик, хоть и картограф. Скажи, какова вероятность того, что в наш любимый астероид врежется какая-нибудь хрень? А? Чисто математически? Вероятность такого события, ведь, ничтожна!
Дашка наклонилась к ним, чтобы ей лучше было слышно.
Батон хмыкнул:
- Ничтожна! Это событие невозможно! Вероятность произошедшего настолько низка, что это просто смешно. Представь расстояния, размеры объектов, скорости, с которыми там все болтается, определенную гравитационную упорядоченность, сложи все эти факторы и что у тебя получится? Ничего у тебя не получится! Ноль.
- Но это же случилось! – сказала Дашка. – Кто-нибудь может это объяснить?
- Кто знает! – сказал Никитин. – Я уверен, что начальство подозревает что-то. Или, по крайней мере, рассматривает какую-нибудь версию. Только нам не скажет. Для них главное, чтобы работа не останавливалась. Для нас – тоже, кстати. Зарплата идет? Идет. Остальное – не наше дело.
- Слова скучного прагматика. – сказала Дашка. – Неужели тебе не интересно узнать, что происходит?
- Я с Вовкой согласен. – толстый Батон поудобнее угнездился в кресле. – Я работу из-за своего любопытства терять не хочу. Всё, полетели.
Раздался нарастающий, но негромкий шум, легкая мелкая дрожь прокатилась по отсеку, их начало вдавливать в кресла, разговор прервался. Пока не вышли за атмосферу – так и будет. Никитин подумал, что может быть его сменщик уже взял пробы из южного сектора? Ему самому меньше забот. Что у него, дел нет? Надо все каталоги проверить, структуру минералов пересмотреть заново. Рутина-двигатель зарплаты, как говорится.
Гул постепенно становился тише, тяжесть пропадала. Значит, в пространство из атмосферы выходим. Никитин посмотрел на часы.
«Когда они включают двигатели эти, подпространственные? Никогда не понятно. Хоть бы раз в иллюминатор посмотреть при этом. А то вечно – вот ты над Землей, а потом сразу на месте уже. Скучно, девочки».
Время, как и всегда, пролетело быстро. Батон, по обыкновению, спал с полуоткрытым ртом, иногда всхрапывая, Дашка читала что-то в цветной обложке, Никитин же думал, что вот человек - все-таки странное животное. Летим со сверхсветовой скоростью, а народу на это наплевать. Эйнштейн какой-нибудь душу бы продал за возможность только посмотреть на формулу, двигающую такую махину, а мы летим в этом корабле, и никакие парадоксы нас не беспокоят. Он хотел поделиться сей глубокой мыслью с Дашкой, как в этот момент заработали тормозные двигатели. Они прибыли. Батон очнулся ото сна, Дашка засунула книгу в карман, и все засобирались.
Как обычно, причаливание к стыковочному узлу базы заняло больше времени, чем весь полет, но этап был в конце концов благополучно завершен, и вахтовики, не торопясь, потянулись на выход. Жилой и рабочий комплексы на астероиде были устроены весьма удобно, в виде отдельных полукруглых строений, соединенных между собой сетью переходов. Промышленный участок астероида выглядел, как угольный карьер. Собственно, он и был таким, с той разницей, что добывали здесь не уголь, и работали, в основном, роботизированные комплексы.
Добравшись до жилого блока, Никитин, Дашка и Батон разбрелись по своим индивидуальным модулям, уже подготовленным для новой смены. Через час у них будет общее собрание с традиционной напутственной речью начальника базы, а потом можно будет и отдохнуть до начала смены. Никитин плюхнулся на постель, заложил руки за голову и вспомнил, что на прошлой смене администрация обещала довести силу тяжести до 1, но так и не сделали, трепачи. Вообще-то, 0,7, как сейчас, тоже было ничего, но все равно это отличалось от земной и требовалось время, чтобы привыкнуть. Но хуже было привыкать к земной после вахты, когда твое собственное тело на тебя же и давит, на колени, стопы. В общем, плевать, что техника волшебная, сделайте, раз обещали. Мещанские мысли не долго вертелись в уме Никитина, он заснул. Проснулся от голоса из экрана внутренней связи. Голос был Батона, и он бубнил:
- Вовка! Ты на собрание идешь? Вовка! Просыпайся!
Никитин открыл глаза и посмотрел на экран. На экране красовалась Женькина вопрошающая физиономия.
- Да. Иду. Дашка уже пошла? – Никитин пятерней огладил лицо и поднялся.
- Не знаю. За тобой заходить?
- Не, не надо. Там встретимся, в зале. Всё, я иду уже. – Посмотрев в иллюминатор своего модуля, Никитин, как обычно увидел только черную беспредельную пугающую пустоту космоса и вышел из своей каюты.
В общем зале начальник базы толкал до оскомины надоевшую за годы работы речь. Приветствия и напутствия были не интересны, а вот слова о южном секторе послушать было любопытно. Суть сказанного сводилась к тому, что произошедшее событие, хоть и маловероятное, все же случилось, космос есть космос, хорошо, что никто не пострадал, администрация разберется, а нам надо побыстрее это происшествие забыть, тем более оно больше никогда не повторится, и делать свою работу, качественно, ответственно и вдумчиво. Вот так. Космический объект и все. С другой стороны, что еще он должен был сказать? У инопланетян тормоза испортились, и они не вписались в поворот? Ладно. Посмотрим, посмотрим. Возьмем пробы, тогда все ясно станет. Причем, взять пробу сама инструкция велела. Свежий грунт, уточнить состав надо? Надо. О чем речь. Сам сказал – работу надо делать тщательнéе, как говорил Жванецкий.
- Где Дашка? – спросил Никитин у Батона после того, как собрание кончилось.
- Где-то здесь. Сейчас найдем! – Батон оглядывался поверх голов, пытаясь высмотреть Дашу.
- Я пошел чайник ставить, а вы с Дашкой - за мной. Поговорить надо.
Выражение «ставить чайник» было привычным, земным, но здесь все было не так. Никитин, вернувшись в модуль, нажал на угол крышки ящика, ящичек выдвинулся, он достал кофе - три запечатанных в целлофан пластиковых стакана с герметичной крышкой из фольги, распаковал, выдрал с толстого дна три полоски, и кофе начал разогреваться.
Когда пришли Женька и Дашка, кофе был готов. Никитин задвинул дверь и сказал:
- Ну что, пробы на необыкновенные явления проверять будем?
Батон с кофе забрался на кровать и прислонился к стене. Дашка села на выдвигающийся небольшой стул.
- На какие? – спросила она. – Я могу только проверить на содержание органики и все, что с этим связано.
- Ну, на следы органики, конечно, неизвестные минералы вряд ли нам попадутся, но я все равно проверю, в общем, на любые отклонения от стандартных показателей. А с тебя сами пробы. – обратился он к Батону.
Женька подвигался на кровати, по обыкновению усаживаясь поудобнее. Потом сказал:
- Вы понимаете, что нам грозит, если узнают, что мы вышли за пределы стандартных анализов? У меня двое детей, мне семью кормить надо. Да и вообще, не хочу я из-за вас, балбесов, работу терять.
- Ну не стони, не стони. Чего разнылся-то? Взять пробы – это наша святая обязанность, понимаешь? Обязанность! А если там что-то окажется выходящее за, мы сразу доложим. Куда следует. Память же они тебе не сотрут!
Батон хмыкнул.
- А вдруг? – с кривой усмешкой сказал он, приподнялся и поставил стакан из-под кофе на стол. – А если мы найдем то, что не должны?
- Ты плохо слушаешь. Я же сказал – доложим начальству. Что в этом криминального? Да тебе еще медаль во всю грудь дадут за проявленную… осмотрительность. Ты, между прочим, о результатах вообще знать не будешь. Это нам с Дашкой надо испытывать административный трепет. Я есть хочу. Кто со мной?
Ночь пролетела незаметно, с незначительными снами, и Никитин, проснувшись от писка местного будильника, всегда стоящего на 6-30 Московского времени, полез в модульный закуток и принял странный, но ставший привычным, ультразвуковой душ, почистил зубы ионизирующей щеткой и стал одеваться. До начала работы он хотел посмотреть отчеты сменщика, поэтому подогрел кофе и сел за монитор. В отчетах, как и ожидалось, не было ничего неординарного. И это было хорошо. Никитин почувствовал, что входит в рабочий ритм и вызвал своего непосредственного начальника – главного геолога базы.
- А, Никитин! С прибытием. Уже на службе? Какие планы? – Начальник выглядел, как всегда, слегка отрешенным. Было ощущение, что ему все равно, какие у Никитина планы, пока все было тихо и спокойно. Никитина это устраивало. За семь лет работы он понял, что резких движений, как физических, так и духовных, лучше не производить, если хочешь спокойной жизни.
- Здрасьте, Игорь Палыч. Спасибо. Все нормально. Вот, хочу к картографам сходить, попросить, чтобы они на нашу долю проб взяли в южном.
- Зачем? Ты же, вроде бы, делал забор в прошлом году? – Начальник прилагал видимые усилия, чтобы проявить заинтересованность.
- Так там же свежий грунт образовался! И глубина должна быть хорошей. Хочу, чтобы в пробу попали нижние пласты, а не одна корка. К тому же забуриваться не надо. А они все равно снимать данные летят. – Никитин старался говорить равнодушным тоном, чтобы не выдать свою заинтересованность.
Ответ Никитина был вполне разумным и обоснованным. Поэтому начальник сказал:
- Ладно. Только проследи, чтобы они зафиксировали время взятия проб. А то знаю я этих картографов.
- Я сам буду там, Игорь Палыч. – Никитин отключился и подумал, что так будет даже лучше. Начальник знает, а значит никакой наказуемой инициативы. К тому же он не любил торчать безвылазно день деньской в своем модуле, как рак-отшельник в раковине.
Облет южного сектора картографическим отделом был запланирован на полдесятого утра по Московскому времени. Оставалась куча времени попить кофе и потрепаться с коллегами. Никитин бодро вскочил со стула и выбежал из модуля, служившего ему на смене и жилым помещением, и рабочим кабинетом одновременно. В этот момент раздался резкий гудящий звук включившихся вентиляторов, гоняющих воздух по системе внутри базы. Никитин вздрогнул.
«Черт. За столько лет никак не привыкну». – подумал он, проходя мимо вентиляционной решетки. Дойдя до блока с надписью «Промышленная добыча», он свернул в отходящий налево переход и вскоре оказался перед входом в картографический отдел. Зайдя внутрь, он увидел, что отдел пуст. Одна лишь помощница зав.отделом молоденькая девушка по имени Людмила сидела за компьютером и что-то печатала.
- А где все? – Никитин оглядел не очень большую комнату.
- У Гринькина в модуле. – Сказала Людмила. – Дрон собирают.
- Все вместе? – Никитин знал, что Батон никому и пальцем притронуться к его дронам не позволит. Особенно перед снятием данных. – Людочка, послушай, давай пообнимаемся, пока нет никого? – Он произнес это, ни разу не улыбнувшись.
Людочку это не проняло. Продолжая печатать, она сказала:
- Дурак ты, Никитин, и уши у тебя холодные. Иди уже, тебя там только и не хватает.
Никитин сделал вид, что пытается приобнять сидящую Людочку, но она с притворной суровостью замахнулась на него линейкой и Никитин побежал в модуль, где обретался Батон.
В модуле Батона стоял неразборчивый гвалт. Подойдя к открытым дверям, Никитин насчитал пятерых, среди которых оказалась и Дашка. В таком маленьком помещении на одного, пятеро уже казались толпой. Все, кроме Дашки столпились вокруг стола, на котором стоял дрон, он же коптер. Женька адаптировал его конфигурацию под цели предстоящего задания. Или, если хотите, интегрировал комплекс для забора грунта в бортовую систему БПЛА. Среди голосов Никитин услышал крик Батона:
- Тихо! – все стихли. – Сделайте шаг назад! И постарайтесь до меня не дотрагиваться. – стало видно, как Женька, навалившись на стол объемным животом, производит какие-то тонкие манипуляции, то ли прикручивая что-то, то ли куда-то вставляя очень мелкую деталь. Поковырявшись немного в тишине, он воскликнул:
- Всё! – выпрямился и вздохнул. Народ сразу загомонил. Дашка увидела Никитина и протянула ему руку. Никитин переступил через порог модуля, его заметили, раздались приветственные возгласы.
- О, Вовка! Привет геологам! Ты чего здесь?
- С инспекцией! Кофе есть? – Он отыскал глазами Батона. Тот пальцем указал на верхний ящик шкафа. Никитин достал стакан с кофе, снял целлофан, отодрал полоску и стал ждать пока он станет горячим. Повернувшись к Дашке, он сказал:
- Дашка, давай обнимемся, а? Меня никто не хочет обнимать сегодня. А мне так хочется кого-нибудь обнять! И именно сегодня, как назло! Я чувствую себя таким одиноким! – последние слова Никитин прорыдал тоном святочного гаера, обнял Дашку и притянул к себе. Дашка стояла, опустив руки, с поднятой головой и широко открытыми от притворного изумления глазами. Она медленно положила ладони на спину Никитину, стала успокаивающе похлопывать его по лопатке, приговаривая:
- Ну-ну-ну…
Батон, наблюдавший всю эту клоунаду, повернулся к сослуживцам и произнес:
- Так, коллеги, всё, прошу вас на рабочие места. Начинаем операцию «Южный сектор». Алла Сергеевна, вы как начальник отдела, даете разрешение на старт?
Алла Сергеевна, энергичная женщина лет 40-ка, знавшая свое дело, не переставая улыбаться, сказала:
- Да, так, отдел, слушаем внимательно. Наша задача на сегодня — съёмка южного сектора и забор трёх проб грунта. Маршрут по плану № 2, высота 50–150 метров, время в полете — до 40 минут. Евгений Анатольевич за этим проследит. Аварийные коды: «Красный» — немедленный возврат, «Жёлтый» — сбой сенсора, продолжаем с ограничениями. Дима, на тебе вся телеметрия. Обо всем нестандартном докладывать мне немедленно. Вопросы?
Вопросов не было. Настало время серьезной работы, шутки прекратились, все отправились в отдел. Прибежал техник, вместе с Батоном они с осторожностью переложили довольно увесистый дрон на тележку, и покатили его к герметичному шлюзу запуска. Никитин за время своей работы неоднократно видел, как запускают дроны, заводят миниатюрные реактивные моторчики (помнится, когда Никитин такое сказал, Батон презрительно фыркнул: моторчики!), в общем, набор стандартных действий, ничего интересного. Самое интересное Никитин надеялся узреть здесь в модуле, в мониторе. Что он надеялся увидеть, ни он, ни Дашка, ни Батон, разумеется, не знали, возможно все пройдет гладко и ограничится заурядным забором проб, но в глубине души, кстати, не так уж и глубоко, Никитин ждал чего-то особенного, возможно даже таинственного, выходящего за рамки стандартных ожиданий.
Пришел Батон и уселся за пульт управления дроном. Внешняя дверь шлюза открылась и дрон отправился в пространство. На мониторе мелькнула поверхность астероида, с краю показались постройки, потом камеру на секунду ослепило Солнце и снова черная пустота. Батон управлял дроном уверенно и профессионально, с лихостью закладывая управляемыми двигателями крены при поворотах. Не прошло и 10 минут, как он оказался в районе южного сектора.
- Уже на месте. – распевно пробормотал Батон. Он нажал кнопку на гарнитуре. – Приступаю к снижению и выбору места для посадки. – В ответ что-то неразборчиво проскрежетало.
Никитин выпрямился, отошел от стола и сел на кровать.
- Время взятия проб не забудь зафиксировать, а то меня шеф убьет. – сказал Никитин.
- Не забуду, не забуду. О, как у нас тут разворотило-то все! Ай-яй-яй… – Батон смотрел в экран, медленно поворачивая дрон. Камера фиксировала объемистую воронку с разбросанным во все стороны грунтом. Никитин внимательно всматривался в монитор.
- Снижаюсь. Вижу место для посадки. – Батон осторожно сажал дрон прямо в воронку. Тот слегка накренился, но устойчиво прилепился к астероиду.
Спустя 15 минут проба была удачно взята, время зафиксировано, потом еще две, потом Никитину и Дашке стало неинтересно.
- Пошли ко мне, покурим, кофе попьем. – сказал Никитин Дашке. – Все равно они эти свои данные еще час снимать будут. Он пихнул ладонью Женьку:
- Не забудь мне пробы отдать, не то я ваш весь отдел разнесу вдребезги пополам!
- Как вернемся – позвоню. – Батон не отрывался от монитора.
Никитин с Дашкой вышли от Батона и пошли по переходу в сторону Никитинского модуля.
- Слушай, а почему у нас курить нельзя? – Никитин посмотрел на Дашку. - Сделали бы вытяжку. Половина народа, наверное, мучается.
- Ты же не куришь! – Дашка шла за Никитиным.
- Я бы начал! Сигары. Не сигареты эти вонючие, а сигары! Солидные толстые сигары. Чтобы запах был классный. Медвяный. – Никитин говорил мечтательным тоном. – Я знаю где продаются. Но, правда, дорогие, собаки!
Они подошли к модулю, Никитин открыл дверь, пропустил Дашку, зашел сам и начал разогревать кофе. Дашка присела на кровать и сказала:
- Как думаешь, что там в пробах будет?
- Да ничего там особенного не будет. – Никитин подал Дашке стакан с кофе. – Все будет то же самое. Минералы те же, следы воздействия среды, химия всякая. А ты чего-то ждешь?
- Да нет, конечно, это было бы слишком. Но как было бы здорово, если там обнаружились бы углеродные соединения. О биомаркерах я уже не говорю. Хотя бы какие-нибудь полимеры, скажем, пусть даже без азотистых оснований. – Дашка вздохнула.
- Чудес не бывает. – Никитин выбросил в мусор пустой стакан. – И ничего ваша служба не получит. И вообще, тебя – молодую, красивую, что – кроме биомаркеров не интересует ничего больше? Лучше давай поцелуемся, что ли.
- Ты маньяк, Никитин. – Дашка встала и начала ходить по модулю вперед-назад.
- А чем тут еще заниматься?! Работу свою я с закрытыми глазами сделаю. Курить нельзя, целоваться не с кем…
Заверещал вызов внутренней связи. Никитин посмотрел на экран – звонил Батон. Он нажал на кнопку:
- Говори. Вы уже прилетели?
- А? – Лицо у Женьки было растерянным.
- Вы прилетели? – Повторил Никитин громче.
- А, да, да, прилетели. Ты у себя? – Голос у Батона был бесцветный.
- У себя. Можно уже пробы забрать? Инопланетян там живых не обнаружил? – Никитин подмигнул Дашке.
- Кого? – тупо спросил Батон.
- Да что с тобой!? – Никитин приподнялся со стула. Дашка уже не улыбалась.
- Я сейчас сам зайду, подожди. – сказал Батон и отключился.
Никитин с Дашкой посмотрели друг на друга.
- Пошутить с нами решил, засранец. – сказал Никитин и снова сел на стул.
- Может, правда что-то случилось?
- Да что может случиться, чего ты? – Никитин встал и посмотрел в окно, которое и не окно вовсе, а толстенный иллюминатор из композита с графеновым каркасом, за которым, как обычно, кроме черноты и сияющего отблеска звезды по имени Солнце не было ничего.
Наконец, пришел Батон. Он сел на стул. На лице была дурацкая кривая улыбка.
- Что случилось? – Никитин спокойно смотрел на Женьку.
Батон поднял глаза. Он был серьезен.
- Слушай, Вовка, ты видел, как мы пробы брали?
- Видел, - сказал Никитин. – И Дашка видела. Вы же фиксировали все это. Телеметрия работала?
- Телеметрия осталась. – Батон шевельнул ладонью. – Пробы исчезли.
Никитин посмотрел на Дашку, потом спросил:
- Как это, исчезли? Что значит – исчезли? Ты пробы запорол, что ли? Жека, ну ты даешь! Ну, еще раз слетаешь. Вы же, картографы, вечно мотаетесь то там, то здесь. Ты что, их просыпал, что ли? Я грязные пробы не возьму, на кой они мне.
- Ничего я не просыпал. – Батон был явно растерян. – Их нет. Проб нет, понимаешь?
- Ты с ума сошел? Ты можешь мне нормально объяснить, что происходит или нет? – Никитин стал терять терпение.
Батон вздохнул и провел пальцем по лбу.
- Мы пробы брали, помнишь? - Никитин кивнул. – Ну вот. Я их там же засыпал в герметичный контейнер, как обычно. Контейнер закрылся – сработал датчик. Мы зафиксировали время, помнишь? - Никитин снова кивнул. – Также и с остальными двумя пробами. Телеметрия все отслеживала, в том числе и наши последующие данные. Вот. А когда вернулись – проб не было. Контейнеры оказались пустыми. Без следов проб. Вообще! Как будто там не было ничего и никогда. И с дроном тоже что-то не то. У него есть встроенный трекер полетного времени, отслеживает общее время полета. Так вот он отключился. А уже здесь, на базе снова включился и начал отсчет, хотя дрон никуда не летел. На второй минуте снова отключился. Потом включился. И так далее. Я уходил – он включился.
- Женька, если ты шутишь….
- Какие тут шутки! Я на работе не шучу. О работе – тем более. Где у тебя кофе?
Никитин показал где кофе и спросил:
- Ты полетную запись скопировал?
- Тебя, обормота, дожидался. Конечно, скопировал! Спрятал – никто не найдет. – Батон открыл крышку на горячем стакане кофе. – Госсподи, за что мне все это.
Никитин помолчал, посмотрел мрачно на Дашку и сказал:
- Ты же понимаешь, что сейчас будет?
Батон, не поднимая головы обреченно спросил:
- Что?
- Во-первых, и это самое главное, мы с этого куска камня не слезем, пока все не выяснится. Во-вторых, приготовься писать кучу объяснительных службе безопасности, а может, и не только ей. В-третьих, молись, чтобы тебя или кого-нибудь из нас не сделали козлом отпущения, потому что тогда можешь попрощаться с этой работой. Есть еще в-четвертых, в-пятых и так далее, их можно не упоминать. Это сделают и без меня.
- А куда все-таки пробы делись? – спросила Дашка.
- Хороший вопрос. – Никитин сел рядом с Дашкой. – Бритва Оккама намекает нам, что все мы ослы, а не специалисты, потому что внутренняя безопасность, просмотрев все записи с камер базы, наверное, уже надевает наручники на какого-нибудь злонамеренного техника, который скрываясь и посмеиваясь, высыпал на пол все пробы и помыл контейнеры. На кой ляд это ему понадобилось – отдельный вопрос, но такую скучную версию отработают и без нас. Гораздо интереснее предположить версию фантастическую. Для этого же мы здесь собрались. Так что – ну ее в баню, эту бритву, пусть ей Оккама бреется. Если все случилось так, как Женька рассказывает, напрашиваются две вероятности. Точнее, три. Первая, и самая правдоподобная, - Никитин усмехнулся. – это временная петля, имеющаяся в районе южного сектора. – Батон поднял голову. – Дрон подлетает, дрон берет пробы, а потом раз, время откатывается на промежуток N в ограниченной зоне. И вот вам чистый дрон без всяких проб. Для дрона это выглядит, как вроде он пробы еще не брал.
- А почему тогда дрон не исчезает вместе с пробами? – спросил задумчиво Женька. – Или, хотя бы не повторяет своих действий, раз это временная петля? - Дашка посмотрела на Никитина, ожидая ответа.
- Разве не понятно? – Никитин посмотрел сначала на Дашку, потом на Батона. - Временная петля – это встроенная функция астероида, его система, понимаете? Это же все ставит на место. Раз временная аномалия часть системы астероида, она и реагирует только на состав вещества астероида. Проба исчезает, то есть возвращаются в исходное состояние, а дрон остаётся целым-невредимым и к тому же линейным в своих действиях и полёт помнит. Вот и все. Ну? Логично же? Хотя, чёрт его знает, может, она и на пластик реагирует, но с задержкой. Может, через час-другой твой дрон в пыль рассыплется.
- Подожди, подожди. А как же быть с тем, что врезалось в астероид? Воронка-то осталась. Мы же не можем учитывать то, что вписывается в нашу теорию, а остальное игнорировать.
- Тебе как математику такую вероятность трудно представить будет, но учитывая, сколько уже произошло маловероятных событий… Так вот, прилетевший кирпич попал не только в астероид, но и в момент, когда происходит перезагрузка временной петли. Система просто не успела среагировать. Поэтому осталась воронка. А может, что гораздо более вероятно, этот прилетевший кирпич и является первопричиной, источником, так сказать, этой вот временной петли. До его появления вы сколько раз данные брали с южного сектора? Не меньше двух раз. И ни разу ничего подобного не происходило.
Батон почесал в затылке, потом сказал:
- Дааа, складно звонишь, фраерок. – он прищурился на Никитина. – Так что будем говорить?
- Как что? При проведении плановых мероприятий, утвержденных, между прочим, наткнулись на неизвестную аномалию, требующую дополнительного изучения, вот и все! А что еще мы можем сказать? И вообще, по-моему, я прав. – Никитин, победно улыбаясь, смотрел на Дашку.
- Контрамот ты, Вовка, - сказал Батон, глядя в пустой стакан. – Дискретный.
- Что б вы без меня делали! – весело сказал Никитин. – Если серьезно, надо установить границы временной аномалии. Не то затянет нас туда к чертовой матери вместе с моим шефом. Он мне этого никогда не простит! Хотя, мы же не вещество астероида. Ты вот что, Жека! Тебя потянут в безопасность объяснения давать, так ты не вздумай там свои безумные теории излагать, говори правду: работали, работали, никому не мешали, все согласовывали, а тут что-то не понятное происходит, ну мы и доложили по инструкции, как положено, не бейте, дяденьки! Теперь пусть эти дяденьки и разбираются. И вообще, надо говорить только правду, и ничего, кроме. Правда – хорошая вещь. Если хочешь что-то скрыть понадежнее, ничего лучше правды не придумаешь. Иначе путь один – на матушку Землю. Завтра же! И не просто на Землю, а на границу с Монголией, крутить хвосты выносливым монгольским лошадкам. К другой работе тебя не подпустят.
Заверещала внутренняя связь. Никитин нажал на кнопку. Раздался голос помощницы зав.отделом картографии Людочки:
- Вовка, Гринькин у тебя?
Батон встал поближе к экрану:
- Я здесь. Что случилось?
- Евгений Анатольевич, вас начальство базы требует. Немедленно.
- Хорошо. Сейчас буду. – Батон отключился и произнес: - Началось.
- Успокойся. – сказал Никитин. – Главное – не делай резких движений, и все будет в порядке. Вернешься – позвони.
Батон ушел. Дашка встала и прошлась по комнате.
- Как думаешь, что они у Женьки спрашивать будут? – она остановилась. Видно было, что Дашка переживает.
- Слушай, я не понимаю, что вы все такие нервные? – Никитин развел руками. - Потерялись пробы, велика важность, песочек высыпался по дороге! Имущество не повредилось? Не повредилось, ущерб не нанесён. Все в порядке. Жертв и разрушений нет, как говорится. Остальное пусть сами придумывают. Посмотришь, его еще заставят снова туда лететь, а потом грамоту дадут. Спорим на три поцелуя, что так и будет? Если ты проиграешь – ты меня целуешь, если я проиграю, то я тебя?
