Иван Крадов
ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ
Стас Фалько
ИВАН КРАДОВ
Киноповесть
Январь 2026
Иван Крадов (18) - рядовой солдат.
Соловьёв (44) - подполковник.
Витя Банкур (45) - майор.
Андрей, Денис, Толик, Пётр (по 37) - диверсанты Банкура.
Хар Гулам (38) - инженер.
Барок аль Дашир (45) - лидер моджахедов.
Саламон Думан (45) - моджахед.
Роберт Эдвардс (42) - американский журналист.
Туинский (38) - старший сержант.
Гашарин (35) и Рамкин (37) - диверсанты Туинского.
ГЛАВА 1: ВЫХОДНОЙ
1.
«Афганистан. Июль 1988».
Вечером в аэродроме Баграм. На проходной у поднятого шлагбаума стоит подполковник СОЛОВЬЁВ: смотрит в горизонт пустыни, по которой едет и приближается БМП и грузовик ГАЗ-3301.
У него короткие волосы с сединой по вискам. Карие глаза, худые черты лица с морщинами. На голове хаки-песочная кепка с красной звездой. Одет полностью в форму камуфляжную «афганку» и чёрные берцы.
— Туристы, хреновы, — комментирует Соловьёв с недовольством.
Через шлагбаум въезжает техника, на крышке БМП сидят БАНКУР, и его «КВАРТЕТ»: АНДРЕЙ, ДЕНИС, ТОЛИК И ПЁТР. Взгляды Соловьёва с Банкуром пересекаются.
Затем грузовик и бронемашина паркуются неподалёку. Квартет с Банкуром спрыгивают с бронемашины, остальные солдаты – из кузова грузовика. У каждого солдата есть что-то своё из «трофеев». Соловьёв подходит к ним, смотря на Банкура.
— Что-то случилось, майор, — подозрительно говорит Пётр, смотря на Соловьёва.
— Идите к себе, — говорит им Банкур. — Я с ним поговорю.
— Уверен? — спрашивает Андрей. — Мы могли бы поддержать тебя.
— Да, — отзывается Денис. — Мы же сами всё это провернули.
Банкур внимательно смотрит на них:
— Это приказ, — говорит им Банкур.
К Банкуре подходит Соловьёв. Андрей, Денис, Толик, Пётр отдают подполковнику честь и уходят. Соловьёв им вслед улыбается, потом смотрит на Банкура, и улыбка исчезает.
— Хорошо доехали? — с вниманием спрашивает подполковник.
— Так точно, товарищ подполковник, — просто отвечает Банкур.
— Происшествий не было?
— Ни как нет, товарищ подполковник.
Молчание. Соловьёв вздыхает.
— Витя, — начинает Соловьёв, — я конечно всё понимаю, но ты должен был меня предупредить, что куда-то уезжаешь.
— В духан, Гриш... сегодня же «джума». Ты ж знаешь…
— Это я уже понял. Но почему я об этом узнаю от посторонних солдат. Тем более, что не от твоей группы. С каких это пор я стал тебе чужим человеком?
— Да нет, Гриш. Ну… не драматизируй, ёпта. Тебя просто не было на базе. Я хотел тебя предупредить, что отъезжаем.
— Ну, вызвали меня в Кабул по делам. Важная встреча и тому подобное. И что? Нельзя было подождать?
Банкур пожимает плечами. Молчание.
— Можно было, — отвечает наконец Банкур. — Но я ребятам обещал съездить в духан. Они давно того хотели, Гриш. Разве нельзя?
Соловьёв улыбается. Хлопает Банкура по плечу.
— Ладно, ладно, Витя. Я всё понимаю. Хорошо, что приехали без потерь. Я-то уж думал, что вы не вернетесь. Ты сам пойми. Ты никого не предупредил, что уезжаешь. И если бы на вас напали, то я бы не знал, куда послать поддержку.
Банкур задумывается.
— А разве есть кого посылать?
Соловьёв с Банкуром смеются. Они идут по дорожке.
— Ну, Гриш. Я так понимаю, что ничего важного для меня нет, и я могу пойти. Устал я.
Соловьёв останавливается. Банкур за ним.
— А, нет-нет-нет, дружок. Подожди. Есть новости, и если бы не ваше отсутствие в духан, то всё можно было закончить этим вечером.
— Да ну? И о чём же идёт речь?
— Сначала познакомлю тебя кое с кем.
Соловьёв идёт по дорожке дальше. Банкур закуривает, и идёт за ним.
2.
Перед жилищем ЦУБ (Цилиндрический унифицированный блок) стоит ИВАН КРАДОВ; смотрит на солдат, на проезжающие машины и обстановку в целом. Это красивый молодой парень с растрёпанными коричневыми волосами, голубыми глазами. Одет в майку-тельняшку без рукавов, в руке держит рубаху «афганка». На ногах хаки-песочные штаны и чёрные берцы.
Когда подходят Соловьёв с Банкуром, Крадов надевает свою рубаху, встаёт смирно и отдаёт им честь.
— Здравия желаю, товарищ майор, — говорит он, своим несколько детским голосом.
Банкур в шоке. Он не доволен. Это замечает Соловьёв.
— Это что ещё такое?! — спрашивает Банкур, смотря на Соловьёва, и обронив со рта сигарету. — Гриш, что это значит?!
Крадову неловко.
— Да ты успокойся, Витя. Молодой человек прибыл исполнить свой интернациональный долг.
Банкур в недоумении.
— Оставь нас, — приказывает Банкур Крадову.
Крадов пожимает плечами, ему неловко, и отходит от них в сторонку. Смотрит за обстановкой на базе.
— Что, Вить?
— Не поздновато ли ему перед долгом выступать? — продолжает нервничать Банкур. — Гриш, ну какой ещё интернациональный долг? Нас тут выводят из Афганистана, а этого значит, наоборот, сюда прислали! Так ещё и мне его хочешь подсунуть? На хрен он мне нужен! Смотрит на него! Малолетка, одним словом.
— Ты давай не дерзи, Банкур. Всем нужно служить.
— Дело не в этом, а в том, что война закончилась. Советскую армию выводят от сюда, — Банкур задумался. — Или я чего-то не понимаю? Ещё десять лет здесь?
— Вывод наших войск остаётся без изменений. Просто мальчику исполнилось восемнадцать лет, он пошёл в армию и он, между прочим, самостоятельно сделал всё, чтобы попасть сюда, прекрасно зная прекрасно о выводе наших войск.
— И кто ему дал зелёный?
— Это уже не важно. Он здесь и готов служить. И я лично тебе приказываю, взять над ним шефство. Нравится тебе это, или нет, мне похуй. Займись им. Или другими словами… займи его чем-нибудь, пока он здесь…
Банкур с призрением смотрит на Крадова, который в свою очередь стоит и смотрит на них.
— Потом зайдёшь ко мне в штаб, — заканчивает Соловьёв и уходит, минуя Крадова.
Банкур снова смотрит на Крадова, словно на заклятого врага. Между ними тишина. Крадов ждёт.
— Подойди, — приказал Банкур.
Крадов осторожно подходит к нему и даже не много спотыкается. Банкур охуел и разозлился.
— Простите, товарищ майор. Этого больше не повториться.
Банкур молча осматривает того с ног до головы.
— Как зовут?
— Иван Крадов, товарищ майор.
Банкур удивляется. Внимательно смотрит на Крадова.
— А ты случайно не родственник Валерия Крадова?
Крадов удивляется. Даже издаёт тихий стон.
— Я его сын, — отвечает Крадов.
Банкур всё понимает и закуривает
— Значит так… Иван Крадов… я тебя сейчас отправлю к своим. Там побудешь пока-что. А потом я решу, что с тобой мне делать.
— В каком смысле, товарищ майор?
— А в том, что ты поздно прибыл в Афганистан, парень. Кто вообще тебя сюда допустил?
Крадов пожимает плечами. Не знает, что сказать. Банкур уходит. Крадов неуверенно за ним.
3.
В штабе. В своём кабинете сидит Соловьёв, что-то записывает у себя в документах. Дверь открывается, выглядывают двое солдат по тридцати пяти лет: высокие, здоровые и без верней одежды.
— Товарищ подполковник, — заговорил из них. — Можно?
— Вы за шкафом? — уточняет Соловьёв, перекинув на них взгляд.
— Так точно, — отвечает другой.
Соловьёв молча продолжает работать с бумагами, те молча берут шкаф и выносят с кабинета. В этот момент вошёл Банкур.
— Гриша, — говорит Банкур.
— Проходи, Банкур, — проговорил Соловьёв, встав со стула. — Садись.
Банкур подходит к столу.
— Нет, спасибо. Я постою…
Молчание. Соловьёв садится снова за стол.
— Вить… с парнем познакомился?
— Я уже знаю кто он, если ты об этом…
Соловьёв встаёт, подходит к окну и открывает его: закуривает.
— Он не так прост, как кажется, — говорит Соловьёв. — Он целеустремлённый.
— К чему ты всё это?
— А ты сам пойми. Сюда не берут на службу. Всё. Времена уже не те. А этот… видимо с кем-т хорошо знаком, и попросился сюда в Афган.
— И ради чего? Я не понимаю…
Соловьёв бросает сигарету через окно и садится снова за стол.
— Мне кажется, что он здесь по причине отца, — делает вывод Соловьёв. — Типа отомстить хочет.
— Значит он не по адресу, — утверждает Банкур. — И нечего ему здесь делать.
Между ними молчание.
— Вить. Пусть здесь эти четыре дня побудет, а потом всё. С вами обратно в Союз.
Банкур садится напротив подполковника и вздыхает.
— Ты для чего меня к себе вызвал, Гриш? Чтобы про Крадова-младшего поговорили?
— Та нет, Вить. Не до Крадова вообще.
Соловьёв достаёт из тумбочки лист со списком и отдаёт Банкуре. Банкур читает список:
— Пятьдесят автоматом, патронов. Десять мешков муки…
— И деньги получишь в спецчасти, — заканчивает Соловьёв. — А всё это отвезёшь Думану.
— Зачем? — быстро спросил Банкур.
— Чтобы уйти из Афганистана без потерь.
— А потом это же оружие будут использовать на нас!
Поправив воротник, Соловьёв похрустел шейным позвоночником.
— Ты бы следил за языком, Банкур. Это не уважительно даже по отношению ко мне…
— Извини, Гриша. Просто я говорю прямо и честно.
— А что про меня?
Банкур задумался.
— Хороший ты человек, Григорий Соловьёв. Честно заслуживаете звание полковника.
— Ну, ладно, всё хватит, — смущается подполковник, улыбается…
— Вот только иногда говоришь всякую хуйню…
— Ой, ну хватит тебе, Банкур, — отмахивается подполковник, встаёт со стула и подошёл к окну. Закуривает. — Это условие с «выше», понимаешь? Вчера ночью он сказал об этом нашему Хар Гуламу, а он мне утром. Я же доложил об этом своему начальству. Они согласились.
Банкур снова прочитывает список.
— И кому всё это добро?
— А хрен его знает, Витя. Очередному лидеру моджахедов…
— Значит, Бароку!
— Нет, это не ему, — спохватился быстро ответить Соловьёв. — В отличии от Барока, — показывает пальцем на список у Банкура, — соблюдает нейтралитет.
— А Барок нет, по всей видимости, — быстро догадывается Банкур.
Молчание. Соловьёв сморит на Банкура, как на последнюю надежду. Банкур раздумывает.
— Хорошо, Гриш. Я сделаю это.
— Спасибо тебе, Банкур. Человеческое спасибо.
— Я же поеду со своими ребятами?
— А с кем же ещё. У меня в распоряжении только ты и твои ребята. Всё.
— Значит новенького тоже возьму? Раз уж он со мной…
Подполковник аж поправляет воротник:
— А он не описается от страха? Может он у меня полы здесь помоет?
— Чёрта с два, Гриша. Он здесь не для этой хрени. Ты должен это понимать.
— Ну, смотри сам, дорогой, — присел Соловьёв за стул. — Под твою ответственность.
— Так точно, товарищ подполковник. Разберёмся, товарищ подполковник. Разрешите идти?
— Иди, — махнул рукой Соловьёв.
Банкур всё ещё стоит. Смотрит на список.
— Вот же сукин сын этот Барок, — комментирует Банкур. — Воевал с ним, воевал… а в итоге ему подарки раздавать…
— Так я ж говорю, Вить. Это не ему.
Напоследок Банкур смотрит на Соловьёва, что даже тот дрогнул.
— И ты в это веришь? — говорит Банкур и выходит из кабинета.
Тишина. Соловьёв сидит в недоумении. Вздыхает. Затем дверь открывается и входят те самые двое солдат.
— Вы чего? — спрашивает подполковник.
— Нам сказали из этого кабинета взять стол.
— Ой, блин!!! НУ ВСЁ У МЕНЯ ЗАБИРАЮТ!
Соловьёв встаёт, забирает документы в руки. Те с улыбками забирают стол.
ГЛАВА 2: ПРОДОЛЖЕНИЕ
4.
В казарме Андрей: бреется у зеркала. Денис сидит на кровати, читает журнал со шлюхами. Толик с Петром сидят за столом – играют в карты. Они все короткостриженые, одеты в типичную военную форму «афганка», на ногах берцы.
— Слушай, Андрей, — обращается Толик, не отвлекаясь от игры. — А с чего ты решил побриться? Всю службу был, как чмо.
Все, кроме Андрея громко смеются.
— А это была маскировка для душманов, — отвечает Андрей с насмешкой. — А вообще не докапывайся. Я просто хочу домой.
— Тебе назначили дату? — быстро спрашивает Денис, отвлекаясь от чтения.
— Нет, но я сам поеду, — ответил ему Андрей. Заканчивает бриться.
— Как это? — интересуется Пётр, отвлекаясь от игры.
— А вот как, — с широкой улыбкой отвечает Андрей. — Подошёл к Банкуру, и попросился домой, не дожидаясь официального выезда.
— И чё? Разрешил? — полюбовался Толик, отвлёкся от игры.
Все смотрят на Андрея.
— Нет, — чешет репу Андрей. — Сначала по затылку дал, а потом потребовал кишмишевку.
Толик, Пётр и Денис смеются. В этот момент входит Крадов. Те сразу начинают «глазеть» на него.
— Смотрите-ка кого к нам подбросили, — заговорил Денис, хлопнув по плечу Андрея.
— Кого? — не понял Толик.
— Зелёного, — отвечает Денис и смеётся.
Они подходят к Крадову, окружают его. Крадову неловко.
— Ты что забыл, мальчик? — серьёзно спрашивает Андрей к Крадову.
— Майор Банкур сказал подойти сюда и ждать его, — отвечает Крадов.
— Странно, — чешет затылок Андрей. — Нам ничего не говорили про новобранцев в нашу бригаду.
Молчание. Крадов не знает, что сказать.
— Ты садись, садись, — предложил Толик. — Поговорим.
Они усаживают его за столик. Толик внимательно смотрит на Крадова.
— Чёрт! — сразу Толик. — Да ты старше моего сына. Таких как ты ещё в начале 79-ом набирали.
Крадов не знал, что сказать.
— Стрелять умеешь? — спрашивает Пётр.
— Умею, — отвечает Крадов.
— Не испугаешься, если увидишь душмана? — спросил Толик.
— Нет, — ответил Крадов.
— Главное правило в Афганистане для Советов – знаешь? — спрашивает Денис.
— Э-э, ну я, — мямлит Крадов.
— Как тебя зовут? — быстро спрашивает Андрей.
Все смотрят на Крадова внимательней.
— Малыш, ты не пугайся нас, — обращается вежливо Андрей. — Мы шутим. Здесь все свои.
— Меня зовут Денис, а это Андрей, Толик и Пётр.
— Иван, — успевает ответить Крадов.
В этот момент входит Банкур. Андрей с Денисом и Пётр с Толиком встают смирно к Банкуре. Крадов тоже за компанию с ними.
— Вольно, ребят, — отмахивает рукой Банкур и ложится на кровать. — Отдыхайте.
— Ты что-то сам не свой, — подозревает Андрей. — Перегрелся на солнце?
— Если бы, Андрей, — предполагает Банкур, и замечает Крадова. — Уже познакомился с ребятами, Ваня?
— Так точно, товарищ майор, — ответил Крадов, встав смирно.
Андрей с Денисом и Пётр с Толиком смеются над ним. Крадову неловко.
— Ты давай прекращай так, — обращается Банкур, садится за столик. — У меня так не говорят. Предпочитаю простое человеческое отношение.
Крадов задумывается, не понимает, что к чему и пожимает плечами:
— Виноват, товарищ майор. Исправлюсь.
Тишина.
— Ты на взводе, Банкур, — спрашивает Толик. — Что случилось?
— Очередной бред от нашего подполковника, — отвечает Банкур и кладёт на стол список.
Все читают список, кроме Крадова (ему не досталось). Андрей и Денис с Толиком и Петром задумались.
— И ты согласен с этим, Витя? — спрашивает Пётр.
— По-твоему я могу послать Соловьёва куда по дальше? — говорит Банкур.
— Было дело, — вспоминает Андрей. — Несколько годами ранее, хе-хе.
— М-да, — вспомнил Банкур, — а потом отправил меня с бумагами работать... лучше уж с автоматом на поле боя.
— Уважаю, товарищ майор, — проговаривает Андрей, встал смирно.
— Сядь, ёп-та, — улыбаясь, приказывает ему майор.
Все смеются над Андреем, кроме Крадова (он не в теме). Андрей садится.
— В общем, — продолжает майор. — Приказ не обсуждается, как говориться. Надо выполнить и дело с концом. Сейчас там ребята загружают машину. А кто-нибудь из вас пойдёт проверит. Кто же это будет?
Андрей и Денис с Толиком и Петром отводят взгляды по сторонам.
— А чего ж новенького не взять? — предлагает Толик.
— Кто-нибудь из вас, ребята, — настаивает Банкур. — Но раз уж вы все молчите, значит, я сам выберу... это будешь ты, Андрей.
— Ни хуя себе, — обиженно вякает Андрей. — А почему я?
— Покачну, — отвечает ему Банкур и выходит.
Толик, Пётр и Денис быстро ложатся по койкам. Андрей на них в недоумении.
— Но вы же поможете, братцы, — улыбаясь, говорит Андрей. Однако ему в ответ тишина. — Сволочи!!!
Андрей с нервами выходит на улицу. Крадову неловко.
5.
Ночью на склад входит Банкур, закуривая сигарету, и сразу видит Крадова, спрыгнув с кузова грузовика ГАЗ-3301.
— А ты чего ту делаешь, Крадов? Ты должен быть в казарме.
— Андрей попросил помочь ему в проверке из списка. Вот я и здесь...
— А сам Андрей где?
Крадов пожимает плечами.
— Его здесь нет, — отвечает Крадов.
— А что он тебе сказал? Чтобы ты сам всё проверил?
— Нет, он сказал, что сам позже подойдёт.
Банкур смеётся.
— Ну ты, Крадов и... лузер... не ожидал от тебя такого. Ты как вообще собрался служить в память своего отца?.. Ой, ты горе луковицы. Пошли со мной...
Они оба вышли со склада на улицу. Банкур всё ещё смеётся.
6.
Позже в ЦУБе Банкура. Входит Банкур, за ним скромно Крадов.
— Ты проходи-проходи, — говорит Банкур.
Крадов осматривает жильё, снимает свою рубаху и вешает на крючок в стене. Проходит дальше.
— Прикольно, — оценил Крадов. — У вас тут жить можно.
— Можно, если захотеть. Ты давай садись, поговорить надо.
Они молча садятся за стол. Банкур ставит рюмки и разливает водку. Они запивают. Крадов охуевает.
— Где проводил учебку? — начинает допрос Банкур.
— В Узбекистане, — отвечает юноша, не отходя ещë от водки. — А оттуда... сюда через мост Дружбы.
Банкур снова разливает.
— Ты сюда по желанию, или как?
— По желанию, товарищ майор. Мне когда исполнилось восемнадцать, я сразу пошёл на службу. Там три месяца, а потом подал заявку на службу Афганистан.
— А ты в курсе, что Советская армия уже покидает Афганистан?
— Конечно, — кивнул Крадов. — Я читал про это в газетах...
Между ними молчание. Банкур запивает. Крадов ещë не готов.
— Знал твоего отца, Крадов. Вместе служили. Хороший был парень.
Юноша поправляется на стуле, делает усилие и запивает. Банкур снова разливает.
— Я сюда стремился, чтобы вместе с отцом воевать. Но не судьба: мне четырнадцать, а он погиб. А теперь, когда я здесь, то за отца должен отомстить... думаю, он бы понял меня.
— Ты давай это прекращай, солдат. По мимо того, что вас учат стрелять во всё, что движется, от вас ещё требуются светлые головы, а не голова с «тараканами».
Между ними молчание.
— Товарищ майор, — наконец обратился он.
— Да, — воскликнул Банкур.
— Вы знаете как погиб мой отец?
— Стандартная ситуация, малыш. Душманы окружили. Многих положили, включая и твоего отца.
Крадов тяжко вздыхает, у него ком в горле. Банкур замечает это.
— Самое главное, парень, — продолжает Банкур, — не терять голову. Это самое главное.
— Как скажете, товарищ майор, — кивает Крадов. Его уже слегка шатает.
Молчание. Банкур запивает. Крадов ещë не готов.
— Давно вы здесь, товарищ майор?
— С семьдесят девятого, — сонно ответил Банкур.
— Извините за вопрос, но многих ли вы убили?
Банкур окунается во вспоминании:
— В первый год: только одного, во второй год: пятьдесят восемь, в третий: семьдесят восемь, в четвёртый: восемьдесят три, в пятый: сорок шесть. А дальше… а дальше уже не помню.
Крадов задумывается, между ними тишина. Банкур снова разливает и сразу запивает. Крадов ещë не готов.
— Даже жалко, что всё это кончается. Я ведь только сегодня приехал – исполнять интернациональный долг… а по сути… исполнять уже нечего.
— Ты прав. Не вовремя тебя сюда сослали. Куда штабисты смотрят?
Крадов поджал плечами и выпивает.
— Всё, Крадов-младший. Ложись. Вон диван.
— Мне не возвращаться в казарму?
— Не дай бог тебя увидит Соловьёв в таком виде. Мне влетит. Так что спи здесь...
Пауза. Крадов выпивает. Его уже шатает.
— Можно вопрос, товарищ майор?
— Можно. Спрашивай...
— Где вы живёте в Союзе? Может встретимся?
— В Краснодаре. Это не большой город. Может слыхал о нём?
Кивает Крадов.
— А ты где?
— В Ярославской области. Деревня Шамнино, если знаете. А когда стукнуло семнадцать, то переехал в Москву. Там и работал первое время. Автомехаником.
— Значит соображаешь в машинах?
— Так точно, товарищ майор...
Банкур одобрительно смотрит на Крадова.
— Что ж... Это хорошая профессия...
Крадов доходит до дивана и садится. Снимает берцы.
— Вот, если вернусь, — болтает Крадов, — так может квартиру получу. Не знаю.
Банкур закуривает. Крадов ложится.
— Завтра, как ты понимаешь, — начинает Банкур, — мне с ребятами "на речку". А ты будешь у подполковника. Он займёт тебя чем-нибудь... Может грузовики посмотришь, раз уж соображаешь...
Крадов поднимает спину.
— Я думал, что с Вами поеду, товарищ майор...
— Ага, хрена с два. Здесь будешь. Не дай Бог с тобой что-нибудь случиться. А мне отвечать.
Юноша встаёт с дивана, подходит к Банкуре, который в этот момент налил себе рюмку.
— Товарищ майор, я...
— Иди спи... Крадов...
Между ними тишина. Крадов от безысходности возвращается к дивану и садится.
— Не так я себе это представлял, — мямлит себе под нос Крадов.
— Спи, Ваня. Спи. Послужишь ещë. Думаешь в мире мало войн?
Крадов задумывается.
— Можно спросить, товарищ майор?
— Та заебал уже, — про себя тихо говорит. Потом к Крадову. — Можно. Что?
— А вы будете продолжать воевать?
Банкур запивает.
— Нет... Хватит с меня...
Крадов ложится, поворачивается на бок.
7.
В это время в хижине Гулама. В комнате ХАР ГУЛАМ. У него чёрная борода, густые чёрные волосы и карие глаза. Одет в тёмно-серый костюм, белая рубашка с галстуком, на голове у него традиционная папаха.
Он сидит на ковре и есть суп. В этот момент входит моджахед с АК-47 – БАРОК, одетый в чёрную кофту, поверх неё кожаный жилет и клетчатый шарф. На нём также солнцезащитные очки, и он держит в руках оружие. Его волосы тёмные, имеет бородку. На ногах чёрные боевые штаны и бежевые берцы.
Гулам несколько боится его, встаёт на ноги. Клонится ему.
— Здравствуй, — начинает на местном языке Гулам. — Не знал, что ты приедешь. Пообещаешь со мной?
— Некогда, Гулам, — начинает Барок. — Я приехал, чтобы поговорить с тобой... Ты ведь лучше разбираешься в таких делах, — он оставляет автомат у входа, сам проходит дальше. — Постепенно с блокпостов уходят советские войска, и их заменяют правительственные. Рассказывай, Гулам. Что происходит?
— Поступил приказ о выводе войск из Афганистана. Для Союза война зашла слишком далеко, и ей нет конца, как они утверждают.
— Мы победили их? — спрашивает Барок.
Гулам пожимает плечами. Не знает, что сказать. Барок смотрит на Гулама, прищуриваясь.
— Вижу, что тебя война эта не коснулась, — говорит Барок. — За эти то годы. И как я понимаю, ты за оружие не берёшься.
Гулам несколько волнуется.
— Зачем же опять, Барок? У меня другая роль в этой войне. Ты же знаешь.
Барок улыбается. Он прошёлся по хижине, слово кого-то ищет.
— Я знаю тебя ещë с тех времён, когда мы были детьми, — вспоминает Барок. — Мы дружили. Росли, как родные братья. Но потом ты изменился. Ты стал учится. Ты умный, и поэтому ведёшь переговоры с нами и с ними… с неверующими.
Гулам не знает, что сказать.
— И когда советская армия, как ты утверждаешь, покинет нашу страну, то куда же ты пойдёшь? Ко мне, или за ними?
— Я здесь остаюсь, Барок. Ты же знаешь. Здесь моя земля.
— А семью свою значит в Москву отправил, — быстро утверждает Барок.
Молчание.
— Я не могу ими рисковать, — отвечает Гулам. — Дети, они же... я должен дать им будущее...
— Их судьба – сражаться с неверующими. Не думаю, что война в этой стране закончится. Кто знает, какое испытание для нас приготовил Аллах?
Гулам не знает, что сказать. Барок берёт автомат, открывает дверь...
— Что ж, Гулам. Прощай...
Барок выходит на улицу. Гулам смотрит из окна, как Барок садится в машину и уезжает.
8.
Утром на диване Крадов сонно просыпается, встаёт на ноги. Никого нет.
— Товарищ майор?
Тишина в ответ. Тогда Крадов быстро обувается, проговаривая в слух: «Я не собираюсь здесь оставаться. Не для этого я сюда стремился», и выходит на улицу. Свою рубаху он забыл.
ГЛАВА 3: ЛИЦОМ К ЛИЦУ
9.
Утром у проходной БМП-1 и грузовик ГАЗ-3301 уже с заведёнными моторами. Денис, Толик, Пётр, Андрей только что забираются на крышку бронемашины и ещё шесть «безымянных советских солдат» в кузов грузовика.
Банкур с Соловьёвым ещë курят свои сигары.
— Ну, Витя, — делает последнюю затяжку Соловьёв, — как говорится с Богом...
— Угу, — мямлит Банкур, тоже затягивается.
К этому моменту к бронемашине подбегает Крадов, о чём-то общается с Толиком и Денисом. Соловьёв и Банкур с призрением наблюдает.
— А вот и моя поломойка, — говорит Соловьёв. — Крадов. Подойди.
Крадов подходит к ним, отдаёт честь.
— Слушаю, товарищ подполковник.
— Пойдёшь со мной, — говорит ему Соловьёв. — Я покажу что делать.
Крадов, слово, жалостно смотрит на Банкура, который в свою очередь думает на ходу свои мысли.
— Гриш, — обращается майор к подполковнику. — С твоего позволения, я возьму его собой.
Гриша с недопониманием смотрит на Банкура.
— Это как? Ну... Раз уж на то пошло, то я не позволяю...
— Раз уж на то пошло, значит возьму его под свою ответственность. Парень сделал всё, чтобы служить, и пусть хоть не на долго. Но так уж лучше, чем тебе полы мыть в кабинете, который по факту уже не твой.
Гриша стиснул зубы.
— Делай что хочешь, — кивает Соловьёв. — Когда вернётесь, я с вами обоими поговорю, — смотрит внимательно на Банкура. — Как подполковник с майором, Вить.
Банкур подмигивает Крадову, и он с юношей быстро залезает на БМП к ребятам. Уже достаточно тесно.
Грузовик и БМП выезжают через поднятый шлагбаум. Соловьёв проводит ребят взглядом...
10.
По извилистой дороге среди скалистых гор едет наш КОНВОЙ. Приближаются к блокпосту, охраняемый афганскими военными.
— Товарищ майор, — обращается к нему Крадов. — А кто это?
— А это Афганская армия, — отвечает Денис. — Наши союзники. Между прочим, многих душманов повалили.
— Хотя у нас боевых движений больше, чем у них, — встревает в разговор Денис к Крадову. — Афганские командиры в основном рассчитывают на нас. А сами не особо-то вступают в большие бои. Берегут своих армейцев. Им же воевать здесь ещë после нас.
Конвой приезжает этот блокпост.
— А где начинается вражеская территория? — спрашивает Крадов у всех.
— А вот сразу за блокпостом, — отвечает Банкур.
Крадов оглянулся по сторонам, напрягается.
— То есть мы сейчас на вражеской территории? — спросил Крадов.
— Может – да, а может – нет, — отвечает в шутку майор.
Все кроме Крадова смеются.
11.
Уже днём в кишлаке Думана. Местные жители и дети прячутся в своих домах, но из-за любопытства выглядывают, смотрят на русских солдат и технику, которую не видели.
У самодельных ворот стоит грузовик, в кузове которого Крадов и ещё три солдата; выносят ящики и мешки с мукой. С улицы принимают Толик, Пётр, Андрей и Денис. Рядом стоят и наблюдают моджахеды.
— Давайте быстрее, ребята, — говорит Денис. — Мне уже осточертело здесь находится перед этими душманами…
Разгрузка продолжается. В это время Банкур и Гулам с ДУМАНОМ: у него чёрная борода и волосы, тёмные глаза, загорелая кожа. Одет в светло-серую длинную рубаху поверх которого бронежилет с карманами и боеприпасами. На ногах камуфляжные штаны и бежевые солдатские ботинки.
— Товарищ, — обращается Гулам к Банкуру, вежливо показывая на Думана. — Это Саламон Думан. Все эти годы он с тобой воевал.
Банкур протягивает ему руку, но тот что-то начинает говорить на своём языке.
— Он говорит, — переводит Гулам Банкуру, — что тебя знает. И даже видел во время первого боя в 82-ом году. И он ещё говорит, что ты убил его двух братьев и мужа его сестры.
Банкуру этот разговор уже не по душе.
— Он тоже убивал, — несколько возмущается Банкур. — Убивал моих братьев.
Гулам переводит Думану. Думан отвечает ему.
— Он говорит, — переводит Гулам Банкуру, — что твои братья не были его гостями. И он ещё добавил, что тебе нечего переживать. Ты сейчас гость. А гость — это дар от Аллаха. Зовёт тебя на чай.
Банкур даже начинает раздумывать, но подходит Крадов; весь потный, на нём только тельняшка.
Те втроём смотрят на юношу, от чего ему неловко.
— Чего тебе? — спрашивает Банкур.
— Товарищ майор, разрешите доложить? — робко говорит Крадов, вытирает пот со лба.
— Та говори уже…
— Все ящики и мешки разгружены. Мы закончили.
Банкур кивает.
— Тогда по машинам. Сейчас поедем…
Крадов возвращается к своим.
— Если хочет, — обращается Банкур к Гуламу, — то может пересчитать…
Гулам переводит Думану. Думан отвечает ему.
— Он говорит, — переводит Гулам Банкуру, — что его человек занимается этим. И уже всё проверил. Порядок, товарищ. Порядок.
Моджахеды Думана забирают разгруженные ящики и расходятся. Русские солдаты залезают в кузов, а Толик, Андрей, Денис, Пётр и Крадов с Банкуром на БМП. Затем уезжают из кишлака по тропинке.
12.
Спустя какое-то время по дороге среди холмов, изрезанные оврагами, едет конвой.
— Крадов, — обращается с нетерпением Денис. — Ну рассказывай, что там в Союзе?
— Пиво, девки есть? — интересуется Андрей.
— Ну, — мямлит Крадов, — это… есть… я полагаю…
Все смеются.
— У тебя самого есть вообще девушка? — спрашивает Толик Крадова.
— Я даже не знаю…
— Как это ты не знаешь? Любовь не должна быть тайной…
— Ебать, ты заговорил, как поэт, — замечает Денис.
Все смеются.
— Ну, а вы, товарищ майор, чем займётесь? — спрашивает Пётр.
— Пить буду, — отвечает Банкур.
— Ну — это понятно, — соглашается Андрей. — Мы все выпьем. А дальше-то что?
— Ещё пить буду… пока не забуду всё это…
Не долгое молчание.
— А ты Толик? — обращается Пётр.
— Наверное, я сразу куплю квартиру в Москве, — отвечает всем Толик. — Потому что я всю жизнь в коммуналках прожил. Переведу туда мать из деревни. Она давно хотела жить в городе.
— А я вот хочу себе новую роскошную мебель, — в мечтаниях тонет Андрей.
— Не купишь, — сразу Крадов.
Все смотрят на Крадова. Даже Банкур.
— Почему? — спрашивает Толик.
— Потому что к инвалидам по записи, — отвечает Крадов.
— А я на «берёзке» куплю, ёпта! — переживает Андрей.
— И там не купишь?
— Почему?
— Закрыли «берёзку».
Молчание.
— А я вот отдыхать поеду, — заговаривает Денис. — В Прибалтику. Люблю холодную воду…
— И в Прибалтику не поедешь, — утверждает Крадов. — Закрыли её. Там экологический кризис.
Все молчат.
— Ну, — задумывается Толик. — Тогда может вообще здесь остаться?
— Как вариант, — раздумывает Пётр.
— Не, ну правда, — продолжает Толик. — Не знаю, как у вас, но я когда приезжаю в отпуск в Союз, то вообще не понимал, что делать. Понимаете?
— Да-да, — кивает Андрей. — Там уже не так как здесь у нас.
— Где это «у нас»? — спрашивает Крадов.
— У нас – это в Афганистане, Иван, — отвечает Банкур.
Не долгое молчание. Дальше едут в тишине.
Вдруг ВЗРЫВ!!!
Оглушающий хлопок — сзади грузовой автомобиль загорается огнём. Банкур, Крадов, Толик, Андрей и Пётр с Денисом спрыгивают с бронемашины и прикрываются за ней, вражеские пули летят о железный корпус.
— Вот суки!!! — говорит Андрей…
Со скалистого подъёма спускаются вооружённые моджахеды — стреляют по бронетехнике, надеясь зацепить хотя бы одного русского.
Крадов плотно прижимается к БМП, надеясь, что железо не пробьёт, и периодически отстреливается. Остальные тоже не стоят на месте и отстреливаются. В Дениса попадают короткой очередью – он погиб.
Моджахеды из двадцати боевиков постепенно спускаются, продолжая вести огонь: другая группа из четырёх боевиков оказывается сзади советских и перестреливает всех, кого возможно.
В это мгновение Банкур быстро проходится автоматной очередью по «крысам», убив троих, но четвёртый — ЛИБЕК ИМРАН — застреливает Банкура в ногу, и он падает.
Спрятавшись за машину, Крадов только что перезаряжает автомат, однако Либек, резко подойдя за угол БМП, выбивает у Крадова автомат и бьёт по лицу: солдат падает на землю, увидев раненого майора.
Автоматные очереди прекращаются, моджахеды собираются в кучу возле единственных выживших – Крадов и Банкур. Из толпы появляется Барок.
— Уничтожь технику, Либек, — приказывает Барок на местном языке.
Остальные моджахеды уводят Крадова и Банкура подальше от бронетехники, а Либек, вооружившись гранатомётом РПГ‑7, взрывает БМП.
Крадова и Банкура ставят на колени. Банкур пытается встать на ноги и взяться за автомат, но Либек бьёт его так сильно, что в глазах Банкура темнеет, и он падает.
Сохраняет спокойствие лишь Крадов, хотя видно, что он боится.
— Товарищ майор, не злите их! — говорит Крадов, перекрикивая моджахедов, ликующих вовсю.
— Банкур, — начинает Барок, садясь на корточки перед ним. У него сильный акцент, — неужели ты думал, что это может кончиться как‑то иначе?
— Барок, — серьёзно произносит Банкур, терпя боль. — Я должен был догадаться…
— У меня много людей, которые хотели бы пожертвовать своей жизнью, чтобы найти тебя. Сегодня вы проиграли. Ты проиграл, Банкур.
Банкур ничего не может сказать на этот счёт. Зато Крадов говорит:
— Ты трус!
Барок оглядывается на Крадова с гневом на лице. Этого юного солдата он видит впервые.
— Молчи! — кричит Банкур ему.
Подойдя к Крадову, Барок внимательно присматривается к нему.
— Советская армия выводит воска из Афганистана, а ты только усугубляешь себе, — дерзко говорит Крадов.
— Нет, солдат. Всё должно быть так, как сейчас происходит. Я всегда готов воевать с вами — неверующими. Вы ворвались в мою страну, и теперь вы должны за это заплатить
В какой‑то момент Барок успокаивается и подходит к Банкуру:
— Ты знаешь, чего я хочу от тебя, Банкур, — настаивает Барок, вытаскивая из кобуры пистолет. — Прими веру нашу или умри…
— Тратишь время, — с трудом говорит Банкур.
Банкур смотрит в глаза Барока и усмехается. Барок тянет затвор, наставляет ствол к лицу Банкура: готов нажать на курок, однако передумывает и опускает руку с пистолетом.
Либек присматривается к Крадову. В этот миг Крадов осматривает пути побега.
— Слишком просто, — со вздохом произносит Барок и присматривается к Крадову. Затем обращается к моджахедам, которые держат его: — Отпустите его…
Те, кто держит Крадова, освобождают его и ведут к Бароку. Барок отдаёт пистолет Крадову.
— Убей его, — с улыбкой говорит Крадову Барок.
Крадов смотрит на Банкура, потом на Барока:
— Я не стану, — говорит Крадов.
— Сомневаюсь, что у тебя есть выбор…
В этот миг Либек наставляет ствол АК‑47 к виску Крадова.
— Давай, — говорит Крадову Либек.
Толпа моджахедов, злорадствуя, начинает хором повторять «убей». Тогда Крадов колеблется и действительно поднимает пистолет на майора.
— Товарищ майор, — испуганно говорит Крадов, лично обращаясь к Банкуре, — я не могу.
— Или они убьют нас обоих, — говорит Банкур, готовый умереть.
Руки его дрожат, палец практически зажимает курок, но, всё ещё контролируя себя, Крадов не собирается стрелять.
Кто‑то из моджахедов просто так стреляет в воздух, и Крадов поддаётся: он случайно спускает курок и выстреливает в грудь Банкура две пули. Банкур умирает и падает.
Моджахеды радостно кричат, кто‑то даже похлопывает Крадова по плечу. Либек убирает ствол с затылка Крадова, а Барок широко улыбается, взяв у юноши пистолет.
Крадов падает на колени, не веря в происходящее.
— Эй, Иван, — обращается Барок к Крадову, — ты купил себе жизнь. Ты можешь идти с нами. Смелей, парень. Стрелять не будем… давай с нами.
Но Крадов не слушает: остаётся сидеть на коленях, смотрит на тело Банкура, сдерживает эмоции.
ГЛАВА 4: В ПЛЕНУ
13.
Крутые склоны, каменистая тропа, вдали – горные хребты. Колонна моджахедов движется по узкой тропе. Впереди — Либек. За ним, спотыкаясь, идёт Крадов; руки связаны за спиной. Вдруг солдат делает шаг, чуть не падает. Либек замедляет ход, ждёт, пока пленник выровняется.
— Отдохните, братья, — говорит Барок, идя дальше по тропе.
Либер отдаёт Крадова другому моджахеду, и идёт за Бароком.
— Была ли необходимость оставлять солдата в живых? — спрашивает Либек на местном языке. — Я думал, что ты дашь мне его убить.
— Не в этот раз, друг мой. Не в этот раз.
— Для чего он тебе?
— Не мне, а американскому журналисту.
— Опять ему нужны допросы перед камерой?
— Конечно… а с тем фактом, что советские солдаты покидают нашу страну, этот журналист быстро обратился ко мне, и попросил дать ему русского солдата. А он хорошо заплатит. Будь уверен, Либек.
Либек оборачивается назад, видит Крадова, сидящего на камне.
— Не переживай, Либек. Когда придёт время, я отдам тебе того пленника, и сам делай с ним, что хочешь. Но в принципе, его можно допросить.
— О Чём? — спрашивает Либек.
Барок пожимает плечами.
— О чём угодно, — отвечает Барок.
Между ними молчание.
— Ладно. Скажи всем, чтобы собирались. Идём дальше. К вечеру нам надо быть у себя…
14.
Вечером на место засады уже находятся советская группа солдат. Тела погибших: Банкур, Толик, Андрей и Пётр, лежат на земле в ряд. Остальные сгоревшие тела солдат чуть в сторонке. Перед телами стоит Соловьёв. К нему подходит старший сержант Туинский.
— Подполковник Соловьёв. Душманов нет ни по близости, ни где-то дальше.
— Спасибо, командир. Но душманов здесь нет.
Между ними молчание. Туинский сам присматривается к телам.
— Как вы думаете, — спрашивает Туинский, — кто это мог сделать? Маджай, Думан…
— Это был Барок, — отвечает Соловьёв. — Я уверен, что это он.
— Если так и дальше продолжится, то вывод войск могут перенести до неопределённого срока.
— Это верно, старший сержант. Это верно говорите. Но предпринимать мы ничего не будем. Я не могу рисковать твоими людьми, Туинский. Спасибо тебе, что хоть сюда группу отправил.
— Нет проблем, подполковник. Обращайтесь…
Соловьев раздумывает. Затем замечает странность и идёт перед каждым телом, смотря на их лица.
— Что-то не так, подполковник? — подозревает Туинский.
— Да. кое-что не так… одного тела нет. Ивана Крадова.
15.
Ночь. В лагере Барока. Глинобитная хижина без окон, с одной дверью, запертой на железный засов. К потолку привязан Крадов, руками вверх. Его голые ноги висят над полом. Он потный, грязный. Разбита губа.
Впереди — Барок с фотоаппаратом; делает снимки пленника под разными ракурсами, а закончив, подходит к Крадову, начинает кружится вокруг него.
— Ты здесь останешься и будешь гнить до конца своей жизни, — угрожающе говорит Барок.
Затем Барок берёт ножик, лезвие прислоняет к горлу Крадова, который сразу напрягается, боится.
— Только дай повод убить тебя. Только дай.
Барок выходит из хижины. Крадов переводит дух. Пытается развязать руки, но не получается. Устаёт.
***
Уже утром Крадов в таком же повешенном положении спит, но резко приходит в сознание, когда громко входит Либек. Он отвязывает Крадова. Крадов падает.
— Встань! Иди! — требует Либек.
Крадов встаёт, выходит. Либек пинает его, чтобы шёл быстрее.
16.
Лагерь Барока. В это время к хижине Барока подъезжает белый джип и останавливается.
Из машины выходит РОБЕРТ ЭДВАРДС с сигаретой в зубах. У него короткие волосы, зелёные глаза. Усы. Одетый в светло-серый пиджак с рубашкой и галстуком. На ногах белый брюки и сапоги. На плече у него коричневая кожаная сумка.
Итак, Роберт направляется к вождю, стоящий у крыльца.
— Ну что у вас? — спрашивает Роберт по-английски.
— Есть солдат, — отвечает Барок на том же языке.
— Да, видел по фотографиям, которые ты мне прислал. Вот видишь, мой друг! Ты уже с фотоаппаратом можешь пользоваться.
Они не долго смеются. Замет Роберт стал серьёзнее.
— Что ж, — говорит Роберт. — И где же мне его видеть?
— Сейчас его приведут…
Как раз в этот момент Либек приводит Крадова.
— Красавец, — с улыбкой произносит Роберт, увидев пленника. — Молодой и сильный солдат.
— Не очень-то и сильный, — замечает Барок. — Его было легко заставить убить своего командира.
Роберт удивлённый, смотрит на Барока, который кивает, тем самым подтверждает собственные слова.
— Где бы, — обращается к Бароку Роберт, — можно нам какое-нибудь уютное место для разговора?
Барок пожимает плечами.
— Быть может у меня, если тебе так нужно, — предлагает Барок.
Роберт улыбается, кивает. Закуривает.
Либек поднимает Крадова и ведёт в дом Барока. Роберт, не торопясь, тоже заходит внутрь.
17.
В хижине Барока ковры, старинный кинжал на стене, радиоприёмник, стол с картами. В углу — прикрытая шкурой дверь в подпол.
Входит Либер с Крадовым. Он оставляет пленника посреди комнаты, и выходит.
Не долгая тишина. Крадов случайно обращается внимание на дверь в углу.
— Что же там спрятано?
Входит Роберт. Крадов от неожиданности вздрагивает.
— Ну, здравствуй, солдат, — начинает Роберт по-русски. — Как твоё самочувствие?
Крадов молчит. Не знает, что сказать. Роберт замечает, что собеседник стоит босиком.
— Ограбили тебя уже, солдат. Ограбили. Ай-ай-ай...
Роберт подходит к столику, садится. Ждёт пленника, но тот стоит как статуя.
— Ты садись, садись, молодой, — вежливо требует Роберт. — Нам есть о чём поговорить.
Тихо вздохнув, Крадов садится напротив американца.
— Не бойся, не бойся. Я не собираюсь тебя пытать. Не собираюсь допрашивать. Мне не интересует, из какого ты полка и где он расположен. Нет. Мне нужно общение. Простое человеческое общение…
Молчание.
— Ты артиллерист или пехотинец? Какой-нибудь младший командир? Кто ты?
Роберта бесит, что тот молчит, но он сдерживается.
— Слушай, сынок. Будет лучше, если ты заговоришь. Это будет лучше для тебя. Так что будь вежлив перед старшим человеком и начни отвечать мне. По крайней мере просто поговорить.
Тишина.
— Как тебя зовут? — более серьёзно спрашивает Роберт.
— Иван Крадов.
— Иван… Ваня. Сколько тебе лет?
— Восемнадцать.
— Вот и отлично, Ваня. Позволь называть тебя так — я ведь старше, да?.. А мне вот что нужно: просто пообщаться с тобой. Ты где живёшь, откуда родом?
— В Москве живу.
— Да, похож, — кивает Роберт, улыбаясь. — Внешность московская. Лицо московское. Знаешь, а я ведь жил в Москве. Работал там. Да. Было дело…
— Кто вы? — быстро спрашивает Крадов.
— Да, ты прав. Я не представился… Роберт Эдвардс. Военный корреспондент. Три года работал в Москве…
— Что вам нужно от меня?
— Ничего особенного, Ваня. Возьмём магнитофон и побеседуем.
— О чём? — вздыхает Крадов от усталости.
— Немного о Москве, немного о твоей родине, — затем внимательно смотрит на пленника. — Об афганских событиях из твоей службы, Ваня. Да-а-а. В какую ужасную историю ты попал. Сколько несчастья ты видел в твои-то годы. О том… как ты… убегал…
— Куда убегал? — взвивается Крадов. — О чём вы?
— Убежал от своих, Ваня, — настаивает Роберт. — Убежал из казармы. От жестоких, посылающих тебя на смерть командиров. Как ты прибежал к афганским борцам за свободу… к моджахедам, я имею ввиду… Ну как-то так.
— Но... всё что вы мне сказали – не правда, — довольно спокойно говорит Крадов. — Я не сбегал. Я попал сюда совершенно по-другому.
Роберт слегка смеётся.
— Но ведь ты можешь это сказать, правда Ваня? — мягко внушает он, улыбаясь.
— А что мне с этого?
— Свобода, — быстро отвечает Роберт, продвинувшись к нему. — Это я уж точно гарантирую.
Крадов задумывается.
— Я не согласен.
Молчание. Роберт сжимает зубы, но пытается сохранить любезную улыбку:
— Послушай, Иван. Приехав сюда, я сразу поговорил с вождём этих боевиков. Он сказал, что ты сделал со своим командиром. У тебя нет шансов вернуться к своим…
— Тогда зачем вы пытаетесь мне помочь? Если вы меня отпустите, мне не куда идти. К своим я уже не вернусь. Какую свободу вы мне предлагаете?
— Это если в Афганистане, Ваня. А я могу отвезти тебя сразу в Москву к родным. У тебя же есть мама с папой? Подруга, а?
Крадов кивает.
— Ну тогда я думаю, что это прекрасное предложение. Что терять? Ну так что? Начнём?
Крадов опускает глаза, молчит. Роберт смотрит на него с надеждой, но солдат качает головой.
— Эх, Ваня... подумай хорошенько. Я ещë приеду за тобой.
Роберт встаёт и выходит.
18.
На улицу выходит Роберт. На его пути встаёт Барок.
— На сегодня мы закончили, — говорит ему Роберт по-английски.
— Он согласился? — спрашивает Барок.
— Ещё нет. Но завтра я приеду за ним снова. Кстати, есть к тебе дело, Барок.
— Мне уже не нравится, — хмуро отвечает Барок.
— Этого парня теперь не трогайте. Понимаешь? Мне он не нужен покалеченный.
— Не понимаю вас?
— Вы собираетесь его бить, пытать?
— Да, — отвечает Барок, несколько неуверенно.
— А теперь всё это отмените. Когда я приеду, он должен прилично выглядеть. Я должен сделать с ним несколько снимков.
Роберт подходит к машине, садится за руль.
— Вы думаете, он будет с вами сотрудничать?
— Будет, — отвечает американец, после задумчивости.
Не дожидаясь прощания, Роберт заводит мотор и уезжает. К Бароку подходит Либек.
— Что он сказал? — спрашивает Либек на местном языке.
— Сказал — не убивать его, — отвечает Барок. — Он ещë приедет...
Либек с призрением наблюдает за уезжающей машиной Роберта.
19.
Позже у входа хижины Крадова, стоят Барок и Либек, о чём-то беседуя на своём языке.
Моджахед приводит Крадова и оставляет перед Бароком. Моджахед уходит, а Либек бьёт Крадова в ребро. Тот падает на землю, скрутившись "крючком".
— Подними его, — говорит Барок, когда Либек останавливается.
Либек хватает Крадова, поднимает и держит сзади за руки. Барок наносит ему удар в живот.
— Отвечай! — кричит Барок. — Скольких убил?!
— Я никого не убивал, — пытается выговорить Крадов.
Барок поднимает Крадова на ноги.
— Ты был в боях?!
— Н… нет…
— Сколько служил у Баркура? ОТВЕЧАЙ!!!
— Я недавно прибыл в Афганистан, — растерянно отвечает Крадов.
— Значит, никого не убивал, — повторяет Барок.
Либек бьёт пленника снова. Крадов падает, начинает сильно кашлять.
— Твоё имя? — спрашивает Барок.
Крадов молчит. Либек хватает пленника за волосы, поднимает голову, заставляя смотреть на вождя. Барок отвесил ему сильного леща.
— Отвечать надо, когда спрашивают, — не успокаивается Барок. — И так… тебя зовут?
— Ив... — слабо говорит Крадов. — Иван Крадов.
— Какой веры ты, Иван?
— Атеизм.
Либек отпускает волосы Крадова и поднимает беднягу на ноги.
— Плохо. Очень плохо. Значит — безбожник. Надо верить в Аллаха. Именно он тебе сохранил жизнь там на дороге. Верь в Аллаха, Иван. Хочешь принять нашу веру?
— Зачем? — спрашивает Крадов.
Барок .
Барок отвесил ему сильного леща.
— Чтобы бороться с неверующими, — отвечает Барок.
— И быть на вашей стороне?
— Об этом никто не говорит.
Крадов пытается перевести дыхание.
— А если я откажусь?
Барок достаёт нож из кобуры и приставляет к паху пленника.
— Тогда кастрируем, — с насмешкой говорит Барок.
Либек смеётся. Зачем вождь прячет нож обратно и серьёзно добавляет:
— У нас много времени. Мы не торопимся. Подумай над предложением. Веруешь в нашего Аллаха – будешь свободным, — затем обратился к Либеку: — Вымыть. Сейчас.
Барок уходит. Тогда Либек берёт пленника и грубо уводит за собой.
ГЛАВА 5: ИНТЕРВЬЮ
20.
Через некоторое время Либек приводит Крадова к ручью реки и грубо вваливает пленника на песчаную землю.
Когда Крадов собирается встать, Либек бьёт его с ноги в ребро, и он переворачивается на бок.
— Мразь, — говорит Крадов через боль.
Либек берёт Крадова за плечи и рывком ставит на колени, затем резко толкает в сторону ручья.
— Мойся. Быстро, — требует Либек.
Крадов падает на четвереньки у воды. Вода холодная, мутная. Он пьёт жадно, потом льёт на лицо, на грудь. Либек стоит в стороне, наблюдает. Не сводит глаз.
— Ты не умрёшь сегодня, — говорит Либек. — Но, когда придёт тебе время умирать – ты поймёшь это.
Крадов встаёт, злобно смотрит на Либека.
— Почему вы не просто не убьёте меня?
— А почему ты выжил после нашей засады? Такова воля Аллаха. Он сохранил тебе жизнь только в тот момент. Но сейчас мне, или другим моим братьям, ничего не мешает убить тебя.
— Так сделай это сейчас.
— Позже. Сейчас ты нужен моему командиру. И поверить. Когда ты перестанешь быть нужным, я лично приду к тебе и убью.
Тишина. Затем Крадов резко убегает по ручью. Либек стреляет из своего АК-47 короткую очередь в воздух, и пленник замирает посреди воды.
— Эх, тупой русский, — смеётся Либек.
Либек хватает Крадова за мокрую тельняшку, рывком выводит к берегу.
Они идут вдоль ручья, потом сворачивают на узкую пыльную тропу.
21.
По тропе, приближаясь к лагерю, идёт Либек, наставив ствол в Крадова. Крадов идёт впереди. От жары он уже сухой.
Каждый шаг пленника сопровождается толчком вперёд — если он замедляется.
— Видишь? — шепчет он Крадову на ухо, почти ласково. — Ты уже не солдат. Ты — ничто. А ничто я веду, как хочу.
Крадов делает попытку выхватит автомат с рук Либека, но тот сильный и удержав оружие при себе, бьёт Крадова кулаком в ребро. Крадов падает на колено и не может больше встать. Тяжело переносит боль.
— Ты не готов сражаться за жизнь, — утверждает Либек. — Я за просто могу убить тебя. Хоть сейчас, даже несмотря на то, что ты нужен. Так зачем называешься?
— Мне больше не куда идти. Убить тебя, или ещё нескольких – для меня это меньшее, что я могу сделать для своих.
Либек усмехается. Кружится вокруг Крадова.
— Так значит ты мстишь нам? За своих? За тех, кто погиб?
Крадов поднимается с колена, оборачивается к Либеку.
— Да, — отвечает Крадов.
— Глупец! Ты даже не знаешь, как это сделать.
Либек берёт его за волосы, смотрит ему в глаза.
— Ещё раз сделаешь глупость, и я убью тебя. Так что иди и даже не оглядывайся.
Либек уже более сильнее ведёт Крадова по троке.
22.
В хижине Барока. Заходит Либек, приводя Крадова посреди посещения. Входит Барок с чайником и чашкой.
— Отойди от циновки, — говорит Барок. — У тебя ноги грязные.
Крадов только сейчас начинает чувствовать ступнями, что стоит на мягком циновке (ковёр). Он отходит к полу.
— Садись за стол, — требует Барок.
Крадов садится за стол. Барок ставит на стол перед ним чайник с чашкой.
— Оставайся здесь, Иван. Пей чай. Позднее приедет журналист. Выходи к нему.
Крадов молча наливает себе чай. Барок с Либеком выходят. Тишина.
Крадов из любопытства засматривается на циновку, на котором стоял.
Он тихо встаёт, подходит к циновке, начинает ступнёй надавливать на поверхность. Ничего. Зачем он на цыпочках подходит к той двери в углу и заглядывает.
Вдруг какой-то скрип, и Крадов быстро на цыпочках возвращается к столу. В этот момент двое моджахеда встают охранять ту самую дверь в углу.
Крадов "пьёт" чай.
23.
Днём у хижины Барока ждут: Роберт, Барок, Либек и несколько моджахедов. Крадов с боязнью выходит: видит всех "ждунов".
— Подходи, Иван, — обращается Роберт. — Не бойся.
Крадов подходит к Роберту.
— Здравствуй, дорогой Иван — искренне радостно говорит Роберт по-русски. — Надеюсь, с тобой ничего плохого не делали в моё отсутствие?
— Нет, ничего, — отвечает Крадов, бросая взгляд на Барока и особенно на Либека, стоящих рядом.
Крадов замечает магнитофон с наушниками у Роберта в руке.
Пока Роберт настраивает наушники и магнитофон, он периодически смотрит на Крадова и видит, что тот напряжён: оглядывается на моджахедов.
— Я-то готов к работе, — говорит Роберт. — А ты?
Крадов молчит, пожимает плечами. Роберт оглядывается по сторонам.
— М-да, Ваня, — бормочет он. — Мне здесь не нравится. Наверное, как и тебе… Знаешь, пошли отсюда. Пойдём прогуляемся. Я тут знаю отличное место. Там и поговорим.
Роберт жестом показывает, что всё в порядке, и они с Крадовым уходят из лагеря.
Барок и Либек наблюдают, как американец и русский уходят по тропе.
— Иди за ними, — приказывает Барок Либеку. — Этот русский ещё может сбежать.
Либек отправляется следом.
24.
Подальше от лагеря Крадов и Роберт гуляют, любуясь предгорными равнинами. Либек идёт следом, но тем не до него.
— Это очень бедный лагерь, Иван, — вдруг говорит Роберт. — Но Бароку здесь, похоже, нравится. Удобное место: несколько троп ведут к шоссе. Можно быстро выйти на трассу, атаковать и снова скрыться…
— Именно так действовал Барок с душманами, когда напал на моих людей?
Роберт смеётся.
— Эх, Ваня, ну ты и сказал. Откуда мне знать? Я не тот, кто должен отвечает на твои вопросы.
Они идут дальше, останавливаются у скалистого склона.
— Ну, как? — начинает Роберт, как всегда. — Нравится? Красиво, да?
— Да, красиво, — подтверждает Крадов. Он по-настоящему расслабляется.
— Я тоже так считаю, Ваня. Я тоже так считаю…
Пауза. Роберт достаёт из сумки оборудование для репортажа:
— Эх, Иван. Если бы не эта проклятая работа и война, я бы снимал только природу. Я и не думал быть военным корреспондентом.
Крадов замечает, что Либек далеко и не следит за ними. Он чистит автомат.
«Нужно бежать, — думает он. — Нужно бежать».
— Там внизу, Иван — мины. Да. Вся гора заминирована. И та напротив — тоже. Что поделать? Оборона военного объекта. Ты, кстати, садись-садись. Сейчас будем говорить.
Роберт настраивает магнитофон, садясь на корточки. Крадов садится по-турецки.
— Добрый день, добрый день, — начинает Роберт в микрофон. — Из Афганистана вас приветствует Роберт Эдвардс, военный корреспондент. Перед мной молодой, скромный и простой русский парень Иван Крадов, только что сбежавший из Советской Армии. Думаю, ему есть что сказать, — и он подносит микрофон к пленнику. — Иван…
Но Крадов молчит. Роберт недовольно магнитофон.
— Ты только пойми, Иван. Как только репортаж с твоим участием пойдёт в эфир, я сделаю всё, чтобы тебя переправили в Америку. Лично нашему правительству. И попрошу выдать тебе убежище.
Роберт присматривается к позе Крадова и делает несколько снимков. Крадов смущается.
— И это возможно? — спрашивает Крадов. — Я про этот вашу Америку.
— Конечно, возможно. Только не расстраивайся. Не думай, что ты всё потерял. С моей помощью, Ваня… ты будешь в Америке, а оттуда — весь мир твой. Уверен, ты многого сможешь достичь. Так что помоги мне с репортажем — а я помогу тебе.
— Я не знаю, — сомневается Крадов. — Что, если я откажусь?
Роберт закуривает.
— Ты можешь отказаться, конечно. Это твоё право. Но я скоро уеду — у меня ещё много работы, парень. Ой, как много... Через несколько дней Барок со своими людьми пойдёт в атаку на следующих советских солдат. А я... Я всё это сниму. Я буду работать. А ты останешься здесь с этими дикарями — и они устроят тебе «красный тюльпан». А ты знаешь, что это такое, Иван?
— Нет, — отвечает Крадов.
— Ну… если откажешь мне, останешься здесь. И тогда сам поймёшь, что такое «красный тюльпан».
Между ними — молчание.
— Вот как мы поступим, Иван… Сделаем запись, а потом пойдём ко мне. У меня ещё остался хороший виски, Ваня. Будем праздновать. Правда?
Крадов кашляет от табачного дыма. Роберт отходит в сторону, а Крадов оглядывается, размышляя.
Роберт подходит к Либеку, начинает с ним разговор.
— Я хочу побыть с ним ещё немного, — говорит Роберт на афганском. — Он ещё не заговорил со мной.
— Это невозможно, — отвечает Либек. — Возвращайтесь с пленником в лагерь. Там продолжите.
Роберт смотрит на него с презрением.
В это время Крадов сжимает кулаки, готов встать… но подходит Роберт, улыбаясь во весь рот.
— Как бы ни было печально, Иван, но пора возвращаться в лагерь. Пошли.
— Почему?
— Ты же не хочешь ничего говорить на запись, — констатирует Роберт.
— Я ещё ничего не решил, — пожимает плечами Крадов.
— Вот как, — широко улыбается Роберт.
Крадов встаёт, идёт за Робертом.
— Хочу тебе кое-что дать, — говорит Роберт и надевает ему часы на правую руку, а на левую – браслет.
— Ну как? — улыбается Роберт. — Нравится? Эти часы лучшего качества. Не сомневайся...
— А это что? — интересуется Крадов браслетом.
— Я из Техаса. Подобные вещи дарятся родственникам, или друзьям. А мы ведь с тобой друзья – да, Ваня?
Роберт смеётся. Крадов несколько улыбается.
25.
В хижине Барока. Роберт и Крадов входят, за ними дверь закрывает моджахед.
— Садись-садись, родной, — говорит Роберт, радостный, как паровоз. — Сейчас начнём…
Крадов садится за стол.
— Вот здесь и начнём, Иван, — говорит Роберт, усаживаясь напротив. — Здесь спокойно. Тебя никто не тронет. Здесь даже нет этих дикарей поблизости.
Крадов с удивлением смотрит на дверь, потом на Роберта.
— За этой дверью меня ждут, — утверждает Крадов. — Они хотят убить меня.
— Если будешь вести себя хорошо — пальцем не тронут. Ты должен понимать: вне лагеря был шанс провести репортаж. Но время вышло — тебя потребовали вернуть сюда. Теперь ты здесь и чего-то боишься. Не бойся, я о тебе позабочусь.
— Как скажете, Роберт…
Роберт достаёт из сумки магнитофон и кладёт на стол. Крадов нервничает, делает глубокий вдох и выдох.
— Знаете, о чём я жалею? — спрашивает он.
— О чём?
— Я не сделал «этого», когда мы ушли из лагеря…
Крадов резко встаёт, берёт магнитофон и швыряет об стену. Затем кулаком бьёт Роберта по лицу.
Роберт в ярости.
— Охрана!!! — кричит Роберт, бросаясь к выходу.
Врываются три моджахеда и удерживают Крадова, усадив его на колени.
Роберт, вне себя, ругается что-то на английском, хватает сломанный магнитофон и вещи, выходит на улицу.
26.
На улице Роберт идёт к машине с мрачным выражением. Барок, разговаривающий с моджахедами неподалёку, замечает его.
Роберт садится за руль, заводит двигатель — и тут к машине подходит Барок.
— Вы ещё приедете? — спрашивает он.
— Нет! С меня хватит!
— Что случилось?
— Ваш пленник всё испортил. Сломал мне магнитофон.
— Значит, он вам больше не нужен?
Роберт задумывается.
— Делайте с ним, что хотите, — говорит он. — Мне уже всё равно.
Роберт уезжает, петляя по узким улочкам. Барок смотрит вслед уезжающему американцу — и медленно улыбается.
ГЛАВА 6: ВОССТАНИЕ
27.
Из дома Барока моджахеды выбрасывают Крадова, как половую тряпку, и вместе с Либеком начинают его избивать; Крадов сжимается в комок, закрывая лицо руками.
Когда появляется Барок, моджахеды прекращают избиение.
— Хватит, Либек, — говорит Барок. — С него достаточно.
Либек бросает на пленника презрительный взгляд. Крадов лежит, тяжело дыша. В его правом глазу — субконъюнктивальное кровоизлияние.
— Жалеешь его? — спрашивает Либек, обращаясь к Бароку.
— Дело не в жалости.
— А в чём тогда?
— Ты хочешь его убить?
— Да.
— Тогда подождём. Но не сейчас.
— А когда?
Барок смотрит на Крадова, размышляя.
— Лишний пленник не мешает. Он ещё пригодится.
Либек фыркает и уходит. Остаётся только Барок.
— Ты сильный солдат, — начинает он. — Тебя бьют, а ты не сдаёшься.
— Что вы хотите от меня? — шепчет Крадов, не в силах поднять голову.
Барок пожимает плечами.
— То, что я хотел, уже сделано — ещё на дороге. Заставить те тебя убить командира. Я бы и сам мог, но тут ты начал открывать свой рот. За это и поплатился жизнью своего командира. Я хотел снять тебя на видеозапись и казнить, а плёнку передать вам, оставшимся русским. Но всё пошло наперекосяк, когда американскому журналисту потребовался ты. Пришлось не убивать тебя.
— А что дальше то? Я послал вашего американца куда подальше. Теперь убьёте меня?
Барок сдержанно смеётся.
— Мы тебя ещё ни пытали. А раньше здесь были русские пленники — их держали в пыточных. Многие сходили с ума.
Пауза. Тишина давит на уши.
— Что от меня хотел американец?
— Раньше, когда я брал пленников, я звал Роберта. У него свои дела с ними. Как и с тобой. За каждого пленника он платил хорошо. Дело обычное.
— А Банкур? Вы знали его?
— А кто ты ему? Родственник?
— Нет. Он мой командир. Меня только перевели к нему. Вы нагло заставили меня убить Банкура. Теперь мне снятся кошмары. Я хочу умереть. Почему бы просто не убить меня?
Барок качает головой.
— Слишком просто. Тем более — ты сам об этом просишь. Убить тебя — этого мало. Я должен отомстить за моих погибших людей. За своего сына, погибшего в этой войне. Но завтра… завтра начнётся вывод советских войск через мост Дружбы. Когда колонна будет на мосту — я взорву его. А дальше — пусть решает Аллах.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Хочу, чтобы ты знал. Ты завтра не умрёшь. Ты останешься здесь и будешь смотреть, как я взорву мост «Дружба».
Крадов пытается встать...
28.
В хижине Крадова. Входят двое моджахеда, держащие Крадова. Они бросают его на пол. Крадов падает, и не решает вставать. Видит подходящего к нему Барока.
— После того, как мост будет взорван, — говорит вождь, — накачаем тебя наркотиками. Потом срежем кожу снизу до плеч. Когда действие наркотика пройдёт — ты начнёшь сходить с ума от боли, — убирает нож. — Но ты должен немного поправиться. Чтобы не умереть сразу от шока. Так что… выздоравливай.
Барок уходит. Крадов остаётся один в полном шоке и страхе.
***
Вечером Крадов сидит на циновке, спиной к стене; не спит, а только смотрит в пол.
Внезапно — голоса моджахедов. Смех. Шаги.
Дверь распахивается. Входит трое моджахедов. Один — с телевизором и антенной.
Они ставят его на столик, подключают к аккумулятору на 12 вольт — провода, изолента, искры.
Один из них, с бородой до груди, поворачивается к Крадову, и на зло смеётся:
— Сегодня ты увидишь падение. Мост. Тот, что вы построили. Тот, что назвали в честь своей лжи.
Телевизор показывает картинку: чёрно-белая, дрожащая. Камера дрожит, как в лихорадке.
На экране — мост Дружбы.
— Какого?.. — удивился в ужасе Крадов, что встаёт на ноги.
Моджахеды, смеясь выходят, но один из них говорит на ломаном русском: «Вождь хотел, чтобы ты это видел...».
Крадов ещё некоторое время пялиться на экран, кто только и показывает мост «Дружба».
***
Ночью Крадов заканчивает смотреть телевизор и отсоединяет телевизор, ломает антенну и ею взламывает замок.
— Я не могу сидеть и ничего не делать...
Крадов выходит из хижины.
29.
На улицу выходит Крадов, подкрадывается по узким улочкам между хижинами и палатками. На удивление ему – никого нет рядом.
«Роберт сказал, что всё вокруг заминировали, — мысленно говорит Крадов, ползает по земле. — Значит от сюда выходит один – дорога, по которой приезжал Роберт»...
В это время на плацу — более 50 моджахедов в белых и коричневых бурках, стоят в рядах, опустив головы. Звучит монотонный голос муэдзина, призывающего к намазу.
— Аллаху акбар… аш-хаду ан ля иляха илля-Ллах…
30.
В хижине Барока. Входит Крадов с камнем в руке. Готов им биться, но и здесь никого. Он сразу входит в дверь, которая в углу.
Спускается по глиняным ступеням. Подземное помещение — склад. Ракеты РПГ, ящики с патронами, автоматами, гранатами. В углу — моток синего провода, детонатор и два блока тротила, похожие на кирпичи.
Крадов замечает их. Глаза вспыхивают.
— Вот и всё, Барок. Завтра твои мечты не сбудутся. Сбудется моя. Покончить с этим местом раз и навсегда...
Он берёт один блок, аккуратно вставляет детонатор, соединяет с проводом. Прокладывает провод к лестнице, прячет под ковром. Второй блок ставит у стены рядом с ящиком с боеприпасами. Проверяет соединение — щёлкает выключателем на детонаторе. Мигает красный огонёк.
31.
На улицу из хижины выскальзывает Крадов, затем перебегает за холм и бежит дальше: оглядывается – намаз кончается, моджахеды медленно расходятся.
Он ползёт по оврагу, ведущему к реке. Вдалеке — крики. Один из моджахедов замечает следы. Кричит на пушту. Подбегают двое с автоматами. Стреляют в беглеца.
Крадов встаёт и бежит – пули вьются у его ног. Он нажимает на детонатор и...
ВЗРЫВ. Огненный шар ОБРАЗОВЫВАЕТСЯ в центре лагеря. Огонь охватывает всю территорию...
32.
Утром в аэродроме Баграм уже во всю производится демобилизация. Подполковник Соловьёв наблюдает за погрузкой техники в грузовые самолёты. К нему подходит Туинский.
— Подполковник Соловьёв.
— Почему ты не в самолёте?
— Гулам приехал… он сейчас у проходной.
Соловьёв с Тиунский быстро пошли на проходную.
На проходной за шлагбаумом ждёт Гулам. Соловьёв с Тиунский подходят к нему.
— Ты зачем приехал? — спрашивает сразу Соловьёв. — Ты знал, что Думан нападёт?
— Это не он.
— А кто?
— Это Барок.
— А Думан?
— А что он? Простой пастух. Он сам боится Барока. Барок влиятельный. Он пешеварец.
Соловьёв ударил Гулама.
— Моё доверие к тебе, Гулам, больше нет. Из-за тебя я привёл своих людей на смерть.
Гулам встаёт на ноги.
— Клянусь Аллахом… я не знал, что Барок нападёт. У меня нет с ним шансов поговорить. Он если захочет, сам приезжает ко мне.
Не долгое молчание.
— А что Думан? Его Барок не тронул?
— Нет, — отвечает Гулам. — И даже оружие, которое майор Банкур отдал – не взял… у Барока свой отряд. Он не подчиняется никому. Он хочет войны с вами всегда. И даже пусть, что вы уезжаете.
— А сейчас он нам угроза?
— Я не знаю…
Туинский подходит к Гуламу.
— Где Барок? — спрашивает Туинский.
— Я не знаю. Правда. У него много лагерей. Много кишлаков. Я не знаю…
Соловьёв отводит Туинского в сторонку.
— О чём ты думаешь? — спрашивает Соловьёв.
— Надо убить этого Барока. Он достал уже.
— Мы не можем. Уже никак. Мне надо сейчас загрузить технику в Союз, а потом организовать выезд солдат через мост Дружба.
— А Гулам? — Туинский присматривается к Гуламу. — Он же…
— Нет, нет. Он сам ничего не знал про засаду Барока. Вижу, что он приехал извиниться.
— Значит, оставим Барока в покое?
В итоге Соловьёв с Туинским уходят обратно на взлётную полову. Гулама отпускают.
33.
После взрыва. Лагерь Барока полностью разрушен. Приходит Крадов, начинает бродить: кашляет от летающего песка и пыли.
Вдруг неожиданно из разрушенной хижины выходит Либек с автоматом. Он выпускает автоматную очередь. Крадов быстро бежит, прячется в другой домик.
Крадов прижимается к стене, прячется и боится.
— Живучий, сволочь...
С улицы Либек крадётся, приближаясь к месту, где спрятался Крадов. Осматривается по сторонам.
— Мой командир говорил сохранить тебе жизнь. И даже там на дороге, я бы тебя лично убил. Что ж. Не получилось. Но сейчас моего командира нет и ты умрёшь... Да, Барока здесь не было. Он всё ещë жив.
Крадов неожиданно выходит из обломков с автоматом и целится тому в спину.
— Ты проиграл, — говорит Крадов и нажимает на курок.
Патронов нет.
Либек отбрасывает свой автомат в сторону и резко бросается на Крадова. Либек делает выпад, но Крадов совершает удар кулаком ему в лицо. Затем они сцепившись в захвате, словно борцы, врезаются в стену, которая обваливается: они падают и уже снова на улице.
Крадов ëщë не встал, а Либек уже рывком поднимает его на ноги, затем перехватывает в медвежье объятие за бедра, заключив руки в "замок" и поднимает от земли. Крадов стонет от удушья, пытается убрать с себя хватку — не получается. Либек продолжает давить Крадова.
Либек снова делает рывок удушья. Крадов слабеет, но случайно замечает кобуру Либека на поясе, где у него нож. Солдат делает несколько усилий дотянуться до рукоятки, пока Либек так и продолжает душить его.
— Сейчас ты умрёшь, — проговаривает Либек, сжав в очередной раз Крадова.
Крадов откидывает голову назад.
Затем Крадов в судорогах удаётся взять нож. Достав его, он перерезает горло Либека. Либек отпускает Крадова, зажимая кровотечение ладонями. Крадов, отдышавшись, наблюдает как тот мучается в конвульсиях: и в итоге он падает. Мёрт.
Тишина. Крадов, отдышавшись, встаёт и смотрит на мёртвое тело Либека. Затем он подбирает автомат и собирался выходить.
Однако уже впереди он замечает едущий прямо сюда внедорожник.
— Чëрт!!!
Крадов прячется за стену хижины (всё что от неё осталось) и выглядывает.
Внедорожник останавливается, и из водительского места выходит Роберт, а с пассажирского – Барок. Они в шоке. Не знают, что делать. Начинают переговариваться друг с другом, и уже готовятся обратно садится в машину, но выходит Крадов, выпустив короткую очередь.
Роберт и Барок видят Крадова, целившийся на них.
— Что ж, Иван, — говорит, несколько улыбаясь. — Ты удивил меня...
— Решил повторить со мной интервью? — спрашивает Крадов.
— Скорее казнь, которую для тебя готовили. Но ты здесь, я вижу, всё испортил...
— Опусти автомат, — вежливо говорит Барок. — И мы поговорим мирно. Даю тебе слово.
— Сначала ответьте на вопрос, Барок. Мост Дружба заминировали?
— Нет. Не успел.
— То есть советские войска смогут покинуть Афганистан?
— Да, смогут...
— И, возможно, сейчас это и происходит, Иван, — быстро встревает Роберт. — Возможно сейчас последняя колонна уезжает из этой страны.
Крадов мешкается. Волнуется.
— Иван, — говорит Роберт. — Я отвезу тебя к своим. Садись в машину. Только брось оружие.
Крадов переглядывается на Барока. Сам Барок хладнокровно смотрит на Крадова.
— О нём не беспокойся. Барок уже тебя не тронет... Убери оружие, прошу тебя...
Крадов опускает автомат. В этот миг Барок достаёт из кобуры пистолет и успевает прицелиться, но солдат уже стреляет на него короткую очередь.
Роберт поднимает руки, отходит назад. Теперь Крадов целится в него.
— Спокойно, Иван, спокойно.
Крадов забирает пистолет у Барока, затем подходит к машине, открывает водительскую дверь...
— Я ведь не пытался тебя обмануть, Иван. Я действительно мог помочь тебе. А ты мне отказал. Как же так?..
Не долго подумав, Крадов снимает часы и браслетом и бросает перед ногами Роберта. Затем садится, заводит мотор и уезжает.
— Я тебя запомнил. Иван Крадов, — говорит по-английски Роберт и поднимает часы с браслетом. — Мы ещë встретимся. Будь уверен.
Роберт стоит один посреди разрушенного лагеря.
ГЛАВА 7: ДОМОЙ
34.
Вечер. Аэродром Баграм. У КПП перед шлагбаумом стоят охранники с АК-47 – ГАШАРИН и РАМКИН, оба одетые в военную форму «афганка», них жилет с карманами и боеприпасами. На голове каски. Ноги в чёрных берцах.
— Ах, завтра домой, — мечтает Гашарин.
— Смотри не сглазь, мечтатель, — шутливо говорит Рамкин. — Прикинь, сейчас подходит такой Туинский, и говорит, что мы остаёмся.
— Та ну на хрен!!!
Они смеются, как вдруг замечают подходящее к ним Крадова с поднятыми руками. Они настораживаются.
— Стой, остановись! — приказывает Рамкин.
Крадов замирает. Рамкин и Гашарин подходят к нему, окружают.
— Я свой, свой, — устало проговаривает Крадов.
Рамкин со всех сторон обыскивает Крадова, щупая его карманы в штанах.
— Кто такой? — спрашивает Гашарин.
— Иван Крадов. Военнослужащий. Я бежал из плена.
— Неужели?
— Скажите подполковнику Соловьёву. Он знает про меня.
Рамкин подходит к Гашарину.
— Вызови Туринова на будку. А я там с ним подожду.
— Есть, — слушается тот и уходит на базу.
Рамкин ведёт Крадова за собой на базу. Переходят шлагбаум.
35.
В кабине охранника. За столиком сидит Крадов. Перед дверью стоит Рамкин, наблюдает за тем.
— Слышал о тебе, — начинает Рамкин. — Ты ведь Иван Крадов?
Крадов удивлённо смотрит на Рамкина.
— Да, — отвечает Крадов.
— Сергей Рамкин. Будем знакомы.
— Очень приятно, — скромно говорит Крадов.
Между ними молчание.
— А ты от куда знаешь, как меня зовут? — интересуется Крадов.
— Пока тебя не было, тут шли слухи о том, что группа солдат майора Банкура попала в засаду душманов. Ночью привезли тела. Подполковник Соловьёв говорил, что одного тела не было. И он назвал твоё имя. Тебя забрали в плен?
— Да, было дело. Я как понял, им был нужен хотя бы один советский солдат. Им оказался я.
— Засада сильная была?
— Да. Они превосходили нас числом. И напали неожиданно.
Молчание.
— Подполковник Соловьёв здесь? — спрашивает Крадов.
— Нет. Он скорей всего в Узбекистане. Это не факт в том, что он будет в Союзе…
— Что на счёт демобилизации? Я думал, что здесь никого из русских уже не будет.
— До августа здесь не должно быть наших солдат.
— До августа, значит? — переспрашивает Крадов.
Рамкин кивает. Входит Туинский. Рамкин и Крадов стают смирно, отдают честь.
— Вольно, солдаты, — говорит им Туинский. — Так, значит, ты Иван Крадов?
— Так точно, товарищ старший сержант.
Он визуально осматривает Крадова с головы до ног.
— Пойдём в столовую. Тебе поесть надо.
Туинский выходит. Крадов смотрит на Рамкина, который ему подмигивает. Крадов то выходит.
36.
В столовой Крадов уже доедает второе блюдо. Напротив него сидит Туинский, наблюдает.
— подполковник Соловьёв сам подтвердил, что одного тела на место засады нет. Он сразу понял, что это ты – Иван Крадов. Тебя взяли в плен?
— Да…
— А других не было солдат?
— Нет. Я один…
Молчание. Крадов доедает.
— Ты очень вовремя пришёл, — заявляет Туинский. — Уже начинается демобилизация наших войск. До нас именно, конечно, не дошло, но до августа нас всех здесь не будет.
— Значит война окончена?
— Для нас – да. Для правительства Афганистана – нет. Душманы и дальше будут воевать. Но это уже без нас.
Крадов выпивает компот.
— Крадов…
— Да…
— Расскажи подробнее, что там с тобой было в плену. Я хочу знать…
Крадов вздыхает…
37.
Ночью в казарме. В центре — стол, заваленный картами, пустыми консервными банками, фляжками. На нарах сидят и лежат солдаты; кто-то пишет письмо, кто-то чистит автомат.
У окна стоит Крадов; теперь он чистый, помытый. На руках не сильные царапины, но белок глава всё же красный. Он одет в новую военную форму "афганка" песчаного цвета. На ногах чёрные берцы.
Он смотрит на небо. Задумчиво крутит в руках сложенную газету.
— Всё, — говорит сам себе тихо. — Конец.
К нему подходит Гашарин (весёлый, с озорной улыбкой), хлопает по плечу.
— Ждёшь не дождёшься, малыш, когда поедем домой?
— Нет. Я вспоминаю своих ребят. Которые там погибли.
— Дам тебе совет, Ваня. Не надо думать об этом. Живи. Просто живи.
Крадов жалостно улыбается. Входит Рамкин с кислым выражением лица. Все смотрят на него.
— Чего ты? — спрашивает его Гашарин.
Все собираются вокруг Рамкина.
— Всё, братцы, — говорит Рамкин. — Это конец, — не большая пауза. — Через четыре дня нас выводят из Афганистана!!!
По казарме прокатывается волна оживления. Солдаты переглядываются, кто-то вскакивает, кто-то начинает торопливо складывать вещи.
Входят ещё двое сержанта с пакетом продуктов и естественно ящик пива.
Все теснятся вокруг стола. Гашарин достаёт из рюкзака бутылку "афганского спирта", ставит на стол. Крадов не торопится, он всё ещë у окна.
— Ну что, братцы, за дом!
— За дом-то за наш, а вот за то, чтоб доехали…
— Бля, не каркай! Сегодня — только хорошее!
Солдаты начинают доставать припасы: сухари, консервы, кто-то приносит гитару.
Дрожащие пальцы разливают мутную жидкость по алюминиевым кружкам. Камера медленно поднимается к лицам.
Рамкин встаёт со стула, видит Крадова всё ещё у окна.
— Ваня, давай с нами, ёпта!!!
— Та не, ребят. Я не пью.
— Так не бывает, — Кто-то утверждает из солдат.
Солдат берёт Крадова за руку, ведёт за стол, усаживает на стул. Ему сразу банку пива, и все уже с банками пива, или рюмками спирта.
— За тех, кто не дошёл, — говорит тост Гашарин.
— И за тех, кто дойдёт, — говорит свой тост Рамкин.
Молчание. Все смотрят друг на друга, потом медленно поднимают кружки.
— За них, — тихо говорят все.
Пьют. Кто-то кашляет, кто-то вытирает глаза. Затем Рамкин берёт гитару, садится на стул, начинает играть.
Звучит тихая песня — не то фронтовая, не то народная.
«А завтра — домой, а завтра — свобода…».
Остальные подхватывают, голоса сливаются в нестройный, но тёплый хор.
38.
Из казармы во двор выходит Крадов. Он садится на скамейку. В его глазах – облегчение и тревога.
К нему подходит Банкур. Крадов сначала не верит.
— Что ж ты не в своей тарелке, малыш, — добро говорит Банкур. Улыбается.
Крадов встаёт. Обнимает майора.
— Майор Банкур? Вы живы?
— А как же иначе? — смеясь говорит Банкур.
Они вместе садятся на скамейку.
— То, о чём ты замышляешь, — говорит Банкур — огорчает меня...
Крадов опускает плечи. Он вздыхает.
— Я в вас стрелял, товарищ майор. Вы знаете. И теперь никогда себе этого не прощу.
— Ой, Ваня, ну хватит уже думать об этом, — посмеиваясь говорит Банкур.
— Я не могу об этом не думать, — утверждает Крадов. — Я виню себя за это.
Банкур несколько с огорчением смотрит на Крадова.
— Тогда и ты был бы на моём месте, — утверждает Банкур. — Иван Крадов.
Крадов странно смотрит на Банкура, и только теперь он замечает, что у майора кровь там, куда стрелял.
— Товарищ майор, — пугается Крадов.
Крадов тревожно встаёт со скамьи. Банкур успокаивает его, берёт за плечи.
— Слушай, парень, — торжественно и убедительно говорит Банкур, — я вижу в тебе великие задатки. Держись за них и не о чём другом не думай. Делай то, что считаешь нужным, реализуй свои мечты, когда будешь дома. А когда время придёт, я надеюсь, что увижу тебя снова, и буду смотреть на тебя и радоваться твоей славе.
Банкур улыбается. Крадов тронут и они обнимаются.
— Будь сильным, — напоследок говорит Банкур и исчезает, слово призрак.
Крадов только сейчас понимает, что Банкур был только в его голове.
— Спасибо, — проговаривает шёпотом Крадов.
Теперь он смотрит на звёздное небо.
39.
Днём. Площадка у вертолётной стоянки. Группа советских солдат грузит ящики.
Не далеко стоят Туинский и афганский лейтенант АХМАД. Между ними — рюкзак и свёрток с подарками. Ветер поднимает пыль, слышно отдалённое гудение вертолёта.
— Ну, брат, вот и всё, — говорит Туинский, протягивает руку. — Держи. Тут чай, сахар, блокнот… и фото наше — помнишь, у палатки снимали?
Ахмад берёт свёрток, сжимает руку крепче, чем нужно для приветствия:
— Ты будешь писать? — спрашивает Ахмад. — Хоть раз в год — скажи, что живой.
Петров кивает, смотрит в сторону колонны грузовиков:
— Напишу. Ты тоже… береги себя.
Вертолёт начинает вращать лопастями. Несколько солдат забегают в кузов вертолёта. Ахмад делает шаг назад, поднимает ладонь в прощальном жесте.
40.
«Узбекская ССР. Город Кушка. Август».
Вечером на плацу выстроены советский военнослужащие. Среди них Крадов, Туинский, Гашарин и Рамкин. Напротив них стоит генерал Жекав, подполковник Соловьёв и другие высокие командиры.
— Товарищи солдаты, — торжественно обращается Соловьёв к ним по микрофону, осматривая каждого в лицо. — Прапорщики. Офицеры, — и замечает Крадова. — Спасибо за службу... Командирам подразделения приступить к погрузке.
Начинает играть оркестр. Командиры выстраивают солдат к грузовикам, припаркованные на другой части плаца.
***
Спустя время в зоне парковки. В кузов грузовика залезают солдаты. Среди них Гашарин и Рамкин. У некоторых гитара. У всех рюмки и бутылки пива.
Рядом на скамейке сидит Крадов, радостно смотрит на парней в кузове.
К кузову подходит Туинский.
— Э-эх!!! Мужики?!!! Вы, чë охуели на плацу бухать?!
— Ну так, — почти уже пьяный солдат, — товарищ старший сержант, медали надо же отмыть.
Те смеются, а вместе с ними и сам Туинский; он машет Крадову и залезает в кузов. Выпивает с парнями.
К Крадову подходит Соловьёв. Садится с ним.
— Ну что, Крадов? — добро обращается Соловьёв. — Отслужил своё?
Крадов нехотя улыбается.
— Что дальше, собираешься делать? — уже серьёзно спрашивает подполковник. — Будешь продолжать служить, или как?
— Что-нибудь в Москве найду.
— Ну да... армия – не для всех...
Между ними молчание.
— Можно вопрос? — спрашивает Крадов.
— Можно...
— Мы победили?
Соловьёв задумывается.
— Мы победили, — утверждает Соловьёв. — Вот только вынуждены уйти.
Молчание. Соловьёв смотрит на часы.
— Так... сейчас без пятнадцати пять. Пора выдвигаться...
Соловьёв и Крадов залезают в кузов. Водитель трогается с места и выезжает. Едет по плацу, выезжает на дорогу...
41.
«Афганистан».
Последняя колонна грузовиков пересекает мост Дружба. На обочине — группа афганских солдат машет руками. Слышен гул моторов и отдалённый голос по радио: «…до свидания, товарищи. Ждём вас дома!».
КОНЕЦ.
ЭПИЛОГ
42.
Раннее утро, солнце только поднимается, воздух свежий, пахнет влажной землёй и яблоками. Слышно, как где‑то вдалеке лает собака. Небольшой двор в провинциальном городке. Старый деревянный дом с покосившимся крыльцом, за ним — небольшой сад.
Иван Крадов стоит у калитки. Он в гражданской одежде — простая рубашка, джинсы, на плече потрёпанный рюкзак. Лицо осунувшееся, взгляд усталый, но в глазах — облегчение. Он медленно открывает калитку, делает несколько шагов по тропинке, останавливается, глубоко вдыхает.
Из дома доносится стук — кто‑то двигает стул. Иван замирает. Дверь скрипит, и на крыльце появляется его мать, Мария Петровна. Она в старом халате, волосы собраны в неаккуратный пучок, в руках — тряпка, видимо, протирала пыль.
Она смотрит на него, не веря своим глазам. Секунду — долгую, бесконечную секунду — они просто стоят и смотрят друг на друга.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге