Истинное лицо

Глава 1

Антон не любил свои первые работы. Линии казались неровными, а оттенки румян — совершенно неуместными. Вот и сейчас, когда улыбчивое лицо с веселыми кудрями глянуло на него из карточки в пропускной системе, он невольно поморщился. Слишком идеально. Слишком похоже на оригинал.

Посетитель, нервно теребивший замок на модной куртке, с опаской взглянул на него.

- Проходите, - Антон смачно шлепнул печатью в паспорте - Добро пожаловать в Илион. - Он выдавил из себя казенную улыбку. Город избранных, без малейшего налета скверны. Сколько его тайн замазано толстым слоем цифровой краски?

Антон открыл турникет, и мужчина выскользнул из зоны досмотра, старательно не глядя на нацеленные ему в лицо камеры. Антон проводил его взглядом. Он вспомнил, как три года назад впервые увидел его портрет, больше походивший на иллюстрацию из учебника об опасных зависимостях. Тогда Антону срочно нужны были деньги, а за перерисовку неплохо платили. И это его затянуло.

Антон потер лоб, мысленно делая пометку: всегда оставлять в портретах изъян. Для такого идеального профиля парень слишком нервный. И явно мало спит. Должны быть морщины вокруг глаз.

- Антон, зайди ко мне, - раздался голос Софии из рации.

Над его кабинкой зажглась красная лампочка, и очередь, больше напоминающая пробку из моделей на подиуме, послушно потянулась к соседнему окну.

Антон глубоко вздохнул, ощущая приятный запах дорожной пыли и печатной краски. Встал, накинул форменную куртку и, глядя на прозрачное отражение в стекле, попытался пригладить непослушные волосы.

- Пусть это будет сегодня, - он скрестил пальцы и поспешил в кабинет начальства.

Софию почти не было видно из-за трех больших мониторов, над которыми нервно покачивался узел черных волос. Она что-то разглядывала и, проигнорировав теплое приветствие Антона, развернула к нему крайний экран.

- Что скажешь?

На Антона смотрел портрет парня, которого тот только что пропустил в город. Антон почувствовал неприятный холодок пониже правой лопатки.

- Идеальный гражданин, - небрежно пожав плечами, сказал он. - Реальный возраст около тридцати. Нет признаков нездорового образа жизни, процент жира в норме, отсутствие складок на лбу и крепкие мышцы могут говорить скорее о физической, чем умственной профессии.

София кивнула и выдернула из принтера еще горячий листок.

- Вот, - ткнула она. - А здесь сказано, что этот человек работает в картотеке. Откуда мышцы?

- Знаешь, - Антон выдохнул, расслабляя плечи. - Люди иногда после работы хотят в зал. - Он уже понял, что лично ему никакая опасность не угрожает.

София недовольно кивнула и начала в задумчивости щелкать пальцами. Антон сжал зубы. Руки Софии никогда не останавливались даже на секунду, и это очень его злило. Но сегодня ему нужно было быть в максимально хороших отношениях с руководством.

- Что тебя беспокоит? - Он подошел поближе, стараясь разглядеть все досье. Насколько он помнил, парень был безобидным, но с бурной молодостью.

- Он какой-то слишком, - София неопределенно покрутила ладонью в воздухе, - слишком идеальный. Лицо и портрет один в один. Такого не бывает.

Антон согласно кивнул.

- Как пограничник, могу только сказать, что его портрет полностью соответствует норме. Для исключения несоответствий у меня нет допуска.

Антон нарочито равнодушно дернул плечами и повернулся к двери. Если он все просчитал правильно, София его не отпустит.

- Стой, - ее голос догнал его уже на втором шаге. - Я рассмотрела твою заявку. Считай, ты на стажировке. Сдашь экзамен эксперту - и ты в команде. Займи любой свободный стол.

Антон кивнул и, едва сдерживая улыбку, покинул кабинет. Экзамен? Раз плюнуть! За последние три года он изучил все об анализе лиц - иначе никак, если хочешь избежать лишних вопросов. Таких, как сейчас. Но как только его переведут - здравствуй новый кабинет, новая зарплата и новая жизнь. Никаких больше махинаций с отекшими носами и впалыми щеками. Долг закрыт. Свобода. Лучший день в его жизни.

Насвистывая на ходу, Антон едва не налетел на Максима. Его приятель, ссутулившись, плелся по коридору к своему рабочему месту. Он даже не заметил, как пропуск выскользнул у него из пальцев, и Антон поспешил его поднять.

- О, - встрепенулся Максим. - Спасибо.

Антон уже хотел уйти, но что-то в поникшей фигуре старого друга заставило его задержаться.

- Все в порядке?

Максим мотнул головой и обреченно вздохнул.

- У сына опять неприятности.

Антон невольно нахмурился. Нечестно. В такой прекрасный день никто не должен страдать.

- Слушай, я не знаю, как тебе помочь, но, если хочешь выговориться, давай вечером сходим в бар. Твой сын - почти мой ровесник. Может, смогу тебе что-то подсказать.

Максим кивнул, и уголки его губ едва заметно дернулись. Поблагодарив Антона, он направился к своему посту, где уже собралась небольшая очередь.

Заскочив в свою кабинку, Антон небрежно смел в охапку немногочисленные личные вещи и перебрался в общий зал, выбрав стол рядом с большим панорамным окном. Начинался во всех смыслах новый день.

После работы Антон с Максимом устроились за маленьким столиком в переполненном ретро баре. Рядом поскрипывал патефон и горела тусклая желтая лампа. Официант принес им по большому стакану пива с подрумяненными хот-догами от одного запаха которых живот начинал неприлично урчать, и исчез в поисках более выгодных заказов на вечер.

- Ты сегодня какой-то особенно воодушевленный, - заметил Максим. - Тебя все-таки переводят?

- Дают шанс, - Антон отхлебнул пива и самодовольно улыбнулся.

- Твой старик, наверное, гордится тобой. Как он, кстати?

- Ему лучше. Врачи говорят, прогнозы крайне позитивные. Главное, не бросать программу.

Максим возвел глаза к потолку и сложил ладони.

- Какое везение, что его взяли. Не представляю, сколько бы стоило оплачивать все это из своего кармана.

Антон закашлялся, притворяясь, что поперхнулся пивом. Да, его отец попал в экспериментальную программу, но отнюдь не бесплатно.

- А что с твоим сыном? - Постарался он перевести тему.

Максим помедлил, сделал большой глоток, затем еще один, а потом и вовсе залпом опрокинул всю кружку.

- Я знаю, это запрещено, но… - Максим осмотрелся по сторонам и понизил голос. - Я залез в базу, чтобы проверить его карточку. Он не пройдет следующую проверку. Его выгонят из университета и из города. Это все эта дурная компания!

- А что он сам говорит?

Максим горько усмехнулся.

- Он не разговаривает со мной уже год. Он…

Максим осекся, когда официант подошел, чтобы поставить перед ним новую кружку пива.

- Он порыхлел.

Антон вздрогнул. На жаргоне это означало, что на лице портрета появились серые пятна. Какая-то пагубная привычка разъедала его изнутри. Именно такие отметины Антон правил чаще всего. И именно из-за этого его отец мог не попасть в программу.

- Когда у них следующая проверка?

- Скоро... Перед сессией. - Максим покачал головой и уронил лицо на ладони. - От такого нельзя отмыться за две недели. Позор! - Максим сжал кулаки так, что побелели костяшки. - Мы в этом городе три поколения. А его вышвырнут! Сотрут - и не было такого гражданина. - И Максим залпом осушил второй стакан.

Антон не знал, как утешить товарища, но знал, что может сделать. Последнее исправление перед переводом. Маленькая услуга для оступившегося мальчика. В конце концов, он никому не сделал ничего плохого.

Домой Антон не пошел. Попрощавшись с Максимом, он направился к отцовскому дому, пустовавшему с тех пор, как того забрали в клинику. Там, во дворе, у старого сарая, имелся неприметный люк с проростками случайных весенних цветов на крышке. Антон потянул за ржавое кольцо и забрался внутрь.

В погребе уютно пахло землей и пророщенным картофелем. Шаг, два, три, и вот она - неприметная ручка на шершавой двери. Антон толкнул ее и оказался в тесной, завешанной старыми тряпками комнате.

Отовсюду мигали лампочки зарядных устройств. На маленьком столе в беспорядке валялись заложенные книги по портретной иконографике, мятые фантики и куски засохшего пластилина. А над всем этим хаосом возвышались мощный ноутбук и графический планшет последней модели. Рядом на полу белел старый промятый матрас. В этой мастерской Антон проводил пару ночей в неделю, но так и не озаботился принести сюда даже раскладушку.

Устроившись за столом, он проверил почтовый карман и нашел до отвращения знакомый желтый конверт с красным бантом. Радостная надпись «С днем рождения!» издевательски смотрела на него.

- Я скоро все выплачу, - успокоил себя Антон и вскрыл конверт.

Дорогой племянник!

Прости мне мою забывчивость. Как я могла запамятовать о твоем дне рождения? 800 000 извинений! Жду завтра в гости.

С любовью, Мария Гонти.

Антон сглотнул и еще раз перечитал письмо. Они всегда были там: имя, срок и цифра. Портрет и остаток долга. И за этот портрет платили в десять раз больше обычного.

- Кто же ты, Мария? - Задумчиво протянул он, притягивая клавиатуру.

Карточка в системе открывалась невыносимо долго, и с каждым оборотом пиксельных часов желудок все противнее напоминал о недавнем плотном ужине. Настолько щедрая оплата могла означать более серьезные исправления. Но, к его облегчению, с экрана на него смотрела вполне миловидная женщина. Не молодая, но по-своему свежая и привлекательная.

Антон задумчиво провел пальцами по экрану и прищурился. Слишком красиво. Слишком… чуждо. Что же его так смущало в этом портрете? Глаза. В них была проблема. Томный, глубокий взгляд, припухшие губы, почти болезненный румянец. В ее облике читалась тень опасных желаний. Ничего социально опасного, но было в ее лице что-то жестокое и отталкивающее. Измена. Почти по учебнику. Так она проявляется на портрете.

Отмахнувшись от назойливых сомнений, Антон принялся за работу, и к утру обе запланированные перерисовки были готовы. Последний штрих: залить изменения ровно в 5:13 утра, во время перезагрузки баз данных. А после Антон мешком свалился на холодный матрас и моментально заснул.

Утром, придя на работу, Антон обнаружил у своего места Софию и маленького эксперта. Тот держал в руках пять распечатанных портретов и с недовольством поглядывал на часы.

- Я не опоздал, - опередил их Антон, ставя на стол стаканчик с кофе.

- Но и не торопился.

Эксперт фыркнул, раздувая моржовые усы, и разложил портреты на столе. Антон почувствовал, как дыхание споткнулось о слишком знакомые лица перед ним.

- Здесь есть подделки. - Эксперт продолжил, не глядя в сторону Антона. - София утверждает, что вы можете определить их. Хочу проверить вашу хватку.

Антон кивнул, пододвинул кресло и вперился глазами в портреты на столе. Два из них он сам отправил этой ночью. Но указывать на них ему совсем не хотелось. Из оставшихся трех его внимание привлек немолодой мужчина с тяжелым взглядом и лучезарными морщинками вокруг глаз. Он ткнул в него. Эксперт вопросительно приподнял бровь.

- У него морщины как у веселого человека, но взгляд говорит об обратном. – Антон изо всех сил старался контролировать тон своего голоса. - И тени под глазами. Я бы сказал, что ему хотели добавить доброты, но этот человек абсолютно не считается с чужими интересами. Жестокий, возможно опасный. Если позволите, я бы рекомендовал рассмотреть возможность удаления его из Илиона.

- Ладно, - кивнул маленький эксперт. - Вынужден с вами согласиться. Еще?

Антон почувствовал, как немеют подушечки пальцев. Ситуация была непростой. Голова раскалывалась после бессонной ночи, а действовать нужно было здесь и сейчас.

За портрет женщины ему заплатили и очень хорошо. Денег на то, чтобы самому оплачивать лечение отца у него не было. А выдвинуть карточку сына Максима означало бы подставить друга.

Антон отчаянно пытался зацепиться взглядом за какой-либо изъян на других портретах, но в них все было слишком правильно и логично. Они были настоящими. Как же это сейчас раздражало.

София, постукивая кольцом по столешнице, наклонилась ближе, тоже рассматривая портреты. Она постоянно вертела их, двигала, выравнивала, брала в руки, переставляла местами, снова ставила встык друг к другу и опять вертела в руках. В конце концов она уронила стакан с кофе, и тот быстро залил весь стол и брюки Антона. Тот вскочил, бормоча под нос не самые литературные выражения, и запрыгал, пытаясь остудить обожженные ноги.

- Это цирк, - возмутился эксперт, бросая гневный взгляд на Софию. - Мне кажется, ни вы, ни ваша команда не готовы к повышению. Это верх непрофессионализма!

Он схватил портреты, стряхивая кофе прямо на пол и вещи Антона, сунул их под мышку и быстрым шагом направился в сторону своего кабинета. Антон застыл. Для него это означало только одно: снова тесная будка пограничника и неподъемный долг.

- Это мальчик, - не узнавая собственный голос, выкрикнул Антон. - Тон кожи местами слишком гладкий. Ему замазывали пятна.

Эксперт развернулся. Моржовые усы дернулись, пряча под собой улыбку. Маленькие глаза впились в Антона, и тот застыл, чувствуя, как от сердца по всему телу разливается парализующий холод. Но эксперт лишь усмехнулся и протянул ему смятые портреты.

- Браво, юноша. Вы правы. - Он выудил портрет мальчика, но из-за кофейных пятен невозможно было ничего разобрать. - Вы знаете, кто он?

Антон отрицательно замотал головой. Последние слова эксперта было трудно разобрать из-за нарастающего гула в ушах.

Эксперт кивнул.

- Поздравляю с повышением, лейтенант. - Он коротко пожал Антону руку и удалился, недовольно поглядывая на часы.

София еще какое-то время возилась, помогая Антону убрать учиненный ею беспорядок, когда мимо них провели Максима. Руки были скованы за спиной наручниками, рот закрыт. Глаза, полные ужаса, бегали по лицам бывших коллег. Окружающие прятали взгляд, и, казалось, боялись пошевелиться до тех пор, пока странная процессия не скрылась в проеме двери.

- Это, - София нарушила тишину, ткнув в портрет мальчика, - сын Максима. Ему грозит депортация из Илиона. Решение приняли еще вчера. А это, - она подвинула портрет мужчины, - сам Максим.

Холод окончательно парализовал Антона и тот, словно через лупу, по-новому взглянул на это лицо. За безупречными телами легко забыть, что люди стареют. А еще он понял, что портрет не исправили. Его намеренно испортили, добавив жестокость и нарочито неумелые штрихи.

- Максим сказал вчера, что сын давно с ним не общается, – голос был странно чужим.

София кивнула.

- Из-за нее. - Она ткнула пальцем в портрет Марии Гонти. - Адюльтер. Мальчик не смог простить этого отцу.

И София ушла, расправив плечи и твердо глядя перед собой. Антон почувствовал в ее фигуре такую же фальшь, как и в злых глазах на карточке Максима.

Вернувшись вечером в свою мастерскую, Антон запер дверь и с яростным криком рухнул на землю. Горло душили слезы, а ладони зудели от того, насколько противен он был сам себе. Хватит! Больше никаких перерисовок!

Схватив со стола первую попавшуюся книгу, он вырвал ее из переплета и принялся в клочья разрывать страницы, которые научили его читать все изъяны портретов. Аналогичным образом он расправился со второй, третей, а затем схватил планшет, занеся его высоко над головой.

Но тут его внимание привлек блестящий конверт, торчащий из почтового кармана. Он был не противно золотым, как обычно, а темно синим, с переливом и красивой надписью «С юбилеем!». Трясущимися пальцами Антон распечатал конверт и достал плотный белый листок.

Антон, не вешай нос! Комиссия хотела выбрать тебя, но я отдал им Максима. Ты еще молодой, вся жизнь впереди. У нас с тобой еще 100 000 000 дел. С назначением!

PS. Передай привет отцу.

Полковник, Михаил Гонти.