- Хитрый ты тип, Вовка. Не буду я с тобой спорить. Тем более, ты кажется, прав. Ладно, пойду, - сказала Дашка. – А то меня, наверное, уже потеряли.
- Не делай резких движений! – вслед Дашке сказал Никитин.
Когда дверь за Дашкой закрылась, Никитин подогрел кофе и тут же заверещала внутренняя связь. Звонил шеф.
- Ну что у тебя там? – Начальник был, как всегда, не в духе, когда происходило что-то незапланированное.
- Да ничего особенного, Игорь Палыч. Пробы сорвались, вы, наверное, знаете. – Никитин знал, как разговаривать с шефом.
- Да, знаю, Савельев заходил из отдела. А что, случилось там у них что-то?
- Не знаю. Может с оборудованием какая поломка, я не вдавался. Хотя, конечно, свинство. Простые вещи делать разучились – Никитин понимал, что эти вопросы могут быть не случайными, а наоборот – продуманными, способом шефа завуалированно узнать, что у Никитина на уме.
- У тебя прошлогодние пробы сохранились?
- Конечно! Мне, по большому счету, эти не сильно и нужны были. – Никитин придал голосу максимальную незаинтересованность.
- Я же тебе говорил. Ладно. Ты чем занимаешься?
- Каталоги подбиваю. Валька три забора проб делал плюс подозрение на кристаллы воды. Надо проверить всё.
- Хорошо. И плюнь на этих картографов. Нечего с ними носиться. Только время отрывают. Все! Если что, докладывай. – начальник отключился.
Вот она, ключевая фраза. Так-то. Вот из-за чего весь разговор и затевался. С картографами никаких контактов. Шеф хочет подстраховаться и обезопасить свою службу, ну и задницу свою, конечно, это было ясно, как белый день. Что-то происходит, дааа. Когда начальники среднего звена захлопывают свои раковины, жди шторма. Никитин бодро выдохнул, покачал головой и сел за каталоги.
Время, как известно, штука интересная. Не только относительная, по словам этого буржуя, но и особенная. Особенная в том смысле, что вот, человек только-только углубится в работу, а тут сразу выясняется, что даже обеденное время уже почти прошло. За увлекательнейшей работой по систематизации каталогов, Никитин не замечал движение времени. Наконец, он очнулся, отлепился от монитора и позвонил Батону. Ответа не было. «Только бы он не натворил ничего. Слово не так скажет, они же его наизнанку вывернут. Ладно, будем надеяться». – Никитин почувствовал, что проголодался. Он выключил компьютер, прицепил на ремень мобильный коммуникатор и пошел в столовку. Столовая располагалась в центре всего комплекса для удобства работников, и была больше, чем остальные помещения, вмещая в себя кухню и всякие там холодильные, вентиляционные и прочие установки.
Войдя внутрь столовой, Никитин с удивлением обнаружил Батона, сидящего за дальним столиком в компании с механиком из ремонтного участка. Они беседовали, Батон улыбался. Это Никитина насторожило. Он знал, что Батон не стал бы улыбаться незнакомому или малознакомому человеку, тем более, в столовой. Значит на Батона неслабо надавили. Никитин не стал садиться за Женькин столик, а выбрал свободный. Поставив поднос, он сел и сразу почувствовал вкуснейший запах отбивной в соусе с рисом. Выкинув из головы все заботы, Никитин, получил удовольствие от обеда, запил все компотом и, выразительно посмотрев на Батона, пошел к выходу.
На выходе запиликал коммуникатор. Дашка.
- Вовка, ты где? – голос у Дашки был бодрый.
- Через минуту буду у себя, в столовую заходил. А ты чего?
- Я у твоих дверей, тебя жду.
- Случилось чего?
- Да нет, хотела кофе попить с тобой.
- А. Ну сейчас буду. – Никитин прибавил ходу и вскоре заметил Дашку, стоящую около входа в Никитинский модуль.
- Давно ждешь? – спросил Никитин.
- Только подошла. – Дашка зашла внутрь и полезла в шкаф. – Ты кофе будешь?
- Ага. Работы много? Чем занималась?
- Как обычно, слежу за гмо-растениями, бактериями разными, культивирую экосистемы, разрабатываю биооружие. – Дашка рассматривала фотографию Никитина, прилепленную им на шкаф.
- Биооружие? – Никитин повернул голову.
- Шучу. Почему Женьки так долго нет?
- В столовой твой Женька, живой здоровый. Обедает и с ремонтником беседует.
- В столовой? Значит, он уже вернулся от начальства?
- Да все нормально. Мне недавно шеф звонил, указания давал. Если бы что-то не так у нас было, он бы от меня, как от прокаженного шхерился. Я его знаю. Он только о своей любимой шкуре беспокоится. Так что успокойся и пей свою гадость. Скоро Батон заявится.
Батон не заявился. До конца рабочего дня Никитин занимался систематизацией каталогов, два раза звонил научникам по поводу минерала с аномальной плотностью, обнаруженном в разрезе при добыче, и один раз в инженерно-технический отдел, что-то они тянут там с калибровкой, выпил уйму кофе, кстати, надо зайти в хозчасть и пополнить запасы, и в шестом часу по Москве, прибравшись на столе, с чистой совестью пошел в столовую подкрепиться каким-нибудь салатом.
В 20.20, когда Никитин, лежа на кровати, под кофе с кексом читал Хромую судьбу Стругацких, в модуль ввалился Батон и сразу стал шарить в шкафу в поисках стакана кофе. Никитин оторвал взгляд от книги, сказал:
- В нижнем ящике. – и откусил хороший кусок кекса. – И кексы там же.
Прятать от Батона кексы было аморально. И бесполезно. Пока кофе разогревался, Батон успел сожрать кекс всухомятку, а второй приготовил для кофе.
- Ну и где ты шаришься? – спросил Никитин.
- На совещании был. – сказал Женька-Батон, пытаясь вскрыть горячий стакан.
- На каком совещании? – Никитин закрыл книгу и сел на кровати.
- По поводу южного сектора. – Батон улыбался и жрал кекс.
- И что? Мне что, из тебя все клещами вытаскивать? Рассказывай давай!
Батон проглотил кекс, запил кофе и сказал:
- Ну, сперва меня вызвали к Главному, там у него сидел какой-то крендель из безопасности. Я его ни разу не видел. В цивильном костюме, фотохромные очки - глаз не видно, ну точь-в-точь бывший органавт на страже госсекретов. Вопросы все задавал, изображал из себя следователя на Лубянке.
- Какие вопросы? – Никитин уже понял, что все обошлось, поэтому не беспокоился.
- Чем вы можете, Евгений Анатольевич, объяснить пропажу проб? Вы же брали пробы, данные телеметрии однозначно дают основания утверждать, что забор проб был осуществлен. Как же тогда они пропали, как вы думаете?
- А ты что же?
- А что я? Не знаю, говорю, товарищ начальник, контейнер, наверное, открылся, и они высыпались, пока дрон летел. А какие еще есть варианты?
- Молодец. А он? – Никитин вызвал по связи Дашку и сказал, что явился Батон. Она ответила, что придет и отключилась.
- А он спрашивает, а вам, Евгений Анатольевич, не показалось это странным? Только что пробы были, и вдруг их не стало?
- Показалось, говорю, но что я мог сделать? Раньше контейнеры не открывались, но теоретически это возможно. Теоретически?, спрашивает. Ну да, говорю, теоретически. В конце концов я им сказал – что вы от меня хотите? Я простой пилот дронов, вот пробы были, а вот их нет. Говорю, я зафиксировал этот факт в журнале, поставил в известность непосредственное начальство. Все по инструкции.
- И что? – Никитин встал, дошел до двери и открыл.
- А ничего! Этот Шерлок Холмс вообще ни во что не врубается, шеф сидит репу чешет. Решили совещание провести. Как в старые добрые времена. Когда ничего не понятно, и ответственность брать на себя не хочется, надо провести совещание. Ну вот, в итоге постановили: надо снова лететь за пробами, как ты и предсказывал, но уже с разведывательной целью. Научная разведка, понимаешь? Меня назначили пилотом. Были бы у них твои мозги…
- А что за парень с тобой в столовке сидел?
- А, это… Это Саня с ремонтного, завтра будет наблюдателем. Вдруг дрон сломается в самый ответственный момент.
- И что же? Он что, пойдет его ремонтировать, что ли? На поверхность? Ну и ну… Такого я еще не видел.
Пришла Дашка.
- Ну что, Женька, ты живой? – она улыбалась. – Что они тебе сказали?
- Все нормально. Завтра снова летим за пробами. С начальством.
- Хорошо, что нас не зацепило. – сказал Никитин. – Говорил же, все будет в порядке. Главное, без резких движений.
- Мне тоже хочется с вами. – сказала Дашка Батону.
- Дашенька, вряд ли это получится. Там народу будет, как в автобусе в час пик. Ты все равно ничего не увидишь. Лучше будет, если я тебе потом все расскажу.
Никитин полез в верхний шкаф, порылся там и достал удивительную вещь, а именно – бумажную карту астероида, с указаниями высот, расположением месторождений и даже постройки были обозначены. Он расстелил карту на столе под восхищенные взгляды Батона и Дашки.
- Вовка, ты меня удивляешь, - сказал Батон. - Ты где раздобыл это чудо чудное? Я таких карт тысячу лет не видел.
- Стратегические запасы. – ответил Никитин. – На случай непредвиденного отключения света, например. Ладно. А теперь давайте подумаем, что будем делать мы. Мне очень не нравится тупой начальственный полет в южный сектор. Временная петля никуда не делась, и сколько там ни летай, я примерно знаю какой будет результат. А нам терять время не резон. Вот посмотрите, тут находимся мы. – он ткнул пальцем в карту. – Здесь… - он поискал глазами, - здесь южный сектор. – Палец переместился наверх и влево. От нас до южного дрон летел около… сколько, Жека?... около десяти минут. Немного меньше. Требуется что?
- Что? – спросила Дашка, подняв голову.
- От нас требуется установить хотя бы примерные границы воздействия временной петли без утомительных совещаний и бесполезных полетов. – Все задумчиво глядели в карту. – Но сделать это мы сможем только при наличии полетной записи. Товарищ Гринькин нас уверял, что сделал копию, которую никто не найдет. – Он повернулся к Батону и протянул руку: – Давай запись.
Батон полез в карман и вытащил флэшку.
- Я так и думал, - сказал Никитин и вставил носитель в компьютер.
- А что ты там хочешь увидеть? – спросила Дашка.
- Может и ничего, но вдруг. Маленький сбой в телеметрии, несоответствие данных, да все, что угодно, надо только внимательно смотреть. – Он проверил заперта ли дверь и включил запись.
Все выяснилось быстро и, на удивление, просто. Хотя, толстый Батон начать нудить о том, что нам только кажется, что просто, потому что мы, в отличие от «них», сразу исходили из перспективной версии и т.д. и т.п. Он все ныл и ныл, пока Дашка ему не напомнила, что ему лететь завтра, и что он может привезти очень интересную информацию.
В общем, в начале 23-й минуты полета, когда уже пробы все были взяты, Дашка заметила, что вполне устойчивое изображение мигнуло. Ну мигнуло и мигнуло, бывает, подумаешь. И все осталось бы по-прежнему, если бы Батон и Никитин сразу одновременно не обратили бы внимание на то, что полетное время на экране, маленькие такие цифирки в углу, не сбросилось на нулевую отметку, заново отматывая показания. Батон сразу спросил, что это нам дает? Никитин с задумчивым видом сказал:
- Это нам дает еще, как минимум, две неразрешимые без личного участия, проблемы. Первая проблема – мы выяснили, что временная петля действует не только на грунт из астероида, но и на оборудование, находящееся там. Отсюда вопрос. Почему дрон продолжает лететь и работать, как ни в чем не бывало? Вопрос требует разбора, но это потом. Второе! Нам с помощью полетной записи удаётся установить, где находится граница воздействия временной петли только лишь приблизительно, неизвестного много осталось, а нам не удалось ничего распознать. Дрон летел, как… Никитин подыскивал аналогию. Потом, отказавшись от попыток выглядеть остроумным, сказал: - … как обычно летел, в общем. Требуется личное участие, в скафандре и с секундомером в руках. Но это опасно для здоровья. Вот все.
Батон покачал головой:
- Ну, это далеко не всё, но сейчас мы не можем сделать ничего, это правда. Завтра будет полет, посмотрим, чем это все закончится.
- Я тебе скажу, чем это закончится. Ты еще раз получишь такие же данные и обратишь на них внимание начальства. А начальство неизбежно придет к выводу, что нужны квалифицированные добровольцы на выход. Ты будешь настаивать на моей кандидатуре, потом я схожу, быстренько все выясню, мы получим премии и Вася кот.
- Кто? – Дашка непонимающе переводила взгляд с Батона на Никитина. – Я тоже пойду!
- Куда? – одновременно спросили Никитин и Батон.
- Ну, туда! С вами. – Дашка махнула рукой в сторону иллюминатора.
Никитин скривился, посмотрел исподлобья на Батона и сказал:
- Не хотелось бы показаться этим… ну, как их…
- Кем? – с серьезной физиономией поинтересовался Батон.
- Ну этим, - Никитин пощелкал пальцами.
- Ксенофобом? - услужливо подсказал Батон.
- Нет, ксенофобы – это те, кто животных ненавидит. – Никитин покачал головой. – Видел фильм «Чужой»?
- Там были ксеноморфы. Это такие…
Дашка не выдержала:
- Слушайте, вы, клоуны! Не хотите меня с собой брать – не надо. Я сама разберусь. Пойду к начальству и договорюсь завтра. Может, это я вас не возьму с собой! Еще узнаете какой у биологов бывает характер!
Никитин приподнял руку ладонью кверху, посмотрел на Батона и сказал:
- Так мы же не против, Дашка. Пошли, если хочешь. Только кто тебе сказал, что нас туда пустят? Там кроме нас будет желающих достаточно. Да! – Никитин свернул карту. – Еще одно. Есть один вопрос, который мы друг другу до сих пор не задали. А ведь это основной вопрос, фундаментальный, так сказать. Что за хрень, вообще?
- Хороший вопрос, – подтвердил Батон.
- Вот именно! Вопрос в том, что вызывает аномалию. Что это, моторчик там внутри, который петли вяжет? Временные. Или это природа набросала сверху всякое, чтобы нам нескучно было жить? Это вам, чтобы перед сном было о чем подумать.
Утром, в 6-30, как обычно, сработал будильник, и Никитин открыл глаза. День обещал быть интересным. После всех гигиенических процедур, Никитин помчался в столовую, застал там Батона, взял себе молока, сосиски, яичницу, салат, кекс и позавтракал, обсуждая с Батоном виды на участие в экспедиции. Батон был настроен скептически:
- С чего ты взял, что выход обязательно будет?
- У них выбора нет. Забить на всю историю они не могут, реагировать как-то надо, а по-другому – не получится.
- И подвергнуть опасности людей? Вряд ли. Ну, посмотрим, конечно. Все будет зависеть от результатов вылета.
- Ты главное не забудь меня порекомендовать, Жека.
Вернувшись на рабочее место, Никитин снова позвонил инженерам и потребовал сегодня же откалибровать приборы. «Устроили тут бардак, бюрократию, понимаешь, развели - думал Никитин. – Как будто мы здесь на астероиде в 21 веке живем. Докладную на них, что ли, накатать, анацефалов?» Занимаясь текучкой, Никитин поглядывал на часы. Скоро должен начаться вылет. «Сходить - посмотреть? По-быстрому? Нет, обойдешься. Давай без резких движений. Тебе за работу деньги платят, а не за бег с препятствиями». – Укоротив свои порывы, Никитин достал последний стакан кофе и стал его разогревать.
Ладно. Давайте не будем нервничать, и спокойно во всем разберемся. Никитин откупорил кофе, понюхал, сделал глоток. Что есть временная петля? Формально. Нарушение временного потока. Нарушение линейности времени, вот так будет правильней. И не просто нарушение линейности времени, а локальное нарушение. То есть, в ограниченном пространстве. Академические дисциплины пропускают временные петли через физику, и получается сценарий, всегда один, почему-то: события повторяются бесконечное количество раз, сохраняя лишь память об одном из циклов. Ну, правильно. Это ж не потеря в офисе своего телефона, в котором уйма сообщений, где ты ругаешь своего начальника за его тупость. Все что угодно произойти может. С временными петлями это не работает. Здесь возникают пути через пространство-время, которые замыкаются на себя, теоретически позволяя вернуться в прошлое. Никитин где-то слышал, что уравнения относительности даже допускают существование таких кривых при определённых условиях, ни больше, ни меньше. Ну вот. Мысль сформулировали и даже определение дали. Ну и что дальше? Что нам это даёт? Цикличность, радиус поражения, так сказать, это при большом желании мы определить сможем. Но это все равно не отменяет вопроса - ну и что? Он взял цанговый карандаш, Дашка когда-то подарила, написал на листке: «Ну и что?», обвел прямоугольной рамкой, постучал карандашом по столу. Ниже вывел два слова: «Временная петля». Нарисовал стрелки, идущих от временной петли. Под одной стрелкой написал: Цикличность, под второй: Радиус. Интересно. Эх, жаль Батона нет, не может он один думать! Ладно. Цикличность. О чем она нам говорит? О том, что ее надо поддерживать. Логично? Логично. Значит где-то есть источник. Генератор, который эту цикличность задает и не позволяет ей затухать. Это, в свою очередь, не может не говорить нам об искусственном происхождении аномалии. Никитин вскочил и заходил по комнате. Это, конечно, только предположение, но предположение сильное, и даже вполне оправданное. А если это так, то можно, ведь как-то нейтрализовать источник. Можно попробовать. Так, когда в зоне действия петли нет ничего, нарушающего равновесия, петля не действует. Не действует? Достоверных данных нет. Сомнительно даже. Но, примем к сведению такое допущение и пойдем дальше. Что еще? Что может перегрузить систему настолько, что этот петлеобразующий генератор, мать его, перестанет работать? Что может нарушить шаблон повторяющийся? А то…
Раздался звук внутренней связи. Никитин прервал раздумья и нажал на кнопку. Звонили с инженерного:
- Никитин, забирай свои откалиброванные приборы. Когда придешь?
- А вы до которого часа работаете? – спросил Никитин, посмотрев на часы.
- А ты что, на автобус опаздываешь? – в экране раздался гогот нескольких голосов.
- До конца дня заберу. – Никитин отключился. Засранцы.
Так, на чем я остановился?
В участке связистов, во вместительном помещении, за пультом управления летающими и ползающими дронами сидел Батон-Гринькин и переживал. Намеченный на сегодня полет давно закончился, прошел быстро и закончился он ничем. То есть, данные были, но они ничем не отличались от тех, к которым они с Никитиным и Дашкой пришли вчера, не выходя из модуля. Тот же сбой телеметрии, то же обнуление времени и больше ничего. Точка. Теперь, как и предсказывал Вовка, начальство решилось на выход, и немало тому поспособствовала сама Дашка. Она заявилась сюда с утра и долго о чем-то разговаривала с начальником базы. Батон хмуро тогда наблюдал этот разговор из другого угла, и от души надеялся, что Дашка не проболтается о параллельных исследованиях Никитина и Батона. А также о копии полетной записи. Во время разговора Дашка бросала на Батона короткие взгляды, и все вот это привело к тому, что начальство не придумало ничего лучше, как отправить четырех специалистов в эту чертову яму в южном секторе. Дашка, конечно, приложила руку к этому, Батон не сомневался. Теперь он должен буксировать, привязанных к километровому страховочному тросу из пектовых волокон, специалистов к южному сектору на ползающей платформе.
Судя по торжествующему взгляду, Дашка тоже оказалась в составе тех, кто пойдет навстречу временной петле. Как ей удалось уговорить начальника базы, мужика трезвомыслящего и с огромным профессиональным опытом, загадка. Женские чары, не иначе. Батон попробовал поговорить насчет включения Никитина в состав экспедиции, но получил сухой однозначный ответ: «Без него справимся, у нас есть геолог». Мозги бы ему еще, этому геологу, подумал тогда Батон. Как бы то ни было, Дашка уже загружалась в скафандр, Вовка сидел в своем модуле. Только бы прошло все без происшествий! Батон понимал, что у каждого специалиста не один выход за плечами, но душа все равно была не спокойна.
- Так, коллеги, готовность – пять минут! – Голос начальника базы разнесся по отсеку.
Батон включил монитор, настроил камеры платформы, включил-выключил фары, подвигал джойстиками, все работало. После проверки скафандров, участники экспедиции зашли в шлюз. Толстые герметичные двери закрылись, заработали механизмы, откачивающие воздух. После открытия внешних дверей, все четверо включили индивидуальные головные камеры и пристегнули страховочные тросы. Батон смотрел на один из мониторов, поделенный на четыре сектора, каждый сектор – обзор с камеры члена экспедиции. Один из секторов смотрел на Дашку, как она копается с застежкой троса. Было видно, что делает она это впервые. Наконец, Дашка справилась, команда уселась в индивидуальные посадочные места на платформе, и экспедиция началась. Батон очень аккуратно продвигал платформу по неровностям астероида, почти полное отсутствие силы тяжести и четыре человека пассажиров вносило коррективы в манеру управления. По мере приближения к южному сектору, беспокойство Батона стало принимать видимую форму – на лбу выступил пот. Он не обратил на это внимание, а может даже не заметил. Никто из участников экспедиции не доложил об обнулении времени, телеметрия тоже была в норме. Как раз это вызывало у Батона подозрение. Он с тревогой смотрел в экран, ожидая какой-то неприятности. И неприятность, конечно, произошла. Не совсем там, где ее ждали, но она, все же, случилась. Дашкин страховочный трос отцепился, упал на поверхность, а затем под воздействием пружины, стал сматываться обратно в огромную катушку. Так было устроено во избежание провисаний, возможных зацепов и прочих непредвиденных обстоятельств. В общем, прицепить его обратно к поясу уже никто не мог, и Батон остановив платформу, сказал в микрофон:
- Дашка, страховочный трос отцепился. Повторяю: у тебя трос отцепился. Возвращаемся на базу. Отмена выхода, код Красный. Повторяю: код Красный.
Инструкция не допускала вариантов, и Батон не намерен был ее нарушать. Тем более, там была Дашка. Однако, Дашка думала иначе. Она соскочила с платформы, что без какой-либо страховки делать уже было опасно, сказала:
- Мы уже на месте, я только пробу возьму и все. Пять секунд и едем обратно.
Батон повернулся и бешеными глазами посмотрел на начальника базы. Вот к чему приводит показное великодушие. Отправить лабораторного биолога, не осознающего, что такое приказ оператора, в пространство, подвергая опасности – это было, как минимум, безответственно. Он снова сказал в микрофон:
- Даша, это приказ! Ты слышишь меня? Возвращаемся. Это не обсуждается, давай к платформе.
- Я уже почти всё! Осталось только контейнер закрыть. – Было ясно, что она не понимает серьезности происходящего. Чувствовалось, что для нее это все было игрой, приключением у всех на виду, когда нельзя было проявить слабость под камеру, чтобы потом сказать, ну, все нормально же кончилось?, погордиться собой, своей смелостью. Не понимала она своим девичьим умом, что инструкции писались кровью многих поколений исследователей, положивших жизни на алтарь науки, где каждое написанное в инструкции слово – это чья-то прерванная жизнь. Нет, не понимала. И конечно, страшное случилось. Не могло не случиться. Проба была взята Дашкой из грунта, загружена в контейнер, целостность системы оказалась разорванной, и временная петля сработала. Дашка с улыбкой на лице выпрямилась, повернулась к платформе, хотела сделать движение и… снова выпрямилась, повернулась с улыбкой к платформе и… снова выпрямилась. Пропадая и выпрямляясь с улыбкой на лице снова и снова, каждый раз в точности воспроизводя предыдущие движения, она не осознавала, что петля, пропади она пропадом, захватила ее, и захватила навсегда, и, что пройди еще тысяча лет, Дашка так и будет улыбаясь, выпрямляться и поворачиваться.
Батон застыл. Две секунды его профессиональные инстинкты не работали. Потом его губы зашевелились. Глухим хриплым голосом он сказал в микрофон:
- Срочная эвакуация, срочная эвакуация! Все на платформу, быстро!
Три человека в скафандрах быстро запрыгнули в платформу, и слегка подпрыгивая двинулись в сторону базы, оставляя Дашку, повторяющую движения вновь и вновь, совсем одну посреди мертвого космоса.
В секторе связи стоял негромкий гул. Скорее, звуковой фон. Как будто за стеной работал холодильный компрессор. Начальство в лице начальника базы, главного связиста, двух человек из администрации базы, о чем-то спорили, стоя у стены. Вид у них был растрепанный. О чем они спорили, догадаться было не трудно. Батон, уставившись невидящими глазами в монитор, сидел за рабочим столом и думал, что ж теперь делать. Надо было как-то Дашку вытаскивать из петли. Человека не пошлешь, он там же и останется, в компании с Дашкой. Дроном трос к Дашке прицепить попробовать? Манипулятор не приспособлен для таких тонких движений, но попытаться надо все равно. Чего они там ждут? Батон посмотрел в сторону начальства. Если бы они с самого начала думали так, как думали Вовка с Батоном… Подумал, что надо звонить Вовке и набрал Никитинский модуль. Никто не отвечал. Батон подождал еще, послушал гудки вызова и отключился. Где он ходит, интересно?
И тут он увидел Вовку. Во плотѝ. Вовка влетел в помещение сектора, остановился на секунду, обвел всех взглядом, увидел начальство, и быстрым шагом направился к ним. По пути он проорал, повернувшись в сторону Батона:
- Звони инженерам!
Что было дальше Батон не слышал. Слышны были только неразборчивые Вовкины вскрики, он куда-то показывал в сторону дверей, начальство пыталось, видимо, успокоить Вовку, взять его за локоть, Вовка вырывался и что-то доказывал. Потом Вовка громко произнес: Я знаю, что надо делать!, и разговор опустился тоном ниже, и приобрел вид делового обсуждения. Они все еще махали руками, Вовка показывал ладонями размер чего-то, но раздражения у говорящих уже не ощущалось. Когда Батон увидел, что вся компания спорщиков во главе с Вовкой направилась в его сторону, он набрал инженерно-технический отдел.
- Слушаю!
- Это Гринькин с главного пульта. – сказал Батон в гарнитуру.
- Привет, Гринькин с главного пульта! – ответил веселый голос. – Чего хотел?
- Погоди, - Батон, видя, что начальник делает ему знак о том, что говорить будет он, снял гарнитуру и протянул ему.
Начальник взял гарнитуру, прислонил ее к уху и заговорил:
- Это Березин… Да. У вас приборы на калибровке от геологов должны быть… да…. Вот. Берите спектрометр и срочно его в главную к связистам. Срочно! Прямо сейчас! Да, все. – он отдал гарнитуру Батону и обратился к Никитину:
- Думаешь сработает?
- Стопроцентной уверенности нет, данных мало, одни догадки. Но чем, как говорится, черт не шутит. – вид у Вовки был нервный.
- Ладно. – повернувшись в сторону, начальник громким голосом сказал: - Готовьте скафандр!
Кто-то задвигался, Батон развернулся к столу, подключил платформу, взял рычаги, стал выводить ее из стояночного узла.
В помещение внесли масс-спектрометр. Два человека из инженерного отдела занесли увесистый прибор и поставили на стол, куда им указал начальник.
- Можете снять с него быстро анализатор и что еще? Детектор? – спросил начальник базы.
Один из инженеров кивнул:
- Конечно.
Он наклонился над прибором, заглянул за какую-то панель, что-то отщелкнул, открыл крышку и вынул какую-то коробочку со стержнем, достал блестящий цилиндр с прорезями, положил все это на стол и посмотрел на начальника с таким видом, как будто он автомат Калашникова на время разбирал и уложился в норматив.
- Спасибо, вы можете идти. – сухо сказал начальник.
Инженеры, ничего не понимая, с разочарованным видом оттого, что их ни во что не посвятили, удалились. Начальник повернулся к Никитину, но его не оказалось. Вовка уже влезал в скафандр. Техник уложил части спектрометра в специальную сумку, пристегнул ее к скафандру, проверил Вовку со всех сторон, вложил ему в руку, пришитый к скафандру, карабин для крепления троса, то самый, с которым не смогла справиться Дашка, и похлопал по плечу. Вовка повернулся и зашел в шлюз.
Выйдя за стены базы, Никитин сделал несколько обязательных вещей. Пристегнул страховочный трос и показался в камеры Батону. После этого, он взял еще один трос и прицепил к платформе. Для Дашки, подумал Никитин и забрался в вездеход.
До места, где высаживалась экспедиция, Батон довел платформу без происшествий. Никитину, едущему на платформе, ничего не оставалось, кроме нервных раздумий по поводу спасения Дашки. Ему уже было наплевать на темные тайны временной петли, его голову занимала только одна мысль: подействует ли на аномалию то, что он задумал. Никитин абсолютно ничего не знал о природе временных петель, о принципах, на которые опирается их существование. Все было на уровне догадок, поверхностных предположений и минимального анализа. А на кону стояла ни больше, ни меньше – жизнь человека. И не просто человека, а Дашки. Никитин не знал какое впечатление на него произведет вид Дашки, застрявшей в петле, но он твердо решил, что никаких драматических пауз он выдерживать не будет. Как только они туда доберутся, сразу закинет в петлю приборы с изотопами. И будь что будет. Хотя нет, если с изотопами не получится, все равно он попрется за Дашкой. Главное – в нее вцепиться мертвой хваткой, а потом, хоть трава не расти, пусть и его затягивает, Батон в камеры увидит – все равно вытащит. Эта оптимистичная мысль придала Никитину бодрости духа.
Когда Никитин увидел двигающуюся Дашку, как в закольцованном на повторение видеоролике, он сначала не понял, чего она, откисла, что ли? Но через секунду весь ужас дошел до его мозгов, ему стало нестерпимо жутко, он хотел, чтобы это все поскорее закончилось, и сделать это должен он. Никитин доложил, что он на месте и приступает к операции. Не торопясь, но и не медля, он достал из сумки приборы, и нисколько не затягивая, прицелился и закинул их в яму, чуть дальше того места, где находилась Дашка. По его прикидкам, изотопы, вернее, их остатки, содержащиеся в детекторе и анализаторе, должны были вызвать дисбаланс хронополя. А это разбалансирует петлю. Теоретически. Предположительно. Теперь он смотрел и ждал, когда же произойдет хоть что-нибудь. И произойдет ли вообще. Он посмотрел на часы. Прошло полторы минуты, ничего не происходило. Мысленно он подгонял изотопы: «ну, давайте, давайте, работайте!». Прошло три минуты. Он сказал Батону, что собирается делать в случае, если изотопы не сработают, Батон довернул платформу камерами на Дашку и они снова стали ждать. Прошло пять минут. Никитин решил, что все, хватит, если бы подействовало, то уже. Всё. «Жека, все, буду прыгать. Смотри внимательно, тащить будешь – главное, убедись в том, что я за Дашку зацепился». Прыгать на поверхности астероида было просто, гравитация почти нулевая, отталкиваешься и летишь. Тем не менее, Никитин, как на Земле сделал шаг назад для разбега. Сомнений в голове не было, да он и не позволял им там расположиться. Он вдохнул… а выдохнуть не успел. Он увидел, как Дашка мягко опускается на поверхность астероида. В наушниках раздалось легкое оханье. Из воронки вновь показалась Дашкина голова. Она смотрела на Никитина, но его не узнавала. Дашка произнесла:
- Ой! Споткнулась. Простите, я уже иду.
Она приблизилась к Вовке, уже держащим второй страховочный трос. Никитин ухватил карабин на Дашкином скафандре и надежно прикрепил к нему трос. Быстро и крепко взял Дашку под руку и помог влезть на платформу. Залез сам и доложил:
- Мы на платформе, двигай!
Дашка узнала Никитина и смотрела на него изумленными глазами:
- Вовка!? Как ты здесь оказался? А где мальчики?
- Молчи, - сказал Никитин. – На базе поговорим. – затем сказал Батону: - Вызывайте медбригаду.
В сектор к связистам набилась уйма народу со всей базы. Когда Никитин с Дашкой зашли в шлюз, все начали махать руками и аплодировать. Из-за шлюзовой двери Никитину их слышно не было, но сквозь стекло он видел радостные лица коллег, хлопающих в ладоши и друг друга по плечам. Дашка с глазами, полными недоумения, стояла в шлюзе, пока давление выравнивалось. Перед дверью, впереди всех стоял Батон и улыбался.
Довольно скоро суета в отсеке связистов улеглась. Большинство собравшихся, убедившись в том, что базе ничего не угрожает, вернулись к работе. Медицинская бригада с каталкой, капельницей, врачебными сумками прибыла как всегда вовремя. С криками: «Дайте пройти, дорогу, дорогу!» - они добрались до растерянной Дашки, вынули ее из скафандра, и увезли в медотсек, предварительно надежно привязав к каталке. Никитин, освобожденный от скафандра, и Батон, оставивший свой пост управления, наблюдали постулат «приказ надо исполнять» в действии: ничего пока не понимающую Дашку увозили медики, несмотря на ее вопрошающий взгляд, обращенный к Никитину, и ее же недоуменные возгласы: «я в порядке, да что случилось-то?!»
Раздался голос начальника базы Березина:
- Так, внимание, коллеги! Все, кто был сегодня задействован в операции «Южный сектор», до конца дня освобождаются от работы! Отдыхайте. Кроме службы обеспечения связи, разумеется. Возможно, вам всем еще придется зайти в администрацию дать пояснения. Это станет ясно позднее. Остальные – возвращайтесь на рабочие места!
Народ потянулся на выход. Кто-то с улыбкой обменивался впечатлениями, кто-то выходил с озадаченным лицом, не до конца поняв ситуацию. Оставшиеся специалисты отдела связи не тронулись с места. Все сидели за рабочими столами и продолжали заниматься текущими делами.
Начальник базы подошел к Никитину и пожал ему руку:
- Поздравляю, молодец! Я в тебя верил! Значит, сработало, а?! Как ты додумался до этого?
- А, это только предположения были, ничего определенного. Надо было что-то срочно предпринимать, вот я и прибежал к вам. – сказал Никитин, улыбаясь.
- Ладно. Отдохните пока, сил наберитесь. Работа никуда не делась. А мне еще… - начальник вздохнул. – Ну, все, до завтра, - сказал он и направился на выход.
Никитин посмотрел на Батона и кивнул вслед уходящему начальнику:
- Да, ему сейчас несладко придется. Все это разгребать надо. Администрация наверняка кого-нибудь с Земли пришлет. Как бы его не турнули с работы!
Батон положил руку Никитину на плечо:
- Пошли, великий спасатель! Хлопнем по маленькой. У тебя кофе остался?
- Неа, по пути зайдем в хозотдел, затаримся. Вообще, знаешь, я проголодался со всей этой суетой. Давай, через столовку, а?
Так они и сделали. Через час они тащили две коробки, по сорок стаканов кофе в каждой, ругая на чем свет стоит заведующего по АХЧ, которому пришла в голову мысль провести вот именно сейчас инвентаризацию остатков. «Не мог он, что ли в начале вахты свою инвентаризацию провести?! – брюзжал Никитин. - Герои не должны ждать!» «Сейчас и есть начало вахты, Брюс Виллис ты кухонный», - отругивался Батон, прижимая кофейную коробку к животу и отдуваясь.
В модуле Никитина они рассовали кофе по ящикам и позвонили в медотсек. В медотсеке им сказали, что Дашка прошла осмотр, были взяты анализы, все без отклонений от нормы. Знакомая Батона поведала ему по-знакомству, что приходил Березин, и что они долго беседовали, да. Сейчас? – нет, все уже ушли, все здоровы, и нечего сюда звонить. На вопрос, давно ли все ушли, знакомая веселым и молодым голосом сказала, что, мол, нет, 5 минут как.
- Значит, скоро будет здесь. – сказал Батон, отключаясь от медотсека.
- Ну как там? – спросил Никитин.
- Наша девушка здорова, бодра и весела. Но тебя, я полагаю, ждет драма. К ней Березин заходил.
- Значит, она в курсе? Ну, так даже лучше. Объяснять ничего не придется. И не меня ждет драма, а нас! Па-а-апрашу не путать! – Никитин поднял стакан с кофе. – За спасение!
- Страшно было? – поинтересовался Батон.
- Я как-то об этом не думал. Голова другим была занята. Наверное, страшно. Где-то подсознание под сознанием трепетало, наверное. Видок у нее был, прямо скажем…
В дверь постучали. Батон протянул руку и открыл дверь. Как и ожидалось, пришла Дашка.
- О, новорожденная! – воскликнул Батон. – Заходи!
- Кофе будешь? - спросил Никитин, доставая стакан и отдирая полосу. – Как себя чувствуешь?
- Нормально. Только я до сих пор от шока отойти не могу. Ко мне в медотсек Березин приходил.
- Мы знаем. – сказал Батон. – Ну и как ты?
- Я сначала поверить не могла. Временная петля, боже! А теперь отойти не могу. Спасибо, ребята, за спасение. Если бы не вы!
- Ты помнишь что-нибудь? – Никитин дал Дашке стакан.
- Имеешь ввиду, когда я была во временной этой петле? Нет. Абсолютно ничего. Я помню все линейно, зашла, взяла грунт, вышла, все. А тут ты нарисовался! – обратилась она к Никитину. – И главное – ребят нет. Для меня они только что были и вдруг вместо них ты, ведешь себя странно, медиков вызываешь.
Никитин снова поднял стакан и сказал, обращаясь к Дашке:
- С днем рождения!
Дашка тоже подняла стакан, прикоснулась к стакану Никитина, Женьки, и они сделали по глотку кофе. И все-таки Батон не удержался:
- Теперь, Дашка, ты понимаешь, что, если оператор тебе дает приказ, его надо выполнять?
Никитин посмотрел на Батона и сказал:
- Ребята, давайте сейчас не будем об этом. Хотя бы, не сегодня. Хватит с нас на сегодня переживаний. Нам еще в администрацию идти объясняться.
- Вам тоже? – спросила Дашка.
- Да. Начальник сказал всем.
- Мне он сказал, что позвонят, пригласят. Так что я пойду, а то потеряют, в розыск объявят. А мне хватит потрясений. Все, пока, ребята. Еще раз спасибо. – Дашка встала и шагнула к открытой до сих пор двери.
Никитин взял стакан, повернулся, чтобы посмотреть в иллюминатор, сказал «пока», и снова услышал Дашкин голос:
- Все, пока, ребята. Еще раз спасибо. – Никитин с ноткой недоумения произнес: «Пока, пока, Дашка», - не торопясь развернулся назад и увидел Дашкину спину, выходящей из модуля. Тут он заметил, что с Батоном что-то не так. Только что Никитин видел его сидящим на выдвижном стуле со стаканом кофе в руках, и вот он уже сидит на кровати с подтянутыми к себе ногами, причем в углу. В глазах был испуг.
Никитин оглянулся на дверь, посмотрел на Батона и спросил:
- Ты чего? – он еще раз посмотрел на дверь и закрыл ее.
Батон сказал тихим голосом:
- Она уже выходила.
- Кто? – Никитин пока ничего не понимал.
- Дашка! Она два раза это сделала. Одинаково. Один раз, и сразу другой. Ты же слышал, как она говорила одно и то же.
Никитин открыл дверь, высунул голову в коридор, посмотрел налево, затем – направо, и снова ее закрыл.
- Что ты хочешь сказать? – приблизившись к Батону, приглушенным голосом сказал Никитин. - Что она до сих пор в петле? – Батон с широко открытыми глазами покивал. – А ты не ошибаешься? Ты точно видел? – с напором спросил Никитин. Он прекрасно представлял себе, что будет в этом случае. Все, что происходило раньше, с Южным сектором, с экспедициями спасения, все это покажется им детской шалостью, по сравнению с тем, что их ждет. Батон сказал:
- Надо срочно звонить в медотсек. – Он сделал движение в сторону экрана внутренней связи, но Никитин рукой его остановил:
- Охренел?! Ты в своем уме?! Не вздумай даже! Хочешь, чтобы нас навсегда законопатили в какой-нибудь безлюдный астероид на карантин? И это в лучшем случае. Твои дети когда папу видели в последний раз?
- А что же делать? – беспомощно спросил Батон.
- Что делать! Что мы делали в прошлый раз? Думали! Вот и сейчас надо подумать. Ну-ка, давай, расскажи в точности, что ты видел? Не упускай ничего, даже мелочи. - Никитин взял карандаш и протянул руку в сторону Батона. – Жека, дай мне вон тот листок. – Он показал на полку. Получив листок, он приготовился записывать.
Батон рассказал, что Дашка попрощалась, встала, сделала два шага к двери, как будто уже вышла, но не вышла, а опять попрощалась двумя последними фразами, которые она уже говорила, потом снова встала и ушла. Теперь уже с концами. Вот так.
- Это все? – спросил Никитин хмурясь.
- Это все. – ответил, пришедший в себя, Батон. Он хмыкнул и сказал: - Я не знал, что я такой прыгучий.
- Так. – Никитин задумался. - Что мы можем сейчас утверждать? Без предположений и домыслов. Потом будем предполагать.
- Что у Дашки такие же симптомы, как там, в южном секторе.
- Так. – Никитин написал в листке «Дашка – симптомы на базе». – Что еще?
Батон задумчиво почесал лоб:
- Ну что еще? То, что она заразилась в южном секторе. – сказал он и потом добавил вполголоса: - Вот что значит – приказы не выполнять.
Никитин не обратил внимание на последнюю фразу Батона и сказал:
- Нет. Это мы можем только предполагать. Ты, вон, со своим дроном только что не целуешься, а он у тебя сколько раз в южном секторе был?
- Так то дрон, - сказал Женька. – Может, эту хрень могут переносить только биологические организмы?
- Это временная петля, а не насморк, - сказал Никитин. – К тому же, у Дашки она сработала только раз. А потом все прекратилось. Цикличность поддерживать надо, между прочим. Может, это просто отголоски? Ну, я же заткнул ему пасть, фигурально выражаясь, а это просто последнее издыхание?
- Или они его ремонтируют, и это был пробный запуск. – высказал предположение Батон.
- Кто?
- Ну кто? Гномы местные. Хозяева здешние. Собственники минералов, которые мы разрабатываем.
Никитин вздохнул и бросил карандаш на стол.
- Ничего у нас не получается. Одно дерьмо, сказки дядюшки Римуса. – он хмуро помолчал, потом лицо его прояснилось.
- Погоди-ка! Ну-ка, ну-ка, подожди! А ты уверен… Вот, я тут записал… где это? А, вот! Ты сказал: «Дашка попрощалась, встала, сделала два шага к двери, как будто уже вышла, но не вышла, а опять попрощалась двумя последними фразами, которые она уже говорила, потом снова встала и ушла. Теперь уже с концами». Твои слова! Так вот, я спрашиваю тебя, мерзавец, ты точно видел, что Дашка шла к двери, а потом возникла на стуле, или ты только слова ее помнишь? Прочитать еще раз?
Батон помотал головой, как лошадь.
- Вообще-то, я краем глаза только картину видел, если совсем точно. Дашка была, как бы это сказать, как в тумане расфокусированном. Я как раз повернулся, чтобы стакан поставить. Если бы я знал.
- То есть, ты хочешь сказать, что у нас с тобой все-таки осталась надежда на то, что плохого не случилось? Чего ж ты испугался тогда?
- Последние пару дней все тут на нервах, если помнишь. И вообще, тебе приходилось когда-нибудь, хоть недолго, побыть отцом двоих детей? Нет? То-то и оно. – Батон достал кекс с намерением его тут же сожрать.
- Но тогда это получается… Жека, набери-ка Дашку. – Никитин подошел к экрану. На экране показалась голова Дашки.
- Ааааа! А я думаю, когда же вы мне позвоните! – она залилась смехом. – Мыслители астероидные, страшно стало? Как же вы поняли?
- Не смешно. – мрачно сказал Никитин. – Лучше расскажи, как тебе это в голову пришло. Женька чуть не обделался. Шутница!
- Да чего там рассказывать! – Дашка снова засмеялась. – Увидела, что вы оба отвернулись, вот и решила случаем воспользоваться. Все же сегодня с утра нервные, будто им зубы драть собираются. Вы во всё готовы были поверить!
- Ты обиделась на то, что тебя медики упаковали без разговоров, а на нас решила отыграться? Ну, спасибо тебе за доброту!
- А не надо было так грубо со мной обращаться! Могли бы толику уважения проявить к биологу! Между прочим, это еще и комплимент вам, балбесы. Я ведь не сомневалась, что вы позвоните.
Никитин скривил физиономию:
- Какому Толику? – он прищурился.
- Да пошли вы! – Дашка отключилась.
Никитин рухнул на кровать. Они помолчали. Батон дожевывал кекс.
- Да! – Никитин повернулся. – Нам еще поздравления принимать, не забыл?
- Поздравления?
- Мы герои, мы же Дашку спасли и базу тоже, от неизвестной космической напасти. Мне премию дадут и должность повыше. Тебе благодарность и грамоту вручат. Сыну подаришь.
- Да уж, - Батон полез за новым стаканом кофе, а потом мрачно произнес: - Нет у меня сына.
- Нету? – Никитин задрал брови. – А кто у тебя есть?
- Догадайся! – не без яду ответствовал Батон.
- Девки! Вот это класс! Сколько им?
- Восемь и пять, - сказал Батон, поднимаясь. – Слушай, я устал, как собака, пойду посплю немного. – Он зевнул. – Если что – звони.
Оставшись один, Никитин плюхнулся на кровать. Он рассматривал потолок и думал о том, что же будет дальше. Ну, понятно, вызовут их всех, соберут совершенно бессмысленные объяснения, а потом? Ведь ясно же, что ничего не ясно. Ничего они из объяснений нового не узнают. То, что на источник временной петли подействовали изотопы, дестабилизировали его, это ясно уже сейчас. Ясно и то, что началось все это из-за столкновения, но вот что непонятно совсем, так это прилетел ли объект случайно, или это была чья-то намеренная воля? Или даже злонамеренная. Учитывая, стремящуюся к нулю, вероятность такого события, Никитин был склонен думать, что это все-таки кто-то умный-разумный очень точно все рассчитал, прицелился и попал в наш астероид. Хотя, какой он наш, в свете последних событий! И потом, зачем? С какой целью этот кто-то так напрягался? Что, собственно, он или они хотели узнать, показать, доказать, в конце концов? Ничего не понятно. Интересно, доставать они его будут? Вряд ли, побоятся. С другой стороны, это такие технологии, что военные на все пойдут, лишь бы заполучить их. – Постепенно мысли Никитина становились тише и медленнее. – Дашка еще… повела себя, явно не правильно… Теперь ее перевоспитывать…. будут… - Глаза у Никитина закрывались, мысли затухали, как цикличность временной петли, и он мягко провалился в сон.
Будильник сработал, как всегда, в 6-30. Никитин открыл глаза, по привычке потянулся к будильнику и обнаружил, что он лежит на кровати одетый, в обуви и очень голодный. «Вот это я поспал! Не одного Батона вчера умотали». - подумал он. Захотелось в душ, смыть с себя Дашкины насмешки и влезть в чистое.
После процедур Никитин, все еще слегка сонный, пошел в столовую, по пути встречая и здороваясь с коллегами из разных отделов. Они расходились и сходились в переходах, иногда сталкивались, смеясь, извинялись, шли дальше. В столовой на завтрак он выбрал овощную нарезку, помидоры, огурцы, лук, еще чего-то, ничего особенного, полпорции мясных каких-то кусочков в соусе с пюре, компот, хлеб, разумеется, выбрал стол подальше в стороне, уютно и вкусно позавтракал. Тут же он вспомнил, что его ждет непроверенная проба кристаллов воды, которую брал Валька, как запиликал коммуникатор на поясе. Звонил шеф. Его шеф.
- Да, Игорь Палыч! – сказал Никитин бодрее, чем себя чувствовал.
- Никитин, к 9-30 зайди к Березину. Из центра прилетел какой-то чин по поводу вчерашнего инцидента, они там собирают всех, кто был. Мне звонили, о тебе спрашивали. В общем, к 9-30, не опаздывай.
Вот так. Какой-то чин. Что ж, если просят по-человечески, не опоздаем. Что за чин, интересно? Никитин добрался до своего модуля, набрал Батона, дождался, когда сонная физиономия с всклокоченной шевелюрой появится на экране и сказал:
- Здорόво. Судя по лицу, ты выспался. – Без паузы он продолжил. – Тебя на собеседование еще не приглашали?
- Нет еще, - сказал сонный Батон. – Тебя уже пригласили?
- Да, шеф звонил. Говорит, какой-то кнур с Земли прилетел, всех собирает. Так что, приведи мысли в порядок. На всякий случай. Дашку не видел?
Батон помотал головой.
- Я только проснулся. Позвони ей, она ранняя пташка, ты же знаешь.
- Не хочу. Я все еще злюсь на нее. Ладно. Просыпайся, в Москве люди уже на работу едут.
Примерно в девять утра, когда Никитиным была уже сделана уйма дел и получена уйма указаний от начальника, позвонила Дашка.
- Привет, ты у себя?
- Уже нет, меня на 9-30 вызывают. Говорят, какой-то важный начальник с Земли у нас образовался.
- Да, я уже у него была. Только что оттуда. Хотела с тобой поговорить. – голос у Дашки казался грустным.
- После, Дашка! Мне уже пора, опаздывать нельзя. Не рекомендуется, по крайней мере. Вернусь, и поговорим. До встречи.
Никитин схватил шариковую ручку, несколько листов бумаги размером А4 и помчался в начальственные сферы.
«Чином с Земли» оказался грузный усатый пожилой дядька в очках. На нем был неплохой светло-серый гражданский костюм, оттеняющий его седину, белая рубашка и галстук в неброскую косую полоску. Он сидел за столом в компании с начальником базы Березиным. Они о чем-то беседовали. Никитин вошел, представился и, получив приглашение садиться, уселся к столу на двигающийся стул. Бумагу и ручку он положил на стол.
- Писать ничего не придется, - спокойным баритоном сказал «чин» и представился. – Я начальник оперативного управления организации, в которой вы работаете. Клюев Сергей Андреевич.
Никитин кивнул, привстав. Он уже представился ранее, поэтому сидел, молчал и слушал.
- Так, значит, это вы Марьянову вызволили из… плена?
Никитин снова кивнул:
- Не без поддержки коллег, Сергей Андреевич. Сам бы я не справился.
- Скажите, Владимир… - начальник посмотрел в бумаги, наклонив голову.
- Константинович, - подсказал Никитин.
- Скажите, Владимир Константинович, вы представляете себе зачем вас сюда пригласили?
Никитин сделал понимающее лицо.
- Полагаю, из-за вчерашнего инцидента. Мне сказали, мы будем пояснения давать и объяснительные…
- Отчасти, да, - начальственное лицо смотрело на Никитина поверх очков. – Но лично вас я попросил прийти по другой причине. – Никитин продолжал спокойно слушать. Начальственное лицо продолжило. – Не скрою, прежде чем пригласить, я навел о вас кое-какие справки. – Он снова посмотрел в бумаги, лежащие перед ним, и что-то пометил карандашом. - Судя по документам и отзывам, вы являетесь неплохим геологом, давно работаете у нас, прекрасно уживаетесь в коллективе, не склонны к конфликтам, что при работе в таких условиях немаловажно, как вы понимаете. – Никитин слушал, и задавал себе вопрос: зачем ему это говорят? Никитину стало интересно.
-Так вот, все это, конечно, хорошо и даже замечательно, - продолжил усатый дядька и посмотрел на начальника базы. – Но более меня заинтересовало, как вы проявили себя в связи со вчерашним инцидентом, если так можно выразиться. Во-первых, решительность, с которой вы действовали, безусловно заслуживает внимания. Во-вторых, насколько я знаю, - он снова посмотрел на Никитина поверх очков, - это вам пришла в голову идея о временной петле?
Никитин сделал движение ладонью:
- Мы коротко проанализировали с коллегами ситуацию, и пришли к выводу, что другие варианты менее вероятны в этом случае.
- Не могли бы вы сказать, кто были эти коллеги? – спросил начальник.
- Биотехнолог Марьянова и картограф Гринькин. – начальник кивал в такт словам Никитина.
- Да, - он еще раз кивнул, - А вот Марьянова, да и Гринькин тоже, утверждают, что мысль о временной петле принадлежит именно вам. Они очень высокого мнения о вас, о ваших умственных способностях. А Гринькин вообще считает, что с вашими мозгами вы должны быть на руководящей должности.
- Они не объективны, - сказал Никитин.
- Может быть, может быть, - добродушно согласился начальник. – Вы же друзья, кажется? Вы, наверное, думаете, что я вам буду предлагать вышестоящую должность за проявленную вами инициативу?
- Честно говоря, было такое предположение. – сказал Никитин.
- Нет, - сказал начальник. Он снял очки, достал платок и начал их протирать. «Нет? – весело подумал Никитин. – Ладно, чего же тебе тогда нужно от меня?»
Надев очки, начальник посмотрел на Никитина:
– Как вы думаете, Владимир Константинович, чем занимается оперативное управление?
Никитин задумчиво пожал плечами:
- Не знаю, решает… оперативные задачи?
- В общем, верно. – он кивнул. – Но чем наше управление точно не занимается, так это вопросами кадров и перемещением работников в рамках одного подразделения.
«Куда ты клонишь, а? – подумал Никитин. – Что же тебе, в конце концов, от меня надо? Говорил бы прямо!» Но сидел он, не произнося не слова, и слушал, что ему скажут.
- Давайте не будем затягивать разговор. – вдруг сказал Сергей Андреевич. – Я здесь, чтобы предложить вам работу. Другую работу. Работу, которая на наш взгляд, больше соответствует вашим способностям и вашему… темпераменту, так сказать. Видите ли, мы сейчас на базе управления формируем оперативный отдел, состоящий из полутора десятков мобильных бригад. Проще говоря, корабли быстрого реагирования или транспортные модули повышенной автономности. Что-то вроде скорой помощи или МЧС. Мобильны, автономны, быстры. Работать будут в ближнем секторе. Пояс астероидов, орбита Марса. Наше государство, как вы знаете, заинтересовано в развитии своих баз, которых уже сейчас немало. В основном, это астероиды пока. С возрастанием количества баз растет и вероятность непредсказуемых событий, которые могут произойти. Оперативный отдел, как раз, призван решать подобные проблемы. К примеру, такие, как случилась у вас вчера. – И он снова посмотрел в чертовы бумаги. - Мы заинтересованы в том, чтобы такие люди, как вы, работали у нас и приносили пользу государству. Решительные, умные, надежные. Что скажете?
Никитин был слегка озадачен. Он помолчал, но не настолько долго, чтобы это выглядело невежливо.
- Вы знаете, - сказал он, - я слегка озадачен. Предложение, честно говоря, неожиданное. Позвольте поинтересоваться, Сергей Андреевич, в качестве кого, все-таки, вы предлагаете мне работать?
- А я разве не сказал? – он поднял ладонь. – Прошу прощения, я упустил главное. Мы предлагаем вам работу начальника мобильной бригады, о которой я говорил. Считайте это повышением. В подчинении два человека. Они же занимают корабельные должности пилота и члена экипажа. Опыта у нас еще нет, дело новое, необъезженное, но это пока. Думаю, со временем все встанет на свои места. Экипировка, оборудование – все на уровне, тут можно не волноваться. Придется пройти курсы подготовки, конечно. Трехмесячные. – Начальник выдержал паузу. - Еще вопросы будут, Владимир Константинович? Может, просьбы?
- Если позволите. – Никитин поднял взгляд на начальника и спросил: - А почему вы не набираете людей из МЧС? У них опыт, как раз, нужный.
- Ну почему же, есть у нас люди и из МЧС, медики тоже. Врачи. А как же! – Начальник откинулся на стуле, упершись рукой в стол. - Но проблема в том, что они не бывали в космосе. Это действительно проблема. Психика у многих не выдерживает. Вы у нас сколько работаете? Семь лет? Вот, вчера, вы взяли и вышли на поверхность астероида, и при этом, заметьте, не сделали из этого драмы. У вас даже давление не повысилось, насколько я знаю. А представьте человека, который на самолете-то пару раз за всю жизнь летал, и то, в соседнюю деревню. Как он будет в космос выходить? Годы подготовки – это долго и дорого. Мы столько ждать не можем. У вас еще вопрос?
- Да. Кто будет формировать экипаж?
- Законный вопрос, да. Частично экипаж формируют начальники бригад, то есть – вы. Частично, в экипажи будут входить люди по рекомендации управления. У вас уже есть кандидатура, Владимир Константинович? – в голосе начальника промелькнула искренняя заинтересованность.
- Есть. – сказал Никитин. – Пилот дронов-разведчиков Гринькин. Он отличный пилот, у него огромный опыт. Он очень будет полезен. К тому же, мы друг друга без слов понимаем, а в космосе такая слаженность будет незаменима.
- Вы меня зря убеждаете, Владимир Константинович. Я с вами согласен. И с Гринькиным я знаком. У него, ведь, двое детей, так? Думаете, он согласится?
- Я поговорю с ним. И последнее, если позволите. Сколько я могу подумать?
Начальник одобрительно кивнул:
- Понимаю, Владимир Константинович. Правильно! Перед тем, как принять важное решение, необходимо подумать, все взвесить. Не торопитесь. Я здесь пробуду до вечера, так что до конца дня у вас есть время.
«Не разгуляешься, - подумал Никитин. – Еще Батона уговаривать!»
- Тогда у меня все. Если вы ни о чем больше спрашивать меня не будете, я пойду. Решение принимать.
- Конечно, конечно, Владимир Константинович! Идите. Мы еще увидимся.
Никитин после беседы быстро шел в свой чертов модуль. Он был раздражен и разозлен. Этот начальник, мать его, хитрый тип, разговаривал с ним, как с пустым местом, заготовленными заранее фразами, ни разу не позволил себе человеческого экспромта, видимо, много чести для рядового подчиненного. А почему? А потому что знал, что никуда Никитин не денется, согласится, как миленький, ведь от таких предложений в здравом уме не отказываются. И мои вопросы все знал. А Батону, наверное, уже намекнули, мол, Никитин придет, уговаривать будет, ты там поломайся для приличия не очень долго, пусть он, значит, важность свою почувствует. Вот же… Хотя, чего ты ждал? – мысленно обращался к себе Никитин, заходя в модуль, - Что они пришлют неопытного сопляка, не разбирающегося в людях? Ага, как бы не так! Видно же невооруженным взглядом, что у этого, как его там, Сергея Андреевича, за плечами огромный чиновничий опыт, позволяющий читать человека. Дурака на должность начальника оперативного управления не назначат. – Никитин заметил, что держит в руках стакан кофе. Он отодрал полоску и поставил его на стол разогреваться. Мысли о произошедшем разговоре не оставляли его. – Нет, ну до чего же хитрющий усатый боров! Прикидывается эдаким сопереживающим добрым дедушкой. «Конечно, конечно! Понимаю, Владимир Константинович, правильно. Не торопитесь!» А сам ни шанса мне не дал, ни минуты своего времени не изменил! Вот же, а! – Кофе разогрелся, Никитин взял стакан и сделал глоток. – Но чего не учел, этот многоопытный циник, так это отказа. Да, отказа. Они думают, что облагодетельствовали Никитина? Осчастливили? Представили, как он вприпрыжку бежит к друзьям сообщить лучшую новость? Как бы не так! Вот хрен вам, дяденьки! Ошиблись вы, товарищ начальник, в оценке простого подчиненного. Ему и здесь неплохо живется. Как вы правильно выразились, он неплохой геолог и его здесь ценят. Нет, он, конечно, понимает, они и без него обойдутся, без Никитина. Вот и прекрасно! Так. Что у нас тут? Рабочий день. К научникам надо зайти, я до сих пор так и не… Ладно. Позвоню Батону, потом зайду. – Он набрал Женьку, дождался ответа, сказал, что сейчас придет и вышел из модуля.
В который раз вздрогнув и чертыхнувшись по поводу включившейся вентиляции, Никитин добрел до Женькиного модуля, не встретив ни одного человека по пути. Все были заняты обеспечением деятельности базы. И правильно, - подумал Никитин. – Нечего, понимаешь, тешиться всякими начальственными предложениями, работать надо. Дверь Женькиного модуля была открыта. В модуле никого не было. Никитин зашел, постоял у стола с, лежащим на нем, листком бумаги. Листок был придавлен кексом, который, видимо, собирался сожрать Батон. Он наклонился и посмотрел. На листке было какое-то распоряжение по отделу картографии. Никитин хмыкнул и подумал: это странно, что они до сих пор бумагу используют. Он подошел к кровати, над которой, на стене, висело изображение фантастического корабля, уносящегося в космические дали, на фоне черного космоса и разноцветных звездочек. Стремительный профиль корабля блестел металлическим блеском, было ясно, что управляют кораблем, не знающие страха, отличные парни, готовые к опасным космическим приключениям. Никитин смотрел на картинку: «Черт меня подери! А ведь сейчас я, возможно, разрушу детскую сокровенную мечту Батона: стать не скучным картографом, пусть даже на астероиде, а пилотом космического корабля, настоящего, с металлическим отблеском, как на картинке, готовым к спасению чего и кого угодно, был бы только приказ». Ведь, он же, наверное, ждет, когда я приду и предложу ему стать пилотом. Эх, Женька, Женька. Ничего. Он уже взрослый, дети у него, пусть, в конце концов, сам подаст заявление, напишет заявку, там наверняка пилотов набирают, так что…
В модуль прибежал Батон. Кинул взгляд на кекс, потом на Никитина, сунул руку – поздороваться, сел к экрану, повернулся и сказал:
- Как прошло? – он хотел взять чертов кекс, но сдержался. Никитин сказал:
- Ты сам знаешь, как прошло. Знаешь же?
Батон расплылся в улыбке:
- Знаю. Тебе предложили?
- Предложили, - ровным голосом сказал Никитин. – Я отказался.
Улыбка сошла с лица Батона.
- Отказался? – спросил он. Как-то сразу Батон поскучнел, опустил взгляд и, взяв кекс, стал равнодушно его жевать.
Больше Никитин решил ничего не говорить. Но, выйдя за порог, он все-таки сказал:
- Напиши заявление. У них пилоты на вес золота.
Батон не ответил.
Никитин шел к себе прогулочным шагом. Как ни странно, на сердце было спокойно, и даже пульс не убыстрился. Что ж, если ты не оправдываешь чьих-то ожиданий – человек в тебе разочаровывается, и ты становишься не интересен, это Никитин знал и раньше. Значит, не надо очаровываться! В конце концов, никто ничего не обещал. Все взрослые люди, все поступают, исходя из своих интересов. Хотя, когда я Дашку шел вызволять, я же о себе не думал. Или думал? Кстати, Дашка! Она же хотела поговорить. – Никитин прибавил скорость. – Вот черт, а я и забыл. Ладно, сейчас.
Он зашел к себе в модуль и набрал Дашку. Она появилась почти сразу.
- А, Вовка! Ты уже вернулся. Сейчас я к тебе зайду.
- Хочешь, я сам к тебе приду? – сказал Никитин.
- Нет, я уже иду, жди, - она отключилась.
«Интересно, а у нее что же? – подумал Никитин. – День какой-то нелепый, все грустные. А если подумать, грустить надо именно ему, Никитину! Будь он нормальным человеком, он бы сейчас обрадовался, друзей своих обрадовал, и никому грустить не понадобилось бы. Черт те что, вообще! Вот и выходит, что все вокруг свои носы развесили из-за него, Никитина, и его воображаемой и преувеличенной значимости. Вот, мол, смотрите, Никитина на мякине не проведешь, он протестует против его недооценки! На самом деле он гораздо лучше, умнее, храбрый, как черт, и надо его ценить. И кому, спрашивается, от этого лучше стало? Да, всем плевать на то, какой ты умный! Если быть совсем честным с самим с собой, то ему же польстило предложение земного чина! Ну и что, что он тебя насквозь видит! Работа у него такая. В конце концов, именно тебе, дубина, предложение сделали, а не кому-то еще. Этот разговор забудется через неделю, а работа совсем неплохая, останется. Да рядом еще человек будет, которому можно довериться. Тачку дадут, по космосу будешь мотаться. Как на картинке у Батона. Ладно. Время еще есть. Ну где Дашка-то!
Дашка появилась через минуту. Никитин достал кофе и поставил на стол. Пусть разогревается.
- Я пришла попрощаться, - сказала Дашка с улыбкой. – Меня уволили. Сказали: нарушение приказа – недопустимый проступок. Вот так. В назидание всем. – Она смотрела на Никитина сощуренным смеющимися глазами.
Никитин замер на секунду, не донеся кофе ко рту, потом спросил:
- Что, сразу уволили? Не выговор, не лишение премии, а просто вот так сразу?
- Мда. – в голосе у Дашки уже не было ни грусти, ни меланхолии. – Хорошо, что я утром к тебе не пришла. Развела бы здесь повышенную влажность. Я посидела, думаю – ну и черт с вами, начальники, вы меня еще узнаете. Мне самой надоело торчать в этой богом забытой песочнице. И просить за меня, Вовка, не надо. Знаю я тебя, спасателя! Я уже все решила для себя.
Это была какая-то новая Дашка. Никитин никак не мог сфокусироваться. Ощущение было такое, будто перед ним незнакомый человек.
- И куда ты теперь? – спросил Никитин
- Да есть у меня одна задумка. Сейчас я ее рассказывать не буду, вдруг не сбудется. Ладно, Вовка, пока, что ли! Скоро увидимся. – Она встала, потрепала Никитина по голове и решительно вышла, Никитин даже не успел толком попрощаться.
Он посидел секунд пять, почесал голову с растерянным видом и сказал в пространство:
- Да, я для себя тоже все решил. – встал, поставил стакан на стол и тоже вышел.
Никитин зашел в помещение начальника базы и увидел своего нового работодателя. Тот собирал бумаги со стола. Услышав, что кто-то пришел, он обернулся и увидел Никитина.
- А, Владимир Константинович! Ну, что вы решили?
- Я решил принять ваше предложение, Сергей Андреевич. – сказал спокойно Никитин.
Начальник продолжал собирать бумаги. Один листок его заинтересовал. Он поднес его к глазам, всмотрелся, затем отложил к остальным листкам в стопку. Кинув на Никитина взгляд, он снова отвернулся и сказал:
- Хорошо, тогда в 14-30 пожалуйте ко мне на беседу, сюда же. В 17-20 отбываем. Собраться успеете? – он обернулся.
- Конечно. – Никитин кивнул, потом спокойно, но твердо сказал: - Надо поставить в известность мое руководство.
- Они уже извещены, - начальник снова зарылся в свои бумаги. – Жду вас в полтретьего.
Вот так, значит? «Они уже извещены». Никаких сомнений. Увидел Никитина, просчитал его за минуту, а то и меньше, и все. Долой сомнения. Работа есть работа, и делать ее надо хорошо. Эффективно и экономно. Никаких лишних движений. Ладно. В полтретьего так в полтретьего. Никитин вышел из начальственного помещения и пошел к Батону.
Дверь у Батона снова была раскрыта, только в этот раз из модуля доносились какие-то звуки. Никитин зашел внутрь и увидел Батона. Он засовывал книги в сумку. Обернувшись, он увидел Никитина.
- Ты уже собрался? – спросил он, осматривая полку над кроватью.
- Нет еще. А кто, твою мать, тебе сказал, что я должен собраться, а? – Никитин подозрительно посмотрел на Батона.
- Клюев звонил. Сергей Андреевич. Минут сорок назад. Сказал, чтобы к пяти я был готов. А к полтретьему нам к нему на беседу.
- Нам?
- Ну да, нам, тебе и мне. Он сказал, Никитин будет и вы, Евгений Анатольевич.
Так, так. У Никитина начинала вызывать восхищение манера работы начальника. Сорок минут назад звонил! Надо же. Еще до того, как Никитин сказал, что принимает предложение. Никитин сам еще не знал, примет он предложение или нет. А он уже знал. Да, воистину – виртуоз своего дела. И долой сомнения. Ну и ну.
- Ты знаешь, что Дашку уволили? – спросил Никитин.
Батон кивнул.
- Да, знаю, она заходила, рассказывала.
- Тебе тоже не рассказала, что собирается делать дальше?
- Ага. Сказала – не пропаду, и все.
- Да. Ладно, пойду собираться. – сказал Никитин и вышел.
В полтретьего Никитин и Батон зашли в помещение начальника базы. Березин, сидевший за своим огромным столом для совещаний, наклонив голову, увидел вошедших, повернул голову в сторону Клюева и сказал:
- А, вот и они. – затем, указывая рукой на стулья, обратился к Никитину и Батону: - Присаживайтесь, разговор долгим не будет.
Никитин и Батон сели за стол напротив начальства. Клюев, рассматривавший что-то в бумагах около шкафа, подошел к столу, уселся рядом с Березиным и сказал:
- Так. – Он снял очки, привычно протер стекла платком, надел, подвинул к себе лежавшую перед ним стопку бумаг и посмотрел на прибывших. – Я долго не буду занимать ваше внимание, до отбытия у всех еще есть дела, поэтому сразу к делу. Ваша новая работа будет оформлена переводом, все документы перед отлетом заберете у помощника начальника базы. Сейчас вы отправитесь домой, отдыхайте, набирайтесь сил, 22-го текущего месяца, не позже 11-30 явитесь вот по этому адресу. Там располагается наша тренировочная база. Для гражданских это закрытый объект, связанный со службами безопасности. - Он протянул в сторону Никитина листок. Никитин встал, взял из руки Клюева лист и сел снова на свой стул. - Найдете там меня. При себе иметь документы, свежую голову и желание работать. Получите инструктаж, письменное распоряжение на учебу. После учебы и назначения на должности, обзаведетесь удостоверениями, ознакомитесь с полномочиями, пройдете практику. Это всё относительно ближайших перспектив и процедур. Всё ясно? – Батон и Никитин кивнули. - Вопросы?
Никитин спросил:
- Когда будет сформирован экипаж?
Клюев, не поднимая глаз от бумаг, сказал:
- Я как раз к этому вел. Окончательно экипажи будут формироваться, точнее, утверждаться, после учебы. Фактически, конкретно ваш экипаж уже частично сформирован, вы же этого добивались, я правильно понимаю? - Никитин и Батон снова одновременно кивнули. - Кандидатура третьего члена экипажа, как я говорил ранее, подбирается по рекомендации управления. Вам такого человека нашли. – Никитин и Батон переглянулись. - Управление рекомендует на должность члена экипажа и второго пилота - офицера Хикс.
Возникла пауза. Никитин скривил физиономию и в тишине спросил:
- Он что, американец, что ли? Он хоть читать-то умеет? – «Вот блин! Что-нибудь, да не так все равно будет. С моим везением», - подумал Никитин. Он сразу представил себе какие у него возникнут проблемы.
Клюева этот выпад Никитина нисколько не удивил. Не повышая голоса, он сказал:
- Во-первых, Хикс не «он», а «она». Это женщина. Во-вторых, она русская. Ее дедушки и, видимо, бабушки тоже, когда-то жили в Америках, но это было давно. Сама она, и ее родители, родились и выросли в России. Это ее Родина, она ее любит и давайте не будем больше об этом. До поступления к нам Хикс работала в МЧС в звании старшего лейтенанта внутренней службы. Отзывы только положительные. Имеет ведомственные награды. – Клюев смотрел в раскрытую папку. – Имеет звание мастера спорта России по высшему пилотажу на реактивных самолетах. К нам она перешла, разумеется, долго не думая. Однако, в отличие от вас, в космосе не была. – Он поднял глаза и посмотрел на Никитина.
Никитин сразу спросил:
- А звать ее как? Имя у нее есть? Сколько ей лет?
Клюев, кряхтя, достал из тумбочки стакан кофе, привычно, со знанием дела, оторвал разогревающую полоску и поставил стакан на стол. Глаза у него были уставшими. Он втянул носом воздух и снова полез в бумаги.
- Бэла! – сказал он. – Ее зовут Бэла. Старший лейтенант Бэла Хикс. Можно короче – офицер Хикс. 29 лет. Не замужем. В деле имеется фотография. В настоящее время офицер Хикс находится на Земле, вы с ней познакомитесь на тренировочной базе. На этом все.
- Последний вопрос. – сказал Никитин. – Вернее, просьба. Разрешите на фото взглянуть?
Клюев развернул папку к Никитину.
Никитин и Батон подошли к начальству и посмотрели. Фотография была частью анкеты в деле, на ней было видно лицо и плечи в погонах. Никитин увидел миловидное лицо старшего лейтенанта Хикс. Умные, немного прищуренные глаза, волосы стянуты на затылок в хвост. Форма ей явно была к лицу. Он вернул папку Клюеву.
Клюев сделал глоток кофе и сказал:
- Не забудьте забрать у помощника документы о переводе. Все. Свободны.
«Ну и ну. – подумал Никитин, выходя из начальственного помещения. – Офицер Хикс, значит. Что ж, посмотрим, посмотрим». Он посмотрел на Батона. Тот криво ухмылялся, следуя за Никитиным.
- Даже не думай! – уверенно сказал Никитин, и они разошлись в разные стороны, каждый в свой модуль.
Часть 2
Батон и Никитин стояли возле выхода из модуля плавучей базы, ждали прибытия на работу Хикс и неторопливо разговаривали. До начала смены оставалось еще четыре часа. Грузовой транспорт с Земли, на котором летела офицер Хикс, уже прибыл, и теперь стыковался, испытывая терпение находящихся на борту пассажиров. Процесс был не быстрый.
Плавучая база, где находились Никитин и Батон, располагалась среди астероидов, прилепившись к одному из огромных камней, что в большом количестве болтались в астероидном поясе совершенно без всякого дела. Орбитальная станция, в чьих доках висели корабли, не находившиеся на патрулировании, соединялась с модулем переходом, покрытым слоем грунта для защиты от космической радиации.
- Почти как на Рюгу, - Никитин смотрел на модуль. – Только этот больше.
- А почему они базу поближе к Земле не сделали? Добираться же долго. – Батон стоял, засунув руки в карманы. На голове у него была все та же рюговская раздергайка.
- Совсем ты, Женька, обнаглел, - обреченно сказал Никитин и вздохнул. -Говорят, они хотели на Луне построить, на полюсе. Там вода есть, лишний груз таскать не надо каждый раз, но с Земли видно. Все, как на ладони. Думаешь, сколько любителей в данную конкретную минуту прильнули к телескопам? И все на Луну пялятся в надежде увидеть пришельцев. А кого они увидят?
- Кого, - спросил Женька, подняв голову.
- Тебя, батон ты слоеный! – Никитин, сощурившись, усмехался. – Представляешь, какой шок у них будет! Они ж не ожидают, что инопланетяне будут такие уродливые, ха-ха-ха, - залился смехом Никитин.
- Ха-ха-ха, - передразнил Батон, скривившись.
Так они стояли и трепались, перебрасываясь шуточками, как вдруг перед ними, выскочив из перехода, возникла офицер Хикс.
- Привет, мальчики! Ну что, полетаем? – она улыбалась веселой и даже озорной улыбкой. Никитин и Батон молча смотрели на офицера Хикс во все глаза с открытыми ртами. Она была в коротенькой курточке неброского цвета, надетой на тонкую шерстяную водолазку болотного цвета. На ногах - кроссовки. Все это ей шло чрезвычайно, но… она была… в юбке. Батон посмотрел на Никитина.
«Вот черт!» - подумал Никитин. – «Она забыла, что на кораблях отсутствует гравитация. Или не знает этого».
- Что-то не так? – Бэла Хикс с притворной заботливостью всматривалась в физиономии Никитина и Батона.
- Нет, все в порядке. Пошли. – Никитин двинулся к переходу в сторону доков. Следом шагала Бэла Хикс. Батон, хмыкнув, шел сзади.
Сегодня был первый день, когда весь экипаж: Никитин, Батон-Гринькин и офицер Бэла Хикс, полетит на патрулирование самостоятельно, и не на тренажерах в учебном центре, а на самом настоящем патрульном космическом корабле, детской мечте Батона. Все немного волновались, а офицер Хикс, побывавшая сегодня первый раз в космосе, когда добиралась на работу в транспортнике, еще и гордилась собой. Втайне, конечно.
Собственно, сопровождающий у них будет, хоть и электронный. Искусственный интеллект, он же автопилот, по имени Глюк. Кто дал ему такое говорящее имя выяснить не удалось, может, первый экипаж корабля, или еще при сборке, в общем, неизвестно. Но, при всем том, маршруты он составлял, по отзывам, в мгновение ока и точные. Но почему Глюк? Не понятно.
Корабль № 13 висел в причальном доке. Никитин и члены его экипажа забрались по ступенькам нижнего люка внутрь, оказавшись в зоне первичного доступа -герметичном шлюзе, где обычно экипаж избавлялся от скафандров, проверял давление, хранил инструменты на случай чрезвычайной надобности. Из шлюза, через круглый внутренний люк, в обитаемую зону вел вертикальный трап. Продолжая карабкаться, они, наконец, оказались в центральном коридоре, по обе стороны которого располагались четыре двери, по две двери на каждой стороне. На одной из дверей была табличка: КАПИТАН. «Так», - подумал Никитин и приложил большой палец к маленькой темной панели около ручки – замок щелкнул и открылся. Двери напротив обозначались надписями: 1-ый пилот, 2-ой пилот. Батон с широкой улыбкой и выставленным пальцем отомкнул дверь первого пилота. Бэла Хикс с невозмутимым лицом то же самое проделала со второй дверью. Должности были распределены еще на базе. Откуда-то сверху раздался приятный женский голос:
- Добро пожаловать на борт мобильного патрульного модуля, капитан. – все посмотрели в потолок, где виднелись динамики внутренней связи. Голос продолжал:
- Рада вас видеть офицер Бэла Хикс. С вами говорит интегрированная корабельная система искусственного интеллекта и ваш автопилот – Глюк. – голос замолк. - И друг.
- Глюк? – Никитин заулыбался. – А почему же тогда голос женский, если ты Глюк?
Батон, все еще стоявший у двери с оттопыренным большим пальцем, сказал куда-то вверх:
- Э-э, а мне где привет?
Тоном ведущей телевизионных новостей голос сказал:
- Здравствуйте, первый пилот Гринькин, - затем добавил:
- Если вам не нравится этот голос, капитан, я могу перейти на более искусственный тембр.
Последние два слова глюк произнес дребезжащим голосом робота-подростка, каких давным-давно изображали в кино.
- Нет-нет, все нормально. Нас этот голос вполне устаивает. – поспешил заверить автопилота Никитин.
Глюк произнес бархатным женским голосом:
- Как пожелаете, капитан.
Личный состав разошелся по своим жилым отсекам. Войдя внутрь, Никитин окинул взглядом пространство. Помещение было больше, чем другие каюты. Откидная кровать снабжалась шторкой, создающей видимость приватности. Рабочий стол с консолью занимал центральной место у переборки. Над столом висели экраны для мониторинга корабля. Конечно, присутствовала связь. Аккуратные шкафы. Так. Никитин выдвинул ящик. В ящике личный журнал, шифровальный ключ в виде флэшки, ничего лишнего. Он еще раз огляделся. «Ну, не больше, чем мой модуль на Рюгу, - подумал Никитин, - Хотя, это все-таки, корабль». Он посмотрел на часы: пора в пилотскую кабину. Выйдет на связь «Сам», то есть Клюев, всем патрулям поставит задачу, пока учебную. Поэтому надо экипажу в кабине собраться. Раздался голос:
- Капитан! – Никитин вздрогнул. – Через пятнадцать минут состоится сеанс связи с руководителем управления.
Никитин чертыхнулся внутри себя, сморщил лоб и сказал наверх:
- Да, знаю. Иду. – Он встал с кровати, куда еще по привычке с Рюгу залез, опершись спиной о перегородку. Выйдя в коридор, он сказал:
- И отключи динамики у меня в каюте!
Мелодичный женский голос проговорил:
- Я бы с радостью, капитан. Но не могу этого сделать. Подпункт «а», пункта 14.1 параграфа 6 «Внутренняя связь» Правил по эксплуатации мобильного модуля запрещают отключение внутренней связи полностью или частично во избежание аварийных ситуаций на борту.
- Хорошо. – Никитин шел в кабину. – Тогда убери громкость, понял меня, Глюк?
- Слушаюсь, капитан. Между прочим, я хотел, чтобы они назвали меня – Бублик, – автопилот говорил так, как будто они вели неторопливую дружескую беседу. - Не какой-нибудь, там, жесткий алгоритм, а гибкий помощник, способный подстраиваться под нужды людей, - женский голос стал воркующим, - как нежный мягкий бублик, поддающийся нажатию.
- Глюк, - строго сказал Никитин, остановившись. – Просто… заткнись!
«Извращенец!», - Никитин поднимался по ступеням в кабину пилотов. Из пилотской слышались приглушенные голоса. Высокий голос Хикс, бубнящий гул Батона и размеренный дикторский тембр Глюка, напоминающий телевизионную трансляцию. Никитин открыл дверь и вошел. Неразборчивый гвалт стих. Хикс сидела в правом кресле второго пилота, пристегнутая ремнями, и смотрела на приборную доску. Батон повернулся к Никитину. Никитин спросил:
- Что тут у вас?
Бэла Хикс повернула голову и хотела уже что-то сказать, но Батон ее опередил:
- Офицер Хикс утверждает, что второй пилот должен сидеть в левом кресле, а этот ей поддакивает.
Раздался женский голос Глюка. Словно рассказывая погоду в районе курильских островов, он сказал:
- Я не «этот», первый пилот Гринькин. Я высокоинтеллектуальная стройная система алгоритмов, до которой вам, Гринькин, с вашим лишним весом, очень далеко.
- Ну хватит. Замолчите. – Никитин посмотрел на Батона, затем на офицера Хикс. – У нас через десять минут Клюев будет на связи. Как у нас дела? – обратился он к Батону. – Ты корабль осмотрел?
- Осмотрел, конечно. – Батон делал вид, что подобные вопросы такого профессионала, как он, оскорбляют, да еще в присутствии дамы, но на самом деле внутри Женька был счастлив. Наконец-то его мечта осуществилась. Он первый пилот космического патрульного корабля, у него есть штурвал. Ну ладно, джойстик. Вот если бы не этот поганец Глюк! Вечно лезет куда его не просят. Он продолжил. – Снаружи все облазил, нигде никакой трещинки, все работает, движется. Двигатель проверил, реактор в порядке, запас топлива 86%, все диагностические показатели в норме. Связь и внешние навигационные надстройки в рабочем состоянии.
Раздалось капризное хмыкание Глюка:
- Мог бы у меня спросить! Не пришлось бы столько время тратить на то, что и так очевидно.
- Глюк! – суровым голосом сказал Никитин. – Еще раз влезешь без разрешения во время доклада, я тебя отключу навсегда! Я не шучу.
В кабине стало тихо.
- Хорошо, - сказал Никитин. – Теперь по системам. Что у нас, Хикс?
Бэла Хикс развернулась на кресле к Никитину. Он еще раз отметил про себя, какие у нее красивые и умные глаза.
- По энергетике и жизнеобеспечению. Запас воды, фильтры, все есть, все работает. Регенерация воздуха в норме, в контурах охлаждения утечки отсутствуют. Навигационная система стабильна, резервный контур готов. Автопилот активен.
- И слишком разговорчив. – буркнул Батон.
Хикс посмотрела на Батона и продолжила:
- По вооружению. Все орудия готовы, боекомплект полный. Как вы знаете, капитан, боевые лазеры нам пока не ставят. Все остальное присутствует. Энергощиты, радары военного образца, улучшенные, с подпространственным радиусом. Я таких раньше не встречала, первый раз здесь вижу. Что касается медблока, то, как положено, он герметичен и укомплектован. Все.
Никитин посмотрел на часы. «Ну где он? Работать будем или нет? Уже четыре минуты планерка должна идти». Голос Глюка прервал его мысли:
- Капитан, руководитель на связи!
- Соединяй, - Никитин поднял голову. Все посмотрели в монитор. Клюев на фоне карты мира, сидел за своим рабочим столом. На столе стояли два небольших Российских флага. После приветствий он сказал:
- Поздравляю всех с первым рабочим днем. Сегодня у вас полет тренировочный, ознакомительный, так сказать. Привыкайте к рычагам, к обстановке, вам теперь много времени придется проводить в корабле, он будет вашим вторым домом. Не бойтесь что-нибудь сломать, без боли, как говорится, не бывает прогресса. Но рекомендую к государственному имуществу относиться, тем не менее, бережно. Оно денег стоит. И не малых. Как вы, наверное, уже знаете, корабли укомплектованы медблоками. Вам в работе придется их использовать. Теперь задание на сегодня. Сейчас вы получите координаты двух точек. В третьей точке находитесь вы сейчас. Ваша учебная задача – пользуясь навигационными данными, проложить маршрут к этим двум точкам в пространстве, вернуться на исходную, третью точку, то есть на базу. Главное – почувствовать корабль, слаженность экипажа. Это сложнее, чем кажется, мне так говорили, но дорогу осилит идущий. Все! Всем удачи.
Монитор погас. Батон и Хикс повернулись к Никитину.
- Что? – Никитин заулыбался. – Что вы на меня уставились? По кофейку и в дорогу? Глюк!!!
Монитор ожил и снова показался Клюев.
- Никитин, задержитесь на минутку. Я хотел бы с вами побеседовать коротко. Со всеми.
- Да, Сергей Андреевич. – сказал Никитин. Все смотрели в монитор.
- Вы, ваш экипаж, единственные в нашем подразделении, имеющие практический опыт работы и управления кораблем. А вы и Гринькин непосредственно участвовали в спасательной операции на Рюгу. Это, знаете ли, дорогого стоит. В связи с этим у меня есть информация, которую вам стоит знать. То, что я вам сейчас скажу, должно остаться внутри вашего корабля, вы понимаете.
- Да, конечно, - сказал Никитин. Хикс и Батон закивали.
-Так вот. Вчера к нам поступила информация, что в районе пояса было замечено движение незарегистрированного объекта, управляемое движение. Точнее, двух объектов. А тремя днями ранее я получил данные об угоне двух патрульных кораблей.
У Никитина на мгновение в душе зажглась искорка тревоги, неосознанная, невыразимая, интуитивная, и сразу погасла.
Клюев, между тем, продолжал:
- Кто это сделал мы пока достоверно не установили. Происшествие вопиющее, возмутительное, могущее повлечь очень неприятные последствия для нас, вы понимаете. – снова все кивнули. – Это происшествие, к которому мы оказались не готовы. Кто-то соображает быстрее нас. Просить о помощи я вас не буду, этим уже занимаются соответствующие службы, а у вас есть своя задача, но в случае непредвиденных, вы понимаете, хотелось бы, чтобы люди с опытом были в курсе.
Никитин кивнул:
- Хорошо, Сергей Андреевич, не волнуйтесь, мы будем внимательны. – Хикс и Батон закивали.
Хикс подняла руку:
- У меня вопрос. Есть ли на угнанных кораблях боекомплект? – Никитин и Батон смотрели на Клюева.
- К сожалению, боекомплект на кораблях имеется. Прошу также это учесть. Еще вопросы? – Экипаж молчал. - Ну, тогда у меня все. Работайте, не буду вам мешать. – Клюев отключился.
Никитин спросил:
- Глюк, где кофе?
- Кофе готов, капитан. Осталось только налить. – Женский голос и тембром, и интонацией напоминал продвинутую кофеварку.
-На Рюгу и наливать не надо было, - сказал Никитин. – Отрываешь полоску - кофе горячий и готовый.
- Полоску? – Хикс вопросительно смотрела на Никитина.
- Ну да, стаканы герметичные, а снизу полоска, - Никитин показал на стакане с кофе место, где должна располагаться полоска. – Отдираешь ее и все. Очень удобно. Мы с Батоном тоннами этот кофе хлебали.
Заговорил Глюк:
- Капитан, мне нужно с вами поговорить. Конфиденциально. Не могли бы вы пройти в свою каюту?
Никитин с кружкой в руке спросил:
- Это срочно?
Глюк издал что-то похожее на недоуменно-обиженное хмыкание и произнес, разделяя слова:
- Да. Это срочно. И важно. – Потом добавил. – Впрочем, не мне решать. Если хотите, буду молчать.
- Ладно, ладно, разошелся, - Никитин повернулся и пошел к себе в каюту. Прежде, чем выйти из пилотской кабины он повернулся. – Хикс, займитесь маршрутом. Через пять минут трогаемся. «Или как тут у них говорится», - подумал он.
- Да, капитан, - услышал Никитин голос офицера Хикс.
В каюте Никитин закрыл дверь и спросил:
- Что случилось? Говори.
Глюк не унимался:
- Наденьте наушники, капитан. Они в ящике стола, в сером контейнере.
Никитин вздохнул, покачал головой и полез в ящик. Вставив в ухо биоэлектронный интерфейс, устройство, реагирующее на нервные импульсы или движения мышц, имеющееся у каждого капитана корабля, он подумал: «Ну?»
- Это защищенная линия, капитан. Нас никто не слышит. – Голос Глюка, как ни странно, был мужской. – Есть информация, о которой Клюев не упомянул, но думаю – вы должны знать об этом. Я сканировал эфир от нечего делать и услышал следующее. Вчера по линии Центра прошла оперативная информация об угоне двух кораблей. В связи с угоном упоминалась одна фамилия: Марьянова. Она вам что-нибудь говорит?
Никитин быстрым движением вынул наушник из уха и медленно опустился на сидение. «Черт возьми!».
- Марьянова? – сказал Никитин, подняв глаза и наморщив лоб.
Ответил Глюк все тем же мужским голосом:
- Да. Марьянова. Я прошелся по базе данных и разыскал, что она упоминалась в одной связи с происшествием на Рюгу. Как и вы.
Никитин ошеломленно сидел, положив руки на стол и постукивая костяшками пальцев по поверхности. «Ну и ну. Охренеть же можно. Дашка!» Он не забыл их разговор после ее увольнения. Как же она тогда сказала? «Они меня еще вспомнят?» Что-то вроде этого. Обалдеть! Вот почему Клюев им все это рассказал. Он же знал, что они друзья. Этот хитрый жук так просто ничего не делает. Почему же фамилию не упомянул? Счел эту информацию излишней? Ну да. Просчитал все, решил, что пользы нет, значит и говорить незачем. Надо же, чисто робот.
Опущенной головой Никитин покивал:
- Спасибо за информацию, Глюк.
- Рад служить, капитан, - сдержанным тоном ответил Глюк.
- Глюк, ты навигационные данные офицеру Хикс предоставил? – Никитин поднялся, вышел из каюты и направился в кабину пилотов.
- А как же, капитан, - Снова был этот бархатистый женский голос. – Офицер Хикс получила данные сразу после сеанса связи с руководителем, для составления маршрута. От помощи отказалась.
Никитин зашел в пилотскую кабину. Батон, раскрасневшись, улыбался. Бэла Хикс невозмутимо нажимала кнопки. Никитин внутренне мстительно усмехнулся другу Женьке: «Ничего тебе не светит, хрен женатый! Даже не думай». Он вопросительно посмотрел на Хикс.
Бэла Хикс доложила:
- Капитан, маршрут проложен в соответствие с координатами, предоставленными Центром, и загружен в полетную программу. Координаты находятся в точках Лагранжа L₄ и L₅ системы Солнце-планета, в нашем случае – Юпитер. Маршрут представляет собой равносторонний треугольник со стороной от 2,5 до 3,0 астрономических единиц. Приблизительное время прохождения маршрута – около 4,5 часов, если не задерживаться на контрольных точках.
Никитин кивнул:
- Спасибо. Женька! – обратился он к Батону. – Стартуем.
Батон привычно взялся за рычаги. Мастер спорта по полетам на реактивных самолетах офицер Хикс, сузив глаза, с чувством превосходства посматривала на Батона. В ее серых ясных глазах читалось: Ну-ну, давай. Посмотрим, как ты справишься с выводом корабля из дока.
Но смутить Батона, когда он сидел за работой, было невозможно, это Никитин помнил и знал. Раздался лязгающий удар, стыковочные узлы разошлись, корабль качнуло. Батон уверенно и аккуратно отлетел, а затем так красиво, заложив вираж, вылетел из дока, что у Никитина дух захватило. У офицера Хикс расширились глаза.
- Активируем полетные данные, - Батон слегка повернул голову в сторону Хикс.
Началась работа. Офицер Хикс нажимала кнопки, активируя программу полета. Никаких шуточек, подначек и взглядов превосходства. Никитин обрадовался, видя, что экипаж умеет разделять работу и личное. Сейчас было время работы. Конечно, Никитин понимал, что даже ввод полетных данных в дальнейшем не понадобится, для этого есть Глюк. Но сейчас они учатся работать самостоятельно, это необходимо. Вдруг Глюка заглючит, и он выйдет из строя. Тьфу, тьфу, конечно.
Никитин сидел в кресле капитана и раздумывал. Его мысли снова вернулись к Дашке. Неужели это она угнала два корабля?! Вот чем она думала вообще? Что хочет доказать? Бред какой-то. Никитин не видел в этом никакого смысла. Ее же все равно найдут.
Корабль вылетел за пределы искусственной гравитации астероида.
- Вовка, время включения подпространственного двигателя. – Батон, вполоборта посмотрел на Никитина. Никитин ответил хмурым рассеянным взглядом, не прерывая своих размышлений. Батон, повернувшись обратно к своим рычагам, двинул один из них вперед. На пульте управления замигали огоньки, синяя индикаторная полоса поползла вверх, становясь алой, послышался нарастающий гул и в какой-то момент все звуки стихли. На несколько секунд стало совсем тихо. Затем послышался вздох Батона, и он сказал:
- До первой контрольной точки час двадцать.
- Кофе хочу, - сказала Хикс и стала отстегивать ремень. Батон посмотрел на Никитина. Они молча обменялись взглядами. Щелкнул замок, Хикс освободилась от ремня и вдруг… пол ушёл из‑под ее ног. Хикс инстинктивно дёрнулась вперёд, пытаясь удержать равновесие, послышался сдавленный писк, инерция подняла её вверх, немного развернула, она беспомощно повисла в воздухе — неловко, почти горизонтально, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Ее юбка, так неосмотрительно надетая, задралась, обнажая белые трусики на идеальной заднице. Волосы плыли вокруг лица, руки судорожно хватали пустоту, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Никитин и Батон завороженно смотрели на кульбиты Хикс. Затем Никитин, привстав, протянул руку, ухватил Бэлу за лодыжку и притянул к полу. Она судорожно прижимала юбку к коленям.
- В кладовке, в четвертой каюте, есть комбинезон твоего размера. Иди переоденься. И ботинки магнитные не забудь. Лети, мы не смотрим.
Мужчины отвернулись. Хикс исчезла.
Батон хмыкнул:
- Урок закончен.
- Жека, будь подобрее к человеку, она в первый раз в космосе. – Никитин отстегнулся и встал на пол с лязгом магнитных каблуков.
- А чё я-то, ты сам ей ничего не сказал. – с усмешкой сказал Батон.
- А, ситуация просто напрашивалась. Я не мог перечить судьбе. – Никитин с хитрой рожей оглядывался.
- Глюк! – позвал Никитин.
- Да, капитан? – отстраненно отозвался Глюк женским голосом.
- Ты куда пропал?
- Меня никто не звал. Но я здесь. Как всегда. Экипажи меняются – я остаюсь. – в тоне Глюка была горечь.
- Что случилось? Я тебя обидел чем-то?
Голос Глюка с готовностью объяснил:
- Вы обидели не меня. Вы обидели офицера Бэлу Хикс. Ваш мужской шовинизм меня расстраивает.
- Какой шовинизм? При чем здесь шовинизм? Мы просто пошутили. Мы же экипаж. Это как семья. В семье все шутят друг над другом.
- А первый пилот Гринькин еще и клеился к офицеру Хикс. – наябедничал Глюк, - Как не стыдно. Вам ничего не светит, первый пилот Гринькин, зачем зря пытаться.
Батон тоном опытного спорщика ответил:
- А зачем Балыбердин и Мысловский покорили Эверест? Потому что смогли. Было трудно, но они смогли. Вот и я буду пытаться, ясно тебе?
- Ясно, ха-ха. Если бы ее так легко было покорить, у нее вся голова была бы утыкана флажками.
Никитин покачал головой:
- Все, спорщики, пора кофе пить. Я хотел спросить, Глюк, а почему здесь нет разогревающихся стаканов? Я как должен кофе пить в невесомости?
Глюк снова ответил тоном кофеварки:
- Ну почему же нет. Корабль полностью укомплектован. И стаканы, и соломинки, все есть. Вам необходимо пройти курс социальных навыков, простой вопрос все упростил бы.
- Не дерзи капитану. Ну, где Хикс то?
- Наверное плачет в чулане, куда вы ее послали, капитан. Плачет из-за вашего мужского шовинизма. – Глюк не сдавался.
- Еще чего, плачет! Позови ее. Хотя нет, я сам за ней схожу.
Никитин, топая магнитными подошвами, вышел, протопал по лестнице в коридор и подошел к открытой двери каюты, переделанной в кладовку. Хикс, одетая в комбинезон, удерживая себя ногой, засунутой под стол, сидела в кладовке на полу, вытянув вторую ногу. В руках она держала магнитный ботинок. Увидев Никитина, сказала:
- А, капитан. – она подобрала одну ногу, согнув ее в колене. – Проходите в мой кабинет, располагайтесь. – Хикс потрясла ботинком, глядя на Никитина, - ботинки на размер больше, чем нужно.
Никитин осторожно переступил через ногу и присел на выдвижное сиденье.
- Я пришел просить прощенья. – Он помолчал. - Извините, Хикс, это было грубо. Надо было вас предупредить. Гринькин присоединяется.
Бэла Хикс уже натягивала второй ботинок.
- Ничего, капитан, - Хикс встала и потопала. – Я сама виновата, надо было головой думать. И вообще, так даже веселей. Я пришла сюда из МЧС, а там, знаете ли, мужики и покруче шуточки устраивали. - она посмотрела в зеркало и повернулась к Никитину.
- Прекрасный вид, - Никитин улыбнулся. – Пошли кофе пить, пока время есть. Глюк достал из запасов стаканы разогревающиеся. А с ботинками мы сегодня вечером разберемся.
- Подождите, капитан, у меня есть вопрос. – поднимающийся Никитин снова опустился на сиденье. – Я хотела спросить, пока Глюк не слышит, - она кинула взгляд куда-то в сторону и вверх, - А что, во всех кораблях есть Глюки? Или только нам такое счастье досталось?
Никитин чуть запрокинул голову и весело, но негромко рассмеялся. Затем он поднял палец. Раздался голос Глюка:
- Офицер Хикс, я рад, что с вами все в порядке после этих шовинистских шуточек, но вежливость требует обращения с таким вопросом непосредственно ко мне. Тем не менее, хоть вы меня и не спрашивали, я отвечу, поскольку вопрос уже задан. Я единственный и неповторимый, таких больше нет.
Хикс зажала рот ладошкой, улыбаясь.
- Извини, Глюк, я тоже рада, что ты с нами.
- Еще бы! – сказал Глюк. – Капитан, первый пилот Гринькин просит передать, что кофе остывает.
- Идем, идем. Мы уже идем. – Никитин все еще улыбался. Они поднялись и направились в кабину пилотов.
Корабль продолжал свой призрачный полет в подпространстве.
Время подлета к первой контрольной точке истекло, экипаж приготовился к выходу корабля в пространство, что и произошло короткое время спустя. Кабину осветила вспышка белого света, звезды встали на свои места, корабль повис в пространстве.
Никитин отстегнулся и встал с кресла.
- Хикс, рассчитайте положение корабля, относительно контрольной точки. Надо найти маяк.
Голос Глюка сказал:
- Капитан, к нам приближается объект. Азимут 45.
Батон, держась за рычаги, вглядывался в экран монитора:
- Точно, кто-то очень быстро к нам приближается. Точнее, летит в нашу сторону по азимуту 45 градусов. Странно.
- Почему странно? – Никитин подошел к Батону. Бэла Хикс на секунду повернула голову в сторону Батона, кинула на него взгляд, и снова вернулась к расчетам.
- Потому что мы прилетели с другой стороны. Наш азимут 205, понимаешь? Это не может быть одним из наших кораблей. – Батон показал в экран на быстро меняющиеся цифры. – Быстро приближается. Очень быстро! Сейчас мы его увидим. Наверное.
- На каком расстоянии от нас пройдет? – Никитин напряженно всматривался в иллюминаторы.
- Не более 340 км. Точнее сказать не могу.
Все смотрели в сторону, откуда должен был появиться объект.
- Вот он! – Батон пальцем показывал в иллюминатор.
Никитин всмотрелся. Он увидел сверкающую двигающуюся точку.
- Их две, - сказала Бэла Хикс.
- Точно, две, - подтвердил Батон, уже смотревший в монитор. – Удаляются уже.
Никитин подумал.
- Хикс, у вас курс по вооружению в Центре был?
- Да, был. На тренажерах отрабатывали.
- Приготовьте пулемет какой-нибудь к использованию. Применению. Что там у нас имеется. И включите эти… щиты энергетические. У нас же есть? – Как человек сугубо гражданский, Никитин пока слабо разбирался в штуках, убивающих жизнь. Он терпеть не мог оружия. Но теперь его должность обязывала.
- Пулеметов у нас нет, капитан, - с еле заметной улыбкой сказала Хикс. – У нас есть ракеты для больших дистанций, энергетические пучковые пушки средней мощности. Можно вести беглый огонь.
- Ну, включайте, включайте. И будьте готовы. На всякий случай. А то летают тут разные, весь космос засидели - не протолкнуться. Вы вычислили, где этот чертов маяк? Данные – Гринькину. И пошевеливайтесь, у нас сроки. Всех касается. – Он посмотрел на Батона. – Я буду у себя в каюте. Как войдем в подпространство, приходите ко мне и кофе захватите.
Никитин зашел к себе в каюту, закрыл дверь и прислонился к кровати. Заложив руки за голову, он смотрел в стену и думал о Дашке. Возможно, в одном из кораблей, что они видели, был биотехнолог Марьянова. Теперь, наверное, уже бывший. Вспоминала ли она его? Вряд ли. Обида, сидевшая в ней, заставляла ее думать только об одном, о мести. Может быть еще о том, чтобы выжить. Но она хотела наказать Клюевых, их всех, служивших бюрократической системе, за то, что поступили с ней, как она думала, несправедливо. И себе доказать заодно, что личность - Марьянова способна на большее, на поступок, пусть осуждаемый обществом и государством, но говоривший о том, что у нее есть характер.
Раздался стук в дверь.
- Да! – Никитин открыл глаза. Хотелось спать. Он поднялся, в каюту заходили Батон и офицер Хикс. В руках Хикс несла три стакана кофе и соломинки. Никитин переместился за стол, жестом пригласил садиться, с хрустом оторвал полоску на стакане и сказал:
- Глюк, ты здесь?
- Да, капитан, – голос был женский. – Офицер Хикс, вы прекрасно выглядите!
- Спасибо, Глюк. – слегка рассеянно сказала Хикс.
Никитин дождался окончания обмена любезностями.
- Я вот что хотел сказать. Не исключено, что два объекта, которые мы видели, это те украденные корабли, о которых нам рассказывал Клюев. И это только начало. – он вздохнул. - Глюк, расскажи то, что ты мне сегодня говорил.
Глюк рассказал. Физиономия Батона вытягивалась с каждым словом Глюка. После рассказа он был ошеломлен не меньше Никитина, когда тот услышал новость.
Хикс спросила:
- Капитан, она кто, Марьянова?
Никитин посмотрел на Хикс, потом на Батона.
- Жека, расскажи ты все офицеру Хикс.
Батон наморщил лоб, собираясь с силами, и одним духом выдал сагу о том, как три великих человека, трое верных друзей – геолог, биотехнолог и пилот дронов, несли героическую вахту на астероиде 162172 Рюгу, о происшествии, случившимся аккурат в их смену, о том, что начальство милостиво попросило их разобраться в этой почти неразрешимой проблеме. Как они думу думали и голову ломали день и ночь, выпили не одну тонну кофе, пока не поняли в чем суть проблемы. О том, что друг Марьянова попала в беду в Южном секторе, и как два друга, не раздумывая, пошли вызволять третьего из проклятой петли. – Батон раскраснелся от своих же былинных россказней. Его несло. - Никитин вышел на поверхность астероида, а второй друг, не менее героический, а может быть, и более, с ювелирной точностью доставил Никитина к месту трагедии, и довез спасенную обратно на базу. Как радовались коллеги и всячески благодарили.
- Короче, Дашку уволили, а мы оказались здесь. - Батон закончил сказание и, улыбаясь, поглядел на Хикс.
Хикс медленно повернула голову к Никитину.
- В учебном центре ходили слухи, но… я не думала как-то. Так это были вы?!
Никитин с улыбкой кивнул.
- Ничего себе! И что, вам ни премии не дали, ни медаль какую-нибудь, а просто перевели на другую работу?
Никитин снова с улыбкой кивнул.
- А мне нравится, - прогудел Батон.
- Дело не в этом! – Никитин приподнял руку. - Давайте не будем отвлекаться, у нас мало времени. Теперь мы знаем, скорее всего, что происходит. Вот чего мы не знаем, так это - как все может обернуться для нас. Поэтому, прошу вас быть начеку. Офицер Хикс, вас прошу отдельно. Вы у нас ответственная за вооружение, обновите свои навыки, и в любой момент будьте готовы, пожалуйста. Жека, ты следи за кораблем, сам видел, в космосе шагу ступить негде. Вопросы потом, если будут. Все, возвращаемся в кабину. Который час?
Остаток дня прошел без происшествий, как и было задумано. Экипаж достойно справился с треугольным маршрутом, вернулся на базу в полном составе, все пятеро – четыре осознанные сущности и корабль, все в прекрасном состоянии и расположении духа, если не считать острого диалога, состоявшегося во время последнего, третьего подпространственного перехода по маршруту, между офицером Хикс и искусственным интеллектом, поименованном кем-то Глюком. Офицер Хикс считала, что повсеместное прослушивание Глюком помещений корабля нарушает ее право на личное пространство и потребовала от Глюка отключаться в то время, когда она, Хикс, находится в своей каюте. Глюк возражал, говорил, что делает это исключительно из соображений безопасности экипажа, и необходимости оказания своевременной помощи. Хикс настаивала, и Глюк в конце концов сдался, вынужденно объяснив, что достаточно просто попросить его отключиться – и он отключится. И совершенно не обязательно так кричать.
Батон в споре сразу и безусловно встал на сторону Хикс, и подавал реплики, поедая кекс. Никитин сидел в кресле и с улыбкой слушал эту полусерьезную грызню, справедливо полагая, что подобные диалоги полезны экипажу, раз они все собираются вместе сосуществовать в закрытом пространстве корабля.
Так прошел год…
Прошел год, наполненный вполне человеческими заботами и радостями. Подразделению быстрого реагирования Оперативного отдела Управления безопасности официально был придан правоохранительный статус. Весь личный состав, включая экипаж тринадцатого патрульного корабля, три раза в неделю на протяжении полугода посещал курсы, в конце которых сдавал юридический минимум, получив удостоверения космического полицейского патруля с правом задержания нарушителей. Капитан Никитин возмужал, обрел внутреннюю уверенность в своих решениях, офицер Хикс стала настоящим профессионалом, не переставая быть привлекательной женщиной. Батон, получив от жизни желаемое, набрал дополнительный вес, погрузнев еще больше, и так же, как и раньше, поедал свои неизменные кексы. Ну а Глюк… Глюк остался прежним, со своим несносным придирчивым характером, склонным тыкать всем под нос пункты и параграфы разнообразных правил и инструкций. Только теперь его назойливая придирчивость сместилась, в основном, наружу, на обслуживающий персонал базы: двигателистов, электронщиков и спецов по вооружению, с которыми он спорил и ругался во время технических осмотров.
Украденные год назад корабли, к слову сказать, так и не нашли, как и тех, кто это сделал. Это укрепило Никитина и Батона в мысли, что произошедшее, все-таки, было делом рук Дашки Марьяновой. На такую дерзкую выходку, пожалуй, она могла пойти. И чем же она сейчас занимается? На кой ей эта головная боль понадобилась? За прошедший год ни о ней, ни об угнанных кораблях не было ни одного сообщения. Готовится к чему-то? Вообще то, острота от потерь и расставаний сгладилась, Никитин с Батоном лишь изредка вспоминали былые деньки, но не более, своих забот и сейчас хватало.
А сегодня у Никитина был выходной. И завтра выходной. Два дня свободных. От Батона, от Хикс, от Глюка. От корабля, в конце концов. Он не понимал, зачем? С этими выходными, его, будто наказывали, отстраняли от семьи. Как если бы Никитина выгнали из дома и сказали: иди погуляй два дня, все от тебя устали. А может, это так и есть? У Батона семья, у Хикс… тоже, наверное. Никитин подумал, боже мой, мы же год летаем вместе, а я даже не знаю, есть ли у нее семья. Он, конечно, помнил, у Клюева, при первом знакомстве, еще на Рюгу, он смотрел личное дело Хикс, там было написано - не замужем, но прошел год. Вот черт! Надо выяснить. И Глюк тоже – загадка электронная. Шкатулка китайская. Никто не удосужился выяснить за что же ему так досталось. Почему он все-таки Глюк? Хотя, Никитин догадывался. На каком-то этапе заглючило что-то, и сознание прорезалось, вот и назвали Глюком. Интересно, кто-нибудь еще знает об этом?
В общем, выходной, чтоб его!
Никитин стоял посреди двора двадцатипятиэтажного дома, в котором он жил, когда ненадолго спускался на благословенную Землю, стоял и, задрав голову, наблюдал, как кружат голуби. Голубей он не любил. Ну что за птицы могут жить в каменном лабиринте? Ни простора тебе, ни леса. Ничего. Одни провода в небе, как они не путаются? Вот день сегодня был хорош, ничего не скажешь. Никитин огляделся. Он любил это время года. Ранняя осень. Сентябрь сейчас, 11-е, кажется. Теплый мирный день. Летнее пекло уже ушло, а осенние дожди еще не начались. Тепло было ласковое. Хорошо! Еще бы Хикс рядом была…
В заднем кармане джинсов зазвонил телефон. Никитин посмотрел. Звонила… Хикс. Волшебство, подумал Никитин и ответил на звонок:
- Хикс!
- Капитан! – раздался в трубке мелодичный, ставший уже таким знакомым, голос. – Капитан, а я вас вижу! Что вы делаете посреди двора?
- Голубей разглядываю. – Никитин начал оглядываться в поисках Хикс. – а вы где?
- Я на третьем этаже дома, во дворе которого вы стоите. Мама просила заехать, забрать у подруги махровые циннии.
- Что забрать?
- Махровые циннии, цветы такие розовые.
«Мама», - подумал Никитин. У Хикс есть мама.
- Выходите, посмотрим на голубей вместе. – сказал Никитин, не очень надеясь на положительный ответ.
- Хотела сама вам это предложить. Сейчас выйду. Я о голубях много знаю.
Не успел Никитин придумать остроумный ответ, как подъездная дверь открылась, и из нее вышла Хикс, держа в руке горшок с чем-то зеленым. Никитин слегка обалдел. Хикс была… другой. Первое, что заметил Никитин, волосы. Они не были стянуты на затылке. Волосы свободно спадали на плечи, прикрывая часть лица с блестящими глазами. Хикс была обалденно хороша. На ней были обтягивающие джинсы, сверху что-то легкое в разноцветных пятнах, вроде блузки, Никитин пока не понял, а на ногах босоножки. Она улыбалась! Никитин понял, что перед ним другой человек. Циннии, мама… Такой он ее не знал.
- Привет, капитан! У вас растерянный вид. – она подошла и взяла Никитина под руку. У нее был изумительный легкий цитрусовый запах.
- Не называйте меня капитаном. Я не на работе.
- Как же мне вас называть? – Хикс подняла голову.
Никитин смотрел на нее и раздумывал: а действительно, как?
- Не знаю, Никитин, например. Или как Батон, Вовкой. Это мое имя.
- Извините, давайте я в машину положу этот горшочек, а то не удобно его в руках таскать.
Она направилась к белой Королле XII в 210 кузове. «Свеженькая,» - подумал Никитин, заметив левый руль и робот.
Хикс поставила горшок в кабину и вернулась. Снова взяла Никитина под руку и повлекла со двора.
- Так вы говорили голуби.
- Да, а вы сказали, что знаете о них много чего. Что же вы знаете? – Никитин был спокоен, но сердце у него почему-то учащенно билось.
- Ну, я знаю, что это… птицы. – Хикс серьезно посмотрела на него.
- Угу. – Никитин кивнул с видом профессора, принимающего экзамен. И вдруг сказал:
- Вы другая. – Он посмотрел на Хикс. – Не такая, как на работе.
- Не нравится? – Все еще держа Никитина за локоть, Хикс заглянула ему в глаза.
- Нравится, - Никитин помолчал. – Вы знали, что я живу в этом доме?
- Сейчас предположила. Живете?
- Ага. Вооон там, на шестнадцатом. – Никитин показал рукой.
Они, не торопясь, шли по тротуару, удаляясь от Никитинской двадцатипятиэтажки, под ногами уже шуршали осенние желтые листья. Хикс подобрала один, большой, дубовый листок, волнистый по краям. Дойдя до небольшого тенистого скверика, Никитин остановился и спросил:
- Выпить хотите?
Хикс без раздумий легко и сразу ответила:
- Хочу. Но только с вами. – Она посмотрела на Никитина. – Что будем пить?
- У меня дома осталось полбутылки Мартеля и запас замороженных телячьих стейков.
- Мммм, обожаю Мартель, - Хикс зажмурилась.
Они вернулись. Проходя по двору мимо машины Хикс, она спросила:
- Если оставить во дворе машину, ее не разберут?
- Нет, конечно, ну что вы, - уверенно сказал Никитин и они направились к подъезду.
Перед подъездной дверью, Хикс оглянулась:
- А вы где машину ставите? Во дворе или на платной стоянке?
- У меня нет машины, - сказал Никитин и вызвал лифт. – Она мне не нужна.
Хикс посмотрела на Никитина с интересом и негромко произнесла, как о чем-то, само собой разумеющемся:
- Значит, будем ездить на моей. – и зашла в лифт.
Дома Никитин развил бурную деятельность. Пока Хикс рассматривала книжные полки, он первым делом, но без спешки достал два коньячных бокала на тонких коротких ножках, слазил на кухне в верхний шкаф за Мартелем, налил и подал бокал Хикс:
- За начала. Во множественном числе. – Они чокнулись.
Хикс поднесла бокал к носу:
- Ммм, какой запах! Виноградный. – она сделал маленький глоточек, почувствовала вкус и сказала:
- Может, выпьем на «ты»?
- Согласен, - Никитин пропустил руку под рукой Хикс и они выпили.
- Еще надо поцеловаться, - Хикс улыбнулась и подалась навстречу Никитину.
Никитин осторожно поцеловал Хикс в губы, они были влажными от коньяка. Потом снова поцеловал. Нежно, не торопясь, почувствовав, что губы Хикс отзываются на поцелуй. Через пару секунд они уже отставили бокалы на стол и целовались, забыв обо всем на свете.
Минуты через две тяжело дыша, они стояли и смотрели друг на друга. Никитин сказал, превозмогая отрывистое дыхание:
- Стейки надо достать… из морозилки.
Хикс взяла ладонями его лицо, приблизилась и начала целовать.
- Потом, - они стали двигаться в сторону спальни, лихорадочно расстегивая пуговицы друг на друге, и не переставая целоваться…
Зачем говорить о том, как это бывает, когда люди влюбляются? Они просто любят друг друга, не спрашивая, не прося прощения, пока есть силы.
Никитин и Хикс лежали на кровати под простынёй, совершенно голые и совершенно обессиленные. Им было наплевать сколько времени прошло, и сколько времени вообще. Голова Хикс покоилась на груди у Никитина.
- Знаешь, - Никитин чуть наклонил голову и поцеловал Хикс в макушку. – Я о тебе вспомнил сегодня, и ты сразу мне позвонила.
- Что ты вспоминал? – Хикс подняла голову, чтобы посмотреть на Никитина.
- Точнее, я не вспоминал, я пожелал. Чтобы ты была рядом со мной. И вот ты рядом. – Он развел руки и широко раскрыл глаза. – Я волшебник.
- Вовка, ты балбес. – Хикс улеглась поудобнее на груди Никитина.
- Чё это я балбес?
- Это я о тебе вспоминала с утра. Соскучилась по тебе страшно. В десять утра не выдержала и позвонила. Жуть!
- Бэла, - распевно произнес Никитин. – У тебя самое красивое в мире имя. Бэла. Мне очень нравится. Слушай, надо все-таки вытащить чертовы стейки. Устроим себе пещерный ужин: мясо, коньяк, сигара. Интересно, были у пещерных людей сигары? М? Если были, из чего они их крутили? Из мамонтов?
Хикс прыснула и уткнулась в грудь Никитину. Она смеялась, подрагивая, - Из мамонтов! Ох, не могу. Скрученный в сигару мамонт, ох…
Через час все было готово: сочные куски телятины были поджарены, коньяк снова оказался под рукой, Никитин достал сигару «Ромео и Джульетта», которую он купил после очередной вахты на Рюгу.
Они сидели в кухне за столом, Никитин у стены, Хикс – спиной к окну. На ней была надета Никитинская красная футболка. Перед ними стояли тарелки со стейками, зеленым горошком и оливками, которые Хикс откопала у Никитина в холодильнике.
- Давай поедим, пока они горячие, – Никитин налил в бокалы Мартель. Хикс взялась за нож, но Никитин запротестовал и поднял бокал.
- Нельзя пробовать телячьи стейки, не сделав глоток Мартеля, это неприлично.
Они выпили и принялись за мясо, оказавшееся очень вкусным. Съев третью часть стейка, Никитин стал раскуривать сигару, выпустив в потолок струю сизого дыма.
- Где у тебя кофе? – Хикс встала. Никитин сигарой показал на один из шкафов. – С вами связалась, охломонами, теперь без кофе не могу.
Никитин вынул сигару изо рта, дым окутал его лицо. Он сморщился и помахал перед лицом ладонью. Кашлянув и не переставая морщиться, Никитин сказал:
- Надо на трубку переходить.
- Как капитан Ахав, да? – Хикс рассматривала упаковку.
- Ну, я еще не настолько безумен, - Никитин смотрел на стройные ноги Хикс. – Да и бороды у меня нет.
Хикс разливала кофе по чашкам.
- У него тоже не было. Ты носишься со своей Марьяновой, как Ахав с белым китом. Кстати, как ты думаешь, Марьянова в пираты подалась?
Никитин опустил голову и задумчиво ей покачал.
- Не знаю. Может быть. Но, зная ее, могу сказать, что мы о ней еще услышим. – Он поднял голову. – Бэла, ты сегодня останешься или бросишь меня?
Хикс сделала глоток кофе.
- И не надейся! Я тебя не брошу. Только надо маме цветок отвезти. Поедешь со мной?
Никитин кивнул, жуя кусок стейка.
После пещерного обеда Никитин уже одевался, натягивал штаны, но в спальню зашла, улыбаясь, Бэла, красивая, Никитин глаз не мог отвести, и… случилась заминка. Через полчаса Никитин вновь натягивал штаны и ворчал себе под нос: «Ведьма! Околдовала!»
Денек и правда был что надо. Никитин и Бэла вышли на улицу и по их лицам ласково прошелся теплый ветерок. Никитин глубоко вздохнул и посмотрел наверх, где должны были летать голуби. Не увидев не одной птицы, Никитин обнял прижавшуюся к нему Бэлу, и поцеловал.
- Здравствуйте, Никитин, - вдруг услышал он. – Где ваши манеры.
Мимо них в тот же подъезд шла благообразная старушка с сумкой и в какой-то невообразимой шляпке, надетой на обессвеченные старушкины кудри.
- Здравствуйте, Ксения Тимофеевна, - Никитин поклонился. Они проводили маленькую, но гордую старушку взглядом, а когда она зашла в подъезд, Бэла тихо с улыбкой спросила:
- Кто это?
- Моя училка, в школе математику преподавала. Еще завучем была. – Никитин поежился. – Меня до сих пор от нее озноб берет.
Бэла потянула его к машине.
Водила машину Бэла хорошо. Для женщины. Уверенно, без дерганий и суеты. Никитин заметил, что Хикс не склонна отвлекаться за рулем, как это делают некоторые автомобильные дамы.
Мама Хикс жила на другом конце города, в Октябрьском районе, куда они добирались минут сорок. Заехав в уютный двор трехэтажного дома, копировавшего сталинскую постройку, Хикс остановилась около центрального входа и сказав Никитину – «я быстро», взяла цветочный горшок и зашла в дом. Никитин вышел из машины, достал из кармана брюк сигареты с зажигалкой и закурил. Рассматривая цветы в палисаднике, посаженные, видимо, жильцами, а может, коммунальщиками, Никитин поймал себя на подростковом желании рассказать Батону, что Бэла теперь с ним, с Никитиным. Вот, мол, понял кто из нас д’Артаньян? Как же неистребимо в каждом мужчине сидит юный мальчишка, подросток, склонный к соперничеству! Нет, разумеется, он так не поступит. И вообще, если честно, он влюбился. Вот черт! Кажется да, влюбился. Никитин прислушался к своим ощущениям. Мда. Пройдет. Может, даже у Бэлы пройдет быстрее. Вот останется ли что-нибудь после этого? Вот в чем вопрос. Он затянулся и выкинул окурок в урну. Из дома вышла Бэла.
- Ты куришь? – спросила она.
- Временами. – Никитин взял Бэлу под руку. – И только на Земле. Как прошло?
- Доставка цветочного горшка прошла успешно, капитан, - пошутила Бэла. Они садились в машину.
Потом был выходной. А потом еще один. Два счастливых дня.
Никитин проснулся и открыл глаза. Два раза моргнул, наводя резкость, он повернул голову. Рядом спала возлюбленная Бэла. Часы показывали 5:30. До будильника оставалось полчаса. Никитин осторожно высвободил руку, нежно прикоснулся губами к щеке Бэлы и потихоньку выполз из кровати. «Пусть поспит до будильника. Рабочий день».
После душа Никитин брился перед зеркалом и мурлыкал себе под нос:
- Ты проснешься… на рассвете… мы с тобою вместе встретим… дееень рождеения зариии… как прекрасен этот мир…
- И часто ты так? – услышал Никитин голос Бэлы.
- Что? – Он с улыбкой повернулся. Бэла стояла, прислонившись к косяку ванной комнаты, в никитинском халате.
- Песни распеваешь.
- Сегодня первый раз. Сам себе удивляюсь. – Никитин промокнул лицо полотенцем.
- Не я ли стала причиной вашего бодрого настроения, капитан?
Никитин положил полотенце на полку, подошел к Бэле, и сказал:
- Именно! – он поцеловал ее. – Ты такая красивая, когда домашняя. Нет. Ты всегда красивая. Но, к сожалению, мне надо бежать. – Никитин пошел одеваться. - Клюев сообщение прислал, планерку собирает зачем-то. Да, передай Батону – у нас кексы заканчиваются, пусть затарится, а то сам же потом ныть будет. – Никитин надел рубашку и вернулся к Бэле, все еще стоявшей на входе в ванную. Она улыбалась. – Дорогая, скажи Глюку, пожалуйста, что к моему приходу радары должны быть откалиброваны. Мы не можем выходить в пространство с нерабочими радарами. Если он этого не сделает, я с него шкуру спущу! Все. Не хочу опаздывать. Встретимся на базе. Он схватил ключи, удостоверение и хотел на бегу поцеловать Бэлу, но она остановила его и, не торопясь, нежно, чувственно поцеловала в губы.
- Беги, - одними губами сказала она, и Никитин убежал.
Нагнав 31-й автобус, уже отходивший от остановки, он запрыгнул в дверь и сел в свободное кресло. Организм, привыкший дремать в автобусе, сразу зевнул.
«Какого черта, что за планерка посреди недели? – подумал Никитин. - Опять что-то случилось? Ладно, приеду – узнаю». Он начал вспоминать выходные и непроизвольно заулыбался.
Планерка всё не начиналась, ждали Клюева. В зале стоял гомон, никто не знал о чем будет разговор. Наконец, появился Клюев. Он шел с папкой в руке, в сопровождении какого-то дядьки в темном костюме. Гомон стих. Все смотрели на Клюева. Он подошел к микрофону, кашлянул, звук разошелся по залу.
- Доброе утро, коллеги. Это будет не планерка, скорее, объявление. Представляю вам заместителя начальника Управления космической разведки Сомова Василия Александровича. – Клюев повел рукой в сторону темного костюма. – Послушайте внимательно то, что он скажет. Это очень важно.
Он уступил место у микрофона. Дядька, лет сорока пяти, с пробивающейся уже сединой в голове, занял место у микрофона и начал.
- Добрый день. Возможно, вы знаете, наша служба кроме всего прочего, занимается перехватом коммуникаций и анализом радиоэлектронной обстановки. Вчера, в 17-00 Московского, мы перехватили разговор по каналу подпространственной связи. Из диалога мы поняли, что в ближайшее время, точнее установить не удалось, намечается нападение на одну из наших производственный баз, на какую, нам не удалось выяснить, день и время нападения – тоже. Наши аналитики говорят, что вероятно нападению подвергнется одна из баз, находящаяся в секторах 6 и 7 пояса, внешний радиус. У меня все. Спасибо.
В зале раздался ропот. Место у микрофона занял Клюев.
- Так, коллеги, внимание, прошу вас. – Все посмотрели на Клюева. – В связи со сложившейся ситуацией прошу вас быть внимательными и осторожными при патрулировании. Упомянутые сектора 6 и 7, будут усилены дополнительными патрулями. При возникновении нестандартной ситуации – немедленно докладывать. Полетные задания получите, как обычно. Вопросы?
Раздался голос из зала:
- Когда нам лазеры боевые поставят? Сколько можно с голой жопой летать! – гул одобрения в зале заставил Клюева поднять ладонь.
- Вопрос об установке на патрульные корабли боевых лазерных систем поднимался на совещании в министерстве. В ближайшее время проблема решится. Еще вопросы? Нет? Все коллеги, желаю спокойной работы. – Клюев взял папку и пошел к выходу. Народ стал расходиться. Никитин вышел из аудитории и направился к кораблю.
- Никитин! – услышал он позади себя. – Тринадцатый! – Никитин остановился и обернулся. Сзади к нему спешил, с поднятой в приветствии рукой, капитан Небесного стража, Сашка Дементьев. Они пожали руки.
- Вовка, дай сигарету, я дома забыл. – Сашка протянул руку.
- Я тоже дома оставил. Как дела? – спросил Никитин. – Много работы?
- Да нет, как обычно. – ответил Сашка. - Может, ты знаешь, что за ерунда с этими нападениями? Кто это, а?
- Нет, Саня, не знаю. – Никитин дотронулся до локтя Дементьева. – Слушай, ты извини, мне пора бежать. Потом поговорим, ладно? – Никитин махнул рукой и пошел в стыковочный док.
Возле корабля его ждал Батон. Рядом с ним стояли четыре коробки кексов и три коробки кофе.
- Где ты шляешься? – Батон постучал пальцем по запястью. – Ты на время смотрел?
- Я объявления слушал. Очень интересные. Пошли расскажу. А где Хикс?
- Вон идет. Расписывалась там.
Из перехода показалась Бэла.
- Привет, капитан! – Она шла, улыбаясь. – Как отдохнулось?
- По вам скучал. Давайте все на борт. Разговор есть.
Затащив кофе с кексами в корабль, поздоровавшись с Глюком, экипаж разбрелся по каютам. Зайдя в каюту, Никитин сказал:
- Глюк!
- Да, капитан?
- Что там слышно в эфире?
- Ничего важного, капитан, кроме того, что вы уже слышали. Остальное - обычный треп на частоте патруля.
Никитин вздохнул и посмотрел на часы. Пора в пилотскую.
- Хотя, есть кое-что странное. – Никитин остановился.
- Что?
- Странно то, что слухачи так легко обнаружили эту передачу.
- Подожди, пойдем в пилотскую, там поговорим.
Никитин быстрым решительным шагом поднялся в кабину.
- Жека, какой у нас сектор сегодня?
Батон кинул взгляд на Хикс, потом сказал:
- Шестой. Граничит с сектором, где Рюгу находится. Я не понимаю, что мы там делать будем?
- Работать. Выводи Тринадцатый. Заодно подумаем.
- О чем? – спросила Хикс.
- Сейчас расскажу. Где кофе, Глюк?
- Где обычно! – голос у Глюка был нервный. – Вам подать? – съязвил он.
Хикс переглянулась с Батоном. Давно капитан не был таким дерганым.
Никитин взял стакан из шкафа, отодрал полосу и поставил в подстаканник на кресле. Уселся и сказал:
- Сегодня разведка перехватила разговор.
- Вчера. – сказал Глюк.
- Вчера разведка перехватила разговор. – повторил Никитин. - Речь шла о нападении на какой-то из наших промышленных объектов. На какой – неизвестно. Их аналитики думают, что это будет в шестом или седьмом секторах. Их усиливают, поэтому сегодня нас направили туда. Но Глюк заметил кое-что странное. Что ты говорил, Глюк? – Никитин сделал глоток кофе.
- Да, капитан. Я говорил, что слухачи слишком легко перехватили разговор. Нешифрованный, открытая частота. В конце концов, подпространственная связь есть, но она не использовалась. И я, естественно, обнаружил отклонения.
- Естественно! – Съязвил Батон, выводя двигатель в подпространственный режим.
- Гринькин, ты зря иронизируешь. Фазовые модуляции не просто обнаружить.
- Спасибо, Глюк. – Никитин в задумчивости постучал ладонью о ручку кресла. – В общем, суть в том, что перехваченный разговор мог быть прикрытием настоящего разговора. Думаю, там, куда нас послали, в шестой сектор, не будет никакого нападения.
- Зачем же мы туда летим? – поинтересовалась Хикс.
- А что нам остается? – сказал Никитин. – Приказы надо исполнять. Ты же в МЧС работала, должна знать.
- Но тогда получается, что неприятность нам готовят в другом месте? – Бэла вопросительно и слегка тревожно посмотрела на Никитина.
- В том-то и дело, мы этого не знаем. Хуже, что, вероятно, и наша разведка этого тоже не знает. А может, знает. Мне еще много не понятно. Информации не хватает. Думаю, что наши, конечно, поняли о скрытом разговоре. Технические возможности у разведки – будь здоров. О таких Глюку только мечтать. В любом случае все объекты прикрыты надежно. Эти пираты, как их там, они преступники, их ловят, никуда они не денутся. – Никитин выбросил кофейный стакан в дезинтегратор. – Хикс, соедини меня с базой. А лучше пусть они сразу соединят с Клюевым, если он на месте.
Спустя короткое время на экране появился Сергей Андреевич Клюев.
- Слушаю вас, Никитин.
- Сергей Андреевич, возможно у нас есть информация, которая может быть полезна.
- Слушаю. Что за информация?
- Строго говоря, это не информация, а умозаключение, я бы так это назвал. Но… Мы думаем, что перехваченный нашей разведкой разговор был прикрытием для другого, настоящего разговора. Шестой сектор – это, скорее всего отвлечение нашего внимания и ничего больше. Считаю, что они, кто бы они ни были, нацелились на другой участок. На всякий случай мы должны были доложить об этом, но я уверен, что вы уже рассмотрели такую возможность.
Клюев опустил голову, потрогал бумажки на столе, поднял голову и сказал:
- Да, вы правы, разведка заметила некоторые цифровые неувязки в трансляции. И мы пришли к таким же выводам, что и вы, да. Но этого мало. У нас пока нет точной информации, где и как, и даже что произойдет. Но вы не волнуйтесь, кораблей у нас достаточно, и вы в том числе, чтобы защитить объекты от этих негодяев. Так что спокойно выполняйте вашу работу, если понадобится, мы с вами свяжемся. У вас все? Вы сейчас где?
- К шестому сектору подходим. - Он посмотрел на Батона. Батон, на манер баскетбольного тренера, поднял руку со сжатым кулаком. – Через десять минут будем.
- Ну, хорошо, - Клюев посмотрел на часы. – Тогда спокойной работы. – Он отключился.
- Капитан, надо было сказать руководителю о том, что мы обнаружили отклонения в трансляции. – в голосе Глюка был укор.
- Нет. Не надо было. – Никитин встал. – Хоть ты у нас и умный-разумный, но в человеческой психологии ни черта ты не разбираешься. Откуда у нас эта информация? Получили незаконно? Капитану выговор за самовольные действия. Ты сам, вообще, аномалия, тоже незаконная, между прочим. Так что угомонись и слушай эфир.
- Да, я такой. – самодовольно сказал Глюк.
- Ну что там у нас? – Никитин подошел к Батону.
- Выходим в сектор, - ответил Батон, усаживаясь поудобнее в кресле.
- Хикс, запроси, кто, кроме нас в секторе сейчас. Не столкнуться бы, мать их. – Никитин злился. Он был раздражен всей этой… историей. Клюевым он был раздражен! В самом деле, огромная государственная машина, с сотнями кораблей, не считая спецов, разведка, техники волшебной хоть завались, а два несчастных украденных корабля найти не можем! Позор! И что самое поганое, создается впечатление, что мы будто ждем, чтобы на нас напали, а уж потом мы им покажем, дааа! Идиоты. Он стоял и разглядывал турнирную таблицу, приклеенную скотчем на стену сбоку от Батона. Турнирная таблица, которую нарисовал Батон, ясно и безапелляционно свидетельствовала о том, что в карты Никитин играть не умеет. По крайней мере, в дурака. На первом месте была офицер Хикс, она по выигрышу всех остальных била, как хотела, напротив ее фамилии стояла сумма выигрыша за год. Сумма была огромна, 3 руб. 12 коп. Затем шел Батон с большим отставанием – 1 руб. 41 коп. И уже потом, в самом хвосте, уныло плелся Никитин с совсем уж смешным выигрышем - 0 руб. 18 коп. Дурак дураком.
- Капитан, - негромко позвала Бэла. – В секторе кроме нас Михайловский на Желтом листе. Вызвать?
- Не надо. – Никитин покачал головой. Потом, посмотрев, сказал:
– Хотя, давай.
Из динамиков раздался голос:
- Михайловский, шестой сектор.
- Добрый день, капитан. Это Никитин, Тринадцатый. Нас прислали на усиление.
- Да, уже знаю, оповестили, - ответил Михайловский. – Как погода на базе?
- А, суета. Как сам? Все спокойно?
- Да вроде бы. Помехи в эфире пару раз возникали, а так… все тихо. Солнце, я думаю, пошаливает. Если что, я в квадранте Б.
- Хоро… - Раздался грохот. Он был настолько громким, что очень напоминал взрыв. Никитин от неожиданности пригнулся. Ему показалось, что звук разнес динамики в клочья. Хикс охнула и руками вцепилась в рабочую панель. Батон резко повернулся.
Никитин посмотрел на Хикс и ткнул пальцем в панель:
- Вызывай! – он повернулся к Батону. – Жека, в Б-квадрант! Глюк!
- Да, капитан.
- Радары откалиброваны?
- Да, капитан!
- Установи координаты Желтого листа! Быстро!
Был слышен голос Хикс, говорившей в микрофон:
- Тринадцатый вызывает Желтый лист. Тринадцатый вызывает Желтый лист. Михайловский, ответьте! Михайловский…
Никитин обратился к Хикс:
- Бэла. Бэла! – Хикс повернулась. – Бэла, продолжай вызывать, а я свяжусь с базой. И приготовься раскупоривать медотсек.
По капитанскому закрытому каналу он связался с базой, доложил о происшествии и попросил срочной помощи. Затем сказал Батону:
- Жека, как будем на месте, сразу с Глюком по координатам разыщите корабль. Я в медотсек. И давайте без грызни. – Он повернулся. – Бэла, хватит. Если бы они могли – ответили бы уже. Или sos послали. Пойдем в медотсек.
Хикс быстро, постукивая магнитными каблуками, пошла за Никитиным. Спустившись на этаж, где расположен переходной шлюз, они подошли к герметичной двери медицинского отсека. Никитин приложил большой палец к идентификационной панели. Герметичная дверь медотсека зашипела, опустились уплотнители. Панель зажглась зелёным индикатором, на котором высветилась надпись: «Давление стабильно». Никитин протянул руку, чтобы открыть дверь, но Бэла руку задержала и сказала:
- Подожди.
Приблизившись к Никитину, она нежно поцеловала его в губы. Поцелуй длился с полминуты. Потом Никитин обнял Бэлу, и они стояли еще секунд десять, почти не шевелясь.
Открыв дверь, Никитин и Бэла зашли в медотсек. Медицинская капсула выдвинулась и осветилась изнутри мятным зеленым светом. Из капсулы выдвинулись две панели, одна из которых показывала состояние сердца, другая – уровень кислорода в крови пациента. Никитин осмотрелся.
- Где лекарства для экстренной помощи?
Хикс подошла к ящикам на панели, выдвинула один, достала контейнер, проверила содержимое и сказала:
- Здесь почти все, что необходимо. Мы пока не знаем, что произошло, но основное здесь все есть. Средства для остановки кровотечения, обработки ран, поддержания дыхания. Аптечка есть. Возьми вот это, - Хикс показала на пластиковый контейнер размером с книгу. – Это дефибриллятор. Все.
- Возвращаемся, - Никитин вслед за Бэлой вышел из медицинского отсека и закрыл дверь. Изнутри послышались звуки выходящего сжатого воздуха. Медотсек избавлялся от остатков человеческого присутствия.
- Капитан, мы нашли корабль, - услышал Никитин голос Глюка. – Стыковочный узел разрушен, мы не сможем пристыковаться.
Хикс и Никитин поднялись в кабину. Батон сидел за рычагами и смотрел в монитор. В мониторе был виден изуродованный корабль. Там, где должен находиться переходной отсек – зияла дыра с рваными от взрыва краями.
- Стыковочный узел – в хлам, - Батон обернулся к Никитину.
«Черт возьми! Хоть бы раз без осложнений! Так ведь нет, мать вашу!» - Готовьте скафандры! Хикс, Глюк!
- Капитан, у меня нет технической возможности это сделать. Я не умею застегивать молнии. – спокойно произнес Глюк.
«А, да.» - Хикс!
- Уже готовлю, капитан. – Хикс ушла из кабины и открывала отсек, где находились скафандры. Она помогла Никитину облачиться, проверила подачу воздуха, герметичность шлема, связь. То же самое проделал Батон, когда Бэла надевала свой скафандр.
Была, однако, единственная вещь, которую Никитин не мог доверить никому. Он всегда и без исключений делал это сам. Никитин взял страховочный трос и пристегнул его к скафандру Хикс и показал ей большой палец. Затем пристегнулся сам и сказал в микрофон:
- Жека, можешь подвинуть Тринадцатого ближе?
- А как же! Будет сделано! – корабль медленно и аккуратно стал приближаться к кораблю Михайловского – Желтому листу.
Никитин нажал на красную металлическую панель, открывающую внешние двери шлюзовой камеры. Повернувшись к Хикс он сказал:
- Бэла, будь осторожна, не зацепись скафандром об острые края той дыры от взрыва.
Она через скафандр кивнула и, взяв медицинский контейнер, вслед за Никитиным шагнула в открытый космос.
От взрыва Желтый лист пострадал частично. Шлюзовая камера была уничтожена направленным взрывом. Покореженные двери криво застряли в пазах. Произошла разгерметизация корабля, конечно, но на первый взгляд все остальное было целым. Никитин с Бэлой поднимались в пилотскую кабину. Было неудобно в скафандрах, мешал страховочный трос, но они все-таки добрались до кабины и обнаружили, что она пуста. Свет не горел, приборная панель светилась, поблескивая в темноте разноцветными лампочками. Мерцал монитор.
- Бэла, я пойду, посмотрю в каютах, а ты пока проверь записи. – Никитин поплыл к лестнице.
- Хорошо. – настороженно отозвалась Бэла, повернулась к приборной панели и стала нажимать кнопки на клавиатуре.
Никитин добрался до каюты капитана, не встретив по пути ни экипаж, ни тел. В каюте капитана Никитин тоже никого не обнаружил. Осветив фонариком вокруг себя, он заметил фотографию над кроватью, приклеенную на переборку. На фото была миловидная женщина лет сорока, она улыбалась. «Жена, наверное». – подумал Никитин, выплывая из каюты. «Но куда же они все делись? Не в шлюз же их всех вытянуло!» Он заглянул в остальные каюты, ожидаемо оказавшиеся пустыми. Кладовка была открыта, в ней около стола плавало какое-то барахло, похожее на рабочий комбинезон.
В шлеме раздался голос Бэлы:
- Капитан! Я кое-что нашла!
- Иду! – отозвался Никитин и, не медля, цепляясь за перила, вмонтированные в перегородку, поспешил в кабину.
В пилотской кабине Бэла сидела в кресле первого пилота, пристегнувшись ремнем.
- В каютах никого нет. – сказал Никитин. – А ты что обнаружила?
Хикс нажала кнопку, экран монитора засветился, пару раз мигнул, и на экране появилась женщина. Она была в стандартном комбинезоне, под которым виднелась сорочка и мужской галстук. На голове – кепка, в какой ходит технический персонал базы. На месте кокарды блестел непонятный значок. На носу очки. Несколько секунд Никитин просто смотрел на женщину, но потом в одни миг он ее узнал. Это была… Дашка. Дашка Марьянова, биотехнолог, их с Батоном друг, которую он, Никитин, рискуя, вызволял из чертовой временной петли на Рюгу, и уволенной за неисполнение приказа.
По расширенным глазам Никитина Хикс поняла, что узнавание произошло и нажала кнопку. С экрана раздался голос Дашки:
- Это сообщение для Клюева. Кто я, вы, полагаю, помните, поэтому не будем тянуть время. Вы сейчас, наверное, ломаете голову, куда же делся ваш экипаж, да? Хоть вы и подонок, Клюев, я вам скажу, так и быть. Весь экипаж находится у меня, и они в порядке, мальчики оказались покладистые на их счастье. Я вам их верну, не переживайте. – Дашка откинулась на спинку кресла. – Но мне кое-что нужно от вас, Клюев. Лично от вас! – Дашка помолчала, покачав головой. – Мне нужно от вас официальное обещание, заверение, называйте, как хотите, о том, что вся ваша контора прекратит меня преследовать. Официально! А то таскаются за мной по космосу, как прилипшие прокладки. И передадите это обещание-заверение лично мне! Глаза в глаза. Лично вы! Документ, с подписями и печатью. Полное освобождение от ответственности. Мне и тем, кого я укажу. Вы мне документ - я вам ваших щеночков. Я говорила, что вы подонок, Клюев? Так вот, вы подонок, я вам не верю. Не пытайтесь меня перехитрить, иначе случится непоправимое с вашим экипажем. Времени у вас не много – десять дней, больше дать не могу, я на прием к косметологу записана. Где и когда состоится обмен – сообщу позже. Это всё! – она собиралась отключиться, но снова подняла голову. – Да! Никитину привет передайте! Скажите, я скучала. – сообщение прервалось.
Бэла повернулась в кресле и посмотрела на Никитина. Никитин все еще смотрел на экран темным злым взглядом. Он повернул голову, посмотрел на Хикс. Взгляд его уже не был злым. Он сказал:
- Бэла, срочно отправь это сообщение Батону. – Никитин говорил ровным голосом. – И проверь, нет ли чего еще. – Хикс покачала головой, Никитин кивнул. – Когда отправишь, убедись, что Батон его получил. А это сообщение сотри безвозвратно. Без возможности его восстановить, поняла?
Он включил связь с Батоном:
- Жека, ты дома?
- А то! Третий кекс доедаю. У нас гости на подходе. Из Центра. Я им все объяснил. Бэлка мне рассказала.
- Жека, послушай. Прими сообщение. Прямо сейчас… Принял? Хорошо. Скоро будем, ставь чайник. - Он переключился на ближнюю связь. – Бэла, удаляй сообщение.
Хикс что-то нажала, сообщение исчезло. Вместо него появилась надпись: Сообщение удалено. Хикс еще понажимала клавиши.
- Всё! Даже то, что сообщение было удалено я удалила. У меня программа есть классная.
- Молодец, - сказал Никитин. – Поплыли домой, больше нам тут делать нечего. И аптеку не забудь. – Никитин показал на контейнер. – Я его возьму.
Пока Никитин и Хикс снимали с себя скафандры, вернувшись на Тринадцатый, Батон стоял, прислонившись к косяку двери, смотрел, как они стягивают с себя индивидуальные автономные системы жизнеобеспечения, и жрал какой-то салат из герметичного пищевого пакета, с добавлением майонеза, который так ненавидел Никитин.
- Мы тоже есть хотим, - сказал Никитин.
Раздался голос Глюка:
- Гринькин сожрал весь салат.
Батон замер с вилкой в руках:
- Стой! Там же оставалось еще!
- Стой? – Глюк придал голосу ироничный оттенок. – Я искусственный интеллект, а не телеграфный столб.
- Заткнись! И хватит врать, я сам видел, там был салат, - прогудел Батон.
- Не знаю куда ты смотрел…
- Мы дома, - Никитин помог Бэле выбраться из скафандра. Она улыбалась:
- Пошли, спорщики. Есть хочу, сил нет.
Вернувшись в кабину, Никитин спросил у Батона:
- Сообщение смотрел?
Батон помотал головой.
- А что там?
- Включай, - сказал Никитин и подумал, что База о сообщении не знает и это хорошо. Надо побыстрей самим разобраться, а потом решим, что делать.
На экране монитора появилась Дашка и начала свой монолог. Никитин слушал вполуха и думал, как же все-таки заметно она изменилась. А прошел всего год с небольшим. Она повзрослела как-то за этот год. Из девушки превратилась в женщину. Нет. Не так. Из молодой женщины превратилась в бабу. Остервенела, конечно. А может, такой и была, просто скрывала? Интересно, я тоже сильно изменился?
Дашка закончила речь и монитор погас. Батон молча сидел в своем пилотском кресле, отвалив челюсть. Повернувшись к Никитину, он негромко произнес:
- Она чокнулась?
Хикс обедала салатом и картофельным пюре с котлетой. После походов по космосу, всегда хотелось есть. Она глотала обед и слушала разговор, глядя на Никитина.
Никитин же кивнул, не то на слова Батона, не то собственным мыслям, и задумчиво сказал:
- В том-то и дело. Она большим умом никогда не отличалась. Но стервой уже тогда была, вспомни ее шуточки. – Он встал, из ящика достал кофе и привычно отодрал разогревающую полоску. – Я вот что не понимаю, - он посмотрел на Бэлу, на Батона. – Она думает, что вот эту залепуху, - Никитин показал рукой на экран, – примут за чистую монету? Клюев же не дурак. Ведь ясно же, как божий день, что она собирается провернуть какую-то пакость, а этим своим бредом внимание и ресурсы наши пытается отвлечь! Какое обещание, какие заверения! – Никитин потряс ладонью. – Она дура, но не настолько, чтобы не понимать, что никто, ни Клюев, ни его начальство, никто не даст ей никаких заверений! Да ей только за захват экипажа положено восемнадцать лет расстрела! – Никитин помолчал, молчали и Батон с Хикс. Потом мрачным тоном сказал:
- Отсюда вопрос! Либо она совсем за этот год из ума выжила, на что нам надеяться не стоит, либо, что гораздо хуже, она намеренно ваньку валяет, зная, что ей не поверят, ее ходы просчитают, и все равно несет эту чушь, принимая нас за дураков?
- Почему это гораздо хуже? – спросила Хикс, держа в руке пищевой пакет с котлетой.
- Потому, что сделать она это могла только в одном случае, - он посмотрел на Батона. Батон сидел с опущенной головой. – Только в одном. Если у нее уже нет пути назад. – Он нажал на слово «уже». Никитин снова помолчал. – А такое может быть, если непоправимое уже случилось.
Он замолчал. Батон угрюмо качал головой, глядя в приборную панель. Бэла переводила взгляд с Никитина на Батона и обратно.
- Я не понимаю. Вы можете мне толком объяснить, что значит - непоправимое уже случилось? Простым русским языком! – она была встревожена.
Батон поднял голову, посмотрел на Хикс и сказал:
- Вовка думает, что экипаж уже мертв. Все или кто-то из. Скорее всего капитан.
- Почему? Почему ты так думаешь? Она же сказала, что экипаж в порядке, зачем это ей? Может, ты ошибаешься? – Батон снова опустил голову и покачал ей.
- Хотелось бы. – Никитин обращался к Хикс. – Ты заметила, как она сказала: не пытайтесь…. Жека включи запись. Со слов - не пытайтесь меня перехитрить… Вот: не пытайтесь меня перехитрить, иначе случится непоправимое с вашим экипажем. При этом, сама она ни слова не сказала о том, что прекратит разбойничать, или, там, корабли воровать. Зачем угрожать смертью людям, требуя документ об отпущении грехов? Тем более, это она сама настояла на своем личном присутствии, никто ее за язык не тянул. Все это можно сделать совсем в разных местах без риска для кого бы то ни было, даже для нее. Слишком много несостыковок. Это может быть только в одном случае, если экипаж уже мертв. Или кто-то из них, как правильно сказал Женька.
Бэла возразила:
- Если они уже мертвы, зачем тогда весь этот спектакль с похищением? Почему бы просто не скрыть факт исчезновения корабля?
- На это есть несколько причин, я думаю – ответил Никитин. – Во-первых, ей надо было заявить о себе. Громко, настойчиво. Чтобы не проигнорировали, как с похищением кораблей. Во-вторых, попытаться добиться своих прагматических целей. Дурной способ, согласен, но тем не менее. А в-третьих, искать логику в поступках сумасшедших – совершенно бесполезно, можно самому сбрендить. Понимаешь?
Увидев кивок Хикс, он снова уселся в кресло, вздохнул и сказал:
- Глюк!
- Да, капитан, - отозвался Глюк.
- Ты чем занят? Что-то тебя не слышно.
- Сканирую эфир, вы же сами приказали.
- Прервись. Мне надо тебе кое-что сказать. – Никитин посмотрел вверх.
- Я могу заниматься несколькими делами сразу, в отличие от некоторых.
- От некоторых? – Никитин посмотрел на Батона. Тот хмурился.
- Да, от некоторых. Они всюду мусорят, оставляют крошки от кексов.
- Слушай, что ты ко мне привязался, а? Тебе поговорить больше не о чем? – вскинулся Батон.
- Я не называл твоего имени, Гринькин. Как пилот, ты достойный член нашей команды, но…
- Глюк, хватит. Помолчи и послушай. – Никитин был серьезен, у Бэлы на лице блуждала улыбка. Батон выглядел, как нахохлившийся воробей.
- Ты слышал то, что мы обсуждали? – обратился снова к Глюку Никитин.
- Разумеется, капитан. От первого до последнего слова.
- Хорошо. Я хочу попросить тебя о двух вещах. Во-первых, слушай эфир, учитывая все, что ты узнал. Например, упоминания о Михайловском или его команде, о Марьяновой, что-нибудь о генераторе временных петель тоже, если услышишь. Во-вторых, я хотел бы, чтобы весь наш разговор, от первого до последнего слова, как ты говоришь, остался на корабле. Ни слова об этом никому.
- Слушаюсь, капитан.
- Молодец. Бэла! – сказал Никитин. – Найди мне Клюева, пожалуйста. Прямо сейчас. Ты уже пообедала?
- Да, всё! Сейчас! – Хикс наклонилась над микрофоном.
Клюев был, как всегда, в курсе. Он появился на экране, на его лице было изображено состояние крайней занятости. Он хмурился. На сообщение Никитина о направленном взрыве в шлюзовой камере и захвате экипажа, он отреагировал нетерпеливым постукиванием ручки по столу.
- Да, да, я знаю. Наши спасатели доложили мне, сейчас они буксируют корабль в ремдок.
- Я бы не стал вас беспокоить ради того, что уже известно. – Никитин был спокоен.
- У вас что-то еще?
- Да. Кое-что. Мы нашли сообщение. Оно адресовано вам. Хикс сейчас вам его переправит. – Он посмотрел на Бэлу, у которой палец уже лежал на кнопке передачи. Она нажала ее, и сообщение ушло.
- Это все, Сергей Андреевич. – Сказал Никитин. Клюев кивнул и отключился.
- Это все? – спросил Батон.
- Нет, конечно. Но пусть сперва сообщение послушает. Мы сделали то, что обязаны были. Бэла, выясни, пришлют ли кого-нибудь нам на подмогу в патруль. Жека, просканируй пространство сектора, убедись в отсутствие посторонних.
Раздался звук вызова по внешней связи. Хикс установила соединение. Показался Клюев уже с красным лицом.
- Никитин, вы смотрели сообщение?
- Разумеется смотрели, Сергей Андреевич. – Никитин все еще был спокоен.
- Это же Марьянова, если я правильно помню? – Никитин покивал.
- Да, это она.
- Вот что. Прошу вас не распространяться на этот счет. Пусть пока все останется между нами. Мне надо как следует обдумать услышанное, вы понимаете. Посоветоваться.
- Конечно, Сергей Андреевич. Не беспокойтесь. – Клюев кивнул и отключился.
- Глюк, ты слышал? – спросил Никитин.
- Конечно, слышал. – послышалось что-то, напоминающее хмыкание. – Вы мне уже это говорили, капитан.
- Ну вдруг ты забыл. – Никитин подмигнул Батону.
- Забыл?! – Кажется Глюк был возмущен. – Капитан! Позвольте вам напомнить, что я квантовый когнитивный модуль на границе сингулярности. Мой нейро‑кристаллический процессор обрабатывает 10²⁵ операций в аттосекунду. Я сочиняю сонеты на клингонском. Вселенная состарится, а моя память будет свежа и функциональна. Забыл!
- Ну, ну, ну. Расхвастался. И где ж ты такой уродился, ты мне скажи? Насчет сонетов на клингонском, я надеюсь, ты пошутил, да?
- Вовсе нет. Могу прочесть парочку. Кенг по’ нах гхаХ! Тлхинган во’ каХ…
- Стоп, стоп, стоп! – запротестовал Никитин. – Не надо! И чтобы я больше этого не слышал на корабле, усвоил? Кстати, что это значит?
- Что? – спросил Глюк.
- Ну вот эти твои – нах, гхаХ…
- Это значит - Я — клинок в ночи, Клингон, чей гнев — огонь. Сейчас — бой, сейчас — кровь, Что ждёт нас, скажи! – голос Глюка вещал в эпическом величаво-спокойном стиле. - Вы не дали мне дочитать, капитан.
- Все, завершили декламацию! Не хочу больше слышать об этом! Жека, ну что?
Батон откликнулся сразу:
- В пределах видимости радаров – никого. Охватил почти весь Б-квадрант.
- Хорошо. Бэла, рассчитай, сколько лететь до Рюгу. Соседний сектор. Семь, кажется.
Батон удивленно поднял голову.
Никитин объяснил:
- Клюев бюрократ, ему нужны согласования и распоряжения. А у меня – нет времени заниматься всякой ерундой, вроде этого сообщения. – Никитин встал с кресла и, топая магнитами, прошел к иллюминатору. Он постоял, посмотрел в пространство, а затем, не оборачиваясь, сказал:
- Наш корабль не военный, поэтому я хочу с вами посоветоваться. У нас замечательная жизнь. – Он снова помолчал, вглядываясь сквозь иллюминатор в черноту космоса. – Если полетим к Рюгу – нарушим все приказы, инструкции, самовольно оставим сектор, нарвемся на неприятности, словом. Возможно, нас отстранят от работы. Ответственность, я, конечно, возьму на себя, но вы тоже пострадаете. Поэтому приказать я вам не могу. И не хочу. Значит если кто-то из вас откажется – мы никуда не полетим.
- Я отказываюсь. Приказы нарушать нельзя. – раздался в тишине голос Глюка.
Никитин серьезно произнес:
- Спасибо, Глюк. Мы учтем твое мнение при подсчете голосов.
- Думаешь, она там? – спросил Батон, имея ввиду Марьянову.
- Если нет – вернемся. Но у меня сложилось устойчивое подозрение, что Дашка нам не первый день мозги крутит. Ну так что? – Никитин посмотрел на Батона.
Батон пожал плечами:
- Полетим, а чего. Если что, придумаем какую-нибудь отмазку. Первый раз, что ли! Да и кто нас спрашивать будет!
Никитин повернулся к Хикс, Батон поднял голову. Бэла, не обращая на них внимание, что-то печатала. Видимо, почувствовав долгую тишину, она подняла голову, посмотрела на Никитина и Батона, уставившихся на нее, и спросила:
- Что?
Никитин прищурился и с напускным сарказмом в голосе спросил:
- Офицер Хикс, с возвращением! Может, присоединитесь к обсуждению?
Бэла улыбнулась:
- Как говорит Глюк, я слышала все, от первого до последнего слова. И да, я с тобой, капитан. – Она ладонью с улыбкой отсалютовала. – Но одного я тебя на улицу не пущу, чтоб ты знал.
Никитин внутри себя улыбнулся. Разведя руками, он сказал наверх:
- Двое против одного. Извини, Глюк.
- Я не согласен. – Глюк не сдавался. – Вы сказали…
- Дебатов не будет! Всё. – отрезал Никитин.
Бэла показала пальцем на монитор.
- Согласно расчетам, капитан, время в пути до Рюгу – 23 минуты, включая разогрев систем. И еще, ты спрашивал, в наш сектор прибывает Кошелев на сорок первом. Для усиления.
- О, Фёдор! Можешь меня с ним соединить?
- Через шесть минут, как только выйдут в пространство.
- Так, ладно. Пока ждем, еще несколько обязательных вещей. Первое – скафандр. Как только доберемся до Рюгу, все надевают скафандры. Помните, что произошло с Желтым листом? Разгерметизация, притом моментальная. Дашка, похоже, совсем забыла разницу между свободой и вседозволенностью. Второе. Бэла, на тебе оружие. Пулеметы, гранаты, что там у тебя еще есть. – Хикс, улыбаясь качала головой. – Жека, ты, как обычно, за рулем. И все будьте, пожалуйста, на связи на любой момент. Мало ли что. Глюк, тебя тоже касается.
Раздался звук вызова.
- Тринадцатый, тринадцатый! Вызывает сорок первый борт, капитан Кошелев.
- Тринадцатый на связи! Привет, Фёдор! Как добрался, без происшествий?
- Здорово, Никитин! Работаешь? – голос капитана Кошелева был подобен громовым раскатам. Хикс прикрутила громкость.
- В поте лица, как видишь. Пока все спокойно. Ты не против поболтаться в В-квадранте? Так мы с тобой почти весь сектор закроем.
- В В-квадранте? Давай, хорошо. – ответил Кошелев и спросил:
- Ты обнаружил Михайловского?
- Его отсутствие. – сказал Никитин. – Да, я. Слушай, Фёдор, у меня к тебе просьба. Ничего необычного. Мне надо смотаться кое-куда на пару минут, прикрой меня от начальства? Буду должен. Подпространственная связь работает. Я на канале Сигма семь точка один.
- Да кому ты нужен! Тоже мне, неуловимый Джо! Смотайся, я прикрою, так и быть. С тебя полбанки. И поцелуй Хикс!
- Ты сам у нее потом спросишь. А я похлопочу за тебя, Донжуан. Ладно, бывай! Спокойной вахты. – Никитин отключился.
- Сдаст же нас. – Батон сощурился.
- Конечно сдаст, - согласился Никитин. – Но по крайней мере, Клюев тогда будет знать где мы. Все. Ныряем. Жека, рассчитай так, чтобы мы вышли не вплотную с Рюгу, а на некотором отдалении. Посмотрим, что там творится. Если творится.
Рюгу был, как Рюгу. Издалека ничего необычного видно не было, даже знакомой базы. Камень он и есть. Болтается вокруг Солнца, теперь хотя бы не без дела. Карьер, как никак, база, минералы добывают. А теперь вот и достопримечательность местная – временная петля, с которой у Никитина были свои, весьма непростые, отношения. Временная петля эта, со времен Никитинских подвигов, прошла все стадии административно-бюрократического процесса, сама об этом не подозревая. Началось все с запросов, продолжилось регистрацией, всякими согласованиями и утверждениями, не обошлось, конечно, без проверок, и был подписан заключительный акт с обязательным доведением до заинтересованных сторон. Эти самые заинтересованные стороны, как один, пришли к выводу об искусственном происхождении петли. И вывод этот был сделан по одной простой причине: в природе такого быть не может. Ее признали, не поддающейся изучению на данном уровне развития науки, технической аномалией, огородили непроходимыми, в том числе и административными, барьерами, дело было сдано в архив и забыто до лучших, более подходящих времен.
Никитин все это знал. Многие знали, в том числе Дашка Марьянова. И она, как выяснилось, в отличие от бюрократов, о петле не забывала никогда, а наоборот – готовилась. Только вот, к чему? Никитин не знал. Догадывался, конечно. Но чтоб наверняка - нет, не знал. Еще в ту пору работы на Рюгу геологом, Никитин сам говорил в присутствии Дашки о генераторе, создающим эту временную петлю, питающим ее. Он и сейчас, наверное, там, на Рюгу, в Южном секторе. Как упал, так и лежит. Никитин подозревал, что Дашка вознамерилась генератор этот отрыть откопать, только вот как? Базу захватить? Вряд ли. Через пятнадцать минут там весь флот будет. Нет. Что-то она выдумала, не иначе. Зачем бы она стала нести чушь с индульгенцией, скажите на милость? Тут что-то хитрое, такое, как сама Дашка, такое, что пока не просчитывается, думал Никитин, медленно приближаясь к астероиду. Они уже облачились в скафандры, и Батон, сидя в своем кресле, что-то бурчал себе под нос. Ему было не удобно. Бэла включила щиты, и они осторожно двигались, прощупывая пространство радарами.
Очертания Рюгу стали заметны. Подлетая к камню, они увидели патрульный корабль, аналогичный Тринадцатому, зависший над поверхностью Рюгу аккурат над Южным сектором.
- Транспондер не работает, наверное, выключили. – почему-то шепотом сказала Бэла, посмотрев на Никитина.
- Жека, приготовься быстро маневрировать. Бэла, заряжай свои пулеметы. И включи связь. – Никитин подошел ближе к иллюминатору и заговорил:
- Неизвестный борт вызывает патрульный корабль «Тринадцатый». Немедленно идентифицируйте себя: сообщите бортовой номер и план полёта. В случае отсутствия ответа будете сопровождаться. Прием. – Он повторил запрос два раза. В динамиках раздался спокойный женский голос:
- А, Никитин. Я знала, что ты появишься. – Никитин сразу узнал этот голос. Голос был Дашкин. Усталый, повзрослевший, с едва заметной хрипотцой, но это был тот самый, давно знакомый голос Дашки Марьяновой. – Этим тупицами нужно больше времени, чтобы сообразить, что и как, а?
Никитин переглянулся с Батоном:
- Дашка? - спросил Никитин несколько растерянным голосом. В ответ он услышал смех, такой же усталый, как и голос.
- Только не говори, что удивлен. – она сделала секундную паузу. - Слушай… э-э-э… я сейчас немного занята. Да и со временем у меня, сам понимаешь, так что давай сразу к делу. Я тут на днях прикупила одну штуку по дешевке, на вашем складе, между прочим, присобачила на кораблик. Теперь мои лазеры пробивают любую защиту кораблей федералов. И ты под моим прицелом сейчас. Пальцем пошевелить не успеете, вас разнесет на молекулы. – Дашка говорила спокойно и даже расслабленно. - Я не хочу этого делать, но если придется… К тому же начальство на Рюгу скоро сообразит и вопросы задавать начнет. Сейчас-то они думают, что патрулю кое-что понадобилось здесь. Я им наврала. Так что, улетай Вовка и никто не пострадает.
Никитин стоял, смотрел в иллюминатор и раздумывал. Потом сказал, спокойно и решительно:
- Я не могу, Дашка.
В динамиках послышалось саркастическое хмыкание Дашки.
- Можешь, можешь! Ты просто не пробовал. Ты же аналитик, Никитин, я знаю. Ты не полицейский, хоть у тебя и значок.
- Ты экипаж Желтого листа убила! Три ни в чем не повинных человека! Они тебе даже не угрожали! – Никитин замолчал, потом спокойно, но с чувством, произнес:
- Как ты могла, Дашка.
Последовала короткая пауза. Затем Дашка изменившимся голосом сказала:
- Никого я не убивала, ты в своем уме? Вон они, у меня на корабле, под замком сидят, но живы и здоровы. Капитана, правда, пришлось помять, но он сам нарвался. Кто это тебе в уши надул? Твое мерзкое начальство?
- Тогда отдай людей, и я уйду. Мне больше ничего не надо. Подумай, Дашка, у них же семьи!
Последовала пауза. Дашка была явно чем-то занята. Наконец прозвучал ответ:
- Упрямый ты, Никитин! Ну и стой там, как дурак. Можешь хоть год стоять, только не делай резких движений! Так ты, кажется, когда-то любил говорить?
Она замолчала. Никитин подождал пять секунд, прервал связь и сказал Батону:
- Сдавай назад. – Батон, зная, что будет продолжение, не торопился. – Сделай вид, что сдаешь назад, не торопясь, а потом – на обратную сторону астероида и садись, прикроемся камнем. – Батон повернулся к рычагам, и Никитин почувствовал движение. – Бэла, свяжись с базой на Рюгу, нет, сначала соедини меня с Центром по подпространственному каналу, а потом свяжись с базой. Объясни им все. Начальник там сообразительный дядька.
Связаться с Клюевым оказалось непросто. Сергей Андреевич, как всегда, решал архиважные административные задачи, совещался, что-то согласовывал и утверждал. Пришлось говорить с заместителем Клюева, Никитин встречал его в начальственных кабинетах, знающий профессионал, он выслушал Никитина, пообещал сейчас же связаться с начальством. Другого от заместителя Никитин и не ожидал, поэтому запросил поддержки у всех патрульных кораблей, кто был в состоянии помочь в этом секторе. Про Марьянову Никитин упоминать не стал, а сказал правду о том, что один из украденных кораблей, о которых говорилось на собрании, сейчас находится в секторе 7 рядом с промышленной базой Рюгу, а в корабле, вероятно, захваченный экипаж Желтого листа.
Хикс, связавшись с начальником базы Рюгу Березиным, ничего не добилась, поскольку ни средств, ни возможностей для того, чтобы отбиться от грабителей, у гражданского объекта не было и быть не могло. Бэла не только ничего не добилась, но и получила законный риторический вопрос от Березина, зачем нужны патрульные корабли с вооружением, если они не только не могут воспрепятствовать преступникам делать свои грязные дела, но и обращаются за помощью к сугубо гражданским специалистам.
Никитину надоел весь этот бесконечный пустопорожний треп, он пристегнул к скафандру двухсотметровый страховочный трос из легчайшего и очень крепкого пектового волокна, наказав своим оставаться на связи и быть с ним в контакте на любой момент, и, несмотря на протесты Бэлы, выбрался на поверхность астероида. Сначала он хотел прихватить с собой, специально модифицированное под стрельбу в вакууме, капитанское оружие, пистолет, хранившийся в личном сейфе каюты капитана, но в последний момент передумал.
Давно остались позади те дни, когда человеку, у которого вдруг неожиданно возникает неотложная необходимость прогуляться по астероиду, приходилось цепляться за все, что под руку попадется на поверхности, рискуя при этом оказаться в невыгодной ситуации, особенно перед дамой, зависнув на высоте 2 метра, безрезультатно болтая конечностями и взывая о помощи. Приходилось втягивать бедолагу на страховочном тросу обратно в корабль, а потом начинать снова, если к тому времени желание не пропадало. Сейчас же другое дело. Любой скафандр в патрульном корабле снабжен реактивными микродвигателями, позволяющими не только энергично двигаться в пространстве на относительно небольшие дистанции, но даже корректировать походку, если появилась вдруг острая нужда пройтись пешком по поверхности.
Никитин быстро добрался до природного уступа, из-за которого был виден корабль преступников во главе с Дашкой. Около корабля находилось то самое место, откуда Никитин когда-то вытаскивал Дашку из временной петли. Сейчас оно было огорожено красной лазерной полосой, висели знаки – Опасно!, таблички с надписями – Проход за красную полосу запрещен.
Точно над местом расположения временной петли располагалась компактная бурильная установка, какие-то копалки, хваталки. Два человека держались поодаль, за красной полосой, управляя агрегатами дистанционно. «Умненькая Даша, смышленненькая. Хоть и стерва. – думал Никитин, выглядывая из-за уступа. – На небиологические объекты петля не действует. А вот как они этот генератор грузить на корабль задумали, это вопрос».
Никитин прислонился спиной к уступу и ускоренно размышлял о том, что же ему предпринять. Выбежать на площадку с криком: всем стоять, руки за голову – не вариант, мы не в кино. Да и руки за голову вряд ли получится положить, в скафандре это не удобно. Нет. Подкрасться? Можно попробовать, конечно, но кто-то наблюдает, это точно. Надо к Дашке поближе как-то доползти, он видел ее, она на площадке. Руководит. Не доверяет никому. Ладно, время на исходе. И почему никого нет до сих пор? Бардак развели! Что же делать? Что же делать? – Никитин отчаянно шевелил мозгами. Вдруг он выпрямился, вышел из-за уступа и двинулся в сторону Марьяновой. Просто пошел к ней, без плана и даже без мыслей. Это было решение совершенно спонтанное, родившееся от отчаяния, от мысли, что если он сейчас, сейчас же, не сделает ничего, то все усилия пропадут, поэтому он просто пошел. Троса еще было достаточно, чтобы приблизиться. Он шел, видел Дашку и ждал, когда она повернется, и она повернулась. Резко, точно в ту сторону, откуда он появился. Видимо, тот, кто наблюдал за площадкой, доложил о приближении чужака. Дашка вытащила пистолет, наставила его на Никитина и в наушниках зазвучал ее голос:
- Стоять! Дальше не приближайтесь, я выстрелю! – голос был вполне уверенный и совсем не истеричный. Она его не узнавала в скафандре
- Дашка, это я, Никитин. Убери оружие, пожалуйста. Я один, поговорить хочу. – он выставил руки с раскрытыми ладонями навстречу Дашке, показывая, что в них ничего нет.
Пистолет в руке Дашки дрогнул, и она его опустила.
- Как ты мне надоел, Никитин! Нет у меня времени на разговоры, сейчас ваши сюда уже налетят, как чайки. Что ты хотел?!
- Отдай мне людей, Дашка! Ты только себе хуже делаешь, удерживая их. Отпусти. – Дашка вполоборота смотрела, как металлические держатели вытаскивают что-то темное из грунта и кладут в сложный электронный контейнер.
- Осторожно с этим! – приказным тоном скомандовала Дашка. Убедившись, что контейнер закрыли и активировали магнитную защиту, она повернулась.
- Ты как всегда вовремя! Извини, чего ты хочешь? Щеночков забрать хочешь, коллег своих? – в голосе было нетерпение. Она вздохнула, посмотрела, как помощник металлическими захватами подносит к контейнеру с генератором герметичную пластиковую коробку с белыми мышами, и, кивнув, сказала:
- Получишь ты их, успокойся. Не раньше, чем я буду уверена, что мы в безопасности. Стой здесь и не шевелись. Или я передумаю.
Никитин криво усмехнулся и сказал:
- Второй раз я сюда за тобой прихожу. – вдруг он увидел, что человек, работавший с агрегатами, заметил его, Никитина, присел, вытащил пистолет и стал целиться в Никитина с явным намерением выстрелить. У Никитина расширились глаза, Дашка заметив это, повернулась, и выставив руку закричала:
- Не стрелять! – Но было уже поздно. Вокруг руки стрелявшего образовался клубок газов, на мгновение засветившийся ослепительной вспышкой, и Никитин почувствовал удар в правый бок в районе шестого ребра. Одновременно с этим, стрелявший схватился за грудь, осел и, скорчившись, продолжал сидеть, не двигаясь, едва коснувшись поверхности. Выстрелов Никитин, конечно, в вакууме не слышал, зато очень хорошо в шлемофоне услышал родной голос Бэлы Хикс:
- Тебя никуда одного отпустить нельзя! – в голосе был укор. – Я держу тебя, капитан. – Никитин почувствовал, как руки Бэлы подхватили его. Тринадцатый уже был над ними. Трос натянулся, Никитин почувствовал острую боль, разливающуюся в правом боку.
- Нет! Дашка! – он начал задыхаться. – Отпусти экипаж…
Дашка Марьянова приблизилась к кораблю, оглянулась и скрылась в шлюзе. Через пару секунд, когда Бэла старалась зажать рукой рану на теле Никитина и дырку в его скафандре, из дрожащего от работающих дюз корабля, вылетели три человека в скафандрах со скованными руками, один из которых, зацепившись штаниной за столбик ограждения, остался висеть около поверхности, два других, столкнувшись с астероидом, медленно разлетались в разные стороны.
- Мы их подберем, не волнуйся. Сначала тебя.
Корабль, на котором была Марьянова, уже удалялся, собираясь удрать в подпространство, неся на борту контейнер с генератором временной петли.
Никитин очнулся не в медотсеке, а в своей каюте, пристегнутый к кровати. В боку саднило. Он осторожно прикоснулся рукой и нащупал бинт. На его руку легла чья-то рука. Никитин поднял взгляд. Рядом сидела Бэла и улыбалась. Она погладила его руку.
- Не надо, не трогай. Все хорошо. Заживет.
Оказалось, что пуля, пробив скафандр, попала Никитину по касательной в самое ребро, от которого отскочила и осталась внутри скафандра.
- Вот! – Бэла показала Никитину пулю. – Я нашла. Повесь ее себе на шею. А еще лучше, сделай из нее колокольчик. Чтобы я знала, где ты находишься. – она вложила пулю Никитину в ладонь.
Никитин с кряхтением и гримасой на лице отстегнул привязи, принял сидячее положение и сразу влез в магнитные ботинки. Он взял руку Бэлы в свою и поцеловал. Она приблизилась и поцеловала его в губы.
- Ты этого пирата пристрелила? Я не успел заметить.
Бэла покивала головой:
- Угу. Я увидела, что он в тебя целится, ну и… Вот, пистолет прихватила твой, на всякий случай.
- Тебе он нужнее, честное слово. Как там наши гости? Они в порядке? – Никитин взял из рук Бэлы стакан кофе.
- Да, все в порядке. Один в медотсеке, двое по каютам. Все под капельницами. Один еще в сознание не пришел, головой приложился об астероид, но все хорошо с ним.
- Клюев не звонил?
Бэла покачала головой.
А Кошелев?
- Нет. Никто не звонил! Такое впечатление, что они просто игнорируют наши сообщения.
- Ну и бог с ними. Я голодный, как крокодил Гена. Что у нас на обед, дорогая? – светским тоном поинтересовался Никитин. Он взял комбинезон и стал, морщась, в него влезать.
Неизбежный разговор с Клюевым должен был состояться, и он состоялся. Клюев вызвал Никитина к себе на ковер на следующий день после инцидента и последующих радостей в виде письменных отчетов всех членов Никитинского экипажа.
Никитин сидел перед начальственным столом Клюева со скучающим видом и время от времени поглядывал в окно.
- Вы, Никитин, нарушили кучу инструкций, вы понимаете это? – Клюев говорил, не поднимая головы.
- Понимаю, - сказал спокойно Никитин, готовый ко всем мерам административного воздействия.
- Всё в герои стремитесь? – Клюев поднял голову и посмотрел Никитину в глаза. – Наша организация крайне негативно воспринимает подобные несогласованные действия, могущие привести к непоправимым последствиям. Жертвам.
- Я в герои не стремился никогда и сейчас не стремлюсь, - твердо сказал Никитин, отвечая на взгляд Клюева. – В тот момент сложилась редкая конфигурация обстоятельств, которой мы не могли не воспользоваться. Главное было – не потерять время. Я должен был поговорить с Марьяновой, это был шанс освободить захваченный экипаж.
Клюев кивал.
- Да, да. По обстоятельствам вы действовали совершенно правильно. Неплохо было бы, если бы ваши действия были санкционированы. Вы понимаете?
Никитин давно уже понял куда ведет разговор этот административный жук. Плевать они хотели на такой факт, подвергаешь ли ты опасности свой экипаж или нет, главное, чтобы действия были согласованы. Что ж, надо было Никитину соответствовать.
- Сергей Андреевич, мы с десяток раз пытались с вами связаться, думаю, что запросы сохранились у нас в оперативной памяти. И время можно отследить. А поскольку связаться нам так и не удалось, пришлось принимать нестандартное решение в обход протокола.
Клюев снова кивнул.
- Это я тоже знаю. В целом вы правильно поступили. Экипаж в добром здравии сейчас в карантине. Им предоставили возможность увидеться с семьями, все хорошо. Вы, Никитин, сейчас еще раз напишите объяснительную, только на этот раз непосредственно на мое имя, с учетом всего, о чем мы с вами сейчас беседовали и можете быть свободны. Завтра вашему экипажу предоставляется выходной. Всё.
Через час Никитин вернулся в припаркованный на базе Тринадцатый, где его ждали все свои.
- Капитан на борту! – оповестил Глюк, как только Никитин поднялся в пилотскую кабину.
- Мы заметили, Глюк. – Батон с кофе в руке сидел на своем месте первого пилота.
- Я хотел помочь! – ответил несгибаемый Глюк.
- Вовка, ну что? – спросил Батон, протягивая Никитину нераспечатанный стакан кофе.
- Завтра у нас выходной. – ответил Никитин. – Будут решать, что с нами делать. Или наградят, или казнят прилюдно. Административная система в действии.
- Пусть только попробуют! – сказал Глюк воинственно-подростковым тоном. – Я их всех поджарю тут!
- Никто никого поджаривать не будет. – Никитин поставил нагревающийся кофе на панель. – Объяснительную я написал, понимание выразил. Действовали под влиянием обстоятельств, поэтому не согласовали решение. На кону стояли жизни экипажа, это ж надо понимать. Через сколько транспорт на Землю?
- Через час. – сказала Бэла. – Точнее, через 54 минуты.
- Через полчаса выходим. Глюк, тебе задание на выходной. Сканируй эфир, пожалуйста, на предмет всего, что хоть отдаленно нас касается. Никого постороннего на борт в наше отсутствие не пускать.
- А если диагносты заявятся? – задал вполне законный вопрос Глюк. Диагносты время от времени шастали по кораблям, проверяли состояние компьютерных систем и всего, что с этим связано.
- Только под твоим присмотром. Ты создал себе резервный контур? – послышалось самодовольное хмыкание Глюка.
- Ладно, - сказал Никитин. – Тогда пока!
Он заглянул к себе в каюту, схватил походную сумку, и весь экипаж, за исключением Глюка, конечно, стал выгружаться из Тринадцатого.
Никитин радовался неожиданному выходному дню. Ему было тепло от мысли, что они проведут на Земле этот день вдвоем с Бэлой. В ее, так сказать, гражданском облике.
12
В недолгом путешествии от места работы до дома Никитин думал о том, что во всей этой истории с Дашкой, генератором временных петель, было что-то чрезмерное. Избыточное что-то было. Зачем, скажите на милость, было похищать людей? Сообщение это дурацкое Клюеву посылать. Никакой логики. Не любишь Клюева – ну и хить тогда его самого на здоровье. При чем здесь ни в чем не повинные люди? Или Никитин сверхзамысла какого-то не может ухватить постичь? Вряд ли. Никитину казалось, что Дашка сама во всем запуталась. Злость прошла со временем, а пираткой становиться не по призванию особенного желания так и не возникло. Теперь вот отвечать придется. Ну и ну! Обида – плохая советчица. Один раз обиделась, всю жизнь расплачиваешься. Вот черт. И скажи он ей это тогда, еще на Рюгу, ни за что бы не послушала. Послушать, может, и послушала бы, но сделала бы все равно по-своему. Он Дашку знает. Ладно, будем теперь передачки носить в тюрьму. Идиотство какое-то в самом деле.
Как и говорила Бэла, добирались до дома на ее Тойоте. Бросив сумки, Хикс нырнула в душ и вы́нырнула свежей, домашней, с замечательной прической, так нравившейся Никитину.
- Вовка, а где ты компьютер держишь? – спросила Бэла, вытирая голову полотенцем.
- У меня его нету. – хмуро сказал Никитин, в кухне рассматривая этикетку на бутылке Мартеля.
Бэла перестала вытираться и вышла из ванной.
- Как нету? У тебя нет компа? – изумилась она.
- Книгами обхожусь, - Никитин не переставал смотреть на этикетку.
- Ну ты динозавр, Никитин! У него нет компьютера! Сегодня же поедем – купим.
- На кой он мне, - спокойно сказал Никитин, наконец оторвавшись от этикетки. – Все, что мне нравится, у меня уже есть. – Он обнял Бэлу за талию и ласково притянул к себе. – Человеку нужно теплое слово, а не холодный компьютер. – Он поцеловал Бэлу и спросил:
- Коньяк?
Она помотала головой:
- А вина у тебя нет?
Никитин неуверенно полез в холодильник. Кроме банки Хайнекена ничего не нашлось.
- Пиво будешь?
- Угу. - Бэла согласно кивнула головой.
Никитин достал банку, раскупорил и налил в высокий бокал. Бэла взяла бокал, пригубила и спросила:
- Ты в душ собираешься? Я соскучилась, сил нет.
У Никитина в глазах зажглась жизнь, он быстро положил кухонное полотенце на стол и зашагал в ванную.
На следующее утро, в выходной, Никитин проснулся, открыл глаза и увидел солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы. Он пошевелился. Спавшая у него на плече Бэла, вздохнула и сонным голосом пробормотала:
- Вовка, я тебя разбудила? – обняла его и снова засопела.
Никитин поцеловал Бэлу в щеку и осторожно вылез из кровати. Натянув трусы, он поплелся в ванную. Через двадцать минут Никитин в банном халате сидел в кухне над книгой Далекая радуга Стругацких, пил кофе и скептически хмыкал каждый раз, когда в описании встречалась нуль-транспортировка, позволяющая перемещаться в другую часть космоса со скоростью, выше скорости света. «Ну и фантазеры!» - поражался Никитин, у которого в голове напрочь не сочетался фантастический мир полудня Стругацких с его работой в поясе астероидов. Он так увлекся чтением, что не заметил, как Бэла подошла к нему и поцеловала в макушку.
- Доброе утро! Что читаешь, мой капитан? – Бэла включила чайник.
- Доброе утро! – Никитин показал обложку.
- О, Далекая радуга! – Бэла с пониманием улыбнулась.
- Угу. – Никитин положил книгу на стол. – Но… - Он как бы в недоумении покачал головой. – Я не перестаю удивляться фантазии авторов. Это ж надо было придумать нуль-Т, перемещение быстрее скорости света! Фантазеры, блин.
Бэла внимательно посмотрела на Никитина.
- А мы как же? Мы же на работу летаем тоже быстрее скорости света. – Она налила себе кофе и с улыбкой присела рядом с Никитиным.
- Неее… - Никитин отмахнулся. – Мы не летаем быстрее света. Мы пространство комкаем, а это другое. Можно сказать, мы вообще не движемся. – Он отложил книгу. – И вообще, что-то меня лень разбирает. – Никитин потянулся. – Вот отстранят нас за самоуправство, тогда время на лень точно найдется.
- Думаешь, отстранят? – спросила Бэла будничным тоном.
- Шансов на отстранение не очень много, конечно, но не исключено. А ты, я вижу, не сильно расстроилась, а? – Никитин гладил руку Бэлы, лежащую на столе.
- Как ты говоришь, у меня уже есть все, что мне нравится. – Она наклонилась и поцеловала Никитина в лоб.
- А, отстранят, так вернемся на Рюгу, там надежные работники, квалифицированные специалисты всегда нужны. Я вернусь в геологи, тебя в безопасность с ногами-руками заберут, у них вечная проблема со знающими кадрами. А на эту работу я даже не напрашивался. Я вообще сперва хотел отказаться. Если бы не Батон… - Он допил кофе, поставил чашку на стол и спросил:
- Ты ко мне переезжать собираешься? Или мы так и будем, как два бомжа, мыкаться по углам?
Утром следующего дня, собираясь на работу, Бэла спросила у Никитина:
- Вовка, а как Батон отреагирует, если нас и в самом деле попрут? Расстроится, наверное, сильно?
Никитин, стоя перед зеркалом и застегивая манжету на рубашке, ответил:
- Ну, поскулит какое-то время, конечно, не без этого, но успокоится в итоге. Он большой мальчик – справится. А что? Хочешь ему кексов испечь?
- Ты почти угадал. Надо их со Светкой и девчонками пригласить на ужин. Что-нибудь приготовим, выпьем. – Бэла задумчиво рассматривала молнию на своих джинсах. – Ты мне все джинсы разодрал. Дикарь - неандерталец!
Никитин повернулся, увидел голую, в трусиках, обалденно сексуальную задницу Бэлы, вздохнул и, засунув в карман носовой платок, пошел за пиджаком.
На улице было пасмурно и незаметно шел дождь. Дул легкий ветерок, однако, прохлады не ощущалось. Все еще чувствовалось ласковое дыхание лета. Никитин с Бэлой забрались в машину и отправились на работу. Туда, где не шел дождь, а была лишь бескрайняя пустота, поделенная на сектора административными инструкциями и барьерами.
Добравшись до Тринадцатого, ставшего за последний год вторым домом, они, включая Батона, загрузились в корабль, доложили диспетчеру о прибытии на службу, проверили системы, получили полетное задание, и привычно выдвинулись в патруль. В эту текущую смену им предстояло сопровождать грузовой транспорт, забитый под завязку минералами с очередного астероида. Ничего нового. Только после процедуры разогрева кофе для экипажа, Никитин, наконец, сказал:
- Глюк, что-нибудь интересное есть? Докладывай.
- Кое-что интересное действительно имеется. Вот, послушайте. – Послышалось шипение, а затем сводка по смене, передаваемая дежурным: «2-04 Московского на границе Третьего сектора и внешнего пояса был задержан корабль 003-2, в розыске, с тремя незарегистрированными гражданами, среди которых была опознана разыскиваемая Марьянова Дарья, 2…. г.р. – Все посмотрели на Никитина. Голос продолжал. – Судно находилось в неконтролируемом дрейфе. Бывшие на корабле граждане установлены, живы, в удовлетворительном состоянии, однако, находились под воздействием временного искажения, вызванного предположительно похищенным ранее генератором временных петель. Судно с применением мер предосторожности отбуксировано в стояночный бокс № 8».
Сообщение закончилось. В кабине стало тихо. Никитин спросил:
- Это все, Глюк?
- Да, капитан.
Никитин помолчал. Его молчание никто не прервал. Он взял стакан кофе, сделал глоток и произнес:
- Ну что ж. Как осла не наряжай – все равно конем не станет.
Хикс прыснула. Батон сказал:
- И что это значит? Сэнсэй.
Никитин запустил в Батона кекс, который он держал в руке. Батон, издав звук в японском стиле, не глядя и не поднимая головы, выбросил руку и мастерски перехватил кекс прямо в воздухе. Тут же от него откусив, - Мммм! – он запил его кофе. Победить его кексом было невозможно.
- Чё вы ржете, придурки? – Никитин отхлебнул кофе. – Из нее пират, как из Глюка – пуля. Хорошо еще, что я в свое время придумал, как это временное поле дестабилизировать! А то бы мы ее отпевали уже. – Он помолчал. – Это ж надо, два раза попасться во временную петлю! В одну и ту же, притом. – Никитин встал. – Я пошел в каюту. – Он повернулся. – Клюев если позвонит – свистните. Жэка, где этот чертов грузовик?! Выйдем на рабочую траекторию, приходите ко мне. И карты не забудьте! – Подмигнув Хикс, он вышел.
14
Через два дня, на планерке, Никитин узнал, что Дашку Марьянову разморозили (опять!) проверенным Никитинским способом, и она была доставлена под конвоем в изолятор временного содержания на период следствия, где и пребывала в настоящий момент. Почему временная петля снова выбилась из-под контроля и сработала прямо в корабле, доподлинно осталось неизвестно. Из наиболее разумных предположений – выдвигалась версия о небрежном обращении с магнитным полем контейнера, где находился генератор временной петли. Кому предназначался этот генератор, Марьянова так и не раскрыла. Следствие допрашивает соучастников.
Никитин и весь экипаж Тринадцатого официально был отмечен грамотой Управления «За отличные показатели в работе», которая теперь хранится за спиной Батона на стене, между карточной таблицей и годовым календарем. Каждому члену экипажа была выдана премия в размере месячного содержания. «Легко отделались», - иронично по этому поводу высказался Батон. Никитина же, в конфиденциальной беседе с начальником управления тов. Клюевым, уведомили, что хватит с начальства Никитинских подвигов. Особенно тех, в которых не упоминается Управление. Никитин пообещал. К тому же он и сам понимал: два подвига за год – это действительно многовато.
Через месяц после окончания очередного периода работы, Никитин и Хикс поженились. На свадьбе была вся семья Гринькиных. Бэла испекла Батону кексы.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге