История смерти Билла Моррингтона

Глава 1

Билл Моррингтон сидел на скамейке аллеи, укромно спрятанной между высотками, добравшимися уже и до того небольшого городка, где он обитал. Тут редко бывало солнце, и стесняемая с обеих сторон дорожка будто еще больше истончалась от появления света.

Сегодняшнее утро, тем не менее, нравилось Биллу даже несмотря на это. Было начало лета, самое приятное время в году. Теплый ветер колыхал свежие салатовые листочки на деревьях, люди шли на работу с улыбками. Было тепло, но не знойно, и даже утренние птицы, кажется, рассыпались в комплиментах в отношении этого утра.

Радость, откровенно говоря, была крайне редким спутником уже немолодого человека. Билл сидел в коричневой кожаной куртке и синих джинсах на лавочке цвета бодрящего утреннего эспрессо и смотрел на прохожих, которые, похоже, радовались.

Однако Билл не радовался и как будто чувствовал вину за то, что не мог в полной мере насладиться этим утром. Казалось, следовало бы довольствоваться во сто крат сильнее, как это делали неторопливо двигающиеся вокруг люди.

Билл был уже староват, да и ранение давало о себе знать. Поясница отзывалась болью даже при дыхании. А потому, несмотря на экстравагантность такого решения, мужчина все же лег на лавочку. Его шапка с козырьком упала на плитку аллеи, обнажив седые волосы. Боль в спине притупилась, да и нельзя было не признать, что отекшим ногам в потёртых туфлях было приятно ощущать всепроникающее прикосновение теплого ветерка.

Биллу открылось голубое, почти безоблачное небо, обрамляемое по бокам параллельно идущими домами. Несмотря на удобное положение, лежать было некомфортно. Он понимал, какое неблагоприятное впечатление производит на проходящих мимо людей, и это его тяготило. Впрочем, ему было почти все равно.

Внешний вид его явно не внушал надежд на порядочность. Одежда была потерта от частой носки и только больше трепалась от армейской привычки регулярно ее стирать. Следить за своей внешностью у Билла не было никакого желания. Несмотря на своё природное дружелюбие, армия, да и жизнь в общем, научила не доверять людям, и он не спешил с ними знакомиться. А больше выглядеть хорошо ему было незачем.

Не сказать, чтобы он был неопрятен или нечистоплотен, Билл Моррингтон всегда чистил обувь и стирал свои вещи, порой даже излишне щепетильно. Но выбирать и покупать новую одежду он не умел. Этим всегда занималась его почившая жена. "Что ты будешь без меня делать, Билл?" Так она всегда и говорила. Пожалуй, была права, делать было нечего.

Мужчина лежал на скамейке и смотрел на небо. Ни одной хорошей мысли не приходило в его голову в этот хороший летний день. Билл думал. Думал много, но не находил выхода из ситуации. А ситуация была в том, что Билл Моррингтон решительно не понимал, как и, главное, зачем ему жить.

Вернувшись с ранением с войны, он часто задавался этим вопросом. И чем дальше, тем больше тот его волновал.

Тогда, его нехотя отпустили на похороны жены, пока он служил. Пришлось задобрить пару вышестоящих лиц, но мужчина все же простился с ней как подобало любому верующему человеку. Однако потом, возвратившись с фронта, он явно ощутил пустоту и глухую тишину на том месте, где раньше была его женщина.

Он было пытался заполнить ее общением с детьми, и те старались его поддержать, помогали ему. Но у них было полно своих забот, да и район его был не слишком безопасен из-за регулярных атак беспилотных дронов.

В общем, как Билл ни старался, пустота росла и ширилась, и смысла в собственном существовании мужчина видел все меньше. Наверное потому, что его особо и не было. Он был не нужен.

Пролежав на скамейке с полчаса и подняв упавший головной убор, Моррингтон все же принял решение.

Вернувшись в квартиру, он внимательно осмотрел все свое барахло, медленно иссыхающее в его жилище. Оценив масштаб бедствия и рассортировав все, Билл уже со следующего дня начал исполнять свою идею.

За ночь не сомкнув глаз и встав пораньше, мужчина вынес первую часть своего имущества и сложил на ту самую скамейку.

Начать он решил с того, что некогда приносило ему удовольствие. С большим интересом он скупал миниатюры и модели техники в разных масштабах. Бережно он их склеивал, бережно красил и с не меньшим интересом после их изучал, читал уже про реальную технику.

Только вот тогда ему вечно не хватало на это времени. Работа и семья требовали его сил и внимания. И даже когда выдавалась свободная минута, у Билла только и хватало сил, чтобы сидеть на диване, смотреть телевизор, есть и спать. Изредка удавалось почитать его любимые книги о попаданцах, которые он как раз и принёс в довесок к моделям.

Теперь же, когда свободного времени стало в избытке, никакого удовольствия от моделей и книг он не получал. Насмотрелся на технику на войне... Напопадался... Ему было вполне достаточно.

Аккуратно разложив свое добро, Билл ещё раз с толикой ностальгии взглянул на него и пошел на прогулку.

Гулял Моррингтон по одному и тому же маршруту, никогда от него не отклоняясь. Раньше они с женой любили выйти вечером и прогуляться. Она иронично называла эти прогулки променадами.

Билл никогда не понимал в них смысла, но с женой ему было хорошо, и потому он безропотно принимал это занятие.

Теперь он гулял от нечего делать, по привычке. Машинально он проходил мимо тех мест, останавливаясь и отсчитывая секунды там, где она бы остановилась. Но многие места изменились из-за налетов, да и сам Моррингтон был уже не тот.

Скамейка выбрана была им не случайно. Когда-то они с женой подолгу сидели на ней, разговаривая ни о чем, порой и вовсе молча. Пройдя по своему маршруту, перед тем как уйти домой, Билл всегда останавливался на углу дома и смотрел на скамейку уже со стороны.

Так он поступил и в этот раз. Сегодня ему было интересно, что же случится с его коллекцией, поэтому он задержался на углу чуть подольше.

На удивление, почти все осталось нетронутым. Пара коробок была открыта, их картонные крышки легонько покачивались на ветру. Похоже, кто-то в них заглянул, но не нашёл их содержимое ценным или интересным.

Это даже слегка задело мужчину. В какой-то момент все эти модели, книги значили для него очень много. Были настоящей отдушиной в тяжёлые времена. Теперь они были никому не нужны. Включая самого Билла.

Постояв еще пару минут, Моррингтон ушёл домой.

На следующий день Билл приступил ко второй партии своих вещей. В этот раз мужчина поставил на скамейку несколько коробок с детскими игрушками, отметив, что лавка все же немного опустела по сравнению со вчерашним днем, и пошел прогуливаться.

Моррингтоны, как у них появились дети, все свои силы отдавали их воспитанию. Все, что они делали, было ради счастья детей. Билл помнил каждую подаренную детям игрушку, каждый купленный билет в парке развлечений, каждый праздничный торт. Отчасти из-за того, сколько сил тратилось на заработок, но во многом из-за счастливого детского выражения лица и их драгоценного восторга, которые были для мужчины целым миром.

Но возвратившись с боевых действий, мужчина обнаружил, что ребята выросли, и теперь уже не думал, что игрушки когда-нибудь им пригодятся. О планах детей на семью он тоже не знал, не знал также, рассчитывать ли ему на внуков. А потому и игрушки были без надобности.

Добравшись до угла, Билл взглянул на скамейку. Утренний солнечный свет мягко ложился на роботов, солдатиков, машинки. Ложился на кукол, бесконечных, как ему тогда казалось, маленьких пластмассовых пони, всякую всячину из шоколадных сюрпризов.

В голове пробудились счастливые воспоминания. Тогда Билл Моррингтон был счастлив. Сердце защемило от ощущения безвозвратно утраченной радости, и он пошел в уже изрядно опустевший дом, прогоняя нахлынувшую ностальгию.

Встав утром после бессонной ночи, Моррингтон собрал последнюю партию вещей, что для него когда-то были важны.

В этот раз на скамейке оказались вещи его почившей жены. Их он сложил с особой осторожностью.

Среди них был теплый вязаный плед, согревавший ее холодными осенними вечерами. Она всегда чем-то занимала руки, в ней было много творческого, чего так не хватало самому Биллу, клеевшему миниатюры чётко в соответствии с инструкциями.

Одним из ее последних увлечений было оригами. У нее хорошо получалось, и она находила в этом успокоение. Моррингтон никогда не понимал, как у жены хватало терпения и ловкости пальцев, чтобы создавать все эти маленькие шедевры.

Что ж, сейчас ее произведения искусства тоже были разложены на лавке. Какие-то из них Биллу пришлось накрыть тонкой тканью, чтобы они не улетели от неожиданно поднявшегося ветра. На удивление резко похолодало, и мужчина даже задумался о том, чтобы самому что-то закинуть поверх тонкой куртки.

Пока Билл гулял, его не покидали мысли о жене, полившиеся в голову с силой прорванной дамбы. Погода явно портилась, как и настроение Моррингтона. Пошел дождь. В мужчине закипали давно забытые чувства: горе, сожаление, тоска, душевная боль. Мужчина ускорил шаг, лишь бы скорее пройти свой маршрут.

Отвлекшись на равномерность шагов, Билл постепенно начал успокаиваться. Дождь усиливался, но заветный угол был уже рядом. Встав на нужное место, мужчина снова почувствовал безразличие.

И только теперь, взглянув на скамейку, Моррингтон увидел, что стало с оригами его жены. Её маленькие шедевры с каждой минутой все больше теряли форму, превращаясь в бумажную кашицу.

Шерстяной плед тоже промок.

Но Биллу Моррингтону было уже все равно.

На следующее утро мужчина осмотрел свою квартиру. Она была пуста. Да, в ней была мебель, бытовая техника, посуда и прочее. Но жизни в ней уже не было.

Осталось и Биллу сделать последний шаг. Недолго думая, он подготовил все необходимое. Веревка, мыло, табурет. У мужчины был припасен трофейный пистолет, но он видеть больше не хотел никакого оружия.

Быстро все подготовив, Моррингтон встал на стул и надел на себя петлю. Про себя он еще раз задал вопрос, в попытке найти причину не делать задуманного. Не нашел. Слегка раскачавшись, он ногами откинул стул.

Резкая боль, удушье, тьма...

Билл очнулся на полу. Голова жутко болела, шею саднило. Кажется, что-то пошло не так. Запланированного не случилось, мужчина был жив.

Что ж, кажется, он получил второй шанс и был очень благодарен Богу за это. Теперь мужчина вообще не понимал, как мог задуматься о самоубийстве. Теперь, когда он был так близок к Всевышнему, пришло осознание.

Сейчас мужчина понимал, в чем смысл. Видел причину, по которой получил еще один шанс. Теперь он был намерен не потратить его зря.

Наклеив специальный пластырь на ожог на шее, мужчина уже в этот же день направился в ближайшую церковь. Он всегда был немного религиозен, и даже так не в полной мере понимал, зачем государство строит столько церквей. Однако теперь-то он понимал! Куда бы он иначе сейчас направлялся бы?

С того момента он глубоко погрузился в веру. Пожертвовав квартиру настоятелям, мужчина переселился в небольшую комнату около святого места. Он делал много бытовой работы, его кормили. Пожалуй, он пожертвовал даже тем комфортом, что у него был до этого, спал он теперь на скамье. Зато сейчас все его действия были наполнены смыслом. Вера помогала ему выживать. Нет. Она позволяла ему жить.

Каждый день мужчины не отличался от предыдущего, но он теперь точно знал, что все делается ради реально важного. Он помогал и получал помощь в ответ. Это и давало смысл.

У мужчины не было свободного времени, и это его радовало. Это помогало не отвлекаться на неважные вещи. Иногда он просыпался ночью от сильного грохота. Это очередной беспилотник был сбит или, наоборот, добирался до своей цели. Но все это не имело смысла, было неважно.

Важно было, что мужчина верил, и это придавало смысл. А еще он много и крепко спал. Вообще говоря, теперь он спал всегда.